Бездушный мир полный текст 18 плюс

Фантастическое произведение, события которого происходят в выдуманной стране.
Главы специально расположены в таком порядке, чтобы читатель смог самостоятельно выстроить их в правильной очередности, и понять смысл происходящего в книге.

Не рекомендую к прочтению лицам младше 18 лет, а так же привыкшим к линейному сюжету книг, в которых разжёвывают всё с первых страниц.






ЭПИЛОГ

Всё, что могли сделать редкие облака полярным летом - сымитировать ночью сумерки, прикрыв веселящуюся в эту пору звезду и, слегка убывающую, её соперницу напротив, находившуюся в перигее и не стесняющуюся светила. Природа пользовалась коротким периодом, чтобы пробежать весь цикл от схода снега до сбора ягод и компенсировать круглосуточным насыщением светом недостаток звёздной энергии в остальные десять месяцев. Карликовые деревья, кустарники, мох, животные и противные комары – все по команде тундры спешили покрыться зеленью, сменить шубы, наплодить себе подобных со скоростью светового дня. И только лёгкий ветерок, вынырнувший из-за склона горы, неспешно нёс в ноздри странный запах:
- Что за гадость ты куришь? Ягель что ли? – Он поморщился и потёр нос о плечо.
Курильщик засмеялся:
- Не, не мох. Олений помёт.
Рассмеявшись в ответ, кивнул в сторону нарт:
- Возьми в рюкзаке нормальные сигареты.
- Не, мне это надо. – Курящий добавил в трубку ещё щепотку трав. – Это не для удовольствия, как у вас.
Многозначительно сжал губы и процедил:
- Куда уж нам до вас. – Сквозь зубы прозвучало зловеще.
- Это точно. – Глубоко втянул в себя дым и ласково посмотрел на гостя. - Поэтому ты приехал ко мне в юрту, а не я к тебе, в квартиру.
…









Д 3

Ненавидящие свою однообразную жизнь и треклятую работу, пассажиры общественного транспорта, тянувшегося со скоростью старой повозки, силились рассмотреть, сквозь собственные отражения в окнах автобуса, не кровавый оттенок заката в мерцающих облаках, постепенно тонущего в полноводной и извилистой Элве. Их, как и выходящих из дверей конечной станции единственного в стране метро, уставших от последнего рабочего дня недели, привлекало неординарное, для устоев славного во все времена главного города - Эндер, собрание около многоэтажного дома.
Толпа зевак, окружившая придомовое пространство и задравших голову в небо, увеличивалась в геометрической прогрессии благодаря причитаниям женщин и крестившимся на все стороны старухам, крепко хватающимися за рукава соседей свободными руками и вскрикивающие одновременно, как по команде: «Нет! Нет!». Толпа постепенно занимала проезжую часть, но водители, рассмотрев причину собрания, переставали давить на гуделки, и старались аккуратно объехать людей.
- Я не родилась психологом, я не знаю как этого ублюдка воспитывать. Не знаю!!! Слышите, уроды? – неслось с предпоследнего, двенадцатого, этажа.
Растрепанные волосы частично скрывали заостренное, худое лицо, истерично извергавшее проклятия на весь людской род. Тощие руки с длинными пальцами вцепились в карниз, а туловище периодически опасно наклонялось вперёд, вызывая такими движениями «охи» в толпе зевак, стоявших за оградой клумбы. Никто не решался подойти ближе к дому. Им было страшно, до жути, приблизиться к маленькому, уже переставшему дышать, обнажённому темноволосому комочку, лежащему среди весенней грязи, окурков и собачьих фекалий.
Из окна вновь послышалась истерика:
- Вы все мрази и скоты! Поэтому я его и выкинула из этого тупого мира, недостойного моего ребенка.
В толпу полетел горшок с традиционным цветком, атрибутом семейного счастья. Пластиковый вазон разбился об чью-то голову, не успевшую вовремя отскочить, раскидав большие красные лепестки и стебли на плечи ротозеев. Сочувствующие отвели тело, со струйками крови, обтекающими островки земли с макушки до подбородка, к подъехавшей полицейской машине и, боясь всё пропустить, молниеносно вернулись на исходные.
Длинное женское тело в изодранной ночнушке, с мокрыми кругами в области груди, вскочило на подоконник:
- Я не собираюсь отрабатывать наказание за убийство своего ребенка. И не буду ухаживать за всякими калеками. Поймите, это не убийство. Это – уход. Прощайте, мудаки!
Она приземлилась аккуратно рядом с всё ещё розовым тельцем. Приподняв руку с торчащими обломками костей, детосамоубийца окровавленными пальцами нежно погладила личико своего малыша и, подтянув его в свои объятия, выдохнула в последний раз.




О 4

Манифест
высшего органа власти - государственной комиссии,
в составе верховного прокурора, председателя союза представителей граждан государства, помощников верховного управителя по делам налогов, труда, обороны, юстиции, внутренних дел (полиции, просвещения, здравоохранения) и главы секретной службы
о вопросе Духовного спасения общества нашей великой страны.

На основании изученных результатов правомерных и достоверных исследований, прослушанных докладов экспертов из всех затронутых областей исследуемого вопроса и в связи с нависшей угрозой неминуемого уничтожения духовных ценностей нашего независимого государства и для спасения идентичности у каждого гражданина принято окончательное решение - на всей территории запрещается явное, скрытое и завуалированное под другой вид деятельности применение любых методов психологии.
Специальность «психология»:
- выведена из перечня профессий дающих право на пенсию,
- вычеркнута из списка налоговых специальностей,
- запрещена к изучению в учебных заведениях любой формы обучения и любого уровня доступных знаний.
Несогласным с данным манифестом гражданам нашей страны предоставляется право покинуть территорию страны в течении суток с моменты выражения несогласия.
Бывших работников запрещенной сферы направят на профессиональное переобучение по востребованным рабочим специальностям с обязательной гарантией трудоустройства.
К продолжившим оказывать психологическую «помощь» будут применены действующие статьи уголовного и административного кодекса с внесенными соответствующими поправками.
Нерезидентам, высказывающим критику в отношении любого пункта, либо приложения данного манифеста запрещено находиться на территории страны.
Данный манифест вступает в силу немедленно.
Подробнее об участвующих в принятии решения исследованиях и докладах, а также дополнительных рекомендациях по внедрению манифеста во все сферы деятельности нужно ознакомиться в приложениях, которые опубликованы во всех средствах официального донесения государственной информации.





К 1

- Ну, что предсказуемо нового в телевизоре?
Усталый голос серого силуэта с поблескивающими полновесными звёздами на рукавах, захлопнув входную дверь и не включая свет, прошаркал в гостиную, по пути роняя огромный портфель, шинель, галстук, и, не выпуская огромную бутылку алкоголя янтарного цвета, с выдохом бегемота опустился в кресло.
- Очередная суицидница, - недовольно ответил лежащий в сумерках экрана человек. - Что-то их много стало. Очень много.
- Типа раньше меньше было. – Звезды на рукавах разлетелись в разные стороны, расплескивая струйку на шторы.
- Раньше им было к кому обратиться, – огрызнулись из сумерек.
- Им и сейчас есть к кому. – Большой глоток мягко прошёлся по горлу. - Было бы желание.
- Была бы доступность!
- Её муж, если он у неё есть, или родственники, получили всю необходимую информацию согласно рекомендациям при рождении ребёнка. Что, когда и куда обратиться в случае чего. – Китель поставил пузырь на пол и попытался вскочить на коротенькие ножки. Не получилось. - И ты это прекрасно знаешь.
- Она вроде одна была дома. – Женский голос попытался оправдать несчастную. - Хотя это и не появляется в один день.
- Вот именно! – радостно воскликнул мужчина-китель. - Надо следить за своими близкими. Тогда всё будет нормально.
- Как у тебя всё просто! В очередной раз поражаюсь.
- Всё просто потому, что всё расписано по шагам. Пусть читают и следуют по стрелочкам.
- Шаг в сторону - расстрел? – Дрожь в голосе уже не могла скрываться.
- Суицид, в данном случае.
- Ты считаешь, что вы всё правильно сделали?
Китель всё-таки оторвался от кресла и угрожающе навис над приготовленным для сна диваном. Указательный палец размашисто выражал его твёрдую позицию:
- Абсолютно. Давно пора было прекратить перекладывать ответственность за своих родных на всякого рода специалистов.
Неожиданно вбежавший кот быстро оценил ситуацию и бросился в объятия хозяйки. Злобное шипение и неудачная попытка схватить за палец махающего, заставили оратора слегка отступить. Женщина запахнула стянутый животным халат и отодвинулась в угол дивана:
- Чем это раньше мешало? Таким, как она, была помощь. Психологам – работа. Все довольны и при деле.
- Хватит! – Китель сорвался с тела и отлетел к шкафу. - Опять разговор по кругу пойдёт. Что сделано – то сделано. И результаты отличные.
- Два человека сегодня погибли. Два! А ты говоришь об отличных результатах. – Она уже всхлипывала.
- Отличные, но не идеальные. – Мужчина поднял бутылку и внимательно посмотрел на уровень оставшейся жидкости. - Идеальные в принципе невозможны. Всё равно кто-то отступит, накосячит. Люди, что с них взять.
Он поднес горлышко ко рту, но остановился:
- А это… – Глубокий вздох. – Это статистическая погрешность.
- Именно, что люди. - Уже не стеснялась хлынувших слёз женщина. - И они нуждаются в поддержке профессионалов.
Она спустила всё ещё злобно смотревшего на мужчину кота на пол и залезла под одеяло.
- Как люди без такой поддержки прожили тысячелетия, а? – Так и не отхлебнув, он закрыл бутылку и поставил её на столик. – Хватит нести чушь, пожалуйста. Всё так и должно быть.
Оставшаяся одежда почти аккуратно легла на кресло:
- Послушай, я понимаю твою медицинскую натуру. Ты из милосердия расстроилась и переживаешь. Но по-другому никак.
Мужчина, в своём стандартном одеянии: носки и заправленная в семейники майка, залез под одеяло и осторожно нажал на кнопку пульта, всё ещё крепко сжимаемого маленькой ручкой. На включившемся официальном канале верховного управителя диктор представлял гостей студии, комментирующих принятый манифест и готовых в прямом эфире отвечать на любые вопросы. Текст манифеста прокручивался бегущей строкой внизу экрана.
- Ну что ты так реагируешь? – Мужчина придвинулся к ней и обнял сзади за талию. – Всё наладится постепенно. Кстати, твой доклад весь вошёл в заключительную версию основных комментариев к манифесту. Поздравляю!
Он нежно поцеловал её в шею.
- От тебя несёт алкоголем, - как можно спокойнее, прошептала она.
- Отметили, слегка, принятие манифеста. – Мужчина, отмахнувшись от удара лапы вскочившего на диван кота, взял со столика освежитель для рта и смазал дёсны. – К сожалению, до сих пор только так умеем отмечать события.
Язык у него уже заплетался и воспроизводил слова с пропуском звуков:
- Свято место, как грит теперь твой бывший. – Он на секунду замер, громко икнул и почему-то рассмеялся. – Пусто не бывает. Современному человеку стало мало церкви, а психологи не выполнили свою функцию по замещению религии. И они слишком неподконтрольны со всякими своими глупыми идеями. Поэтому всё ляжет на вас - психиатров.
Через мгновение он резко всхрапнул, вызвав недовольное шипение кота, явно не питавшего к нему дружеских чувств. Психиатр освободилась от объятий и села, пождав упитанные икры. Она пристально смотрела на играющие огоньки искусственных звёзд валяющегося небрежно на полу кителя и ей впервые в жизни стало очень жутко. Это чувство не смогли перебить ни внезапно нахлынувшие воспоминания о первом дне работы в психушке, когда её чуть не изнасиловали в "надзорке", ни страх смерти, когда её везли после ДТП на скорой, а она старалась не выпасть из сознания. Нет. Это было несравнимо. Это было предчувствие чего-то более ужасного. И конечного.
Перешедший пузатую гору кот своим урчанием и наглыми притязаниями на поглаживание, извлёк психиатра из воспоминаний и тягостных мыслей. Она вздохнула, обняла урчалку и, как было уже не раз, отложила свои страхи на следующий день. Предчувствие катастрофы надо вывести на рациональный уровень, а ночь для этого не подходила.






Х 1

Первый день после СВЕТЛОЙ ПАСХИ

Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое,
да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь;
и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим;
и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.
Яко Твое есть Царство и сила,
и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа,
ныне и присно, и во веки веков.
Аминь.

Вчера мой второй отец, духовный, подарил этот ежедневник со словами: «Иногда и взявшим обет надо как-то выговориться». Что ж, попробую следовать его наставлению.
Мое молчание затянулось с того дня и длится уже почти год. Классик был прав, написав: «молчать хорошо, безопасно и красиво». Никогда, в основном из-за склада характера и выбранной профессии, не думал, что молчать так полезно. Ведь можно просто наблюдать со стороны на происходящее, не вмешиваясь, давая течению воли нести тебя мимо случайных людей, к самым необходимым.
Сначала было темно. Мир виделся сквозь щель. Челюсти просто не разжимались, до треска эмали. Кулаки всё время в напряжении. Потом вердикт и всё расслабилось. Просто тишина в голове и слабость в языке. Благо обстановка позволяла - никто не трогал. Ну, хоть в дурку отправили ненадолго. Конечно, пытались разговорить, требовали ответы. Но, благодаря Богу, всё само разрешилось. Пауза нужна во взаимоотношениях не только между людьми, но и с жизнью.
Вот и «выписался» на бумагу. Должно полегчать, отпустить. Сколько же я раньше статей и прочего написал! Несколько томов, наверное. И всё не о том.
Аминь.

Пишу на второй день после Пасхи. Но это относится ко вчерашней записи, а причина записи относится ко дню самой Светлой Пасхи.
Во время службы я стоял около входа, прижавшись к стене храма. Присматривал за входящими. Да и не терплю посторонние взгляды в спину в такой чистый момент. Но как-то пропустил и не сразу заметил сверливший меня взгляд от бежевого пиджака, переводившийся на иконостас только когда я начинал его ловить. От этого взгляда веяло чем-то демоническим. Сказала бы местная бабка. Я весь вспотел, тело тряслось как в лихорадке, и даже голова, как от обруча, заболела. Нет, не верю я в бесов. И подумал тогда, что может заболеваю. Или духота от толпившихся рядом прихожан. И ещё какой-то непонятный запах бил в мозг, до тошноты. Пришлось даже покинуть храм и сходить в лавку попить. От крещенской воды сразу полегчало. Чистая, прохладная. И вкусная!
Вернулся ко входу, а навстречу бежевый пиджак, надевающий на ходу большую чёрную шляпу, и не смотря в мою сторону, направляется за ворота. Столько времени сверлить меня глазами в храме и тут пройти мимо. Да так искусно пройти, что лица я не рассмотрел. Только красная нитка на запястье бросилась в глаза. И опять этот непонятный запах. Серы – не серы, может табака, или мыла. Голову опять сдавило с такой силой, что только «Отче наш» с пятого раза немного помог. Что это было???
Аминь.

РАДОНИЦА

Колокола. Слава Богу за такой подарок человечеству! Со всего мира съезжаются послушать вживую небесную музыку. Сколько времени простоял, крестясь при их звуках, не сосчитать.
Не сдержал я своё слово писать каждый день. Да и особо писать не о чём было. Когда не звали на службу и помогать в работах всё время перед образами в молитве на коленях. Что-то происходит и со мной, и с миром. Ужасное предчувствие, выворачивающее наизнанку все внутренности, а не только мозги. Столько раз порывался нарушить обет молчания, хотя бы с самим собой, наедине. Но сдерживался. А сегодня ещё и такой день. Совпали Праздник и её день явления на этой планете. Каждый день около её могилки с деревянным крестом и неубранными с похорон венками. Пусть ещё постоят.
Но сегодня можно официально, не прячась (настоятель корил за частое посещение), сходить к ней. Только вышел из храма, как на встречу этот бежевый, с набором разных свеч со стороны церковной лавки подходит:
- Подскажите, а можно ставить за младенца некрещенного? И не поздно ли за упокой заказывать, если больше недели со смерти прошло?
И нагло так в лицо лезет. У мирян такое понятие – если человек при храме, пусть даже моющего ступени, он обязан знать все ответы на вопросы от сотворения мира до страшного суда. Я спрятал свою ухмылку в бороде, натянул тряпку на доисторическую швабру и махнул рукой в сторону вышедшего настоятеля. Бежевый прошелестел мимо в сторону дверей. Но опять каким-то смрадом понесло. От него что ли? Голова закружилась. Пришлось осторожно вылить воду под корни деревца и отдышаться. В глазах всё плывёт, дыхание сбивается, рука деревце трясёт. Смотрю в сторону церкви – бежевый уже пропал. Наверное, в храм зашёл. Ну и Бог в помощь. А мне на кладбище пора. В пути полегчает. Хотя, почему-то, всякий раз сердце заходится, когда к ней идут. Вот возле могилки сразу отпускает. Она с фото так милодушно улыбается, что и сам начинаешь в ответ. Стоишь часами и улыбаешься. И на душе такое спокойствие, такое ощущение понимания окружающего! И печаль. Что её больше нет.
- Люди раньше по-другому умирали.
Уже по запаху я догадался, кто умничал за спиной. Хотя погост и открытое пространство, но ветер был в мою сторону.
Бежевый подошёл ближе к моей спине, но я, понимая, что веду себя неучтиво, продолжил поправлять ленты венков не оборачиваясь.
- Красивее, что ли, - продолжал свою речь пришелец. – Лежит человек в окружении семьи, самоуверенный, что именно сегодня умрёт. Откуда у них были такие уверенные мысли? О своей кончине непременно сообщает родственникам. Успевал причаститься и исповедоваться, дать последние указания по собственности, высказать сквозь тяжелое дыхание напутствия рыдающим детям. Ему самому так проще было уходить, чувствуя, что его любят и искренне не желают его смерти. Близкие запоминали последний выдох, закатившиеся глаза и приоткрытый рот. Гримаса смерти, как сказали бы непоэты.
Бежевое пятно сделало пару шагов и стало видно боковым зрением.
- А сейчас что? – Своим вскриком он попытался привлечь внимание. Не удалось. – Лежит человек без сознания, весь истыканный трубками в естественных и добавочных отверстиях, облепленный датчиками. А родственники уже в курсе, благодаря интернету и вышедшему скоротечно поговорить врачу, какую обузу они получат на ближайшие несколько лет, если медицина вырвет вас из лап смерти. И заранее вас ненавидят, перебирая в уме варианты помещения в специальные заведения для подобных овощей. И не проститься, и не простить.
Бежевый задымил.
- И чтобы избежать такого ухода – остаётся только один способ: самому решить - где и как умирать. Смерть ведь всё равно неизбежна. И если она пришла за тобой, то от неё не убежать. Поэтому либо самоубийство, либо глухомань без современной медицины. Что, в принципе, одно и тоже. Главное не оставлять долги после себя. Таких, как дети, например. Вот на позапрошлой неделе одна знакомая…
От таких речей у меня стало бешено колотиться сердце, и я уже готов был сбежать от неприятного общения. Но тут произошло совсем уж сверхъестественное.
- Брат Регриб! Регриб! Брат!
Запыхавшийся послушник, пробежав мимо незваного собеседника, резко остановился и, схватившись за свежевыкрашенную оградку и не обращая внимания на запачканную руку, принялся усиленно вытирать толстое лицо рукавом.
- Тебя настоятель зовёт, - выдавил он из себя в перерыве между глубоким сапом, наклонившись вперёд, стараясь дать больше пространства изнывающим лёгким.
Я вежливо поклонился в знак благодарности и указал на обделенного вниманием бежевого. Всё-таки невежливо было так игнорировать человека. Послушник взглянул в направлении руки, перевёл свои огромные глаза в мою сторону и оглушительно прорычал:
- Красная нить!
После чего плашмя упал на спину, изображая выгнутую кверху доску. Бежевый тут же схватил оставленную на оградке кисть и кинулся к послушнику, намереваясь всунуть её между зубами.
- Нет! – неожиданно для себя закричал я. – Не надо.
Бежевый резко отпрянул и выронив кисть, застыл в изумлении.
- А мне сказали, что у вас обет.
Не обращая внимание на него, я уже укладывал на бок бьющееся мелкой дрожью шарообразное тело и шурудил пальцами у него во рту, пытаясь достать кусок булки, которая, по шутке настоятеля, навсегда поселилась в этом месте.
- Ловко вы с ним управляетесь. Опыт?
Я присел на землю:
- Первый раз в жизни пришлось. – Теперь и я задыхался, стараясь сдержать тремор рук и век. – Одна врач, давно, научила что и как делать. Вот сейчас пригодилось.
Послушник перестал дрожать и его тело, из-за расслабившегося сфинктера, стало обрисовываться мокрым контуром.
- Странный у вас коллега, - несколько возмущенно сказал бежевый. – Посмотрел на меня, как будто сквозь, что-то крикнул и брякнулся.
- Много у нас таких, - всё ещё тяжело дыша и не поднимая гудящей головы, оправдывался я, – среди прихожан и стоящих с рукой у ворот. Особенно кто после запоя. У всех по-разному, но чаще вот так. Я только к окончанию поспевал. Больше по рассказам знаю.
Послушник приподнял голову, открыл глаза и мутным взглядом осмотрел беседующих.
- Полежи, полежи ещё. – Я подложил его же руку ему под голову. – Скоро совсем отпустит.
- Ещё не всё? Может быть продолжение? – В голосе бежевого был испуг.
- Чаще они просто засыпают. А у этого после приступа ведения случаются. Он как-то после приступа ходил по комнате на четвереньках и рассказывал не своим голосом, что есть бог земной и Бог небесный. Земной бог и есть сатана, требующий постоянно от продавшихся ему людей жертвоприношений. Он так напитывается энергией и планета этим живёт. Поэтому на Земле никогда не заканчиваются ни войны, ни эпидемии, ни преступность. А небесный Бог посылает к нам мессий, чтобы мы противились этому и жили по заповедям.
- Да, очень странный человек.
- Бывший алкоголик. Сейчас даже запаха не переносит. – Я пощупал голову припадочного. Вроде не горячий. – Его на входе в храм ставят, для контроля. Настоятель не любит употребляющих. В храм надо чистым приходить.
- А если горе? – с издёвкой, как мне показалось, спросил бежевый.
- В этом и есть аскеза. Выбрать, что нужнее человеку - Бог или алкоголь.
Наверное, пора была поднимать болезного и делать это предстояло мне одному. В таком бежевом наряде вряд ли захочется оказывать помощь ближнему. Я поднял голову и, прикрывшись ладонью от солнца, наконец-то рассмотрел собеседника. О, Бог! Передо мной стояла … женщина! В шикарном брючном бежевом костюме и в черной шляпке. То есть всё это время это была женщина, а я даже не понял это по голосу и не удосужился рассмотреть её лицо! Что же со мной происходит?

ГОСПОДИ! ПРОСТИ И ПОМОГИ!
Я нарушил данный Тебе обет молчания! Я сорвался через такое большое количество времени. И было бы с кем! А то со случайным человеком. Я не достоин Твоей Милости и Твоего Прощения!
Прости, прости, прости!!!
Аминь.






П 4

Огромное переливающееся радужными цветами полотно, с уродливыми образами морских обитателей, никак не сворачивалось до подходящего размера дверного проёма.
- Давайте через окно тащите.
Бойкая и полная оставила попытки протиснуть несговорчивую деталь бывшего интерьера.
- Знаешь сколько электричества жрала эта сенсорная комната? – Крашенная в пепельный закат ладонью над головой показала уровень затрат.
- А знаешь сколько стоило её установить? – округлив глаза, парировала бойкая. - Лучше бы новые кастрюли купили и тараканов потравили.
- И ещё бы на новую мебель осталось. – Покачала головой пепельная и провела пальцем по отбитому углу стены. – И ремонт сделали. А сейчас никому и не продашь это барахло. Только на мусорку.
Бойкая заговорщицки сузила и без этого узкие глазки и придвинувшись вплотную к крашенной зашептала скороговоркой:
- Слава богу убрали этих психологов. Толку от них никакого не было только помещение занимали.
- Точно! – Зашипела пепельная. - Теперь можно под склад приспособить.
- Да подожди ты со складом, завхозная душонка. – Резко перебила заговорщица. – Мы эту комнатку под маленькую коммерческую группу переделаем. Соединим с бывшим кабинетом психолога, сделаем туалет и будем принимать тех, кому в очереди в детсад неймётся.
Крашеная недоверчиво скривилась:
- А разрешат?
- Мне уже разрешили. В порядке эксперимента. – Бойкая гордо ткнула палец в дверной косяк. – Деньги на мебель возьмём из невыплаченной психологу зарплаты. Её оборудование частично разберем и продадим в частные центры. Мой план уже посчитан и одобрен на уровне замов. Понимаешь уровень?
- А что, хорошо! – Пепельная растянулась в улыбке. - У врачей бывают платные приёмы, а мы всё на бюджете. Теперь сможем зарабатывать, как они, на коммерческой группе. Воспитатели по очереди будут работать, чтобы все были довольны.
- А недовольных будем лишать такого дохода, - продолжила мысль бойкая.
- И на кой чёрт этих психологинь держали в бюджете? – Вздохнув, пепельная собрала пальцем пыль вокруг зеркала. - Всё равно с родителями, если какой конфликт, ты общалась. В коллективе её не любили из-за заносчивости. Дети её слушались только, чтобы в комнате поваляться на мягких креслах вместо тихого часа. Что было – что нет, один результат.
- А ещё она, сама знаешь, кого дочкой была. Мозгов на нормальную профессию не хватило, вот и подалась, эта бездетная, к нам. Нашла место реализовывать свои материнские инстинкты. Сами больные, а других учат как воспитывать.
Из-за звука трескающегося стекла им пришлось оставить свои рассуждения.
- Да что же вы творите, криворукие! – Завыла сиреной пепельная и кинулась к окну.






О 3

Выдержки из «Доклада советника верховного управителя по психическому здоровью нации, главного штатного психиатра для высшего органа власти - государственной комиссии»

...Искусственно созданная более ста пятидесяти лет назад «наука» психология была собрана по частям из достижений, на тот момент, философии, педагогики, биологии и медицины. Стоявшие у истоков образования современных течений этой псевдонауки мои коллеги-психиатры, пытались в то время, не имея практически никаких инструментально-лабораторных методов и находящихся в зачаточном состоянии достижения других, смежных, специальностей, хоть как-то объяснить природу психологических и психиатрических проблем, используя методы наблюдения и беседы. Но в современном мире медицина шагнула далеко от серого прошлого. А психология всё ещё пользуется этими ископаемыми теориями начала двадцатого века и не может ни принять условия научно-технического прогресса, изменившего взгляды на причины тех же слабости и усталости, ни подстроиться под новое мировоззрение и стать просто дополнительным методом помощи населению, но никак не самостоятельным.
Сама психология, как эксперимент над людьми, должен быть признан провальным. Большинство теорий, возведенные в догматы на основе личных ощущений и единичных умозаключений «корифеев науки» до сих пор, несмотря на многочисленные их модернизации, чётко не установили структуру личности в единственной универсальной, понятной каждому, модели. Ничего нового, по сравнению с религиозными учениями, они не привнесли. Но увели массы в свои эфемерные, надуманные, экспериментально не подтверждённые миры, которые постоянно сталкиваются между собой, пытаясь доказывать, что только одно из направлений истинно…
…Специальность, созданная с целью упрощения управления людьми и оказания массовой, на начальном этапе, помощи низкоквалифицированными, подготовленными за пятьсот часов «специалистами» оказалась не способна осилить даже эти задачи. Постоянные провалы в проведении психологических экспериментов, нелепые выводы этих экспериментов поставили в неудобное положение многих политиков и социологов. Но при этом набравшие званий и регалий психологи, создавая всё новые и новые течения, в угоду коммерческого разнообразия, на основе единоличных переживаний и только своего мировоззрения, претендуют на непогрешимость, индивидуальность и истинность в последней инстанции по вопросам понимания смысла жизни, психологической помощи и воспитания. Кроме этого, эти лидеры психологических групп настолько погрязли в самолюбовании и гордыни, что ощущают себя выше всех и требуют исключительного, для себя и своих групп, положения, которые напоминают своей организационной структурой тоталитарные секты с запретами выполнять рекомендации врачей, требованиями отказаться от отношений с близкими и отречениями от веры в Бога и его заповедей независимо от конфессии.
…Конечно, нельзя отрицать, что распространение методов психологии как способа отвлечения от официальной медицины с целью уменьшения потока мнительных, истеричных и других, бесцельно нагружающих отрасль, пациентов в некоторых странах привёл к довольно положительным результатам по экономии бюджетных средств из-за уменьшения количества государственных медицинских учреждений, персонала и улучшению статистки по заболеваниям и причинам смерти. А учитывая, что до 90% психологов занимаются частной практикой, это привело к пополнению бюджета налогами от их деятельности. Но это же ухудшило выявляемость онкологических, сердечно-сосудистых, неврологических, эндокринологических и психических заболеваний (согласно отчёту статистикой группы при верховном правителе), когда, например, слабость и усталость списывается на внутрисемейные конфликты и кризисы среднего возраста, что ведёт к появлению огромного количества запущенных форм хронических заболеваний, иногда, к сожалению, уже не поддающихся лечению даже современными медицинскими методами. Также страдает фармацевтическая и приборостроительная промышленности, вынужденные снижать объемы производства лекарств и оборудования, и приостанавливать разработку новых препаратов и аппаратов для диагностики и лечения, в соответствии с достижениями официальной медицины, из-за отсутствия положительного настроя населения к приему медикаментов и использования достижений технического прогресса. (Далее следуют таблицы, диаграммы, расчёты) …
…Если врачи и медсёстры отвечают перед пациентами за свои ошибки в полной мере, подвергаясь административной, уголовной ответственности вплоть до лишения дипломов и возможности заниматься медицинской практикой, психологи успешно прикрываются всевозможными тестами, причём в случае ошибки легко могут списать на неискренность клиента при ответах на вопросы. Переложение своей ответственности в диагностике и оказании помощи на человека, пришедшего на приём и явно находящегося, в зависимости от тяжести причины, в той или иной мере неадекватности, по крайней мере, неэтично. Причём, многочисленные тесты могут по-разному трактоваться разными «специалистами». И были случаи, когда один и тот же именитый, а лучше сказать зажравшийся, психолог делал выводы из ответов клиентов на один и тот же тест в зависимости от своего настроения, а не по результатам. И никогда не менял своего мнения даже при указании на это.
Тесты на определение интеллекта были якобы созданы для упрощения и ускорения диагностики способностей человека для применения в дошкольных учреждениях, школах, в отделениях трудоустройств. То есть, врач-психиатр тратит на тоже самое от нескольких дней до месяца, а психологи с лёгкостью делают выводы за пару часов, предрешая судьбу и «видя» перспективы человека, с которым могут даже не общаться, кроме как приветствия. Не забывайте, что тесты созданы людьми, которых никто не проверял на достаточный уровень интеллекта, отсутствие психиатрической патологии и исключения коммерческой заинтересованности в «создании усредненного человека». Кто назначил этих людей, даже не полубогов, а простых людей, ответственными за создание критериев распределения по сортам (такое определение я нередко слышала от психологов) таких же людей, как они сами? Банально, при проведении этих тестов не учитывается внутреннее состояние человека, которое может измениться как от внешних причин (стрессы в семье, например), так от внутренних (гормональные сбои, нарушение сна и т.п.). В моей, и моих коллег, практике неоднократно встречались пациенты с невысокими показателями этого теста в школьные годы, которые оканчивали высшие учебные заведения с государственными наградами, становились известными художниками, писателями, изобретателями. Но в школе, благодаря в том числе и психологам, они считались бесполезными и недалёкими. И во взрослой жизни им приходилось проходить психиатрические экспертизы, чтобы доказать свою полноценность…
Отдельным вопросом должна рассматриваться навязчивая, а местами всё-таки доходящая до бреда, именно как бреда в рамках психиатрической патологии, идея о сексуальной свободе. Начавшееся движение за свободу отношений, перешедшее в распущенность среди взрослого населения некоторых стран, переродилось в торжество половых извращений с вовлечением детей, подростков, животных. Все средства передачи массовой информации забиты этой темой. Неужели человечество с развитием науки, освоением космоса так и не имеет возможности внутреннего эволюционирования? Древняя южная религия отмечала секс как низшее из возможностей развития человека. И вот «учёные» мужи и дамы этому самому человечеству предлагают вернуться на уровень, который даже ниже животного. «Все проблемы от отсутствия секса», «поменяйте партнера и всё наладится», «секс важен в любом возрасте для сохранения молодости и здоровья» — вот небольшой список цитат пропагандистов «здоровых» отношений. «Секс-свобода» опускает смысл существования до уровня животных, хотя даже у большинства видов приматов есть определенные периоды размножения, и секс для них не главнейшая цель, а только способ продолжения и сохранения вида. Так почему же успешно продвигается учение божка психологов, у которого самого были проблемы в сексуальной сфере из-за принятия запрещенных, в нашей благоразумной стране, препаратов? К чему призывать граждан своей страны, по тому пути они и пойдут…
…Прикрываясь великими идеями и используя вечное стремление человека познать не только окружающий мир, но и себя, своего места в жизни, адепты этой секты, по-другому уже не могу называть их, увели целые страны в сторону раздора между гражданами, достижения каких-то мифических, не свойственных нормальному человеку идеалов, пропаганду не только терпимости к людям даже внешне с выраженными психическими расстройствами, но и пропагандой их бредовых идей, понятий о красоте, морали и духовных «ценностей», с уничижением исторически приемлемых устоев, что способствует развитию многочисленных форм неврозов даже в популяции психически устойчивых индивидуумов. Конечно, чем больше будет несчастных людей, тем больше будет у них клиентов, на десятилетия и даже столетия вперёд. Клиентов! Ни пациентов, ни людей, а всего лишь - клиентов.
…Проведение обучающих семинаров, на которые приглашаются исключительно люди с неустойчивой психической организацией, позволяет создавать многочисленные сообщества поклонников, стоящих за своих «гуру», Цели этих сообществ никак не отличаются от целей, а часто и методов, преступных группировок, распространяющих запрещенные вещества, тоталитарных сект, и филиалов разведок стран-агрессоров, работающих для дестабилизации гражданского общества в стране. С этой же целью продвигаются болезнетворные идеи и во все структуры власти, сбивающие с адекватного пути развитие страны. Этому является пример государственного переворота в небольшом соседнем государстве, где после многочисленных психологических экспериментов над сознанием населения к власти пришли лица с ярко выраженными психиатрическими заболеваниями. И заняли эти посты под всеобщее одобрение граждан, согласившихся с идеями ведущими к вырождению их же самих как нации. Учитывая особенности поведения трезвомыслящего меньшинства, страна лишилась высокоинтеллектуальных граждан в результате многочисленных суицидов, эмиграции и гибели от обострений хронических заболеваний…
…И нельзя забывать кем и в какой стране была зачата эта псевдонаука. В стране знаменитой сотворением философских течений и претворением их в жизнь самыми бесчеловечными способами, противоречащих таким понятиям, как «милосердие», «человеколюбие», «сочувствие» и т.д. А о личностях создателей этих истоков нормальному человеку не то, что говорить, знать противно. Один из них был не только яростным потребителем наркотических препаратов, но и «подсаживал» (извините за сленг) на них близких и знакомых. Второй, его ученик, страдал, переданным от родителей, тяжёлым неврологическим заболеванием с галлюцинациями и бредом, создавая из них своё течение в психологи. Что, видимо, способствовало ему успешно сотрудничать с античеловечным режимом постоянно воюющей страны, а затем обвинять и низвергать этот же режим в своих речах. А то, что идеи этих «гениев» получили развитие в стране на другом полушарии с грубым навязыванием всему миру только подчеркивает бесчеловечность такого явления как психология. Сбежавшие от войны на другой континент европейские психологи нашли плодотворную почву среди примитивных граждан принявшей их страны, взрастив миллионные посевы своих учений, которые были с успехом использованы для порабощения, унижения и уничтожения духовности на их родине, вернувшиеся после их смерти.
…Принятые меры по ограничению участия психологов в управлении, образовании, воспитании, оказании медико-душевной помощи, а также запрет на использование их методов обычными гражданами не достигают нужного уровня защиты душевного здоровья населения и вынуждают просить комиссию о полном запрете психологии на территории нашей великой страны.
Мы, наше поколение, ответственны за восприятие мира нашими гражданами и потомками, их поведением и взаимоотношениями как в семье, так и во всех других сферах взаимодействия.







Х 2

Нежданная (или забытая) встреча
Прости Господь, меня безпамятного. Пишу, чтобы хоть это не забывать.

- Ну вот я и пришла, как договаривались.
Даже без голоса, по характерному запаху (почему он мне так неприятен?) можно было узнать о её появлении. Но прежде надо было вылезти из-под стола, куда закатилась свечка. Через плечо убедился, что одна (пока не хотелось афишировать нарушение обета):
- Разве договаривались?
Вот так начался наш диалог, на следующий день, прости Господи, после встречи на кладбище. Пока возился с братцем-эпилептиком и удивлялся своей невнимательности, собеседница как будто испарилась. Но страннее всего была реакция послушника на её исчезновение – он долго крестился, озираясь, а потом неожиданно спросил:
- Сатана уже ушёл?
Видимо опять галлюцинации после приступа были.
А сегодня весь день лил дождь, и в моей каморке был свет только от лампадки под потолком, подаренной вместе с иконой Святой Троицы настоятелем, и трех дотлевавших свечей, стоящих в банках.
- А как же! – неожиданно возмущенно вскрикнула гостья. - Вы при мне испросили разрешение, какими-то движениями рук, на беседу со мной в вашей келье у настоятеля. Правда, он обо мне с опаской отзывался, когда я отошла. Боится, что вы начнете со мной психологией заниматься. А это сейчас запрещено. Даже если я дам письменное разрешение. Но мне не психолог нужен. Вернее, нужен психолог, но не лично мне.
Она небрежено, ноготком, отодвинула на дальний край стола потёртую, с многочисленными закладками (из разных огрызков бумаги, ниток, карандашей) книгу «Ветхий и Новый Заветы» и положила свою чёрную (сухую!!!) шляпу на стол. Её взгляд зафиксировался на такой же утыканной закладками толстенной тетради. Без моего разрешения она начала её перелистывать, да так неаккуратно, что углы загибались, закладки выпадали. Пришлось спасать свои записи, грубо и неучтиво, тем более что она остановилась на последней исписанной странице и с ухмылкой водила пальцем по строчкам.
- Что это? – Из-за моего рывка тетради её ноготь уткнулся в грубую, ничем не покрытую столешницу. И теперь ей пришлось рассматривать целостность маникюра.
- Мысли, - грубо ответил я.
Она снисходительно, как только женщина может после такого ответа, осмотрела крайне минималистическую обстановку комнаты и без церемоний присела, нога на ногу, на рукодельный табурет:
- Можно закурить?
Я аж закашлялся от одного слова:
- Нет, конечно! Я хоть и самый низший в этом храме, но это же святая земля!
Она недовольно посмотрела на моё, скорее всего красное, лицо и отправила портсигар обратно в сумочку:
- Не нервничайте, - ехидненько, - я только проверяла ваши старые привычки.
Вот в тот момент я остолбенел. Мои старые привычки кому-то известны и их ещё и проверяют!
- Скажите, как вы себя сейчас называете, послушник, да? – Она специально сделала ударение на «послушнике», протягивая слово.
- Куда мне до такого звания! – Я действительно не дорос, так считаю. – Просто живу при храме.
Какую презрительную гримасу она скривила по этих слов! Я еле сдержался, чтобы не выгнать её. Но, спасибо Господу, стерпел.
- Даааааа. – Оно тянулось вечность. Аж затошнило. – Как же вы так опустились? Что обстановка, что одежда – куда делись ваш вкус и изящество во всём?
Теперь настала моя очередь пренебрежения (прости Господь):
- А я уверен, что поднялся. – Горделиво получилось, но успел остановиться.
- Да, да. – Наигранно устало, выдохнула она. Видимо не первый я в её жизни с такими подъемами. - На соседнюю вершину. Успокаивайте себя. Если больше ничего не остаётся. Психолог без душевного спокойствия. Честно говоря, жалкое зрелище.
Давно у меня такого гнева не было. Пришлось сесть на кровать и начать читать молитву шепотом. Мою любимую и единственную.
- Полегчало? – Надеялся, что она проявит такт и уйдёт. Не случилось. – Мне поручено поговорить с вами об одном предложении.
- Мне не нужны предложения. – Тяжело сдерживаться.
- Не по-христиански отвечаете. Да ещё и в гневе на меня смотрите. Глаза лопнут!
Она расхохоталась, выставив красный маникюр на длинном ногте.
- Ну, хорошо. Извините девушку. – Она сложила руки как в молитве. – Мне было интересно – живы ли в вас ещё чувства или, как меня предупреждали, всё умерло безвозвратно. Рада, что наврали мне.
И про привычки знает, и про чувства ей рассказывали. Кто она?
- Не напрягайте так лоб! – Она снова рассмеялась. – Никакой опасности во мне нет. По крайней мере для вас.
Зачем она взяла шляпу в руки? Встала. Уходит уже? Пока я наблюдал за её странными перемещениями по маленькой комнатке, распахнулась дверь. Без стука во все двери входил только он – настоятель.
- Чем это у тебя пахнет? То ли серой, то ли бесами. Ты тут не химичишь, братец? – Настоятель по-хозяйски обвёл глазами комнату и… не стал смотреть за дверь, где пряталась моя гостья. - Я к тебе по делу.
Он перекрестился на икону, поставил табурет по центру комнаты и, подобрав подол, уселся широко расставив ноги в огромных, тяжелых, видавших виды сапогах. Как он с таким ростом и сложением помещался в коморках для меня всегда было загадкой.
- Тебя ждёт на беседу один большой человек. – Пламя лампадки сильно качнулось, как от ветра. - Не Бог, но наделённый большой властью. Когда он мне позвонил и спросил про тебя, я аж испугался, что ты опять втихаря своей психологией кого-то спасаешь здесь. Помнишь тот случай?
Ещё бы не помнить! Когда за попытку помочь явно больному человеку тебя самого чуть не отправляют в психушку. Опять. Вечно лезу со своей помощью. И не гордыня это, а сочувствие искреннее. Или непринятие Воли Божьей по отношению к другим людям?
- По глазам вижу, что помнишь. – Всегда он в душу смотрит, поэтому и пустил меня к себе. – Завтра приедет машина и отвезёт к нему. Он и сам бы приехал, но по протоколу тут охраны на пару километров в округе будет. Да и ты не такая птица, чтобы к тебе ездили.
Я отрицательно завертел опущенной головой. Как с ним говорить, если обет?
- Ты его хотя бы выслушай.  – Настоятель навис надо мной. - Я ему говорил про твой обет. И настоятельно просил не требовать от тебя его нарушать. Он согласился. Сам сказал, что для первой встречи достаточно будет его монолога. Видимо, дело непростое. Может из-за твоего прошлого, может ещё что-то. Сходить надо, обязательно. Ты сам знаешь, что наш православный храм один из немногих в этой стране, которому разрешено существовать здесь. И твой отказ подставит не только меня, но и всех прихожан, находящих здесь помощь, умиротворение. Не стоит гневить таких людей. Может для тебя там и ничего страшного. А если не пойдёшь, то опять проверки с закрытием начнутся. Предлог всегда найдут. Слышал почему католический прикрыли на Главной площади?
Я не слышал и не знал.
- Напросился у них один мужичок всю ночь посидеть в храме. Мол, есть потребность сутки пробыть с Богом и Библию читать. Пустили его за хорошее пожертвование. Тем более, что сторожа периодически будут присматривать. Ну, сидит, вроде читает, даже фонарик себе приспособил на спинку лавки. Евангеле на коленях держит. А утром нашли его без духа. Оказалось, что ему прописанные таблетки надоело пить, и он решил отдаться на волю Божью. Таблетки выкинул, и пошёл в церковь. Решил, что если сутки выживет, значит и дальше жить будет. О чём в письме жене и написал. Поздно нашла она это послание. Болезный не понял, что таблетки эти Богом посланы были, чтобы мог он пользу хотя бы своей семье приносить. Надо уметь понимать Божий промысел. Нельзя сгоряча от чего-то отказываться или противиться.
Настоятель совсем уж неожиданно опустился передо мной на колени, сравнявшись со мной по высоте. Трижды перекрестил, поцеловал в грязные волосы и, встав, направился к выходу:
- В грязном теле и душе тяжело чистой оставаться. Помыться тебе надо. И подумай, до завтра.
К такому я не был готов. Считал, что про меня уже совсем забыли. Надеялся на это. Даже перестал думать об этом. Несколько месяцев уже как. Что я теперь в нынешней ситуации, с нынешними законами? Зачем я ему? Или им? Может она всё не уймётся? Месть её сожрёт окончательно.
- Надо идти.
Тьфу ты, Господи! Совсем про бежевую в шляпе забыл. А она уже стоит напротив и нагло так крутит сигарету.
- Вам откуда знать, что надо?
Бесит Провоцирует на гнев она меня. Прости, Господи!
- Оттуда. Извините, но это не грубость. – Она надела шляпу и стала какой-то зловещей в мелькающем свете лампадки. - Большего я вам сказать не могу. На сегодня моя миссия завершена. Я многое увидела. И рада, что рассказчики ошибаются в своём мнении о вас.
Подойдя к двери, резко повернулась:
- Увидимся после вашей беседы.
Ни «до свидания», ни просьбы о встречи. Какой-то приказной тон. И почему я это стерпел? Хотя очень рад, что промолчал. Иначе опять пришлось бы извиняться.
Хорошо, что всё записал. Надо теперь обдумать эти события. Как-то резко много их стало, после столького времени штиля.

Отче наш, Иже еси на небесех!
Да святится имя Твое, да придёт Царствие Твое,
да будет воля Твоя, как на небесах и на земле.
Хлеб наш насущный дай нам днесь;
и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим;
и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.
Яко Твое есть Царство и сила,
и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа,
ныне и присно, и во веки веков.
Аминь.






