Мужчины

   1               

     – Следующий, заходите, – раздался голос медицинской сестры, и над дверью загорелась красная лампочка. Вячеслав Михайлович Кальпицкий, врач-онколог местной больницы, сидел за столом, склонившись над бумагами. Родин прошел и сел напротив. Доктор закончил изучать снимки и взглянул на него.
– Вот что, Евгений Григорьевич, – произнес он в задумчивости, – как вы просили, буду откровенным.
Наступила недолгая паузу. Затем Кальпицкий  серьезным голосом, глядя на Родина, сказал:
–  У вас онкология печени. К сожалению, запущенная. Если не лечить – полгода – год. Извините за прямоту.
– А если лечить? – Родин спросил так, словно речь шла о простуде.
Вячеслав Михайлович вновь задумался.
– Несколько лет, если согласитесь лечиться, скажу точнее позже. А вы раньше не обследовались? Вижу, у нас вы впервые.
– Я знал свой диагноз, – ответил Евгений Григорьевич, – просто хотел уточнить перспективы. В чем будет заключаться лечение?
Вячеслав Михайлович начал рассказывать, делая оговорки в связи с состоянием Родина. Через полчаса Евгений Григорьевич имел почти полное представление о лечении и обещанные врачом три года, сверх которых Кальпицкий гарантий не давал.
   Несмотря на прогноз, в несколько раз превышающий время, оставшееся Родину по заключению врачей в родном городе, он покинул больницу в смятении. Если до сегодняшнего дня он знал, что и когда надо делать, то получив дополнительно несколько лет, Евгений пока не понимал, как их нужно использовать. Счастья по этому поводу он не испытывал, но где-то в глубине сознания грела мысль, что еще можно пожить, а главное – сделать еще что-нибудь важное.

2
   Познакомился Евгений со своей будущей женой на остановке автобуса, когда Лиза поскользнулась и упала прямо перед входной дверью. Он тут же вытащил ее практически из-под колес автобуса за капюшон дубленки и втолкнул в салон. Раздался легкий треск, и капюшон слегка перекосило набок. Девушка попыталась понять размер катастрофы и, заведя руку назад, ощупывала дубленку.
– Нитки китайские, не выдержали, – предположил Родин.
Она недобро на него взглянула и ответила, что он придумал не лучший способ познакомиться.
– Выходит, я зря утром воду лил на остановке, – с сожалением произнес он.
Лиза непонимающе на него посмотрела.
– В смысле?
– Ну чтобы приморозило, и вы упали, – совершенно серьезно пояснил Родин.
Девушка поняла, что он шутит и усмехнулась.
– Вообще-то спасибо, – сменила она гнев на милость. – Дубленка, действительно, китайская.
 Он стоял сзади и невольно рассматривал ее растрепанную голову.
– Вам так очень к лицу, – сказал Родин.
– Как можно говорить про лицо, глядя в затылок?
– Жене одного вашего взгляда было достаточно.
– Кому? – повернулась к нему Лиза.
– Мне, меня Женя зовут.
– Странная у вас манера изъясняться – себя в третьем лице называть. Прям как Сталин.
– Он параноик и геноцидом занимался, а я здоровый и в меру миролюбивый.
– Что значит "в меру"? Вроде как немного беременная.
– Это значит, если переступить порог моего миролюбия – война.
– А договориться?
– Договариваться надо на этой стороне, а если переступил – война.
– Какой вы, Женя, кровожадный!
– Скорее последовательный.
– Ну ладно, моя остановка. До свидания!
Лиза прошла вперед к двери. Женя, не раздумывая, последовал за ней.
– Вы тоже здесь выходите? – поинтересовалась она.
– Да, – решительно кивнул он.
От остановки Лиза направилась в сторону больницы. Женя продолжал идти рядом.
– Я перешла ваш порог миролюбия? Почему вы меня преследуете?
– Я же сказал, что последовательный, вот и иду с вами.
– В чем тут последовательность? Скажите, что вам от меня нужно? – в ее голосе послышалась раздражение.
– Только не сердитесь, хотя вы в любом состоянии прекрасны. Последовательность всегда основана на логике: я вас вытащил из-под колес автобуса, помог разобраться с капюшоном, услышал ваш рассказ о себе, поделился сокровенным. Вы считаете, этого недостаточно для более тесных  отношений?
– Про какие отношения вы говорите? – всерьез возмутилась она.
