Лестница в небеса Ник. Мадуро. Ч. 2. Гл. 11. Ночь

Предыдущая глава:

Часть 2.Глава 11. Ночь карнавала

"Многие назовут меня искателем приключений, и это так. Но только я искатель приключений особого рода, из той породы, что рискуют своей шкурой, дабы доказать свою правоту. Может быть, я попытаюсь сделать это в последний раз. Я не ищу такого конца, но он возможен, если логически исходить из расчета возможностей."
  Эрнесто Че Гевара

В Куско мы с Розитой попали в водоворот карнавального шествия. Процессия несла на шестах носилок возвышающуюся над головами пестрого человеческого потока скульптуру. Вначале мы приняли её за обычное для католического крестного хода изображение Девы Марии.Но чертами лица предмет поклонения больше напоминал индианку кечуа, а очертания фигуры, облаченной в зелёную мантию святыни, походили на склоны гор, нависающих над улицей, по которой под громкую музыку с танцами, песнями и грохотом зажигательного болеро продвигалась эта , напоминающая миграции муравьев -листорезов,горная река рук, ног, бедер, костюмов и масок.На носилки были навалены кукурузные початки, тыквы, батат и листья коки.Бренчали гитары, отбивали ритм барабаны, издавала протяжно-стонущие звуки флейта. Двигающаяся впереди процессии шаманка в пестрых национальных одеждах с распущенными волосами, голося наподобие Инны Сумак*, напевала:


-Пачамама,Пачамама,
пусть родят маис и лама,
и Луна взойдет , и Солнце,
словно вырванное сердце...


Такие слова весьма весело звучавшей на испанском песенки обескуражили. Ацтекский ритуал жертвоприношения на земле древних инков? И хотя понятно было, что мы на карнавале, где ожившие скелеты и другие жуткие персонажи латиноамериканского фольклора-вполне обыденное дело, стало как-то не по себе. Тем более, что на тележке , изображавшей уменьшенных размеров ступенчатую пирамиду с жертвенным алтарем на вершине, был распластан приготовленный к закланию юноша в набедренной повязке и жрец занес над ним сверкающий на солнце обсидиановый нож Физиономию приготовившегося совершить жертвенный ритуал жреца исказила гримаса экстаза злобы.Не смотря на то,что нож должен был вот -вот вонзиться в грудину приговоренного и цветные перья головного убора жреца, колыхаясь, уже щекотали лицо несчастного, вокруг царило веселье и ликование.Полуобнаженные женщины продолжали извиваться, колыхать грудями, бедрами и ягодицами, отплясывая самбу, барабанщики молотили палками по гулкой натянутой коже, гитаристы что есть силы рвали струны, флейтисты надували щеки и каждая из трубочек этих флейт Пана, называемых на кечуа - кена, издавала как бы отражённый эхом гор свистящий звук ветра вечности. Даже наблюдая такую сцену со стороны, я чувствовал, как между лопатками пробегал холодок ужаса. Но каково же было моё изумление и с какой силою в такт барабанам карнавала забухало в груди мое сердце, когда я узнал в приготовленном к жертве юноше себя! И в то же время я видел себя сидящим напротив "Обнаженной Махи" на одной стене кабинета Главного,Боливаром-бакенбардоносцем в генеральском облачении -шитый золотом мундир с эполетами, знаменитая сабля. И редактор , а это был вышедший из багетовой рамы сам Симон Боливар, вершил казнь , подводя итоги мой командировки в Нью-Йорк.
-Все , что ты нам присылал-всё это годно только для корзины. Мы использовали не твои бредни об обрядах Вуду на Манхеттене, не о летающих тарелках,которые уносят узников тюрьмы для обвиняемых в наркотерроризме, куда -то в центр Галактики, предварительно превратив их в манекены...

