Соло на бэк-вокале. Глава 32

В остервенелых схватках прошлого заключена какая-то высшая, потерянная нами мудрость. Они не были жестокими и злыми, наши предки. Просто они знали главное - воевать нужно. Если ты родился, тебе придется воевать. Они знали, что любую, даже самую незначительную войну надо вести на пределе остервенения. Врага, если ты его тронул, надо добивать всегда. Обнажив оружие, нужно бить, а ударив раз, нужно бить до конца. Как сказал добрейший Чехов: если ты повесил на стенку ружье, ты обязался стрелять.
 С этим жили д’Артаньян, и капитан Блад. Причём, не откладывая чужой смерти, они не боялись её и сами. Если бы они берегли себя, это были бы какие-то другие люди. д'Артаньян не употреблял оборот "Если я не вернусь..." (отпишите Констанции, считайте меня мушкетером и проч.). Смерть была необходимой частью жизни: "Четыре трупа возле танка  Дополнят утренний пейзаж". Не украсят и не испортят, а именно дополнят.
Когда, на каком повороте мы всё это потеряли? Жизнь стала слишком тёплой, человек - слишком ценным. В итоге возобладала женское мнение. Смысл жизни женщины - рождение человека, любая смерть в их системе координат нечто зачеркивающее усилия их собственной жизни.
                (Л.К. 2005)





В Питер дети приехали в понедельник, пока то-се, пока с родными, пока сами распрощались, короче, Глафире позвонили уже в среду. Пообещали приехать, сувенирчики, магнитики, все дела. Увиделись уже в пятницу. Вот там она и сказала, что ЛЛ в больнице, что-то с сердцем, ничего страшного - уже поправляется вовсю. Вика хотела ехать, Глафира сказала, что на следующей неделе, и к ней не пускают, и постельный режим. И они договорились на понедельник.
- А че это она? – спросила Ольга в сети. Сразу по возвращение они стали лучшими друзьям в сети, и списывались по три раза на дню. Ольга кинула им ссылку на свой материал по Цхинвалу. Вика притащила его в больницу к ЛЛ, сразу на первое свидание, как только их пустили:
 Они включили маленький Викин планшет, и в экранчике появилось тонкое лицо Оли.
- Она в жизни – совсем другая… Она такая маленькая!.. А тут такая, ну, заметная. И она так не красилась. А прическа у нее в жизни лучше… Она вообще-то балерина… И она, представляете, такие штуки умеет! -  как это - арабески, ну, это когда тебя вот так прям под потолок поднимают! И она такая легкая - так прям аж взлетает!
- Вика, помолчи немножечко, - попросила ЛЛ.
Текст казался настораживающим: «российская экспансия», «… обстрел грузинских анклавов… в Осетии…отказ от диалога…», «восстановлении конституционного порядка в зоне конфликта... присутствие российских войск... еще до начала»
 В результате Грузия была вынуждена… повлекших жертвы и разрушения обстрелов… расположенные в жилых районах артиллерийские установки…
бывший советник президента… Илларионов… многочисленные провокации и акты прямой агрессии со стороны властей Южной Осетии и российских вооружённых сил…
- Викусечка, детка, это очень плохо!
- Ну, что вы! Это так круто! Так сильно. Как она там всех разметала!

