80

Демьян вспомнил, что в печи у него стоял горшок с кашей. В последнюю его готовку она сильно подгорела, он побрезговал по стенкам отскрёбывать коричневые шкварки, а сейчас бы не отказался. Полез в печь. Оттуда неприятно пахнуло холодным пеплом.
В серых горках золы не сразу отыскался горшок. Но печь родная, это не дремучий лес, Демьян сориентировался и извлёк на тусклый свет лучины одинокий чугунок.
Долго отковыривал чёрным ногтем крышку, а когда она сковырнулась, смрад из посудины шибанул Демьяну и в нос, и, как ему показалось, куда-то под дых.
Озадаченный таким неприятным сюрпризом Демьян заглянул внутрь. Густая плесень махнула ему навстречу свою пыльцу.
- Эт скока же дней прошло? Ай недель? Да…
Демьян хотел вынести чугунок во двор, кинуть в бочку с водой, которую наполнил недавний ливень. Ну как, недавний? Может, ровесник каши… А потом махнул рукой. Завтра кинет. А теперь бы найти чего-нибудь поесть.
Выглянул в окошко. Ещё не совсем стемнело. Надо идти в огород.
Калитку Демьян открыл с трудом – вросла в землю. Почесал башку, вспоминая, когда последний раз сюда заходил. Кажется, в мае кинул кое-какие семена, с тех пор в огороде не был. Теперь же его ждал ещё один сюрприз. И снова неприятный. Неизвестно, что там из его семян выросло, а вот бурьян заколосился местами выше его. В сумерках искать урожай в таких зарослях бесполезно.
Демьян растерянно заморгал глазами по сторонам.
- Это что же? Со вчерашнего дня в брюхе ни крошки не было, так теперича и нынче туда ничего не попадёт?
Пошёл к чахлой яблоньке, поглядел, что на её ветках делается.
Яблоки висели мелкие и зелёные – середина лета. Поколебался, нарвал горсть. Задумчиво посмотрел на сочный куст крапивы. Сорвал другой рукой и его верхушку. Повернул назад.
В хате положил добычу на стол, сел рядом на лавку.
- Нынче у Матвеевны козёл и то, наверное, слаще поел.
Дверь скрипнула.
Демьян поднял глаза. Кого это к нему принесло?
- Кузьма? Братка…
- А ты, я вижу, дома решил заночевать? Тот раз приходил – тебя не было.
- Заходь, заходь, садись во… - вечерять язык не повернулся предложить.
Брат сам скользнул взглядом по столу, усмехнулся.
- А жрать хоть есть что?
- Дык… нету.
- Эх, что бы ты без меня делал? – Кузьма вынул из-за пазухи краюху хлеба, следом четырёхгранную бутылку из толстого зелёного стекла.
Демьян глянул на гостинцы, проглотил слюну. Кузьма посмотрел на пустые полки.
- Ты бы хоть лука, что ли, принёс…
- А где ж его теперича в потёмках найдёшь? Давай без лука, - заторопил Демьян брата. – Садись. – Полез отвинчивать пробку.
Вскоре часть жидкость перекочевала из полуштофа в гостеприимный желудок Демьяна и там разлило приятное тепло. На хлеб он глянул уже без прежнего интереса. Не взял. Пить на пустой желудок – лучше. Больше жару получится. Веселей.
- Да уж, - оглядел Кузьма неприбранные хоромы брата, - ты бы хоть граблями сгрёб в угол хлам…
- Дак и сам не пойму, откуда что берётся. Тута я нечасто бываю.
- Жениться тебе надо…
Демьян с досады плюнул на грязный пол.
- И ты туда же! Скоро женюсь! – выкрикнул он раздражённо.
- Что такое? – поднял брови Кузьма.
- А то… Снова-здорова. Барин, благодетель, не оставляет без вниманья. Женит.
- Ты как будто не рад.
- Ага! Обрадуешься тут. Одна не успела утопиться… То бишь, утопиться она, как раз-таки, успела… - Демьян немного помолчал, приводя в порядок мысли, продолжил, - теперича другая на очереди.
- Опять для барина назначена?
- Ну не для меня же.
- Да… уж…
- Во-во. Дурочка тут объявилась. Говорить не может, зато обличьем красна, за что и полюбилась барину. А мне она на что? Кашу ещё и ей варить? Хотя… не придёт она в эту хату. Барин к себе поближе пристроит. А я опять бобылём при живой жене… Наливай…
Хлебное вино весело забулькало по глиняным кособоким чаркам. Выпили. Крякнули, отщипнули хлеб.
- Ну, а ты как?
- Я хорошо, - похвастался Кузьма. – Жизня свободная, ни барина на шее, ни жены, ни работы, одним словом – лепота.
