Касса проводного радио

      В начале 70-х я завалил высшую математику и сопромат и был благополучно изгнан из рядов будущих промышленно-гражданских строителей. Поэтому во время моего вынужденного академического отпуска, отец устроил меня на строительство здания облисполкома разнорабочим. Каждый день утром я одевал робу ССО, которую привез из Томска и на велосипеде ехал на работу. За это время я отрастил довольную густую прическу, отпустил усы и бороду и внешне смахивал на хиппи. В 8 утра я приезжал к строительной площадке, пристраивал велосипед и по порядку здоровался за руку со всеми рабочими, которые сидели на длинных скамейках, врытых в землю, за такими же врытыми столами, за которыми мы, рабочий класс, обедали. Поздоровавшись с последним в этой шеренге, я садился на скамеечку рядом с ним и со мной здоровались те, кто пришел после меня. Итак, ежедневно, кроме воскресенья. Неделя состояла из шести дней. Ежедневно работали по семь часов, а в субботу -шесть.
     В воскресенье мама велела мне заплатить за радио, и я поехал выполнять поручение.   Касса проводного радио находилась на перекрестке улиц Красноармейской и Советской. По трем ступенькам я поднялся открыл тяжелую дверь, вошел в полутемное помещение и остолбенел. За перегородкой с решеткой в окошке сидела белокурая Жизель. Моментально вспомнилось стихотворение Надежды Мелеховой «Жизель», в котором есть строки: «О, белокурая Жизель, / Ты к сердцу приоткрой мне дверь».  На фоне ежедневно виденных сотен смуглых лиц эта Наяда выделялась очень и очень. Не подав вида, я оплатил счета за радио, получил квитанцию и, благо народа в помещении не было, начал активную атаку, в результате которой пригласил Наташу Романову на свидание.
     Вечером одев новую нейлоновую рубашку с блёстками, наутюжил брюки так, что стрелками можно было разрезать сыр. Туфли у меня были лакированные, а пробор я носил слева. Настоящим денди я вошёл в парк со стороны площади Ленина и сразу узрел белокурую Наташу, но, о ужас, в компании двух парней. Возмущенный я поздоровавшись медленно прошёл мимо них и убыстрив шаг вышел из парка через ворота на Советской.
     В понедельник меня перевели в район на другой объект и в городе я появился лишь через три недели. В очередное воскресенье я зашел в кассу радио, но за окошком работала другая девушка, которая сообщила, что Наташа уволилась и уехала поступать в ВУЗ в другой город. Лишь много позже анализируя произошедшее я понял, что рядом с Наташей были скорее всего родственники или братья, потому что на первое свидание порядочной девушке просто не позволят идти одной.  Так окончилось это грустное приключение.  А спустя месяц я, получив положительную характеристику в стройтресте, поехал в свою Альма матер восстанавливаться на строительный факультет. Но это уже совсем другая история.