Город Волчехвостов

Поёт поэма, тоскует тема.

Сияют они и сверкают, и смотрят в глаза, не мигая,

Всей магией располагая.


Но тень темы:

Провиденциальная провинциальность.

Роковая отдаленность от столицых столиц(замороченных мороком, но не меркнущих во мраке).
 
От актуальной (анальной, но не маргинальной) культуры.

От черно-желто-белой (дебелой, но смелой) цивилизации.


Не номинальной - феноменальной.


Периферия! Все пери и феерии остались за твоими пределами.


Цитаты с пробелами.

Он был депутатом районного совета, а район был большим, как Франция.


Отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доскачешь.


Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто. Что-то холодать стало.


Ты думал сугроб, ан нет, это гроб.

Твой, и не вой.


Особый дух, воздух, дыхание окраины.

Пусть и бескрайней.


Тяжкий вздох ее и выдох.

Где вход, там и выход.


Но вход - рубль, а выход - два.


Периферию ни с чем не спутаешь.

Не перебиваемую ничем.

Не пробиваемую.

Ни местными талантами.

Ни культ-десантами.

Ни библиотеками - души аптеками.

Ни концертами с их МоцАртами.

Ни пред-а-порте, ни поп-артами.


Ар-нуво - каково!

Ар-деко - далеко.


Ни Бахами, ни Феербахами,

Ни Гегелями, ни Шлегелями,

Ни тотальным смартом, ни витальным Сартром.

Ни Дерридой, последнею звездой.

(А в целом, этот Деррида, такая, братцы, хренота...)


Все - за чертой.


Ни русским матом,

Ни распадом атома.


Ни, наконец, триумфально освоившим медвежий угол Гуглом.

С боевыми тубами Ютуба, телегами Телеграмма, ракетами анкет, пехотой подписоты, ее боеголовками - над больными головками.

Успешно монетизировавшим глухомань-тьмутаракань.


Не хватает нам, провинциалам, пустяков-ништяков:

Топ-хвастунов,

Голых хвостов,

Фриков во фраках,

Гламурных хряков,

Рока тяжелого рока,

Рэпа до смертного хрипа,

В хляби - любовного всхлипа,

В спальне - драконьего храпа.


В сущности, клонов клоунов.


Мадонны, но не святой.

Лены Лениной, но без Ленина.

Литвиновой Ренаты (не жена Литвинова-дипломата).

Какой-то с микрофоном Анкары (а муж ее - с Ангары).


Геев-гениев.

Ста тридцати шести гендеров.

Цыпочек на цыпочках.

Эскортниц на корточках.

Веселых висельников в парижских выселках.

Обезьян без изъяна.

Солистов без фиговых листов.

Соложников, судьбы заложников.

О, скотоложников!


На что они, сто раз заштопаны?

Кому сдались они, с мордами лисьими?

Кураж ли, гей-марьяж, имаж ли, эпотаж - все блажь.


Не нужны они,

Но нежны они.

И так беззащитно обнажены.


Из роз и жасминов трусы.

Отбелены анусы.


И пусть не столь и важны,

Но все ж они - скважины,

Сквозь которые звезды видны.


Оставьте вежливость, в студию - свежесть!


Блогерастов в кальсонах раструбом!

Эскортницу, что не скоро испортится.


Нам бы, братья-иностранцы, во дворах, не только в глянце -

На знакомой улице,

Где поймаешь курицу:


Шинели от Шанели,

Моветона от Луи Вюиттона,

Сумочек Эрмеса - средства ли от стресса,

Шарфиков Диора - избежать позора

И прочего г..на от дочери кабана -

Дольче Габбана.


И у Венеры сдали нервы.

И все Миневры нынче - стервы.


Любовь мигрирует в лябоффь.

Прозрения - чесотка лбов.


Амур вещает нам гламур.

Ржет Купидон: купи гондон!


И сумочку Эрмес

Ждет в бутике Гермес.


Жить не по лжи! -

Жужжит LG.


Ан нет - так и скажи.


Ну и живи себе во ржи,

Ржавей в тиши.


Пропадая пропадом

В васильках, над пропастью.

В своем Урюпинске, Усть-Пердищинске, Суходрищенске, Через-забор-ногу-задерищенске, в деревне Гадюкино, где идут дожди.

Скотопригоньевск из " Братьев Карамазовых", ныне обратившийся в Нефтепригоньевск - еще не худший вариант.
 

Вот, Волчехвостов!
Тут нет вопросов.

Это другое -
Эго изгоя.

Волчья пасть,
В ней пропасть.

Волчья сыть,
Помереть-не жить.

Петелькою хвост,
Чтоб не сбег, прохвост.

Пли, черепушка!
Носик как пушка.

Глазки - фугаски,
Зубы в жадной тряске.

Освежевали.
Заживо сжевали.

Миг, и хана,
Вот те на.


Читатель:

- Автор, ты бы помолчала,
Пожевала бы мочало.

Автор:

- Закидают тапками?
Не раздавят танками.


Байкал прекрасен.

Сакрален в своем божеско-имперском величии.

Сказочно богат.

Лестный блеск.

Роковая роскошь.

Мистически избран.

Для выживания плохо приспособлен.

Для поиска предназначения и следования таковому - не вполне и не всякому предназначен.

Для любови мало оборудован.

Может было б очень хорошо -
Проживать в поселке Лиственичном,
Умываться мылом земляничным
И носить малиновый платок?

Малина с земляникой, увы, не подсластят участи обреченного на обочину.

И лиственницам не совладать с упорным, безрассудным, неподсудным, заклятым сердцем человеческим. Вековым лиственницам, из которых сложены старинные иркутские дома (и на которых, как мы помним, держится Венеция).

Может и ей вскоре - кирдык и хана.

Молюсь ли, плачу ли, корю -
Титаник тронется ко дну,
И древо жизни на корню
Качнется, в сонной сини.

Строения-то,может, и выстоят, а вот настроения твои не вытерпят.

Взбунтуются.

Перехватят они тебе горло. Удавят.


Перережут - зеркальными осколками отражений в венецианских медленных, мертвенных протоках.

Лилипутских, в сравнении с потоками сибирскими: Енисей при впадении Ангары - шириной в семь километров.

У нас - чудес парады.

Прозрачнейшая вода чистейшей правды.


Край, положенный Господом в дальний ящик рабочего стола и покуда оставленный там. Сберегаемый впрок, для особого случая.

В предчувствии великой оказии - великой казни. Которая, кстати, скоро наступит.

Ради всемирной миссии, которая, несомненно, еще впереди.

Во славу безусловной любви.


Кому угоден патриотический манифест - см. текст "Военкоры".

Политические декларации предпочитаете - см. "Жженый".

Ни тебе и философского постулата - см. "Ледяной кубик".

Славное слово "постулат": тут тебе и пост с лайками и подпиской, и стул - для удобства, и булат - обороняться от врагов.

И латте на вынос.

И без платья Винус.

Завидую романистам, чьи творческие усилия увенчались этической (эпической!) заповедью, воспитывающей читателя в надлежащем духе.

Респект и уважуха тебе, поборник вечных истин!

Докучай, докучай нам моралью строгой, слегка за шалости браня.

ГлубОко совесть бороня.

Пади, безверия броня!


А мне не дано.


Я не о нравственности.

Я о том, что желание выше его исполнения.

Что чувство сильнее разума.

Что глупец мудрее мудреца.

Что тянет нас, в сущности, не в конкретные географические координаты, а в некое прекрасное далёко, которого нет на карте.

И возвратиться мы хотим, в итоге, в Эдемский сад, из которого были некогда изгнаны.