ДЫМ И ПАР

Дым и пар.
(«Дом, женщина, роман»).

© В.В.Луговский

Всё дым и пар; всё как будто беспрестанно меняется,
всюду новые образы, явления бегут за явлениями,
а в сущности всё то же да то же; всё торопится,
спешит куда-то — и всё исчезает бесследно, ничего не достигая….
И.Тургенев. «Дым».

Счастливый брак – это долгий разговор,
который всегда кажется слишком коротким.
А.Моруа


     Дорога…. Дорога на малую родину мне была необходима после двух лет болезни, когда моя физическая активность была ограничена, а эмоций я просто избегал. Стало немного легче – я понимал, чтобы окончательно выбраться и победить «болото» бессилия нужна поездка на родину. Я постоянно откладывал её из-за неуверенности в самочувствии, но однажды, проснувшись много раньше обычного, вдруг собрался и поехал. Поехал без подготовки, предварительного составления списка необходимых в поездке вещей – сам себе удивился, что так могу. День выдался солнечный, транспорта было не так много – вроде бы ничего не напрягало. Почти ничего…  На стоянке примерно в середине пути, где отдыхал за чашкой кофе, почувствовал себя неуютно. Мысли, которые полетели неведомо откуда, вызвали ностальгию  и свели на нет приподнятое настроение с начала дороги. Стало одиноко здесь на этой безлюдной стоянке у соснового леса, вспомнилось тут же, как многие годы ездили по этому маршруту сначала с женой и детьми, потом уже только с Таней. И вот – один… Есть та же машина, та же стоянка, лес и дорога на месте, только всё это без Тани. Безрадостная и жестокая правда жизни – я теперь один в том же пространстве, и с этим ничего нельзя сделать. Я выплеснул остатки кофе в окно, сорвался с места, надеясь успокоится дорогой.
     В этой поездке было что-то не так. Подъезжая к родному городу, к месту вспомнил, что после ЗАГСа поехали кататься десятком легковушек. Вот здесь после этого мосточка мы съехали на просёлочную дорогу, остановились сразу, собрались в кучку со всех машин, пили шампанское и водку. Моя Таня в ослепительно белом платье, потрясающе красивая и молодая с блеском золотых украшений на шее и широкого обручального кольца на пальце держала высоко поднятый фужер, из которого стекала пена и смеялась от счастья происходящего торжества. И я и все кто был рядом с нами, глядя на это юное ангельское существо, парили вместе с ней в этом моменте – невозможно было не подхватить её счастье. Наше с ней счастье…. Мы отправились далее через город в деревню, где предстояло играть нашу свадьбу, сильно навеселе. Сколько раз ездил мимо этого места и почему-то не вспоминал. Не вспоминал – Таня была рядом….
       Приехал, ужинал запасёнными бутербродами, сносно пережил ночь, утро было туманное, настроение такое же. Предстояло съездить на кладбище к родителям, потом в деревню – проверить дом, который как-то с давних пор существовал один без хозяев, оживляясь в прошлые годы редким гостям. Но он стойко переносил своё одиночество, летом в дни наших приездов цвели маки и полевые цветы, занесённые ветром с окрестных заросших полей. Я косил, приводил участок в порядок, и можно было любоваться жёлтеньким домом, открывшимися после косьбы клумбами, которые когда-то построила моя тёща и потом поддерживала жена.
     А в этот мой приезд был сильный туман. В тумане едва просматривалась дорога в сторону дома и весь участок. Из тумана  за изгородью зловеще выглядывали высоченные борщевики, они даже частично заслонили дом. Надел сапоги, рукавицы, очки, натянул шапку на уши и, взяв топор, отправился на свидание с домом.   Пробил проход, легко открыл  смазанные в прошлый приезд замки и вошёл….  Всё вроде бы нормально внутри, мыши погуляли – обычное дело, в подвале сухо. Но в окна лучше не смотреть – борщевик и трава захватили весь участок вокруг дома, а мерзкое растение даже пыталось заглянуть в окно на кухне. Присел на диван, всплывающие картины прошлой жизни атаковали меня, и я почему-то не хотел прекратить воспоминания, как это делал всегда для сохранения  внутренней устойчивости. Видимо потерял много энергии на болезнь и ослаб духом.
     Кругом брошенные дома, заросла дорога, улица пуста. А полвека назад в деревне (здесь был крупный совхоз) и в доме кипела жизнь. На праздники собирались многочисленные родственники за большим столом, иногда присоединялся сосед-гармонист. Пели все под гармошку, песни прерывались тостами и снова – виновата ли я, виновата ли я, что люблю…. Стопку, другую позволяла себе даже Танина бабушка. В конце застолья, как правило, мужики немного чудили, но жёны и бабушка сильно разойтись в этом деле не позволяли. И вообще – вечером скотину надо кормить, а утром на работу. В обычные дни вечерами смотрели сериалы про комиссара Катанью – на эти посиделки приходили родственники и соседки. Потом сразу разбегались по дворам встречать коров и овец, которых пастухи гнали по большаку с поля, и они растекались по улицам, почти всегда безошибочно находя свой дом. Если хозяйка запаздывала выйти встречать с хлебом, то её вызывало громкое «му-у-у…» у ворот. У тёщи было две коровы, с десяток овец, два поросёнка, куры – это прожорливое стадо требовало постоянного внимания и заботы, так что отдыхать было некогда. Между тем в клуб регулярно привозили кино, для молодёжи устраивали танцы. Здесь же гуляли свадьбы – родственников у каждого было полдеревни. И нашу свадьбу на 150 человек тёща организовала тоже в просторном клубе.
     Я  встал и прошелся по комнатам, остановился у  двери на кухню и потрогал косяк – это было памятное место, которое забыть нельзя….

