Различие как источник бытия, развития и небытия

Kozhevanov D.
Difference as the Source of Being, Development and Non-Being: Foundations of Process Philosophy
Version 1.0


Различие как источник бытия, развития и небытия. Основы процессуальной философии

(версия от 27 июня 2026 г.)




Аннотация

Почему организм остаётся тем же самым организмом, несмотря на постоянную замену клеток? Почему государство сохраняет историческую идентичность, переживая смены поколений, законов и институтов? Почему звезда продолжает существовать как единая система, непрерывно преобразуя собственное вещество?

Эти вопросы кажутся принадлежащими разным наукам. Но за ними стоит одна и та же фундаментальная проблема: как в мире непрерывных изменений вообще возможно устойчивое существование?

Традиционная философия отвечала: в основе вещей лежит нечто неизменное – субстанция, сущность, природа. Современная наука даёт другой ответ: устойчивость не дана заранее, она достигается. Гомеостаз живого организма, самоорганизация диссипативных структур, институциональная память государства – всё это активные процессы поддержания, а не покоящиеся свойства объектов.

В этой книге строится процессуальная философия – целостная концептуальная система, исходящая из единого принципа: различие является первоисточником бытия, развития и небытия. Из различий возникают потенциалы. Потенциалы порождают процессы. Процессы формируют компенсаторы – механизмы удержания устойчивости. Компенсаторы создают меру. Мера делает возможной идентичность. А идентичность, существуя, непрерывно порождает новые различия – и цикл начинается снова.

Этот универсальный цикл разворачивается и иллюстрируется на всех уровнях организации реальности: от квантовых флуктуаций вакуума и ядерной физики – до клетки, организма и биологической эволюции; от личности и организации – до государства и глобальной цивилизации. Опираясь на идеи философии, биологии и теории систем, автор показывает, что за несхожими явлениями может скрываться единый онтологический механизм.

Книга адресована читателям, интересующимся философией, наукой, теорией сложных систем и фундаментальными вопросами устройства реальности. Она предлагает взглянуть на мир не как на совокупность вещей, а как на непрерывный процесс возникновения, удержания и преобразования идентичностей.



Ключевые слова

процессуальная философия, онтология, различие, идентичность, компенсатор, устойчивость, самоорганизация, теория сложных систем, философия науки, бытие и становление, гомеостаз, диссипативные структуры, биологическая эволюция, социальные институты, мера, микро-переходы, философия процесса, Уайтхед, Пригожин, Луман



