Ирма. Светлый человек в темные времена

ЦИКЛ «ЖИТЕЙСКИЕ ИСТОРИИ»
Книга 9

Ирма. Светлый человек в тёмные времена

Александр Скидановский

От автора. Дорогие читатели, перед началом — небольшая просьба. Если текст вам понравится, пожалуйста, добавьте его в библиотеку, поставьте лайк и оставьте хотя бы пару строк отзыва. Даже короткое «жду продолжения» или «понравилось» для меня важно: так я понимаю, что история не ушла в тишину, что она цепляет и что стоит писать дальше. К тому же площадки учитывают библиотеки, лайки, отзывы и рецензии, когда решают, давать ли произведению коммерческий статус. Без этого у текста есть прочтения, но почти нет возможности приносить доход. Спасибо за любую поддержку.

«В тёмные времена легче увидеть светлых людей». Цитата Ремарка. Или как-то так. Смысл понятен. Я вообще люблю читать и запоминать цитаты. А потом вспоминать. Когда есть время и в машине сидишь. Как сейчас, например. А к чему это я — потерпите. Всё поймёте. И про времена тёмные, и про человека светлого.
Сегодня я поехал по своим мелким делам. Потому что скопились: то надо и сё надо. Припарковал машину в тенёчке за магазином. Жара страшная. Сижу в машине, окна приоткрыты, и ищу в интернете нужный адрес одной мастерской: а он не ищется. Где-то VPN теперь надо включить, а то не грузится, на других сайтах, наоборот, надо выключить — потому что тоже не грузится. И всё равно всё толком не работает, а ты злишься так, что охота выбросить телефон в окно. И понятно, что не делаешь так, потому что выбросишь — останешься вообще без телефона.
В тенёчке, кроме меня, позади машины, вышли и расположились две курящие дамы. Продавщицы, судя по передникам. У них тут насиженное место: стоят пластмассовые ящики с картонкой для сидения, и всё вокруг — в окурках. Короче, у них тут курилка устроена. Меня они в машине не видят и поэтому ведут себя свободно. Подслушивать, я знаю, нехорошо. Как и подглядывать. И я бы с радостью этого не слушал, но просто слышно. Лет им примерно как мне лет десять назад было. Короче, немолодые. И дети у них взрослые — одна как раз рассказывает другой про свою дочь.
Тут я отступлю немного в сторону. У каждого из нас есть знакомый человек, который любит материться. Наверняка и не один. Уверен, что и вы, возможно, любитель. А может, и профессионал. Так как сам не без греха, вопрос в том — как это делать. У некоторых говорить матом получается настолько интересно, что думаешь: «Как бы они смогли рассказать эту историю, используя только нормативную лексику?» Слушать было бы скучно и непонятно. А тут и уши не режет, и смешно, и креативно, и кажется, что даже детям, если что, из комнаты выходить не надо.
Эти же две особи в передниках матерились так, что не просто уши резало. Я боялся, что у меня шины на автомобиле проткнутся и спустят.
Пересказывать всю грязь её беседы я не буду. Понятно одно: её дочь — несчастный человек. Если иметь такую мать... Действительно, тут можно к этому святому слову прибавить только матерное, ну и предположить, что просто в округе все детдома в её несчастливом детстве были, к сожалению, забиты под завязку.
Смысл рассказа этой мамаши был в том, что дочь с зятем были у них в гостях на выходных. С ночёвкой, пи-пи-пи. Потом эта особь жаловалась на расходы, которые понесла, так как молодые всё сожрали, пи-пи-пи. Ну и основное: мамаша, хихикая, вовсю расписывала кое-какие подробности интимной жизни этой пары. Рассказывала своей напарнице или подруге — короче, точно такой же особи в переднике и с бейджиком. А та гоготала хриплым смехом, и ей, видимо, действительно всё это было жутко интересно: «И они, пи-пи-пи, прикинь, оказывается, прямо за столом, где жрать потом мы сели, пи-пи-пи!»
Слушая это, мне сразу вспомнилось одно ужасное время, когда я сам работал в розничной торговле. Там у меня рядом были точно такие же мамаши с точно такими же хрипло смеющимися подругами. Буквально были плечом к плечу со мной и ежедневно. Длилось всё это моё несчастье в общей сложности лет десять. А самое страшное, что я был как бы хозяином тех небольших моих убыточных заведений, где как бы работали эти в фартуках.