                ***
     За невестой мы поехали вместе с давним приятелем Валеркой, который в отличии от меня несколько раз гулял на свадьбах и кое-что знал про это дело. И вообще, хотя в институте он не доучился, в целом жизнь знал лучше с практической стороны. Вечером накануне он меня инструктировал:
- Зайдёшь в дом, но к невесте тебя не пустят, потребуют выкуп. Сходи сейчас в магазин и поменяй крупные на мелкие. Когда запросят заведомо большую сумму, отдашь пачку, скажешь – считайте, а сам вперёд к невесте.
- Мне за Таню не жалко, как думаешь, сколько спросят? – рыпнулся я.
- Никита, ты совсем не врубаешься? Здесь тебе себя надо показать, что ты хитрее и решительнее, чем эти бабки деревенские. Тогда оценят как будущего мужа, и все будут довольны, что первая девка на деревне за справного мужика выходит- с таким не пропадёт. Короче, меняй, не глупи! Да и розыгрыш в деревне любят. Вот однажды на свадьбе…
- Ладно,- озабоченно прервал я Валерку, - пошли в магазин, а то закроют скоро. К тому же водки ещё надо докупить – тёща сказала, что «заложат» местные алкаши на въезде в деревню.
- Точно заложат, - подтвердил Валерка, - когда после ЗАГСа к клубу поедем.
     На следующий день белая Волга, сопровождаемая хвостом из Жигулей и Москвичей, двинулась с нашего двора за невестой. В Волге сидели мы с Валеркой, а в прочих машинах какие-то ребята с завода или просто знакомые знакомых. Я был в чёрном, специально сшитом для свадьбы костюме – брюки клёш, пиджак на двух пуговицах, с косыми карманами. При галстуке, с платочком в нагрудном кармане, с длинными волосами по тогдашней молодёжной моде - совсем не похож на начальника конструкторско-технологического отдела завода. Скорее напоминал заезжего артиста в местный ДК, как я сейчас думаю, тогда вообще не думал ни о чём. Как будто действовал по какой-то программе, не отдавая  отчёт, что уже сегодня моя жизнь полностью изменится. Перед глазами только стояла моя мама с грустным лицом и обречённым взглядом.
      Я беспрепятственно вошёл в дом, не помню, кто на тот момент был рядом. Но дальше кухни меня не пропустили родственники. Я остановился как раз у этой самой двери и почему-то прислонился к косяку.  После расписывания всех достоинств и прелестей «нашей Тани» потребовали выкуп. Сумму не назвали, но предупредили, что такая невеста дорого стоит, а мы, мол, посмотрим, как ценит её жених. Поймал тревожный взгляд  тёщи, которая справедливо опасалось моей реакции – вспомнила наверно разговор насчёт Таниного паспорта, но  друг Валера просто спас меня, подготовив к этому делу. Что-то пыталась перед свадьбой мне объяснять Таня, но я не слушал – свадьба мне казалась простым, почти формальным делом, а обнимания с Таней совсем лишали соображения.
     Я вынул пачку денег из кармана – там были рубли и трёшки. – Считайте! – гордо заявил я и хотел пройти в комнату. Но не тут-то было. Тётка (двоюродная тётка Тани) солидного телосложения перегородила проход и выкрикнула: - Что-то мало женишок ты дал! Иль не накопил еще деньжат, что б жениться на такой красавице?
      И тут я воспользовался уже своей заготовкой на крайний случай – вынул из другого кармана такую же пачку, дал её тётке и повторил: -  Считайте!