- Ага… Гляди, чтобы с такой лепотой до каторги не докатился. Балуете по дорогам-то?
- А как же? На то мы и разбойнички. И ты бы шёл к нам. Чего тут одному загибаться?
- Нетушки… С моей удачей я не долго с вами поразбойничаю. Меня живо полицейские схватят и в кандалы нарядят. Уж лучше здесь помаленьку… Наливай…
После новой порции горячительного проснулось любопытство.
- И что там у вас? Как разбойничаете?
Кузьма довольно кивнул.
- Без жрачки и вина редко когда сидим… Теперь, во, кладом интересуемся.
- Неужто?
- А то. Говорят, в наших краях Кудеяр клад схоронил. Слыхал про такого?
- Да как будто… Разбойник, вроде… Как и вы…
- Как и мы? Да уж где нам? Нам бы хоть от краюшку зачерпнуть той силы, что Кудеяр имел… Тот необыкновенной удачи был человек. Богатство нажил – невиданное… И вот что, - Кузьма понизил голос, - говорят в наших лесах тоже…
- Клад?
- Тихо… Заклял его Кудеяр на двести лет.
- Ааа, так то когда ещё будет.
- Дурак, пришло уже время. Теперь его можно отрыть.
- Да где ж его найти? Лес-то большой.
- Слыхали люди плач девки в одном месте… Из-под земли доносится… И огоньки по ночам.
- Да ты что? Это уж верный признак.
- Признак-то верный, только, видать, тот клад Любуша охраняет. Она-то, небось, и плачет…
- Кто такая Любуша? Любушу не знаю.
- Дочь Кудеяра. 
- Так у него и дочь была?
- Была… Проклял он её…
- За что? – испугался Демьян.
- А вот за что… Росла она, значит, среди разбойников, да только ей отцовы дела были не по нраву. А выросла, так совсем поперёк пошла. Жалко ей убиенных стало, вот и супротивиться начала.
- Понятно… Дак как же клад?
- А вот как… Раз Любуша тот клад стережёт, да коли она такая жалостливая и над чужой бедой плачет, то мы надумали сиротку в землю в том месте спрятать…
- Чего??
- Что чего? Любуша придёт над сироткой поплакать, а мы её сзади железной рукавицей по плечу. Она и рассыпется золотыми монетами. Понял?
- Ааа… А сиротка?
- А что сиротка? Не получилось ничего. Пробовали, не приходит Любуша.
- Пустое дело, - безнадёжно махнул рукой Демьян.
- А не скажи… Есть у нас человек, всё про Кудеяра знает... Вспомнил он, что у Кудеяра-то была жена Настя. Она то и родила ему Любушу. А ещё была полюбовница Анна. Так Анна тоже родила ему дочь – Ксению… Понял?
- Не-е…
- Так через Ксению-то можно и добраться до Любуши. Та её по-любому пожалеет, сестра, как-никак.
- А где же вы Ксению возьмёте? – изо всей моченьки попытался понять Демьян разбойничью логику.
- Так мы её уже нашли! – завопил Кузьма, радостный, как будто уже вырыл половину клада.
- Тихо ты, не ори, - оглянулся Демьян на дверь.
Кузьма послушно понизил голос.
- Ходит по белу свету… с виду обыкновенная девка… Узнаешь её только ночью, когда она облик меняет. Понял?
- Понял, не дурак… И что? Получилось?
- Да не… Мы-то её нашли, спрятали в яме, а ночью она обернулась змеёй и выползла. Можа, конечно, не змеёй… Никто не видел. Да только выползла она. Вот в такую щель, - Кузьма растопырил пальцы, показывая небольшой размер.

До поздней ночи братья делились событиями своей жизни, потом зелёная бутылка опустела, головы отяжелели, мысли окончательно запутались, а языки стали плохо выговаривать слова. Завалились спать.
Утром Демьян первым открыл глаза. Кузьма храпел на полу возле лавки. То ли так ему захотелось, то ли ночью с непривычки упал.
Демьян пошёл на колодец за водой. В хате ни капли. А пить хотелось – спасу нет.
Вернулся с ведром. И соблазнительный плеск разбудил Кузьму.
- Ооо, водичка, - опустил он лицо в воду и прямо из ведра стал пить, заодно купая нос, бороду и усы.
Демьян покосился, но ничего не сказал. Стал открывать волоковые окна.
- Вон она, - схватил брата за плечо. – Вон… Бегом смотри, а то уйдёт…
Кузьма бросил пить, поспешил к окну.
По улице шли две девицы и ещё маленькая девка.
- Вон, видишь? Какую за руку тянут… Эту мне в жёны отдают.
Но Кузьма смотрел на другую.
Он только что снова нашёл Ксеню.