– Про дружеские, естественно, не судите обо мне так банально. Любовь придет позже, верно ждать осталось недолго.
– Не слишком ли самоуверенно? А про какой это рассказ о себе вы говорили?
– О, вы достаточно о себе рассказали в автобусе. Я о вас очень многое узнал, без подробностей, конечно.
– И что же вы узнали?
Женя остановился. В ожидании ответа она тоже остановилась и заинтересованно  на него посмотрела.
– Как вас зовут? – не обращая внимания на ее вопрос, спросил он.
– Лиза.
– Итак, Лиза, в общем вы хороший человек, рассчитываете в основном на свои силы, не избалованны, знаете цену деньгам, что тоже положительно вас характеризует, обладаете хорошим чувством юмора, что также говорит в вашу пользу, справедливость – одна из основных ваших черт, и главное, при этом вы остаетесь настоящей женщиной в лучшем смысле этого слова. И последнее – вы естественная, а потому нравитесь людям. Про внешность я не говорю. Теперь скажите, в чем я ошибся?
– В том, что про внешность не сказали.
– Хорошо, сейчас исправлюсь. Только не считайте, что я пытаюсь произвести впечатление и подлизываюсь, – Женя сделал паузу и продолжил:
– Чтобы вы правильно поняли, для меня красота – бессодержательное слово. Его говорят, когда хотят обобщить или выразиться положительно, поэтому в вашем случае я обойдусь без него. Во-первых, на вас хочется смотреть; во-вторых, с вами хочется говорить; в-третьих, вас хочется касаться. Только этого достаточно, чтобы влюбиться. Светлые локоны, большие серые глаза и подвижные губы конечно дополняют общее впечатление, но фасад бывает обманчив, однако это не в вашем случае.
   Лиза слушала Женю с интересом. По ее лицу трудно было понять, как она относится к его словам. На самом деле ее поразила не столько его проницательность и рассуждения, сколько взгляд на нее со стороны. Лиза никогда не воспринимала себя на расстоянии, все чувства и оценки происходящего зарождались внутри нее самой, никогда она не смотрела на себя чужими глазами. Со всем, что сказал Женя, она была согласна, но показывать этого не собиралась. Они расстались у входа в больницу, где Лиза проходила практику перед выпуском из института и договорились, что он ее встретит вечером.
               
3               
     Лиза появилась не одна. В компании таких же практикантов она дошла до остановки. Женя все видел и решил не подходить, полагая, что приятели разойдутся, и она останется одна, но такого не случилось. Родин не стал больше ждать и появился как раз, когда подошел автобус. Женя вошел через заднюю дверь и наблюдал, как Лиза переговаривается с парнем из их компании. Она улыбалась и искренне рассмеялась на какие-то сказанные им слова, а когда автобус качнуло, оперлась щекой о его грудь, в ответ на что парень ее обнял. Все это время Родин гадал: видит ли его Лиза или он влезает в существующие чужие отношения. Он предпочел бы, чтобы она его заметила и все это делала нарочито, чтобы его подразнить. В любом случае было понятно, что Лиза не отнеслась к нему серьезно. Это только усилило желание Родина завоевать ее внимание, и он вышел вместе с ними на остановке, где утром вытащил ее из-под автобуса.
– Привет, – сказал он, подходя, – как и обещал, встречаю после практики.
Лиза замялась. "Значит, меня не видела, это хуже", – подумал Родин. Парень тоже молча стоял, не зная, как поступить.
– Меня Женя зовут, – представился Евгений и протянул руку.
– Михаил, – ответил тот и пожал ее.
– Какие планы на вечер? – поинтересовался Родин, беря инициативу на себя.
Лиза промолчала. Ей не нравилось неожиданное появление Жени, но чувствуя неловкость за обман, она решила оставить все на усмотрение Михаила.
– У вас есть предложения? – наконец спросила она.
– Предлагаю перейти на "ты", не против? – спросил Родин.
Оба в знак согласия пожали плечами.
– Хотите побывать на нашей телестудии, увидеть все изнутри?
Предложение было столь неожиданным, что Михаил, взглянув на Лизу, ответил согласием за двоих.
 На телестудии Нижнего Новгорода стояла обычная вечерняя суета. Кто-то куда-то шел, кто-то просматривал на ходу бумаги или просто стояли, и почти все они разговаривали по телефону, отчего создавалось впечатление некоего хаоса. Однако все в телецентре двигалось и развивалось по установленному порядку, преобразующему отдельные эпизоды в единый организованный процесс.