На мгновение тётка растерялась, и я мгновенно прорвался в комнату, потом во вторую, где со слезами на глазах ко мне бросилась Таня в свадебном платье.
      Записали нас в час в городском ЗАГСе. Таня была безумно хороша, нас фотографировали вместе  с родственниками, с представителями завода и городской больницы, с подругами и приятелями. Проникновенно поздравляли наши мамы, назначенные деятели от комсомольской организации и, наконец, директор нашего завода Василий Иванович Малинин. Хороший был мужик, правильный. В конце обязательных пожеланий неожиданно выдал: - Никита, не забывай - первым делом самолёты,  ну, а девушки, а девушки потом! Сказал, улыбнулся, посмотрел на Таню и добавил: - Шутка, не обижайтесь….
     Я тогда не обратил внимание на его слова, вспомнил их только когда Тани не стало, а появились «девушки». Моё дело спасло меня морально (и не только!) и помогло удержаться на плаву в течение нескольких неопределённых и печальных лет, когда «девушки» пытались мягко, но настойчиво прогнуть и «утопить» меня, а я не понимал с кем имею дело, и как надо с ними обращаться. Мой опыт близких отношений ограничивался Таней, юношеские истории не в счёт.
     Нас заложили перед деревней – несколько мужиков, натянувших веревку через дорогу. Увидев их издалека, на адреналине после скоростных и безрассудных катаний по неровным дорогам, я сказал водителю Коле: -  Попробуй прорваться.
И Коля прорвался – просто объехал, свернув на почти незаметную дорогу через поле. В заднее стекло я увидел растерянных мужиков, бросивших верёвку, а один из них как-то неуверенно погрозил кулаком. Хвост из Жигулей тут же воспользовался ситуаций и проскочил в направлении клуба. Неожиданно мне стало стыдно за свои дурацкие поступки, жалко было мужиков с обманутыми ожиданиями, да и манипуляции с пачками мелких купюр показались мне недостойным делом. И если последнее исправить было уже невозможно, то невезучим мужикам-закладчикам я потом попросил тёщу выдать предназначенные им бутылки – все до одной.
    В клубе вдоль стен стояли накрытые столы с водкой, самогонкой, морсами и закусками. Гости были на местах, некоторым ещё раскладывали винегрет из таза.  Сначала всё было как обычно на свадьбе, потом ко мне подошла тёща и сказала: - Никита, сейчас вас будут ряженые поздравлять. Только не сердись, терпи и молчи. Тань, смотрите у меня.
     После очередного тоста кричали «горько» уже не раз. Отпустив Таню после длинного поцелуя, я вдруг увидел стоящих перед нами двух странных существ. Тощий мужичок в женском платье и парике с длинной косой изображал невесту, паренёк низкого роста в пиджачке с короткими рукавами играл жениха. Поздравив молодых с семейными узами, парочка развернулась к народу и стала показывать некую историю накануне свадьбы. Жених всё спрашивал паспорт у невесты, а та отвечала, что его спрятала мама, поэтому она теперь не может замуж. Жених настаивал, что очень хочет жениться, но без паспорта никак нельзя. Самое интересное, что история с паспортом случилась на самом деле – её мама спрятала паспорт, когда Таня впервые сказала, что выходит замуж. Слишком рано было замуж, но всё же паспорт