- Ну, да, да, разметала. Подожди, дай-ка я дослушаю… твою… подружку…
Подружка за кадром хорошо поставленным голосом - артистка, блин, читала:
Примерно в 23:30 7 августа грузинская армия со стороны грузинских сёл Эргнети и Никози начала обстрел Цхинвала из установок залпового огня «Град»…  Спустя час, командующий грузинскими миротворцами Мамука Курашвили объявил, что Грузия приступила к операции по установлению конституционного порядка в Южной Осетии.   Дальше пел сам Мамука: «сепаратисты отвергли призывы к прекращению огня и продолжили обстрел грузинских населённых пунктов…Огонь в направлении села Тамарашени был открыт приблизительно в 23:10 по местному времени»
Ближе к утру Темур Якобашвили сообщил, что грузинским войскам удалось установить контроль над осетинскими сёлами Дмениси, Дидмуха, Мугут, Архоци и Квемо Окона: «задачей властей Грузии не является захват осетинских сёл, а является прекращение стрельбы в сторону грузинских сёл и продолжение мирных переговоров» К утру 8 августа Грузия установила контроль над Знаурским районом.
«И конституционный порядок был бы восстановлен, не вмешайся в дело Большой Брат! - снова появилась в кадре прелестная девушка, с красивой осанкой. И жесткой складочкой между бровей:
- Глава аналитического управления МВД Грузии Шота Утиашвили сообщал:
«В 11 утра в небе над Грузией появились три российских самолёта Су-24. Сначала они направились в сторону населённого пункта Карели и разбомбили полицейский участок. Потом покружили над Гори, сбросили бомбу на телефонную вышку и улетели. Потом вернулись и снова обстреляли Гори. Разбомбили рынок — у нас там много раненых. После этого самолёты подлетели почти к Тбилиси — сбросили бомбы на военный аэропорт Вазиани»
В то время как в Цхинвале прекращён огонь, и что Грузия соблюдает мораторий для выхода мирных жителей из зоны военных действий. Российская авиация начала бомбардировки грузинских сёл с интервалом в каждые 20 минут в Цхинвальском регионе. И к 15 часам на территорию Южной Осетии со стороны российской границы вошла военизированная колонна российских войск. Два усиленных батальона российской 58-й армии развернулись в окрестностях Цхинвала и открыли артиллерийский огонь по позициям грузинских войск.
Грузинские войска вынуждены были покинуть Цхинвал.
 В 17:45 президент Грузии Михаил Саакашвили дал интервью телеканалу CNN, в котором сказал: «Россия ведёт с нами войну на нашей территории»,
 а в 18:30 Парламент Грузии призвал мировое сообщество остановить российскую агрессию.
Утром 9 августа 58 армии Северо-Кавказского военного округа России вошла в Цхинвал.
 В тот же день президент Дмитрий Медведев заявил о начале операции, цель которой целомудренно назвал «принуждение Грузии к миру»
 Вечером грузинские подразделения предприняли еще одну попытку наступления на Цхинвал. Несколько грузинских танков вошли в Цхинвал, а спустя несколько минут в город вступила грузинская пехота. По данным на 23:50 артиллерийский обстрел в Цхинвал стих после пятичасового боя, а танковый штурм захлебнулся, на южных окраинах города было подбито 12 грузинских танков.  Президент Грузии на встрече с оппозицией заявил об уничтожении грузинскими подразделениями 60 бойцов спецназа ГРУ РФ.
 К 10 августа со свободой в Южной Осетии было покончено. Российские войска установили полный контроль над Цхинвалом.
- Викусечка, родная, это ведь очень плохо!
- Почему! Смотрите, какая она классная! И как чешет, и слова такие, дерзкие, «со свободой было покончено!» - прикольно, мне нравится!
-  Ви-ка! Ну что ж ты такая доверчивая!
- Ну, а что?.. Что не так?
-  Да все не так!.. И слог хороший, и дерзко написано… И факты вопиющие… И даже, знаешь, грамотно! - передернуто – по-журналистски - грамотно, не скажешь, что девочке… двадцать три, говоришь?.. Тут-то как раз не к чему придраться. Знаешь, почему плохо?
- Почему?
- По идее… Очень плохая идея… У журналистов всегда было плохо с идеей. Это щас еще ничего. А в те времена, когда я контактировала с прессой, был полный абзац!.. Вот и у – она показала на экранчик - как зовут?
- Оля…
 - у Оли у твоей…  такой же полный абзац!.. ну, как бы тебе объяснить… - ЛЛ даже разволновалась - Ну, вот, например, есть у тебя на маму какая-нибудь, совсем детская обида?.. Ну, там ласты не купили в третьем классе…
- Ну, да, есть…, а че?
- Ну, че-че - расскажи…
- Меня во втором классе мамка в лагерь не пустила… на море… у нас все поехали, а я – нет.
- А почему не пустила, теперь знаешь?
- Да, че, денег не было… как всегда…
- М-м, а что уж так хотелось?
- Мне там мальчик один нравился… в классе, Коля Ненашев.
- Понятно, он поехал.
- Да, и Марина еще поехала Дурнова… Он ей тоже нравился.
- Ну, и что?.. они вернулись…
-  Да, ниче, как уехали, так и приехали.
- А ты боялась, что они там подружатся, а ты останешься не у дел?
- Ну не знаю, наверное… - улыбнулась Вика недоуменно.
- Ну, а то, что у мамки денег реально могло не быть – понимаешь?
- Сейчас, конечно, понимаю…
- И что важнее было тебе ранец с Барби купить, на весь год все-таки, и форму там красивую…
Вика засмеялась:
- Мамка мне так и объясняла… У меня ранец был с Русалочкой – самый крутой в школе.
- Ну, вот видишь, теперь тебе понятно, почему не море...  И обида прошла?
- Прошла, да,
- И ведь тогда, наверное, было понятно?
- Ну, да, мы потом с мамой помирились и ранец купили.
- А теперь представь, что все уехали в лагерь… И ты переживаешь… А в это время по телевизору говорят. Мама Вики Проянниковой – мерзкая гадина, она лишает дочь детства, не пуская ее на Черноморское Побережья, поправлять здоровье, что очень важно для молодого и растущего организма, и разбивает ее детское сердце, разлучая с мальчиком, Николаем Ненашиновым.
- Ненашевым – поправила Вика, механически, но брови ее уже поползли вверх.
- Ну, да, Нинашевым, к которому у ребенка возвышенные чувства… Что ее дочь страдает,  и вот, пожалуйста, свидетельства очевидцев: показывают твоего папу, и он тоже говорит, что да, мать у нас деспот, мне вот тоже не дает на чекушку, хотя я ее по-человечески прошу! А дочку она еще больше троллит!.. И потом такую показывают твою прекрасную Олю, которой ты неосторожно… когда-то… открылась, и так же неосторожно… пожаловалась на мамку… И она смешивает с грязью все: маму, папу, тебя, все узнают про Колю Нинашева… И она говорит, что вот так обстоят дела в нашем отечестве… А потом всем показывает, и всех спрашивает, ну, как? И тебя тоже… А ты бы что ответила?
- Я бы сказала, что она гадина, сука и уродка!
- Потому что тебе понятно, о чем она говорит… И у тебя есть мнение по этому поводу, правильно?.. А по поводу Цхинвала у тебя мнения нет, и ты веришь ей на слово… потому что… почему? Потому что ты ее любишь, правда?.. ей веришь, и думаешь, что она тебя не обманет…
- А че, она ТАКОЕ говорит про Цхинвал?
- Да, она говорит, что наша Родина – лживая сука!
- Нет!
- Милая моя Викуся, мы слушали одно и тоже! Она сказала именно это, хотя и факты привела, и свидетелей подтянула… она НАВРАЛА! Я просто надеюсь, что она и сама не понимает, что говорит. Что сказала… Потому что журналисты, особенно молодые, очень часто попадают под обаяние своих героев. Они могут не заметить, что сами стали жертвой манипуляции.
- Нет! Оля не такая!
- Вика, да я верю тебе… Я верю, что она очень обаятельная девочка… Раз ты так ее полюбила всего за неделю… И я ее не осуждаю, потому что сама была молодым журналистом… и тоже пару раз делала очень гадкие материалы… Просто среда, в которую она попала, не располагает к доверию… Там все нужно проверять, просто у нее на это, скорее всего, и времени нет.  А может, и неохота ей ниче проверять, может, она артистка, - она же артистка? - и ей все равно, о чем трещать, да…
-  Нет, не может быть!
- Да, Викусечка, я и не говорю, что все так!..  Что ВСЕ! плохо, и все такое… Я говорю, что этот материал - сделан так.
- Она не знает! Я скажу ей!
- Я боюсь, что она тебя не поймет… Ей сейчас очень важен сам успех… В любом случае, ты можешь сослаться на меня, что это я такая злобная ведьма. И даже можешь дать ей мой телефон. Если ей так уж захочется повыяснять, что к чему…