ОГЛАВЛЕНИЕ

Аннотация
Введение
     Актуальность проблемы бытия в современной философии
     Ограничения субстанциального подхода
     Ограничения экзистенциального подхода
     Цели и задачи процессуальной философии
     Методология исследования
            Раздел I. Критика вещной онтологии
     1. Проблема вещи как фундаментальной категории
1.1. Историческое понимание вещи в философии
1.2. Проблема изолированного объекта
1.3. Вещь как абстракция мышления
     2. Процесс как более фундаментальная категория
2.1. Ограниченность статических моделей реальности
2.2. Мир как сеть взаимодействующих процессов
2.3. Вещь как устойчивый режим процесса
            Раздел II. Различие как первоисточник бытия
     3. Аксиома различия
3.1. Невозможность абсолютной однородности
3.2. Различие как отношение состояний
3.3. Онтологический статус различия
     4. Потенциал как проявление различия
4.1. Активные и пассивные различия
4.2. Разность потенциалов как источник изменений
4.3. Универсальность потенциалов
     5. Процесс как реализация потенциала
5.1. Возникновение процессов
5.2. Саморазвитие процессов
5.3. Процесс как форма существования бытия
            Раздел III. Различие как источник развития
     6. Порождающая роль различий
6.1. Различие и усложнение систем
6.2. Различие как источник эволюции
6.3. Различие как источник инноваций
     7. Возникновение микро-переходов
7.1. Понятие микро-перехода
7.2. Накопление микро-переходов
7.3. Роль микро-переходов в развитии систем
            Раздел IV. Теория компенсаторов
     8. Компенсаторы микро-переходов
8.1. Определение компенсатора
8.2. Функция удержания идентичности
8.3. Компенсатор как универсальная категория
     9. Типология компенсаторов
9.1. Физические компенсаторы
9.2. Химические компенсаторы
9.3. Биологические компенсаторы
9.4. Социальные компенсаторы
     10. Ресурс компенсации
10.1. Понятие ресурса компенсации
10.2. Расходование ресурса компенсации
10.3. Пределы компенсации
            Раздел V. Мера и идентичность
     11. Процессуальная мера
11.1. Мера как диапазон допустимых состояний
11.2. Мера и устойчивость
11.3. Мера и развитие
     12. Возникновение идентичности
12.1. Идентичность как процесс
12.2. Идентичность как результат компенсации
12.3. Уровни идентичности
     13. Утрата идентичности
13.1. Выход за пределы меры
13.2. Исчерпание ресурса компенсации
13.3. Превращение системы в новую идентичность
            Раздел VI. Универсальный цикл бытия
     14. Цикл возникновения и исчезновения идентичностей
14.1. Различие ; Потенциал ; Процесс
14.2. Процесс ; Компенсатор ; Мера
14.3. Мера ; Идентичность
14.4. Идентичность ; Микро-переходы ; Новое различие
     15. Закон тройственной роли различия
15.1. Различие как источник бытия
15.2. Различие как источник развития
15.3. Различие как источник небытия
            Раздел VII. Проверка теории на примерах
     16. Физический уровень
16.1. Элементарные частицы
16.2. Атом
16.3. Звезда
     17. Биологический уровень
17.1. Клетка
17.2. Организм
17.3. Эволюция видов
     18. Социальный уровень
18.1. Личность
18.2. Организация
18.3. Государство
            Раздел VIII. Следствия для философии науки
     19. Новая онтологическая модель
19.1. От вещей к процессам
19.2. От сущностей к идентичностям
19.3. От стабильности к компенсации
     20. Перспективы дальнейших исследований
20.1. Процессуальная космология
20.2. Процессуальная биология
20.3. Процессуальная теория общества
Заключение
     Основные выводы
     Научная новизна концепции
     Ограничения теории
     Перспективы развития процессуальной философии
Список литературы




Введение

Актуальность проблемы бытия в современной философии

Проблема бытия является одной из древнейших и одновременно одной из наиболее фундаментальных проблем философии. С момента возникновения философской мысли человечество стремилось ответить на вопросы: что существует, почему существует мир, что лежит в основе наблюдаемой реальности и каким образом возможно существование вещей, явлений и самого человека.

На протяжении тысячелетий вокруг проблемы бытия формировались философские школы, создавались онтологические системы и разрабатывались концепции мироустройства. Однако, несмотря на огромное количество предложенных решений, сама проблема бытия остаётся открытой. Более того, развитие науки в XX–XXI веках не только не устранило её, но и выявило новые противоречия между традиционными философскими представлениями и современным научным пониманием реальности.

Классические философские модели формировались в эпоху, когда мир воспринимался преимущественно как совокупность вещей. Даже тогда, когда философы рассуждали о движении, изменении и развитии, сами объекты чаще всего рассматривались как первичные сущности, обладающие собственным самостоятельным бытием.

Современная наука предлагает иную картину. Физика показывает, что элементарные частицы невозможно рассматривать как полностью изолированные объекты. Космология описывает Вселенную как непрерывно развивающуюся систему процессов. Биология рассматривает жизнь как динамическое поддержание устойчивости в условиях постоянных изменений. Теория сложных систем демонстрирует, что устойчивые структуры возникают благодаря непрерывному взаимодействию множества процессов различных уровней организации.