 Бакенбарды на щеках Боливара растрепались в клочковатые космы. Нос заострился, на голове образовалась перьевая корона. Да . Сомнений не могло быть...Это был карнавальный жрец , занесший обсидиановый жертвенный нож над несчастным юношей...
 -Мне пришлось из рекламных денег платить муниципалитету Нью-Йорка за поврежденный тобою ледорубом асфальт. Зачем ты это сделал?- рявкнул Симон Боливар.

-Я хотел вырыть подкоп и освободить нашего президента...

Боливар звякнул саблей и вернулся в раму созерцать на соседней стене  обнаженную Маху. Рассевшиеся на стульях и на диване вдоль стеночки сотрудники газеты -кто лыбился, кто многозначительно сверлил пальцем висок,мол, доверили дураку такое ответственное задание, кто закатывал глаза, наслаждаясь этим аутодафе...Я не стал нырять в багетовый прямоугольник вслед за мундиром и эполетами,а плотнее прижался к  восхитительной спине обнаженной Махи...Дело в том,что я всё ещё спал в гостиничном номере ньюйоркского хостела то ли на Третьей, то ли на Второй авеню? И мою скрипучую койку со мной делила сбросившая с себя всё лишне Розита.Было жарко. Толи от соседства от моей знойной подружки, то ли от того, что надо мной шаманил склонившийся над пылающей электрогитарой Джимми Хендрикс.

Всё было именно  так. На экране невыключенного телевизора бушевал карнавал.  И  поверх движущегося по ущелью улицы шумного пестрого потока возникла другая картинка, словно её подмонтировал какой-то искусный составитель видеонарезок.И я опять оказался в редакционном кабинете, где только  что созерцал полёт тропической бабочки.


-А это что за страхолюдина? - ткнул Пабло Гурилья пальцем в одно из изображений пантеона богов доколумбовой Америки над рабочим столом Розиты.
- Ицпапалотль!- не споткнувшись на замысловатом слове, произвели на свет обсидиановую бабочку пухленькие губки моей подружки. Её ресницы совершили столь же завораживающие взмахи, как и крылья мифологическо-энтамологического дива перелетевшего через пространство редакционного кабинета. Прохлаждающее дутьё кондиционера заставило насекомое вначале сесть на берет портрета Че Гевары, а затем перелететь на на бороду Эрнеста Хемингуэя над столом Гурильи.


 Был конец рабочего для. И уборщица Хуанита уже стояла в дверях кабинета с пустым пока ведром и шваброй и ждала , когда мы освободим помещение. Чтобы хоть как-то разогнать духоту мы ещё с утра открыли окно - с улицы доносились крики птиц и сигналы автомобилей. И бабочка,начавшая перепархивать с носика Натальи Орейры на глаз Пенелопы Круз не была существом потусторонним, инфернальным.Она была совсем не воплощением богини Судьбы Ицпапалотль, а обычная тропическая бабочка с украшенными яркими пятнами крыльями.Названия этого насекомого я не знал, поскольку не был энтомологом, хотя нам и читали курс биологии на медфаке. А в журналисты -то мы с Розитой попали , оказавшись вовлеченными в карнавальную круговерть политической борьбы. Она - в стане правых, а я -в движении левых. Такими причудливыми красками расцветились крылья нашей Судьбы...