тёще пришлось отдать после знакомства со мной. Как эти подробности стали известны народу, даже спрашивать не стоит – деревня…. Всё это представление сопровождалось ужимками, гримасами и повторением этого глупого диалога. Однако все гости были в восторге и хохотали в ответ на каждое слово невесты. Я ничего не понимал, особенно, в чём юмор и  сидел с каменным лицом, как сказала Таня. Мою руку под столом сжимала Танина рука. После того как артисты закончили выступление их проводили аплодисментами, начались тосты, танцы под магнитофон. Мы с Таней танцевали свой танец в центре зала – нам освободили место. Я время от времени поглядывал в сторону моей мамы, которая скромно сидела у окошка и по-моему ничего не ела. Тёща бегала туда-сюда, подсаживалась к кому-нибудь и оживлённо что-то обсуждала. И моя мама и моя тёща Алевтина Ивановна были по-своему хорошими, добрыми и заботливыми женщинами, сделавшими для нас с Таней очень много.
    Ближе к вечеру мы с Таней сбежали на сеновал её бабушки, чтобы пообниматься. Говорят, в наше отсутствие кричали «горько» несколько раз, не обращая внимание на отсутствие молодых, пели под гармошку и плясали. Свидетель Валера и свидетельница Наташа, похоже, решили закрутить роман – танцевали в крутую обнимку. Мы вернулись – тут же попытались украсть невесту. Я был предупреждён Валеркой и, несмотря на изрядное количество выпитой водки, не расслаблялся и Таню не отпускал. Неожиданно попытались вырвать её, но я не дал и погрозил кулаком в сторону этих лихих ребят. Потом сказали, что руководил «операцией» бывший парень Тани, с которым она встречалась в школе.
     Вечером нас отвезли в город, мою маму оставили ночевать в доме у тёщи – мы были предоставлены себе, у нас была бутылка шампанского и  оставались силы для любви. Был и второй день свадьбы – деревенский народ от души продолжал веселиться, тем более, что самогону, наготовленному Алевтиной Ивановной было в избытке. Кажется, она совсем не боялась ОБХСС, с которым видимо не раз имела дело, работая продавщицей в местном магазине. Как потом говорили, на танцах были замечены какие-то «левые» личности, видимо городские, приехавшие на мотоциклах, которых никто не приглашал, но и никто не выгонял со свадьбы. Все были довольны, неделю обсуждали… до следующей свадьбы.
     Впереди была жизнь….
                ***
     На обратном пути я притормозил у здания клуба. Теперь эта была старая деревянная, покосившаяся постройка без вывески. Дверь и окна были заколочены досками,  в кинобудке провалилась крыша. Вероятно зданию так и не нашли применение в новой капиталистической судьбе народа.
     Побыв пару дней в городе и приведя в порядок могилки родителей, я поехал домой. По дороге было время дать волю мыслям. Действительно, как написал Тургенев, всё дым и пар. Было… всё, а теперь ничего нет и самое печальное, что ничего подобного уже не будет. Я рад, что это  было, благодарен людям, которые составляли моё счастье в те далекие годы. И у меня теперь другая жизнь, которую следует принять….

По несчастью или к счастью,
Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище
Выглядит вполне,
Не найти того, что ищем,
Ни тебе, ни мне.
Г. Шпаликов.