– Евгений Григорьевич, хорошо, что вас встретила, – обратилась к Родину подбежавшая симпатичная девушка. – Что делать с репортажем "С места событий"? Цветкова с оператором и интервью с вице-губернатором в пробке. Могут не успеть.
– Маша, у меня выходной. Пускай редактор решает, эта его прямая обязанность, – отмахнулся Евгений, но видя, как его ответ огорчил девушку, посоветовал:
– Скажи Цветковой, чтобы материал прислали в облако или файлообменник, точнее редактор скажет.
– А как без нее редактировать? Это же ее интервью! Она меня заживо сожрет! – испугалась Маша.
– У тебя как рубрика называется? – спросил Родин.
– "Диалог с властью".
– Вот именно, с властью! Народ должен видеть эту власть живой, без ретуши и приукрас. Они такие же люди, только им не повезло.
   В этот вечер Евгений показал своим новым знакомым телевидение изнутри.  Они узнали, что он работает здесь продюсером, увидели, как делаются передачи, посмотрели весь эфир "Вести- Приволжье" с Александром Фирстовым, побывали на записи шоу "Литературные сладости". Затем он пригласил их в кафе:
– Только давайте не здесь – спокойно посидеть не дадут.
Они пили кофе с пирожными, обсуждали увиденное. Родин шутил, рассказывал интересные истории из жизни телевизионщиков, в общем, был душой компании. После того вечера Лиза по-новому посмотрела на Евгения. Он вызвал у нее искреннею симпатию и ощущение старшего опытного человека, нисколько не стремящегося таким казаться. Она отметила дружескую симпатию Родина к Мише и видела, что это было взаимно. Евгений проводил ребят до дома Лизы и простился. Ему было неприятно сознавать, что они проведут ночь вдвоем, но с другой стороны, почему он должен уделять этому столько внимания? Ведь если бы они не встретились, ему было бы абсолютно безразлично, кто с кем проводит ночи. Все в жизни относительно как и стороны образовавшегося между ним, Лизой и Михаилом треугольника. Примерно в таком направлении двигались мысли Родина, и он твердо решил идти дальше. 
   Его машина после легкой аварии еще находилась в ремонте, и Евгений часто пользовался городским транспортом, поэтому на следующее утро он ждал Лизу с Мишей на остановке. Вскоре они появились вместе, но чувствовалась некая напряженность. Родин сразу все заметил, но не стал относить это на свой счет.
– Что такие невеселые? – поинтересовался он.
– Я беременна, – коротко ответила Лиза.
Евгений нашел силы не показывать своего отношения к такой новости и воодушевленно произнес:
– Так надо радоваться, а не грустить! Поздравляю!
– Я ей тоже говорю – надо рожать, а она не хочет, – с досадой ответил Миша.
– Что, Лиза, вроде только жить начинаешь, а тут ребенок? – бесстрастным голосом, словно читая статистический текст, спросил Родин. – Сначала школа, потом институт, и вот она взрослая самостоятельная жизнь, но нет – пеленки, соски, кашки. Опять мимо, а когда же жить-то? Как же любимая работа, карьера, эта взрослая самостоятельная жизнь?
Лиза взглянула на него, пытаясь понять, какой смысл кроется в этих словах. Евгений заметил ее растерянность и поспешил исправиться и поддержать девушку.
– Ты не подумай, что я пытаюсь повлиять на твое решение. Поступай, как считаешь нужным. Помни только, что после первого аборта часто женщина не может иметь детей. И еще, это прежде всего твое дело, но Миша тоже не посторонний. Подумайте хорошенько, время еще есть.
   После этого Родин решил не ехать вместе на автобусе; он взял такси.

4
     В сентябре Лиза родила мальчика. Его назвали Сашей.  Миша стал хирургом  в больнице, где они проходили практику, а Лиза осталась дома с сыном в  квартире родителей Михаила, которые перебрались за город. Официально оформлять отношения она не спешила, но Саше дали фамилию отца – Илюшин. Родин иногда заходил к ним и всегда старался быть сдержанным по отношению к Лизе. К Мише он относился очень хорошо, да и невозможно было к нему относиться по-иному. Евгений видел его чувства к женщине, которая стала для самого Родина несбыточной мечтой. Так бывает, когда двое любят одну, и если они не становятся соперниками, это чувство сближает. Женя понимал, что надо освободиться, перестать видеться с Лизой, но сделать этого не мог. С первой их встречи его все больше тянуло к ней, и со временем он находил все меньше сил противиться этому чувство.
   Через год Лиза ушла к Родину. Пока Миша находился на работе, она предупредила Евгения, чтобы был дома, собрала наспех вещи и, забрав Сашу, приехала к нему. Родин встретил ее, помог с вещами и молча проводил к себе. Он не удивился, не задавал вопросов, а просто открыл дверь и пропустил ее вперед. Лиза вошла в квартиру, остановилась и посмотрела на Женю. Он указал рукой, куда надо идти, и она с сыном оказалась в большой, заваленной книгами,  комнате. Они стопками стояли на полу, подоконнике и длинном массивном столе, одновременно являвшемся рабочим и обеденным. Лиза, не выпуская сына из рук, с интересом оглядывала комнату.
– Только не вздумай наводить здесь порядок, – буднично произнес Женя. – Лучшее – враг хорошего. Каждая стопка – это подборка материала для работы. Если поменять что-либо местами, получится хаос.
– Мне и в голову не могло прийти нарушить этот образцовый порядок, – так же серьезно ответила Лиза. – Но есть один вопрос: сколько комнат в квартире?
– Две.
– Тогда два вопроса.
– Какой второй?
– Где будет спать мой сын и его мать?
Родин молча подошел к занавеске, спускающейся с потолка и отдернул ее. Там стояла широкая тахта.
– Мать.
Затем пригласил Лизу последовать за ним и открыл дверь во вторую комнату.
– Сын.
Она была вдвое меньше первой и почти без мебели.
– Детская нашего сына, – добавил он.
– Нашего? – удивилась Лиза.
Женя взял Сашу к себе на руки и ответил:
– Мужчина всегда относится к детям любимой женщины, как к своим.
   Их первая ночь не была страстной. Она была долгой, нежной, дарящей счастье и удовольствие.
– Ты как будто все про меня знаешь, – тихо сказала Лиза.
– Просто я старался поступать так, как хотелось тебе. Нормальный мужчина всегда стремиться доставить женщине удовольствие. Тогда будет удовлетворен он сам.
Саша провел свою первую ночь в коляске, а на следующий день Родин привез кроватку, манеж, игрушки и все, что значилось в списке, составленным Лизой. Утром Женя спросил, что она сказала Мише.
– Я оставила письмо. Если бы пришлось объясняться, боюсь не ушла бы, – ответила она. – Миша очень хороший человек, и я причинила ему боль, но дольше жить притворяясь в ожидании, когда вновь увижу тебя, я не могла. Сашка еще маленький, ничего не понимает, и я решилась. Я же видела, что ты тоже мучаешься. Женщина всегда знает, когда нравится, тем более, когда ее любят.

5
     Родин узнал о своей болезни случайно, придя в клинику по настоятельной просьбе Лизы. В последнее время он похудел, стал уставать, пропал аппетит. Евгений оберегал жену от лишнего волнения, поэтому сдал анализы и сделал УЗИ в другом месте, а не там, где работала Лиза. Он сам чувствовал какой-то дискомфорт, поэтому не стал откладывать обследования. Онколог дал ему примерно те же сроки, что и Кальпицкий, но все они сходились на том, что лечение будет долгое и тяжело переносимое, а без него три года уменьшатся в шесть раз. После врачебного приговора Родин весь день ходил по улицам, сидел в парке, думая, как теперь со всем этим быть. Наконец, к исходу дня решение было принято.