Не так давно я даже зачем-то подсчитал, сколько их было. И цифра вышла шокирующая. За десяток лет набралось, вернее, вспомнилось, около двух сотен имён. Некоторых я буду помнить до конца. Потому что забыть такое невозможно. Поэтому историй накопилось столько, что ни один выгребной дачный клозет, даже с увеличенной ямой, никак не вместит.
Но интернет у нас теперь как раз и выполняет функцию клозета. Так что, как говорили во времена моего неэлектронного детства: бумага всё стерпит. Даже туалетная. Так что я с помощью интернета решил делиться некоторыми историями. Терпите.
Пятнадцать лет назад.
Вы счастливый человек, если не заняты в частном бизнесе. В смысле, если вы не ИП, ООО или ОАО, а самый обычный гражданин или служащий. Допустим, по фамилии Скидановский А. В., спокойно себе работающий в какой-нибудь большой, может быть, даже государственной компании. С 9.00 до 17.30. Суббота и воскресенье, понятно, выходной. Плюс отпуск, больничные, премия и доплата за праздничные — а как же. Тогда, повторяю, вы счастливчик.
Потому что я к таким не отношусь. На меня оформлено одно ИП и два ООО. «Так отчитываться будет удобнее», — объяснила мне бухгалтер. Мы сидим с ней в моей машине, потому что она бухгалтер не постоянный, а приходящий. На постоянного у меня пока не хватает ни средств, ни нервов. Поэтому к приходящему бухгалтеру я приезжаю, как правило, сам, и мы в течение получасика, сидя в машине, решаем с ней нерешимые вопросы. Как из ничего заплатить всем.
Так вот она мне объясняет, что куча оформленных на меня юридических обязанностей в виде всяких ООО и ИП — это удобней, потому что мы по налогам на какой-то «упрощёнке». «Вообще, Александр, раз уж вы меня взяли бухгалтером, я, наверное, понимаю, что делаю», — так она мне ещё обычно говорит. И добавляет: «Вам вообще со мной повезло, что я разбираюсь и знаю эту схему». Я не спорю. Я сижу, смотрю на неё, слушаю и думаю, что повезло нам обоим. Особенно ей. Ведь она получает зарплату.
Мне зарплату получать негде. Моя задача как раз обратная — эту зарплату всем, кому нужно, раздать.
Раздать нужно в первую очередь продавцам. Иначе они работать не будут. Потому что они вам не дуры за так горбатиться. С этим я согласен полностью. В чём-чём, но в деньгах они точно не дуры и, в принципе, и так сами всё возьмут: и зарплату, и чаевые, и на кофе, и на колбаску, и ещё много на что. Так, чтобы бухгалтер потом сказала мне привычное: «У нас снова недостача».
Ещё одна «зарплата» — это арендодатель. Как написано в книгах о Шерлоке Холмсе, например, «почтенные рантье». Почтенными они были, наверное, в те времена, лет сто назад. Сейчас эти люди не совсем почтенные. Сейчас это, как правило, жёны чиновников и прочий криминальный люд откуда-то с юга, которые сдают через риелторов подаренную им Богом (в которого я теперь не верю) коммерческую недвижимость.
Если ты снимаешь у них эту недвижимость достаточно долго, то в конце концов ты с ними познакомишься. Потому что они регулярно, раз в три месяца, сославшись не на договор, а на непонятную фразу: «Ну вы же сами понимаете, почему», — поднимают тебе арендную плату за помещение. За помещение, где у тебя размещён твой маленький продовольственный магазин. Где ты и старую плату еле-еле тянул. Потому что выручка в магазине нестабильна. Как и всё в этом бизнесе. Выручка постоянно изменяется — и, как правило, в обратную сторону. Такой стабильный отрицательный рост.
Рост этот тебе обеспечивают люди в передниках, с ярким макияжем, бейджиком на груди и уверенностью, что они — золото, днём с огнём ещё поискать. А таких, как я, буржуев, хоть пруд пруди кругом. И все они ищут продавцов. И вообще правильно, что в семнадцатом году коммуняки буржуев топили и вешали. Хотя историю они, вообще-то, не очень хорошо знают. Как и географию, и прочие науки. Им всё равно, что земля плоская или квадратная. Так они говорят. Но про буржуев из 17-го года откуда-то знают.
А коммунистов они, кстати, не любят. Они любят депутатов. По крайней мере, каждая из них рассказывает, что у неё есть знакомый депутат и у них любовь взаимная. «Так что, если что, Александр Владимирович, имейте в виду: я женщина небеззащитная», — это они мне говорят.