Во всё большем числе научных дисциплин внимание смещается от объектов к отношениям, от сущностей к взаимодействиям, от статических состояний к динамике. Тем не менее философия до настоящего времени в значительной степени сохраняет понятийный аппарат, сформированный в рамках вещного подхода к реальности.

Возникает необходимость пересмотра самого основания онтологии. Возможно, первичной реальностью являются не вещи и даже не сущности, а процессы. Возможно, существование представляет собой не наличие объектов, а непрерывное развёртывание различий, порождающих изменения, развитие и новые формы организации.

Настоящая работа представляет попытку построения философской модели, исходящей из данной предпосылки.



Ограничения субстанциального подхода

На протяжении значительной части истории философии доминировал субстанциальный подход к пониманию бытия.

В различных формах он предполагал существование некоторой первоосновы, лежащей в фундаменте мира и сохраняющей свою тождественность несмотря на происходящие изменения. Аристотель, заложивший основания субстанциальной онтологии, рассматривал сущность (;;;;;) как то, что существует самостоятельно и не нуждается в ином субъекте для своего существования. В философии Нового времени эта традиция получила продолжение в совершенно иных, но структурно родственных формах: у Декарта основой мира выступают мыслящая и протяжённая субстанции, у Спинозы – единая бесконечная субстанция, атрибутами которой являются мышление и протяжённость.

Несмотря на существенные различия между философскими системами, их объединяло одно общее предположение: вещи существуют благодаря некоторой устойчивой сущности, лежащей в их основании. Подобный подход сыграл огромную роль в развитии философии, однако в свете современных научных представлений обнаруживает ряд принципиальных ограничений.

Прежде всего субстанциальная онтология испытывает трудности при объяснении происхождения изменений. Если сущность рассматривается как нечто неизменное, возникает вопрос о происхождении процессов и развитии. Изменение оказывается вторичным и требует дополнительного объяснения.

Кроме того, субстанциальный подход склонен рассматривать объекты как относительно самостоятельные единицы реальности. Однако современная наука показывает, что ни одна система не существует в полной изоляции. Любой объект представляет собой результат взаимодействия огромного количества внешних и внутренних процессов.

Даже наиболее устойчивые объекты оказываются динамическими структурами. Атомы удерживаются взаимодействиями элементарных частиц. Звёзды существуют благодаря балансу физических процессов. Живые организмы непрерывно обновляют собственное вещество. Социальные системы поддерживаются постоянным обменом информацией и деятельностью людей.

В этой перспективе устойчивость перестаёт выглядеть первичным свойством вещей. Напротив, она оказывается результатом работы механизмов, удерживающих систему в определённых границах. Следовательно, объяснение существования через сущность постепенно уступает место объяснению через процесс.



Ограничения экзистенциального подхода

Значительный вклад в осмысление проблемы бытия внесла экзистенциальная философия. В фундаментальной онтологии Хайдеггера вопрос о бытии был радикально переосмыслен: бытие не является свойством сущих, а представляет собой то, благодаря чему сущие вообще могут быть обнаружены. Это перемещение внимания с объективных характеристик вещей на само бытие-в-мире открыло новые горизонты философского исследования.

Вместе с тем экзистенциальная традиция сосредоточена преимущественно на человеческом измерении существования. Вопросы происхождения процессов, возникновения устойчивых структур, развития сложных систем и механизмов сохранения идентичности остаются за пределами основной проблематики экзистенциализма.

Кроме того, экзистенциальная философия зачастую рассматривает существование как данность, требующую осмысления, но не объясняет механизмов его возникновения. Вопросы вида – почему существует мир; почему существует бытие; почему существует нечто, а не ничто – остаются преимущественно в сфере метафизических рассуждений.

Современная наука всё чаще показывает, что многие явления, ранее воспринимавшиеся как статические факты существования, являются результатом длительных процессов формирования, развития и самоорганизации. Это создаёт предпосылки для перехода от философии существования к философии возникновения существования.