   К этому времени Лиза работала врачом ревматологом в городской больнице уже десять лет. Саша вполне успешно заканчивал школу и собирался пойти по стопам отца – поступать в местный университет учится на продюсера. Евгений много раз брал сына на работу, объясняя, что и как там происходит, и в итоге Саша заболел телевидением. Родину нравилась его одержимость, и в последствии он собирался оказать ему поддержку в учебе и устройстве на работу в подразделение, не связанное с его деятельностью. Дальнейшая судьба сына переходила в его собственные руки. Способствовали этому и разные фамилия Евгения и Саши, которому в детстве объяснили, что Родин является его папой, потому что его воспитывает и живут они вместе, а Михаил дал ему свою фамилию при рождении, но вместе они не жили и Сашу он не воспитывал. Этого объяснения мальчику хватило, и до восьмого класса он вопросов не задавал. Потом ему рассказали правду и познакомили с Михаилом, который до той поры видел сына только издалека. Саше сказали, что его биологический отец очень хороший человек, в чем он сам вскоре убедился. С той поры двери дома Родина всегда были для Михаила открыты. Он продолжал любить Лизу, а она, жалея, разрешала ему это делать. Евгений никогда не чувствовал себя виноватым перед Михаилом и до того как познакомить с Сашей имел с ним серьезный разговор. Илюшин тоже хотел внести ясность в их отношения, прекрасно понимая, что ничего назад вернуть не получится. Он хотел сохранить то, что обретя новый смысл, давало возможность общения с любимой женщиной и сыном. В конце разговора Родин задал показавшийся Михаилу несколько странным вопрос:
– Я хочу, Миша, чтобы ты считал меня своим близким другом. Слишком сильные обстоятельства связывают нас уже много лет, поэтому мое предложение считаю обоснованным. Могу ли я рассчитывать на такое же отношение с твоей стороны?
 Илюшин внутренне обрадовался этим словам и протянул Евгению руку. Так образовался, на первый взгляд странный, союз двух мужчин, имевший на самом деле надежные глубинные корни.
   Вечером того дня, когда Родин узнал диагноз, он позвонил Илюшину и попросил о встрече. Они сидели в кафе, куда Евгений пригласил их с Лизой после экскурсии по телестудии.
– Ты помнишь о чем я просил, и ты ответил согласием? – без прелюдий спросил Родин.
– Конечно, помню, – Михаил насторожился.
– Мне будет нужна твоя помощь в деле, которое, возможно, ты не одобришь, но для меня вопрос решен, и отговаривать меня – пустая трата времени, которого и так осталось не очень много.
Смутная догадка промелькнула в голове Илюшина, и он приготовился услышать нечто ужасное.
– У меня рак печени. Врачи дают максимум три года. Лиза не знает, а главное – никогда не должна узнать. Я тебя для этого и пригласил. Даже если меня будут лечить, жизнь разделится на до и после. Ты как врач это хорошо понимаешь. Я не хочу, чтобы весь ужас моей болезни делила со мной Лиза. Это будет испытание, от которого я хочу ее уберечь, тем более трагическая развязка наступит неизбежно. Химия, облучение и что там еще не добавит радости в наше с ней существование. Это буде мука, растянутая во времени. Поэтому, Миша, я прошу помочь поддержать иллюзию моей измены Лизе.
При этих словах Илюшин округлил глаза, но потом, поняв их скрытый смысл, продолжил внимательно слушать.
– Итак, – перешел Родин к изложению своего плана, – я разлюбил Лизу и начал встречаться с другой женщиной. Ты, якобы, видел нас в этом кафе несколькими днями ранее. Я постараюсь вести себя правдоподобно, а потом просто пропаду. Оставлю письмо, извини, что напоминаю тебе о былом, и пропаду. Больше она меня не увидит. Со временем все успокоиться и жизнь продолжится. Лиза будет страдать, впадет в болезненное состояние обманутой женщины, и здесь я очень надеюсь на тебя. Ты должен стать ей опорой, но не заменой меня. Впоследствии сам поймешь, как себя держать, но вначале надо стать рассудительным другом и никем другим, иначе она тебя прогонит. Я буду держать с тобой связь и во всем помогать. Кроме того, мне надо будет помочь Саше. Со своей стороны я предприму необходимые для этого меры, о чем он, конечно, знать не должен. Он парень толковый, дальше сам сможет.
Евгений сделал паузу и пристально посмотрел на Михаила.
 – Я могу на тебя надеяться? Ты единственный человек, который обо мне знает все; ну, еще врач, но там я все решил.
Илюшин чувствовал себя участником сюрреалистического спектакля. Он понимал все, о чем говорил Родин и почти со всем был согласен, но до конца ощутить реальность происходящего не мог. Он не мог представить, что Евгений все это рассказывает про себя, и что Лизу ждут тяжелые испытания, однако он понимал, что от него ждут помощи, и был готов ее оказать. Илюшин посмотрел все еще странным взглядом на друга и сказал:
– Можешь на меня рассчитывать. Я сделаю все, о чем ты просишь.
Потом повертел головой и добавил:
– Я бы так не смог.