Д 2

Огромная тень, напоминающая раскачивающийся на весеннем ветру колокол, с трудом толкала детскую коляску, периодически останавливаясь и вытирая лоб дрожащей рукой.
- Ну, что я тебе говорила? Одна не дотащишь.
Стройная тень, в обтягивающим костюме, закинула дамскую сумочку, литров на двадцать в объёме, в коляску и отодвинула «колокол» в сторону, приняв эстафету.
- Нашла всё-таки. – «Колокол», улыбаясь, уступила место. – Думала, метров через десять рожу.
- Рано тебе ещё. Побежали до скамейки. – Стройная вцепилась худыми руками в ручку коляски и, упираясь в землю длинными каблуками, стала медленно двигаться к спасительной конструкции.
Только через десять шагов она смогла выдавить из себя:
- И всё ради чего? Чтобы мужик не удрал.
- Глупая ты! – Всё так же улыбаясь, но уже без отдышки, нежно ответила беременная. – Это же ради малыша.
- Чем ближе к родам, тем мужик не нужнее? – Стройная остановилась отдышаться. – Как тебе удалось, не будучи замужем, выбить разрешение? Мне с мужем до сих пор не дали.
- На скамейке расскажу. Догоняй.
Беременная, используя попутный ветер и коляску, как поручень, обогнала собеседницу и плюхнулась на крашенные деревяшки.
- Я первая!
- Как и во всём, - немного злорадно ответила подруга, доталкивая коляску. – Ну, рассказывай.
Беременная не могла говорить. Она жадно выхватывала глотки из бутылки, выставив указательный палец перед лицом собеседницы.
- Водохлеб. И так аквариум носишь, - поёрничала помощница. - Не утопи младенчика.
Ей было завидно. Очень. И она этого не скрывала. Достав свою сумку, она удивленно смотрела на содержимое коляски.
- Это что? – полушепотом смогла выдавить из себя подруга. – Ты совсем рехнулась такое возить? Я думала, что ты что-то полезное на роды собрала, а ты книжки возишь. Да такие толстенные!
Небеременная достала несколько и с претензией посмотрела на допившую всю воду будущую мать.
- Всё что надо для родов и на первые месяцы мне вчера выдали. – Беременная с довольным лицом, затмевающим яркое солнце, смотрела сквозь щелки глаз. - Много всего. И полезного! Илва говорит, что всё предусмотрели в наборе. А она-то уже второго родила.
Беременная взяла книгу из рук подруги:
- А книги с коляской, вот, сегодня выдали. Сказали, что обязательно должна взять.
- Мне что-то про книги ничего не говорили.
- Про это говорят, когда разрешение выдают. Второй этап. Я сама не знала. И Илва не сказала. А выдают на девятом месяце, с бесплатной коляской, когда уже точно родишь.
- И книги-то всё по психологии детей. – Продолжала рыться в коляске помощница.
- Эти уже не психологи писали, а врачи, - почему-то со вздохом уточнила будущая мать. - Психиатры, неврологи, педиатры. В книгах расписаны пошаговые алгоритмы что делать при разных ситуациях с ребенком. Так сказали, где выдавали.
- «От рождения до университета», - прочитала название подруга. – Оригинально!
- Ага, и самая толстая!
Подруга пролистала несколько книги и положила обратно в коляску:
- И что, ты будешь это всё читать?
- Конечно! Это обязаловка. Они проверять будут, по состоянию книг, читала или нет. Предупредили, что некоторые пытаются сделать вид изучения - заметки на полях, подчеркивания, заломы страниц - не прокатит.
- Да ладно! Бред какой-то. – Подруга манерно махнула пальчиками в сторону передвижной «библиотеки». – Тесты что ли будут давать?
- И тесты тоже. – Беременная опять тяжело вздохнула и потёрла распухшие лодыжки. – Матери, и отцы тоже, тесты по книгам пишут. Но не доскональные, а чтобы было понятно читали или нет.
- И двойки будут ставить? – рассмеялась подружка.
- Нет. – Неожиданно её лицо стало не просто серьёзным, а суровым. - Ребенка могут забрать, если буду неправильно воспитывать. Там куча этапов контроля: в годик, перед садиком, перед школой, в школе несколько раз, после школы и перед университетом. Это приблизительно. Если будут проблемы в коллективе, могут внеплановые тесты провести. И если увидят, что не читала, не справляешься с ребёнком – ребёнка в другую семью, а на меня штраф ежемесячный. Что-то около семидесяти процентов от дохода.
– Понятно почему Илва тебе не всё рассказывала о своих. - Подруга села рядом с беременной и обняла её. - Чтобы не испугать тебя.
Почувствовав какую-то безысходность в её словах, будущая мать всхлипнула:
- Да я уже боюсь! – Одинокая слеза прокатилась по розовой щёчке. - Может не стоило это того?
Она жалобно посмотрела в глаза помощнице, но той удалось измениться в лице и ободряюще выкрикнуть:
- Дурочка! Конечно стоило. – Подруга наклонилась близко к её лицу, поцеловав в носик, и вытерла маленький ручеёк. – Это же ребенок! А воспитать ты сможешь. Как наши бабки-прабабки воспитывали? Так у них даже и книг не было. А у тебя целая библиотека! Да и папашка не оставит. Будет наведываться.
- А правда, что у Илвы хотели первого ребенка забрать?
Подруга внимательно посмотрела в глаза беременной, но почему-то быстро отвела взгляд:
- Да. И это одна из причин почему мы с мужем не стали бороться за разрешение.
- Расскажи, пожалуйста.
- Нельзя. Она мне под рюмку рассказывала. Я такое трезвая не повторю.
- С меня бутылка, только расскажи, - взмолилась раскрасневшаяся будущая мать. – Может мне это поможет не повторить её ошибок.
Подруга, смоделировав лицо важного человека, торжественно произнесла:
- Два литра «Мартини». И клянусь, что один выпью на твоих родах.
- А второй со мной, когда откормлю. - Засмеялась беременная.
- Вот ты хитрая! – Отозвалась смехом любительница алкоголя. – Только ты должна мне пообещать, что не будешь никому это пересказывать. И не будешь больше плакать. Да, положи поглубже в сумку телефон.
- Ты что, параноик?
- Тебе уже повезло с ребенком. А мне ещё разрешение выбивать. Когда-нибудь.
- Хорошо, хорошо! – Беременная демонстративно выключила телефон и достала из сумки начатую шоколадку.
- Угощайся.
В освободившуюся от шоколадки фольгу любопытная будущая мать завернула телефон и смеясь поместила на дно сумки.
- Вот вы беременные дуры! – Даже не пытаясь обидеться, давясь сладостью, сказала подруга.
Дожевав и пополоскав рот, сплетница осмотрела пустые дорожки, но всё-таки приблизилась вплотную к лицу собеседницы и зашептала:
- Им очень повезло со старшим. Успели до всего этого. И с разрешением на младшего им было проще. Они показали первого на комиссии - вроде нормальный ребенок, на тот момент. Тогда они только начинали выдавать такие разрешения, путаница у них была, нормальных тестов не насочиняли. В общем, второго без проблем разрешили. Пока зачинали, ждали, рожали пришли эти нормативы проверок. И вот тут началось. Старший начал ревновать жутко. Илва говорит, что сначала даже заботился о брате, помогал ей. Ну как помогал. Что там дети могут помочь нормально? Пытался что-то делать, а у него не получалось. Пытается покормить братика, а тот тарелку перевернет. Сложит бельё в стиралку, но не рассортирует по цвету, и вещи испорчены. Меняет памперс, а братик грязный ударит ногой и все какашки по комнате. И бедной Илве приходилось всё это переделывать. Или по два раза одно и тоже делать. А у неё грудь болела, малыш спал плохо – то зубы, то живот. А ещё этот помощник добавляет дел. В общем, она начала срываться на него. Муж на работе прятался, а она одна дома со всем этим барахлом. Старший из-за её истерик начал брата ненавидеть и потихоньку шлёпать. А тот ещё и сдачу пытался дать, кусался. Илва как-то увидела это, и сама надавала старшему. Тот неделю с ней не разговаривал. И к брату не подходил, даже если Илва просила. Он до сих пор его шпыняет. Хотя малой к нему тянется. Отец тоже нормально ничего не мог сделать. Только подначивал младшего, чтобы тот учился на старшем сдачу давать. А когда старший защищался и делал больно малому, прибегала мать и орала на всех. А отец только ржал. Илва так рассказывала.
- Ну обычная ситуация между братьями. Я со старшей сестрой постоянно воевала в детстве. До сих пор не разговариваем. Мама тоже нас как-то разделяла. Мне казалось, что она за сестру. А сестра меня обвиняла, что я мамкина любимчик.
- Вот. А такого не должно быть. Они потащили детей к психиатру. Чтобы, если что, показать, что не бездействовали. Врач сказал, что абсолютно нормальные дети. Но с воспитанием проблемы. Но не у детей, а у родителей. Вот так и сказал, что они специально или по глупости стравливают пацанов. Муж Илвы возмущаться начал. Типа всегда так пацанов воспитывают, в соревновательной манере. Пацаны от этого только сильнее становятся. Психиатр выслушал всё это, назначил детям успокоительный сбор на ночь, посоветовал внимательно читать выданные книги. Тут уже у Илвы башню сорвало. Она понесла на детей, на врача и на мужа. Медсестра выставила их за дверь, а психиатр отправил документы в комиссию по изъятию детей.
- Офигеть! Я даже не знала, что у неё так было! – Глаза беременной почти достигли диаметра её живота. – Неужели могли забрать?
Подруга вновь осмотрела пустые дорожки:
- Ладно, сразу успокою тебя. Не забирали и не собирались. Но нервы помотали знатно. Привезли, чуть ли не под конвоем, на комиссию. Детей - в одну комнату, родителей - в другую, за тесты посадили. Выявили, что они ничего не знают по развитию детей и взаимоотношениям в семье. Особенно её муж таким тупенем оказался! Хоть бы почитал что-то. Нет, даже не пошевелился. Илва хоть что-то там наотвечала. Благодаря ей детей и не забрали.
- А с детьми что делали?
- Прикинь, их двоих как поместили в комнату, они сразу же нормальными стали. Старший помогал брату игрушки доставать с полок, младший слушался, если старший что-то говорил не делать. Когда малой писять захотел, старший отвёл его. Потом сели рисовать. Малой пить захотел. Старший вышел в коридор и попросил воды у сотрудника. Идеальные дети! Когда взрослых нет рядом.
- Родителям это рассказали?
- Круче! Они сидели в соседней комнате и видели всё это на мониторе. Илва даже расплакалась.
Беременная тоже решила пустить слезу:
- Были бы психологи, могли бы к ним обратиться вовремя.
- Ага, и кучу денег отвалить за болтовню. Психолог разве мог бы прийти домой, посидеть несколько часов, понаблюдать? Нет. А если бы и приходили, то стоили бы как самолёт. – Рассказчица достала никотиновую жвачку и по привычке протянула беременной. – Тьфу ты! Извини.
Беременная погладила свой живот:
- Пинается, засранец. – Неожиданно она схватила за руку подругу и зашептала. – Мне страшно! Как я буду воспитывать его? Я ничего не знаю и не умею.
 - Ну что ты, что ты! – Подруга натяжно улыбнулась и, как смогла, обняла трусиху. - Людьми надо жить, а не как они. А у тебя всё получится, не бойся. И книг вон у тебя сколько. И я с тобой. Не реви только.
Но было уже поздно утешать. Ручьи перерастали в реки и стремительно скатывались, образуя озерцо на возвышенности плаща.





К 2

«Что люди видят в этих картинах? И могут же часами рассматривать, понимать мысли художника. Или им кажется, что понимают. У самих творцов уже не спросишь». Неббюл отложила телефон и посмотрела на свернувшегося на коленях кота:
- Наелся и спишь? А мне не спится. И твой враг ещё не пришёл. – Она ласково погладила сонное существо. – За что ты его ненавидишь? Или по прежнему скучаешь? Слазь, чайник поставлю.
Кот упрямо вцепился когтями в подол халата, зевнул и неожиданно зашипел в сторону коридора. Звук открывающейся двери объяснил его поведение.
- Фууух! Донес.
Серая форма с огромными звёздами на рукавах внесла по сотне пакетов в каждой руке:
- Проще было повара домой привезти. Но ты же не любишь в своей квартире посторонних. – Он заметил кота. - Зато всяких шерстных содержишь.
Окатив презрительным взглядом непрошенного, кот, спрыгнув на пол и даже не поинтересовавшись запахами пакетов, исчез в темноте коридора.
- Еккой, что же ты не сказал! – Неббюл резко вскочила и подбежала к пакетоносцу. – Давай помогу!
- Да, возьми пожалуйста крайние, что на мизинцах. Я их уже не чувствую.
Разложив на столе недоступные для иных деликатесы и устроившись на мягких стульях, они громко чокнулись железными бокалами.
- Ну, что. За твоё утверждение в должности. – Волосатые пальцы подтянули подбородок некогда красивой женщины к своим губам. - Как в новой должности? Надеюсь, корона не давит. По размеру?
Неббюл смущенно улыбнулась:
- Пока привыкаю. Я не должна как-то проставиться среди подчиненных? Может кафе, ресторан?
Еккой сурово посмотрел на неё:
- Не время сейчас по ресторанам праздники устраивать. Ты встала на очень ответственную должность. И надо определиться с кругом доверенных лиц. То есть с теми, с кем можно пить. С кем нужно – ты уже пьёшь.
Прозвучало убедительно, но жёстко. Но видя испуганные глазки женщины, он не смог больше играть и растянулся в кошачьей улыбке, наливая полный бокал.
- Всё хорошо, расслабься.
Снова звук металла.
- Тебе надо бы пройти инициацию. – Только сейчас Еккой расстегнул китель и ослабил часовой браслет. - Чтобы верили в полной мере, а не только через меня.
Психиатр испуганно дёрнула головой:
- Что за инициация?
Еккой наклонился к её ушку:
- В безвозвратное будущее.
Дрожащей рукой Неббюл поднесла вино к губам, но остановилась:
- А если не пройду?
- Значит походишь с приставкой «и.о.» полгодика, а там найдут тебе замену. – Обыденный тон, как будто про покупку хлеба. - Но ты уже слишком близко к этому берегу, чтобы возвращаться.
- И-ни-ци-а-ци-я. – По слогам это не стало звучат менее пугающе. - Дьявол всё ещё не уверен в моей преданности?
Еккой удивленно посмотрел на нервную и рассмеялся:
- Дьявол! – На смех из темноты выглянул кот. - Ты чего испугалась? Все высшие через это проходят. Если проходят. Вы же проходите нечто подобное, когда получаете диплом врача. В виде экзаменов, клятвы там какой-то. А священники, например! У них там целое таинство. И им перед Богом отвечать. А тут всё проще. Сложнее, чем у врачей, но зато безвозвратно.
Еккой почти проник губами в её ухо:
- Разве мы могли бы управлять страной, оглядываясь друг на друга, и ожидая удара в спину от соседа? Конечно же нет. У нас нет времени, да оно и не надо, для безопасности от своих же. Роли распределены, отдельные задачи служат для общей цели. Я тебе и так много рассказываю, но это чтобы ты понимала для чего всё это. А если просто по законам чиновничества, то ты достигла своего потолка на предыдущей ступени стремянки.
Он залпом и не чокаясь осушил бокал:
- Не волнуйся. Младенцев тебе есть не придётся.
- А убивать?
- Ты не в то ведомство идёшь.
Неббюл привстала.
- Да шучу я, шучу. – Пуговицы на форменной рубашке чуть не пустились в полёт от пузотрясения. – Наверное.
Еккой поставил бокал, задев пульт. Телевизор с готовностью включился и показал не обезображенное интеллектом лицо ведущей круглосуточного шоу.
- Что это идёт по телику?
Неббюл благодаря вылетавшим из телевизора глупому смеху и перепутанными в мелодии нотами смогла выйти из ступора:
- Брачное шоу. – И зачем-то задала риторический вопрос. - Когда уже программы приведут в порядок?
- Молодая была не молода, - устало прокомментировал появление невесты на экране мужчина в кителе. - Ну так ты этим и займёшься. Через обоснование защиты психического здоровья. Но только после инициации. Ты много чем сможешь заняться.
- А без неё никак?
- Я в тебе уверен. Всегда. – Под ободряющие речи очень хорошо пошла сырая замороженная рыба. - Но должны быть уверены все. Тебя пригласили на Олимп. Осталось войти в ворота. С этой вершины не скидывают. И не перечат твоим действиям и решениям.
- Даже если я сойду с ума? – недоверчиво спросила психиатр.
- Особенно, если ты вдруг свихнёшься. – Вытерев пальцы о салфетку, Еккой вновь наполнил свой бокал, пустым был только у него. - Понимаешь, после инициации, как сказал бы твой бывший, мы становимся одним организмом, единым мозговым центром, что ли. Не хочу говорить про души и прочую беллетристику, но ты сама прочувствуешь, что будешь думать, принимать решения не то, что с оглядкой на других жителей Олимпа, а органично в соответствии с нашими общими интересами. Ты сама не заметишь, как станешь одной из нас и будешь нашей частью. Даже если твоя кукуха улетит.
- Как сказал бы бывший, - она специально выделила слово «бывший» и сделала паузу, - я потеряю себя, как личность.
- Нет. Твоя личность встроится в единым механизм. – Он резко выпил и налил вновь. – Тьфу ты, блин! Как эти заговорил. Представ, это как пицца только с обратным движением. Кусочки не вытаскивают из круга, а наоборот вставляют. И диаметр расширяется, а значит она становится больше и вкуснее. Вот так понятнее, моя пышечка?
Психиатр одновременно изобразила всеми мимическими мышцами, как это умеют только женщины, удовольствие и удивление, и, протянув свой бокал, прошептала:
- В какую полночь мне надо быть готовой? И что мне придётся делать для общего дела?
Еккой громко рассмеялся, роняя изо рта куски рыбы и чокаясь с протянутым бокалом.
- От тебя нужна будет помощь в борьбе с внутренними врагами не только посредством уничтожения всяких лженаук, но и чисткой, извини за прямоту, своих рядов. У тебя уникальная специальность и в ней должны быть преданные тебе такие же уникальные специалисты.
Пауза на глоток:
- Во-первых, тебе надо будет очень быстро продвинуть во всех медицинских специальностях клинические рекомендации, разработанные моим ведомством. А то мои парни уже голову сломали, разбираясь во всех вариантах диагностики, лечения.
- Но человек же индивидуален! – вспыхнула Неббюл.
- Человек – да. А болезни нет. Не зря же классификацию болезней создали. Вот и лечите согласно ей и рекомендациям. Которые и будут обязательными для всех и понятными для проверяющих, даже без медобразования. Почему следователь или судья должны разбираться во всей это вашей требухе? Они на юрфаке учились. Им должно быть понятно, что правомочно сделал врач, а что нет.
- Международную классификацию болезней создают на деньги фарм фирм. В ней много придуманных болезней. По крайней мере по моей специальности.
- Глупости ты говоришь. Создатели классификации тоже не дураки. Деньги берут, а пишут то, что правильно. Конечно, она создана не для врачей.
- И откуда у тебя такие познания?
- Уже сколько лет в этой теме. Всё думаем как упорядочить процесс понимания врачей.
Неббюл сделала маленький глоток и хитро посмотрела на Еккой:
- А если брать врачей с опытом и переучивать на следователей, судей, и вообще юристов? А! Ведь невозможно объяснить человеку, карьера которого зависит от числа посаженных им людей действия человека, карьера которого строится из числа спасённых от болезни. Это же разные вселенные. Или хотя бы ваших юристов по медицинским специальностям какие-то курсы углублённые провести.
Сдержанность Еккой проявилась качанием головы и очередным глотком вина:
- Переучивать это дорого и долго. И нерентабельно. Знаешь сколько юристов надо будет? Да и ваши врачи начнут им про милосердие, индивидуальный подход, генетику рассказывать. И всё, кончится юрист на этой учёбе.
Неббюл разочарованно ухмыльнулась:
- Нерентабельно.
- Да, нерентабельно, - еле сдерживаясь от перехода на крик, процедил высший чиновник. – Знаешь сколько денег уходит, чтобы воспитать адекватного судью? Не знаешь.
Еккой разлил остатки вина по бокалам:
- Ничего, введем эти рекомендации, пропишем всё по шагам и будет нам понятно, что они должны делать, а что нет. А то смотри как: медицина -это искусство. Нет уж, голубчики. Так можно оправдывать что угодно.
Он посмотрел на Неббюл и ему стало грустно:
- Да ты не волнуйся. – Как можно ласковее пьяная ладонь прошлась по её щеке. - Твоя специальность нас мало интересует. В ней в принципе всё устраивает. Потому что изначально ни черта не понятно было. Материальной субстанции ваших диагнозов нет, вот вы и творите что хотите. Потому вас и в государственное страхование не включили. Хоть проверок меньше. Главное, чтобы твои коллеги делали как написано и что надо, когда надо. И всё будет в порядке. Не зря же вас до сих пор в отдельных от нормальной медицины зданиях держат. А мы вам клиентов поставлять будем. По мере необходимости.
Неббюл перехватила его руку:
- Это как?
Еккой ухмыльнулся и откинулся на спинку:
- Был у нашей конторы надежный психиатр. Брал двоих помощников и из любого за час шизиком делали. Перекрестные вопросы, цеплялись к словам, провоцировали на агрессию. Я как-то послушал запись их работы – красота! Жаль спился. Тяжелая у вас работа.
Подняв бокал над головой, Еккой многозначительно скривил губы и выпил в памятную честь. Неббюл сделала тоже взмах рукой с бокалом и неожиданно произнесла:
- Ты уверен в необходимости запрета психологов?
От такого вопроса чиновник перелил через край бокала вино из очередной бутылки:
- Абсолютно! – Было торжественно произнесено тоном человека никогда не сомневающегося в своих решениях. – И главное, что мы ничего не теряем от этого запрета. Ни на каком из уровней отношений. Вспомни, как вы, психиатры, страдали, когда под давлением некоторых, особо неумных, добавили в экспертизу определения вменяемости и дееспособности психологов. Сколько споров было у тебя с ними из-за их размытых формулировок, которые то следаки, то адвокаты пытались в свою пользу итра… ентрапре… использовать, короче. А бедные судьи просто отказывались принимать заключения некоторых эскпэртов из-за явного бреда. Да и сама экспертиза из-за творческих мук у психологов, в создании выводов, стала в два раза дольше. В два, Неббюл!
Он становился более малиновым, чем обычно, когда громогласно нервничал:
 - Что толку от всех достижений этой психологии, если для изменения мировоззрения людей на определенной территории нужны авиабомбы. Ведь не брошюры раскидывают с беспилотников по окопам, а сами беспилотники.
- Так может это ошибка дипломатов, если до бомб дошло?
Еккой глубоко вздохнул:
- Иногда дипломатия хуже, вернее сильнее и страшнее, бомб. Помнишь, как только после одной встречи министров нам отдали спорную территорию на севере? Ты не знаешь все подробности. СМИ орали о победе нашей дипслужбы. А я там был. Час разговоров и решено. На следующий день они просто ушли оттуда, побросав всё, что не влезло в грузовики. И это без психологии.
Официальный человек начинал совершенно хмелеть.
- В нашей вселенной проще предсказать на несколько тысяч лет вперёд события грандиозного масштаба: прилёт кометы, фазы Луны, метеоритные дожди, чем поступок человека через час. Ни один психолог не поручится за действия человека. Так на кой чёрт они нужны?
Он подпёр лоснящуюся, теряющую грозный цвет, щёку:
- В принципе, мне плевать на них. Их профессия ничем не отличалась от болтовни на кухне, но только без алкоголя и за деньги. Молодцы, придумали как лохов разводить. Но они перешли черту. Поверили в себя. А это уже не допустимо. И моя обязанность не допустить всего этого.
Неббюл вздохнула, сотворя согласие на лице. Еккой, истощив запасы гнева, улыбнулся и попытался встать, но опять присел:
- Да, раз уж о психологии заговорили. Твой всё ещё у этих ошивается?
- Вроде, да, - злобно отвела женщина. Ей было неприятно любое упоминание о прошлом. – Я не слежу за ним.
- Есть ещё места, где человек может скрыться. Пока есть. – Типичный пьяный выдох с полузакрытыми глазами и отвисающей нижней губой. - Надо будет к нему человечка определить. Темка одна есть.
Неббюл поняла, что праздничный вечер окончен и надо опять перевести полубездушное тело в горизонтальное положение. Она попыталась приподнять Еккой за подмышки, но он выскользнул и снова уместился на стуле. С блаженной улыбкой и взглядом полного любви он поймал маленькую пухлую ручку и поцеловал каждый пальчик, безвкусно украшенные золотыми и платиновыми кольцами с большими, разноцветными камнями. Попытался поцеловать запястье, но резко отпрянул:
- Сними, пожалуйста, эту нитку. - Еккой брезгливо указал на красный шёлк. - У нас другое верование и другие талисманы.
Неббюл послушно сорвала нитку и кинула её в сторону урны.
- Пойдём уже в постель.
- Пойдём, - безропотно согласился Еккой и вскочил со стула. – Зря ты всё-таки ту кровать выкинула. Теперь мучаемся на этом диване.
- Я не могла терпеть ту кровать. – Неббюл удалось обхватить за невыраженную талию грузного мужчину и направить его в сторону комнаты. – На ней он лежал. Ненавижу всё, что с ним…
- Тише, тише. – Еккой старался на растечься в руках любимой. – Извини.
Очередная попытка подарить поцелуй не увенчалась успехом. Неббюл настойчиво направляла «караван» к заданной цели.
- Мне придется переехать с этой квартиры? – спросила она на подступах к дивану.
- Да. Основное жильё должно быть с нами. А так можешь ночевать где хочешь.
- Как ты?
Еккой уже опустился на диван и стягивал китель:
- Я хочу только с тобой.
Пришлось умилятся такому признанию и подставлять щеку для жирного поцелуя.
- А кота можно с собой забрать? – Надо быстренько получить вознаграждение за эти муки.
- Нет. В том доме строгие санитарные правила. – Китель с рубашкой отлетели в угол. - Можешь отдать его знакомым. Будешь наведывать своего любимчика. Или отдай его хозяину. Ты говорила, что это его кот.
- Коты никому не принадлежат, - как-то очень серьезно произнесла Неббюл.
Услышав, что говорят про него, кот на секунду показал блеск глаз и вновь исчез в черноте коридора, что-то усиленно пиная.
Стянув с Еккой брюки и укрыв уже храпящее тело одеялом, Неббюл пошла на кухню, размышляя о том, в кого она превращается. Столько сил и жертв было принесено своей профессии чтобы стать суперпрофессионалом: отказ от рождения детей, постоянные учёбы, даже на похороны матери не поехала из-за экзамена на должность. «Мужа пропустила. Хотя если бы любил, не поступил бы так. А ведь любил когда-то. И всё это ради того, чтобы стать орудием избавления от неугодных? Что-то здесь не так. Ещё эта инициация. Неужели нельзя просто работать без всяких ритуалов? Надо идти до конца. Он прав – слишком далеко я за буйки заплыла. Надеюсь, мне не надо будет столько пить без повода и компании. Иначе я этого не выдержу. Странно, что он так пьёт. Рассказывал, что никогда не напивался, и даже отвращение было к алкоголю с детства из-за гибели деда. А тут что-то когда-то сломалось, наверное. Были у меня такие в больнице. Один после гибели матери не мог остановиться. Не боялся ни увольнения с должности, к которой всю жизнь шёл, ни развода, вообще ничего. Настолько дикая тоска была по матери! И чувство бессилия перед случившимся. Научат их на курсах, что всё от них зависит, что только они ответственны за все события в своей жизни – потом эти выросшие личности ко мне попадают. И ведь ничего, кроме алкоголя, не помогало хоть не на долго снят боль в душе, как он говорил. Пришлось перейти на контролируемые дозы. Надо и этого как-то упорядочить».
Между всплесками храпа Неббюл расслышала характерный скрёб. Она вышла в коридор и увидела кота, загребающего невидимым песком туфли Еккой.
- Дурачок. – Она улыбнулась. - У него только в этой квартире ещё пять пар. Хотя, если тебе от этого полегчает, то пожалуйста.
Кот с гордым видом победителя подошёл к Неббюл и напросился на руки.




П 3

- Чёрный седан, немедленно остановиться!
Громогласный призыв из полицейской машины был адресован единственному, в это раннее утро выходного, петляющему по центральной улице спального района, автомобилю. Водитель в надежде, что полицейские забудут про него, проехал загогулинами ещё десяток метров, но всё же остановил авто. А так как не было чёткого указания куда припарковаться, но была пустая дорога, то автомобиль, разделяемый двойной сплошной линией ровно по середине, плавно остановился по центру трассы. Из перекрывшего нарушителю полицейского авто вышли два рослых красавца в одинаковой форме.
- Прычччина остановления, оффицеры?
Вопрос с пассажирского места был проигнорирован стражами порядка, которые, не убирая рук с кобуры, остановились около водительской двери.
- Офицеры, давайте сэкономим время. – Женщина попыталась улыбаться, но на фоне размазанной косметики это выглядело ужасно. - Я знаю в чём меня обвинят. Вот документы.
Водительница дрожащей рукой протянула кипу файлов, из которой пришлось выбирать относящиеся к ситуации.
- Заглушите мотор, возьмите с собой ключи и выйдете из машины, госпожа водитель.
Полицейский, видя отсутствие сопротивления и благодушное настроение, решил вести соответственно. В это тихое утро очень не хотелось конфликтов. Водитель полностью повиновалась, лишь добавляла к своим движением немного изящества. Как ей казалось.
- Пройдите, пожалуйста, со мной в мой автомобиль для составления протокола, мадам.
- Оу! Мадам! – Она заглянула в салон своего авто. – Не скучай, я скоро. Меня пригласили на тайное свидание.
Водительница помахала в окно ручкой и немного качающейся, но всё же игриво-вальяжной походкой, дошла до цели.
- Вы не имеете право! - Неожиданно для всех присутствующих заверещал пассажир, практически с ноги открывая свою дверь. – Отпустите её немедленно!
Дорогу огромной чёрной субстанции перегородил второй офицер, предлагая свою руку в помощь для борьбы с земным притяжением.
- Отвали! – грубо отказалась субстанция, вылезая из машины с включением полного привода.
Выпрямившись и отряхнув руки, фигура, всё же больше похожая на женщину, что подчеркивалось рыжими волосами и длинным, чёрным, бесформенным платьем, двинулась на подмогу. Но выдвинутая перед лицом рука в чёрной перчатке остановила наступление.
- Руку убрал! Ты знаешь кто она? Ты знаешь кто я?
Офицер сделал шаг назад, уклоняясь от удара сумкой по руке:
- Не имею чести вас знать!
- Вот именно. Не имеешь чести. – Подперев бока, пассажирка стала походить на карту развязки дорог. – Мы - матери воинов. А ты – крыса тыловая.
Намешанный букет из различных алкогольных напитков перебил запахи прекрасного утра и дал офицеру понять, что диалог бесполезен.
- Наши сыновья на юге охраняют границы с оружием в руках. А вы здесь, посреди утра, охотитесь за их женщинами. И не просто женщинами, а их матерями. Тебе не стыдно, сопляк?
На данный вопрос у офицера не было чётких инструкций, поэтому он решил помолчать.
- Что уставился, офицер? – Она присела на крыло, отчего машина на одну сторону стала модно заниженной. - Ты знаешь каково это быть матерью и ночами не спать, переживая за свою кровиночку? Не знаешь!
Порывшись в огромном саквояже и выложив часть необходимых каждой женщине вещей на капот, мать нашла пачку сигарет.
- Дал бы женщине прикурить.
- Извините, не курю.
Это было последней каплей масла в эмоциональный костёр. Начались претензии о неуважении, слезы и мольбы о помощи ей, её сыну и всем людям, требования прекратить издевательства не понятно над кем, в принципе прекратить, жалобы на несправедливость этого мира, угрозы увольнением всех, просьбы помочь ей как женщине. Всё закончилось предсказуемо – пассажирка попыталась то ли ударить, то ли обнять и разрыдаться на плече офицера соскользнула с капота и, очутившись на четвереньках, принялась гоняться за полицейским. Зрители из окон домов стали на всю улицу требовать тишину, уже и в рации дежурный старший офицер требовал прекратить это безобразие, вызвавшее поток телефонных звонков с жалобами. Пришлось им вдвоём надевать наручники, запихивать растекающееся тело на заднее сиденье служебного автомобиля, отбиваться от лишенной прав и ключей водительницы, и везти буянку в учреждение.
- Держи кофе. – Офицер протянул в окно своему напарнику большой стакан. – Сейчас доктор определится с ней и выдаст нам бумагу. Тогда и поедем на пересменку.
- Спасибо! Садись, что-то прохладно.
Тёплый кофе не только согревал тело, но и прибавлял сахара в голове.
- Раньше бы просто в камеру до вытрезвления и штраф по административке. А сейчас надо к врачу везти.
- Это бы ей не помогло. Завтра опять бы сорвалась и что-нибудь похуже сотворила.
- То есть ты за все эти инструкции, методички о психологической помощи?
- А что в них плохого? О людях стали задумываться.
- Странно они как-то думают о людях. Запретили всякое подобие психологических бесед. Или сам выпутывайся, или только к специалисту.
- Ну и правильно! Мне сосед раньше под рюмку весь мозг выедал своими проблемами на работе, с женой, детьми. Я пытался его переключать на что-то другое. Ну там спорт, про фильмы поговорить. Куда там! Ему надо свой рабочий день мне пересказать. А оно мне надо? И он опять те же ситуации мусолит. Я ему говорил: «Ты один день два раза проживаешь. Понимаешь?». А ему пофиг. Болтает и болтает. Устал я от него, а не общаться – обидится. Сосед всё-таки. Слава всем, что официально это запретили. Он и ходить ко мне перестал. Других общих тем не было.
- Ну, не знаю. Вот взять эту барышню. - Офицер помоложе отхлебнул кофе. - Были бы психологи они бы сказали ей как надо работать со своими переживаниями из-за сына.
- Были бы у неё мозги был бы и мужик, который круглосуточно поддерживал её лучше всякого психолога. – Более взрослый офицер ласково посмотрел на своё обручальное кольцо. - А так, жирная, никому не нужная, заливающая алкашкой свои мозги. Может быть, и сын ушел добровольцем, чтобы сбежать от такой мамаши. Старая тетка, которой только и остаётся как использовать случайных людей для излития своей боли. Вон как мне на уши пыталась подсесть. Видно, что от неё уже все другие, близкие, отвернулись
- А куда ей теперь? Раньше хоть с подругой поговорить могла.
- Так вон они уже доразговаривались. Одна - без прав на пять лет, вторая – у психиатра. – Он достал пачку сигарет и положил на приборку. – Да не волнуйся о ней. Запретят употребление алкоголя на год и обяжут посещение специалиста пока не выздоровеет. Ей только на пользу это.
- Ага. И учёт, и контроль личной жизни.
- Сама виновата. Надо было раньше за помощью обращаться.
- К кому? – Возмущенно воскликнул молодой. - Всё же запретили.
- Сразу видно, что ты плохо методичку читал. – Взрослый кивнул в сторону бардачка. - Там всё расписано. Идешь к психиатру, он исключает серьезную патологию и отправляет к психотерапевту, если надо.
- А без психиатра никак? Не хочу я свои данные у него светить.
- Тоже можно. Но очень дорого. А вообще, как раньше жили без психотерапии, психологии? Сколько тысяч лет, и ничего. – Офицер устало вздохнул. - Времени много свободного у людей появилось, вот и стали в себе копаться.
- Но ведь это запрет на общение между людьми. – Молодой решил не униматься. - Людей сводят общие проблемы и поиск способа их решить. Или платно ходить, как ты говоришь. А как быть если денег нет?
- Это не запрет на общение. Это недопущение насильственного использование ушей других людей в своих корыстных целях. А дома, на кухне, под чай, болтай о чем хочешь, если собеседник не против. И людей должны вместе сводить какие-то прекрасные темы, например, искусство. А не страдания из-за косого взгляда сотрудника.
- Болтай о чём хочешь, под чай. ¬– Молодой ухмыльнулся и отвернулся к окну. - А потом он стуканёт, что ты его ушки отымел.
- Ну, тут ты уже сам выбирай с кем чай пить. – Опухшие от долгого кручения «баранки» пальцы пытались размять затёкшую шею. - Да и не всем нужна помощь. Некоторые просто хотят потрындеть. И дальше жить. Как сосед мой. Они ничего не хотят менять. Это либо люди, живущие какой-то идеей, либо тупые, бездушные биороботы. Ради последних содержать этих шаманов смысла нет.
- Их уже не содержат. У меня жена психолог. Без работы сидит. Их официально не запретили, хотя слухи ходят. И потихоньку выдавливают с госучреждений.
- Не знаю. В интернете полно объявлений от частных. С заоблачными ценами. Ведь запретили только близких использовать, а самих психологов никто не запрещал. Так что даже у этой рыжей был выбор.
- Моя пока не может никуда приткнуться.
- Слушай, говоришь у тебя жена психолог. Вот интересно, она знает, что сталось с теми, кто раньше ходил к гос. психологам?
- Знает, общается с кое-кем. – Молодой придвинулся ближе к собеседнику и прикрыл рукой рацию. - Базу данных клиентов передали на разбор врачам. Часть из ходивших - суициднуло. Но их оказалось намного меньше, чем писал центр психологии. Прикинь, некоторые из тех, кто был в группе риска, были доведены до мыслей о смерти самими психологами. Парадокс?
- Ну знаю. Слава богу не ходил я к ним.
- Другая часть переключилась в религию и стали больше заботиться о других, чем о себе. Кому действительно была нужна помощь отправили к психотерапевту.
- Слышал о замком батальона? Год ходил к нашему психологу после развода с женой. Начальник настоял. Через год эта гений вынесла вердикт, что он абсолютно здоров и его опять допустили к оружию. Он как-то сказал, что психолог сказала, что он не может вечно к ней ходить.
- Кто кому что сказал? – Молодой рассмеялся. - Вот ты истинный юрист – хер поймешь, что говоришь. Тебе в адвокаты надо идти. Судья всех твоих будет отпускать лишь бы тебя не слушать.
- Ещё раз для тупых и окончивших физкультфак. Психолог аргументировала его выздоровление тем, что вечно тащить на себе его не будет. И подписала допуск. Он неделю попил и застрелился в своём кабинете из табельного. Так понятнее.
- Понятнее. – Молодому стало грустно. - Но не легче. Некоторых людей всю жизнь надо тащить. Они без этого не могут.
Взрослый сочувственно посмотрел на молодого и вытащил сигарету из пачки:
- У нас в школе, вместо психолога, военрук был. – Едкий сигаретный дым распространился по салону. - Ветеран, без правой кисти. В черной перчатке на протезе. Выставит на большой перемене столы с учебными автоматами и часть суперактивных при деле, соревнуются в сборке-разборке. Пошел за школу и заставил отжиматься любителей курить. Желающих подраться на перемене - записывал в свою секцию борьбы. И на уроках было спокойно. Знали, что мужчина есть в школе. И учитель не к родителям или директору побежит жаловаться. Бывало, просто заходил посреди урока в шумный класс и садился рядом с шалопаем. В течении месяца приручил всю школу в тишине сидеть. А эти психологини только тестами пугают. А надо бы солдатским ремнем, как военрук.
Из дверей показалась медсестра с листком в файле.
- Всё, оставляют. – Молодой обреченно уронил голову на грудь.










К 3

- Уважаемый Регриб! – Скорее поскрёбывание, чем стук, по двери заставили вырваться из сна. – Я за вами.
За окном было темно. «Вроде поздно лёг. Ночь или раннее утро? Кажется, утро», пытаясь определиться во времени, Регриб открыл дверь.
- Машина у ворот, - прошептала тень. – Извините, что так рано. Но время у него расписано на месяцы вперёд. А вам не привыкать вставать с рассветом, к молитве.
- Угу, - только и смогло выдавить горло через ещё слипшиеся губы.
Не закрывая дверь, Регриб оделся, как было велено, в парадное и вышел за тенью. Прохладный воздух тут же заменил неприятный привкус во рту свежестью весны. Он глубоко вдохнул ещё несколько раз, и почувствовав лёгкое головокружение, сел на заднее сиденье.
- Ехать около часа. Мы как раз успеем к окончанию у него утренних процедур. Может музыку?
Пассажир пожал плечами, подавая сигнал «всё равно». Регриб не считая нужным как-то узнать место прибытия, решил погрузиться в чтение молитвослова под монотонное шуршание колёс и чёток. Это занятие помогало погрузиться в лёгкий транс, и, кроме наполнения души смыслом, позволяло незаметно перемещаться во времени. Так же случилось и в этот раз – когда Регриб опять поднял голову, он увидел взошедшее солнце и приближающийся высоченный сплошной забор, покрашенный в тон густо насаженных взрослых деревьев.
Машина, не снижая скорости, проскользнула во внутрь так, что Регриб не смог увидеть открытия и закрытия ворот, хоть и вертел головой. «Чудеса!». Остановившись около петляющей между огромными деревьями, заполняющими всё пространство («А где дом? Какие-то постройки? Из леса в лес привёз меня»), бетонной дорожки, водитель моментально оказался около пассажирской двери и уже подвал руку для комфортного выхода. Регриб самостоятельно, не привыкший к таким жестам, покинул уютный лимузин и с любопытством стал разглядывать ближайшее дерево, которое он смог бы обхватить, удлинив свои руку в три-четыре раза. Ещё голые ветви были так густы, что за ними не было видно неба. Регриб мог бы простоять с задранной головой ещё полдня, но его отвлёк голос из-за соседнего дерева:
- Такие деревья – исторические наблюдатели. Многое могут рассказать. Особенно про эту дачу.
Вышедший на встречу мужчина в обтягивающим шаровидную талию спортивном, чёрном костюме, и почему-то белых кроссовках, дружелюбно улыбался.
- Добрый день. Если вы не против, совместив приятную утреннюю прогулку с необходимой беседой.
Регриб улыбнулся в ответ, и приложив руку с чётками к сердцу, слегка поклонился. «Типичный чиновник. А настоятель сравнивал с Богом. Хотя, смотря для кого». Хозяин леса указал жестом на дорожку, на которой будут совмещаться два дела.
- Не будем называть имена, уважаемый Регриб, и затягивать официальную часть. Тем более, что про природу уже поговорили.
«Тянет с разговором. Боится меня?»
- Мы все наслышаны о вас и ваших способностях. И поэтому решили обратиться именно к вам за помощью.
Чиновник неаккуратно подставил свою ногу поперек движения Регриба, и тот, споткнувшись, принял позу отжимающегося физкультурника.
- Ой, извините великодушно!
Он попытался наклониться, чтобы поднять Регриба, но талия не позволила это сделать. И пока он второй раз наклонялся, Регриб уже стоял на ногах.
- Извините ещё раз. Никак не привыкну к этим кроссовкам. Не ушиблись?
Регриб улыбкой и мимикой показал, что всё в порядке, и отряхнул колени.
- Извините ещё раз! – Чиновник взял под локоть спутника. – Очень непривычно беседовать с человеком в одни ворота. Но меня предупредили, и я согласился.
Регриб остановился и вновь слегка поклонился.
- Пойдёмте, пойдёмте. – Чиновник указал направление в глубину чащи. – Я не в претензии. С кем только не приходится общаться. Надеюсь, и с вами найдём взаимопонимание.
Он стал немного задыхаться. В его комплекции тяжело совмещать прогулки с кормой спереди и монологи длиннее одного слова.
- У нас к вам будет просьба по вашей профессии.
Регриб отрицательно покачал головой и показал знак «хештег».
- Да какая тюрьма. – Чиновник правильно понял его жестикуляции. – Вы же взрослый человек! Видите этот лес, приехали на такой машине и всё ещё боитесь попасть за решётку из-за моей просьбы? Я вас огорчу - никогда этого не случится.
«Все равны. Но не каждый друг другу».
- Сын одного моего коллеги попал в очень неприятную ситуацию. Его приняли с пачкой запрещённых веществ. Конечно, все юридические пробелы быстро замяли: кого надо - наградили, кого надо - посадили и уволили с почётом. Но он же не перестал после этого случая быть наркоманом. Извините, я буду говорить, как есть. – Он облокотился спиной на ствол уже обыденно огромного дерева и попытался осушить белым платком своё лицо. -  Надо его вытащить оттуда. И не говорите мне про психиатров! Он уже у них. Они облизывают его до пяток, потому что знают чей это сын. А ему нужен, по моему мнению, жёсткий, настоящий авторитет. Такой как вы, прошедший много испытаний в своей жизни.
Регриб удивлённо посмотрел на просителя.
- Только не делайте удивлённое лицо о моих познаниях вашей доцерковной жизни. – Чиновник сотворил разочарованную мину. - Иначе я опять начну рассказывать про лес и машину.
Регриб снисходительно развёл руками.
- Я за него впрягаюсь, потому что он не только сын моего коллеги, но и мой родственник. В определенном смысле. И мне нужен результат полного излечения. А психиатры хотят показать свою значимость в этом деле. И поэтому на них нет надежды. А вы всё-таки и через церковь прошли. А это какая-то гарантия вашей порядочности.
«Очередной сказочник. Это не мне, это моему другу. Судя по его расписанию и объёму живота, времени на сына не было. А теперь – срочно спасать! Ничего не меняется».
- Конечно, мы не останемся в долгу. Напрямую вы благодарность не примите, я понимаю. Но всё же можно упорядочить вашу, как правильно назвать, келью. Чтобы было где книги хранить, чтобы не портились, тетрадки с записями. Чтобы не так хмуро было, как сейчас.
«Началось давление возможностями под видом благодеяния. И откуда он знает про обстановку в моей комнате? Кто-то уже донёс. Не страшно. Ведь сейчас начнутся более масштабные обещания даров».
- Опять же храму давно нужен капитальный ремонт. Не воспринимайте только это как подкуп частного лица с государственными возможностями. – Он пристально посмотрел в глаза молчуна. – Деньги официально заложены в бюджете на реставрацию памятников культуры. Программа касается не только вашего храма. Вот только очередность ремонтов поменять в моей власти. И не более.
Дорожка стала более чище: упавшие ветки и шишки попадались реже, трещин в бетоне практически не было. Она начала петлять около высоких, густых, вечнозелёных кустов, представляющих надежный забор. Можно было предположить скорое появление строений. «От горячего чая точно не откажусь».
- Я не знаю, как вы будете с ним работать. - «Ого! Я уже согласие что ли дал?» - Может, ваше молчание сможет на время прерваться. Или вы будете, наоборот, его использовать, как метод воздействия на его сознание. Честно говоря, мы в отчаяние от всего этого.
Чиновник присел на корточки около дерева и в этот раз вытер платком покрасневшие глаза. Отдышавшись, он протянул руку в сторону Регриба. Тот с готовностью помог ему подняться.
- Только не отказывайте сразу. – Они вновь двинулись в путь. - Подумайте.
Через несколько шагов чиновник резко повернул налево и, раздвинув руками кусты, кивком головы пригласил Регриба пройти. Тайный путь неожиданно выводил на дорогу, к ожидавшему лимузину, и стоящему рядом с пассажирской дверью водителем. Регриб сильно наклонившись, попытался аккуратно протиснуться в проход между ветками, но одна выскользнула из рук чиновника и больно ударила по лицу. Пришлось закрыть глаза и стиснуть зубы.
- Извините, ради бога! – Заверещал криворукий. – Не больно?
Пришлось вновь улыбаться и отмахиваться, делая вид, что капельки крови на щеке это просто мелочь.
- Вот, возьмите. – С извиняющимися глазками он протянул свой белый платок.
Регриб кивками отказался от нежной материи и достал свой, из мешковины, припрятанный в кармане для протирки обуви.
- Эх, не задача! – Чиновник искренне играл роль. – Простите меня ещё раз. И, пожалуйста, подумайте о моей просьбе в положительную сторону.
Водитель, привыкший, что на подобных фразах посетителей пора убираться, моментально открыл дверь и услужливо протянул руку.
- Я уверен, что наша беседа останется только между нами. – «Как всё стандартно».
Регриб низко поклонился хозяину, дом которого он так и не разглядел среди деревьев («А может это просто лес? Завезли поговорить и по результатам могли здесь же и удобрение из меня сделать»), заодно и водителю. И только сейчас, с дороги, под другим углом, увидел какими ровными рядами были высажены одинаковые по высоте деревья. Это успокоило и подсказало, что лес совсем не лес, а парк, наверное, при дворце. «Обязательно при дворце! Не меньше».
Заметив, что Регриб просто смотрит в окно, водитель решил не упускать возможности провести время дороги в приятной, как считают все водители, беседе.
- Извините, святой отец!
Регриб поднял глаза и поймал взгляд водителя в отражении зеркала. он по православному перекрестился, показывая, что не так принято называть у них священнослужителей и замотал головой. Но водителю явно было всё равно какой ветви христианства его пассажир.
- Вижу вы не заняты. – Отношение хозяина к гостью хорошо ловит намётанный глаз обслуги: с кем и как нужно держаться, а с кем можно и не сдерживаться вовсе. - Хочу рассказать историю из своего опыта. И, заодно, спросить совета.
«И рассказ, предсказуемо, будет касаться деятельности пассажира, и именно в этой сфере водитель практически признанный эксперт. Терпение, и только терпение».
- Отвозил я одному нашему, недавно, в ведомственную больницу, банку мёда от хозяина. Тот в больницу после пасхи загремел. Сам он не верующий, зашёл в гости, а там яйцами бьются. Ну, не удержался и тоже наелся яиц. С непривычки печень, или что-то там рядом, заболела. И отвезли его в больницу. Должность у него не такая, чтобы в отдельной палате лечиться. Но положили с нормальным мужиком, в храме старостой служит. Но из наших.
«Наши, наши. А остальные – все не ваши? Рабы?».
- Спросил у него, на свою голову, почему он-то в больничке. Вроде пост был недавно, очищение.
«- Да вот, дождался окончание поста. – Вздыхает. - И не выдержал организм моего аппетита.
- Что ж так не сдержано? - говорю.
- А ты сам попробуй. Тяжко это. Только рис и хлеб с водой. И ещё и материться нельзя.
- А после поста можно?
- Бог позволяет, но слегка. – Рассмеялся он.
- Ну тогда объясните мне смысл поста. За что на такие муки ежегодно идти?
Он погладил свою ветхую бородёнку:
- Жертва Богу, укрощение тела, очищение мыслей.
- А разве не положено это всё в течение года соблюдать? – Я немного знаком с темой.
- Мне тяжело. Да и не при сане я, значит послабления есть. – Он подумал и такое ляпнул. – А ещё я читал, что пост придумали для экономии продуктов весной. Чтобы продержаться на запасах.
- А разве нельзя рассчитать сколько надо и запастись побольше?
Он почему-то обиделся на меня:
- Это же не предскажешь, сколько съешь за зиму. Поэтому мясо, рыбу, яйца и экономили».
Водитель, воспользовавшись красным цветом светофора, повернулся в салон:
- Мёд пришлось обратно везти. Оказывается, им нельзя после их обжорств. Но вы мне объясните, если не трудно, для чего посты в вашей вере?
Регриб весь напрягся, пытаясь придумать пантомиму для ответа. Но и в этот раз Бог спас его – неожиданно зазвонил телефон у водителя.
- Да, всё нормально. Нет, не утомил. Понял.
Он выключил телефон и закрыл перегородку. «Спасён. Спасибо, Господи!».


