7. Павел Суровой ВИЙ

ДОКУМЕНТ № 12

 Из аналитической записки Центра исследований безопасности и обороны. Раздел: «Тактика малых групп и очаговое сопротивление в лесных массивах Киевской области».
 
«...В первой половине марта 2022 года отдельные разведывательные и мародерские группы ВС РФ начали продвижение вглубь лесных массивов, окружающих Гостомель, Бучу и Ворзель. Целью являлся поиск скрывающихся групп теробороны, а также грабеж удаленных загородных комплексов и охотничьих хозяйств.
Столкновения в лесной зоне носили характер встречных боев на сверхкоротких дистанциях. Высокая плотность растительности и знание местности местными жителями нивелировали преимущество оккупантов в бронетехнике. Однако применение крупнокалиберного вооружения БТР (30-мм пушек) приводило к полному уничтожению деревянных построек и высоких потерь среди обороняющихся...»

 Глава 13. Последний рубеж кордона

 Внутри бревенчатого дома егеря пахло сушеными травами, оружейным маслом и крепким самосадом. Василий Архипенко, тяжело опустившись на табурет, слушал рассказ Григория. Когда учитель глухим, лишенным эмоций голосом дошел до того, что оккупанты сотворили с его матерью, егерь со всего маху ударил кулаком по дубовому столу. Стаканы звякнули. Из-под его суровых бровей покатились скупые, злые слезы.

— Мои в Гостомеле остались, Гриша… — хрипло выдавил Василий, сжимая в руке старый армейский жетон. — Дочка с внуком. Соседи передали — ракета прямо в их пятиэтажку прилетела. Нет больше никого. Нам с тобой, историк, терять нечего. Собираем арсенал и ночью уходим через болота на Романовку, там наши закрепились.
Сахно сидел в углу, обняв трофейный автомат. Он больше не скулил. Ужас Бучи выжег в нем прошлую трусость, оставив лишь тупое, упрямое желание выжить и дойти до своих.

Договорить они не успели.
С улицы донесся тяжелый, надрывный рев дизельного двигателя и хруст ломаемых сосен. Григорий метнулся к окну. Через подлесок прямо во двор кордона, ломая крепкий забор, вывалился грязный, обвешанный награбленным хламом БТР-82А. На его броне сидело около десятка солдат с белыми повязками на рукавах.
— Засада! К бою! — рявкнул Архипенко, мгновенно вскидывая свой тяжелый охотничий карабин.

Первым же выстрелом егерь снес командира, торчавшего из люка БТРа. Тот кувыркнулся под колеса. Но в следующую секунду башня бронетранспортера крутанулась, и длинная очередь из 30-миллиметровой автоматической пушки буквально разорвала бревенчатую стену дома.

 Бревна лопались с грохотом, во все стороны полетели щепки вековой толщины. Василий Архипенко, срезанный крупнокалиберной очередью, упал навзничь, его протез с сухим скрипом отлетел в сторону. Он умер мгновенно, до последнего сжимая карабин.
— Петрович! — истошно закричал Сахно.

 В этот момент один из оккупантов уже запрыгивал в пролом стены с автоматом наперевес. Сахно, переборов страх, рванулся вперед и в упор разрядил в него весь магазин своего АК-74. Но сзади из дыма вырос второй солдат и дал короткую очередь бизнесмену прямо в грудь. Виктор упал на колени, удивленно посмотрел на свои залитые кровью руки и тихо повалился на бок, на разбросанные по полу егерские гильзы. Прогресс и цинизм Сахно закончились здесь, на пороге лесной избушки, где он погиб как мужчина, защищая своего вчерашнего врага.

 Григорий остался один. В его глазах полыхнуло то самое афганское безумие, которое заставляло выживать в мертвых ущельях. Перемахнув через труп Сахно, он поймал в прицел двоих заходивших с фланга солдат и уложил их на месте. Выдернув из разгрузки покойного Архипенко ручную гранату, Григорий зубами рванул чеку и швырнул её прямо под колеса БТРа.

 Грохнул взрыв. Осколки и взрывная волна швырнули Григория назад. Что-то горячее, острое с силой ударило его в левую половину лица. Мир вокруг мгновенно утонул в багровом тумане и дикой, ослепляющей боли.

 Глава 14. Вий из Бучи

 Сознание возвращалось толчками, вместе с пульсирующей, разрывающей череп болью.
Григорий очнулся впотьмах. Дом егеря догорал, озаряя лес тусклыми искрами. Вокруг лежали трупы — Сахно, Василий и шестеро уничтоженных оккупантов. БТР, потеряв ход от перебитых колес, стоял перекошенный в кустах, оставшиеся в живых враги, забрав раненых, поспешно отступили, побоявшись, что к кордону подойдут крупные силы партизан.

 Григорий коснулся левой стороны лица. Вместо глаза была сплошная, липкая кровавая каша. Осколок гранаты выбил левый глаз начисто, задев лобную кость.
Стиснув зубы так, что из десен пошла кровь, Григорий поднялся. Он нашел в обломках аптечку Архипенко, кое-как залил рану перекисью, отчего в голове вспыхнули тысячи солнц, и туго замотал голову чистым эластичным бинтом, закрыв пустую глазницу. Забрав автоматы Сахно и егерский карабин с патронами, он, шатаясь и теряя координацию, двинулся вглубь леса.

 Его целью была засека на южном конце лесничества. Это был старый, глубокий охотничий схрон, устроенный Василием для VIP-гостей, любивших охотиться на кабанов. Наземный бревенчатый сруб, замаскированный дерном и ветками, уходил под землю на два метра, образуя надежный, утепленный блиндаж. Там были запасы сухарей, колодезная вода, буржуйка и теплая одежда.

 Спустя три дня Григорий сидел в полумраке засеки. Рана на лице подсохла, превратившись в страшный, стянутый рубец, а правый глаз привык к новому, половинчатому восприятию мира. Григорий бережно чистил оружие, раскладывая патроны по магазинам.

 Он посмотрел на свое отражение в осколке зеркала, стоявшего на полке у буржуйки. Из темноты на него глядело жуткое, осунувшееся лицо с белой повязкой через половину головы и одним горящим, полным ледяной ярости глазом. Лицо человека, который вернулся с того света.

 Григорий вдруг тихо, хрипло рассмеялся. В этом смехе не было безумия — в нем была та самая упрямая, злая украинская ирония, которая помогает выстоять тогда, когда любой другой уже сдался бы.
— Ну что, Петрович… — прохрипел он своему отражению, криво усмехнувшись. — Вот ты и стал персонажем классической литературы. Помнишь, Гоголя в школе проходили? «Поднимите мне веки…»

 Он провел пальцем по шершавой повязке.
— Не надо мне веки поднимать. Я и одним глазом вас, тварей, отлично вижу. Пришли на нашу землю, как гопники, думали, парад будет? Нет, ребята. Теперь вы встретитесь с местной мифологией. Будет вам и Гоголь, и черти, и Вий. Я теперь — Вий из Бучи. И каждый, кто зашел в мой город с оружием, останется лежать в этой земле.

 Он резко вогнал магазин в приемник автомата и передернул затвор. Григорий Клименко больше не собирался пробиваться к своим. Его личная война только начиналась. Впереди была долгая, кровавая весна 2022 года.