С подрагивающей крыльями бабочки я переводил взгляд на Розиту, с неё на Пабло и Хуаниту , скользя по портретам знаменитостей , изображениям богов и застывших в ожидании коллег. И тут я увидел , что все мы находимся в гуще шумного карнавального шествия в Куско. А может быть , это был уже и не Куско, а Каракас , Мехико , Гавана, Рио де Жанейро или даже запруженная алыми полотнищами демонстрации  Москва, где мы тоже бывали в с Розитой. Всё это лезло из экрана телевизора, подобно квашне через край кастрюли. Словно цепляясь за слово "кастрюля" в подвижной круговерти возник лик Кастро, затем Че Ге Вары и последнего генсека СССР, два бородача и один лысоватый. Потом попёрли бодро эректирующие дулами танки,острорылые ракетные установки, зарябили золотые дубовые ветки на околышах фуражек с задранными тульями. Команданте, каудильо и "товарищи из СССР". Следом шла траурная процессия, на волнах которой уплывал в вечность сам Уго Чавес. Его уже набальзамированная мумия была готова для упокоения в саркофаге Музея Революции. И снова в кадре возникла богиня плодородия Пачамама, а следом наехала ацтекская пирамида на колесах на алтаре которой возлежал я -и жрец в перьевой короне(это был Главный), уже распластав мне грудину, тряс над головой моим еще трепещущим сердцем. Так вот с вырванным сердцем и опустощенным межрёберным пространством я и стоял посреди редакционного кабинета, изучаемый насмешливым взглядом автора бессмертного шедевра "Старик и море" и чувствовал себя обглоданным акулами марлином.


 Поэтому нисколько не удивился, что  Хуанита оседлала швабру и уже парила над музыкантами шумной манифестации. И они, не отрываясь от своих дудок , флейт , гитар и барабанов, провожали её взглядом в то время , как, запустив ведром в увернувшегося от него садюгу -жреца, страстная креолка срывала с себя одежды. И когда её великолепное тело всеми своими махагойевскими округлостями воссияло над толпой, все ахнули. Даже украшенные перьями павлинов и попугаев танцовщицы в бесстыдных бикини выразили свой восторг одобрительными помахиваниями ладоней. Они прикладывали пальцы с наманикюренными когтями к губам и посылали Хуаните воздушные поцелуи.

Собственно, ничего уместнее карнавального шествия в эти мгновения завершения рабочего дня перед самым католическим Рождеством и не могло произойти.Тем более во сне. Потому что, завалившись на койку хостела, я попросту вырубился. Сновиденческие иллюзии перенесли меня в недалекое прошлое по той простой причине, что накануне мы провожали 2025 год. Редакционный корпоратив замышлялся в виде карнавала. В просторном кабинете редактора появилась украшенная игрушками пластиковая ёлочка. Шампанское, текила, и сладости -вскладчину.Впридачу домашнего приготовления чича, канья, фаршированные морские свинки, жаренные кузнечики и личинки по-кубински. Пабло Гурилья не от праздного любопытства распрашивал Розиту по поводу богов доколумбовой Америки. Он намеревался преподнести нам сюрприз. Он уединялся с Хуанитой не только для того, чтобы заниматься тантрой на диване под копией "Махи " Гойи в кабинете Главного. В кладовке для швабры, ведра, веника, половых тряпок и пылесоса,сладкая парочка устроила мастерскую для изготовления масок из папье маше. Пропустив через гордость редакционного кабинета- измельчитель бумаги - старые газеты и черновики, они смешивали это крошево с клейстером из маисовой муки и тайком ото всех изготавливали лики монстров для карнавального шествия. Гурилья -этот не пропускавший ни одной юбки бабник, был одним из самых заядлых карнавальщиков Каракаса.Знали его и в Баготе и в Буэнос-Айросе, где он тоже умудрялся принимать участие в карнавальных безумствах. Для того, чтобы эпатировать публику, у него имелся уже упомянутый мною костюм Смерти - черное трико с намалёванными поверху светящимисЯ в темноте белилами костями скелета. Голову он украшал в окрашенную белилами, флуарисцирующую маску скалящегося черепа.Фосфоросодержащая краска впоследствии станет для Гурильи поводом его ареста, потому как её пятна будут обнаружены на крышах президентской резиденции, музея Революци и взлетно-посадочной полосе аэродрома , куда ударили ракеты американцев. Но это потом...А пока приближался карнавал. И её величество Смерть, и древних богов латиноамериканского континета не могли на этом театрализованном шабаше сыграть Педро и Хуанита. Им , конечно же, пришлось прибегнуть к помощи сослуживцев.

Продолжение: