10. Павел Суровой ВИЙ

ДОКУМЕНТ № 15
Из боевого донесения командира батальонно-тактической группы 64-й отдельной мотострелковой бригады (в/ч 51460), дислоцированной на окраине г. Буча. 25 марта 2022 года.

 «...В 03:45 в районе полевого склада боеприпасов (ПСБ-2) произошел несанкционированный подрыв хранилища. Предварительная причина: диверсия ДРГ противника. В результате взрыва уничтожено: боеприпасов к стрелковому оружию — ок. 100 тыс. ед., снарядов к 30-мм пушке — ок. 500 ед., ПТУР «Конкурс» — 12 ед.
Установлена пропажа БТР-82А (бортовой номер 412), находившегося на стоянке без должного охранения. Личный состав караула (3 чел.) не обнаружен, ведется розыск. Через 40 минут после взрыва ПСБ-2, в лесном массиве на удалении 7 км обнаружены горящие обломки угнанного БТР-82А.
Связываю данный инцидент с деятельностью с группой т.н. "одноглазого ликвидатора". Панические настроения в подразделениях усиливаются. Требуется усиление караульной службы и немедленная зачистка лесного массива силами спецназа...»

Глава 17. Тени и сталь

 В то время как в оккупированном доме на окраине Бучи пьяные солдаты дрожали от россказней деда Миколы о «Вие-вампире», сам «Вий» — Григорий Клименко — проводил финальную разведку. Афганский опыт научил его, что страх — это отличное оружие, но побеждают всё же патроны, связь и мобильность.

 Используя  тепловизор, Григорий, как бесплотный дух, скользил между соснами. Белая повязка через выбитый глаз в мартовском тумане делала его силуэт размытым и зловещим. Оставшиеся в живых оккупанты, перепуганные до полусмерти, стянулись к центральным улицам и блокпостам, практически бросив периметр лесничества без должного присмотра. Дисциплина рухнула окончательно: караулы не выставлялись, техника стояла без охраны, личный состав пьянствовал.

 На заброшенной лесопилке на краю бора Григорий обнаружил полевой склад боеприпасов. Груды цинков с патронами, ящики с гранатами и снарядами к автоматическим пушкам были просто свалены под брезентом. Рядом, тускло поблескивая грязной броней, стоял БТР-82А — тот самый, что участвовал в штурме кордона Архипенко. Его перебитые колеса были кое-как заменены, но дежурный экипаж сладко спал в десантном отделении, надышавшись перегаром.

 Григорий замер, оценивая ситуацию. В его единственном правом глазу полыхнул ледяной, расчетливый огонь. Это был шанс не просто укусить врага, а нанести ему сокрушительный, парализующий удар.

 Действовать пришлось молниеносно. Григорий бесшумно, как хищник, подошел к открытому люку БТРа. Спящий мехвод даже не успел понять, почему жизнь оборвалась: нож вошел ему под левую лопатку. Второго оккупанта в десанте «Вий» задушил его же ремнем от автомата. Глухой хруст и тихий хрип потонули в шуме ветра, гнущего верхушки сосен.

 Теперь у Григория была стальная крепость на восьми колесах. Словно тень, он начал загружать БТР. Используя уцелевший в егерском схроне самодельный подъемный механизм, он перетаскивал в десантное отделение ящики с патронами калибра 5.45 и 7.62, цинки с вогами (гранатами для подствольного гранатомета), выстрелы к РПГ-7 и, что самое ценное, — пусковые установки противотанковых ракет «Конкурс». Григорий понимал: автоматы —это хорошо, но чтобы превратить оккупацию в ад, нужна артиллерия и противотанковые средства. Он нагружал БТР до тех пор, пока броня не просела до самых осей.

 Уходя, «Вий» оставил врагам прощальный подарок. В самом центре оставшегося склада, среди ящиков с порохом, он установил трофейную радиоуправляемую мину, найденную в закромах Архипенко. Григорий тщательно замаскировал её цинком от патронов, выведя антенну в щель между досками. Теперь этот склад был приговорен.
Григорий Клименко прыгнул в кресло механика-водителя. Он не сидел за рычагами БТРа тридцать лет, с тех самых пор, как их полк выходил из Афганистана через Мост Дружбы. Руки помнили всё. Старый дизель взревел, выплевывая клуб сизого дыма. Тяжелая машина, лязгая гусеницами, рванулась вглубь леса. Григорий гнал БТР по старым егерским просекам, известным только ему и покойному Архипенко, игнорируя дороги и мосты.

 Через семь километров, в самой глухой чаще у старого торфяника, где находился егерский схрон, Григорий остановился. Руки гудели от напряжения, рана на лице пульсировала, но внутри пела дикая, злая радость. Начиналась самая тяжелая часть работы. Одинокий, одноглазый «Вий» за четыре часа, надрываясь от тяжести, разгрузил весь БТР. Сил не осталось, но теперь в его схроне выросла целая гора ящиков с патронами, гранатами, выстрелами к гранатометам и ПТУРами. У него был арсенал, которого хватило бы на роту спецназа.

 Закончив разгрузку, Григорий, шатаясь от усталости, снова сел за руль. Он отогнал теперь уже пустой, гремящий пустой броней БТР еще на пять километров в сторону, на территорию заброшенного кирпичного завода в болотах. Там он остановился, заглушил двигатель. Наступало время для финального аккорда этой безумной ночи.

 Григорий достал из кармана пульт дистанционного управления. Его пальцы, испачканные соляркой и пороховой гарью, коснулись красной кнопки.
— Поднимите мне веки… — прошептал Вий из Бучи, криво усмехаясь.
Он нажал на кнопку.

 Где-то далеко позади, на лесопилке у края города, раздался чудовищный, оглушительный взрыв. Небо над Бучей на мгновение превратилось в пылающий ад. Взрывная волна была такой силы, что в уцелевших домах на окраинах вылетели последние стекла, а оккупанты на блокпостах в ужасе повалились в грязь, думая, что это прилетели украинские «Точки-У». Сотни тысяч патронов, снарядов и ракет сдетонировали одновременно, превращая склад в братскую могилу и уничтожая драгоценные боеприпасы врага.

 Почти одновременно с этим Григорий, уже находясь у угнанного БТРа на кирпичном заводе, установил на его двигателе трофейную магнитную мину с часовым механизмом. Он выждал десять минут, пока эхо большого взрыва немного стихнет, и спрыгнул с брони.

 Через полминуты БТР-82А ухнул в небо. Двигатель разлетелся на куски, броня лопнула, и машина превратилась в пылающий остов. «Вий» не оставил врагу ни техники, ни улик.

 Григорий, шатаясь от усталости, но чувствуя внутри ледяной, несокрушимый стержень, двинулся обратно к своему схрону. Теперь у него было всё необходимое. Арсенал , помноженный на афганскую ярость и психологический террор, должен был превратить ночи под Бучей в кромешный ад для захватчиков. Они искали партизана, а встретят — одноглазого Вия, который видит их насквозь и уже приготовил каждому по пуле.