Цели и задачи процессуальной философии

Настоящая работа разрабатывает онтологическую программу, опирающуюся на две главные предпосылки. Первая из них – что первичной реальностью являются процессы, а не вещи и не сущности – была обоснована в рамках процессуальной метафизики А. Н. Уайтхеда, для которого «актуальные сущности» представляют собой события-процессы, а не субстанциальные объекты. Вторая предпосылка – что сами процессы рассматриваются как следствие различий, возникающих между состояниями системы – восходит к интуиции Бергсона о том, что реальность есть непрерывное становление, «длительность» (dur;e), несводимая к статическим мгновениям;, а также к гегелевской диалектике, в которой различие является конститутивным моментом самого бытия.

Отличие предлагаемой концепции от указанных предшественников состоит в следующем. Если Уайтхед строил процессуальную онтологию прежде всего вокруг понятия «творчества» как универсального принципа, а Бергсон – вокруг интуиции жизненного порыва, то настоящая работа предлагает более строгий и единый механизм: различие ; потенциал ; процесс ; компенсатор ; мера ; идентичность. Этот механизм претендует на одинаковую применимость к физическим, биологическим и социальным уровням организации реальности.

Для достижения данной цели ставятся следующие задачи:

1. Обосновать различие как фундаментальную категорию процессуальной онтологии.

2. Показать связь между различием, потенциалом и процессом.

3. Разработать понятие микро-перехода как элементарного акта изменения системы.

4. Ввести понятие компенсатора микро-переходов и определить его роль в удержании устойчивости.

5. Сформулировать понятие меры как диапазона состояний, внутри которого сохраняется идентичность системы.

6. Показать механизм возникновения идентичности как результата работы компенсирующих процессов.

7. Исследовать роль различий не только в возникновении бытия, но также в развитии и разрушении идентичностей.

8. Построить универсальную схему жизненного цикла систем, применимую к физическим, биологическим и социальным уровням организации.



Методология исследования

Предлагаемая теория носит междисциплинарный характер и опирается одновременно на философский анализ, данные естественных наук и системный подход.

В основе исследования лежат следующие методологические принципы.

Принцип процессуальности. Любая система рассматривается как совокупность процессов, а не как совокупность статических объектов. Данный принцип находит наиболее систематическое выражение в процессуальной метафизике Уайтхеда и в концепции становления у Бергсона.

Принцип различия. Различия признаются исходным условием возникновения изменений и процессов. В философии этот принцип разрабатывался по-разному: у Гегеля различие конститутивно для самого понятия бытия;; у Деррида оно оказывается условием возможности любого знака и значения;; у Лумана различие является первичной операцией, конституирующей социальные системы. Настоящая работа придаёт различию онтологический статус, отличный от всех трёх трактовок, но вступающий с каждой из них в диалог.

Принцип системности. Любое явление исследуется как часть более широкой сети взаимодействий – в соответствии с программой общей теории систем Берталанфи и системной социологии Лумана.

Принцип иерархичности. Сложные системы рассматриваются как результат организации процессов более низких уровней.

Принцип сохранения идентичности. Устойчивость системы объясняется действием компенсаторов микро-переходов, удерживающих систему внутри её меры. Этот принцип находит эмпирическую поддержку в термодинамике открытых систем Пригожина, показавшего, что диссипативные структуры поддерживают свою организацию через непрерывный обмен энергией с окружающей средой.

Принцип универсальности. Предлагаемые категории должны быть применимы к различным уровням реальности: от физических объектов до живых организмов и социальных систем.

Исходя из данных принципов, процессуальная философия рассматривает мир как непрерывно развивающуюся сеть процессов, возникающих из различий и порождающих временно устойчивые формы идентичности. В дальнейшем будет показано, каким образом из различий возникают потенциалы, из потенциалов – процессы, а из процессов – устойчивые структуры, воспринимаемые нами как вещи и объекты окружающего мира.