С этим «если что» я, кстати, очень даже знаком. «Если что» — это будущая огромная недостача, про которую она, фыркнув, скажет: «А я здесь при чём? Я что, одна тут, что ли?» И абсолютно права. Она не одна здесь. Её сменщица так же постоянно ворует, постоянно что-то ест, не записывая в тетрадь, тащит сумками и вёдрами домой продукты, а если что — хлопает своими наклеенными ресницами так, что ветер тебе в лицо дует.
Хлопает она, когда ты её спрашиваешь: «А ты за это заплатила?» На такой, по её мнению, оскорбительный вопрос она обычно делает глупое лицо — тем более ей это нетрудно — и говорит обиженным тонким голосом: «Конечно, заплатила. Вы лучше посмотрите, как и с чем другие тут у вас ходят-выходят, а не в мой пакетик заглядывайте!» Про «других» — это она про сменщиц.
Третья статья расходов, которую ты, кстати, легко получишь, если не отдашь, — это налоги, сборы, отчисления, пени, взыскания, платежи и удержания. От этих жутких слов недержание на нервной почве у тебя самого очень даже возможно. Но ты про это не думаешь. Ты вообще о себе и своём здоровье стараешься не думать, чтобы не расстраиваться. Для расстройства у тебя есть масса других поводов.
Для себя ты приберёг только одну народную мудрость: «Меньше знаешь — лучше спишь». Ну и ещё одну: «Сэкономил — значит, заработал». Вот этими двумя фразами и можно описать твою теперешнюю жизнь.
Итак, мы убедились, что небольшой продуктовый магазин — это проблема.
А если магазинов два, то и проблем выходит в два раза больше. У меня их три. Почему-то считается, что это счастливое число. Я в отношении магазинов так не считаю. Счастливое число в этом случае — ноль. Но на ноль я не могу это вывести: слишком много всего завязано. Не оплачены ещё налоги, товар взят на реализацию, выручка, может, ещё поднимется, да и вообще — адекватно соображать ты уже отвык. Потому что ты общаешься целый день с такими, про которых поёшь песенку: «А мне летать охота… Мои подружки — пиявки да лягушки». Имеешь в виду продавцов.
У меня их работает от семи-восьми до двенадцати человек одновременно. В смысле, это общий штат. А меняются они постоянно. Только вроде пришла, простажировалась, отъелась, обтёрлась, обвыклась — забрала деньги из кассы и исчезла. И ищешь новую, следующую. И всё по кругу. Объявления о том, что тебе срочно требуются продавцы, ты публикуешь круглогодично, не отменяя. Проблема в том, что продавцы нужны ещё паре сотен таких же кретинов-предпринимателей, как и ты, — тех, кто ещё не обанкротился окончательно и живёт поговоркой «Дурак думкой богатеет».
Вот, например, приходит устраиваться новая продавец. «Устраиваться» — это громкое название. Оформлять согласно ТК РФ ты её не будешь, потому что невыгодно. Она всё равно через неделю или два месяца уйдёт, а судиться ты с ней будешь года три. Нет, вы заключаете филькину грамоту о стажировке, которую она в случае чего может использовать по прямому назначению — хорошенько помяв перед этим, конечно.
Она пришла к тебе на собеседование, так сказать, подготовленная, то есть накрашенная. Есть, конечно, ещё разные штучки, которые люди делают, когда идут устраиваться на работу: моются, гладят и стирают одежду. Некоторые не пьют перед этим пиво. Продавцы считают это лишним. Главное — быть накрашенной, поярче. Значит, ты готова. Причём ко всему.
И вот вы стоите в магазине — на будущем рабочем месте, только она пока не за прилавком, а в зале — и оценивающе оглядываете друг друга. Она ещё прикидывает размеры зала и способы входа, выхода и отхода — если что. А ты с надеждой спрашиваешь:
— Опыт работы есть?
И вопрос этот не в том плане, умеет ли она продавать и взвешивать. А в том, чтобы узнать, где она работала до тебя и с каким скандалом оттуда ушла. На это обычно следует ответ, что опыт, конечно, огромный. Но работала она в области. Магазин закрылся, потому что хозяин или уехал, или умер, а может, сгорел — ты уже не слушаешь, потому что понятно: это всё брехня.
Но работать некому совсем. Сейчас ты сам то там, то здесь стоишь за прилавком и просишь, чтобы тебя подменили продавцы из других магазинов. А они приходят без ревизии и за день наворуют столько, сколько обычный постоянный продавец — за месяц.