О ЧУЖИХ ЖИЗНЯХ

Жизнь всё чаще подкидывает пищу для размышлений на эту тему, и уже это симптоматично.

Вот вам первый случай. Один телерепортер едет в горячую точку, и там падает в яму; его бросается спасать милиционер. Репортер спасен, милиционер погиб.

Следующий случай - это катастрофа российской подлодки.

И милиционер, и подводники погибли достойно, выполняя приказ и свой долг, выполняя мужскую работу. Однако смерть задает много тяжелых вопросов. И самый главный из них: "зачем?".

Что делал репортер, которого пришлось спасать? Нам скажут: искал правду, чтобы рассказать её телезрителям. Не будем скептично качать головой, а просто корректности ради предположим еще и другие версии. Возможно, репортер снимал интересный репортаж, чтобы развлечь зрителей. У телекомпании своя корысть: такие передачи поднимают ей рейтинг. Или у репортера была и своя корысть - поездка в горячую точку поднимает его престиж в глазах и коллег, и девушек.

Так я и спрашиваю: стоило ли повышение этого престижа жизни милиционера? Стоит ли её рейтинг телекомпании? Может быть, её стоило отдать ради развлечения скучающих зрителей?

Скажу честно - я так не думаю. И даже больше: я не уверен, что этому человеку стоило погибать, чтобы люди узнали правду. Хотя бы потому, что люди эту правду уже, скорее всего, знают, - как знают они и многие другие правды, причем с аналогичным результатом.

А теперь самый тяжелый вопрос: зачем наши моряки бороздили холодные глубины? Если не вдаваться в частности, их задача - держать на ядерном прицеле американского обывателя. Такова доктрина взаимного сдерживания.

И незачем даже обсуждать, стоит ли грозить американцам. Потому что они наших ракет не боятся. Они просто не помнят о них, и куда сильнее их страшат холестериновые бляшки и целлюлит. В нас-то ведь сейчас тоже целит какая-нибудь американская лодка. И что, сильно мы боимся? Нет, если что нас и ужасает, так наркоманы на улицах и бомбы в подвале.

Возможно, подводникам и прочим ракетоносцам не хватает рекламы. Российский флот должен бы крутить ролики "Улыбнитесь, вы на прицеле!" в шоу Опры Уинфри, а их американские коллеги тоже самое - в "Поле чудес". Но вряд ли даже это изменит ситуацию, и следует признать: хождение на глубине, на грани смерти и пределе человеческих сил - лишено всякого смысла.

Абсурд, делающий трагедию невыносимой: одна лодка упражняется в малополезном мастерстве стрельбы торпедами, другая приплывает посмотреть, как это получается у русских коллег (еще более абсурдное занятие). Обе лодки - верх технического совершенства, они крадутся совершенно неслышно; они играют в войну, и потому не включают локаторы, чтобы не выдать себя…

И у подводников, и у милиционера не было выбора. Это вековая человеческая традиция - исполнять боевой приказ или спасать человека, это то, что делает человека человеком. Но их подставили. Их сделали заложниками чужой игры, причем игры бессмысленной. Они играли геройскую роль - но в театре абсурда.

Какова же цена человеческой жизни? Ответ двоякий. Когда это твоя жизнь, ты волен назначить ей самую малую цену. Ты можешь рисковать ею даже потехи ради - например, залезть на телебашню или колоть себе всякую дрянь. И так делают всё чаще, что подтверждает глобальную тенденцию - в мире всё меньше вещей, ради которых действительно стоило бы отдать жизнь. У жизни нет смысла, поэтому одни стали просто жить, а другие просто умирать.

Но чтобы заставлять рисковать другого, ты должен быть уверен, что тем самым придаешь его жизни великий смысл, и что его смерть имеет больший смысл, чем жизнь. Если у тебя нет такой веры, если ты заблуждаешься в своей вере, - ты совершаешь обычное убийство, за которое ответишь раньше или позже. А предметов для такой веры осталось совсем мало. И тут не отговориться, что одни созданы жить, а другие - умирать.

Увы, охотники рисковать чужими жизнями вряд ли послушают меня. А всем остальным лучше задуматься над другим вопросом: не пересмотреть ли вековые традиции, которые возникли в те времена, когда смерть стоила того, чтобы жить?

Иными словами: стоит ли выполнять абсурдный приказ? Стоит ли спасать того, кто рискнул собой ради безделицы?

Сколько смертей нам еще понадобится, чтобы ответить?
                ( Л.К. 24 августа 2000)



