В. Федотов. Вариации 14

«Ну, про войну тебе нечего рассказывать, сам видал и знаешь, как оно было поначалу. От своих письма получал часто, а сам крылатки посылал редко. Бывало, напишешь, что, мол, все в порядке, помаленьку воюем, и хотя сейчас отступаем, но скоро соберемся с силами и тогда дадим фрицам прикурить. А что еще можно было писать? Тошное время было, не до писаний было. Да и признаться, и сам я не охотник был на жалобных струнах играть и терпеть не мог этаких слюнявых, какие каждый день, к делу и не к делу, женам и милахам писали, сопли по бумаге размазывали. Трудно, дескать, ему, тяжело, того и гляди убьют. И вот он, сука в штанах, жалуется, сочувствия ищет, слюнявится <…>  Нет! На то ты и мужчина, на то ты и солдат, чтобы все вытерпеть, все снести, если к этому нужда позвала»
                (Михаил Шолохов. Судьба человека)




                Разговор с добровольцами

Пять месяцев назад наш сосед по подъезду записался добровольцем на специальную военную операцию.
Все это время от него приходили короткие весточки, в основном, телефонные. В них он сообщал, что жив, здоров, может быть. скоро приедет.
И вот он приехал. Приехал на три дня. Его, с группой других военнослужащих, направили куда-то на Урал на переподготовку. А они оттуда то ли отпросились, то ли самовольно уехали домой.
Все три дня он гулял с дружками. В подъезде дым стоял коромыслом от этого гуляния.
Моя жена как-то раз зашла к его матери. А он в это время откуда-то вернулся пьяный. 
«Тетя Аля, – обратился он к моей жене, – я налюлюкался. Здесь такие люди… (тут он выругался). Я приехал оттуда. А они здесь… Вы знаете, как там страшно…».
Вчера он должен был вернуться в свою часть. Вместе со своим молодым товарищем, тоже добровольцем, по имени Дима.
Пока они ждали такси, Дима (трезвый, в отличие от Васи) все время ходил туда-сюда, улыбался и рассказывал, как они там воюют.
Показывал в своем телефоне фотографии убитых поляков. Где-то в Запорожье. Мы, говорил, воюем там сейчас не с украинцами, а с поляками.
На ногах у Димы польские фронтовые ботинки (берцы) цвета хаки. Форма у него тоже под этот цвет. Все прилажено, вычищено. На вопрос, откуда ботинки, говорит, что купил. У кого купил – непонятно.
О тех, кто находится там долго, воюет с самого начала, Дима сказал: «У них вообще крышу сносит. Тоскуют по дому. Хотят, чтобы скорее все это кончилось».
Пока Дима все это рассказывал, Вася пил, не переставая, пиво из бутылки и бурчал себе под нос: «Дурачок, зачем приехал. Сидел бы дома».
Когда Алевтина высказала предположение, что там они, наверное, не пьют, Дима в очередной раз улыбнулся:
«Пьем. Самогон. У местных покупаем. 700 рублей за литр. Они нас ненавидят. Хотя вслух не говорят».
Спросила Алевтина и о телефонах: «Вы, наверное, по телефону не разговариваете. Нельзя».
«Можно, – беспечно ответил Дима. – Сейчас фронт отодвинулся. Теперь можно».
За время своего краткосрочного отпуска он, наверное, наслушался разных слов и о специальной военной операции, и о верховном главнокомандующем:
«Путина у нас уважают, – заметил он серьезно. – Если кто скажет о нем плохо, могут и убить».
В это время в общежитии, что напротив нашего дома, громко зазвучала музыка, и молодые люди около него стали веселиться, а проще говоря, орать и материться.
Дима посмотрел на них и сказал: «Их бы туда. К нам. Они бы по-другому запели».
Вася тоже, на какое-то время оторвавшись от своего пива, выругался: «Идиоты. Мне там лучше. Я себя там лучше чувствую. Идиоты».
На вопрос: «Мы победим?», – Дима ответил: «Победим, но не скоро».
«Да, – сказала Алевтина, вернувшись домой с улицы, – с такими вояками мы еще долго будем побеждать».
                (декабрь 2022 года)

Примечание к написанному. Через два месяца после этого разговора Дима погиб под Курдюмовкой. Тело Васи так и не нашли. Пропал без вести.