«Личное дело. Особо секретно. Родился, учился, женился, работал. Обвинялся в домашнем насилии, нарушении этики. Преследование прекращено, дело отправлено в архив в связи с… ещё бы не прекратили.
Всю жизнь прорефлексил, только недавно повзрослел и сделал один настоящий поступок. И то, впал в кому и подался в святоши. Ох, потянешь ли ты такую ответственность? Во все времена было тяжело с кадрами. Таких бы, как я, человек сто сотворить и можно о идеальном мире мечтать. Надо генетиков напрячь, а то погрязли в своих болячках. Смерти они боятся».





Д 1

- Вот мы и познакомились, и теперь готовы стать ближе к друг другу. А чтобы убрать неловкость первого общения, я научу вас как использовать волшебный клубочек. – Грузная постбальзаковская женщина достала из-за складок спины клубок зелёной шерсти. – Один конец я привязываю к своему пальцу и передаю моток человеку, которому хочу задать вопрос. Он после ответа так же наматывает нитку на один из своих пальцев и передаёт моток следующему собеседнику. Начнём.
Прятавшееся в осенних облаках солнце медленно опускалось за горизонт.
- Сразу холодно становится, да? – Девушка в обтягивающим одеянии пыталась спрятаться в короткой кожаной куртке. – И зачем я с тобой попёрлась?
Стоявшая радом в плаще и шляпке розовощёкая барышня не страдала от снижения температуры, и пыталась обнять дрожащую подругу:
- Потому что ты сама захотела.
- Я? Сама? Есть видео, где я тебе это говорю? – Замершая освободилась от захвата и решила греться никотином. – Это тебе было страшно идти одной, и ты меня уболтала подписаться на этот бред. Не, когда она придумала вопросы через нитку передавать – я терпела. Даже не ржала. Но когда надо было описать причину своего желания иметь ребёнка, положить бумажку в урну, и она торжественно её подпалила – это уже был предел!
Розовощёкая выхватила сигарету, выкинула её в лужу и, схватив оба запястья курильщицы, начала усиленно выдыхать тёплым, сладковатым дыханием на коченеющие пальцы и ладони подруги.
- Пойдём в кафеху, Реднис, а то на нас и так коряво смотрят. – Модно одетая пыталась подавить зубную дробь. – Надо было мужа взять с собой. Почему я одна должна была страдать?
- Не, Омтам, только не к этой! – Розовощёка рассмеялась. – Она отобьёт желание иметь ребёнка даже у твоего.
- У этого отобьёшь.
Согрев руки о принесённый чайник, Омтам наконец-то решила скинуть куртку. Реднис уже активно доедала первое блюдо.
- Хороший аппетит у тебя, - иронично произнесла Омтам, разливая по чашкам чай. – Это всё из-за брошенного никотина. Не боишься поправиться?
Реднис отодвинула пустую тарелку и, довольная собой выдохнула, откинувшись на диванчике:
- Уже не боюсь. Как тебе школа будущих родителей?
- Не знаю. Если там все такие, как этот экземпляр специалиста, необходимый для получения разрешения, то боюсь, что я не выдержу весь курс.
- А без этой школы документы даже рассматривать не будут, понимаешь? – Реднис сгримасничала что-то мученическое на лице. – Вы уже давно в браке. Пора бы вам.
- Хоть ты не говори такими фразами. Ещё начни выдавать что-то наподобие «не откладывайте жизнь», «надо жить сейчас, а не потом», «дети всегда не вовремя». – Цитаты она сопровождала показом кавычек пальцами. – Даже не вздумай нести эту психологическую чушь.
- Почему чушь? – Реднис почти обиделась.
Омтам осмотрела очень свободные столики кафе, достала телефон и повернувшись спиной к подруге включила режим селфи:
- У меня нет доверия к таким местам для общения. Поэтому, если хочешь нормально поговорить, давай запишем согласие.
- Вот ты параноик! – Реднис так и не решила возмущаться или смеяться. – Ты уверена, что это необходимо?
- Ну, с твоими связями – думаю, в первую очередь. Ты ведь не хочешь подставы для своего ну очень высоко летающего… Как ты его называешь для себя?
- Прекрати, пожалуйста. – Реднис недовольно поджала губки. – Да и ты о себе больше печёшься. И о муже.
- Ну, значит нам обеим есть что терять, если наша беседа в этом заведении вдруг попадёт куда не надо. – Омтам заговорщицки подмигнула. – Я тебе доверяю, дурочка. Я не доверяю хозяину кафе. Он по любому на крючке у органов. Видишь, как народа немного. Значит уже были сливы записей.
Она нежно взяла руку Реднис и вновь направила камеру на их личики:
- Ладно, я включаю камеру.
- Давай! – Реднис зачем-то свободной рукой поправила причёску.
- Мы, подруги Реднис и Омтам, встретившись в этом заведении во время указанное в записи подтверждаем, что дальнейший разговор не является психологической беседой или консультированием, а просто дележкой опытом и пустой бабской болтовнёй.
Реднис торжественно поднесла ладонь к виску и протараторила:
- Подтверждаю!
Сдерживая смех, Омтам тоже попыталась сформировать ответственный вид:
- Подтверждаю!
Она успела прекратить запись до разразившегося на всё кафе смеха Реднис.
- Всё, я отправила в их базу. Теперь можем о чём угодно трындеть, - доложила Омтам, стараясь подавить приступы волнообразного подергивания живота.
Благодаря подошедшей официантке и отвлечению на заказ основных блюд, подруги смогли успокоиться. Реднис, отхлебнув воды и поманив пальцем к себе Омтам, прошептала:
- Что-то мне кажется, что все эти видео согласия создали специально с подачи психологов, чтобы мимо них деньги не проходили.
- Я давно это подозреваю, - так же тихо, но ещё и оглядываясь по сторонам, прошептала подруга. – Слишком много власти они себе присвоили. Во всех сферах теперь. Без их закорючки ни на работу не устроишься, ни за беременностью не сходишь. И ведь чиновники их поддерживают. Типа о людях заботятся, расширяют предоставления помощи.
- Ага, помощники. – Закивала Реднис. - Вон ты сколько про меня знаешь, благодаря литрам шампанского. Ни один психолог столько не выпьет, чтобы понять меня.
Омтам закивала головой:
- Вот и я про это. Всегда были педагоги, священники, родственники. То есть люди, которые тебя с детства знают. Нет же, придумали эту бесполезную прослойку между человеком и его проблемами. Собрали, как чудовище, из осколков разных наук и заставляют ему приклоняться.
Реднис вскинула указательный палец:
- Точно! Классный образ ты сейчас создала.
Подруги пожали друг другу руки и с серьёзным видом чокнулись чашками с остывающим чаем. Реднис откинулась на спинку, и поджала ноги.
- Ты знаешь, все эти фразы, - уже серьёзным голосом и на полтона громче начала Омтам, - придумали очень недалёкие люди. Что значит «откладывать жизнь на потом»? Если я сейчас так живу, без детей, то мне так нравится. Может я сейчас хочу работать, как лошадь, решать какие-то сложные задачи, а не шляться по танцам и ресторанам. Может мне сейчас не хочется детей, а хочется денег ради денег. Возможно, позже мне и захочется ребёнка, и путешествий, и дискотек. Но сейчас мне это не интересно. Почему я, человек, должна следовать законам природы для животных? Я знаю, что жизнь не бесконечна. И моё тело со временем тяжелее перенесёт беременность. Но это же не значит, что я должна кинуться быстренько беременеть из-за этого. У меня есть прекрасное хобби, в котором я тону, когда устаю на работе. И я не хочу, чтобы место этого хобби заняли дети. Они не смогут его заменить, и я буду их только ненавидеть. Зачем это?
- А зачем ты тогда пошла в эту школу? – дрожащим голосом пролепетала Реднис.
- Из-за тебя. - Омтам улыбнулась. - И интереса. Школа ведь засчитывается навсегда. Пусть будет справка, что уже прошла. Неизвестно, что эти психологи ещё придумают. А тут уже всё пройдено.
- Так ты на самом деле не хочешь детей? – Глаза Реднис искрились негодованием, и она уже нависала над столом.
- Оу, подруга! Успокойся! – Омтам погладила её по щеке. – Я и сама не знаю. Не то, что не хочу ребенка на самом деле, а боюсь, что не справлюсь. Вот этого реально боюсь. Или всё же не хочу?
Подошедшая официантка сервировкой стола вызвала столь необходимую паузу. Несмотря на обилие поставленных блюд, Омтам предпочла сигарету.
- Ребёнком же заниматься надо. Хорошо если у меня получится красивая и умная девочка, вся в меня. А если как у твоей истерички-коллеги чудо родится?
- Ты про её инвалида? – почему-то зашипела Реднис. – Так она сама виновата. До замужества гуляла как хотела, насобирала кучу инфекций и родила несчастного.
- Но обвинила во всём мужа? – заговорщицки предположила Омтам.
- Конечно, а кого ещё? На весь мир растрезвонила, что это его кривая генетика виновата и его постоянные нарушения диеты в период зачатия. На бедного мужика родня с обеих сторон накинулась, ведь ещё и пол не тот, который все хотели. Муж в депрессии, а эта беснуется. Нет бы принять ребёнка какой есть и ещё одного попробовать зачать.
- А что, таким разрешают второго заводить?
- Конечно! Это же лучшая реабилитация – рождение здорового малыша.
- А если опять нездоровый?
- Ну мне такое не известно. -  Реднис принялась мастерить из салфетки фигурку. - Там же перед второй беременностью полное обследование родителей и первого ребёнка проводят. И если что не так во время беременности – прерывают, чтобы родители совсем с катушек не слетели.
- Ну, и чем у коллеги закончилось?
- Ничем хорошим. – Фигурка не получалась и была отброшена на край стола. - Обследовали их, нашли у неё букет не цветов. Мужу разрешили уйти от них. А ребёнку уже под два года. Куда его? А ей как?
- Жуткая ситуация. Неужели он не мог её простить? Ведь всё до него было.
- Видимо не смог простить, как она обвиняла его. Всегда так бывает – кто громче всех орёт, тот и виноват.
- Но этого же его ребёнок!
- А ты много мужиков знаешь, которые остаются в семье с такими детьми?
- Ну да. Им сразу умненьких и сильненьких подавай. – Омтам вздохнула. – Так как она живёт сейчас, одна?
Реднис поменяла местами тарелки и принялась за жаркое:
- Да никак не живёт. Отдала ребёнка родителям и пропала.
- Она же по новому закону обязана жить с ним пожизненно.
- Вот это ей и не понравилось, наверное. Честно, не знаю где она.
Реднис уже не хотелось развивать эту тему, а хотелось сладкого пирога.
- Что-то ты, подруга, слишком активно налегаешь. Хочешь талию до уровня шеи поднять?
- Да, мне теперь можно.
- Ушла от своего?
- Наоборот.
Омтам уставилась на довольное лицо подруги:
- Да ладно! – Она осмотрелась с опаской по сторонам и зашипела. – Тебе же срочно к врачу надо. Иначе закроют. Могут вообще запретить рожать с удалением этого места. И ещё, знаешь, у меня есть…
- Заключение врача уже есть. – Не стараясь хотя бы потише говорить, с гордостью произнесла Реднис, уплетая пирог. - Документы на разрешение ушли вчера.
Омтам не могла так быстро переключиться со страха за судьбу близкого человека на белую зависть, и продолжала шипеть:
- Это как? Ты с ума сошла. Это же…
Но тут её мозг смог перевести тумблеры в правильное положение и можно было говорить свободно:
- Аааа, так это от того, с…
Но тут зашипела Реднис:
- Тихо! – Ладонь прикрыла чужой рот. - Не вздумай произнести!
Омтам лизнула ладошку и рассмеялась, видя, как Реднис брезгливо оттирает слюни салфеткой.
- Так он в курсе?
- Конечно! – Уже горделиво шипела Реднис. - Мальчика хочет. Говорит дочь то ли была, то ли есть, не важно. Но ему нужен наследник. Поэтому всё будет нормально с бумагами.
- А что же школу не сделал?
- Хотел, но я уговорила, чтобы с тобой походить. Мне и самой интересно, что там говорят.
- Ты сумасшедшая, Реднис! – Омтам закурила очередную, но выдыхать старалась в сторону. Еда теперь совсем не шла.
- На школе кроме теории воспитания будут курсы по нейтрализации своих детских обид и травм. Ну, чтобы на ребёнке не отыгрываться. Тебе с мужем обязательно надо прийти.
- Офигеть! Это мы чё, друг перед другом своё детство будем вспоминать?
- А тебе есть что скрывать?
- По сравнению с тобой, беременяшка, мои тайны просто лепет.
Реднис схватила руку Омтам и приложила к своей груди:
- Ну только не обижайся. Пожалуйста. – Теперь она лизнула ладонь, но подруга не убрала руку. – Извини, что не сказала тебе первой. Я боялась, что он запретит. И тогда бы мы сейчас бухали по другому поводу. А так всё хорошо получилось.
Омтам не могла больше сердится на эти огромные, счастливые глазки:
- Я тебе обязательно буду завидовать, ты это знаешь. – Она затушила сигарету и попыталась разогнать дым рукой. - Но знай и то, что я очень, очень, очень рада за тебя.
Реднис, не отпуская ладонь подруги, перебежала к ней и подлезла под руку, прижавшись, и положив ноги на диван.
- Как же я тебя люблю, Омтам!
- Тише ты с этими фразами. А то ещё подумают, что ребёнок от меня.
Кафе снова заполнилось хрустальными взрывами смеха, перебивающими звук телевизора и вызвавшие недовольство скучающих официантов.






О 2

В телевизионной студии, на большом экране, показываются цифры, графики, фотографии и последний кадр с надписью «Берегите свою психику». Стоящие треугольником гости отворачиваются от экрана и переводят свой взгляд на ведущего в центре геометрической фигуры.
Ведущий (одетый в переливающийся оттенками чёрный костюм и с неугомонными мимическими мышцами, активно жестикулирующий и не стоящий на месте, говорящий быстро и чётко): Вы посмотрели вторую часть документального фильма, в которой, в отличии от первой части, высказывается противоположное мнение о последствиях применения психологических методик в различных сферах жизни. Нам наглядно показали, как можно использовать психологию для навязчивого знакомства с девушками, завлечению несчастных людей в секты и издеваться над теми, кто ищет смысл жизни или старается духовно вырасти как личность. Ваше мнение, уважаемые гости.
Статный мужчина (около сорока лет, с аккуратной бородкой и зачёсанными назад волосами, в светлом костюме и красном галстуке, постоянно поправляющий дорогие часы на запястье и поглаживающий набалдашник стоящей рядом трости), психолог, поднял руку: Позвольте!
Представитель населения страны (около пятидесяти лет, в чёрном мятом костюме, без галстука, суетливый и периодически вытирающий платком губы и лицо): Не позволю! Вас уже достаточно наслушались. Даже тут пытаетесь свои неработающие методы применить. Хватит!
Ведущий (подбегает к оратору): Тогда слушаем вас. Только, по существу, пожалуйста, а не как всегда.
Представитель населения страны: По существу всем всё давно уже ясно. Их (взмах руки в сторону Психолога) надо запретить. Сколько ещё наши люди будут терпеть эти издевательства! Они за государственный счёт, с попустительства ряда чиновников, набрались знаний, опыта и теперь доят людей и бюджет страны. Вместо того, чтобы пустить деньги на педагогику и медицину, сотни миллионов тратятся на этих пустословов. (пауза на платок) Ладно бы только деньги из бюджета воровали. Все воруют, и мы к этому уже привыкли. Но они же ещё простым людям голову морочат. Из этих психологов выросли все эти феминизмы, разнополые, превратившие планету в бордель фриков. Всё у вас завязано на гениталиях. Ваши основатели-фантазёры сами были извращенцами: один – импотентный наркоман, второй – нацист, совращавший своих пациенток. Тут дьявол даже не в деталях, а на поверхности. И вы им поклоняетесь, идёте стадом за ними прямо к обрыву. Сколько душ вы уже продали ему? Молчите, господин с красной ниткой?
Психолог и Ведущий переглянулись, но не успели возразить.
Представитель населения страны: Да диплом психолога в переходе можно купить. И сразу же начать добивать раненные души.
Психолог (вытирая очки): Купить в переходе нельзя. А вот заочно пройти обучение можно.
Представитель населения страны: А это, по вашему, не ровняется по качеству переходному диплому? Аудиокурсы по психологии с получением диплома государственного стандарта. Даже читать не надо, всё в мозг внесут. С каких пор все подряд стали психологами? Побросали стройки, экономику, юриспруденцию и кинулись к вам. Это сколько же подпольных денег у вас там крутится? Представьте себе врача, или повара, или того же юриста, который сразу после окончания института, не имея практики, придёт в суд и скажет, что все невиновны и он это точно знает, только заплатите миллион. Куда его пошлют? Правильно, набираться опыта. У вас же любая разведёнка с дипломом, выгнавшая уже второго своего мужа, лишившая детей отцов, может начать учить других как счастливо жить сразу после окончания своей учёбы (секунда на вытирание пены). В отличии от врачей, чьи специальности делятся по органам, психологи делятся по методам, якобы, помощи и пытаются "лечить" всё одним методом, в котором они профи. Который смогли осилить. Какая-то глупость есть в этом делении у психологов. Странно было бы видеть врача, лечащего только антибиотиками инфекции, переломы, слабоумие, проблемы с щитовидкой, кариес и внематочную беременность. Только одними антибиотиками. А эти же искренне верят, что помогают своими рисунками, песком или просто болтовнёй. Страшные люди! И это благодаря вашему попустительству.
Психолог: Я, как представитель профессионального сообщества, хочу обозначить нашу главную линию…
Представитель населения страны (злорадно): Уволиться и уехать из нашей страны.
Ведущий (резко и с запрещающим жестом): Не перебивайте!
Психолог (глубоко кланяясь): Спасибо! Наша главная идея заключается в строгом контроле психологического образования и жёстком отборе кандидатов по специальности после завершения учёбы. Наше сообщество так же страдает, а может быть и больше, от огромного количества недобросовестных специалистов. Так же мы выступаем против использование родственников и близких людей в качестве консультантов на бытовом уровне. Эти беседы на кухне в конечном итоге приводят к тяжелым последствиям из-за неправильного понимания и донесения основных постулатов нашей науки, что в свою очередь приводит к трагическим последствиям. В том числе и к таким, которые показаны в этом фильме. В конечном итоге, эти несчастны приходят к нам, но с уже более глубокими проблемами, что увеличивает количество необходимых консультаций и…
Представитель населения страны (громко): То есть, одни психологи калечат людей на этих тренингах, а другие, такие как вы, их реабилитируют, высказываясь против. Нескончаемый, замкнутый круговорот клиентов в дурдоме. И вы все при деньгах, а народ без помощи.
Психолог: Вы зря делаете постоянный акцент на деньгах. Мы тоже люди и нам свойственно сострадание и милосердие.
Представитель населения страны: Серьезно? Тогда ответьте на один вопрос: почему ваши методы способны за несколько лет, буквально год-два, вогнать население нескольких стран в лютую ненависть к народу одной страны, но не способны никак убрать эту ненависть? Вы же даже не пытаетесь направить население планеты на путь добра, человеколюбия и взаимопонимания? Уже более ста лет вашей лженауке, а эффекта - ноль.
Психолог (тяжело вздыхает и пользуясь паузой): Вы слишком многого хотите от нашей молодой науки.
Представитель населения страны (не обращая внимания, резко взмахивая рукой): Потому что ваши учения не от Бога. Вы презрительно относитесь к любой религии, называя их системой верования. С этой системой люди прожили тысячелетия. И не просто прожили, а творили, побеждали, осваивали новые территории. А это ваше «придуманный невидимый образ отца в виде Бога»! Так грубо и нелепо объяснять Бога могут только такие мерзавцы, как вы. При этом вы требуете доказательства существования Бога от верующих. А когда просишь доказательства существования ваших постулатов вы говорите, что ты не способен логически мыслить раз не принимаешь нашу теорию. Вгоняете массу народа в определенные, устанавливаемые сверху, моральные рамки и потом избавляете людей от денег не только во время получения образования, но и многочисленных курсов. А фанатиками безмозглыми считают почему-то верующих. Я бывал на тренингах психологов - это шабаш! Эти одинокие женщины, беснующиеся от вида своих псевдобогов, то каких-то кукол смастерят и сожгут, то ленты испишут и пустят по ветру, то встречают солнце и поют мантры, соберутся в круг и обнимаются. Эти самогипнозы, танцы. Что это за языческие обряды? Это идолопоклонство!
Психолог (с недовольным видом бросил платок на тумбу и похлопал в ладоши): Браво! Всё в одну кучу собрали. И врачей, и юристов, и Бога.
Представитель населения страны (не обращая внимание на реплику): Кстати, а почему представителей конфессий не пригласили?
Ведущий (метавшийся между оппонентами, обрадовался возможности вставиться): Отказались. Причём единогласно.
Психолог (довольно потирая ладони): Правильно! Они знают, что после запрета нас, психологов, они будут следующими.
Представитель населения страны (кидая платок в сторону психолога): Не несите чушь и не прикрывайтесь религией. Вы с ней и рядом не можете стоять. Религия ведёт к объединению людей, а психология к индивидуализации, эгоизму. Поэтому не религия, а психология стала наукой для бизнеса. С мнимыми заботами о сотрудниках в виде корпоративных пьянок.
Психолог (закрывая лицо трясущимися руками): Прекратите нести бред! Наша наука помогает миллионам людей обрести себя, найти своё место в жизни. Мои коллеги освободили женщин из мрака мужского сексуального эго и подарили возможность быть счастливыми.
Представитель населения страны (довольный, что наконец-то вывел психолога из равновесия): Это те коллеги, которые придумали сокращение ОЖП — особь женского пола? Для своих тренингов знакомств. Или те, кто придумал курсы по оргазмам? Основная цель жизни человека - оргазм до самой смерти, да? Как та мышка, которой вживили электроды в голову, и она не слазила с педальки. Так и померла от истощения, но зато с улыбкой на всю морду. Вы кем, или точнее, чем считаете женщину? Ну точно не человеком. Большинство участников ваших шабашей – женщины. И вместо того, чтобы найти компромисс со своим мужчиной они бегут в эти секты, где их якобы любят, ценят и обирают до нищенствования. Женщинам бежать надо от вас. Если она не может построить нормальные отношения, то лучше в монастырь.
Психолог (ставит руки на тумбу и обнимает голову): Какое невежество! Мы стольких людей вытащили из их психотравм, из…
Представитель населения страны (не снижая тона): И затянули в свои группы взаимопомощи. То есть к себе подобным, с такой же патологией. Прелестно! Конечно, если больного держать среди здоровых, то он быстро вылечится, потому что не будет поддержки его извращениям, например. Человек начинает понимать, что это ненормально и возвращается к адекватности. А в этих группах они варятся в своём бульоне и новых привлекают для густоты. Объединяются, делятся опытом, поддерживают друг друга. Вместо того чтобы обратиться к врачу или священнику, и получить адекватную помощь, идут к психологу, который не только понимает человека, используя свои приёмы, чтобы привязать больного к себе, но сам такой же больной на всю голову, рассказывает, что сам такое же пережил. Не может больной человек помочь больному. Только вогнать ещё сильнее в болезнь. Потому что он сам из неё не выбрался и продолжает путь в темноту, утаскивая всех за собой.
Психолог (скрещивает руки на груди): Вы просто идиот.
Ведущий (делает па и гневно кричит): Давайте без личных оскорблений!
Психолог (снимает нагрудный микрофон): Не получится без личных. А вам, ведущий, кроме того, чтобы научится правильно подбирать участников диспута на телевидение, я советую либо прекратить употреблять психостимуляторы, либо лечить у психиатра свою гиперактивность иначе…

Щелчок пульта не позволил досмотреть остросюжетную концовку передачи:
- Не к добру взялись говоруны и крикуны за эту тему. Что-то грядёт. Опять людей готовят к изменениям.





БЕСЕДА

Скромная, послемолитвенная, трапеза мало привлекала сидящих за столом. Глаза и уши присутствующих были наизготове к поглощению слов настоятеля храма, которого приходилось уважать не только за огромный рост и соответствующее телосложению имя в миру Корнойал, но и за мудрость, выдаваемую батюшкой Петром.
- Мне страшно думать, читая о том, что наука очертила причины деменции гибелью участков мозга, при которой поражается, как пишут психиатры, когнитивные функции, язык и личность. Личность, понимаете! Это то, чем вы являетесь даже если останетесь без рук и ног. То есть вся личность, Божий дар, определяется всего лишь работой участков мозга, сгустками клеток. Тогда точно получается, что после смерти, по их мнению, ничего нет. Умерли клетки и умер сам человек. Тысячелетнее верование на разных континентах в разных религиях в бессмертие души уничтожил наш век. Не прав был Ницше, говоривший, что Бог умер. Бог не может умереть сам. Его убили и продолжают убивать в человеке. В каждом поколении, как чёрную молитву повторяя ересь четырёх бесов.
- Это каких, отче? – послушник-эпилептик перекрестился. – Разве мы не должны были их заметить раньше?
- Ты думаешь, Талас, что они внезапно появятся и вступят в бой с архангелами, а все увидевшие битву падут ниц и неожиданно уверуют в Бога? – Талас отрицательно, чувствуя по тону что надо реагировать именно так, замотал головой. – Нет дорогие мои прихожане, они уже давно здесь, приходили по одному и последним появился самый страшный, уничтожающий своим учением души человеческие. Его можно назвать смертью. Но это смерть не физического тела, наши тела и так тленны. А вот душу он уничтожает, как истинный слуга дьявола.
- А что это за бесы? – прошептала молодая прихожанка, и тут же скрыла лицо руками, от презрительных взглядов и шипения сидевших рядом. Они тоже не знали о ком говорит настоятель, но нужен был человек спросивший, чтобы не показать своё невежество.
- Изучая историю открытий, я бы выделил четверых, так называемых, учёных, которые уничтожают Бога в людях.
Присутствующие притихли. Даже беспокойный Талас перестал ёрзать. Все приготовились выслушать откровение.
- Первый – это бес, якобы открывший глаза людям, что Земля не центр вселенной.
- Но ведь полёты в космос доказали, что Земля круглая! – Настоятель даже не смог определить источник реплики – никто не шипел на воскликнувшего, все внимательно смотрели и внимали.
- Да, через триста лет. – Строгость голоса должна была прекратить выкрики в дальнейшем. - Но что эти знания дали простому человеку? Что наша планета не центр мироздания, как написано в Ветхом Завете? Что она одна из многих планет, равных остальным? Если она такая же как все, то почему никто с других планет не торопится вступать с нами в контакт? Может быть потому, что там нет никого, и наша Земля единственная обитаемая планета?
- Возможно, она просто последняя пригодная для жизни, - не удержался Талас.
- Возможно это и имели ввиду последователи геоцентрической теории. – Настоятель пристально посмотрел на Таласа, у которого из-за строгого взгляда лицо покрылось пятнами. - И чем плохо мнение землян, что все остальные небесные тела движутся вокруг их планеты? Не было тогда ракет и топлива для полётов. А только вычисления и умозаключения, которые опустили наш дом, Землю, на которую нас определил сам Господь, до уровня других, но безжизненных, планет. Как вы думаете, насколько были потрясены прочитавшие книгу этого открывателя, утверждающего, что мы не центр мироздания и религия, со своей основной книгой, лжёт?
- Он же был признанным учёным своего времени. Даже церковью. – Перебирающий чётки лысеющий пожилой очкарик решился на возражение, но без глазного контакта.
Настоятель откинулся на спинку:
- Меня всегда пугают исторические личности, которые были профессионалами во всех науках. Он и астроном, и изобретатель, и отличнейший врач, и мудрый воин. Или это всё придумано последователями, или требования к уровню знаний тех времён были настолько низкими, что умещались в одном человеке. Только окончил философский факультет и уже выучился на врача. Как такое может быть?
Очкарик только развёл руками.
- Итак, это был первый, кто зародил в людях сомнения в их Божественном происхождении. Дальше почти одновременно появились ещё пара бесов, один из которых доказывал, что мы произошли от обезьян и вся наша жизнь - это борьба за выживание, которую он назвал естественным отбором. Писание утверждает, что мы произошли от Бога, а это существо – что от животных. И нашлось великое множество желающих породниться с приматами, только на основании схожести строения тел. Нельзя же напрямую воспринимать текст Завета! Бог сотворил человека по безупречному образу Своему, но поместил в тело пригодное для жизни на этой планете. И образ Свой – это душа, наполненная Святым Духом, а не селезёнка с кишечником, как у мартышек.
- Сейчас ещё нашли, что свиные органы нам подходят.
- Пяточки?
Лёгкий хлопок ладони по столу прекратил хихиканье, начавшее после реплик молодых балбесов.
- Тссссссс, - всшипел Талас и привстал, грозно корча лицо в сторону болтунов.
- Третий бес, идеи которого были взяты для уничтожения Боголюбия в целой стране и с успехом используют для обоснования воровства в других странах, перевёл все взаимоотношения людей в плоскость не просто материальную, а в самую примитивную - денежную. Разделил всех людей по материальному достатку и призвал к разрушению миропорядка. Человеческое общество развивается из-за постоянных конфликтов между работником и его нанимателем – вот его вывод. Не по воле Божьей, не по развитию понимания человеком этого мира, а из-за делёжки денег. Понимаете, куда он скидывает человечество? И ведь приняли его теорию, и пользуются её. И стремятся перескочить в лигу повыше, не принимая и не понимая Божьего провидения. Сколько простых людей неожиданно богатели и вновь становились нищими. Потому что не по воле Божьей, а из-за искушения. Бойтесь незаслуженных богатств, ибо они душу калечат.
Эти слова произвели на Таласа очень сильные впечатления. Он приоткрыл рот, встал и перекрестился на четыре стороны. Взмах ладони настоятеля заставил его вернуться на место.
- Сатана понимал, что, прислав третьего беса, уничтожающего разделение общества и ввергающего человечество в хаос под названием коммунизм, он не заденет самого главного – душу. Коммунизм - это устройство общества, но не души. И поэтому самый страшный из бесов проявился в начале двадцатого века. Но его и последователей не восприняли вначале всерьёз. Даже выгнали из страны. Но не забыли, и взрастили зерно сатанинское до огромного дерева. И его споры разлетелись по всему миру, разрушая слабых и маловольных. Учтя свои ошибки и понимая, что запретить или уничтожить веру в Бога невозможно, бес с хитростью подменил основные понятия на сатанинские. Разделил душу на три части и преподнес её на смех публике. Взял незыблемые понятия Отец, Сын, Святой Дух и переделал в сверхсознание, сознание и подсознание. И если Святая Троица, в честь которой назван наш храм, единосущна и нераздельна, и Отец, Сын и Святой Дух три самостоятельных Божественных Лица, но есть Единый Бог, то его троица – это постоянно борющиеся за душу, мешающие жить человеку бесы. А как их ещё назвать? Святой Дух, который снисходил на мучеников или озарял идеями гениев стал подсознанием и просто ответственным за примитивные низшие потребности. Сознание сравняли с Сыном. Кто может себя сравнить с Иисусом Христом? Кто чувствует, что он ровня Ему?
Скрип мозгов слушателей в попытке понять обрушившееся откровение выражался всеобщем недоуменным молчанием.
- А Отец, сам Бог, превратился просто в набор правил для социализации в обществе, которые не дают свободно жить Сыну, то есть – сознанию. И все эти части личности воюют друг с другом и наяву, в виде неврозов, и во сне, в виде кошмаров. Так упростить, извратить, заменить Великую Троицу может только преданный слуга нечистого.
Талас был уже на ногах и тянул руку, но и как первоклашка, не дождался позволения говорить:
- Вот есть такая болезнь – шизофрения. Это расщепление души. Так психоанализ тоже разделение, только искусственное, души. Значит, тоже болезнь? И почему я должен себя воспринимать в трёх частях, а батюшка? Я себя чувствую целым. Даже несмотря на болезнь, которую Бог дал мне в наказание.
Он вновь перекрестился, поклонился и рухнул на скамейку, спрятав голову в рукавах.
- Да, поэтому его и выгнали из той страны. Вождю нужны были солдаты, а не постоянно рефлексирующие, обиженные родителями нытики. Вождь чувствовал, что это учение может разрушить не только армию. Что сейчас и происходит в соседних странах, - с тяжёлым выдохом подытожил старичок с окладистой бородкой.
- Слава Богу у нас всех их запретили. – Бабуля перекрестилась и довольно вздохнула, как после великих трудов.
Настоятель громко прокашлялся:
- Причём, чем слабее становилась католическая церковь, чем больше шла на уступки, - продолжил он, - тем сильнее становились их псевдоучения, тем активнее возрождались эти сатанинские постулаты уже после смерти бесов. Без Единого Бога страна распадается из-за гордыни каждого гражданина, возомнившего себя Ему ровней и желающего быть первым и независимым. Без общей веры страна распадается и этим пользуются со стороны. Поэтому насаждаются учения этих бесов. Ведь только Бог объединяет людей, наполняет смыслом нашу жизнь, дарит понимание всего происходящего. Без Бога человек пуст, слаб душой и подвластен любому влиянию. Это поняли в стране победившего материализма, и во время великой битвы вернулись к истинному знанию.
Дальнейшее было предсказуемо, по крайней мере для настоятеля. Но даже он не ожидал такого всплеска эмоций.
- А может, может это и есть всадники апокалипса? – Талас, уже стоя на скамье, троекратно перекрестился. – От них только раздор, голод и душевная смерть. Это и есть наша кара за все грехи!
Он, зажав рот обеими руками и скукожившись от внезапно охватившей его дрожи, медленно опустился на скамью, но не удержался. Безумный крик оповестил присутствующих о начале приступа. К нему тут же подбежали, осторожно подложили под голову кем-то скинутую куртку, попытались повернуть тело на бок.
- Божий человек! Как тяжело его Бог наказывает, - прошептала, крестя себя и болезного, старушечка. – На Суде зачтётся.
Под общие вздохи и тихие причитания Таласа отнесли в помещение. Оставшиеся вопросительно смотрели на оттирающего от послеприступных рвотных масс руки настоятеля. Наверное, надо было завершить сегодняшнюю беседу.
- Я так понимаю, что вы имеете очень поверхностное понимание обо всех этих, как вы их назвали, бесовских знаний. – Очкарик, простоявший весь острый момент в заднем ряду, теперь вышел в центр, средним пальцем поправил оправу и несколько вызывающе уставился на настоятеля.
- Помните, если знаете, такое выражение - «по плодам узнаете их»? – Настоятель отбросил тряпку в урну и вернулся на своё место, с явным намерением продолжить беседу.
- Конечно, знаю! – Ухмыльнувшись, сообщил очкарик. - Не помню только откуда оно.
- Евангелие от Матфея, - прошептала в кулак старушка.
- Спасибо за подсказку, - тут же громогласно сдал её очкарик и, глупо поклонившись, разместился на скамейке.
Настоятель жестом пригласил всех вернуться за стол:
- Да, это из «Нового Завета». – Он подцепил деревянную закладку и открыл лежавшую на столе толстую книгу. – «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные.
По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. Итак, по плодам их узнаете их».
Настоятель отложил книгу и посмотрел на очкарика, уткнувшегося подбородком в стол и так просидевшим до конца цитирования.
- Зачем мне досконально разбираться в этих бесовских интеллектуальных вывертах, если я вижу к чему они уже привели многие народы? Унижение человека, веками считавшегося творением Господа, до уровня эволюционировавшей амёбы, болтающейся на задворках вселенной, с единственной целью своего существования – преодоление детских комплексов посредством классовой борьбы. И теперь этими амёбами руководят всякие извращенцы. А своё несогласие с внутренней политикой эти, ставшие уже многоклеточными, выражают, как истинные потомки приматов, забрасыванием полицейских навозом и кривляньями на камеру. А считали бы они себя людьми давно бы сменили власть в своих странах. Я вкратце понятно изложил?
Очкарик поднял руки вверх, оказываясь от дальнейшей дискуссии.






С 5

После еле слышного стука в дверной проём просунулась голова секретарши:
- Извините, к вам такой человек приехал! - закатив глаза в потолок, прошептала она с придыханием и закивала в сторону сидящего по центру комнаты пациента. – Давайте я сама отведу этого в палату.
Главный врач психиатрической больницы правильно подбирала ближайшие к себе кадры. И если секретарь так сказала, значит надо было выгонять подчиненных с их неразрешимыми проблемами.
- Пожалуй, прервёмся, - скомандовала начальница и стулья опустели за секунды.
Она успела поправить волосы, посмотреться в зеркальце, и тут же, без стука и разрешения, в кабинет промаршировал официально одетый, с непонятными для женщин знаками отличия, мужчина.
- Добрый день, присаживайтесь, - зычно пригласил он хозяйку и самостоятельно примостился в кресло около стола, безапелляционно положив свою папку на её документы.
«Ух ты какой важный! Ну ничего. У нас и генералы плачут».
- Здравствуйте. Чем обязана? – довольно сухо приветствовала она гостя, присаживаясь на своё место.
«Может ему уступить место за столом? С такими-то звёздами, наверное, стоило бы».
- Обязаны, обязаны. – Он вытер платком лоб и устало выдохнул. – Все мы кому-то за что-то обязаны.
«Типичные штампы секретной службы. Теперь понятно из каких он».
- Да, вы правильно понимаете кто я, - не смотря на главврача, произнёс гость, и тут же повернул голову в её сторону. – Не будем друг друга задерживать. Расскажите о неприятном инциденте, в котором вы принимали непосредственное участие.
«Только бы пятнами не покрыться. Как обычно».
- Меня даже рядом не было. – «А ведь знаю, что оправдываться нельзя. Надо только информацию донести. Ну и взгляд у него! Перед вольером с тиграми тренирует?».
Он опять устало выдохнул и даже позволил себе погубошлёпить:
- Ну я же предлагал не тратить время. – Резкий поворот, скрещенные руки на столе и пристальный взгляд. – Информация не удержалась в пределах вашего забора. Интернет, радио, слухи. Весь город, и местами провинция, болтают что попало об этом. Очень неприятная ситуация.
Главный врач виновато опустила глаза и сжала руки между бёдер.
- Ну, хорошо. – Жалостливый тон должен был помочь расслабиться. - Расскажите подробно, по возможности с деталями, без моих дополнительных вопросов и с первого раза.
«Блин, утренник в саду вспомнился. Подобное требовали».
- И давайте потом поулыбаемся, - прозвучало уже раздражённо.
- Извините, вы мне мою воспитательницу напомнили. – Психиатр решила взять беседу под свой контроль. – И так. В тот день в мою больницу, по заявлению матери, скорой помощью была доставлена пациентка, угрожающая совершить расширенный суицид. То есть, с намерением убить не только себя, но и ещё несколько человек. Пациентка была в неадекватном состоянии: кидалась на медперсонал, не выполняла инструкции, высказывала идеи самоубийства, угрожала убить свою маму. После введения успокоительных препаратов она стала тише. Но это оказалось притворством. Во время сопровождения её на отделение, она вырвалась и кинулась под колёса движущейся машины скорой помощи. И погибла.
Докладчица набрала воздуха, но:
- Я это уже всё читал. И в её истории, и в вашей докладной. И выводы внутреннего расследования вашего управления. – Он улыбнулся. – Давайте по нормальному поговорим. Без протокола.
Гость небрежно убрал свою папку на пол и расстегнул китель, показывая свою доступность для приватного разговора. Она оторопела.
- Я уже знаю кто была эта девушка и как она связана с мужчиной, который был у вас перед ней. Кстати, спасибо за сотрудничество.
«Опа! Вот я ошиблась! Развелось их, всех не просчитаешь».
- Ну тогда без вопросов с вашей стороны точно не обойтись. Чтобы не затягивать, можно блиц устроить. – И зачем-то подмигнула.
Мужчина в форме улыбнулся в ответ:
- Мне кажется, что мы найдём общий язык. – Он достал из папки исписанный листок и очки. – Как знал, что иду к адекватному человеку.
Доктор улыбнулась в ответ:
- Приятно, когда незнакомый человек о тебе такого мнения.
Ответная улыбка и:
- Она действительно хотела умереть?
- Да.
- Ей вкололи достаточную дозу препаратов?
- Да, я назначала.
- Почему она смогла вырваться и сбежать?
- Потому что санитарки дуры. Остановились покурить. Они уже уволены по статье.
- Вы где были?
- В этом кабинете, подписывала документы.
- Как мужчина оказался около неё?
- Его сопровождал санитар до ворот после посещения поликлиники. Просто совпадение.
- Не верю я в совпадения. – Мужчина икнул и жестом указал на графин. – Налейте пожалуйста. Если нетрудно.
Пришлось угостить водой.
- Спасибо, доктор. Спасли.
«Ехидина какая. Что ещё?».
Гость протерся платком, выступивший потом стакан воды прорвался через поры мясистого лица.
- Он видел момент наезда?
- Говорят, что да.
- Его реакция?
- Реакция нормального человека, на глазах которого произошла трагедия: крик, попытка оживить, слёзы. Еле оттащили от трупа.
«Цинично прозвучало, да? Лучшего определения не заслуживает».
- Сильно сопротивлялся?
- После укола – нет.
- Вы всех что ли ширяете?
«От вас я сленга не ожидала!».
- Человеку в первые часы после трагедии надо поспать. Во сне боль тише становится. А всякая психологическая болтовня пойдет дня через три. И то не всем.
- Вы поэтому его держите у себя?
- Он очень нестабилен. Пришлось даже отказать ему в посещении похорон. Никто не хотел брать ответственность за его возможное неадекватное поведение.
- Понятно. Но это ваша ответственность и никто сюда влазить не имеет права. – Он многозначительно поднял указательный палец, убрал листок в папку. – Одна большая просьба.
«Да блин! Только подумала, что нормальный».
- Переведите его пожалуйста в платное отделение, в отдельную палату с индивидуальным круглосуточным постом.
- Но…
- Затраты больницы, и ваши личные, будут компенсированы сразу после его выписке. – Стук пальцем по столу.
«Вот рожа кошачья. Прямо растянулся в улыбке».
- Я хотела сказать, что он не достоин такого внимания.
- Поверьте, так надо.
Мужчина в форме поднялся. Тоже движение повторила и доктор.
- Официальная встреча прошла идеально, я считаю. – Неожиданный захват полненькой ладони. – Но есть ещё необходимость в вечерней, на нейтральной территории. Так сказать, для окончательного оформления организационных выводов.
Сверлящий взгляд ожидал положительного ответа. «Да, таким не отказывают».
- Конечно. – Лёгкая, якобы смущённая улыбка. – Как прикажите.
Прощальное лобзание ладони.
- До вечера. Я уверен, что заинтересую вас не только блюдами моего любимого ресторана.