Вика настороженно смотрела на ЛЛ из-под бровей.
-  Ты обиделась за свою подружку?  Можешь не давать ей никаких телефонов. Я не собираюсь ее переубеждать, если это действительно мнение, а не артистический макияж, но и своего мнения не изменю. И дело даже не в том, что я офигенный специалист по Осетии.  Даже и совсем не специалист… просто я вижу в этом материале уши, которых не видит молодой журналист, уши клеветнические… И даже примерно понимаю, где такие материалы предлагают…
- Да? Где?
- Да, долго объяснять, ну, если в двух словах, есть такие силы, вполне официальные, которые хорошо финансируются, и не из нашего бюджета… И это бизнес. Такой же, как журналистика. Люди просто работают, им платят за это. Они это даже клеветой не считают. Это нормально… В журналистике – это нормально.
- Ниче себе!
- Ну, да, я тоже так считаю. Но они как бы! - как бы! - и не обязаны! думать: хорошо это или плохо. В журналистике хорошо то, что полезно… газета, ну, или другой ресурс – это бизнес - в первую очередь. А бизнесу полезно - все что продается. А продается что?
Вика пожала плечами. ЛЛ улыбнулась:
- То, с чего ты начала. Она крутая! всех раскидала! и так выглядит хорошо! и как там ты говоришь? - и ЛЛ показала руками под потолок.
- А! как это арабеск!! Лен Лексевна, я тоже так могу, там один парень, он Олю так поднимал, а потом меня тоже! Это так обалденно! Так страшно! - в это время зазвонил ее карман, она достала трубку - Да, Вань… Ваня за мной пришел, я пойду ладно?.. Ваня, я все выхожу уже… Он вам привет передает…
- Ну, спасибо, ему тоже… Видишь, сколько у тебя впечатлений… Вика хочу попросить, посмотрите с Ваней про Цхинвал, расскажете мне потом, что было не так, ладно? а то я здесь не читаю, только сплю.
- Ладно, послезавтра приду, может и с Ваней, выздоравливайте.




                *    *    *

   


Почему Вика возилась с этими своими старушками, она и сама не знала. Вот ведь и бабуся просила на выходные приехать. И они с Ваней собираются ехать к ней в Михайловку… С другой стороны, хорошо, что они все время заняты, и не тусуют во дворе. Она так привыкла, что они все время вдвоем. Жалко было терять это уединение, к которому так привыкли за неделю в Екатеринбурге. Ну, ладно она, но ведь и Ваня тоже вокруг нее хороводы водит. И Оля. Вот только теперь ее беспокоило, что же там произошло, в этом Цхинвале, на самом деле? Кто же из них прав, надо будет у тети Глаши спросить:
- Вань, а ты не знаешь, че там в Осетии произошло, про что Оля говорила там, еще перед отъездом?
- Ну, если я ниче не путаю, там грузины хотели Осетию обратно захапать, а те – не хотели. У них там в Грузии грузинов - один к десяти.
- Да? как это?
- Ну, как… там всякие княжества были, а потом их при Союзе всех смели в одну кучу, и сказали, мол, все – вы теперь грузины. А там их всяких сортов. Мингрелы, лезгины, сваны, осетины, кабардинцы, или кабардины, фиг знает, армяне, сами грузины - черта лысого, каких только нет - это мне Бадри рассказывал Гетия, помнишь?
- Да, Бадри, помню да… И че, и че…
- Ну, че, все захотели отсоединиться… Там Грузия уже не выпускала никого, как Союз когда-то их самих. Ну и вот, осетины попросили у России помощи…
- Да?
- Ну, всяко лучше, чем под грузинами ходить. Россия денег башляет. А Грузия только хапает и по тюрьмам раскидывает… Мафия там жесткая… Половина у нас ошивается… Работать они все не любят, только командовать, так Бадри говорит. Ну, короче, осетины выбрали большую кормушку.
 Грузия Бадри Гетии была куда ближе для понимания, и Вика по-хозяйски рассудила:
- А России — это зачем? ввязываться?
- Да, грузины не хотели отдавать… а че это ты такие вопросы задаешь?
- Да, ЛЛ сказала, что Оля фигню в репортаже говорит…
- А че она говорит?
- А ты не смотрел?
- Не-а.
- А че это ты Олю не посмотрел?
- А че?
- Ну, она ж тебе нравится!
- А тебя вообще Суходольский за такие места щупал, что я до сих пор боюсь думать!
- Да, Вань! Че как дурак!
- Ну, вот и ты тогда не доставай!
 На улице стоял тихий, и все еще теплый август. После мокрого насквозь июля, это было время раздышаться, такое сухое и терпкое счастье. Вечерело, они не стали садиться в транспорт, а медленно пошли в сторону метро, через березовый парк, по выметенным песчаным дорожкам, мимо пустых скамеек. У Вики было ощущение, что у них с Ваней появилось сразу трое детей, и все девочки… Она обняла его и поцеловала, они постояли так немного, а потом так и пошли дальше: он вперед лицом, она – спиной, как в танго, или в вальсе, только очень медленном.