Сельская поэтка

Зайцево - село большое и старинное. Говорят еще матушка Екатерина Великая езживала на охоту за зайцами  в эти места, когда оказывалась  на юге России.  Страсть сколько зайцев было в этих местах. Земля здесь богатая, палку в землю воткни - весной зацветет.

 В советские времена  был тут колхоз-миллионер. А потом его переделали в совхоз.  Областной власти виднее, а народу что ни поп, то батька! Народ жил не так чтобы богато, но и не бедствовал.  Парней забирали в армию, служили по всей стране. Редко кто  не возвращался после службы домой. Юг России всегда жил посытнее, кто же этого не знает?

Еще в колхозе построили дом культуры. Событие! На открытие из области приезжали, на пленку  снимали, а потом  в  союзных новостях мелькал их новострой.  Для своих привезли  всё, что наснимали. Народ   смотрел его по пять раз подряд, каждый искал себя и многие находили. Как раз перед открытием дома Культуры в село приехал  Петька-мент со своей женой с невиданным тут именем Капитолина.

Старый участковый помер еще  не старым. Употреблял неумеренно. Его народ уважал.  Справедливый был: порядок не нарушал и дворы обходил по очереди.  Прозвище у него было "Как говорится". Все фразы у него начинались с этого присловья. Хозяйки как слышали во дворе: "Как говорится, здравия желаю!" так бегом  к закромам.  Кружка алюминиевая  была в каждом доме. В нее грамм 300 вмещалось. Нальет хозяйка чего надо и семенит,  в одной руке кружка полнехонька,  вторая ладошка под кружкой. Ежель прольется на ходу, хозяйка ладошку облизнет! Чтобы добро не пропало.

Мент кружку примет,  молча высадит ее до капли. "Как говорится, спасибо хозяйка! Нарушений нет?"

- Какие нарушения, Степаныч? Откуда они у  нас? - мирно отзовется хозяйка.
  Степаныч  оглядит двор и не спеша удалится.  Больше двух дворов в день не посещал. Сидел потом в своем кабинете, дремал до пяти вечера. И утомленный возвращался со  службы. Дома уже жена его угощала. Пьяный он был спокойный и мирный. А стрезва нервничал, суетился, придирался ко всем. Жены дома нет  - он курам покоя не даст, порядок будет наводить. Потому и наливали ему,  как только глаза откроет. Хороший был мужик. Жалко печень этого не понимала, из-за нее и помер.

Петька  молодой был, борзый. Здоровый, смолоду лишний вес имел. Казался  большим и грозным. И Капка у него та еще была балаболка.  Ростом небольшая, ладная, вертлявая. Считалась красавицей: мордень круглая, глазки с б-ским прищуром, нос уточкой, губки бантиком. Кудри завивала, не ленилась крутить бигуди.  Было у них два сына. Противные пацанчики. Играют с детьми и исподтишка обязательно кого-нибудь да обидят.

Народ в селе живет по своим правилам. Поспела кукуруза - вечерком кто с тачкой, кто с мешком наведывается на поле, грузится сколько упрёт, и тишком домой. Да не по разу. Скотина у каждого! Одним хлебом да картошкой не накормишь! Поле-то огромное, чай не обеднеет  Родина!  То же и с пшеницей, овсом. Там еще проще: с комбайнером договорился,  куда надо подъедешь на велосипеде, а то и на мотоцикле. Отсыплешь сколько надо,  за это комбайнеру бутылку, себе  - польза в дом. Понятно,  не зарывались. Лишнего не брали, не враги же они колхозу?

Все так жили и всегда.  Пока  Петька не приехал.  Огляделся и пришел во двор к самому пропащему мужичонке по прозвищу Оглобля. Думаете длинный был? Вот и нет,  полтора метра роста не набрал.  В насмешку  приклеили прозвище. Злостным  был еще в пацанах. Оглобля  стал Петькиным  информатором. За стакан самогона всё расскажет и всех сдаст!

Залег Петька в кустах, когда начал народ таскать мешки с полей в свои сараюшки. Первым, дурак, поймал бригадира Витьку по прозвищу  Мотоблок. Как раз начал Мотоблок разгружать в сараюшку мешки с кукурузой, темно уже было. И тут Петька-мент выскакивает: "Ты что тут делаешь?"

Растерялся  Витька.  "Кукурузу таскаю!" - ляпнул спроста.
-Где взял?
-В поле!
- Пройдемте!
- Куда?
- В комнату милиции.
- Зачем?  Заходите в дом, сейчас жена  придет, посидим!
- Никаких посидим.  Будем составлять протокол.

Скандал был на все село. Председатель колхоза  бригадира отмазал.  Тогда  Петька поймал пару мужиков работяг, составил протоколы.  Председатель опять не дал движения, велел устроить товарищеский суд. Петька доложил  своему начальству и упекли двух мужиков.  Получили  судимость за кражу. Отправили одного на год, другого на полтора  на отсидку.
 
Крепко обиделся народ на Петьку.  А тут еще его Капка схлестнулась с бабами. Пока Петька наводил порядки с охраной социалистической собственности, Капка  поманила председательского шофера Костю. Сговорились  ввечеру встретиться в Козьем логу у копны сена. Костька с радости брякнул про свидание дружку Юрке. Юрка  не удержался и ляпнул своей жене Светке, а уж та помчалась что есть ног к Костиной жене Аньке. Вдвоем они и кинулись наперехват Капки в Козий лог.