Х 3

«Господи, как же заставить себя писать в дневник? Всё кажется важным и нужным, пока слушаешь и думаешь об этом. А как садишься за стол – всё смешивается в голове, и каждая незначительная мысль - не ниже гениальной, и требует к себе внимания.  А потом кажется всё пустым, ненужным. Поменяй Бог валентность у пары химических элементов и весь мир станет другим и всё нынешнее станет бесполезным. Дурацкие мысли. Прости, Боже! И молюсь перед, и ночью встаю. Всё никак».
- Спаси, Господи, нас!
«Даже не услышал его шаги».
- Не отвлекаю? – Настоятель, как маг из фильма, старался поместиться в комнатке. – О, да ты пользуешься моим подарком. Много записал?
Поднятие плеч обозначило неоднозначный ответ.
- Ты пиши, пиши. Душе будет легче. Да и сам сможешь потом перечитать о чём душа мучилась.
Ему было неудобно стоять, и Регриб пересел на кровать, освободив место у стола. Настоятель перекрестился на икону и полностью вошёл в комнату, заняв освободившийся табурет.
- Ну, как встреча прошла? Помощи просил?
Утвердительный кивок.
- Семье или своим знакомым? Скорее семье, но прикинулся что знакомым. Так ведь вычисляют психологи про кого человек рассказывает?
Регриб улыбнулся и кивнул.
- Про него не спрашиваю. Он никогда для себя не попросит. – Настоятель наклонился, нарисовав тенью зловещую картину. – Только семьи у него нет. После его становления в должности пропала с горизонта. Может спрятал, а может ещё хуже. Ты осторожнее с ним. Очень непростой человек.
Регрибу должно было стать жутко от этих слов, но он схватил руку настоятеля и поцеловал её, улыбаясь.
- Не очень-то хорохорься, мой брат. – Настоятель перекрестил его. - Думаешь после пережитого тебе ничего не страшно? У тебя ещё душа осталась. Да не простая, а искрящаяся. И это многих привлекает. Надо разбираться кому светить, а от кого прятать свою лампаду.
Он вновь перекрестился на образ.
- Осторожнее с ним. Прощай.
Выйдя в коридор, настоятель неожиданно вскрикнул:
- Тьфу ты! Изыди! – Но тут же рассмеялся. - Напугался своей же тени.
Осторожно выглянув вслед, Регриб тоже никого не увидел, но на всякий случай перекрестил себя и коридор. Вернувшись к столу, он посмотрел на дневник. В душе было мутно, тягостно. Писать совсем не хотелось. «Дождь что ли собирается? Голова тяжёлая».
- Можно к вам? – прошептала она из темноты.
«Ах, этот запах! Наверное, он мне начнёт нравится».
- Конечно, проходите.
- Не слишком часто я вас беспокою?
«К чему этот вопрос из вежливости? Лучше бы костюм поменяла. Может от него запах?».
- Заходите, пожалуйста.
Вновь шляпа легла на стол, накрыв всё лежавшее и чуть не потушив священный огонёк.
- Ну загнул так загнул ваш батюшка сегодня на беседе. – То ли восхищённо, то ли с издёвкой было сказано. - Хотя может он в чём-то и прав. Я даже кое-что записала в телефон. Потом обдумаю.
- Да, я уже слышал эту проповедь. - Регриб поправил фитилёк и, перекрестившись, вернулся на кровать, других сидячих мест не было. – Практически первая, из услышанных здесь. Тогда очень возмутился в душе, что он высказывался против мнения людей, определивших развитие современного мира. А потом долго анализировал, сопоставлял его слова и события последних лет. И разум нашёл доводы позволившие принять его слова за истину. Можете со мной обдумать, если за этим пришли.
«Вот этот гость и отмазка от писанины».
- Не знаю. Такие темы поднял. – Она уже расположилась на стуле и кокетливо осматривала себя в зеркальце пудры, косясь в сторону Регриба. – Убийство Бога.
- А вы не согласны, что индустриализация в конце девятнадцатого и больше в начале двадцатых веков убила Бога?
- Я бы сказала, что не убила, а поселила веру у человека в собственные силы. Религия - это предыдущий этап эволюции человеческой психологии. Вспомните жертвоприношения в начале времён, и средневековье с его кострами. Человечество это пережило и поднялось на следующую ступень.
- Всё дело куда ведёт лестница. – Регриб поджал ноги под себя. – Мне теперь кажется, что люди свернули не туда, пойдя по ступенькам психологии. Ведь это очень заметно в деталях. Например, раньше выпрашивая прощения обуславливали Богом: «Прости ради Бога!». И даже если человек не был готов простить тебя и всё ещё хранил ненависть к тебе, этой фразой вы направляли его желание прощения не к себе, а ради Бога. То есть, как сейчас скажут, плюс в его карму, если простит. И если простит он ради Бога, хотя бы на словах, то и на деле постепенно простит и вас. Ведь в конфликте есть две страдающие стороны. А сейчас требуют прощения для себя. И на себя берут ответственность прощать или нет. А это эгоизм. Это продолжение конфликта. В такой небольшой части отношений людей уже огромная разница в подходе и результате.
- Вы сейчас будете говорить, как настоятель?
- Мы с ним похожи. Только он раньше понял этот тупиковый путь. Ещё в университете, когда им начали преподавать психологию как инструмент ведения бизнеса. Он рассказывал, что даже лекцию не смог дослушать, так противно стало от тех методов воздействия на людей. А на следующий день уже забрал документы и ушёл в монастырь.
- Да ладно! Такой мужик и так легко сдался? Только из-за лекции? Я понимаю почему вы попали сюда – трагедия случилась. Но он! Здоровый, красивый, умный. Особых происшествий в жизни не случалось. И всё бросить по молодости, и сюда. Ну не знаю.
Она закинула ногу на ногу и презрительно сжала малиновые губы. «Всё знает о настоятеле. Хотя что удивляться, биография есть на сайте. Но странная она».
- У всех по-разному приходит понимание. Кому-то нужны годы или десятилетия, кому-то необходим какой-то жёсткий стресс в жизни, чтобы сорвать пелену иллюзий. А ему достаточно было пол-лекции.
Она наклонилась вперёд:
- А у вас какая история просветления? – И сделала кавычки пальчиками.
- Вы сказали, что знаете мою историю.
- Только до вашего прихода к религии. – Вызывающе прикрыла веки и улыбнулась, наклонив голову.
Регриб посмотрел на икону и громко выдохнул:
- Ну хорошо, если вам интересно.
«Даже если донесёт это, ничего страшного нет. Пусть знают о моей вере и новых взглядах».
- После выписки была жуткая пустота в душе. Практически не спал, не ел. Раздал все книги. Целыми днями шлялся по городу. Всё никак не мог решиться сходить на кладбище. Осталась последняя книга из запрещённых к продаже, и встречу назначили около этой церкви. На улице лил дождь, и, чтобы не промочить книгу, зашёл в храм. Мне было всё равно где ждать. Не было влечения к этой теме, особенно после… В общем хожу, осматриваюсь, вдыхаю ладан. Не знаю, как очутился напротив иконы Святой Троицы. - Регриб перекрестился. - Что-то привлекло меня.
- Одинаковость нарисованных лиц?
«Ехидина».
- Нет. Что-то более внутреннее в ней. Мысль крутилась в голове, а поймать её и вывести на уровень разума не получалась. Старался вспомнить что читал об иконе, о каком-то русском написавшим её, о фильме про него. Вам же знакомо состояние, когда пытаешься достать всю информацию из памяти о чём-то, и вроде получается, но она никак не складывается в определенную формулу и ты не можешь понять зачем тебе это, но чувствуешь, что упустишь что-то очень важное, если прямо сейчас не найдёшь ответ. Не слишком запутанно?
Она посмотрела на его руки, погружённые в волосы, раскрасневшееся лицо и блестящие глаза:
- Ну, конечно, бывает. Редко, правда.
- Значит понимаете. А ещё у меня впервые за это время появились какие-то мысли. Мозги вновь заработали, понимаете? – Он прикрыл свой рот. – Извините за крик.
Она кивнула. И промолчала.
- Стою я возле этой иконы и пытаюсь мысли выстроить. А чего-то не хватает. Кажется, какой-то маленькой детальки. Думаю, надо пойти свечку купить. Может поставлю перед иконой и озарит идея. Подхожу к столу со свечками и что-то рука в кармане застряла, не могу вытащить. А ещё и старушка локтем в бок ткнула, где я книгу придерживал. Книга громко на пол упала, все обернулись. Я посмотрел на книгу, надо бы поднять её, и неожиданно для себя перевожу взгляд на икону. И вот тут меня и озарило!
- Или накрыло?
- Или так. Не важно. - Регриб не стал реагировать на такой тон. - Главное, что всё стало на свои места и формула сложилась. Всё, что говорил настоятель про Троицу, я понял ещё тогда.
- А что за книгу вы носили с собой?
- Вот именно того, как назвал его настоятель, четвертого беса.
Громкий хлопок в ладоши и вычурный смех:
- Я так и знала! Ничего лучше не придумали этой байки про озарение. – Она вскочила и стала мерить комнатушку шагами. – Вы обманули меня, любезный! Затащили в свой рассказ и выдали услышанное на проповеди, или как у вас это называется, за своё.
Регриб озадаченно смотрел на метавшуюся:
- Я вам правду говорю! – Почти вскричал он. – Как до меня дошла эта противоположность Троицы и фрейдовской теории, я упал на колени перед иконой. Можете у служителей спросить. Губы сами вспоминали молитву, а мозг старался обосновать мою догадку. Пытался найти несоответствие. Но всё складывалось именно в эту сторону.
- Вы – уникум!
- Абсолютно нет! – Регриб перешёл на полушепот. - Я понимал, что вряд ли один такой догадливый. Но до этого мне не попадалась подобная информация.
- Вот прямо всё как говорил он на лекции?
- Да! Мы потом с ним беседовали, когда мне ещё можно было, и он подтвердил всё. А тогда несколько часов стоял перед иконой. Сначала на коленях, когда перестал чувствовать их поднялся на ноги. Храм закрывали, а она меня всё не отпускала. Пришёл настоятель, посмотрел на меня, послушал рассказы старушек, увидел лежавшую на полу книгу, перекрестился и перевёл сумасшедшего в свою келью. Там я ему всё и рассказал. – Регриб попытался уловить взгляд гостьи, но она сидела, прикрыв лицо руками. – Он сказал, что лучше мне у него остаться. Если я не хочу опять в дурку попасть.
Он полез в карман, губы привычно смазались слюной в предвкушении.
- Возьмите! – Рука протянула прямоугольник.
- А? – Неожиданно вернулся Регриб из прошлого. - Нет, нет. Я бросил. Да и нельзя здесь.
Она улыбнулась и убрала портсигар:
- И вы, конечно же, согласились?
- Конечно. – Он всё ещё прибывал в каком-то затуманенном состоянии. – Здесь лучше, чем в хостеле.
- А, ну если только в этом смысле.
Регриб наконец-то полностью вернулся в реальность и, увидев насмешливый взгляд, тоже рассмеялся:
- Знаете, в вашем сарказме я постоянно чувствую себя.
- Не удивительно, коллега. – Она вновь села за стол. – А кроме этого противопоставления вы что-то ещё нашли за это время? Или только этим и жили здесь?
- Вот, опять сарказм. – Регриб улыбнулся. – Вы специально подначиваете меня? Или вам действительно интересно?
- А вы как думаете?
- Хотите поговорить об этом?
Они одновременно рассмеялись.
- Нет, Регриб. Мне хочется узнать какие знания превратили вашу аккуратную бородку в эту мочалку до пояса.
«Она помнит меня до случившегося? Не удивительно. Было время».
- А вам зачем?
- Из любопытства. – Она толкнула мизинчиком его раскрытый дневник. – И вам развлечение. Всё равно не пишите.
«Я что – проповедник? На кой мне это миссионерство? Дурацкое желание общаться с людьми не помогает держать обет. Но она ведь не отстанет».
- Может и я что-то пойму. Или боитесь?
- Отбоялся я уже своё. – Регриб вздохнул. – А что конкретно вы хотите узнать?
Она развела руки:
- Ну, например, что такого интересного в Библии.
У Регриба вновь загорелись глаза:
- Библия. Библия единственно истинная книга по человеческой психологии. – Эта фраза заставила принять её закрытую позу. - Я это только здесь понял. Время освободилось.
- И душа, - подсказала слушательница.
- И душа, - не смотря на неё, повторил эхом. - Не всё ещё разобрал, на это нужны годы. Но уже кое-что. Например, про Адама и Еву. Ну это должно быть уже всем понятно. Бог отправил их взрослеть. Он ведь и древо это специально создал, чтобы человек познал добро и зло, и сам мог выбирать свой путь. Это и есть взросление. В райских кущах никогда не повзрослеешь. Надо окунуться в этот двойственный мир, чтобы с осознанием всего сказанного Богом вернуться к Нему. А не просто наслаждаться дарами рая.
- Где-то пишут - чтобы попасть в рай надо выполнить ряд условий. – Она подняла указательный палец с привычным красным маникюром. - В каждой религии они разные. Но все обещают райское наслаждение от женщин, вина, сладостей и подобного.
- А если там такого же тела не будет, в чём смысл в огромном количестве недоступных здесь земных удовольствий? Этого всего невозможно будет получить и воспользоваться, потому что нечем будет есть, любить. Нет тела! Настоятель же сказал, что сотворён человек по образу Божьему. Человек! Но не тело. Где написано, что тело? - Регриб говорил, размахивая руками и периодически крестясь. – Главное не взять с собой туда земные желания перед смертью, иначе нет разницы жизни что тут, что там. Будешь проживать ту же земную жизнь, в том же земном теле. Только с безразмерно доступными удовольствиями. Это как-то примитивно.
- Ну, кому-то это никогда не надоест.
- Вы сколько месяцев подряд можете сгущёнку есть?
- Я не ем сладкое. – Почему-то обиделась спорщица. – Хорошо, с раем разобрались. Адама и Еву изгнали чтобы они взрослели. Но где же психология в Библии?
- А история Каина и Авеля? Это же кладезь информации по семейной психологии. Наглядный пример, как не надо воспитывать братьев, чтобы не вызвать у них ненависть к друг другу. Тут и вечные конфликты младших детей со старшими в борьбе за внимание предков, и пробелы в воспитании старших детей…
- Стоп, стоп! – Ладонь вперёд. – Насколько я помню Каин убил Авеля из-за того, что Бог не принял дары от Каина.
- Да! Первое убийство на Земле из-за ненависти и зависти. И кто убийца – внук Бога! В Завете не расписано, но мне кажется Адам должен был научить сына, как правильно делать. Но или сам не умел, или Каин такой не способный понять, что дары Богу делаются от чистого сердца, а не для какой-то выгоды, пусть это всего лишь одобрение. Это поведение не взрослого, достойного человека. И тем более убийство брата. Вместо того чтобы поискать причины недовольства Бога в себе, он выбрал самый тупой путь – убрать конкурента. Не надо что-то делать чтобы кому-то что-то доказать. Родителям, Богу. Ведь иногда люди всю свою жизнь посвящают тому, чтобы переплюнуть отца, мать или другого родственника в чём-то. Что это если не гордыня? Как можно забыть о себе, своей душе, своей дороге и идти тем же путем что и родитель, доказывая, что ты его лучше? Если бы Каин остановился и задумался, а не был поглощён идеей угодить, то Бог принял бы его плоды. Бог хотел взрослости от него, а он всё ещё был ребенком. Именно это имелось ввиду, мне кажется.
- М-да, - только и смогла выдавить она. – А ещё?
- Вам действительно хочется знать мои мысли?
- А вы не чувствуете? – Гостья состряпала очень серьёзное лицо, не оставляющее сомнений в её честности. - Что-то ещё ближе к психологии. Сможете?
Регриб замолчал. Он пристально посмотрел на икону, взял со стола самую толстую книгу, полистал и положил рядом с собой:
- Вот, если взять Ветхий Завет. Там же с самого начала прописан путь человека. Если Бог создал человека по образу и подобию своему, значит и человек должен пройти тот же путь, что и Бог за семь дней. Сначала он в водах плавает, потом отделяется от вод и выходит на сушу, затем проходит стадии развития: растения, животного и человека. В начале жизни он примитивен как растение – только потреблять и радоваться солнышку. Затем поднимается до уровня животного. Ему мало солнышка, ему хочется познавать окружающий мир, он начинает общаться с себе подобными – играть, уподобляясь занятиям взрослых. Затем он становится человеком. Тут ему предписано обязательно заиметь потомство, заботиться о нём, он начинает использовать растения и животных. И если человек не проходит эти стадии развития…
- О, психолог заговорил, - насмешница обрадовалась.
- Ну да! Я провожу параллели с тем, что уже вбили в головы всякие фрейды и дарвины, чтобы понятнее было. Говорю на уже привычном языке. Так вот. – Он набрал побольше воздуха. - Если человек не проходит все эти этапы шести дней, ему не открывается седьмой день. Господь этот день оставил для себя. И человеку, сделавшего всё земное, последнюю часть своей жизни надо посвятить себе, Богу, вечности. Да, есть исключения среди людей, которые перескакивают все эти этапы или сразу рождены для последнего, поэтому не женятся и вообще окружающим миром не интересуются. А есть те, кто никак не могут даже человеческий этап пройти нормально. Поэтому всю свою жизнь и посвящают, например, поиску своей Евы. Всю свою жизнь! Представляете! И на этом поиске вечной любви строится всё искусство и литература в мире.
Он резко замолчал. Одинокая слеза затерялась в дремучей бороде:
- Я только благодаря одному человеку об этом начал задумываться.
Вытерев щеку, Регриб встал и восторженным тоном огласил:
- И после этих открытий вы считаете, что я должен вернуться к учению каких-то проходимцев? Возможно, они черпали знания из этой книги, но переворачивали всё под себя, или в угоду публики. Ну, или, если хотите, сатане.
Громкие хлопки заполнили комнату:
- Браво! Всего три открытия в религии, и он отрёкся от психологии, от науки, навсегда.
- Это только, что я рассказал. А ещё много чего…
- Послушайте, Регриб! – Тон стал серьёзный. – Я искренне хочу помочь вам. Целый год профессионал высочайшего класса сидит взаперти и изучает мифические тексты, находя в них истину. И даже не понимает, что всё происходящее с ним — это последствия тяжелейшего стресса. Вам необходима помощь, дорогой друг.
- И что вы предлагаете, коллега? – Регриб скрестил руки на животе.
- Я такая же приверженец психоанализа, как и вы…
- А я уже нет, - некорректно перебил Регриб.
- И предлагаю вам безвозмездную помощь по корректировке ваших воспоминаний.
Регриб ухмыльнулся:
- И кем я буду без своего прошлого? Откачусь в развитии назад, опять стану тем, кем был до этого года?
- Но как вы будете жить со своими страхами, болью утраты?
- Это часть моей личности. Это часть меня сегодняшнего. Если убрать хотя бы малюсенькую частичку, я перестану быть нынешним.
- А кто вам сказал, что нынешний это здоровый человек?
- А кто вам сказал, что я больной? – От накала спора становилось жарко. - Только потому, что я живу при церкви? Только потому, что я не хочу общаться с людьми - я больной? Странные у вас критерии здоровья. Хотя чему удивляться. Это же принцип практически всех школ психологии - убедить человека, что он болен и лечит его годами.
В воздухе висел «дым» от речевых снарядов. Противники замолчали. Гостья ковыряла ноготком столешницу, Регриб раскачивался на кровати в позе «лотоса».
- А вы, уважаемая психолог, замечали, что пришедшие в религию люди обратно не возвращаются? В отличии от психологии, из которой многие безвозвратно поуходили, не найдя в ней ответов.
- Особенно в нынешней ситуации. Но вы можете стать первым вернувшимся обратно и отказавшимся от всего этого. – Она вычурно сделала круг рукой.
- Это вряд ли! - Регриб вскочил. – Я столько лет шёл к этой вере, она столько мне дала, что отказаться от неё уже просто невозможно.
- Вера может меняться из-за обстоятельств.
- Это не та вера. Здесь она истинная. – Теперь он зашагал по комнате. – Она помогает выжить, преодолеть, наполняет смыслом.
- Это вы всё в Евангеле прочитали? – «Почему обязательно надо так язвительно?».
Регриб застыл посреди комнаты, подперев бока:
- Назовите мне другую книгу, благодаря которой люди выживали в тюрьмах, на войне, во время эпидемий, черпали знания о причинах случившегося с ними? Что-нибудь из психологии можете порекомендовать, что внушит мне веру до конца моей жизни? Можете противопоставить какое-нибудь учение ваших коллег, которое продержится хотя бы лет двести, наполняя людей? Не можете! Нет другой такой книги, дающей надежду и понимание смысла происходящего.
Он победоносно взмахнул рукой и сел на кровать.
- А ваша Библия — это сказочка о борьбе между отцом и сыном за умы людей. Отец выгнал человечество со своей планеты и больше не общался напрямую с ними. Только через посредников. А Сын сам, лично, явился, отменил старые законы отца и оставил новые заповеди. Это если вкратце.
«Больше похоже на обиду после оскорбления её идеалов».
- Ну что вы так утрируете? Библия – это сжатый текст, который не надо воспринимать конкретно. И чтобы бутон распустился, и вы увидели всю скрытую красоту и почувствовали аромат цветка надо приложить усилия, разбирая главы, анализируя текст. А не просто читая буквы.
Она нервно закачала ногой.
- А если анализировать вашу психологию, то у неё все признаки секты, описанные одним писателем ещё двести лет назад: чудо, тайна, авторитет.
- Так же, как и ваши религии.
-Вот тут вы окончательно ошибаетесь. – Регриб светился от ощущения победы в споре. - Секта от религии отличается объектом поклонения. В секте это человек, ЧеловекоБог. И даже если это какой-то гений, что сомнительно, он использует для создания своего учения только свои идеи, ссылаясь только на самого себя. А в религии это Бог, Сын Божий. И религии выдержали проверки не одним тысячелетием. Сын Божий на себе испытал путь человека, через Свои страдания принёс Новый Завет в наш мир. А как принесли свои идейки ваши корифеи, сидя в креслах, потребляя и покуривая?
- Это напоминает мнение, что не болевший инфарктом не может быть кардиологом.
- Не передергивайте! – Неожиданно взорвался Регриб. - Душа - это не механический аппарат. Но вы её опустили до уровня органа, и все подряд считают, что могут её лечить, играя в фигурки или анализируя детство. На самом деле ещё больше калеча Божье творение.
Она вдруг очень серьезной, села ровно и пристально посмотрела на Регриба:
- Так может вам стоит оформить все ваши идеи и начать восстанавливать психологию? Только теперь в правильном виде. У вас столько интересных мыслей! Да ещё ссылка на самого авторитетного автора.
- Вы всё-таки издеваетесь, - разочарованно произнёс Регриб. - И вся эта беседа. Для чего она вам?
Гостья возмущённо задышала, стараясь подобрать слова.
- И кстати, ваше предложение о психоанализе в настоящее время незаконно и наказуемо.
- В законах всегда есть лазейки. Но вы точно хотите о законах поговорить, а не о…
- Нет, только о вас. – Тон резко сменился. - Это вы доносите в известное учреждение обо мне? До такой степени сливаете, что знают даже о моём дневнике. И теперь провоцируете на беседы, предлагаете нарушить законы. Сказали, что вам нужен психолог. Кому вам и почему-то именно я?

Регриб откинулся к стене и стал теребить бороду, ожидая объяснений. «Гадский искуситель! Я ещё распинался перед ней, делился мыслями. А ей только вывести меня из себя надо. Чтобы что?».
- Я уже совершал ошибку, жёстко подставив настоятеля, когда согласился помочь одному якобы страждущему. Тот сразу побежал доносить. Теперь вас прислали для того же? Я больше не психолог и психологией не занимаюсь. Но не из-за страха наказания, а потому что понял в какую пропасть она ведёт. Так своим и передайте.
Так звонко ещё не смеялись в его комнате:
- Вы решили, что я агент-провокатор?
Она вся раскраснелась и обмахивала себя шляпой:
- Такой прекрасный выход из нашей серьёзной беседы. Вы – молодец! Никуда из вас психолог не вышел. Фуу-х!
- Я серьёзно обвиняю вас в шпионаже. Прекратите смеяться!
- Меня и в шпионаже? – Она тут же побледнела, брошенная шляпа снесла тетрадь на пол. – Вы? После этого нашего разговора?
- А откуда один большой человек мог знать об обстановке у меня в комнате?
- Только из этого состряпали обвинение? – Она резко встала и подошла к книжному шкафу. – Сейчас поищем.
Снимая книги с полок осматривая стены, гостья кивком головы пригласила Регриба осмотреть стену за иконой.
- Только молча, - предупредила она.
Регриб недоверчиво посмотрел на её движения, но видя такое усердие в поиске, перекрестившись, аккуратно отодвинул икону.
- Да ладно! – это должен был сказать хозяин комнаты. – Ну, как я и думала.
Регриб встал как вкопанный. Прямо за иконой из стены торчали два проводка. Красный и чёрный.
- Посмотрите икону на свет. – Она уже развязано сидела на кровати и ухмылялась. - Думаю, что удивитесь.
И в этом она оказалась права. Иконка оказалась с небольшим отверстием, искусно замаскированным в священном сюжете. Глупое выражение лица Регриба вызвало у неё улыбку:
- Вы ещё проводки подёргайте, может с той стороны кто отзовётся.
Он подёргал, скорее не осознавая своих движений. Проводки немного подтянулись и застряли.
- Не тянутся больше.
- Тихо! – Она вскочила и спряталась за дверью. – Кажется, к нам идут.
Регриб выключил свет и присел с ногами на кровать рядом с ней, но она соскользнула в угол комнаты. Тусклый свет лампады немного освещал коридор, по которому кралась тень.
- Регриб. Регриб! – прошептала тень.
Прячущаяся гостья указующим движением коснулась своих губ.
- Братец Регриб. – Не унималась тень, постепенно перемещаясь по стене.
Его душили неожиданно возникшие страх и желание рассмеяться. Как в детстве, у сидящих в засаде. Наконец-то тень стала воплощаться в человека и в дверном проёме показалась толстая мордашка…
- Талас? – не удержался Регриб, сдерживая смех. – Ты что в темноте крадёшься?
- Же ты, - начал непрошенный и нежданный. - Ты же должен быть на…
Он не смог придумать продолжение фразы, увидев икону в руках Регриба. Покрывшись испариной и, крестясь, Талас выбежал из комнаты.
Смех оставшихся в комнате заглушил удаляющийся топот.
- Надеюсь, с меня обвинения сняты?
Она взяла шляпу и элегантно надела её.
- Скоро окончательно выясню. – Он решил подержать её в напряжении.
Снисходительно, как подобает победителю, улыбнулась и кокетливо спросила:
- Я смогу ещё раз с вам встретиться? Мы не обсудили моё предложение.
Регриб, продолжая осматривать икону, пожал плечами.
- А вы на следующей неделе приходите. Будет беседа о фрейдизме. Вдруг узнаете что-то интересное.
- Батюшка настолько глубоко знаком с учением Фрейда? – В тоне сквозила недоверчивость.
- И очень даже прилично, не сомневайтесь. - Регриб пристально посмотрел ей в глаза. - Кстати, я не видел сегодня вас среди присутствующих.
- Просто не обратили внимание, потому что не ждали меня. Я в конце стола сидела. А потом этот кипишь с приступом.
Она показала пальчиком в сторону проводов:
- Соедините их и у него всё сгорит. Или его щёлкнет. Но ему ведь не привыкать, правда? – Она рассмеялась. - Прощайте, недоверчивый Регриб.






П 2

- Уважаемые леди и джентльмены, достопочтимые граждане нашей великой страны! Вы на открытом сеансе величайшего психолога современности - Сидгис!
Шумный высокий фейерверк озарил аплодирующих зрителей ледового стадиона. По центру арены, застеленной хаотично, но не бессмысленно, накиданными коврами, стоял большой электрический камин, греющий закутанную в белую мантию из натуральных мехов излучающую уверенность и счастье женщину, приветственно машущую полной рукой в длинной перчатке. Она подхватила спустившийся микрофон, и, дожидаясь тишины, сделала круг около кресла:
- Я рада приветствовать вас, мои смелые люди, на моём психологическом сеансе. У нас очередной гость, клиент и просто смелая женщина с большой буквы Ж – Лупивс!
К камину подъехала карета, запряжённая мускулистыми молодцами, и из неё вышла, отказавшись от протянутой накаченной руки, невысокая женщина в чёрном брючном костюме. Она прикрыла ладонью глаза, стараясь не слепнуть от проникающего света софитов.
- Лупивс, уважаемая, не смейте стесняться. Проходите ко мне.
Сидгис призывно помахала и, несмотря на неуклюжее сопротивление, гостью практически донесли, взяв под локти, к ведущей.
- Как я рада вас видеть! – Ведущая, схватив её за запястья, театрально расцеловала щёки Лупивс.
Зрители яростно зааплодировали, в соответствии с загоревшимися табло. Ведущая поклонилась на четыре стороны и увлекла гостью в кресло, выдав ей беспроводной микрофон.
- Пришло время публичного очищения от неуверенности и страхов. Вы смелый человек, если решились на такое. Напомню присутствующим, что мой метод состоит в публичном выговаривании всего, что волнует клиента. Эффект от предыдущих встреч просто восхитительный. Этот метод помог не только избавиться выступающим от своих неврозов, но и инициировал желание на обращение за психологической помощью у зрителей, которые увидели в озвученных проблемах идентичные симптомы у себя. Каждый рассказывающий свой опыт здесь несёт слово в массы людей, раскрепощаясь на нашей сцене он дарует свободу эмоциям миллионам. Я не оговорилась. Демонстрации прямого эфира и последующих записей набирают десятки миллионов просмотров. Я сегодня преклоняюсь перед вами, Лупивс!
Она сделала глубокий реверанс и поаплодировала в сторону Лупивс, всё это время пытавшейся рассмотреть зрителей. Но правильно поставленный свет лишал её этой возможности. Сидгис подала ей руку и проводила за трибуну, украшенную черно-белыми шарами. Лупивс тихонько прокашлялась и набрала побольше воздуха:
- Мне сказали, что мой случай не уникальный, но рассказ о нём поможет многим пережившим подобное.
Сидгис уже присела на край кресла с высокой спинкой:
- Да, не все хотят или, вернее, смогут, таким поделиться. – Вновь аплодисменты для ведущей. - Вы рассказали моим помощникам, что активно стоите за права женщин?
- Нет, я против глупого поклонения члену.
По стадиону прокатилось уханье, смех и единичный свист.
- Но у нас другая…
Сидгис вопросительно посмотрела на прятавшихся за камином и разводящих руки помощников.
- Культ члена придумали женщины. – Более уверенным тоном продолжила Лупивс. - Но они не хотели, чтобы он был у них, как это придумал один психолог. Они хотят, чтобы он был в них. Ведь столько видов оргазмов доступно только женщинам. Иногда даже одной фантазии и скрещенных ног достаточно для блаженства. Да, мы эгоистичные создания, требующие к себе постоянного внимания, презирающие любые достижения своих мужчин, если их свершение отвлекает от удовлетворения наших тел.
Стадион постепенно начинал шуметь, Сидгис что-то пыталась говорить в скрытный микрофон.
- Не презирала ли Жозефина своего Наполеона за его походы? Сколько жён писателей, изобретателей, художников, композиторов восхищались талантом своих мужей и были верными помощницами, засунув свои амбиции в угол? Единицы. Нет ничего страшнее женского эгоизма в семье. И я не хотела быть такой.
Лупивс положила микрофон и посмотрела на подходящую к ней Сидгис.
- А зачем вы раздеваетесь?
Ведущая остановилась и прикрыла рот рукой. Уже шептали ей в ушной динамик подскочившие цифры просмотров. Её мимика балансировала между натянутой улыбкой и ощущением предстоящей развязки.
- После такого оголения души показать моё измученное тело - это всё что осталось у меня.
Лупивс сняла блузку, лифчик с наполненными чем-то чашечками и показала шрамы на бывшей груди.
- Так вы не женщина?
- Когда-то была.
Снятые с нижнем бельем брюки представили на суд публике огромный отёк в паху и нечто багрово-свисающее.
- Но вы так ярко рассказывали о женских оргазмах, - не отрывая взгляда от шрамов, неуверенно пролепетала Сидгис.
- Это из прошлого. – Лупивс взяла микрофон и облокотилась на трибуну, стараясь держать своё тело в лучах прожекторов. – Был розовый период моей жизни, думала, хотела верить, что я из них. Оказалось, что это просто обида на холодную мать и малодушного отца. И я решила сама стать мужчиной.
- Вы раньше работали с психологом?
- Круче. С психиатром. Жаловалась на биполярку, селфхарм, РПП. А она сказала, что у меня либо шизофрения, либо слабоумие. И посоветовала маме отвести меня в дурку. Но я успела свернуть на бесплатную операцию по смене пола. Спасибо одному фонду.
Единичные безкомандные аплодисменты добавили уверенности оратору, переставшей дрожать. Сидгис медленно подошла к Лупивс и положила свою руку на её.
- Несчастный вы человек. Мы просто обязаны вам помочь. Я права?
Вновь шквал аплодисментов.
- Может, если бы тогда мама послушалась психиатра я сейчас не была бы здесь.
- И прекрасно что не послушалась. И прекрасно что вы здесь. Мы все ваши друзья.
Аплодисменты переросли в овации в соответствии с требованием на табло.
- Не знаю, не знаю. Это всё так омерзительно. И тело уже не вернуть.
- Ну что вы! – Сидгис уже придумала как на этой ненормальной заработать не только рейтинги. – Мы сможем всё восстановить. Всё исправить. Мы соберём пожертвования и превратим вас в принцессу.
Лупивс презрительно посмотрела на говорившее пухлое тело в обтягивающем платье и рассмеялась:
- Да вы себе помочь не можете, жиртреска!
Она проткнула несколько шаров остриём микрофона, вызвав подёргивание ведущей, и, заметив крадущихся из-за камина, вонзила антенну себе в шею:
- Простите мамочка и Пушистик.
Подбежавшие схватили её за руки, но она успела кинуть окровавленный микрофон в сторону душераздирающего крика с трибуны. Струя крови покрыла дополнительным макияжем лицо падающей в обморок Сидгис.







Л 3

«Да, да. Общение вне кабинета с клиенткой это недопустимо. Знаю. Но в нынешней, трагичной, ситуации для психологов это очень даже выход. Случайно встретились в кафешке, поболтали на разные темы, как друзья, и разбежались».
- Ты опять завис?
- Извини. – Он улыбнулся.
- Будем тайно встречаться или?
Официант принёс дымящийся кофе.
- Или, - твёрдо сказал он. - Только или.
- Тогда я сниму очки. – «Макияж стал более умеренным». – Не боишься беседовать здесь?
- Ещё нет.
Она наклонилась и прошептала:
- А что так резко – или?
- Я нашёл тебя и…
- Это я нашла тебя.
- Но это я привлёк тебя статьёй.
- А я тебя своей душой.
Она провела по краю чашки.
- Когда ты позволишь? - Он успел погладить её пальчик.
- Может быть никогда. – Нежно оттолкнула его руку. - Это необходимо?
- Обычно это необходимая составляющая отношений. Проявление доверия.
«Сейчас опять скажет, что это чушь для оправдания животного желания потрахаться».
- Тебе так нужен оргазм от трения клетками гениталий? – «Всё разобьёт до атомов. Что за способность такая?». – Хочешь устрою тебе трение нейронов?
- И тоже случится оргазм?
- Ещё какой! Разглаживай извилины.
- Вообще-то, извилины лучше работают в собранном состоянии.
- Зануда.
«Зачем постоянно обижаться? Или это такой переход между темами?».
- А может ты просто боишься?
- Да, очень. – «Опять разозлил». - Скатиться с этого уровня общения. Он мне весьма приятен.
Откинувшись к спинке, она пристально смотрела на него сквозь поднимающийся пар, едва касаясь губами края чашки.
- Извини, что отношусь к тебе как женщине. – «Попробую через обиженку достучаться».
- Вот именно «как к женщине». – Вспыхнула она. - Относясь как к женщине сразу определяется дальнейшее развитие отношений и личное отношение ко мне. Как к женщине - это от снисходительного "да это у неё дни такие" до «женщина это венец природы, только она способна к рождению новой жизни». Фуууу!
- Ты феминистка?
- Нет, гетеро.
- А как это связано?
- И это спрашивает психолог. – «Не прокатила роль обиженки». - Почему я могу быть только женщиной? Я не могу быть художником, поэтом, музыкантом? Только женщиной? Все мои тату сделаны по моим эскизам, ты знал?
- Нет. Я не разбираюсь в этой теме.
- И не хочешь. Задавался вопросом зачем некоторые люди наносят себе тату?
- Чаще чтобы выделиться. Но ты сейчас расскажешь какую-то оригинальную версию.
- Для безтатушников она покажется оригинальной. А для меня обыденной.
- Просвети.
- Это вторая кожа, для защиты. От мира, от людей. Агрессивные рисунки отпугивают слабых и видящих только тело.
- И переживающих за твою кожу, не видящих, что под ней есть душа.
- Прикалываешься?
- Я только сейчас обратил внимание на тему твоих рисунков.
- Поэтому я сейчас и с тобой. – Она немного успокоилась. - Отсканировав меня в первую встречу, ты больше не отводил взгляда от моего лица. Меня всю мурашило во время встреч.
Он отпил остывающий кофе.
- Ну вы, женщины, сами своей одеждой, макияжем, поведением определяете отношение к вам.
- Это вы видите только то, что вам хочется. Яйца полные, алкоголь в башке — значит я женщина. Или боитесь конкуренции по интеллекту? Ау, психолог! Подними свою ци хотя бы до предпоследней чакры. – Она громко постучала ноготком по столу. - В общем так, если я почувствую, что твоё отношение снизилось хотя бы на уровень сердца - я тебя больше не увижу.
«И это она не угрожает. Так ведь и будет. Главное, сейчас не кинуться лебезить, а то уйдёт».
- Знаешь, когда я чувствую, что человек видит во мне человека, когда он рассказывает о каком-то своём тайном чувстве, которым никогда ни с кем не делился, а это очень хорошо чувствуется и не относится ни к сексу, ни к любви, и его чувства, пережитый опыт может случится с каждым, вот в этот момент ты соединяешься с его душой. Это такой полёт!
Она расставила руки и закинула голову, но уже через секунду вернулась «в позу»:
- Но чаще это происходит по пьяни и с последующим сексом. – Она теперь перешла на шёпот. - А на следующий день ему стыдно что расслабился с тобой и перестал смотреться в моих глазах мачо. Хотя, я увидела его намного глубже и почти полюбила душой. Эти миги единения очень редкое явление. Ненавижу утро после таких ночей. И поэтому прекратила любые попытки сесть себе на уши. Секс с разрисованной и раскрепощённой, которая ещё в свиную зарю хама может надавать в баре - чем не приз для самца-красавчика. Ну и мне была разрядка. И попытка найти тебя.
- Твои слова обо мне вгоняют меня в кому.
- Терпи, что ж теперь.
«Действительно очень пронизывает. Надо бы отвлечь её, а то растекусь».
- А как мама относится к этому? – Он подбородком нарисовал окружность.
- Мама в очередной раз зайдя в комнату и увидев дочу, рисующую очередной твой портрет, процитировала: «Если бы у него были ноги, огнем и мечем прошел бы он всю землю». Посмотрела на меня тоскливо, перекрестила и плюнула через плечо.
- Мне кажется, это не из Библии.
- Да. Но ценности не меньшей.
- И кто я на этом портрете?
- Рыцарь.
- Ого!
- Стоящий возле убитого коня, на горе из трупов.
- А вот сейчас жутко как-то. – «Любит она меня в контрасты вгонять».
- Нет. Вот фото. – Она протянула телефон. - Не дорисовано ещё.
- Конь почему-то тебя напоминает.
- Ага.
- Извини, картина безысходностью отдаёт – мертвые, чёрное небо, уничтожающее красное солнце.
- Фатализмом.
- Понятно почему мама перекрестилась.
- Мама чувствует мои картины. Говорит, от них пророчеством веет.
«Надо срочно менять тему».
- Пошли в театр. Поставили новую версию твоего любимого спектакля.
- Ни за что! – Она поставила чашку и достала электронку. – На этот придурошный рерайт я больше не поведусь.
- Рерайт?
- А как ещё называть все эти пересъемки и перепостановки? Создали гениальный спектакль с отличными актёрами – всё, теперь только их и будешь видеть в этих ролях. Нет же! Теперь всякой посредственности с принципами «я всю жисть хотел поставить Хамлета» хочется испоганить впечатление. И назвать это «видением режиссёра». Других пьес, или сценариев, нет, что ли? Или другое не разрешают ставить? Это всё было актуальным в доинтернетовском времени, когда не было возможности увидеть гениальные постановки или фильмы. И зрителям приходилось смотреть местечковые версии великих пьес. Но сейчас – это тупой, низкокачественный рерайт. Всё равно что книгу какого-нибудь классика переписать другими, своими, словами и требовать признать её такой же гениальной.
- Не пойдём?
- Нет.
Неожиданно после постоянно игравшей лёгкой эстрады включили классику:
- О, Вивальди! – Воскликнула она. – Мои любимые «Времена года».
- Да, мне тоже нравится. Особенно «Зима».
Восхищенные аплодисменты над головой от неё.
- А ты можешь себе представить, что клавиши на фортепиано — это наши шажки в жизни. Справа - налево. От писклявых, лёгоньких, детских до самых тяжелых, шаркающих, старушечьих. Когда я их проигрываю, ещё себе цвета представляю от бледно-розового детства до черного, могильного. Всю жизнь человека можно разложить на клавиши.
- И чередование белых и чёрных. – «Как она в простых вещах смысл находит?». - А ты и на пианино умеешь?
- И крестиком вышивать.
Она вновь выдохнула своим любимым паровым ароматом.
- Интересно, а можно продать душу дьяволу за билет в рай?
«Что ж её эта тема не отпускает?»
- Интересная мысль. Продать то, чем ты входишь в рай. Ты действительно так сможешь?
Она рассмеялась, имитируя загробные звуки, но тут же стала серьёзной. «Никак не привыкну к смене её ветров».
- Душу продать невозможно. Это как продать процессор в обмен на новую игру - ничего не будет работать. Причем, если взять что душа бессмертна, а её пытаются поменять на материальные блага, которые душе не нужны после смерти тела, то значит это само тело пытается себе выторговать что-то. И это человек идентифицирует себя не с душой, а только с телом. – «Не люблю я эти вечные темы. Сейчас бы обнять её и увезти на край земли». – Вот сам подумай - как можно продать то, что тебе не принадлежит, но ты этим являешься? Например, можешь ты продать своё сердце, в смысле орган, и наслаждаться деньгами от сделки? Нет, ты умрёшь. Так как ты можешь продать свою сущность? Душа и есть ты. Да ещё каждая душа на учёте у Бога. Он ведь её вдохнул в первого человека. Тут явный обман дьявола, который наивно пытается перетянуть к себе хоть кого-то. Причём не стать твоим хозяином, потому что как простой ангел может получить такие божественные функции, нет, а именно перетащить, соблазнить, показать твою ничтожность перед Богом. Может это такое испытание, тест на идентификацию себя. Если готов продать душу за деньги, то ты всего лишь тело, тлен.
- А зачем дьяволу чужие души? – «Надо поддержать её, а то не выговорится». - Куда он их складывает?
- Не знаю. Может мстит людям за изгнание, как змея, кусающая ближайшего, а не причину боли. – Она сделала несколько глубоких затяжек. - Или пытается таким образом собрать себе друзей, как ребенок, покупающий дружбу за конфетки. Скучно одному сидеть в аду, да ещё среди всяких бесов-уродов. Он-то видел и общался с более интеллектуальными творениями.
  - Ты его сейчас оправдываешь.
- Скорее пытаюсь понять его мотивы. – Она взяла телефон. – Вот смотри: «и сказал Ему диавол: Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее». То есть власть над этим миром сатане дали с правом передачи кому он пожелает. Не просто изгнали, а наделили властью. А если наделили, то и обязанности повесили. Вот и причина одиночества и попыток завести друзей. Может он когда-то и пытался найти кого-то другим способом, но потом его всё заколебало.
- И он стал коварен.
- Не смешно. – «Конечно, это же не ты кривлялась». - Коварство дьявола в том, что он не даёт насладиться исполненным обещанием после обмена на душу. Хочешь денег - на, но я же не говорил, что ты успеешь их потратить на удовлетворение своего тела. Хочешь власти – на, но нам уже пора, я не собираюсь тебя вечно ждать пока ты наиграешься в бога.
«Всё, я ушёл в ид. И просьба меня не беспокоить. Нет, так нельзя!»
- Почему тебя так волнует эта тема?
- Наверное, потому что мы рождены для смерти, и всегда должны быть готовы к ней. – Вновь густое облако в его сторону. - Ты не согласен?
- Честно – не задумывался.
- А знаешь, о чем бы я попросила дьявола? – «Да блин!».
- Даже гадать не буду. Уверен, что не попаду.
- Встречу с Богом. – Она гордо посмотрела на него. - И отдала бы за это душу.
- Да ты гонишь! – «Не сдержался. Зато искренне». - И так после смерти с Ним все встретимся.
- Это вряд ли. Особенно я. – Грусть накрыла её. И тут же новая тема. -  Нет никакой возможности проверить правдивость всего того, что написано в Евангеле.  Для меня в этом зерно сомнений в истинности слов Христа о том, что он сын Божий. Не думаю, что это было бы большим чудом, если на горе огромными буквами была надпись – Иисус Христос Сын Божий. Хотя бы так. А сомнения трактуются в пользу дьявола, который обречён вечно искать друзей.
Официант принёс счёт, поправил мигающую лампочку над столом и поняв по движению головы мужчины отсутствие желаний по меню, удалился.
- Знаешь, что такое рай? – Она пересела к нему и прижалась, пряча лицо в пиджаке.
- Нет, ещё не был там.
- Там ночи не бывает. Ночь есть, но ты можешь войти в неё и выйти. Нет смены дня и ночи. И не надо спать. А может быть и есть. Там ты всё, везде, ко всем и на всё успеваешь, к кому и на что хочешь можешь прийти. Основное ограничение в этом мире – это возможность общения. Даже с умершими.
«Бедная моя, сверхразумная, девочка. Как ты дожила с такими мыслями до нашей встречи?».