– И слава богу. Надеюсь, тебе этого не придется повторять.
Родин все сделал так, как говорил Илюшину. Письмо было оставлено на столике в их спальне. Лиза с непонятно откуда взявшимся чувством тревоги развернула лист и начала читать:
"Лиза, извини, что не стал говорить это напрямую – не хотел видеть при этом твои глаза. Это, наверное, малодушие. Я тебе очень благодарен за все годы, проведенные с тобой, но так случилось, что я полюбил другую. Не хочу тебя обманывать, поэтому пропадаю из твоей жизни. Насчет Сашки я обо всем договорился, пусть смело поступает на продюсерский. Простите, если сможете. Прощайте."
   Сначала была боль, сильная боль в груди. Ужас заполнил все тело, мозг был не в состоянии в полной мере осознать произошедшее. Лиза долго сидела на кровати, опустив руки с письмом на колени. Затем она медленно огляделась по сторонам, словно чего-то искала, встала и пошла в гостиную. Там она обошла комнату, села на диван и попыталась вновь прочитать текст. Буквы прыгали, строчки сливались, глаза скользили по тексту, смысл которого до нее не доходил. Был один глухой ужас. Лиза не знала, сколько так просидела, но постепенно до сознания стали доходить какие-то незначащие подробности о том, что надо купить из продуктов, о белье, которое надо забрать из прачечной и еще что-то совсем не имеющее отношения к обрушившейся на нее беде.
   В таком отрешенном, подавленном состоянии Лиза находилась несколько дней. Она не отвечала на вопросы или делала это невпопад, не ходила на работу, где Илюшин, используя  знакомства, договорился предоставить ей недельный отпуск; она просто бродила по квартире или молча сидела, глядя в одну точку.
Михаил знал, что перед уходом Родин встречался с Сашей, поэтому без лишних объяснений попросил его не ходить в школу, а пару дней побыть дома с мамой. Саша ответил, что все понимает и будет с ней столько, сколько потребуется.
После клиники Илюшин теперь заезжал к Лизе. Он ничего не говорил, не смотрел сочувственно и даже не всегда видел ее. Ему просто надо было знать, что ничего плохого не случилось.
   Наконец Михаил решил поговорить с Лизой. Он, как обычно, заехал вечером и попросил выслушать его. Она покорно села на диван и приготовилась слушать.
– То, что случилось уже не исправить. Тебе сейчас очень плохо, я это понимаю, но со временем боль начнет стихать и превратится в синяк. Она возвращается, только если на него давить. Поверь, я это знаю. Лиза, жизнь не кончается, у тебя Сашка и несколько десятков лет впереди! Постарайся найти силы выйти на работу. Тебе надо отвлечься, а это возможно, только когда чем-то занимаешься, и чем больше, тем лучше. Посмотри на все это со стороны, как будто это другой человек. Что бы ты ему сказала? Сиди и тони в своем горе? Нет же. Вот и сделай то, что сама бы ему посоветовала.

6
     Уже год Лиза жила без мужа. На развод она не подавала, полагая, что это должен делать тот, кто уходит, а Евгений никакой инициативы не проявлял. Саша успешно сдал все экзамены и поступил в университет. Илюшин продолжал приходить, но своим присутствием не надоедал, что заметила Лиза и была за это ему благодарна. Она вообще была ему благодарна за поддержку в трудное для нее время и такт, с каким Михаил к ней относился. Она видела, что он продолжает ее любить, но старается не докучать ей своими чувствами.
   Несколько раз Илюшин разговаривал по телефону с Родиным. Речь всегда шла только о помощи со стороны Евгения, которую он мог им оказать. О себе он говорил, что все идет по плану, и в голове Михаила невольно включался калькулятор: осталось два года.
   Как-то зимним вечером Илюшин, как всегда, зашел к Лизе. Саша проводил каникулы с однокурсниками за городом. Они поужинали, выпили вина и он собрался уходить.
– Что ты,  как челнок, ходишь туда - сюда? На улице мороз – оставайся.
На следующий день Михаил перебрался к Лизе.
   Когда Родин позвонив, узнал, что они стали жить вместе, то вздохнул и произнес:
– Ну слава богу! Держи свое счастье крепко и бережно. У меня, к сожалению, не получилось. Больше я звонить не буду. Когда это произойдет, тебе сообщит врач. Звонок от Кальпицкого раздался через полгода.