Дальше ты проверяешь её поддельную санитарную книжку и делаешь копию паспорта. Потом предстоит решить вопрос с зарплатой. И тут главный вопрос — не «сколько», а «когда». На вариант «каждый день» ты не соглашаешься: она и так будет каждый день брать деньги из кассы. Согласишься только на выплату после ревизии.
Ревизию проводят раз в две недели. Значит, через две недели сначала появится небольшая недостача. Ещё через две недели она станет крупнее — и так будет нарастать, пока продавщица, спившись или по какой-то другой причине, не перестанет выходить на работу совсем. Кстати, про спиртное. У меня во всех трёх магазинчиках есть винно-водочный отделчик. Это самое главное доходное место в магазине. Доходное для всех.
Во-первых, для продавца. Покупатель спиртного — это, как правило, мужчина. А мужчина — это вам не женщина. Это мои работницы знают уверенно. Поэтому и замуж они выходят регулярно — раз или два в сезон, как утки или селезни.
Во-вторых, этот мужчина сдачу не берёт. Он так и говорит, выдыхая перегаром и оставляя мелочь на прилавке: «Гусары денег не берут».
Потом мужчины — покупатели спиртного — почему-то любят дарить продавцу шоколадки. Почему — не знаю. Но видел это сотню раз.
А для магазина спиртной отдел — это долгожданная выручка. На макаронах денег не заработаешь. Средний спиртной чек включает и закуску, и вообще человек, собравшийся выпить и отдохнуть, уже не экономит. Поэтому водка и другие напитки для магазина — это огромный плюс и ещё раз плюс.
Однако в торговле свои законы математики, и два плюса здесь выдают почему-то минус. Минус этот записан был ещё пару тысяч лет назад и звучит как «Не искушай». Неискушённых за прилавком встретить практически невозможно.
Поэтому «Женский алкоголизм» я могу выпустить — толстый такой справочник. Там будут виды, подвиды и категории. Только, конечно, без иллюстраций.
Пьют, или, вернее, выпивают, особенно вечерние смены, почти все. Исключение — это если только… Хотя нет, нету исключений. Не могу вспомнить. Выпивают потихоньку, для настроения и снятия стресса. Работа с людьми — это вам не хухры-мухры. Нервы покупатели так за день вымотают, что мне девчонок моих бывает даже жалко. До первой ревизии. После которой я жалею только себя.
Но были у меня и такие дамы, что к концу смены еле-еле ворочали языком. А если магазин работал допоздна, а ограничений на продажу по времени тогда ещё не было, то как они и в каком состоянии там закрывались, я, конечно, проконтролировать мог не всегда. Так что всё было. И видел я их с утра в магазине: как спали они под прилавком, и на прилавке, и в туалете, и рядом с ним. Всё, повторяюсь, было.
Что меня ещё удивляло, так это аппетит новеньких. Новая продавец среди продуктов первую неделю разговаривает исключительно с забитым ртом. Она постоянно что-то ест, или грызёт, или просто, надкусывая, пробует. Вокруг изобилие, и ещё, по её мнению, бесплатное.
Отъевшись и осмотревшись, самые шустрые начинают думать, как делать деньги. Всю кассу стырить нельзя — это они понимают — и начинают мутить с поставщиками. Принимать неучтённый товар. То есть получили по накладной пять коробок чего-то, а реально не пять, а шесть. Наценку с шестой — себе в карман. И поставщику выгодно, и продавцу, и покупатели с покупками, и арендодатель с деньгами. Один я с долгами и язвой желудка от нервов.
Ну что ещё про работу продавца рассказать. Если быть честным, то хлопот за прилавком много. В маленьком магазинчике продавец и грузчик, и товаровед, и уборщик, и кассир. И заявки она делает, и товар принимает, и наценивает тут же. Потом всё надо расставить по витринам, ценники написать и налепить. Кстати, с ценниками — отдельная история. Девчонки, повторяюсь, не особо грамотные были. Не все, конечно, но были. И писали в ценниках такое, что некоторые постоянные покупатели специально заходили это почитать. Такой маркетинг неожиданный получался.
Потом ещё постоянно надо что-то протирать: стекло витрин от запотевания, колбасу от плесени, а пол от грязи. Не все это любили. Вернее, мало кто любил. И я их ласково называл мои ворушки-засирушки. Так мы и жили. Как одна большая семья. Я и мои воришки-засирушки. Семья хоть и большая, но зато неблагополучная. Почему? Потому что в семье этой одни девочки. Кроме меня, конечно. Но я там, считай, как бесполый. Можно сказать, «оно».