К 4

Весенние коты уже ютились на ветках, лениво жмурясь на солнце. На остановочных коробках висели плакаты-приглашения в центральную психиатрическую клинику для решения любых душевных проблем, а на разрешённых досках объявлений, по центру, красовались предостережения, с угрозами, по поводу посещения запрещённых подпольных кабинетов психологов.
Регриб проводил взглядом привёзший его автобус с наклейкой перечеркнутого в круге образа психолога: «Конечно он много чего навыдумывал в своих теориях. Но вешать всю ответственность на него единственного – это нелепо. Ничто не стоит на месте, но всё повторяется. Интересно, а запрещённые книги они сожгли или переработали?».
Перейдя дорогу, он остановился напротив уходящего в небо своими, часто расставленными, остриями забора. «Явно здесь не рады посетителям. Входа не видно. Ни кнопки, ни колокольчика».
- Уважаемый Регриб!
Он резко обернулся на знакомый голос.
- Садитесь в машину. Я доставлю вас к парадному входу.
Водитель, отвозивший на встречу в лес, приветливо улыбаясь, уже стоял возле открытой двери пассажирского сидения.
«Заметили меня, значит. Ну и хорошо. Не надо будет объяснять охране кто и зачем».
Регриб поклонился и забрался на сиденье. Водитель видимо был ещё и доверенным лицом своего шефа, потому что они беспрепятственно прошли не только внешнюю охрану, но мимо секретаря, мужчину, в приёмной.
- Уважаемый Регриб! – В этот раз он был в официальном наряде. – Прошу вас, проходите и присаживайтесь в удобное кресло.
Хозяин кабинета, скорее всего здания и половины страны, расположился в кресле напротив. Водитель незаметно исчез, закрыв двойные двери.
- Только большая просьба к вам, давайте перейдём на вербальный уровень общения. – Он, предвидя отказ и поэтому не предлагая гостю, налил только себе янтарной жидкости из графина. – Я не силён в жестовом общение. Да и вам сегодня хочется больше высказаться, чем мне. Тем более, что обет вы не сильно соблюдаете.
«Тааак! Кто-то уже разболтал».
- Она всё вам рассказывает?
Рука со звёздами на рукаве поднесла стакан к губам:
- Кто – она?
- Одна из ваших. – Регриб поморщил пальцами лоб. – Вопросы провокационные любит задавать и большие шляпы носит.
Еккой всё-таки отхлебнул:
- У меня таких нет.
«Или не сдам, да?».
- Не важно. – Он начал выстукивать по массивному деревянному подлокотнику. – И зачем вам все эти шпионские штучки? Нельзя было просто со мной поговорить?
Звёздчатый сделал ещё глоток:
- А если бы вы испугались и не захотели общаться?
Регриб достал чётки, видя его недовольный взгляд на своих выбивающих ритм пальцах.
- Ну, а так я должен проникнуться к вам доверием? Давно наблюдаете за моей персоной?
Еккой наигранно посмотрел на висевший календарь:
- Ещё до больницы начали.
Регриб вскочил:
- Как вы можете как-то иначе называть тот ад? Какая же это больница, если вас могут изнасиловать в первую же ночь? Причём как персонал, так и больные. И только за то, что ты не хочешь с ними делиться скудным ужином. – Он раскраснелся. – И все ваши законные претензии спишут на бредовое течение болезни. В каком отделении обычной больницы вы сможете увидеть своего врача через несколько дней, а о препаратах, которыми вас насильно пичкают, и о диагнозе, с которым вы можете быть абсолютно не согласны, не узнаете никогда? Потому что выписку на руки вам не выдадут, нарушая все законы и приказы, и при полном попустительстве контролирующих органов. Таких как ваш. И я должен прямо сейчас вам довериться после такого?
Регриба трясло. Он с трудом усадил своё тело в кресло, закинув ногу на ногу и нагло уставился в круглое лицо собеседника.
Тяжело вздыхая, Еккой вылез из кресла, подошёл к столу и вытащил несколько толстых папок из стопки:
- Нет. Ваше доверие мне ещё придётся заслужить. Для начала – прошу прощение за тот разговор на даче. Мне было необходимо увидеть вас, почувствовать. Или, как говорят психиатры, – понюхать.
«Откуда это тебе знать, как они говорят?».
- Никакой мой знакомый не нуждается в помощи. Но ваша готовность помочь и отзывчивость на страдания других, даже находясь в вашем положении, - это не просто редкость. Это уникальность.
«Сладко. Слишком сладко. Особенно после того, что я наговорил. Домолчался, блин».
- Но это ведь всё слова. – Он умастился в кресло с грудой папок. - А это – первый, реальный, шаг к нашему взаимопониманию.
Подав листок в прозрачной обложке, Еккой улыбнулся.
«Выписка на… Меня? Диагноз: Острая реакция на стресс. После перевода из обычного отделения чувствовал себя хорошо… В дальнейшем лечении и наблюдении не нуждается. На учёт не взят. И подпись её».
- Для начала пойдёт?
- Я могу себе копию получить? – «Сухо как-то в горле стало».
- Нет. Можете этот подлинник себе оставить.
- Наверное, спасибо. – Совсем потерялся Регриб.
Еккой ухмыльнулся:
- Про изнасилование вы, конечно, переборщили. Вас никто не трогал. Не посмели бы.
Он протянул одну из папок.
- Ну, если с вашим прошлым разобрались, вот вам ещё.
Регриб сразу же открыл её. «Знакомое лицо. Так ведь это Талас! Только молодой». Он закрыл папку, осмотрел обложку, украшенную печатями секретности, и вновь открыл.
- Если вкратце, то он давно сотрудничает на нас. – «Интересное выражение». – Да, бывшего алкоголика не трудно уговорить стать стукачём. Но этому пришлось ещё придумать байку про его незаменимость.
«Что ж так презрительно о своём? Пользуется человеком и ненавидит его за исполнительность».
- И много ваших у нас?
- Смотря где у вас.
«Изворотливо».
- Но это же церковь. Храм Господа!
Регриб перекрестился и осмотрел кабинет. Ни одного намёка на какое-то верование. Голые стены. Кроме официального портрета. Огромный стол, два кресла, шкаф и две двери. Всё.
- Что церковь? - Еккой потянулся. - Регулярно захожу в отдел видеонаблюдения. Смотришь как священники вне службы себя ведут и противно становится. За иконостас вещи свои носят, а еду и вино оттуда забирают. Как в закулисье сходить. Для них это обыденность, рутина. Им скучно одно и тоже толдонить ежедневно. Нет в них искренности, какого-то света что ли. Статности.
- Не знаю как в других храмах, но в нашем настоятель весь выкладывается. Вне зависимости служба или нет.
- Но и в вашей церкви свет выключают по расписанию, так ведь? До сих пор не могу понять, как можно оставлять в темноте свои святыни. Если бы постоянно горел свет, может быть, люди, когда им плохо, ходили бы к иконам, а не в клубы и бары, чтобы заглушить боль и залиться алкоголем.
- Но священникам тоже надо отдыхать.
- Вот именно, что тоже. Как и всем. – Он выпрямил спину до хруста в позвоночнике. - Кстати, о вашем настоятеле. Вот, в знак моего полного доверия к вам, досье на него.
«Неужели он их сотрудник? Неужели правду говорят о религиях? Не верю!».
- Да не потейте вы так. Ничего плохо, с ваших принципов, на него нет. Отказался сотрудничать.
На личном деле стоял огромный красный восклицательный знак. Регриб облегчённо выдохнул
- Поэтому и проверки постоянные?
- И не только по этому.
«Вновь эта ухмылка».
- А он знает о Таласе?
- Конечно знает. Но приходится ему терпеть наше присутствие.
«И меня не предупредил! Вот работник на два фронта. И не стучит напрямую, но и не мешает другим следить».
- Я его убедил, что наличие Таласа необходимо для безопасности.
«Конечно для безопасности. Для власти. Вдруг кто что сболтнёт на исповеди. И тут же всё сюда донесут».
- Как мой уровень доверия? Подрос?
Еккой рассмеялся, забирая у него папки. «Зачем приходил? И так можно было догадаться. Хотя выписка стоит этого». Он встал и протянул руку на прощание.
- Так вы только и приходили для того, чтобы предъявить мне за Таласа? – Хозяин кабинета не ответил на жест руки.
- Я не знаю. - Регриб чувствовал себя уставшим. – Хотел повозмущаться, а вы такой подарок сделали. Не знаю.
Он опять сел в кресло, чувствуя, что разговор не окончен.
- Это хорошо, что вы сами сели. – Наконец-то стакан опустел. – Вы всё правильно понимаете, что происходящее всего лишь прелюдия к серьёзному разговору.
«Ничего такого я не понимал. Просто ноги ослабли. Надо чаще кушать начинать».
- А что за разговор?
- Я хочу вам предложить поучаствовать в спасении нашей великой страны.
- Ого! – вырвалось у Регриба.
- Да, да. Не меньше. Нам необходим человек разбирающийся одновременно в нескольких специализированных взаимосвязанных областях. С глубоким, аналитическим умом. И способный написать программу с конкретными действиями. – Еккой одёрнул звёздчатые рукава. – Не буду скрывать, что было несколько кандидатур. Но единогласно выбрали только вас.
«Одинаково бойтесь как гнева начальства, так и похвалы».
- Извините, я не привык к громким словам.
- Мне тоже противно так говорить. – Громкий смех немного испугал гостя. – А вы – нормальный человек. Не ошибся в вас.
Регриб благодарно поклонился:
- А почему именно я?
Еккой отвёл свои глаза от пронзительного взгляда в сторону проплывающих облаков:
- Человека можно узнать по одной беседе, даже одной фразе. А у меня было целое ваше заключение о психологическом состоянии нашего единственного, несостоявшегося, космонавта. Всего лишь один его ответ, казалось бы, на обыкновенный вопрос, и всё.
- Ну, там не только моё заключение забраковало его.
- Да, да. Вашим словам нашли подтверждение и другие эксперты, но именно вы акцентировали их внимание на этой мелочи.
- Извините, но для меня это не мелочь. Оглядываться на земные взаимоотношения, бояться потерять ревнивую невесту, когда тебе выпала возможность полететь в космос – это примитивность, незрелость, которые обязательно приведут к срыву миссии. Он просто не чувствовал всю значимость полёта.
Регриб домахался руками до опрокидывания стакана.
- Замечательно! Просто восхитительно!
Еккой несколько раз хлопнул в ладоши и поднял неразбившийся стакан. Он выпрямился в кресле и включил очень серьёзный тон:
- И так. Я предлагаю вам возглавить рабочую комиссию по формированию здорового общества нашей великой страны с прямым подчинением верховному управителю.
- И вам?
- Я буду просто куратором.
«Ага».
- Какой смысл вы вкладываете в понятие здоровое общество? – Регриб очень жалел об отсутствии диктофона. Хотя его могли и заглушить ещё на входе.
- Вот это нам и надо сформировать на доступном для населения языке. – Еккой почувствовал заинтересованность его предложением и начал включать в диалог свои руки. – У нас есть некоторые наброски в каком направлении двигаться, что стоит выбросить из сознания наших граждан, а что наоборот – взрастить.
- Очень масштабная задача. И вы хотите, чтобы судьбу нескольких поколений решала горстка людей?
- Сверхумных людей, уважаемый Регриб. – Он вытер пальцами пенку вокруг рта. – И конечно же окончательный вариант программы будет приниматься на референдуме, тайным голосованием представителей каждого социального слоя населения.
- У бомжей тоже будет свой представитель?
Еккой сначала насупился из-за резкого обрыва его речи, потом мимикой показал, как тяжело ему сдерживать свои эмоции и неожиданно достал из внутреннего кармана маленький блокнот с миниатюрной ручкой и что-то в него записал.
- Как же вы правы! – воскликнул он, пряча блокнот. – Их тоже необходимо учитывать и привлечь.
На прозвучавшие аплодисменты Регриб не знал, как реагировать.
- Вот, вы уже и начали. – Еккой легонько похлопал его по колену. – Я понимаю, как застоялись ваши мозги в этой богадельне. Теперь и напряжёте их в этом деле.
- Реформирование будет идти через запреты? – Он ещё не решился задать главный вопрос.
- В том числе. Если что-то невозможно переформатировать под наши потребности, то придётся запретить.
Еккой ожидающе посмотрел на Регриба и приготовился к отражению атаки.
- А зачем же всех подряд запрещать? Например, школа йоги. Она ведь некоторым людям помогала жить.
- Их никто не запрещал. - Еккой разочарованно выдохнул.
«А ещё не время. Помучайся».
- Ну да. Просто обложили дополнительным налогом на иностранное учение, и они сами закрылись.
- Были бы они действительно так важны для общества их материально бы поддержали. Но они просто цены повысили, сваливая на налог, и народ разбежался. Потому что кроме физкультуры и веселого времяпрепровождения в этом ничего полезного нет. Не наша культура.
- То есть, всё что не наше должно быть под запретом? – Регриб тоже выпрямился.
- Если бы они просто в узлы закручивались вместе с себе подобными, то это было не страшно. Но они же включили роль миссии и решили, что все должны закручиваться. И их закручивание может заменить всё остальное.
- Государство просто не терпит конкуренции.
- Какая с ними конкуренция? Они стали петиции создавать о передаче госсобственности им и выделения бюджета на их содержание. Только потому, что их учение с многотысячной историей и только оно может существовать на планете. – «Похоже на оправдание необдуманного поступка. Можно было просто поставить своего человека во главе и перенаправить течение». - Вот почему вы не пошли к этим шаманам, а сразу в церковь попали?
- К шаманам я когда-то обращался.
- Но не в этот раз, правильно? – Победоносно взмахнул рукой Еккой. - Потому что это не наше. Не чувствует народ их тропическое учение. У нас климат иной, характеры жёстче. А эти привезут запрещёнку в бутылочках с маслом, надышатся и впадают в нирвану. Знаете сколько этих нирванистов три года назад похоронили?
- Наверное, не мало. – Регрибу пришлось согласиться. - Но вы же как-то терпите религии.
- Не все. Но с ними приходится договариваться. Хотя у их представителей и большой опыт сожительства со светской властью, взаимовыгодный, скажем, тоже, бывает, и их заносит не туда. Но это малая цена за возможность держать таких в одном месте, да ещё и занятых делом. А эти съездят в отпуск в экзотические страны, покайфуют под пальмами, что-то там почувствуют и тащат домой что попало, называя это учением.  - Не отпускала тема Еккой. - Так мало этого. Они же все стали психологами. Все с высшим образованием, все имеют право корректировать и лечить. Вам не становилось противно от таких коллег, которые, прикрываясь корочками того же института что закончили и вы, несут жуткую дичь?
Регриб пожал плечами, и решил воспользоваться моментом:
- Подскажите, а запрет психологии – это предшествующая часть будущей программы?
Еккой натянуто улыбнулся. Он ждал этого.
- Очень точно вы подметили. Именно предшествующая. Мы очистили все госучреждения от псевдопсихологов, запретили всех болтунов, прикрывающих свои махинации умными словами, выявили на всех уровнях власти кто за взятки заступался за них, уволили тех, кто чрезмерно активно запрещал, желая выслужиться. Этот запрет принёс огромную пользу, очистив общество. А теперь мы подошли к основной для вас теме – восстановление психологии.
У Регриба непроизвольно опустилась нижняя челюсть. Он ожидал всего за свой вопрос: быть выгнанным, отправленным в подвал для четвертования, увезённым обратно в больничку. «Стоп, стоп! Что-то очень дьяволом запахло. Я конечно не Он, но сейчас что, искушения начнутся?».
- А чем вас предыдущая версия не устраивала? - Регриб откинулся в кресле и позволил себе доцерковную позу – нога на ногу, скрещенные пальцы на животе.
- Тем же, чем не устраивает сейчас и вас. - Еккой принял расслабленную позу, ослабив узел галстука. - Но, если хотите, я расскажу с точки зрения более глобальных проблем, чем простого несоответствия древним учениям.
Регриб хотел было затронуть эту тему, но вовремя спохватился: «Ах да, прослушка. Наверняка и так в курсе и лекций настоятеля, и моих мыслей. А ещё и дама в шляпе». Он соорудил лицо внимательного человека.
- Вы наверняка заметили параллели в расцвете на чужом континенте фрейдизма со взрывным появлением обкуренных пацифистов, пропагандирующих свободную любовь, с параллельно начавшейся реабилитацией гомосексуализма. Совпадение? Я не верю в совпадения.
Он вновь налил себе.
- Ваши коллеги доказали очевидный феномен – чем жёстче в семье мать, тем больше вероятность воспитания из сына девочки. А что мы читаем в писании: «И что разрешите на земли, будет разрешено на небесах». То есть, что происходит на минимальном уровне взаимоотношений, в семье, то можно ожидать и на других, вышестоящих, ступенях отношений.
- В Евангелие не это имеется ввиду. Там про…
- Там про всё. Вы же умеете читать между строк.
«Или эта в шляпе всё сливает? В тот вечер камера уже не работала».
- И это произошло. – Еккой отхлебнул и поморщился. – Посмотрите на соседние страны, во главе которых стоит женщина. Большинство стран в их союзе погрязли в извращениях и наркомании. Они даже не уверены, что смогут защититься от внешнего врага, поэтому и сбились в один клубочек, покуривают травку и боятся нападения со всех сторон. Но вы же знаете, что это болезненные проявления и поэтому из-за океана пришлось надсмотрщиков прислать, которые смогут вовремя подавить внутренние бунты. И чем больше этот заморский контингент, тем сильнее в СМИ раздувают опасность нападения соседней страны. Мужикам с детства вдалбливают в головы, что нужно быть педиками. Безвольными, слабыми немужиками. А не хочешь быть таким, значит ты не достоин жить среди своих. В других странах или ты не нужен, или там всё тоже самое. И приходится перекрашиваться потомкам викингов, гладиаторов и тевтонцев в бледно-синий цвет. А чтобы совесть, или там многовековые традиции, не мучали несчастные души, то им повсеместно разрешили успокаиваться растениями. Такими управлять ещё проще. И постепенно захватывать страны, приводя к общему знаменателю в культуре, истории и самое страшное – в будущем, в котором нет выбора с кем спать и кем быть.
Он выпрямился, но не встал, приложил руку к сердцу и продекларировал: 
- Нашей великой стране это не нужно. Нам нужны гетеросексуальные воины, способные защитить свои семьи и свою великую страну. Нам нужны здоровые, думающие граждане, которые будут создавать и сохранять процветание нашей великой страны.
 Вернувшись в свободную позу, он залпом допил:
- Поэтому вас и позвали. Как бывшего психолога, способного добить это мерзкое учение и создать новое, наше. Вы согласны нам помочь в этом?
- Но уже есть уже такое учение. Его в церкви преподают. – «Наивно и неуверенно как-то. Но он так давит!».
- Учение должно быть одно. Чтобы человек не бегал от пастуха к пастуху. А шёл за одним, правильным пастухом.
«Ему явно нравилось это слово. А в роли этого пастуха он непременно видит самого себя».
- Основными пунктами программы должны стать не только меры по восстановлению психологии, как необходимого института помощи населению и методом управления массами, но и должны быть предложены способы по избавлению от балластных специальностей в медицине.
«Опять врачи в чём-то провинились. Что ожидать от простого смертного, если даже Его убили, несмотря на чудеса исцеления».
- А за что вы так ненавидите врачей?
- В чём вы увидели ненависть?
- Столько контролирующих, я бы даже сказал, карающих органов. И теперь ещё вот это. Это что-то личное?
- Какое личное? Не несите чушь. – Он хлопнул по подлокотнику. - Это забота о гражданах моей страны.
- Как эти граждане выживали без такой заботы лет сто-двести назад?
- Тогда не было таких технологий. Подножной травой лечились. А сейчас воруют при всяком удобном случае.
- Так вы воров и сажайте. Врачей зачем мучать проверками, отчётами?
- Странный вы. Ваша бывшая – врач. Она разве своими действиями не ответила на этот вопрос?
- Это была месть женщины, а не врача.
«Может это из-за бывшей профессии одной из лидерш? Так она просто говорит в микрофон, ничего не решая в реальности».
- Я в медицине не очень. – Попытался увильнуть Регриб.
- Не скромничайте. В области психиатрии вы всё-таки много больше понимаете, чем другие члены комиссии.
«Комиссия уже создана? Ловко! Я и не надеялся, что буду формировать команду, но вот так».
- Да, приходилось узнать её не только как эксперта.
- Что такое психиатрия? Таже психология, если у неё отобрать все лекарства. – Он взял со столика несколько листков. – Вот, посмотрите эти служебные записки от авторитетных врачей-экспертов. Они утверждают, что психиатрию можно разобрать по другим специальностям, оставив незначительное количество состояний, которым современная наука пока не нашла объяснений на клеточном и молекулярном уровнях. А то понапридумывали болячек для оправдания своего существования. Из бюджета миллиарды жрут. После написания вашей программы издадим свою классификацию психических расстройств. Сжатую и без оглядки на иностранные авторитеты.
«Он собрался уничтожить психиатрию? А как же она? Не переживёт ведь».
- Можете оставить себе этот экземпляр. – «Широкий жест». - Для работы.
«Значит уже выбора нет. С печатью «для служебного пользования» просто так листики не отдают».
- Кстати, вы читали полный доклад наиглавнейшего психиатра о вреде психологии?
- Нет. Я отрекся от всего этого.
- Я вам отправлю распечатку. Хотя у вас ни почты, не телефона. А жаль.
Еккой посмотрел на наручные часы по богатству украшений сравнимые только с короной средневекового короля.
- Ну хорошо. Я и так на вас много чего сегодня вывалил. Думал, что вы поустойчивее. Хотя бы программу набросайте, черновик, с вашими взглядами, предложениями по изменению.
Регриб сейчас хотел бы спрятаться в панцирь и проснуться в своей тусклой комнатушке. Но ему пришлось подниматься вслед за Еккой и терпеть тряску своей руки.
- Вы же понимаете, уважаемый Регриб, что общество нуждается в очищении от лишнего и зловредного. Что может быть хуже внутренних врагов? Это как онкология. Но этих мы хотя бы можем просчитать и превентивно уничтожить опасность.
Еккой подошёл к столу и нажал кнопку.
- Если позволите, вас отвезут.
«Ну да, чтобы не свернул куда-то».




С 4

Сидя в развязанной позе, в кресле, и покуривая сигарету, мужчина, в дорогой оправе, следил за выводившей аккуратные буквы ручкой.
- Может быть ты отвлечешься, и мы поговорим, наконец-то? Но только как взрослые.
Женщина не удосужила ответным взглядом:
- Нам не о чём говорить. Мне про тебя давно всё ясно. Сигарету затуши, пожалуйста.
- Ох ты, прямо с «пожалуйста». – Мужчина кинул окурок в стакан с водой.
За такой поступок он получил удар стопкой бумаг по лицу наотмашь.
- Мерзавец! Не сметь так вести себя при мне! – Она вскочила и принялась хлестать оставшимися в руке листами по рукам мужчины, старательно прикрывавшими голову.
- Хватит, дура тупая! У меня и так из-за тебя мозги болят.
- Это фантомные боли, скотина!
Он вскочил и попытался схватить её за руки, но, получив удар в «солнышко», вернулся в кресло, стараясь вспомнить как дышать.
- Научил на свою голову, - выдавил мужчина сквозь слёзы. – Полегчало?
Женщина, уже сидевшая на своём месте за столом и поправляющая причёску, ехидно улыбнулась:
- Понравилось? Ещё хочешь?
«Она так и не научилась правильно собирать кулак. Но и этого хватило».
Подняв выпавшее на пол фото, она надрывно рассмеялась:
- Господи, какое миленькое, безмозглое личико.
- Не смей о ней так говорить! – сквозь пронизывающую кишки боль, злобно прошипел он.
- Я о тебе, а не о стерве.
Она кинула в него скомканное фото.
- Ты хоть знаешь истинный смысл слова «стерва»?
- Конечно. Ты же подобрал эту сумасшедшую падаль.
Он поднял фото и принялся разглаживать его на коленке:
- А ты замечала, что облака плоские со стороны земли и бесконечно разнообразны на другой стороне? Конечно же нет. А она – да.
Женщина не сдержалась и плюнула, попав на оправу:
- Ты всё-таки спал с ней.
- С ней не надо спать чтобы чувствовать себя мужчиной.
Слюна медленно стекала на его щёку.
- Так ты мужчина, оказывается. Мальчик становится мужчиной, когда у него появляется ребенок. А ты остался ребенком. Навсегда!
- Так ты же сама не хотела детей.
Он попытался встать, но невидимая сила шлепком по плечу усадила на место.
- Потому что предвидела такое твое поведение, предсказуемый мой. И остаться одной с твоим довеском – нет уж, фигушки. Я женщина, а не свиноматка.
Она пододвинула листки:
- Протри очки и подпиши бумаги.
- На суде я буду утверждать, что подписывал под давлением и физическими пытками.
- Хватит юродствовать! – Женщина вновь схватила пачку бумаг и кинула в ненавистное лицо. – Подписывай и катись отсюда.
Мужчина нагнулся и прошептал, с опаской глядя в сторону:
- Куда? Ты у меня всё забрала.
Нежный щелчок по носу вернул его в кресло:
- А мне плевать. Ты сделал свой выбор. Вот и следуй по этому пути. – Она кинула ему ручку. – Автограф и вон отсюда.
Мужчина, покачав головой, подписал предложенные документы, значительно выйдя за допустимые пределы, и демонстративно выкинул ручку в урну.
- А то ещё и следы подделаешь, стукачка.
Листки отправились в папку, а указующее на дверь движение руки обозначило завершение аудиенции.
- Уважаемый Нумрой! Теперь вы видите, что не зря я вас пригласила. – Сидевший всё это время за спиной мужчины громадный мужчина в грязно-серой форме слегка кивнул. – Можете проводить этого господина в поликлинику в отдел оформления, а потом и до ворот. Проследите за ним, пожалуйста, дорогой Нумрой.
Громадина довольно быстро поднялся и навис над креслом.
- Крысобои нынче измельчали.
- Не льсти себе. Вы свободны, господин. – Такой сладко-язвительный тон мог сотворить только некогда очень близкий человек. - И не проспите комиссию, как вы это любите. Иначе вас привезут в наручниках.
Мужчина надрывно рассмеялся:
- А у тебя всё ещё есть сексуальные фантазии ко мне, да? Наручники. А плётка есть?
Но мечтать дальше не получилось. Подняв мужчину за подмышки, Нумрой лёгким толчком отправил его к двери.
- Ты же можешь меня забрать к себе на экспертизу.
- Не могу. – Она растянулась в улыбке. - Моему заключению не поверят. Я ведь твоя жена. Всё ещё.
- Пока ещё. – Мужчина упирался в дверной косяк тремя конечностями. -  И судя по твоей ухмылки, только на бумаге.
- Сам виноват.
- Конечно, сам. Но ты же можешь в память о наших днях попросить своих коллег.
- Нет оснований.
- У меня ПТСР.
- Из-за чего? Любовницы? Не смешно. У твоего члена ПТСР, а не у тебя.
- Нет. На этот раз у меня. Член не участвовал.
Мужчина изловчился и вырвался из медвежьих объятий.
- Тогда тем более нет. Твоему члену я бы простила. Как всегда.
Равнодушие было искренне, но прозвучало озлобленно.
- Да, эти прощения позволяли тебе не следить за собой, с надменностью смотреть на меня, чувствовать свое эмоциональное превосходство. А мне душно около тебя!
- Опять понес психологическую ересь. – Женщина разочарованно подпёрла толстую щёку.
- Когда-то другая моя психологическая ересь позволила тебе стать профессионалом.
- Не мы выбираем профессию, а она нас. Твоей заслуги нет в этом.
- Какая же ты не идеальная! – успел он выкрикнуть, пролетая дверной проём.
Женщина показала в напутствие средний палец. «Не идеальная. Сейчас поговорим с идеальной».
- Голубушка, - пролепетала она в трубку, - пришлите мне доставленную сегодня барышню. Да, да, ту, что вся в наколках.
Через несколько минут в незакрытую после предыдущего посетителя дверь ввели, держа под тощие, заретушёванные на типичных местах самопорезов, руки, уже облачённую в больничную пижаму застирано-неясного цвета высокую девушку. Она не пыталась сопротивляться, а просто еле держалась на ногах.
- Добралась до меня всё-таки, - прошелестели сухие губы.
Большие голубые глаза, обрамленные на пандовский манер кругами, источали ненависть. Она пыталась держать голову подбородком повыше, но волшебная сила не позволяла это, и она падала на бок.
- Что в этот раз с вами случилось, барышня? – Докторица, скрестив руки на большой груди, присела на край своего стола, нагрузив истории болезней своей постталией.
Мутный взгляд, натяжная улыбка, слюнотечение, которое никак не получалось перекрыть ослабевшими руками. Но она держалась вызывающе:
- На каком основании меня здесь держат?
Врач, не глядя, достала из-за спины приготовленный листок:
- Заявление вашей многострадальной матушки, которую вы окончательно достали.
- Вы не имеете на это право! – неожиданно громко выкрикнула сквозь растрепанные волосы пациентка, но тут же перешла на шепот. – Я не давала согласие на лечение у вас.
- Ну, голубушка. Вы столько раз лечились на платном отделении, что ваше согласие необязательно. Завтра документы уйдут в суд, и я уверена, что решение судья примет заочно. Так что, годик вы у нас точно пробудете.
- Мстите, да? Старая и некрасивая, бывшая, женщина. – Она попыталась плюнуть, но получилось только на свои колени. Слюней было много, а силы, даже в жевательных мышцах, отсутствовали.
- Послушай, ты, разукрашка! - Широкие бёдра в белом халате уже стояли рядом и закрывали весенние лучи светила. – Хочешь перейти на другой уровень нашего общения?
Полупослушными руками она перекинула ногу на ногу, завалилась на стену и, откидывая волосы с лица и пытаясь сфокусировать взгляд, прошепелявила:
- А давай, подруга!
За что тут же получила подзатыльник от санитарки.
- Ты спала с ним? – взревела докторица.
Предвидя дальнейшее насилие, татуированные кисти автоматически скрестились перед лицом:
- Вы же врач. Профессионал. Держите себя…
- Он мой муж. А я – женщина! В первую очередь.
Белый рукав взмыл над головой сидевшей, но так и застыл.
- Вы не женщина. Вы – психиатр. А у таких не могут быть мужья. – Прозвучало устало и безысходно. – Бить-то будете? А то, наверное, такой кулак тяжело держать.
Она опустила руки, вновь откинула волосы и выгнулась вперёд, собрав губы для поцелуя.
- Увидите её!
Санитарки, схватив за выступающие углы, быстро выволокли вялое тело из кабинета. Доктор вернулась за стол, разложила аккуратно разбросанные бумаги, помахала ладонями перед усиленно поглощающим ртом воздух и с одного взмаха скинула всё лежавшее на столешнице. Слёзы бессилия размазывали тушь и тональник, содрогающееся от всхлипываний тело заставляло скрипеть большое, кожаное кресло. «Как же я их ненавижу!».






О1

- У нас в прямом эфире специальный корреспондент с центральной площади столицы нашей великой страны. – Ведущая повернулась к большому телевизору за спиной. – Вы нас слышите?
В кадре отшатнувшийся от огромного бородатого старика, одетого в костюм фэнтезийного мага с высоким посохом, щупленький корреспондент затараторил, стараясь перекричать идущую мимо него толпу:
- Да, добрый день. Я веду свой репортаж с мирного шествия, надеюсь оно таким и останется. Несколько сотен людей, считающих себя астрологами, экстрасенсами, врачами народной медицины и прочие последователи официально запрещённых с сегодняшнего дня методов воздействия на психику человека вышли на этот марш несогласия. Они одеты в свою рабочую одежду, довольно яркую и претенциозную. Плакатов я увидел только два. Каких-либо чётких лозунгов они не выкрикивают. Потому я постараюсь поговорить с кем-то из них. Может быть удастся узнать их требования.
Он еле успел договорить последнюю фразу, как был резко развёрнут спиной к оператору. В кадре вновь возник этот маг.
- Что ты хочешь узнать, человечишка?
- Я хотел спросить: как вы относитесь к новому закону и чего пытаетесь добиться этим митингом?
- Это не митинг, - провозгласил старик громким басом. - Митинги в стране запрещены. Это попытка прогуляться к дому управителя и показать, что нас не два-три человека.
- А кого вас? Можно подробнее.
- Подробнее в законе написано, который нас оставил без работы, а людей без помощи. С обречением в суициды, сумасшествия и вымирание от последствий стрессов и урбанизации.
- Но есть же психологи. – Корреспондент косился на шептавшую в скрытый микрофон ведущую, подсказывающую, что надо найти другого интервьюируемого. - Их сейчас даже по ускоренным программам готовят. Так что вряд ли людям грозят такие несчастья.
- Вот когда эти скороспелки начнут лезть в души людей, вот тогда всё и начнётся. – Он неожиданно схватил корреспондента за лацканы пальто и приподнял. – Вот ответь мне, ты - почему позволили психологам узурпировать общение с людьми? Кто решил, что их знания ценнее и правильнее наших, многовековых? Почему им льготы на аренду, освобождение от налогов и отсутствие контроля, а нам тюрьма за стремление помогать людям?
Оператор свободной рукой, не выключая камеру и не меняя кадра, пытался оттащить коллегу, но ему удавалось только задрать тело параллельно земле. Неожиданно прогремела петарда и маг, кинув корреспондента в камеру, бросился в сторону взрыва.
- Вот вы услышали мнение одного из протестующих. – Лежавшая камера передавала не только голос корреспондента, но и мечущиеся тела, постепенно укладываемые на асфальт лицом вниз. – Сейчас началась спецоперация по восстановлению порядка. И мы…
Последнее что передала камера был прилёт в её сторону кованного, чёрного ботинка.
- Мы прерываем по техническим причинам репортаж с места событий, - монотонно весёлым голосом сообщила ведущая, - и приглашаем вас в дискуссионную студию для обсуждения нового закона.





Л 2

Карман пиджака беззастенчиво вибрировал, несмотря на постоянные нажатия на кнопку сброса.
- Извините. Наверное, придётся ответить.
- Конечно, вдруг что-то случилось. Не может же человек просто так долго названивать.
«Рассуждает, как взрослый. А чушь несёт пятилетнего ребёнка».
- Добрый день! Я сейчас занят перезвоню позже.
- Нет, подонок! Ты мне сейчас же всё расскажешь.
«Не так чтобы неожиданно, но больше не вовремя».
- Извините, вы кто? – «Надо пожёстче с такими».
- Я мама своей дочери, которая приходит к вам.
- А поподробнее можно? – Он прикрыл трубку ладонью. – Подожди пожалуйста в приёмной.
Подросток с недовольным пубертатным лицом удалился, пока психолог безответно выслушивал тираду:
- Вы что творите со своими пациентами!
- Клиентами.
- Конечно клиентами! Вы же ещё за свои утехи и деньги берёте.
- Какие утехи? – Наигранная недоуменность.
«Надо дать ей повод выговорится сейчас, иначе прибежит».
- Зачем вы своими подлыми методами влюбили бедную девочку в себя? Вы же женатый человек, уже в возрасте. Поиграться с молодым телом захотелось, извращенец?
Сев в кресло и положив телефон на столик, даже громкую связь не надо было включать, он раскурил трубку:
- С чего вы взяли, что она в меня влюбилась? Разве больше не в кого?
«Даже гадать не надо кто это».
- Она стрижку поменяла после ваших встреч.
- И что?
- А ничего! – Телефон трясся от её эмоций. - Вся её комната в твоих портретах, психолог недоделанный.
«А это уже серьёзно».
- Если вам привиделось что она влюбилась в меня после двух встреч, то такое иногда случается, когда человек открывается другому и ему кажется, что он влюблён. – «Зачем я ей это говорю? Всё равно не услышит».
- Она сказала, что ты тоже в неё влюбился.
- Я ей немного подыграл. – «Табак хорош. Сразу чувствуется сорт». - Чтобы не терять её доверие и помочь ей открыться более глубоко. Ведь близкому человеку, которым я стал на время, проще довериться, не правда ли?
«Ожидаемо больная и мама. Семейственная преемственность психопатологии».
- В общем так. Я сейчас позвоню, и она придёт к вам. И вы сделаете всё, чтобы прекратить непрофессиональные отношения. - «Ух как быстро перешла на вы». – Ей всего двадцать семь. Не было у неё в жизни много опыта такого. А вы чувствуете это и пользуетесь. Совести у вас нет. Если всё не исправите, я буду жаловаться в ваш профсоюз.
«Был бы он у нас ещё, тогда бы я испугался». Погасший экран телефона оповестил о возможности продолжить консультацию.
- Молодой человек! – «Как же не хочется вставать и убирать трубку». – Возвращайтесь. Продолжим нашу интересную беседу.
Но, к сожалению для юноши, сегодня был не его день. Минут через двадцать дверь распахнулась и в кабинет, гордо задрав носик, вошла в брючном костюме и шляпке, скрывая взгляд под очками, она.
- Мальчик, покинь помещение.
Она встала напротив юноши.
- Но моё время…
- Ещё не пришло, - прервала его вошедшая. – Давай быстрее к мамке в коридор, она уже ухо стёрла о щель. И чё ты как голубь одет?
- Потому что я не гетеро! – Он вскочил и гордо выпрямился.
- И секс уже был?
- Хоть это и не ваше дело, но нет. Я себя таким ощущая и без этого. И не скрываю ни от кого!
- А. – Она сняла шляпу и кинула её на столик. – Тогда ты просто трепло. И твоей мамочке не о чём беспокоится.
Она помахала в сторону дверного проёма, в котором возмущённая луноликость пыталась набрать ртом воздуха.
- Пошёл вон отсюда! - И рухнула в кресло.
Но юноша уже сжал кулаки, и готовился к мужскому проявлению своей личности.
- Только дёрнись и тебе нечем будет познавать радости запрещенных отношений. – Её рука была в глубинах любимой сумки.
Очутившись около своего несмышлёныша, коридорная мама резко дёрнула его на себя и потащила к выходу:
- Пойдём, пойдём отсюда. Лучший психолог видимо только конченных психов лечит.
Победоносный смех заполнил комнату, смешиваясь с дымом из трубки.
- Вы меня клиента лишили.
- Судя по мамаше - не велика потеря. - Она щёлкнула пальцами. - Будет нервы только вам мотать.
- С чего такие выводы?
- С возрастом некоторым женщинам становится тяжело таскать огромную грудь, и они отращивают подставку, чем окончательно отталкивают мужчин. Но желание внимания не пропадает, и они используют любого для своего удовлетворения, хотя бы посредством беседы.
- Не точно, но близко к тексту. – Теперь он не стеснялся курить при ней. - Откуда такая забота?
- От двухгорбого.
- Кстати, ваша мама тоже…
- Не сметь о моей больной мамочке!
Вскочив и топнув ножкой в туфельке, она резко наклонилась к курильщику:
- О ней могу говорить только я. Хорошо?
Пришлось неуверенно кивнуть и увернуться от поцелуя.
- Не напрягайтесь, я пошутила. – Она села на подлокотник его кресла. - Когда взрослый человек пишет - вернуться бы в молодость, в те прекрасные года - что он подразумевает?
- Это вы о матери?
- И её жизни, которую я так неблагодарно уничтожила.
Она начала раскачиваться так, что ему пришлось положить руку на её колено:
- Что вы ей наговорили? – Она вопросительно посмотрела на руку.
- Вы же знаете свою мамочку. Мне нерационально передавать наш разговор и оправдываться.
- Это точно. - Она аккуратно убрала чужую конечность. - Нравится мне ваша способность логично расписывать бессмысленность реальности.
Скинув туфли и встав на столик, она пнула шляпу на пол и раскинула руки:
- Я вам стих написала. В стиле одной поэтески:

Как вы меня все задолбали
Лить в мои ушки то говно
Вы не видели и не видали
То, что знаю одна я давно
Мои предки с голыми сраками
По пескам скакали смешно
Вы не знаете как это сложно
Описать всё это дерьмо
Я устала, идите все в жопу
Не познав души моей
Горько мне что весна идет тихо
И наводит тень на плетень

Она раскланялась и перепрыгнула в кресло для посетителей:
- Ну как?
- Злая вы.
- А когда ж доброй быть? Вся в делах.
Теперь она достала курилку.
- Вы так и не сказали кем работаете.
- Фрилансер. Знаете о таком?
- Слышал. Что-то очень творческое, наверное. Портреты, картины, фоторетушь.
- Мамка всё-таки растрепала. – Табачные выдохи соединились в облако. – Вас это беспокоит?
- Больше интересует цель.
- Ты тупой?
Ударив по его щиколотке, она вскочила:
- Сидит здесь весь умный и в белом.
- Это не белый.
- Не важно! Изображаешь из себя борца за психическое здоровье. А сам простого понять не можешь. Придурок.
Она схватила туфли и сумку.
- Сядь!
- Оу, наконец-то на «ты». – И вновь весела и беззаботна. – И какой жёсткий. Слухи не врут.
«Всё-таки вывела».
- Извините. Этого не повторится.
- Вот вы и кадр.
- И в чём моя кадровость? – «Поговорим на твоём языке».
- То руку на коленку, то на «ты». И тут же заднюю включаете. Что-то вас болтает, психолог.
- Постараюсь не переходить рамки...
Она достала купюры и положила ему на колени:
- За этого недогея и мой следующий час.
Переложив деньги на столик, психолог подкурил тлеющий табак:
- Третий раз встречаемся, но я никак не могу понять ваших целей.
Она вжалась в кресло, скрестив руки на груди и сплетя ногами косичку.
- А вы никогда не задумывались, что чувствует человек перед расстрелом, или перед смертью где-нибудь под деревом, на чужой земле? Подростком читала всякую дзеновскую муру, что можно прочувствовать мысли, эмоции другого человека, если мысленно перенестись в его тело. Представить себя в нём, в какой-то конкретной ситуации. Я тогда легла на пол и просто отпустила фантазию, но с указанием для сознания найти что-то похожее, а не просто плавать в бреду. И меня занесло в тело умирающего человека. Я реально чувствовала не столько его боль от ран, сколько его мысли. Он взывал к Богу с вопросом: «Это всё для чего я родился? Это всё, что тебе нужно было от меня – сдохнуть в канаве? Зачем все эти знания о мире, людях что мне пихали в школе, родители, если всё здесь закончится, и я ничего никогда не использую? Высокоинтеллектуальное удобрение для червей – это цель создания меня?». Я попробовала посмотреть его глазами вокруг. Это был город, какой-то закоулок. От него отходил чёрный человек с огромным ножом. Может это уже я нафантазировала, но сильно пахло мочой и плесенью. Меня даже стошнило от запаха, что, наверное, и вытащило из умирающего.
Она вытерла рот рукавом, погружённая в рассказ.
- Мне стало ужасно от его мыслей. Такая адская безысходность в этих словах!
- Это ваше подсознание говорит о...
- Идите к чёрту! – Она кинула в него подушкой. - Нет ничего такого во мне. И не было. И фильмы про войну я не люблю.
Достала бутылочку, сделала пару глотков и предложила психологу. Тот указательным пальцем отказался.
- Странные у вас мысли. – «Есть от чего загрузиться». - Вы когда-нибудь думали о суициде?
- Конечно, как и всякий нормальный человек. – Она как-то резко повеселела. - Но я представила это сборище мертвых, чужих людей вокруг себя и мне стало противно. В жизни я могу как-то отгородится от людей, не пойти на день рождения приятеля прикинувшись больной, не выходить на улицу, как-то ограничить новые общения, например, не покупая машину. Но там же это наверняка невозможно избежать. Во всех фильмах эти толпы умерших. Разных, и не всегда интеллектуальных. Жуть какая-то! Буду здесь держаться. Пока смогу.
- Вы совершенно не любите общаться с живыми?
- Боюсь общаться не с теми.
- Неприятный опыт?
- Да. – Она вновь втянула в себя пар. - Опасно не то, что ты из-за какого-то козла решила стать анорексичкой или лесбиянкой, а то, что обязательно найдётся темная морда, которая тебя в этом поддержит. И будет втягивать вглубь. Тебе кажется, что тебя понимают, заворачивают пледом, успокаивают. Но это не помощь. Это погружение в бездну, в ад, уход от проблемы, которая обязательно нанесёт сокрушительный удар в будущем. Это посильнее алкоголизма или наркоты. Плюс копится негатив от твоего поведения или в виде болезней, или социальной деградации. Тебя начинают презирать за то, какой ты стала. И ты кинешься обороняться, ведь ты не одна. Ты уже в стаде. И стадо ущербных с удовольствием тебя поддержит в борьбе с родственниками. Чтобы свою боль заглушить. За твой счёт. И этот мнимый спасательный круг всё сильнее и сильнее стягивает твою шею. Только ласково, незаметно. А причина лишь в том, что ты вовремя не разрулила ту, единственную, проблему.
Брошенная на пол курилка жалобно прошипела и погасла.
- Но ведь можно смотреть и с другой стороны. Находить в людях светлые стороны. Не все же такие.
- Смысл искать в людях свет, они что светлячки? – Она подняла дымящуюся коробку, облила водой из стакана и бросила в мусорку. - Их самих надо озарять.
«Заумно. Но вернемся к тебе».
- У вас были проблемы с питанием?
- Да, пока один алкаш не объяснил, что женское тело – это сосуд для выращивания потомства. Это дань планете за возможность жить на ней. И бороться с жопой, целлюлитом бессмысленно. Надо беспокоиться не о красоте тела, воспринимая его всего лишь как транспорт для души во времени, а о красоте самой души, которую надо беречь и лелеять. Много интересного говорил, а сдох от синьки.
Заигравшая мелодия заставила её вздрогнуть.
- Блин, это мать. – Она выключила звук и встала, попадая на ходу в туфли. – Обещала ей лекарства ещё купить.
«Когда хочет - приходит, когда надо – уходит. Почему я ей это позволяю?».
- Не видите себя, пожалуйста, больше так. Я, как и все, на полулегальном положении, если не хуже. – Он тоже встал. - Не надо чтобы кто-то донёс про наши встречи.
Она взяла его за руку:
- Вы любите домашние задания задавать, но сегодня моя очередь. Подумайте: если ребенок с таким криком входит в этот мир, то с каким воплем приходится входить в тот мир, начитавшись и насмотревшись всего в этом?
Она всё-таки поцеловала его в щёку и выбежала из кабинета.
«Очередная встреча с … Я уже даже сумасшедшей её не считаю. Женщина с больными глазами. Вот есть такие улыбчивые, невысокие общительные создания, которые не просто тебя слушают с глупыми морганиями ресниц, а ещё и поддерживают твои мысли, соглашаются с доводами, спорят с твоими оппонентами. Вот это идеальная женщина, чтобы бросить после даже не ночи, а первого семяизвержения. Настолько пустые, что нуждаются в наполнении тобой.
А эта! Я даже беседу выстроить с ней не могу. Скачет от мысли к воспоминаниям. Вроде интересные вещи говорит, а потом вспыхивает на ровном месте и кажется сейчас убьёт. Но что-то в ней очень родственное, что ли. Прямо душа тянется, а не член.
Я так и не понял зачем она пришла ко мне. Она всё и так знает, и понимает. Кто и зачем нас свёл?».