Костя только подходил, как услышал бабьи вопли и визги. То Светка с Анькой вбивали в Капку  понятия о женской верности мужу. Костя, услышав голос своей благоверной,  по пластунски так сквозанул  оттуда,  что им бы гордился старшина, если бы увидел этакую скорость.
 
 Вернулась Капка домой с подранной мордой и с вырванным клоком волос.
Что сказала мужу неизвестно, но на утро Светку и Аньку вызвал Петька на допрос. Получилось некрасиво: бабы обвиняли Капку  в прелюбодействе, а  Капка просто одна гуляла в Козьем логу, любовалась закатом и нюхала цветочки клевера. Никакого мужика бабы не видели, а значит нападение  это было  на невинного человека,  и бабам засветили срока по хулиганке, а это до пяти лет!

Ну уж тут поднялось всё село.  Нет, вы не так поняли.  Никто митинги не устраивал и Петькиному начальству ябед не посылал. Просто вернулся Петька с работы избитый так, что еле ноги доволок.  Кто его бил не знал.  Шел себе куда-то, повернул за угол тут по башке  его и оглоушили. Вырубили надолго. Били наверняка, Петька-то глядел  богатырем. Видать  потом еще не раз приложили дрыном по башке. Накипело у народа. На самом деле голова оказалась слабой. Отвезли Петьку в больницу. Приезжали менты, да ничего не дознались.  Все глядели честным глазом и кого ни спроси  - у всех  железное алиби: все были на другом конце села, или дома, или на работе. И все участливо предполагали:  может принял товарищ милиционер лишку да и ушибся сам головой?  То, что Петька был нетрезвый - это точно. День рождения у него был в тот день и в обед  с женой выпили за здоровье.

Проболел Петька долго.  Стал чудным, это обнаружила медицинская комиссия и списали Петьку по болезни.  Недолго он прожил. Летом пошел купаться и утонул. Река небольшая, но  местные знали, что есть омуты. Видать,  в омут и попал. Капка  осталась одна.

 Старшего сына  отцовы  сослуживцы пристроили в  суворовское  училище. Приезжал только на каникулы. А на меньшего у Капки сроду управы не было. Первая ходка у него была по малолетке.  Залез  в магазин, нажрался конфет и печенья, утащил деньги из кассы. Конфеты жрал и фантики бросал на ходу до своего дома. Так по ним и нашли грабителя.  А у него еще дома килограмма два тех конфет и деньги из кассы целехоньки! Поскольку это был уже не первый грабеж, до этого залез в дом культуры и спер трубу! Нужна она ему была дома! Трубу вернули, грабителя простили. Потом  пришел в гости к однокласснику и  украл деньги. Умная мать складывала их на столе под клеенкой. Капка деньги вернула и по-соседски конфликт уладила. На третий раз увезли пацана. Как оказалось навсегда. Выходил ненадолго и возвращался в "родной дом" - тюрьму. Мать не сильно печалилась. "У каждого своя дорога!" -  умничала она.

Капка шалалась  с кем попало. Веселая была по мужскому вопросу. Без мужа не стало ей  преграды.  Спьяну,  стрезва у кого вставал вопрос - поворачивали в Капкин двор. А уж она и днем и ночью не откажет даже самому завалящему.  Не раз приходили бабы к ней на разборку. Но драться уже побаивались. Обходились  криками с употреблением самых крепких слов. Капку не переорешь. Тут она всем фору давала. Да еще пса лютого завела. Тот на чужих баб так кидался, аж пена с морды по сторонам летела. Защитилась Капка у себя в дому.
 
Мстила она бабам  на гулянках.  Имела талант:  частушки из нее вылетали, как пробки из шампанского. Любую обсмеет и обложит такими словами, что бабы в слезах убегали. А что тут взять? Частушка - народное творчество. За частушку не  посадишь и жалобу не напишешь! И кому писать-то?

Пролетели годы. Кончилась советская власть. Растащили  совхоз начальнички по кускам. Землю прихватил кто-то из города. Теперь тут фермерское хозяйство.  Поля посадили, да  уже  не поворуешь. Охрану наняли. День и ночь ездят вдоль и поперек, следят! Народишко разбежался. Обезлюдело село. Капка после сорока лет  начала сильно толстеть. Разнесло ее так, что с трудом из дому выходит. Кроме кур никакого хозяйства не имеет. Ноги - как столбы.  Зато глотка луженная. Ежель обидит ее кто, дождется вечера и, как стихнет всё -  орёт что есть мочи частуху про обидчика! В одну сторону проорёт. Повернется в другую и повторит еще громче. Благо дом посереди села стоит.  Замолчит Капка - начинает лаять ее псина.  Понимал: хозяйка орёт - молчи! Потом свое собачье слово скажешь.
 
Любимой у Капки всегда была песня Долиной, которую она угрожающе кричала: "Я маленькая женщина, но я себя в обиду не дам! Угу! Ни другу , ни врагу!" Так и защищается. А точнее нападает на всех, кто косо глянет в ее сторону.
  Пока живо село Зайцево. И Капка жива.
  Надолго ли?