Девчонки друг друга, в общем-то, терпели. Но не всегда. Иногда спорили. Иногда ругались. Дрались редко, конечно. Но и это было. А больше всего они любили говорить друг про друга всё, что знали, услышали и сами уже додумали. Так что секретов у нас не было. Кроме одного: как, чем и когда это всё закончится. Я предчувствовал, что для меня не очень скоро и уж точно не очень хорошо.
Всё поменялось, когда появилась она.
Она — это очередная обесцвеченная блондинка-продавец, с шустрым характером, чёрными глазами и ловкими руками. Нашёл я её на рынке, около витрины с заморозкой. Как сейчас помню: она стояла в синем фартуке и убалтывала какую-то женщину купить хинкали.
Я проходил мимо и прям заслушался: «Вы ко мне ещё вернётесь за ними. Пальчики оближете. Хинкали — как у нас в Грузии. Сама дома мужу и детям варю — никак не надоедят».
Отпустив покупательницу с полным пакетом и попрощавшись с ней, как с родственницей, она, протирая стекло витрины, заметила меня: «А вы что, молодой человек, на меня смотрите и ничего не покупаете? А ну-ка, подходите ко мне!» — предложила она весёлым голосом.
В общем, мы познакомились. Я регулярно стал заезжать на этот рынок и покупать то хинкали, то пельмени, то ещё какую-то замороженную гадость, причём точно такую же, как и у меня в морозилках. Поставщик у нас один и тот же был.
Обхаживал её я почти месяц. Ей неудобно было уходить работать ко мне, бросив одного хозяина. Нашла сама себе замену и только потом пришла ко мне. Грузинка она была наполовину: мама — русская, папа — грузин. А она — шустрая, чистоплотная и с громким весёлым голосом. Отпустить покупателя без покупки она не могла. Но делала это с таким, я бы сказал, искусством, что просто загляденье. Люди отходили от неё с полным пакетом и улыбкой.
Она проработала у меня во всех трёх магазинах по очереди примерно по паре месяцев. Столько времени ей понадобилось, чтобы поднять выручку, привлечь покупателей, вымыть и выдраить все прилавки и холодильники. Увидеть её сидящей было невозможно.
Про спиртное она говорила, что любит пиво и рыбу — и только дома. А самое главное — она не могла взять, как сама говорила, чужое. То есть на кассу магазина смотрела как просто на кассу. Как на холодильник, например. Так что другим продавцам уже невозможно было свалить на неё недостачу. И другим не то что не давала, но и не молчала. «Воровать, девчонки, нельзя». Сказала — и как отрезала. И недостачи потихоньку ушли в прошлое.
Через полгода она стала у меня вроде как заведующей. Но и за прилавком была каждый день. С утра до вечера носилась между магазинами и держала всех вот в таком кулаке.
Милая моя грузиночка-блондиночка! Только за счёт твоей энергии, порядочности и ответственности я тогда ещё не обанкротился, а даже что-то и заработал.
Это было всё давно. Нет этих магазинов, закрыто давно ИП. Ликвидированы все ООО. Я успел после этого 10 лет поработать в школе. Некоторых бывших продавцов своих встречаю в самых разных и порой очень неожиданных местах. Конечно, улыбаемся. Зачем вспоминать плохое?
А грузиночка эта моя давно уже уехала из Калининграда, по слухам, в родной свой Кобулети. Привет тебе огромный! И такое же спасибо за твою работу!
Забыл сказать: несмотря на весёлую голосистость, она внутри — очень скромный и даже застенчивый человек. Поэтому имя её называть не буду. Только фамилию… Шучу, конечно.
Будь счастлива, Ирма! Будь очень и очень счастлива!
 
От автора. Дорогие читатели, перед началом — небольшая просьба. Если текст вам понравится, пожалуйста, добавьте его в библиотеку, поставьте лайк и оставьте хотя бы пару строк отзыва. Даже короткое «жду продолжения» или «понравилось» для меня важно: так я понимаю, что история не ушла в тишину, что она цепляет и что стоит писать дальше. К тому же площадки учитывают библиотеки, лайки, отзывы и рецензии, когда решают, давать ли произведению коммерческий статус. Без этого у текста есть прочтения, но почти нет возможности приносить доход. Спасибо за любую поддержку.