«Фантазия несмешного человека»

На конкурс литературы психологической лиги в раздел фантастических эссе

Обозревая внутренним оком историю нашей планеты, приходит на ум размышление о том, какие события случились бы на Земле после прилёта инопланетян. Будь я на месте пришельцев и изучив летопись народов, в первую очередь запретил бы войны. А чтобы мои слова воспринялись всерьёз, показал бы свои возможности по превращению нескольких городов, вместе с жителями и животными, в непригодную для существования пустыню. Конечно же, с приглашением лидеров всех крупных стран и демонстрацией, с помощью разных технологий, для всех аборигенов. После этого выставил бы свои условия на запрет существования армий во всех странах, и наказание за малейшие попытки нарушений границ в пределах существующих. И всё это в обмен на внеземные технологии, которые будут способствовать увеличению продолжительности жизни, познанию своей природы, развитию интеллекта. Конечно, приходилось бы периодически напоминать о своём могуществе и своих требованиях, взрывая что-нибудь под видом испытаний. Ведь поколения меняются (эта короткая продолжительность жизни местных и забывчивость опыта предыдущих поколений бесили бы меня).
Какие изменения произошли бы внутри стран? СМИ будут в глубоком кризисе – ведь они питаются трагедиями, что привело бы даже к закрытию институтов журналистики. Меньше станет наших коллег, психологов, так же получающих ранее огромное количество клиентов из числа выживших и их родственников на фоне и после международных конфликтов. МИДы в странах тоже были бы в упадке, как и службы разведок. Зачем что-то знать о возможном противнике, если воспитатель за малейший проступок поставит на колени в угол? Но увеличилась бы нагрузка на внутренние спецслужбы, чтобы на корню вырубать даже мысли о войне с кем-то. Потому что правители несли бы личную ответственность, то есть своими телами, а не должностям и бумажными деньгами, за такие мысли у своих граждан. И тут бы наступил рай на земле? Да нет, конечно!!!
Среди граждан повысилось бы число суицидов, выросло бы количество тяжких преступлений. И количество населения стало уменьшаться (что может быть кому-то и хотелось бы). А всё потому, что самое сильное чувство на планете - ненависть. Та ненависть, которая способствует изобретению новых, более изощрённых, методов убийства. И для этого и будут использоваться внеземные технологии. Это любви надо учить, тонны книг написаны о ней, но всё без толку. А ненависть живёт в человеке с рождения и взрывается при любом случае. Будь она направлена на соседа, курящего под окном, или на болельщика другой команды. Ну а на жителя другого региона и говорящего на своём диалекте – это даже нормой считается. И даже при знании и принятии того, что Бог один, ненависть рождается из разности обращения к Нему. И ведь нет никакой силы подавить её. Ни любовь, которую пытаются насадить уже тысячелетия, ни страх смерти или наказания за проявления ненависти не останавливают целые народы. Наличие врага, пусть даже в лице своего брата или спасителя, да даже любовника, которому ты доверяла всю себя, даёт человеку ощущение наполненности смыслом его никчемной жизни и оправдывает все его поступки. Человеку просто становится легче на душе, если можно считать её наличие доказанным. И что примечательно, нет никаких угрызений совести после сотворенного в приступе ненависти. Только чувство освобождения от внутреннего тяжелейшего напряжения. Именно поэтому миссии пытались нести сюда любовь, потому что это планета ненависти. Любовь не надо нести туда, где она есть.
И вот когда пришельцы поймут эту, истинную, природу человечества, тогда и придёт разочарование. И впав в депрессию от непробиваемой тупости аборигенов, улетят, побросав свои игрушки и крохи знаний, так и не открыв главного. Потому что некому открывать. Отсутствует у местных способности восприятия бесценной информации и использования её не для самоуничтожения.






Х 4

Вернувшись в комнату, Регриб даже не удивился сидящей, теперь на кровати с ногами, но хоть без туфель, своей гостьи.
- Всё-таки слушали лекцию? – Он поморщился от знакомо-неприятного запаха и сел на табурет.
- Что он так зациклился на этом Фрейде? – Задумчиво произнесла она. – Он его своим личным врагом воспринимает, что ли? Да никто уже в современном мире не помнит подробности его исследований и теорий. Многие знают и его биографию, и историю его великих открытий, и про пристрастия и импотенцию. Ваш настоятель сам поднимает его и его учеников из могилы, вспоминая всё это.
- Дьявола и бесов надо обличать, показывать манеру их воздействия, чтобы наивные души не попадались в их сети. А то, что вы говорите, что не помнит – вы правильно подметили. Но именно он показал, что любой может изобретать свои теории личности. Отойдя от и переиначив религиозные догматы, Фрейд открыл дорогу для всякого рода шарлатанам, которые считают себя вправе создавать новые теории личности и взаимоотношений. А как же! Фрейд же не Христос, а значит и я могу и имею право на свой завет. И они мнят себя ровней не Фрейду, он уже давно в нафталине в кладовке, а Христу или антихристу. Вы это понимаете?
Регриб вскочил и взлохматил волосы.
- Как же много появилось рефлексирующих, бредовых графоманов после вхождения в моду психологии. Большинство людей жили по новому завету тысячи лет и им было достаточно этого знания. Но стало модно высказываться по любому поводу, даже если ты не разбираешься в теме и важно выразить свое мнение в нескольких томах книг, особенно если абсолютно не знаком с темой. Берутся самые обыденные, порой самые ничтожные вопросы и расписываются, и защищаются диссертации, и ведутся споры. Через что раньше человек перешагнул бы, не оставляя событие в памяти, сейчас же тема для обсуждения десятками людей, с выводами и построениями теорий вселенского масштаба. В поле их всех, за плуг!
Она рассмеялась.
- А сколько новых терминов появилось, сколько старых исковеркали. Скольким жалким словами придали экзальтирующий смысл. И всё это льётся, иначе для авторов будет обидно если их не будут слушать, в уши обыкновенных людей, хотящих просто счастливо жить. Без роста над собой, без понимания истоков бреда новоявленных мессий от психологии. Есть или взросление человека, на вашем личностный рост, или вечное пребывание в одном возрасте. Чаще подростковом. И в сорок лет, и в шестьдесят. И так до смерти. А ваш личностный рост — это путь к эгоизму, а не к взрослению.
Он сел на место и пристально посмотрел на притихшую слушательницу:
- И если в беде верующий человек может надеяться на Бога, то в психологии надеяться не на кого. Только на себя. А где взять в себе силы если в петлю хочется и ничего не останавливает, потому что вся троица в тебе. Причем суперэго давит сверху на эго, а ид провоцирует эго на низменные поступки. Вот так они заменили Троицу, несущую спокойствие и благодать, борьбой между ангелами и бесами.
Регриб замолчал, вытирая испарину и смотря на огонёк лампадки.
- Вроде современный человек, а верите в эти сказки про Иисуса. – «Дешёвые приёмы начались». - Есть много физических открытий, полёты в космос – всё это опровергает все религии. Как с этим быть?
- Странно, что от момента первого полёта человека в космос не началось новое времяисчисление. Почему, не подскажите? – «Твоими же картами на!». - Ведь это грандиознейшее событие для человечества. Намного значимое, чем приход любого пророка или сына Божьего. Но тем не менее ничего не изменилось. Религии не исчезли. С двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят первого года не начался новый календарь. Гагарину и Амстронгу не поклоняются, как богам. Почему? Вы уверены, что они действительно туда летают? Сейчас даже ракеты освящают перед полётом. И религии никуда не исчезли. Почему? Потому что пустое всё это, механическое.
Лампадка ласково освещала её лицо, подчёркивая нежные черты. Регриб на секунду засмотрелся на неё. «Надо же, как она сейчас похожа!», но тут же отвернулся.
- Человеку нужна какая-то духовная составляющая при объяснении всех явлений. Одних формул ему мало. Можно забить в разум информацию о мире, но душа останется пустой, и эта информация не будет полностью воспринята человеком. Будет пылиться, как энциклопедический словарь. И поэтому человек ищет не только знания, он жаждет найти учителя, который объяснит и наполнит его.
- Из ваших слов и писаний получается, что этот мир бездушный, раз человека необходимо грузить учениями, приходом миссий, пророков. Сам человек не способен, без посторонней помощи, познать его и самостоятельно прийти к пониманию причин мироздания?
- А разве ребёнок может сам понять этот мир? Накидайте несмышлёнышу в манеж азбуку, букварь, Библию – он сможет сам всё осилить? Его надо обучить, рассказать. Для этого нам и дана вторая сигнальная система, отсутствующая у животных. Она им без надобности. А у человека идёт эволюция не тела, а души.
- И психология разве не вершина этого прогресса?
- В нынешнем виде она наглядный пример отступление от эволюции. Но в истории просто так ничего не бывает. И наверное, это было необходимо для демонстрации последствий альтернативного пути, бездуховного.
Регриб достал из-под стола бутылку с водой и жестом предложить попить.
- Нет, спасибо.
Она сидела в позе глубокой задумчивости – ноги под себя и обкусывая заусенцы. Регриб сделал несколько глотков и икнул, не успев прикрыть рот:
- Прошу прощения. – Он глупо улыбнулся. - Вы заметили, как гендерно поменялась психология? Отцы основатели как-то незаметно переросли в матерей.
- Скорее в дочерей. – Безэмоционально подсказала задумчивая. - Это более соответствует психологическим теориям.
- Как вы думаете, это деградация? – Регриб ощущал какой-то негатив с её стороны. - Всё начинается с приземления полёта мысли, науки, творчества. В уникальной идее начинают «разбираться», - он сделал кавычки пальцами, - всё больше и больше народа. Идея уходит в массы и теряется, упрощается, уплощается. Теряется таинственность. Этого очень не хотел, наверное, даже опасался, Фрейд.
Она только покачала головой. Регриб решил не останавливаться:
- Другой психолог Троицу заменил ещё более приземленно, хоть и украл принцип у предыдущего: родитель, взрослый и ребенок. Что ж они всё Троицу пытаются заменить? Очеловечить, что ли. Бесы ими руководят?
- Может быть причина в перенаселении? - Наконец она вышла «из себя». - Раньше не было такого количества идиотов, заполняющих время других идиотов, которым нечем было заняться в свободное от рабства время. Ни программистов, пишущих игры, ни блохеров, создающих контент. У несчастных королей - только шуты, войны и заговоры. А у тех, кто попроще, праздники с обязательной пьянкой, да трепотня о королях.
Она резко встала и подошла вплотную к Регрибу:
- А вы хотели бы встретиться с Богом?
Ему пришлось немного отклониться назад, чтобы избежать недопустимого:
- Нет. – Регриб замотал головой и ей пришлось сесть на кровать. - С Богом мне сейчас не интересно общаться. Он всё знает. Будет говорить истины и это будет лавина знаний, которая накроет. И придётся впитывать Его слова не задумываясь.
- Да, человек не такой. – Она ухмыльнулась, кладя ногу на ногу. - Ему надо во всём сомневаться.
- Нет, думающему человеку надо дойти до Его слов. Пропитаться, переварить. Ведь если бы человек был другим, он принял Библию как истину и жил бы по ней. И не было ни войн, ни страданий. Но человек не такой. Поэтому много толкователей, комментаторов, которые стараются объяснить Библию. Жаль, что на свой лад, со своим мировоззрением. И бесконтрольно.
- Но ведь это не честно! Дал книгу, без объяснений. Да ещё и Сам никак не определил критерии истины слов комментаторов. Хоть бы вишневое дерево у них на затылке росло, когда врут.
- Лучше нимб ярче, когда правду говорят, - подыграл Регриб.
- Ну, дерево более вероятнее.
- И поэтому я бы встречался с теми, с кем на Земле невозможно. Чтобы они высказали своё мнение. А я прослушал и ушёл бы обдумывать его. Может что-то дополнил, расширил или откинул. А вот потом, когда внутри уже не останется способов осмысления, когда выстроится хоть какая-то моя мысль, тогда и подойти к Богу, и спросить: «Так ли, Отче?».
- Всё-таки не проще ли сразу знать ответ без этих извращений мозголомательских?
- Это не в мозгу должно произойти, а в душе. – Теперь Регриб приблизился к ней и зашептал. - Это глубже. Поэтому Великая Троица и отличается от вашей троицы. Ты можешь носить мысль несколько месяцев, не прикасаясь к ней мозгом. А потом она выйдет с объяснениями. Что это - суперэго или ид? Нет, это Святой Дух принес тебе понимание от Отца, но тебе надо Его понять и принять. Если можешь.
- На том эти комментаторы и живут. Включая святых праведников.
- По крайней мере они не требуют миллионы за свои слова, как коучи и недавние выпускники психфаков.
- Но это же вы ввели термин «платный друг» и какую-то методичку состряпали.
- А как еще называть человека, который проникается сочувствием к проблемам другого за деньги? А методичка была как раз на тему о недопустимости такого подхода.
- Ну да, ну да. – Она опять стала задумчивой. – Вы всё это так красиво говорите, что хочется верить. Но как быть, например, с онкологическими больными? Кто их поддержит? На всех священников не хватит.
- Семья должна поддержать. Они могут приходить в храм на службы, беседы, а потом всё доносить до больного.
- Вы как эти, запретившие, говорите.
- Смысл иной. – Он перекрестился. - Необходимо понимание воли Божией. Вы, наверное, наслышаны почему меня на принудительные работы в отделение жертв психологов отправляли уборщиком?
- Не в полной мере.
«А говорит, что не из команды звёздчатого».
- За то, что я пытался объяснить одному прихожанину отсутствие причин для самообвинений из-за смерти его отца, который собрался переехать к нему из другого города. Поговорил он с ним по телефону, а через три часа отец умер. А его папа был довольно авторитарный человек и не терпел возражений по любому поводу. И если бы переехал? Как бы жил этот прихожанин, который самостоятельно строил свою жизнь уже несколько десятилетий? Его папа всезнайкой был, мозг бы вынес всей семье сына. А так освободил пространство и жизнь сыну не испортил.
- Прямо так и сказали ему? – Она смотрела восхищённо.
- Приблизительно. – Регриб улыбнулся. – Много времени прошло, подробности не помню.
Теперь он стал задумчивым:
- Вот вы привели пример онкологии. А ведь это не просто безысходность. Один мой приятель очень любил алкоголь, наследственность сказывалась. Но не мог много пить, даже до среднего уровня компании не дотягивал - из-за хронической болезни и приема около десяти таблеток в день. И благодаря такому ограничению в употреблении он всё ещё жив, относительно здоров и не мучается похмельем каждые выходные, в отличии от друзей. Болезнь явилась для него как бы некой уздой, удерживающей от совершения всяких мерзостей, случающихся по пьяни. А он был очень даже склонен к такому. Здоровье и деньги позволяли куролесить без границ. Но Господь вовремя увидел, что человек сам не может отказаться от соблазнов и начал удерживать его насильно - болезнью.
- Так это наказание или указание на путь?
- Смотря как относиться. Иногда понимание необратимости, отсутствие помощи со стороны, в некоторых случаях, помогает познать волю Божью и научиться терпению. А если жена постоянно бегает к психологу и советуется как приручить мужа к своим понятиям, вместо того чтобы самой напрячь мозги, усмирить свои страсти и заняться чем-то более интересным, чем постоянной борьбой за первенство в семье, то ей покоя никогда не будет.
- Интересная мысль.
- Да. А ещё надо учитывать личность каждого психолога. Не всех священников допускают до причастия или исповеди. Они должны внутренне соответствовать этим обрядам. Чтобы и помочь, и самим не пострадать от тяжести чужих грехов. А эти заменители церкви считают, что могут после полугодового обучения с лёгкостью ковыряться в душах и учить других что правильно, а что нет. Правильно сказано в «Евангелие от Иоанна»:
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
Оно было в начале у Бога.
Все чрез Него начало быть,
и без Него ничто не начало быть, что начало быть.
В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков».
Нельзя кому попало давать слово говорить. Поэтому настоятель говорит, а мы внемлем. Он своей жизнью показывает истинный путь, потому и речи его чисты и истинны.
- Вот тут я, наверное, соглашусь. – Она кивнула и слегка потянулась. – Смотрела я в глаза на фото этих психологов, обещающих научить тебя счастью за несколько сеансов, и думала: «Зачем ты бросила ноготочки делать кошечкам! И реснички у тебя прекрасно клеились. А как шикарно бровки рисовались! Возвращайся к коррекции лиц. Не прикасайся своими пустыми глазами к душам страждущих. Не высасывай их чувства. Всё равно в тебя не поместятся их проблемы. А ведь ты можешь умереть под их тяжестью». А они всё рано лезли в профессию. Из продавцов, экономистов, строителей. Кто из-за легких денег, как они думают. Кто из-за попытки найти ответы на свои проблемы. И не было им контроля. Поэтому мы сейчас и вне закона.
Она достала жвачку, и получив отказ от Регриба, положила две пластинки себе в рот. Хозяин комнаты вытянул ноги и посмотрел на часы: «Скоро полночь. Она никуда не спешит?». Через минуту жвачка была спрятана в салфетку, и гостья стояла около стола, рассматривая наваленные бумаги и книги:
- Читали уже? – Безцеремонно поддетая обложка папки явила её взгляду титульный лист «Доклад советника верховного управителя по психическому здоровью нации, главного штатного психиатра для высшего органа власти - государственной комиссии».
- Просматривал. Жёстко она нас протащила.
Всё так же без разрешения были бегло просмотрены остальные страницы.
- Значит встретились, поговорили?
- Как-то через запятую вопросы. – Регриб напрягся. - Или вы и так в курсе всего?
- Ну всего не всего. А только того, что положено.
Она села на кровать, широко расставив ноги и сжав пальцы в замок, буквально уставившись своим прожигающим взглядом ему в душу.
- Он предлагает избавиться от психиатров. – Слёзы лились из глаз Регриба и он не понимал, как она вытащила из него эту фразу.
- Ну и правильно. Они вон как поднялись, и всем без разбора транки и антидепрессанты назначают. А на чём будет строится это решение?
Регриб указал пальцем в сторону отдельно лежащих листков. Она отвела взгляд, позволив Регрибу расслабиться, и дотянувшись до стопки, бесшумно проговаривая написанные слова, молниеносно пролистала записки.
- Гениально! Как всё подробно и, главное, обоснованно написано.
Её потряхивало от какого-то внезапно появившегося возбуждения: ещё раз перелистала прочитанное, перекладывая ногу на ногу, одаривала восхищённым взглядом старающегося избавиться от слёз притихшего Регриба.
- Они разбивают всё учение о психосоматозах. Они гастриты и язвы лечат за десять дней. А астму у вечно задыхающихся невротиков – находят аллергены и тоже вылечивают. Вот смотрите, неврологи панические атаки убирают одним препаратом! Гипертоническую болезнь кардиолог сравнивает с последствиями изношенности водопровода и насоса, и отвергает стрессы как первопричину. А шизофрению и депрессии вообще в пух разносят. На молекулы. Вот это документ, Регриб!
Пролистав ещё раз, она вновь посмотрела на оторопевшего Регриба и уже шёпотом добавила:
- Это же всё меняет. Он почти всю работу за нас сделал. С его помощью мы уберём вечных конкурентов. Всё равно не у всех будут деньги на обследования и лечение, а из-за отсутствия психиатрии и её выкидыша психотерапии люди пойдут к нам.
Вскочив и начав мерять комнату шажками, она делала многочисленные бесполезные движения руками: перекладывала книги, поправляла волосы, потирала ладони. Неожиданно замерев и уставившись на икону на секунду, она резко села на кровать. «От такого безумного, но наполненного, взгляда, смотрящего в будущее - всегда было жутко».
- Если это всё правда, а цифры здесь нешуточные, да и фамилии экспертов уж очень известные, то хана её психиатрии. – Она стала похожей на обладателя чего-то бесценного. – И вы теперь не просто в его команде, но и возглавляете её. Замечательно!
Огонёк её безумия наполнил комнату.
- Не знаю, что тут такого замечательного. Сомнения меня гложут. Что-то тут не так всё.
- Да так всё. Это шанс не просто выйти вам из этого склепа, а стать мессией.
- Не этого я хочу.
- Я знаю, что вы хотите. – Она вновь уставилась в него. - Но её не воскресить. Думаю, Христос тоже не желал висеть на кресте. А вам уже и не надо. Вы уже были на нём. Пора воскресать. Получите власть сможете сделать всё по-своему, по-новому.
Регриб смог отвести взгляд и прикрылся платком, вытирая слёзы.
- Так в чём ваше предложение, о котором так и не сказали в прошлый раз?
- Я предлагаю вам возглавить тайное движение по восстановлению психологии. Материальная составляющая вас не должна волновать, есть кому всё оплачивать.
- Извините, но я уже дал согласие возглавить спецкомиссию почти с той же целью.
- Ну и отлично. Используя средства госаппарата, мы подготовим свою программу и всегда будем в курсе происходящего внутри стана наших врагов.
- Я не смогу так жить! – Регриб вскочил. - У меня твердые принципы и убеждения. Я не отступлюсь от них никогда.
- Вы дошли до возраста не обучаемости и неизменяемости?
- Этот термин – «не обучаемость», уважаемый бывший коллега, применяется только к детям.
- Нет, коллега. Его и ко взрослым можно применять, когда они под многотонным весом своих знаний и опыта становятся неспособными признать ошибочными эти знания, а опыт - подогнанным под знания. Это как с разросшимся висцеральным жиром, когда живот навсегда становится круглым. Так и с мозгом - складки уже невозможно образовать. Человек не способен меняться.
Регриб не мог смотреть ей в глаза, слёзы размазывали картинку. Ещё и ком в горле мешал дышать.
- Выбор предводителя - это из-за пережитого мной?
- Отчасти. Жертва государственного произвола - очень медийный повод. За вами пойдут тысячи, и будут верить в вас. В отличие от предложения вашего звезданутого приятеля, который будет сидеть у вас на шеи и направлять морковкой, а при удобном случае отправит вас на живодёрню, только вы будете контролировать в нашем движении весь процесс восстановления.
- Вы сможете тягаться с госаппаратом?
- Даже если вы сейчас побежите сдавать меня. Не сомневайтесь.
Она вновь стояла со шляпой на голове.
- Я приду за положительным ответом, Регриб. Я уверена в вас.
«За что ж во мне все уверенны, а?».




С 3

«Капельки на её гусиной коже блестели, как иней в заходящем солнце, и отражали океан. Она мёрзла в прохладе утра. Обхватив себя вокруг груди, слегка подрагивала и…».
Он еле успел убрать руку, прикрывшись ноутбуком, во время последнего поворота ключа.
- Опять дома? – Полная дама, скинув туфли, опустилась в кресло. – Всех спас?
- От вас спасёшь. – Он приподнялся повыше спинки дивана. – Ну а ты, всех нормальных вылечила?
Она рассмеялась:
- Ты мне напомнил моего однокурсника, который на встрече выпускников спросил: «И как это жить, навешивая ярлыки на людей?». Ладно бы он хотя бы педиатром был, но ведь проктолог! Вот что двигает людьми совать руки в задницу? Как становятся проктологами? Ответь, психолог.
- Любовь к кукольному театру в детстве. – Он рассмеялся. – Но лучше всех ярлыки навешивают патологоанатомы.
- Нет, я серьезно. Что за пренебрежительное отношение к психиатрии. Это единственная специальность. - Она остановилась и с ухмылкой посмотрела на мужа. – Из медицинских. И не начинай!
Он снисходительно улыбнулся.
- Единственная из медицинских, - продолжила она. – которая изучает человека, а не его тело. Все остальные разбирают его по органам и не желают знать влияние «соседа», - она показала пальцами кавычки, - на их предмет лечения.
- Ну, кроме терапевтов.
- Эти да. Они всё знают…
- Но ничего не умеют, - закончил психолог. – Не переживай из-за этого рукожопа. У меня был мужчина на консультации, который, после изнасилования в подростковом возрасте, стал урологом. Может и твой проктолог что-то подобное пережил.
- Вряд ли. Его просто никуда больше не взяли после хирургии. И такие специалисты в медицине встречаются – идут не по призванию, а где есть место.
- Ну не всем же быть, как ты. Целенаправленно идти к своей цели, психиатрии, всю жизнь. Кому-то и проктологом приходится становиться.
- Опять язвишь! – Прозвучало резко. – Да, это не в тёплом кабинетике сидеть и свободно устанавливать цену своего часа.
- Зато вам думать не надо. Привезли с психозом – лечим психоз.
- Думать не надо? У меня сейчас в реанимации молодая пациентка с истинной шизофренией лежит! Ты хоть знаешь, что это такое? Бедная, летает где-то над Юпитером круглосуточно, а на теле пузыри растут.
- Может это с иммункой что-то?
- Наслушался у себя в институте пару лекций и думаешь умнее врачей стал? – Презрительно-снисходительно. - Терапевт и невролог смотрели – всё свое отмели.
- Только смотрели? А анализы, обследования? – Не сдавался психолог.
- Слушай, такие случаи описаны нашими академиками. И лечатся нашими препаратами. – Она ткнула пальцем в сторону книжного шкафа. - Вон книжка стоит – почитай, клинпсих недоученный.
- Да, бывают академики, продвигающие только свои теории, подгоняя факты под них и запрещая думать о возможном другом варианте. Даже в ущерб науки.
- Это ты о своих корифеях?
- Мои корифеи давали людям то, что они хотели – общение. А от твоих - жизни зависят. Неправильный диагноз – неправильное лечение.
- Так твои из моих, из психиатров, и вышли. – Ухмыльнулась жена. – Можешь назвать отечественных психотерапевтов?
- Я не обязан их знать.
- Конечно, забили вам головы Фрейдом с Юнгом с института, а отечественных вы и не знаете.
Он отложил ноутбук:
- Как же хорошо, что я от вас уволился. Не надо больше приписками поступлений мёртвых душ заниматься, чтобы оправдать финансирование твоей бесполезной больницы. Когда уже поймут, что нет столько психбольных, сколько денег на это тратится.
- Зря я тебя тогда к себе устроила. – Она насупилась.
- Конечно, зря. – Психолог мог уже встать и заходил по комнате. – Вы для получения страховых денег любого суицидника через реанимацию проводите, и только по бумагам. Это же сколько денег у вас оседает!
Она молча наблюдала за его путешествиями по комнате, наклонив голову.
- А не ты ли привносишь глупость в умы людей?
Муж остановился посреди комнаты:
- Ты о чём?
- Ты же ляпнул в интервью «мания преследования» и все СМИ начали это повторять. Хотя ты отлично знаешь, что правильно говорить «бред преследования».
- Ну оговорился, с кем не бывает.
Почувствовав переход эмоционального накала на свою сторону, женщина встрепенулась:
- Не бывает с профессионалами, которые следят за своим языком. Ты же знаешь, что люди познают медицину из этого ящика.
- А историю - по фантазиям режиссёров, художников и поэтов. – Закивал он в ответ, протирая пальцем годовалую пыль на книгах.
- Как и психиатрию. Большего урона авторитета, чем от фильмов, медицина даже от пациентов не получала.
- И кто в этом виноват? – Муж решил не поддаваться её тактике.
- Вы, психологи, в первую очередь. Если бы не мистификация психических расстройств, то у обывателя не закладывалась даже мысль о возможности какой-то дьявольской или метафизической причины его голосов или бреда. Родственники в первую очередь тащили бы человека к психиатру, а не в церковь или к шаманам. А так, со своими курсами личностного роста, вы кого угодно до уровня святых поднимаете. А они потом в дурдоме доживают из-за нелеченых болячек.
«Что-то в ней закипело. На работе проблемы, видимо. Но я-то почему должен это выслушивать?».
- Знаешь сколько сил ушло на борьбу с повсеместным распространением аутизма? – Она решила высказаться полностью. – С тем количеством навешанных ярлыков твоими, кстати, коллегами. Сколько центров удалось закрыть, якобы помогавших, а на самом деле просто выкачивающих деньги с несчастных родителей.
- И сколько безработных стало после закрытия центров?
- Зарабатывать на больных детях – безнравственно! – Она даже вскочила. – Настоящие больные аутизмом наконец-то получили нормальное обследование и многих вылечили. Ну, по крайней мере, тех, у кого смогли найти причины, до которых доросла медицина. А остальные получили нормальный психиатрический диагноз. Без всяких словоблудей и с адекватным прогнозом жизни.
Она подошла к окну и задёрнула штору:
- А сколько родителей обрели надежду, когда с их ребенка сняли этот ярлык безысходности? Никто даже не задумывается, что это психиатрический диагноз, не дающий ничего, кроме презрительного отношения, даже от врачей не психиатров.
«Бессмысленный наш спор. Она опять ищет повод для скандала. Хорошо, получай».
- Кто из ваших такой умный, что не может помочь, даже вложив столько денег, одному пациенту? – Воспользовался паузой в её обвинительной речи.
- Ты о ком? – Она просканировала его пристальным взглядом.
- О человеке, лечившемуся у вас несколько месяцев и пришедшему ко мне, как будто никогда не обращался за помощью. Хотя пропиты килограммы лекарств и проведены сутки, если не недели, психотерапии.
- Фамилия, имя, когда лежала?
- Почему сразу она?
- О мужике ты не стал бы так говорить. – Она вплотную подошла к нему. – Опять?
Пришлось сделать шаг назад.
- Никакого опять.
Психиатр ухмыльнулась:
- Тогда что тебя не устраивает? Твоя психология сейчас на взлёте, законодательно охраняют, только такие как ты, официальные профессионалы, могут её заниматься. Так иди и спасай всех. Или уже и врачи должны вам информацию сливать?
- Было бы неплохо взаимодействовать во благо…
- А не пошёл бы ты! – Указательный палец замахал перед его лицом. – Никогда врачи не прогнутся под педагогов. Запомни это!
Подняв повыше голову, она села в кресло:
- Ваше понимание психических болезней, как последствий неправильного воспитания или детских стрессов, приводит только к вашему обогащению и задуриванию голов населения. – Его трубка слетела на пол. - Нас обвиняют, что можем любого человека объявить сумасшедшим и засунуть в психушку на всю жизнь. А вы миллионы подогнали под выдуманные психбольными теории личности. Я уже подозреваю, что это был эксперимент тех, кому не надо думать о хлебе насущном. Для своего развлечения. Только они не учли, что их дети тоже подпадут под влияние этих психологов. Надеялись, что детки будут такими же умными, как родители. А просчитались. Детишки с радостью бросились в объятия теоретиков душ, утверждающих что надо родителей не слушаться. И творят глупости, обвиняя своих предков. Я правильно рассказала?
- Исказила всё, как всегда.
- Да что ты! Поэтому у меня всё отделение забито мажорчиками после твоих коллег?
Вовремя засветившийся телефон, прервал вечный спор. Психолог успел первым схватить смартфон.
- Что, любимая пишет? – прошипела жена.
«Язва!».
- Нет, клиентка.
Он вышел в коридор, по пути бросая через плечо взгляды на расстроенное лицо.
- Летишь на крыльях, чего-то там, спасать?
- Не твоё дело. Я ответственен за неё. И в отличии от тебя я не применяю привязывание к кроватям, а даю человеку выбор в поступках.
- Давай, давай. – Безразлично и обречённо. - Давальщик! Опять мне потом разбираться с твоими давалками.
- Ты – дура!
Хлопнувшаяся в ночи дверь может сказать намного больше, чем тома слов.







Л 1

«Очередная недовольная жизнью и всеми психопатка. Вся в тату, скорее всего и в самопорезах, с жалобами на родителей, особенно на отца. Вечные клиенты, которым не поможешь. Да они и не хотят вылечиться».
- Добрый день! Вы опоздали.
- Задержалась. – «Ну конечно».
«Короткая юбка, огромные ботинки, полосатый безразмерный свитер, куча макияжа, фиолетовые пряди и электродымилка – образ женщины без возраста».
- Начнём? – «Она здесь решает что и как? Посмотрим».
- Пожалуй. Если вы готовы.
Она громко рассмеялась.
- Что-то не так?
- Да не. В больничке наблюдала эпичную картину. Бухой хирург стоял напротив более упитого парня без рубашки, прошитого дробью, и говорил: «Вы готовы? Потому что мы уже готовы. Давно готовы. Главное, чтобы вы были готовы. А мы то уже давно готовы» и всё в таком духе. Минут десять его так лечил, пока другой врач не увёл парня в операционную.
- Вы там с чем были?
- Да проблемы с животом. Не могли решить, что это – яичники или аппендицит.
Густое облако дыма в лицо.
- Пожалуйста уберите.
- Ух как строго.
«Но всё же убрала. Хотя и разозлилась. Это нормально для таких. Надо в сторону её мысли увести».
- Почему именно ко мне обратились?
- Отзывы понравились о жёсткости во время сеансов.
- Это где ж такое обо мне пишут?
- Говорят. – Она наклонилась вперёд. – Люди говорят.
Застегнув огромную дамскую сумочку, она швырнула её на пол.
- А ещё ваша старая статья попалась по зоопсихологии. Забавно разложили на параллелях с обезьянами.
- Приматами. – Пришлось кашлянуть для паузы. - Вы не согласны?
- Напротив. – Она поаплодировала. — Вот с ней, по крайней мере, полностью согласна. Конченное население этой планеты. Совершенно не понимают, что вся эта любовь всего лишь способ заставить людей размножаться. Ухаживание, цветы, рестораны, стихи, вздохи. – Её передёрнуло. – Полёты души во время оргазма – только для продолжения рода никчемного вида. Не зря Дарвин считал людей всего лишь конечной ступенью эволюции.
Она замолчала и достала жвачку из-за уха.
- А меня презирают за то, что я не хочу детей. – Улыбка в пустоту. - Это в статье вы тоже указали. Бесплодных животных изгоняют из стада, как больных. – Она полезла в сумку и без спроса достала курилку. - Ну не хочу я плодится и размножаться. Вы уж извините меня. Не вписываюсь я в ваши каноны. Мне это не интересно.
- А что бы вас могло заинтересовать?
Дымный выдох направился в сторону двери. «Не в лицо и ладно. Потерплю».
- Вместо всего животного мне лучше расскажите, как проходили первые похороны.
«Опять начались попытки прощупать мою устойчивость».
- Какие похороны, не расслышал?
- Ну, когда брат брата завалил. Первые дети Адама и Евы. – Она по-детски ждала ответа, качая ножкой. - А то про сотворение планеты и человека много написано, а про похороны ни строчки.
Пришлось сделать очень умное лицо взрослого:
- Наверное в каких-то других религиозных книгах есть эта информация. – «Надо спасать свой авторитет». – А вы читали Библию?
- Да, читала писание. И ещё кое-что. А вы?
- Я пробегал по страницам. Когда-то. – Он сделал вид что вспоминает точную дату. – А почему спрашиваете?
«Вопрос глупый, но должен вернуть разговор к её особе».
- Надо же знать ваше мировоззрение. Вдруг вы мне не подходите.
- А вы всех психологов тестируете на соответствие вашим представлениям?
- После нескольких месяцев в дурке, да, тестирую. – Кавычки чёрными ноготками. - Всех.
- Хм. И как я вам? Удачно прохожу тест?
- Пока не понятно. Сидите как надменный божок, весь умный и в себе. Нитку крутите. Не могу к вам пробиться.
Видимо её насторожило какое-то движение его руки или показалось, что окончательно вывела специалиста из себя или наклон вперёд это знак к окончанию беседы, она, резко вскочив, зашагала между стенами, беря с полок фигурки, книги, рисунки и делая вид, что рассматривает:
- Вы меня извините за это. Злая я стала после дурки. – Видя, что психолог спокоен и это не конец консультации, вновь забралась в кресло с ногами. – Сегодня в бусике миленькой бабушке нахамила.
- Это как? – «Вроде начинается выливаться». - Она на ногу наступила?
- Нет. Уставилась на мои ногти и начала качать головой. – «Не обязательно пародировать старушку. Но она по-другому не может». -  Ну я возьми и ляпни: «Подскажите пожалуйста, а как это жить с такими ужасно сморщенными руками, как у вас?» Бабуся раскраснелась, обвела взглядом пассажиров, набрала воздуха и собралась мне рассказать про свой тяжёлый трудовой путь. А я показала прекрасный маникюр на среднем пальце и выскочила.
- Ну да. Уверен, что по сравнению с бабулей вы больше понимаете в женской красоте.
- Несомненно!
- Поэтому у вас лепестки на заколке цвета выцветшего венка?
Она рассмеялась и тут же, сорвав ужасно бледную заколку с пучком волос, выкинула её в стоявшую за шкафом мусорку.
- Метко.
«Не провоцируется. Странно».
Она обняла дежурную подушку:
- Книжку читала, заграничную. Одна влюблённая встречает сатану и за одну ночь зарабатывает возможность получить что угодно.  И из всех эвентуальностей познать вселенную, увидеть тот мир, в который мы все вернёмся, да хотя бы получить какие-то способности, она выбирает спасение хера, привязанный к её возлюбленному. И это называется любовью. Пустая и беспощадная страсть к размножению.
Поглаживание бородки должно было означать глубокую задумчивость:
- Это мне напоминает одну книгу. Но у неё другой смысл. В ней рассказывалось о судьбе писателя в тоталитарной стране.
- В этой тоже был писака. Такой же безмозглый, как и его женщина. Только он пёрся от своей книжки и её совсем не хотел видеть. Хотя и терпел вначале из-за её поклонения ему.
Она опять резка замолчала, обкусывая заусеницы.
- Поэтому их и отправили на свалку между адом и раем, - неожиданно громко прорвалось в тишину, - где она очень скоро устанет от его холодности и начнет искать новый объект обожания. Или сбежит к сатане. Мне вообще кажется, что книгу женщина дописывала. Мужик не смог бы столько соплей нарисовать.
- Вы сильно утрируете. Мы, наверное, читали одну и ту же книгу. И вы…
- Да бросьте вы! Смысл всегда один и тот же. Вы на таких историях и держитесь в профессии. А не будет любви - не будет страданий. И не будет у вас клиентов.
- Вы уверены?
- Как и в том, что человека всё равно любят за что-то. Актера театра - за роли, писателя - за книги. Ведь даже она, такая воздушная и несчастная в браке, не влюбилась в простого работягу, а именно в писаку. – Опять дым в сторону двери. - Просто так любят друг друга только животные. В период размножения. Человеку нужен осознанный выбор партнера, не животный. Для этого ему и дали сознание. А все вокруг так и стараются опустить на уровень чувств и инстинктов. Вы же сами об этом писали!
- Ну, не совсем так я писал. – Он заёрзал в кресле.
- Значит это я так поняла, что любовь это просто стремление заложенное природой для размножения. И не надо это возвеличивать.
«Наверное, хватит демагогии».
- Когда вы записывались, то указали причину - нарушение сна. Так что у вас со сном?
- Сон разума рождает чудовищ. – Она зловеще улыбнулась. - А если ты сам чудовище?
- Чудовищу не надо спать?
- Мама записывала, мне было лень звонить. И причину она же назвала. – Наконец-то дымилка отправилась в сумку. - У меня нет проблем со сном. Я просто живу в другом измерении.
«Прорвалось?».
- Хорошо. Вы мне вроде не противны и вам я объясню.
«Большая честь. А я уже надеялся, что так и проболтаем на пустые темы».
- Основная масса людей живёт от рассвета до заката…
- Но многие ложатся после заката.
- Не перебивайте. – Она опустила ноги и принялась активно жестикулировать. – Сейчас весна и сход льда отличный пример. Река не живёт в суточном, человеческом ритме. Она спит подо льдом, просыпается во время ледохода, потом у неё день до самого начала заморозков. И вновь ночь.
- Но от Солнца это же зависит?
- Зависит. Но от света Солнца, а не от вращения Земли. Это более растянутый процесс. И определяется очищением ото льда, то есть завершением какого-то действия, достижения цели. Когда идёшь к цели – это день, и не важно сколько он по продолжительности. А когда тупишь – ночь.
- И какое время суток у вас сейчас?
- Вы должны были догадаться – ночь. – Она вновь поджала ноги. - Никак не могу выбраться из этого кошмарного сна.
- И поэтому не спите?
- Я внешне не сплю! Абстрагируйтесь уже, психолог. – «Сплошное недовольство». – Внутри всё, как река зимой.
Она вновь достала дымилку и, затянувшись, застыла. «Заснула?».
- Кстати, а у вас дети есть? – «Вопрос, конечно, обыденный, но вот манера перехода по темам – бесит».
- Нет. – Он одёрнул рукав. - Было несколько попыток, но все закончились раньше срока.
- А жена точно хотела ребёнка?
«Куда тебя несёт, дурочка?».
- В этом я не сомневался.
- А зря. – Она опять вскочила. - Одна моя знакомая, когда узнала, что беременна девочкой, с помощью мужа избавилась от конкурентки. Не вынесла безумной радости будущего папаши. Аборт с помощью папы – правда гениально?
- Не понял вас.
Она села на подлокотник кресла психолога и зашептала ему в ухо:
- А никто не понял. Даже несостоявшийся папашка. Знакомая просто попросила ночь безумной любви. Во всех позах. А на утро случился выкидыш.
- Не фантазируйте! - «Интересно, она почувствовала мою дрожь?».
Соскочив с подлокотника, вернулась в пациентское кресло:
- Зачем мне фантазировать? Эта сама мне рассказала. По пьяни, естественно.
- Бедный муж! – Психологи тоже люди, оказывается. - Теперь пожизненно с чувством вины.
- Ага. – Увлекаясь ногтями, продолжала шокировать. - Засыпал её подарками, цветами. Извинялся, как мог. А она жизнью наслаждалась. Прямо летала от его внимания. Правда месяц назад он убил её. Тем же способом.
«Поймала меня, провокаторша! Хороша. Но доиграю, раз попался».
- Предсказуемо. Тяжело рядом жить с объектом своей вины.
Она уже потеряла интерес к беседе, и что-то искала в сумке-бауле.
- Вы в соцсетевой жизни участвуете?
Этот вопрос привлёк её.
- Нет! Тошнит от однообразных постов и примитивных фото.
- А что с ними не так?
- Что не страничка, то фото двойной скворечницой кверху.
«Пошловатенько».
- А почему скворечницой?
- Потому что в неё всякие дятлы долбятся. – Рука по локоть нырнула в бездну. - Ну или хозяйка странички зазывает на это мероприятие. Как-то всё доступно стало в мире.
Она наконец-то отрыла платок и громко высморкалась.
- Вы заметили, что благодаря соцсетям отношение к человеку стало более точной наукой?
- Э, не понял.
- Точные науки – это математика, физика и прочая химоза, то, что посчитать можно. Так ведь?
- Наверное. – «Подвох точно есть».
- Ну вот. Отношение к особям сейчас определяется размером груди и длинной члена. Чем больше, тем больше подписчиков.
«Да блин!».
- Забавно на страничках взрослых лазить. – Скомканный сопливчик вернулся в темень сумки. - Смотришь на фото взрослого мужичка с поюзанным жизнью брюшком и обнимающего молоденькую, или не очень, но обязательно сексапильную, и читаешь в его взгляде: "Накопил!".
Смех можно было не сдерживать.
- А бывает по-другому. – «Консультация превращается в стендап». - Вы замечали, как иногда лицо портит фигуру? Вот смотришь со спины – Аполлон, а потом он поворачивается лицом, или же фото без тёмных очков, и всё падает. Такая зудящая пустота во взгляде, что быстрее ленту скролишь.
«Долго она будет в своих свободных ассоциациях купаться? Так ничего конкретного и не рассказала».
- У таких с мозгами, как с женской грудью – есть что положить в лифчик, но нечего из него достать. У них язык и мысли лучше держать в закрытом пространстве. Так они красивее смотрятся.
- А у вас как с? – Он бровями указал на свитер.
Она зыркнула.
- Как и с мозгами – маленькие. Поэтому и пришла к вам. Не получается решить самой свои проблемы.
Она неожиданно встала, закинула сумку на плечо и зашагала к двери.
- Сеанс не закончен.
- Будет время отдохнуть перед следующим балаболом.
««До свидания» тоже не получил. Никак не привыкну к таким особям. Даже записать нечего из этого бреда. Зачем приходила – не понятно. Конечно, это всё показное и скрывает истинную трагедию, с которой она не может жить. Не зря же в психушке была. Как же тяжело опять опускаться в ад чужой души! Боль, ненависть, тоска – и всё это пытается и в тебя влезть. Ладно, потерплю. Посмотрим, что дальше будет».






П 1

Тучная дама неопределённого возраста, как и все дамы в теле, прошуршав каравеллой по проходам между столами, слегка задевая их углы, раздала листочки с одинаковыми заданиями, цветные карандаши и ручки.
- Итак, детки, - лёгкий басок пробился сквозь брекеты, - на выполнение заданий у вас пятьдесят шесть минут.
Она с улыбкой осмотрела подопытных и, довольная собой, разместилась за учительским столом, взяв в руку источающую нежный запах ванили чашку.
- Извините…
- Разговаривать нельзя! – Она резко прикрикнула на сорванца.
- И всё же объясните, что это. – Высокий, прыщавый, плотный очкарик, ломающимся подростковым голосом, нарушал порядок. – Сказали, что это олимпиада для набора баллов для поступления в институт. А вы раздали какие-то детские задания про героев сказок. Да ещё и с требованиями нарисовать их.
- Что вас в этом смущает? – Поставив чашку, она начала делать пометки на листке блокнота.
- Во-первых, меня смущает, что здесь находятся дети из детских садов, вон тот с карандашами в ушах точно оттуда, и младшие школьники. А задания похоже у всех одинаковые. Что это значит? И во-вторых, почему время пятьдесят шесть минут?
Дама обвила взглядом присутствующих и вновь сделала запись. Очкарик, скрестив длиннющие ноги в проходе, выжидательно смотрел на неё. Прошло пять минут. Дама молчала, старательно что-то конспектируя, изредка поглядывая на подопытных.
- Понятно. – Очкарик поднялся со своего места и направился к выходу.
- У вас ещё есть время для ответов.
- А у вас, чтобы обратиться к психиатру.
Открыв дверь массивной ногой, юноша покинул кабинет. Дама выжидательно посмотрела на оставшихся:
- Кто-то хочет за ним?
- А можно в туалет? – Подняла руку девочка с большими белыми бантами.
- Можно потерпеть до конца или выйти вон на совсем, - очень строго ответила экзаменаторша.
Девочка наклонила голову к краю стола и начала обкусывать ручку. Дама вновь принялась за записи. Но её отвлёк звук телефона, оповестившего о приходе сообщения:
- «Как группа?».
- «Замечательная! Я на них точно кандидатскую допишу. Здесь и одинокий бунтарь, за которым никто не пошёл. И тихушники, покорно выполняющие тупые задания и не задающие вопросы. И примитив, ничего не понявший, но молчащий и занятый игрой. И нюня, через десять минут захотевшая в туалет. Если она промокнет, как тот у тебя, под конец – это будет подтверждение моей теории главенства социального над врождёнными инстинктами. И тогда я многих заткну».
- «Бунтаря не боишься?».
- «Он ушёл, выбив дверь. Уже разрядился. А вот девочка меня явно ненавидит, хоть и сидит тихо. Но это она пока не обоссалась. А потом ей стыдно будет. Так что всё безопасно».
- «Ладно. Жду отчёт к утру. Завтра на комиссию их всех. Будем решать, что с ними делать».
- «Родители точно не против?».
- «Им сказали, что это простое тестирование. А ты такие экземпляры выкопала! Молодец!».
Дама положила телефон и, увидев растекающуюся лужу, улыбнулась.





К 5

- Доволен, сволочь! Мстишь за свою сраную психологию? И эта скотина как тебя поддерживает.
Выскочившая из кабинета раскрасневшаяся женщина, подбежала к Регрибу и успела только замахнуться дамской походной сумочкой. Ловкий секретарь перехватил воздушную цель, и, слегка приобняв за талию, провальсировал, с обезумевшей от результатов посещения своего патрона, в сторону выхода из приёмной.
- Ты же целую науку уничтожаешь, которая была создана со времен Гиппократа, придурок.
- Правильнее говорить «во времена».
- Заткнись, мерзавец! – Она попыталась освободиться, но шансов не было и пришлось повиснуть на крепких руках. - Обиделся на меня и всех психиатров после моего доклада? Ты хоть понимаешь, что вредишь миллионам больных.
- Я их спасаю. – Он увернулся от летевшей точно в голову сумки. - А твой доклад я процентов на девяносто поддерживаю. Могу это на каждом углу кричать. Но твоей профессии уже не должно быть в современном мире. Она изжила себя.
Вышедший в приёмную Еккой, взглядом успокоил желающую сатисфакции психиатра и кивком головы пригласил Регриба в кабинет. Секретарь уже подал летающую сумку нежеланной гостье и открыл дверь, через которую женщина с бормотанием и фырканьем покинула поле битвы.

- Говоря, что такая грудь нормальная или эта длина пениса не соответствует нормам, вы оскорбляете не человека, а Того, Кто его сотворил. Если Бог его таким создал, то, наверное, у Него были планы именно на такое тело. Вы об этом задумывались? Может Он не хотел создавать красавицу или давать огромный орган, чтобы человек стал кем-то в другой области, а не использовался в качестве вешалки для модельеров или удовлетворителем чужих гениталий? Кто вам позволил творение Божье обсуждать и осуждать? Кто вы такие? Кто вам позволил осуждать место рождения человека на этой земле? Вы на минуту хотя бы задумайтесь, что есть вещи, не зависящие от человека, и когда вы унижаете человека из-за его места рождения, формы груди, длины ног или носа, или другого органа, вы осуждаете и насмехаетесь над творением Божьим, над Его замыслом. Человеку дано тело в соответствии с его предназначением. А вот пользуется ли он им, использует ли как транспорт для души или только поклоняется ему - это уже выбор человека. Бог создал великое разнообразие человеческих тел, в отличии от животных, тела которых в одном виде могут отличаться разве что окрасом или размером. В большинстве своём они созданы, как под копирку. Ну да, собакам и кошкам он уделил больше времени, изначально определяя их для жизни с человеком. И болезни даны человеку для разных целей: кому-то чтобы сделал акцент на душевном развитии, кому-то чтобы остановится в употреблении всякой гадости и изменить свой путь, а кому-то в предзнаменование о скором переходе к Господу. Но не все это способны понять.
Сидящий за столом Еккой, подал листок с текстом стоявшему напротив, всё время прочтения, Регрибу.
- Настоятель попросил набросать тезисы, если придётся его заменять на беседе.
- Интересно мысли излагаете. И главное – шикарные выводы делаете.
- Откуда это у вас? Она принесла? – «Воровка многоликая!».
- Ваша записка интересна только для меня, но не для нашего дела. - «Он опять проигнорировал вопрос о ней». – Прошу у вас прощение за действия этого слабоумного алкоголика. И в обмен жду черновик программы.
Еккой попытался радушно улыбнуться, протягивая обе руки. Замешкавшись с перекладыванием полученного листка и доставанием своих, Регриб уронил всё на пол. Это развеселило хозяина кабинета.
- Извините, уважаемый Регриб! – Он прикрыл нездоровые зубы ладонью. - Вам помочь?
- Нет, нет. – Растяпа уже поднимался с кипой помятых бумаг. – Можно я у вас на столе разложу по очередности?
- Конечно, конечно, Регриб. – Еккой жестом определил доступное место. – Только не спешите очень.
- Я написал кое-что, не знал только в какой форме надо. – Он очень суетился, раскладывая листки по номерам. – Вы сами прочитаете или мне?
Регриб подал рассортированную пачку Еккой.
- Сам посмотрю. – Листки были помещены в отдельную папку. - Сейчас не так много времени. Ещё и ваша знакомая часть съела. Присаживайтесь, пожалуйста.
Сегодня их разделял огромный стол. «Позиция – начальник и подчинённый. Их действительно учат этому».
- Что вы подумали о нашей предыдущей встречи?
Кресло стояло низко, и поэтому Регриб мог видеть только его глаза.
- Я скорее соглашусь с доводами экспертов о распределении психсостояний по другим специальностям. Учитывая их показатели излечения даже запущенных случаев при смене диагноза, хоть я и не врач, но с этими людьми частично знаком, - это просто потрясает. И в интересах людей надо реформировать психиатрическую службу.
- Спасибо за такую высокую оценку этих записок. - «Ирония? Я что-то не так сказал? Но я же не врач!». – Нам нужна ваша поддержка в этом вопросе, учитывая, что вы работали на начальных этапах оказания помощи. Рыба, конечно, гниёт с головы, но реформировать надо с хвоста.
Еккой наклонился ближе к краю стола и навис над гостем.
- Вы же знаете на какой вопрос я жду положительного ответа, Регриб. Сегодня очень непростой день, не размазывайте его ещё больше.
«Наверное, день совсем тяжёлый, если он даже не пьёт». Регриб попытался ещё потянуть время, доставая платок и не спеша вытирая вспотевшую голову.
- Не надо так волноваться. – Еккой медленно поднялся и направился к свободному креслу. – Я понимаю ваше отношение ко мне, как к человеку, стоящему у истоков ваших проблем. Да, это под моим руководством началась компания по запрету той психологии. Но у нас не осталось выбора. Мало того, что ваши коллеги начали программу толерантности по отношению к геям, педофилам, наркоманам и просто преступникам, так они стали продвигать идеи их превосходства над остальными людьми. То есть, больных людей, с которыми успешно боролось общество предыдущие тысячелетия, они вознесли до небес. А как они исказили сам термин «толерантность», означающий в медицине «устойчивость», а не снисходительное отношение к извращениям! Да ещё и врачей убедили из своей классификации все извращения в норму перевести. Я уверен, что вы не хотите видеть подобного в нашей великой стране.
- Нет, конечно, - сухим голосом ответил Регриб.
Он впал в лёгкое оцепенение, которое с ним случалось при любом моральном давлении и неоднократно помогало избежать скоропалительных негативных высказываний.
- Мы допускали их методы работы по разводу любителей поговорить о своём. Помните, как в том анекдоте про построенный дом, оплату учёбу в институте на деньги клиента? – Он ухмыльнулся. - А деньги имеют страшную способность сводить людей с ума. Подскажите мне в каких странах капитал вкладывался в революции? Учитывая, что любая революция — это попытка смены власти зажравшимися богачами, а не улучшение жизни их рабов. – Он медленно направился к Регрибу. – Да во всех. Я не могу вам раскрывать все детали, но…
Еккой присел на широченный деревянный подлокотник кресла и наклонился к уху Регриба:
- Ваши бывшие коллеги решили, что могут позволить себе госпереворот. Это можно было бы списать на фантазии, если бы мои сотрудники во время спецопераций не находили методички для новичков по формированию первичных ячеек из молодых психологов с целью создания устойчивой сети их организации во всех городах. А какими птичками на допросах, даже без применения воздействий, они сдавали друг друга! Как-нибудь сходим послушать. И все валили на какое-то воздействие во время собеседований, похожее на гипноз.
- И поэтому лишили граждан…
- Не лишили, а спасли от этих прохиндеев, - перебил его Еккой. – А теперь надо создать новую систему психопомощи.
«Бред какой-то. Или не бред? Ходили подобные слухи, даже осторожно, шёпотом приглашали на закрытые собрания. А я не пошёл. Спасибо ей, уберегла собой от пропасти».
- Вы не обязаны мне верить, Регриб. Я не могу предоставить вам бумажные или человеческие доказательства своих слов. Всё было задушено в зачатке, с минимальными потерями среди адекватных людей. И чтобы этого не повторилось, слишком затратно бороться с такими, и создана эта комиссия.
«Если не я, то они найдут кото-то другого и не известно, что он сотворит. А так есть возможность создать, или хотя бы попытаться, с Божьей помощью».
- Мне хотелось бы уточнить один аспект.
Еккой уже сидел в кресле, наблюдая, по движениям глаз собеседника, усиленный мозговой процесс:
- Слушаю вас.
- Какую роль в этом плане вы отводите церкви?
Еккой развёл руки:
- Так это же вам решать, уважаемый Регриб! Вы около года прожили среди них, видели всё снизу до верху, пропитались их духом. Пожалуйста, используйте полученный опыт во благо нашего народа.
«Что-то очень заманчиво. Прямо искусительно».
- Это огромная работа предстоит.
Еккой ухмыльнулся:
- И мы знали кому её доверить. Так вы берётесь за неё или обратно в свой подвал?
Регриб опустил голову и глубоко выдохнул:
- Согласен.
- И это замечательно!
Еккой бодро вскочил:
- Ну что ж! Сейчас с моим секретарём оформите бумаги и с завтрашнего дня приступайте.
Он протянул руку поднявшемуся Регрибу.
- Вы не против служебного жилья?
- Это необходимо?
- Очень. Да и вам удобнее добираться будет.
- Тогда не против.
Они подошли к двери.
- А почему вы выбрали именно этот вид конфессии? – Еккой задержался на пороге.
- Случайно попал. Я …
- Знаю, знаю эту историю про книгу. А покупатель так и не пришёл, да? – Он из-подо лба посмотрел на Регриба. – Или это всё из-за её могилы?
- Это всё вы подстроили? – Кулак непроизвольно сжался.
- Не всё. Но ведь надо уважать ваши чувства. – Он насильно пожал вспотевшую руку. – Обязательно возьмите в приёмной сотовый. Это необходимо.
- Хорошо. – Регриб топтался на месте, на зная, как всё завершить. – До свидания.
- До встречи, уважаемый Регриб!
Закрыв дверь кабинета за посетителем на замок, Еккой по пути налил прозрачной жидкости в большой стакан со льдом. Присев на специально для него сделанный стул и скинув туфли, положил ноги на невысокий пуфик под столом.
«Кажется поверил, что десяток недоумков могли власть в стране сменить. Хоть они и были его коллегами. Надо было ещё про чипы для внедрения в мозг ему рассказать. Тоже их идея».
Еккой громко рассмеялся и после двух глотков стакан поменялся местами с исписанными листками.
- Ну давайте посмотрим, что тут наваял этот программист-спаситель. Не мог найти комп с принтером? Каракули его теперь разбирать. – Пришлось сделать ещё один глоток. - Так, психиатрию откидываем на потом. Его мысли я направил куда мне надо, а его ненависть позволит уничтожить её. Особенно после сегодняшней случайной встречи.
Пришлось надевать очки:
- «Запрет на съемки новых фильмов, темы которых уже освещены в других картинах - чтобы предотвратить отвращение к кино и качественнее использовать его для скрытой пропаганды здорового образа жизни, целостности семьи и …» ещё чего-то. Дурацкий почерк. «Расширение репертуаров театров для избегания засилья классики». Когда я был последней раз в театре? А, вспомнил. С ней. Очень просилась в гос. ложе посидеть. А смотреть, кроме Шекспира, действительно нечего было.
Он с тоской посмотрел на пустой стакан и стаявшую на маленьком столике бутылку. Но вставать не хотелось.
- «Предлагаю ввести уголовную ответственность за продажу, предложение и поддержку родителей в употреблении наркотиков, сигарет, алкоголя». Как он резко-то? Иконой его долбануло там что ли? Почти всех пересажать придётся. «Введение маркировки "18-" для страниц несовершеннолетних и обязательная привязка аккаунтов родителей и опекунов с возложением обязанности следить за общением ребенка в сети». Ну, наверное, что-то разумное. «Разрешение иметь свой аккаунт в соцсетях строго с четырнадцати лет». Соглашусь. «Для снижения эмоционального напряжения у школьников и предотвращение совершения ими преступлений, являющимися выплесками скрытой агрессии предлагаю: Первое: отменить контрольные, как не показывающие уровень знаний, а вгоняющий детей в стресс. Второе: экзамены проводить по типу собеседований, и только индивидуально, без присутствия других преподавателей. Третье: ввести строжайший отбор преподавательского состава, для исключения возможности для психически больных людей с различными видами психологических травм прорабатывать свои проблемы на детях. Четвёртое: признать, что школа это продолжение детского сада, необходимая для занятия времени у детей, родители которых трудятся на благо нашей великой страны». Пятое, шестое, десятое. Вот кому надо было к психоаналитику ходить. Всё из своего детства описал, хотя и похожего на моё. Отдам в подразделения, пусть по культурке и образованию подумают, что-то используют. В этих областях тоже бунтари воспитываются.
Всё-таки сухость в горле заставила встать. Но Еккой решил выбрать просто воду.
- Вот, кажется, интересное. «Запрет на использования в СМИ и искусстве тем психически нездоровых людей, такие как анорексия, дисморфомании, …». И много чего ещё. Хотя тут же предлагает сделать пластическую хирургию бесплатной, но при явных дефектах. А все хотелки недовольных своим телом обложить огромным налогом. Хм, хорошая идея. Надо пометить.
Он подчеркнул пару строчек красным карандашом:
- Далее. «Все граждане старше восемнадцати лет, для усиления сплочённости общества и более глубокого понимания всех сторон жизни, обязаны проработать на должностях из предлагаемого списка не меньше одного месяца». А где список?
Перебрав листки, Еккой посмотрел под стол. Искомый лежал на полу.
- Криворукий психолог.
Пыхтя, пришлось нагибаться и поднимать.
- И вот куда он предлагает отправлять людей: санитарами в морг, роддом, дурдом, на скорую. Общение с ней наложило на него. Хотя может и надо, а то живут в очёчках счастья. Дальше идут войска, дорожная полиция, пожарка, магазин, детсад, школа. А ещё актёр в хоспис для детей.
Еккой отбросил листок обратно под стол.
- Да, как таких умников планета родит? Откуда у них эти мысли всемирного масштаба? С двумя бабами не мог разобраться, а тут прямо план спасения человечества через познание жизни других.
Всё-таки вода не смогла заменить прозрачную жидкость бутылки из ведёрка со льдом.
- Впрочем, без таких экзальтантов сейчас не обойтись. Надо хорошенько обдумать. Есть из этого что взять. Некоторые идеи применим сейчас, а остальные прибережём для дальнейшей работы.
Выпив без охлаждения, Еккой поднял трубку:
- Генерала ко мне! С его прислугой.







С 2

Нежный восход начинал медленно освещать, переливающийся оттенками синего и зеленого, очень тихий океан. Ленивые рыбки неспеша подплывали к крошкам круассана, разбредаясь в стороны при появление покрывала с хвостом.
- Значительный!
- Я такого ещё не видела.
Он распахнул окутывавшую его простыню, приглашая сесть.
- Не боишься, что за ногу схватит?
- У него рот на пузе.
Ударив по натянутой поверхности, вызвал панику среди косяка мальков. Он обнял её, вдыхая аромат волос.
- У них действительно удивительные масла. Очень вкусно пахнешь.
- Сегодня и ты так будешь пахнуть.
Она слегка потерлась своим носиком о плечо и прильнула к нему. Ещё не видимое из-за горы светило мягко отвоевывало у сумерек красивейший пейзаж острова.
- Золотой час.
- Даже не думай бежать за фотоаппаратом. – Превентивный кусь через фату убедил его не вставать. – У нас ещё хорошо работает гиппокамп.
- И если что-то забудем, он дорисует детали.
- Главное меня помни в этом сюжете.
Ему пришлось преодолеть игривое сопротивление для хрупкого поцелуя.







Х 5

«Как же здесь темно стало. Или зрение у меня снижается?».
- Благослови тебя Господь, Регриб!
«Не вовремя он».
- Господь с нами, батюшка.
Настоятель привычно разместился на стуле.
- Я тебе житие принёс. Про Сергия Радонежского. Жаль, он сам ни одной строчки не оставил. Тут и про Троицу есть.
Он подал книгу, но увидев несвободные у Регриба руки, положил на горку из вещей, украшавшую стол.
- Ты вроде хотел участвовать в праздничной службе, помнишь?
- Я? – Регриб растерянно посмотрел на него. – А, да. Кажется помню.
- Тогда тебе надо снова посещать богослужения. Скоро Вознесение. А ты часом не захворал? – Настоятель тылом ладони провёл по его кисти. - Давно тебя не видно. И беседы пропускаешь.
«Вот он же всё понимает. Уверен, что звёздчатый через Таласа уже передал про меня. Зачем юлить?».
Регриб просто выронил рюкзак на пол, а скомканное нижнее бельё кинул на кровать.
- Простите, отец. – Прошептал он. – Я должен…
- Уйти? – Тон стал строгим. – Ты точно понимаешь куда ты и зачем идёшь?
Регриб присел на край деревянной кровати:
- Теперь понимаю, - чётко проговорил он каждое слово уверенным тоном, но не смотря в глаза.
«Не такой он уж и огромный. Вот это дурацкое восприятие человека по его мыслям. Высокий, но сухой, как старое дерево. И бородёнка не густая».
- Я тебе искренне советую не ходить к нему. Поживи ещё здесь. Может и одумаешься.
- Я уже всё решил. – На этот раз Регриб прямо смотрел в глаза настоятелю.
Он хлопнул себя по коленям:
- Что тебе закрыло твой пронзительный ум, Регриб? Чем околдовал тебя этот бес?
- Послушайте Корнойал. – «Впервые назвал его по имени. После того что узнал вряд ли можно по-другому обращаться». – Я очень благодарен вам за помощь. Надеюсь, я отработал жильё и пищу, потраченную на меня. И теперь…
- Остановись, Регриб! – Настоятель перекрестил его. – Не наговори лишнего, пытаясь сжечь этот мост. Он будет для тебя всегда стоять. Я только хочу предостеречь тебя стать орудием в руках бесноватого.
- Я для вас настолько примитивный, что не вижу, как меня хотят использовать? Он может и бесноватый, как вы выражаетесь, но хотя бы правду говорит. А что страшнее замалчивающий святой или бесноватый правдивец?
- Ты о Таласе. Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.
- И не предупреждай, на всякий случай, того за кем следят.
Корнойал упал на колени и схватил Регриба за руку, прикоснувшись к ней лбом:
- За это искренне прошу у тебя прощение. Боялся, что прознает и закроет храм. А ведь столько сил в него вложено, стольким людям помогаем.
Регриб не сдержал ухмылку:
- Бог простит, святой отец. Принесли на жертвенный алтарь одного для спасения сотен. Не слишком ли ветхозаветно, Корнойал? Поднимайтесь, колени опять распухнут.
Настоятель, оперившись на стул, встал в полный рост.
- Не так, Регриб. Я поступаю в меру своих возможностей и Божьей воли.
- Так значит и это воля Его. – Регриб ткнул в вещевую горку на кровати. – Вы знали о надёжности того прихожанина, но всё-таки дали добро на беседу с ним. И после его доноса и проверок влили в меня тонну вины за мои слова. Чем прекрасно привязали к себе. Я это давно просчитал, но вот идти было некуда.
- Не знал. Я хотел дать ему шанс на помощь, которую он не принял. И ещё хотел показать тебе, что ты нужен живым людям. А не только мёртвым. – Настоятель тяжело выдохнул. – Тебе не стоит идти к нему.
- Он пригласил меня восстановить психологию. Вернее, создать новую. И я могу использовать нашу веру как фундамент для возрождения. Понимаете?
Регриб вскочил и подошёл к настоятелю настолько близко, что тому пришлось сесть на стул.
- И вы мне будете очень полезны в этом деле. Вместе мы сможем…
- Не сможем, Регриб! – Настоятель хлопнул рукой по принесённой книге. – Ничего не сможем. Это уже было в истории, и не раз.
Регриб от такого тона вновь присел.
- Фрейдизм заменили неофрейдизмом, медицину - доказательной медициной. Несчастных католиков разделили на протестантов и баптистов. Каждое новое поколение хочет как-то заявить о себе, оставить след в истории и не может ничего нового придумать, потому что всё уже есть. И поэтому базируясь на старом, опровергает это древнее, создавая иллюзию нового. Смысл как в детской игре - скинуть стоящего на горе и встать на его место. Причём не важно каким способом. Твой благодетель тоже хочет остаться в истории.
- В мире всё должно меняться, развиваться. – Регриб тоже решил повысить голос. - Невозможно познать Бога только молясь.
- Но у тебя получалось познавать Его мудрость через свой опыт и чтение писания.
- А сейчас настало время донести мои открытия людям.
- Неужели ты тоже движим такой же целью? Или это от зависти к Нему, вышедшему из семьи плотника? – Настоятель перекрестился. – Нет, не верю в это.
- Правильно делаете.
Регриб поднял рюкзак и бесцеремонно начал складывать в него вещи.
- После того, как ты одумался и завернул свой проект поголовного тестирования всего населения, уже проведя пробники и остановившись на утверждении управителем, и пережив такое в своей жизни, ты не должен идти к нему.
- Я всего лишь хочу вернуть психологию, но чистую и научную, без бреда от всяких псевдогениев. И обязательно с верой в Бога. В этом моя цель. Почему вы так против?
- Цель-то хорошая. Даже очень. Но ты не того выбрал в попутчики. – Настоятель подал принесенную книгу. - Уставший, разочаровавшийся в людях, в их честных словах, идеалах, решивший идти до конца пока позволит…
- Бог?
- Он не верит уже в Бога. Он ни в кого не верит. – Настоятель печально посмотрел на Регриба. - И это самое страшное. Пойми ты!
Засунув последнюю вещь в рюкзак, Регриб положил его между собеседниками:
- Есть ещё силы, способные воспользоваться ситуацией и воплотить свои цели.
- Наивный ты. Так и не вырос к своему возрасту. – Настоятель убрал руку с книгой, которую так и не взял Регриб. – Чистота твоей души не позволяет видеть зло за вуалью мнимого благородства.
- Хорошо. Признаю, что я, возможно, ослеплён своей идеей. Какие у вас есть доказательства против Еккой?
- У меня только выводы, подсказанные Богом. Что у вас называется - логическими рассуждениями.
- То есть ничего конкретного?
Регриб победоносно смотрел на бывшего учителя, который перебирал волоски под носом, пытаясь сплести из них косичку.
- Я любой разговор на личные темы к исповеди отношу. И особенно те, что в переходном состоянии сознания человека случаются.
«В мистику и психологические игры с эго он не верит. Значит остаётся только…».
- Он тоже ваш прихожанин? – Регриб ухмыльнулся. – Нууу, в это я точно не поверю.
- Один раз им был. – Настоятель наконец-то отстал от волос, что позволило Регрибу чётче слышать его. – Ты уже понял каким он ко мне пришёл: грязный, в порванном кителе, плачущий, с фотографиями жены и дочери. Пришлось горячим освящённым вином отогревать, хоть он и говорил, что уже под завязку. Но кагор на него обратное действие произвёл, помог протрезветь и очистить душу исповедью. Потому что по воле Божьей он ко мне пришёл. Правда, потом начал просить поклясться Богом, что я его слова оставлю при себе. Еле убедил его, что клятву тайны я дал уже давно, и не Богом, а своей душой и перед Богом. Вот так. Можешь - поверь мне. А если нет – то нет.
Он опять вздохнул и перекрестил уже ослушника:
- Если зерно упадёт на благодатную почву, то прорастёт. Главное, чтобы ко времени проросло. Но на всё воля Божья. Прощай, Регриб.
Настоятель, не дождавшись ответа, вышел из комнаты. Проводив его взглядом и не найдя в себе силы попрощаться, или просто сдерживаясь, Регриб осмотрел комнату.
«Главное это зерно облачить в непроверяемые, якобы на самом деле случившиеся, события и выдать это всё собеседнику за истину. Ничего здесь не поменяется, если не менять. Так и будут в своих пещерах сидеть, да лбы разбивать».
Услышав шуршание в коридоре, он крадучись подошёл к двери.
«Опять она что ли идёт? По всем признакам уже должна быть».
Но из темноты никто не материализовался.




С 1

«Опять эти не поступившие в медицинский, но компенсирующие свои или родительские амбиции быть хотя бы приблизительно рядом с медициной. Ну, ладно».
- Добрый день, студенты!
Аккуратной полноты, с подчёркнутой широким ремнём талией, и с журналом оценок подмышкой аспирантка медицинского университета уверенно прочеканила к кафедре. Студенты в вальяжных позах, кто-то на столах, кто за столом, а некоторые на подоконниках, оценивающе осмотрели новую преподавательницу.
- Можете занять привычные и утвержденные министерством позы для поглощения знаний по психиатрии.
Стандартное хихиканье, хлопание в ладоши, шумная смена поз. И неожиданный, дикий крик молодой преподши, с падением на спину.
- Нет! Уберите её! – испуганно вскричала красивая будущий психолог, закрывая глаза и отворачиваясь к стене.
Выпавший кусок булки освободил рот пухлого студента и оттуда вырвалось:
- Скорую! Быстрее! – И тут же полез в карман за телефоном.
Остальные кинулись к упавшей и бившейся в судорогах женщине.
- Дайте я ей челюсти разожму! – Белобрысый, накаченный красавчик хоть и среагировал последним, но зато был вооружён карандашом для оказания первой помощи.
Все расступились. Красавчик, бахнувшись на колени, схватил припадочную за челюсть и, не прицеливаясь, попытался воткнуть карандаш в сведенный судорогой рот. Но в последний момент узкая ладонь с красной ниткой на запястье приняла укол графита на себя.
- Нет! – То ли от боли, то ли для предотвращения проникновения карандаша между зубами, громко вскричал худой очкарик.
Смачный звук поцелуя ввёл всех в ступор. Поцеловав ещё раз ладонь, прошептала:
- Спасибо! Вы сберегли мои брекеты, губы. И, наверное, жизнь.
Преподаватель психиатрии неожиданно открывала глаза, двумя руками вцепилась в спасительную руку и игриво подмигнула худому, долговязому очкарику:
- Ну, поднимайте же меня, спаситель.
Будущий психолог протянул вторую руку и осторожно вернул симулянтку в вертикальное положение.
- Благодарю! – Она нежно погладила место вхождения острия карандаша. – Присаживайтесь.
Последнее было произнесено громко и касалось всех присутствующих.
- Тема сегодняшней первой лекции нашего двухнедельного курса психиатрии для студентов педагогических ВУЗов. – Она сделала паузу, с ухмылкой посмотрела на раскрасневшегося красавчика, поймавшего её взгляд и бросившего карандаш в угол, и, повернувшись к доске, стала писать и громко проговаривать появляющиеся слова. – Эпилепсия. Виды приступов.
Положив мел на край стола, преподаватель, не смотря на замерших после такого представления студентов, довольно подробно донесла основы заболевания. Некоторых даже стало тянуть в сон.
- Наконец, - зычный вскрик растормошил впавших в спячку от ненужной, как кажется любому студенту, информации, - первая помощь при приступе. Учитывая ваши знания и постоянные звуки зевоты от некоторых, вам лучше пройти мимо человека, бьющегося в судорогах. Приступ может случится и без свидетелей. И человек выживет. А вот с карандашом в горле у него шансов намного меньше.
- Нас так тренер учил, - пробурчал красавчик. – И не в горло, а между челюстями хотел вставить.
- В ухо себе вставь, - прилетело с задней парты.
Психиатр подошла к очкарику и, положив руку ему на плечо, сменила тон на более снисходительный:
- В первую фазу приступа человеку надо подложить что-то мягкое под голову и подождать. А во вторую, посмотрите запись лекции, уже можно повернуть на бочок и попытаться проверить ротовую полость для предупреждения удушья едой, зубными протезами или запавшим языком. Понятно?
И все, как принято, закивали головами. Кроме светящегося от чувств очкарика.






К 6

Замигавшая над дверью зелёным светом лампочка, разрешила посетителю переступить порог кабинета. На двойных створах автоматически отщёлкнулись замки и они слегка приоткрылись. Тяжелые двери надо было открыть самостоятельно. В небольшом промежутке между створками по телу молниеносно пробегал луч, определявший наличие в карманах предметов из любого материала. Как-будто всей предыдущей охранно-сканирующей аппаратуры, установленной ещё за сто метров по периметру от здания, было недостаточно. Входящий упирался взглядом в большой портрет верховного управителя, смотрящий с лёгким прищуром, от взгляда которого каждый испытывал разные ощущения, что позволяло хозяину кабинета понять с какими эмоциями пожаловал гость. Регриб стандартно-испуганно отвернулся от сверлящего нарисованного взора и, по привычке, споткнувшись о край огромного ковра с вышитой картой великой страны, сделал пару шагов в сторону стола, остановившись точно на обозначении столицы.
- О, уважаемый Регриб! Подходите ближе, не стесняйтесь.
«Ненавижу роль подчинённого. Сразу перестаю доверять людям, и внутри всё колошматится».
- Добрый день! Я принёс окончательный проект программы вам на утверждение.
Еккой оторвался от подписывания бумаг, радушно посмотрел на него:
- Проект? Замечательно. Можете его положить туда.
Он пальцем указал на большую каменную вазу, прятавшуюся в углу, за столом.
- Не понимаю.
«Это опять проверка? В прошлый раз наблюдал, как я поднимал рассыпанные скрепки. Так и не понял, что это у них значит. А сейчас проверка насколько мне важен мой труд? Как на зоне».
- В урну, пожалуйста, сразу. Минуя меня.
Регриб не шевелился, а Еккой, отбросив ручку и откинувшись к спинке королевского стула, сложил ручки на выступающей округлости:
- Да, да. Вы не ослышались. – Он указал на угол. - В мусорку положите пожалуйста.
Регриб сделал шаг в указанном направлении, но хлопок Еккой ладонью по своему лбу остановил его:
- Присядьте.
Дождавшись перемещения тела с недоумённым лицом, хозяин кабинета навис над столом:
- Вы - руководитель комиссии, вы не должны приносить мне это на проверку, как третьеклассник. Вы должны выходить с этой грудой бумаг на трибуну и докладывать. Понятно?
Регрибу только оставалось кивнуть. Еккой протянул ему листок:
- Вот, подпишите бумагу о неразглашении.
- Это уже восьмая меньше чем за две недели. – Регриб достал ручку из кармана и не читая стандартную форму, отличающуюся от других лишь шифром документа, подписал.
 - Ну что же делать. Такая у вас должность, что есть необходимость.
- А о чём неразглашение?
Еккой убрал бумагу в папку:
- Вы пока отложите вашу программу, Регриб. У нас есть первозначемие задача.
«Зачем так слова коверкать? Прямо ухо царапает».
- Нам необходим алгоритм работы для искусственного интеллекта, по типу голосового помощника, но полностью замещающего живого психолога.
- То есть, робот?
 - Человек будет общаться с машиной. Вы всё правильно поняли.
Еккой подал папку с грифом «Совсек» и тремя разными печатями на обложке.
- Ознакомьтесь, уважаемый Регриб. Работы уже ведутся, есть прототипы аппаратов разных моделей. – Он пристально посмотрел в расширяющиеся от удивления зрачки, бегающие по строчкам. - Разработки тайно велись вашими коллегами, а после запрета их деятельности мы заполучили все бумаги. И идея не так уж и плоха, как оказалось. Но после общения с устройствами было слишком много самоубийств. Сначала думали сбой, потом подозревали саботаж. Даже парочку мерзавцев нашли. Но это не помогло. После компьютерного моделирования, как в шахматах, пришли к выводу, что по-другому и не может быть из-за той информации ваших корифеев, которую вложили в ИИ. Как это не помпезно может прозвучать, но бездушие в их учениях иногда выводило беседу аппарата с человеком к суициду.
Регриб, приоткрыв рот, всё ещё изучал содержимое папки:
- Я не могу поверить, что вы это воспринимаете всерьёз. – Наконец он поднял глаза. - Но, а как же восстановление психологии на основе религии?
- Так это и ляжет в основу. - Еккой протянул руку за папкой. - Без духовного начала ваша психология не работает во всех необходимых случаях. И в наше время люди больше доверят своим гаджетам, чем другим людям. Поэтому психологи не нужны.
 - Но тут и применение препаратов предлагается. – Регриб подал папку, раскрытую на странице со сложной схемой.
- Это по необходимости, не волнуйтесь.
- Но это же…
- Именно. – Еккой приложил палец к губам. – У вас ещё нет доступа к этому.
- Но как же люди? У них не будет права выбора.
- А что может быть беспристрастнее машины с идеальным алгоритмом?
- Идеальный алгоритм не может создать не идеальный человек. Проще посадить оператора и имитировать.
- Интересно. - Еккой что-то пометил на странице в папке. - И это можно для подстраховки использовать. Вы прямо кладезь гениальных идей!
Регриб внезапно вскочил и зашагал по огромному кабинету. Остановившись напротив взирающего портрета, он несколько секунд смотрел на нарисованное лицо, резко развернулся и быстро подошёл к столу:
- Но это извращает, уничтожает мою программу по восстановлению психологии. Я столько времени на неё потратил, столько ночей не спал. А у вас оказывается есть другая программа, которая мало того, что просто из области фантастики, так ещё и отменяет восстановление людей в своей специальности, даже после переобучения.
- За последний месяц многое изменилось. Мы вас не посвящали в это, берегли нежную вашу психику. Да и не ко всему вы имеет право доступа. Но если вы готовы стать полноправным членом нашего правительства – добро пожаловать. Тогда и полномочия будут у вас равные моим.
- Какое у вас образование, что вы позволяете себе лезть в такие темы? – Неожиданно схамил Регриб.
- Универсальное. - Еккой ухмылкой дал понять, что тот ничего не изменит. - Дающее понимание всего сразу.
- Понятно, юрфак.
Еккой нехотя вылез из-за стола и направился к маленькому столику.
- Виски или водку?
- Я не пью. – Резко ответил Регриб.
- Значит водку.
Еккой разместился в кресле, протягивая один стакан:
- Присядьте Регриб.
«Надо слушаться. Опять я тороплюсь со своими категоричными принципами».
Он отказался от поданного стакана и сел напротив, уже отпившего из своего половину налитого, Еккоя.
- Я опять нарушу ради вас все правила, ведь вы ещё не инициированы, и расскажу вам, что в стране очень нездоровые настроения ходят. – Акцент был на слове «инициированы». - Выявлена группа саботажников, мятежников, на вашем языке – неудовлетворённых психопатов, которые готовы любым способом перекроить мировоззрения наших граждан. Любым, понимаете? Даже через массовые убийства и клеветнические бредни, распространяемые по всем каналам информации. Специалисты по сбору информации пришли к выводу, что ориентироваться надо не только на употреблении отдельных фраз, слов, но и на эмоциональной окраске этих говорунов. Мне доложили, что в костяке организации люди очень умные, и не станут болтать в эфир просто так. А вот их окружение, родственники, знакомые, да и простые члены организации, смогут что-то полезное рассказать, может и завуалировано. Не все такие стойкие как те, кто стоит у штурвала. Остальных обязательно гложут сомнения, чувства вины, которые надо куда-то выплёскивать. Ну вам это же известно, зачем мне объяснять. И вот, создавая иллюзию анонимности, как ваши батюшки, мы сможем выявлять таких ненадёжных и приближённых к костяку, что позволит нам точечно и главное вовремя предотвратить любую угрозу.
Регриб перестал водить пальцем по краю стакана:
- То есть, это вопрос нац. безопасности?
- Вы всё правильно поняли.
Еккой допил содержимое и поставил стакан на пол.
- Основной частью нашей работы является нац. безопасность, уважаемый Регриб. Всё остальное более-менее работает, что-то приходится изменять, что-то убирать. А сохранение стабильности – это основное в нашей деятельности.
- Стабильность – это отсутствие прогресса. А иногда и откат назад.
- Откат назад – это ваше желание возродить новое понимание психологии в старой форме. Я же вам предлагаю новое тело для обновлённой души.
- Что-то, мне кажется, я не подхожу для этого.
Еккой рассмеялся:
- А вы жидковаты оказались на проверку. Хотите я вас добью в вашей нерешительности? Опущу вас на самое дно вашей неуверенности, как вы когда-то делали со своими клиентами? Говорят, некоторые отталкивались от дна и резко поднимались над волнами.
Еккой резко подскочил и подошёл к столу.
- Узнаёте закорючки?
Брошенный им листок, сделав пируэт в воздухе, лёг на колени Регриба.
- Как вам такое?
Пробежав по листку взглядом, Регриб с растерянностью посмотрел на Еккой.
- Но это же… Она не могла так…
Он задыхался, глаза слезились, руки тряслись. Брезгливо смотря на листок, Регриб не мог закончить предложения.
- Да, это она.
Еккой забрал расстраивавшую бумагу, и скрыл её в недрах необъятного стола. Поднесённый стакан с прохладной водой был принят Регрибом с кивками благодарности. Дождавшись начавшегося, после нескольких глотков, успокоения гостя, Еккой поправил мундир и сменил тон на казённый:
- Уважаемый, Регриб! Мы очень ценим ваши знания и опыт. И чтобы полностью получить доступ ко всей секретной информации для более плодотворной работы на благо нашей великой страны, я официально предлагаю вам пройти процедуру инициации. То есть, стать одним из нас.
- А как же ваше мнение о моей жидковатости?
- Это всего лишь моё мнение, основанное на моём восприятии. Вы не являетесь моим подчинённым. Вы независимы от меня. Поэтому моё мнение не играет никакой роли. А предложение я вам делаю по поручению высшего совета, члены которого готовы принять вас в свои ряды.
Регриб поднял всё ещё красные глаза. Еккой казался ему громадиной, воплощающей всю государственную власть. Поставив стакан на стол, Регриб поднялся. В его глазах мелькали мысли сомнений, которые он бесшумно проговаривал влажными губами.
- Я согласен, - стараясь говорить громко и чётко, произнёс Регриб.
Еккой тут же заулыбался и захватил его руку своими влажными ладонями:
- Ну и хорошо. Я ожидал каких-то философских размазываний, душевных терзаний. Но вы меня приятно удивили.
Он похлопал согласившегося по плечу, и вытащил из внутреннего кармана небольшую книжецу.
- Это вам. Читайте, запоминайте. И никому не показывайте. О дате я вам сообщу.
- А что я должен буду делать, можно узнать?
- Конечно узнаете. В тот же день. – Он взял Регриба под локоть и повёл к двери. – Не воспринимайте это как какое-то мистическое таинство. Всё намного проще. Но обратного пути не будет.
- Извините, я программу забыл.
Регриб попытался развернуться, но не получилось.
- Я её всё-таки посмотрю. Но как ваш коллега, а не начальник. До встречи на мероприятии.
Освобождённый от захвата, Регриб пожал руку Еккой и по привычке взглянул на портрет.
- У вас будет такой же.
Дождавшись щелчка дверного замка, Еккой достал из кармана телефон:
- Ты рядом? Давай за ним. И осторожнее, он кажется не один. Что-то сильно смелый в своих словах стал.
- Но я же…, - жалобно неслось из динамика.
- Бегом! Иначе не быть тебе настоятелем. И докладывать мне каждые полчаса. Всё!







АНГЕЛ

«А ты знаешь, что смерть можно выбрать самому? И способ перехода, и время. Нет, не самоубийство. Это примитивно, как жучок об лобовуху. Надо только понять это, поверить, что такое возможно и тренироваться на снах. Я вот чувствую, что выспалась, когда во сне начинаю корректировать события, и исчезает полная вовлеченность в сон. Становится как-то скучно, приходится просыпаться. Но в этот момент перехода из сна в сознание я могу управлять событиями, персонажами. Да даже чувствами! А ведь сон - это маленькая смерть. Значит и в смерти смогу управлять. Надо в момент перехода задать тот сюжет, который интересен только тебе. И не обязательно слушать ангела или кто там определяет куда тебе в ад или рай. Я вот не согласна идти в ад и собираюсь просто послать его. На счёт рая тоже подумаю, посмотрю сначала. Может в этом и есть смысл всей жизни здесь - проявить волю в момент смерти, раз уж при жизни это невозможно. Типа это я при жизни выбрала чтобы у меня были болезни, родилась именно у этих людей, жила среди мудаков. Нет! Выбора не было. Безропотно тащилась к гробу. Так почему и после смерти я должна подчиняться какому-то петуху в чёрном? Хер вам, фантазёры. Это и есть главная битва за свободу души, и только я буду решать куда мне после сброса тела. А кто определил, что там мы будем также различаться по силе с ангелами? Скорее всего разница будет в моще веры в свои силы. И если я буду верить, что могу его послать, так он и будет послан. А я буду существовать в своей реальности. И ждать тебя».
Он прикрепил на крест её любимую одноглазую, неопределяемого вида, игрушку-зверушку:
- Надеюсь ты смогла навалять той, с косой.






Х 6

- Что ты хотела, сестра моя?
«Не совсем удачное место, да собственно и время, для встречи с подобными субъектами».
- Не выделывайся, я знаю, что ты ушёл из церкви. А если ты откуда уходишь, то это навсегда. Я права, Регриб?
Он небрежно кивнул, поднося к губам чашечку кофе, испускавшего белёсонькое облачко.
- Кстати, почему ты не в церкви? Сегодня же большой праздник у вас. И веру бросил вместе с настоятелем?
- Не успеваю. – Он всё-таки отпил глоточек и позёрски улыбнулся. - Так о чём ты хотела поговорить?
- Как быстро с тебя слетела Божья благодать. Всего-то надо было должность повыше дать. Что ж, одна из целей встречи с тобой это поздравить со взлётом.
Регриб манерно склонил голову, не выпуская из поля зрения собеседницу.
- И книжицу синюю уже вручили?
Он поставил чашку на стол.
- Возможно. Что ты хочешь?
- Думаешь сможешь?
- Там ничего сложного.
- А я не смогла.
Она откинулась на спинку, оглядела соседние столики и вновь наклонилась к нему:
-Я не буду тебя отговаривать от инициации. Даже не буду говорить на каком этапе я остановилась и что мне пришлось сделать на предыдущих. Иначе они поймут, что я тебе рассказала. И просто очистят страну от нас и всех родственников и знакомых.
Регриб ухмыльнулся:
- Он сказал, что у всех индивидуальный путь. Так что вряд ли мне будет полезна твоя информация.
- Пути разные, а вот цель только одна – заставить сделать то, что навсегда подчинит тебя их воли. Безвозвратно. – Она отломила вилкой кусок чизкейка. - А я выбрала свободу.
«Как на этой планете вообще можно говорить о свободе выбора? Если бы был выбор, планета давно бы очистилась от людей. Жалкая она какая-то, даже похудела».
- Ты всё там же?
- Где же? – Она облизнула вилку и посмотрела в меню.
- Главным врачом своей больницы.
- А нет уже никакой больницы. Закрыли.
- Быстро они.
- Всё уже было готово. Ждали официального заключения от председателя гос. комиссии. То есть, твоего.
- И как теперь твоя служба выглядит?
- Замечательно! – Она нежно схватила за руку пробегавшую с подносами официантку. – Девушка, мне пожалуйста ещё кусочек того же. Ты не обеднеешь?
Регриб согласительно кивнул.
- У меня осталось лишь отделение в составе многопрофильной больницы. Хоть отдельное здание догадались выделить. Теперь самостоятельно никому психдиагноз и не поставишь. Первичный больной осматривается и обследуется сначала интернистами: МРТ, ЭЭГ и кучи анализов. Чаще находят свои болячки. А что им не понятно - то и психиатрия. Работаем по остаточному принципу. И так по всей стране. – Она приняла из рук официантки тарелку. – Поликлиника стала отдельной структурой с функциями ограничения видов деятельности и наблюдения за учётными.
Поковырявшись в принесённом чизкейке, она бросила вилку на тарелку:
- Многих пациентов забрали неврологи, иммунологи и эндокринологи. Что-то там находят и вылечивают. Умственную отсталость отдали педиатрам, так как это не отдельная болезнь, а состояние недоразвития при генетической патологии. Психопатов и тех отобрали. Доказали, что это просто особенности личностей при определённых заболеваниях.
- Ты считаешь, что это неправильно?
Она проигнорировала его вопрос, уставившись в картинку на стене и продолжая тихим голосом:
- Психотерапию отделили полностью и отдали ей неврозы. Много диагнозов просто убрали, обосновав их как проявление соматических болезней.
- А наркология?
- А что наркология? Импульсивное влечение - это неврология. Они забрали, переведя все наркомании и алкоголизм в синдром импульсного влечения. Слабоумия старческие тоже ушли в неврологию.
- А вам что оставили?
- Судебно-психиатрические экспертизы и состояния, которые пока соматологи не могут объяснить. Мы стали помойкой медицины. Всё как ты хотел.
- Но ведь это правильно. Медицина не стоит на месте, шагает очень быстро от начала двадцатого века. Больные стали возвращаться к семьям после стольких лет нахождения в дурдомах.
Опять проигнорировала.
- Бардак какой-то творится. – Она скривила губки. - А ещё повыгоняли фармфирмы с массой антидепрессантов и нейролептиков. После твоего доклада об отсутствии долгосрочной эффективности этих препаратов.
- И в чём я не прав? Ты сама видела хоть одного излеченного от шизофрении или депрессии? А сколько побочников было у шизофреников? Сколько анорексичек на антидепрессантах умерло?
- Людям становилось легче от лекарств.
- Это не лечение, это облегчение. Как в хосписе. Вы их сразу определяете в ранг безнадёжных и только стараетесь облегчить жизнь родственникам. Самим больным от этого не легче.
- Благодаря нейролептикам мы вернули их в общество.
- Где их всё так же боятся, как прокажённых. – Он заметил внимательный взгляд официантки и перешёл на шёпот. – Неббюл, лечить надо, а не облегчать и социализировать.
Она отвернулась от нёсшихся в её сторону обвинений. «Что-то я её во всём обвинил».
- Послушай, Неббюл. – Он смягчил тон. - Ты что-то знаешь про программу использования психологов-роботов?
- Нет. - Неббюл испуганно посмотрела по сторонам и продолжила шёпотом. – Это он тебе рассказал?
- Да, только никому. – Регриб тоже перешёл на шёпот. – Я не могу до сих пор поверить, что идут такие разработки. Он требует написать алгоритм вопросов для стопроцентного определения патологии. И самое фантастичное, что будут модели с выделяемыми в воздух лекарствами, которыми собираются тайно лечить людей.
- Я тебе вот что скажу. Это действительно – фантастика.
- Какие-то чертежи показывал, схемы. Говорит, что экспериментальная модель у одного инженера дома стоит.
- Мне кажется, я знаю у какого. – Она оглянулась вокруг. – Он лежал у меня лет десять назад.
Неббюл больше не могла сдерживаться и рассмеялась на всё кафе.
- Да блин. – То ли расстроился, то ли обрадовался Регриб. - Он был так убедителен.
- В этом у него талант. – Она вытерла платочком уголки глаз. – Один гений пошёл с этой идеей в спецотдел инженерных разработок службы твоего начальника. Всё было более-менее логично до вопроса: «А как лекарства будут в робота поступать?» Ведь есть вероятность взлома и опасные препараты могут уйти не туда. Тем более, что изобретатель предполагал так помогать от болей онкобольным. И тут он рассказал про централизованную систему водопроводов. Вернее лекарствопроводов. Сотрудник вышел, позвонил нам и мои забрали гения на его забронированную койку. Хорошо, что он умер пару лет назад. Больше нет коек для таких как он.
Веселость резко сменилась грустью с мокрыми ресницами.
– И зачем он это рассказал? – Регриб растормошил волосы. - Алгоритм ещё придумал.
- А алгоритм ему нужен для тотальной слежки. Ты же тогда не довёл своё тестирование до конца. А они ждали. Потом надеялись на меня. Но их не устроило моё видение, слишком медицинское.
- То есть, они так и не нашли мои якобы сожжённые черновики, и решили затащить к себе через иллюзию восстановления психологии, чтобы использовать меня для создания этой программы?
- Скорее всего и психологию они уничтожали, чтобы сконцентрировать все знания, методики в своих руках. Узурпировать, как любил говорить ваш профессор.
- Он рассказывал о тайных организациях, желающих сменить власть в стране.
- Надеюсь ты в это не поверил? – Она закурила. «Никогда ведь не курила!». - Всех революционеров ещё два года назад по спецбольницам и по тюрьмам рассовали. Нет никакой тайной организации.
«Или ты просто не обо всех знаешь».
- Но, чтобы и не появлялось, и даже мыслей таких не возникало – для этого ты им и нужен, Регриб.
Она потушила сигарету в принесённую официанткой пепельницу, которая погрозила пальчиком и собралась высказаться:
- Я поняла, извините. – Успела пресечь нравоучения Неббюл. – Тотальная слежка — это ещё не всё.
Она достала жвачку.
- Твои новые коллеги хотят сделать принудительную госпитализацию по любой специальности и посадить дежурных судей в больницу, чтобы быстро всё решалось.
– Ну и хорошо. С инфекциями будет проще бороться.
– С любой болезнью! Ты меня слышишь? – Она сказала это слишком громко, вызвав интерес немногочисленных посетителей. – Болезнь, которую судья, не врач, сочтёт необходимой лечить в стационаре. И будут отправлять в спецбольницы, тех кто не согласен сам лечь на койку. Как в дурдом, только с переломом.
– Зачем? Это же какие расходы.
– Экономисты обосновывают это уменьшение сроков выздоровления, увеличением рабочих мест, улучшением экономики.
– Вряд ли они бомжей будут принудительно класть.
– С такими вообще будет проще. Намного. Скоро ни одного не найдёшь на улице.
– Уничтожат?
«Я уже и в это поверю».
– Нет, конечно. Но свободу, как и алкоголь, они больше никогда не увидят. Решили всех спасти. От вас самих.
– Вас? Ты осталась с ними?
– Как видишь нет. Да, ты был прав, знаток моей души. Я всё-таки больше врач. И не могу переступить через определенные линии. Не выдерживаю давление этих людей в должностях.
Жвачка отправилась в рот.
- Ты просто не умеешь защищаться, как я не старался тебя научить. - «Назидательный тон, так не любимый ею». - Я тут понял почему батюшки надевают такие яркие, дорогие, как кажется обывателю, многослойные одежды - чтобы защитить себя от приходящих на службу. Прихожанину достаточно крестика, потому что он защищает только себя от сатаны. А батюшке надо от много чего защищаться и защищать. Чем выше сан, тем сильнее на него идёт нападение нечистого и его бесов.
- Ты поэтому её не снимаешь? – Она кивнула в сторону руки.
- А почему ты её сняла?
- Пришлось.
- Вот ты и потеряла ощущение защиты.
- Это ощущение я потеряла давно. Хотя ты и привил его мне после первой встречи. А сейчас его уже и не восстановить.
Она покрутила между пальцами зажигалкой.
- Сокращений много было. Медсёстрам всё равно, они везде нужны. А вот врачам переучиваться сложно.
- Ничего, придумаете как называться чтобы дальше лечить. Но не излечивать.
- Это как?
- Ну психологи же придумали, когда их начали прессовать – советник по воспитанию и взаимоотношениям, например. Никакой психологии, якобы, одна педагогика.
- Вам трындеть можно под любым названием, а мне как лекарства назначать в частной клинике? Да ещё которые под строгим учётом.
- Переучись на гастроэнтеролога и лечи алкашей от циррозов и панкреатитов. Типа. А кодирование можно назвать превентивной профилактикой обострений.
- Смешно.
- Или иди на невролога. Те вообще всех подряд с психиатрическими диагнозами лечат. Только вместо своего диагноза пиши что-то типа астено-невротического синдрома.
- И это мне советует госслужащий почти высшего уровня?
- Я никогда себя сверхразумом не считал. Если я до этого додумался, то это уже кто-то делает. Присмотрись к своим, ушедшим в другие специальности, коллегам.
- Мысль интересная. Особенно для тебя.
- Не понимаю. Мне какая с этого выгода?
- Только не прикидывайся святошей. Это очередной повод для чистки врачей. И никто не сможет доказать, что лечил не алкоголизм, а панкреатит. А тебе орден дадут за выявление врагов общества.
- Ты веришь в эти теории заговора?
- Ага. Сейчас и ты поверишь.
Она достала из женской сумочки, стандартного размера - под ноутбук, несколько фотографий размером с обычный лист бумаги.
- Нашла у него в портфеле и фото сделала, пока он бухой спал.
- Подожди, так ты с ним…
- Не начинай, пожалуйста. – Она состряпала уставшее от банальностей лицо. - Ты первый начал. А он появился уже после случившегося.
- Как всё удачно сложилось. Ты и он.
- Не кривляйся, пожалуйста. Лучше почитай.
Она просканировала взглядом пространство, и передала под столом стопку.
- Ты хочешь, чтобы я поверил в твои бумажки после твоего доноса?
Неббюл убрала руку, положив листки себе на колени.
- Я читал твой донос. Еккой сам дал посмотреть. – Регриб постукивал пальцами по столу. – А раньше ты говорила, что её мама нас сдала.
Только суженные в презрительный взгляд глаза смогла позволить себе женщина в общественном месте. И глубокий выдох.
- Господи, ты так и не вырос. – Она наклонилась над столом. - Ты публично оскорбил меня как жену и получил обратку. Это были эмоции, обиженные чувства. А мои слова сегодня – это крик разума. Но тебе решать, во что верить.
Регриб тоже наклонился к столу и вдохнул побольше воздуха. Но его опередили.
- Кстати, это звездочёт тебя от меня вытащил. Можешь спасибо ему сказать. Тогда бы я тебя точно вылечила.
Он шумно выдохнул.
- А её зачем ты убила? Она ведь была больна. По твоему мнению. Как ты, врач, убила пациентку?
- Я её не убивала. И не хотела убивать. Смерти желала, но никогда бы не допустила. Если бы была моя воля. - Неббюл села в защитную позу. - Я не успела её спасти. Эти дуры передоз нейролептиками сделали. Вот её и повело под колёса.
- Значит правильно, что вас…
- Прекращай уже. - Неббюл достала сигарету, но поймав взгляд официантки, смяла её и кинула в остатки пирога. - Ты читать будешь?
Регриб протянул руку.
- Чей это почерк?
Быстро перетасовав листки, бегло просматривая записи, он остановился на цветной схеме.
- Его.
- Красивый. А я не знал, что он так пишет.
- Да, старается не писать от руки. Если только для себя.
Резко развернувшийся на входе посетитель, отвлёк Регриба от просмотра.
- Чёрт! Следит паскуда.
Он прижался к столу, заметив, что передумавший входить зыркнул через плечо и покинул кафе.
- Не должны нас видеть вместе. Да ещё с бумажками.
- Наверное, уже поздно. Увидели.
Неббюл подскочив, попыталась вырвать компромат из рук Регриба, но тот ловко увернулся.
- Ладно, читай быстрее. А я пока в дамскую схожу.
- Не боишься оставлять?
- При себе это лучше не держать, особенно тебе.
Она гордо закинула сумку на плечо и завиляла в укромную комнатку.
«Не чувствую я доверия к ней и её информации. И этот придурок смотрит из-за угла. Как-то всё вместе совпало. Пойду-ка к нему».
Регриб сложив бумажки в сумку, попытался незаметно выскользнуть, но его поймала официантка:
- А счёт кто будет…
Он положил в протянутую, дрожащую от гнева, руку в несколько раз превышающую сумму счета купюры, и крадучись, вышел на улицу. Знакомое одеяние выдало шпиона.
- Талас!







ВСТРЕЧА

Уходившее в осенний закат солнце нехотя переставало слепить собеседников, сидящих на нартах у подножья сопки. Яркоцветные редкие деревца и кустарники из последних сил удерживали листву, давая насладиться взору красотой лесотундры.
- «Кормите ваших демонов, иначе они начнут пожирать вас» - как тебе такая мысль?
- У нас другой принцип - убейте своих демонов, их не должно быть.
- Не поэтично.
- Зато точно. Вы привыкли перекладывать ответственность на мифические существа, создаёте чудовищ в своей голове. Потом начинаете их бояться. А теперь предлагаете ещё и кормить их. Почему не можете жить только с добром? Зачем вам двуликий мир, в котором обязательно есть место злу?
- Типа у вас не так.
- Совсем не так. У нас одно верховное божество, как обозвал Его ваш учёный. И всё. Без всякой свиты и противоположностей. Он всё создал. Только Он общается с нами и только к нему мы обращаемся. Нет больше никого между нами.
- Скучная у вас вера.
- Чистая. У нас прямая связь с Ним. Мы чётко слышим Его.
- Может это галлюцинации? Болезнь?
- Не может быть болезнью то, что помогает. Надо только уметь слушать и видеть подсказки. Иногда Ему даже говорить ничего не надо – нагнал туч и ясно, что сегодня рыбалки не будет. И расстраиваться нечего, потому что обязательно заменит рыбу чем-нибудь. Или на поляну с ягодами выведет, или в ловушку кого-то направит. Всё в Его власти. Он нас создал, Он и ответственен за нас. А вы слишком самостоятельные стали, как глупые дети. Всё норовите сравняться с Ним.
Линяющий заяц, теряя клочки шерсти, цепляющейся за ветки кустарника, проскакал в сторону прячущегося солнца.
- Нет никаких демонов. Некого кормить. - Он протянул плетенный из коры короб с ягодами. - А ты покушай. И ступай. Рано тебе ещё здесь оставаться.









Х 7

- Талас! Талас! Да подожди ты. Тебе же трудно бегать.
Но несмотря на колыхающиеся бока, Талас не давал шанса догнать его. Он юрко огибал машины, резко поворачивал в подворотни, с разбегу перепрыгивал клумбы, стараясь оторваться от Регриба.
«И чего он бежит? Неужели думает, что я смогу что-то ему сделать? Он тяжелее меня на полсотню, а несётся как спринтер».
Регриб уже начал задыхаться и подумывал бросить эту затею поговорить со шпионом, когда Талас неожиданно исчез из вида. Он остановился на дворовом перекрестке и стал глупо озираться, пытаясь понять куда могло столько килограммов внезапно и бесшумно пропасть. Цветущие деревья, мусорные баки, вальяжно шагающий кот – всё было обыденно и не помогало в поиске. Вдруг из-за спины послышался резкий звук, и Регриб успел отскочить на клумбу, избежав столкновения с тонированным чёрным автомобилем, который зачем-то газанул во дворе. Пролетев мимо Регриба, машина скрылась в переулке.
«Подобрали его. Теперь точно надо идти к Еккой с фото. Жаль не успею раньше этого стукача».
Выйдя из клумбы и отряхнув брюки, Регриб поморщился.
«И здесь ею воняет. Или это от меня? Вступил во что-то что ли?».
Осмотрев одежду и подошву, он опять отпрыгнул в клумбу.
- Что ж так пугаться? – Она стояла совсем рядом в своём примелькавшемся костюме и, конечно же, в шляпе. – Догнать вас совсем не просто. Занимались раньше?
- Ага, занимался. – «Как же ты не вовремя». – Шахматами. А вы теперь меня везде будете преследовать?
- Не бойтесь, Регриб. Я не страдаю по отношению к вам эротоманией. – Она присела на скамейку. – Но действительно искала вас. И если бы не ваша живописная погоня за медведем, вряд ли бы нашла.
- Сильно смешно со стороны смотрелось?
Она улыбнулась:
- Вы смотрелись великолепно. А на перепрыгивающего лужи медвежонка останавливались посмотреть все.
- Да, это было глупо. Извините, если разочаровал вас.
- Уверена, что без значительного повода вы бы не пустились в погоню за нашим общим другом. Что он натворил?
- Ничего страшного. Просто хотел уточнить у него кое-что.
- Понятно. – Она встала. – Пойдёмте отсюда. А то бабушка на четвёртом этаже уже уши свесила.
Регриб поднялся и попытался понять в какую сторону идти.
- Чтобы выбрать путь - надо знать цель. Вы куда хотите попасть?
- Мне на службу надо.
- Тогда я вас проведу дворами. Здесь недалеко.
Дождавшись исчезновения звука шагов, Талас осторожно вылез из мусорного бака. Подошедшая с ведром старушка отряхнула его спину от прилипшей грязи. Он надменно перекрестил её и поцеловал в щёку. За что получил похлопывание по плечу и лучезарную улыбку. Раскланявшись, Талас быстрым шагом пустился в противоположном, от пути преследователя, направлении.
- Так зачем вы меня искали?
Регриб остановился на заброшенной детской площадке с одиноким старым деревом и раскуроченными каруселями. Прошлогодняя листва коричневой подстилкой выделялась среди окружающего идеального придомового асфальта. До ближайших окон было далеко, и можно было спокойно поговорить и отдышаться. Она примостилась на единственной доске поржавевшей скамейке, достав электрическую сигарету.
- Вы что-то знаете о планах вашего патрона?
Регриб пнул небольшую кучку листьев и оттуда выскочил сдувшийся двухцветный детский мячик.
- Он мне не начальник. А скоро я стану…
- Да, да. Слухи уже ходят. Так вы знаете о его планах?
Подойдя вплотную к ней, Регриб наклонился к ней под шляпу:
- А почему я должен вам что-то докладывать?
Она отстранилась, поморщившись, и выдохнула сладковатый пар:
- Ну хотя бы потому, что вашу бывшую уже везут к нему. А учитывая его прошлое, она ему всё расскажет в течении получаса.
Регриб истерично засмеялся:
- Что расскажет? Как я гоняюсь за его стукачом?
Выпустив очередное облако и дождавшись, когда Регриб перестанет смеяться, пальчиком указала на его портфель:
- Хотя бы про эти фото со спец.грифом и надписью «Проект «Содом и Гоморра».
Регриб, не глядя, поправил болтающийся на плече портфель, попытавшись засунуть торчавшую часть вглубь.
- Где вы гриф рассмотрели?
- В уголке, присмотритесь.
«Какой же я криворукий! Или вылезли, когда гнался. Где она это увидела? А вот, действительно. Кусок печати виден. Вот чувствовал, что не надо их брать».
- А вы не знали, что все записи на его уровне ведутся только на такой бумаге и подлежать спецхранению? Даже обрывки черновиков не уничтожают, а складируют в его сейф?
«Не просто знаю. У самого такой в кабинете».
Раздвинув пальчиками карман своего любимого костюма, она небрежно кинула в него источник пара.
-  Да вы, любезный, балбес. Даже если сейчас вы отнесете эти фото Еккой, вы всё равно будете под подозрением. Бывшая приносит совсеки и передаёт в кафешке, подставляя вас. Право, как в дешёвом шпионском фильме.
Она хлопнула в ладоши, растормошив дремавших на дереве ворон, закаркавших, протестуя против громких звуков.
- Ей это зачем? Она ушла оттуда безвозвратно.
- И забыла, что вы, вернее вашими руками, разрушили её специальность? Да и в браке неверны были. Думаете такое прощается и забывается?
- А что, невозможно?
- Если только в альцгеймере.
Регриб присел с ней рядом:
- Не слишком сложная интрига для неё?
- А вы прочитали переданное?
- Просмотрел. Но вы так и не ответили о цели встречи.
Зазвонивший телефон отвлёк. Она немного наклонилась в его сторону, подсмотрев имя звонящего:
- Думаю, что цели меняются на ходу. Не отвечайте. Дождитесь третьего звонка.
Он выключил звук и зажал телефон между руками. «Для чего она звонит? Деньги в кафе оставил. Хочет фото забрать? Так я ещё не прочитал».
- Я искала вас, чтобы предостеречь. Наши вечерние беседы вызвали у меня глубокую симпатию к вам, как к честному, глубокому человеку. Вы открылись мне со всех сторон. Даже подозревали меня в работе на Еккой. А теперь я хочу отомстить, - она сделала кавычки пальчиками, - вам за это.
Очередной звонок его телефона прервал её речь.
- Не буду отвечать.
- Вы его разозлите.
- Потерпит. Слушаю вас.
Она положила свою шикарную шляпу на колени и поправила рыжие кудри:
- Любая власть боится перемен, которые обязательно влекут за собой её свержение. Поэтому они стараются не просто удержаться на верхушке, но и продлить статус кво на несколько поколений вперёд. Ведь у них тоже есть дети, и они тоже родители. Дети, конечно же, избалованы, беззаботны и желающие превзойти своих предков. Хорошо, если они идут работать в структуры и постепенно обтёсываются о механизмы системы, становясь идентичными своим родителям. Часть из них потеряется в наркотическом тумане. Ну а самые отвязные кинутся спасать тех, кого, по их мнению, унизили и оскорбили их родители. Причём спасают даже тех, кто этого не хочет, кто самостоятельно выбрал своё болото. И конечно же вокруг этих строптивцев собирается всякий нежелающий работать сброд, который всячески поддерживает сынков всемогущих. Подкидывают им идеи, завлекают в распутство, собирают на них компромат, чтобы пугать в случае чего, что сольют всё отцам. Человеческая история циклична и довольно предсказуема – дети всегда непослушны. Если ими не заниматься с рождения. А наши правители очень хорошо изучили и политическую историю, и опыт своих коллег. Помните неудачный опыт с вирусом, разработанным для уничтожения извращенцев?
- Вы про…?
- Да, да. К сожалению, почти все граждане в той или иной степени оказались извращенцами. Теперь вот борются с этой распространившейся заразой. Мечтали, что детишки испугаются и одумаются. Но они не учли душевную пустоту своих чад, и наплевательское отношение и к жизни, и, что самое печальное, к смерти.
- Вы как-то примитивно разложили внутреннюю политику. Получается, что всё что не творится, всего лишь способ воспитания и ограждения от неправильных поступков детей кучки наделённых властью заботливых, но сумасшедших, родителей?
- А разве не похоже? Даже в странах, где во главе стоят бездетные извращенцы происходит всё тоже самое. Потому что не они управляют страной, они всего лишь говорящие головы. В одном малонаселённом районе специально создали институт для детей сотрудников администрации, чтобы они не опустились до позора вдали от родителей. Ну как институт, ни опыта, ни наработок, профессура приезжая. Одна видимость учёбы. Но зато под присмотром. Все всё знают, а институт уже несколько десятилетий выпускает недоспециалистов.
- Слышал. Потом многих поувольняли.
- Но институт ведь работает. Их идея понравилась следующим чиновникам. И если такое возможно внизу, то почему бы и нет там, повыше? Например, создание бесполезных служб при министерствах, чтобы возглавляющий их ребёнок всегда был на виду. Масштаб другой – методы те же.
Она вновь достала аппарат для вдыхания ароматов:
 - Самые страшные предатели сидят не в тайных пещерах и чистят оружие, а спят в соседних, детских, комнатах огромных и богатых домов, начитавшись всяких прогрессивных философов.
Регриб что-то подобное думал, но никогда так чётко не выстраивал мысли.
- То есть его дочь не пропала, а?
- Этого никто не знает, что с ней случилось. Но, судя по его активной деятельности в этом проекте, что-то очень ужасное. И нет хуже руководителя, чем разочаровавшегося в людях человека, наделённого безграничной властью. Он никому не доверяет и боится любого человека, потому что сам из людей. А вот общее количество сограждан для него лишь статистика. Он не будет выбирать из толпы, на которую направлены его реформы, индивидуально тех, кто может пострадать от его действий. Разве не так они поступили с психологами и психиатрами? Просто всех смели, ничего не поставив взамен на их место. И сделали это очень быстро, топорно. Это говорит или о безмозглости, что вряд ли, или о действительной угрозе их стабильности. Что в принципе не важно.
- Извините, но я не верю в это. Из-за своих детей переворачивать историю целой страны? Нет, не верю.
Регриб вскочил и начал нарисовывать круги, пока она наслаждалась выдохами.
- Нынешние не придумали ничего нового чем образ врага, с которым надо бороться и на которого можно всё повесить. Но теперь напрямую борются не сами властные структуры, а такие фанатики, как вы. Как там говорится про узнавание сущности по делам их?
- По плодам их узнаете их, - задумчиво ответил Регриб.
- Давайте по известным вам фактам. – Он загнула пальчик. – Запретили всяких шаманов, отлично выполняющих роль психотерапевтов для примитивных личностей. Все ринулись к психологам. Некоторые наши коллеги успели короны из платины себе заказать. Психология расцвела. Но её тут же уничтожила главный психиатр. Людям не оставили выбора, и все отправились в дурдома, которые даже успели увеличить количество коек, из-за наплыва несчастных. Психиатрия поднялась до Олимпа, врачи поверили в себя. И вот появляется психолог-проповедник, то есть вы, который скидывает психиатрию Аиду в ид, и несёт знамя религии, веря, что ему позволят возродить его любимую, но уже истинную, основанную на вере, психологию. Но уничтожая психиатрию таким способом, то есть через обиженного психолога, извините, но они этим пользуются, они окончательно уничтожат и психологию, обвинив вас же в разрушении нужнейшей отрасли медицины. А заодно обвинят и церковь в пособничестве и мракобесии, начав закрывать храмы. Возможно, сделают имитацию возрождения психиатрии, чтобы окончательно и бесповоротно уничтожить психологию. Но психиатрию уже точно не вернут.
Регриб рассмеялся:
- Прямо идея для утопического романа.
- Который вы уже пишите. – Она обмахнула себя шляпой. – Всё идёт по отработанной схеме. Не хватает только каких-нибудь ячеек заговорщиков-радикалов для оправданий применения силы или введения особого положения. Но это обязательно будет.
- И с чем он останется?
- А ему ничего не надо. Вы это ещё не поняли? Он хочет всю власть над умами людей держать в своих руках. И ваша комиссия не перестанет работать после мнимого восстановления психологии. Потому что проще что-то обвинять и запрещать, чем создавать. Вы слышали про единичные, пока что, увольнения знаменитых учёных из-за их высказываний в пользу религий? Их называют предателями науки, в которой нет места Богу. Но потом они найдут такого же обиженного верующего учёного, которому предложит очистить науку от прохиндеев, основываясь на вере. И в конце уничтожат и научное сообщество, и церковь.
- Да у него в схемах так всё и написано. И следующими будут религии, которые будут запрещены после доклада учёных о недопустимости таких фантазий в век покорения космоса, высадки на других планетах и …
- Просмотра порнухи в телефонах. – Она злобно засмеялась. – Вот видите, как всё поэтапно и предсказуемо.
- И в сухом остатке?
- Наука. Бездушная, холодная, чёткая, знающая ответы на все вопросы и не дающая повода для сомнений в правильности, определённого на многие века, пути. А главное – не останется людей, способных сомневаться, верить в то, во что они способны. А будут лишь граждане выполняющие инструкции и верно служащие нашей великой стране.
- Но это невозможно! Всё равно кто-то начнёт критиковать власть.
- Закроют всех, кто не доволен, объяснив остальным, что эти люди просто не способны понять истинность действий правительства. Остальным -маршировать. Где-то уже это было.
Видно было, что она выдохлась - ослабив узел галстука, обмахивалась шляпкой и часто дышала.
- А про скачок количества суицидов никому нет дела. Статистика теперь вам доступна молниеносно, можете посмотреть. Все кинулись спасать себя, а людям не к кому обратиться за помощью. В церковь ведь не все придут.
Регриб стоял напротив неё, теребя пуговицу пиджака.
- Подождите, они ещё книги начнут сжигать.
- Уже начали. Не знаю, сжигают или перерабатывают, но по психологии уже давно нет нигде. А за психиатрию только принялись.
- Вы не заметили, как исчезли книги по всяким оккультным наукам? И не только книги. Нигде нет даже упоминания об экстрасенсах, ясновидящих и прочих альтернативщиках.
- Ну, книги этих не жалко. Бред больных или поглощённых наживой. - Регриб ухмыльнулся. – Я давно понял, что не всё что написано достойно прочтения. А тем более должно быть допущено до людских сердец.
- Так вы за жёсткую цензуру? Сколько от нее писателей пострадало во все времена.
- От цензуры писатели только крепчали. А от такой вседозволенности настоящие писатели потерялись на полках книжных магазинов, если случайно попадали туда. Да и люди не могли их выбрать из-за постоянного навязывания этих псевдонаучных трудов.
Она надела шляпу и встала.
- Это всё понятно. Но теперь вы мне покажите фото? Сравним с моими выводами.
- Вы всё верно сказали. В общих чертах.
Он достал стопку бумаг из сумки и протянул ей. Но она оттолкнула листки.
- Мне достаточно вашего мнения о моих словах. Я только одного не понимаю. Почему название «Содом и Гоморра»?
- Потому что не осталось ни одного праведника. – Он говорил медленно, смотря сквозь неё. - И у них развязаны руки на любое действие.
- Как у сумасшедших?
Регриб кивнул. Третий звонок вывел его из ступора, и он не задумываясь принял вызов.
- Уважаемый Регриб. – «Как ты мне противен теперь!». – Вы скоро придёте в свой кабинет?
- Да, скоро буду.
Она подняла большой палец.
- Надо бы поскорее. Мы вас заждались.
Еккой очень напрягался, сползая интонацией в приторность.
- Она у вас? – Регриб не сдержался.
- Да. Все у нас. И я знаю, что у вас для меня есть. Может машину за вами прислать?
- Не надо. Скоро буду.
Он бросил телефон на землю и принялся топтать его.
- И что мне делать? – Воскликнул он, испугав собеседницу.
Телефон затерялся в гнилой листве, но брань всё ещё доносилась из динамика.
- Остаётся только один выход. – Она достала маленькое зеркальце, и поймав солнечного зайчика, пустила его в глаза Регриба. - И вы его знаете.
Регриб прикрылся рукой и вопросительно посмотрел на неё.
- Да, надо ехать к нему.
- А вы откуда про него знаете?
- Ой, Регриб, не начинайте. – Использовав зеркальце по назначению, она убрала его в карман. - Или уже четче следите за тем, что и кому рассказываете. Мы едем?


Расковыряв кучку листьев, Еккой пнул всё ещё включенный телефон, из которого неслась ругань его голосом.
- Кто же такой умный тебя ведёт? Кто предупреждает?
- Вряд ли ему кто-то нужен для этого. – Неббюл, поддерживаемая под руку амбалом в чёрном, остановилась сзади. - Я же говорила, что он хитрый.
Получив удар наотмашь, она, позвякивая наручниками, прикрыла и так уже синюшное лицо.
- В машины. Перекрыть всё!







ПАМЯТЬ

«Люблю фото её детства.
Когда рассматриваешь женщин, то внимание концентрируется на причёске, фигуре, ногах. То есть на том, что они показывают – красоту тела. А на детских фотографиях видишь то, что они не скрывают – чистоту души.
Основное на детском фото - это глаза. В них нет тоски, а только мечты и вселенская мудрость. С возрастом люди закрываются очками, выставляя тела на показ, потому что в глазах ничего не остаётся. Истинная мудрость с годами не появляется. Она исчезает с возрастом.
А ты смогла сохранить такой взгляд.
Вечный, мудрый ребёнок».







ЭПИЛОГ

…
Посмотрев на единичные звёзды, с трудом борющиеся за право посверкать на небосклоне хотя бы во время имитации ночи полярным летом, гость, отмахнувшись от дыма, направляемого ветерком прямо в ноздри, негромко спросил:
- Еле видна твоя звезда. Скучаешь?
- Не знаю, как это делать.
Курильщик улыбнулся.
- Так зачем ты искал меня? – Он доложил щепотку травы в трубку и подложил ногу, в никогда не снимаемых пимах, под себя.
- Мы к тебе за помощью приехали. Всё-таки. – Гость попытался удобнее сесть на нартах, но, поёрзав, так и не нашёл удобного положения. – Я знаю закон вашего рода о невмешательстве и покорности судьбе, но сейчас настало время нарушить его.
-Закон никогда нельзя нарушать. В любое время.
«Ты слишком умный для жителя тундры. Трава у тебя особенная что ли?».
- Тогда моя страна погибнет. Без вашей помощи. Её хотят уничтожить, и не просто ведут к пропасти, а гонят палками, выбивая души по пути. И сейчас враги - не сумасшедшие существа, кричащие с трибун, а реальные люди с безграничной властью.
Он достал папку, но недоверчивый взгляд курильщика остановил его.
- Красиво описываешь. – Очередная щепотка травы поместилась в чашу. - Что ж вы без образа врага не можете жить? Обязательно нужен кто-то, на кого можно свалить свои ошибки, кто будет оправдывать ваши поступки. Причём вам это настолько удобно, что пользуетесь этим даже на уровне семьи.
- Ты уже говорил об этом. Тогда.
- И не только я. Ничего так и не меняется у вас.
- Но сейчас всё совсем плохо. Раньше я спрашивал у тебя совета как жить, а сейчас прошу тебя возглавить нашу жизнь. С вашим мудрым мировоззрением, силой и опытом вы смогли бы спасти нас. – Он умоляюще смотрел в сторону дыма. - Помоги вернуть душу в наш мир. Вы тысячелетиями хранили источники энергии, так вы и душу смогли сохранить, и теперь пора поделиться ею. Мир не выживет без вас.
Дым обволакивал собеседников полупрозрачным коконом.
- Нам нужно учение народа без меркантильных помыслов. И чтобы внешне отличался от остальных. Тогда людям будет проще верить. А мы научим, подскажем как помочь нам. Твой род получит уважение и войдет в мировую историю, а мой - спасется через вас.
Короткие пальцы с загрубевшей кожей достали трубку изо рта:
- Действительно что-то новенькое.
Гостю удалось развернуться и усесться лицом к дымящей трубке:
- Старый мир нуждается в обновлении. Твои соплеменники всё ещё чисты внутренне. Ты сможешь помочь возродить истинную веру. Без отклонений. И ваш народ ещё не создал всемирную религию с общедоступной точкой поклонения. Хоть вы и обладаете безграничной мощью. Извини, но без такого места у людей не формируется вера.
- Нам это не надо.
Он постукиванием о край нарт выбил тлеющую траву.
- Это надо нам. Нужна новая вера.
- Вы старые презираете. У вас кроме сумасшедших никто искренне не верит. Так же будет и с нами, со временем.
- Нет! Станьте последними и всеохватывающими. Объедините всё население на земле. Помогите нам!
Гостю не понравилась злобная ухмылка с прищуром.
- Вы ведь не искренними были с предыдущими вашими богами. Если бы верили до глубины души, не привязывали бы собак и не запирали их в домах. Животные не принадлежат людям. У нас ими управляет и заботится о них бог тундры. Если собака живёт со мной, значит я забочусь о ней, а она за это помогает мне. Но я ей не хозяин. Она принадлежит Ему.
- Тут в тундре особо выбирать не приходится. Собаке лучше с человеком быть.
- Не к каждому человеку собака пойдёт. Даже если будет погибать от холода.
- Но...
- В вашем мире слишком часто боги меняются. Каждый из них последний и истинный. Всё на себе испытал мой народ. Пришли с христианством, потом безбожье ввели. Затем психологов прислали. Эти самые пустые были.
- Ты же знаешь, что я психолог?
- Знаю. Значит ты понимаешь о чём я. – Он шумно выдохнул. – В последние годы опять заставляли в религию вернуться. Это не хорошо для людей. Им надо во что-то одно верить, чтобы жить. Чтобы знать почему солнце встаёт и куда душа уходит. Человеку много знаний не надо. Там всё объяснят.
Спрыгнув с нарт, коренастый житель заполярья протянул руку подошедшему оленю:
- А какой смысл вам помогать? Вам дали энергию – вы направили её на разрушение, дали телевидение – используете для развлечений и лжи, дали интернет – сплошная порнуха. Вы ничем не отличаетесь от людей девятнадцатого или первого века в вашем исчислении. Жить только стали дольше. Теперь ты пришёл за душой моего народа, чтобы спасти свой. Но вы не приспособлены иметь душу. Даже в вашей книге написано, что в вас вдули душу. Изначально пусто там было. И душа либо должна вырасти со временем и опытом, либо завянуть, как неухоженный цветок. Вам какие знания не дай – всё бесполезно. Это как самое лучшее удобрение использовать и ждать что из травы вырастит морошка. Не бывает так. Вы не стараетесь расти.
Олень облизнул пустую руку и недовольно фыркнул.
- У вас нет ответственности за своих людей. Как вы говорите: «вас никто не заставляет принимать наркотики, пить, курить». И вы производите и продаете алкоголь и сигареты на каждом углу, с лёгкостью набивая бюджет. А с наркоманией боритесь как будто она непобедимая напасть. Чуму многовековую победили, чахотку научились лечить. А перед наркоманией бессильны. Потому что без всего этого не может существовать ваше общество. Все институты власти строятся вокруг несчастья людей. И производства, и чиновники, и секты. Не умеют, не знают и не хотят ваши правители жить по-другому. За что они будут себе награды цеплять и героями считаться? Убери хотя бы эти явления и страна исчезнет. Не нужны будут ни армия, ни полиция, ни психологи, ни врачи в таком количестве. Чем будет заниматься большинство людей? Но ладно если бы вам было плевать только на этих опустившихся. Вам же плевать на всех, абсолютно всех. Кто заботится о престарелых актёрах, поэтах, писателях, балеринах, певцах? Это люди, наполняющие вашу жизнь эмоциями, не способны в своём большинстве жить обыкновенной, банальной жизнью. У них другая организация души. Им обязательно нужен сопровождающий до самой смерти. Идеально, если им встречается такой супруг в пути, готовый принять роль вечной сиделки. Но в большинстве случаев их используют на вершине успеха и тут же забывают. Из-за зависти, наверное. Или вмешивают в дела, в которых они не разбираются и не должны касаться. Например, в политику. Зачем вам помогать? Что актёры, вы ни о детях, ни о родителях не заботитесь. Вам главное… а что для вас главное?  Зачем живёт ваша цивилизация? Можешь прямо сейчас ответить?
Регриб отрицательно помотал головой.
- Помоги нам.
- Уже не получится. – Задумчивый взгляд в сторону прячущегося в облаках солнца озадачил просителя. - Может быть после…
- После чего?
Он лукаво посмотрел на Регриба:
- Не бойся это сказать себе. Ты же знаешь, что без кризиса не бывает выздоровления.
- Я не понимаю.
- Это плохо.
«Меняем направление».
- Ты так и не рассказал, почему тебя Саидом назвали. Вроде не мусульманин, твои родители христиане, дед главой поселения был.
- Шутка толерантного шамана.
Они рассмеялись.
- Мне кажется, ты не воспринимаешь всерьёз мои слова.
Регриб вновь потянулся за папкой.
– Здесь точная информация о планах правительства по изменению сознания населения через уничтожение любого мировоззрения. Они это обоснуют предотвращением апокалипса, который якобы готовят фанатики. Посмотри!
- Не надо. Это уже не актуально. – Саид взял с нарт моток веревки. -Пока ты до меня добирался, много чего изменилось у вас.
- Так не я виноват. – Он положил руку на папку. - Попробуй тебя через тайгу в тундре найти. Мы все ноги стёрли.
Саид упёрся руками в нарты вокруг Регриба и пристально посмотрел ему в глаза:
- Ты пришёл ко мне чтобы отомстить. За себя, неё, бывших коллег. Но ты не о тех думаешь. Ни один человек не сможет управлять и прогнозировать на несколько десятков лет вперёд без помощи…
- Искусственного интеллекта?
- Его тоже кто-то создал.
- Так Еккой не один. Его бы я сам смог…
- Они всего лишь люди. Ты со мной сколько лет общаешься и всё ещё не понял кто руководит ими? – Саид наклонился к его уху. - Помнишь несколько лет назад был большой исход всякой нечисти из вашего государства? Прямо как по команде. Причем тех, кого усиленно пихали во все телевизоры, даже в Госкомиссию некоторых приглашали. Обласкали и облагоденствовали на высшем уровне, несмотря на их эпатаж и просто матершинно-хамское устройство. И вдруг они все, в один момент, исчезли из страны и неожиданно стали оппозицией власти.
- Помню.
- Кукловод переехал. А куколки без него нежизнеспособны. – Один конец веревки ловко закрепился на рейке. - Ты узко мыслишь из-за недостатка информации.
- Саид, мы проделали такой длинный путь к тебе. Ты не представляешь, как нам удалось не попасться. Скажи нам чётко: кто такие кукловоды? кто управляет Еккой? после чего ты сможешь нам помочь?
- Скоро поймёшь. – Он несколько раз обмотал Регриба вокруг пояса. - А почему ты всё время говоришь «мы»? Или ты от имени всей страны?
- Но я же… - Регриб посмотрел в сторону - на месте, где должна была, по его ощущениям, сидеть спутница, лежала только папка с фото записей Еккой. – Я не понял. А где она?
- Кто? – Саид ухмыльнулся. - Ты один приехал. Или ты про мысль, которую с собой привёз?
«Так, спокойно. Потом разберусь. Может отстала, потерялась. Хотя такие не теряются. Главное, чтобы этот за психа не принял».
Регриб, всё ещё озираясь по сторонам и пытаясь понять, когда он потерял её из виду, не обращал внимание на манипуляции Саида с верёвкой.
- Будет северное сияние.
Саид смахнул капли пота с носа, продолжая накручивать узлы.
- Да ладно! Июнь ведь. Снега уже сколько нет. Откуда сиянию взяться? –  Регриб задрал голову. - По облакам определяешь?
- Не. Новости слушаю. – Он громко рассмеялся. - Помнишь анекдот про определение погоды по нам?
- Помню. – Регриб кивнул головой и задумчиво улыбнулся.
- Что ж тогда не помнишь какой сегодня праздник? И двух месяцев не прошло, а уже всё позабывал.
- Праздник? В июне? – Он пожал плечами. – Вроде никакого.
- Запутались вы в своём мирке. Ты даже забыл, что сегодня день Святой Троицы.
- Да ладно! – Крик Регриба напугал скучающего оленя, возмущённое фырканье которого поддержали его собратья. – Господи! Ведь действительно.
Он попытался встать, но был жёстко прификсирован к нартам.
- Э, Саид!
– Шляпа у тебя шикарная, хоть и не подходит по цвету к бежевому костюму.
Он заправил под рукав костюма Регриба торчавшую красную нить, и помахал в сторону полярной звезды.
- Вы не понимаете, что вас отвлекают от чего-то самого важного, единственного о чём стоит волноваться и чему стоит посвящать свои мысли и чувства. На вас ежесекундно обрушивают мегатонные информационные бомбы. Сколько у тебя каналов в телевизоре? Сколько новостных сайтов в браузере? Неужели два-три источника недостаточно для получения бытовой информации? Раньше был минимум газет и все всё знали. А потом как хлынуло! И всех грамотными сделали, чтобы правильной информацией проще управлять было. А кто не способен воспринимать нужные догматы превратился в потребителей всякой гадости. Не с теми и не за тех ты хочешь бороться.
- А что это самое важное?
- Сам догадайся.
- Ну например? Хотя бы намекни.
- Почему в космос запускают корабли ограниченное количество стран? Почему уникальным открытием за всю историю человечества делятся в интернете видео отрывками, обработанными на компьютере?
Во внезапно накрывшей темноте, послышался голос выглянувшей из чума женщины:
- Саид, иди уже. Сейчас начнётся. Хватит с этим возиться.
Саид, смотав остаток веревки, поцеловал Регриба в лоб.
- На всё воля Духа.
Зайдя в чум, он не почувствовал ударную волну с западного континента, взъерошившую волосы на голове Регриба.
«Случилось всё-таки. А мы не успели».
- Они приближаются, - прошептал любимый голос.
Бросив взгляд в сторону мелькающих в сумерках пар красных огоньков, Регриб попытался растянуть веревки, но с этим узлом не смог бы справиться даже вожак оленьего стада, не то, что городской человек.