________________________________________

Примечания

; Аристотель. Метафизика, VII 1, 1028a10–15. Здесь и далее ссылки на «Метафизику» даются по изданию: Аристотель. Метафизика / пер. А. В. Кубицкого. М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2006.

; Декарт Р. Начала философии, I, §§ 51–52 // Декарт Р. Сочинения: в 2 т. / пер. С. Я. Шейнман-Топштейн. М.: Мысль, 1989. Т. 1. С. 334–335.

; Спиноза Б. Этика, I, опр. 3, 6 / пер. Н. А. Иванцова. М.: Академический проект, 2008.

; Хайдеггер М. Бытие и время, § 1–4 / пер. В. В. Бибихина. М.: Академический проект, 2011.

; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность / пер. В. Г. Борботько. М.: Прогресс, 1990. С. 68–75 (раздел «Категориальная схема»).

; Бергсон А. Творческая эволюция / пер. В. А. Флёровой. М.: Канон-Пресс, 1998. С. 10–35.

; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 2: «Учение о сущности», раздел «Различие» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 2. С. 27–54.

; Деррида Ж. Diff;rance / пер. А. Гараджи // Деррида Ж. Поля философии. М.: Академический проект, 2012. С. 27–65.

; Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007. С. 55–82 («Системы и их различение»).

;; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 149–198.

________________________________________

Раздел I. Критика вещной онтологии

1. Проблема вещи как фундаментальной категории

1.1. Историческое понимание вещи в философии

Одним из наиболее устойчивых оснований европейской философской традиции является представление о вещи как о фундаментальной единице реальности. Несмотря на существенные различия между философскими школами и эпохами, большинство онтологических систем исходили из предположения, что мир состоит из тех или иных объектов, сущностей или субстанций, обладающих собственным бытием.

Уже в античной философии формируются два направления осмысления данной проблемы. С одной стороны, философы стремились обнаружить первооснову мира – архэ, из которой происходят все вещи. Такой первоосновой последовательно объявлялись вода, воздух, огонь, апейрон и другие первоначала. Несмотря на различия между конкретными концепциями, сами вещи понимались как производные устойчивых сущностей. С другой стороны, формировалось представление о вещах как носителях определённых качеств и свойств. Мир воспринимался как совокупность относительно самостоятельных объектов, каждый из которых обладает собственной природой.

Наиболее завершённое выражение эта линия получила в философии Аристотеля. Именно здесь понятие сущности (;;;;;) становится центральным элементом онтологии: первая сущность – это конкретная вещь, существующая самостоятельно, а не в ином как субъекте. Вещь рассматривается как самостоятельное сущее, обладающее собственной формой и сохраняющее свою тождественность несмотря на изменения отдельных свойств. Аристотелевская концепция материи и формы (hylomorphism) закрепляет принцип: изменение есть переход от возможности к действительности, тогда как сама форма – источник устойчивого тождества вещи – остаётся неизменной.

В последующей философской традиции данное представление не исчезает, хотя и приобретает различные формы. Средневековая философия связывает существование вещей с божественным замыслом и актом творения, однако сами вещи продолжают рассматриваться как реальные носители сущности. Философия Нового времени переносит акцент на материальную субстанцию: у Декарта основой мира выступают мыслящая и протяжённая субстанции;, у Лейбница – монады как простые субстанции, не имеющие частей, но обладающие перцепцией;, у Спинозы – единая субстанция, самопричинная и бесконечная, атрибуты которой суть мышление и протяжённость. У Канта вещь-в-себе остаётся скрытым основанием явлений, непознаваемым, но онтологически неустранимым.

Несмотря на глубочайшие различия между этими системами, в них сохраняется общее допущение: существование принадлежит прежде всего некоторому устойчивому носителю свойств. Даже философские концепции XIX и XX веков, критиковавшие традиционную метафизику, зачастую сохраняли вещное мышление в скрытой форме. Изменялись определения сущности, пересматривались критерии реальности, однако сама идея существования как принадлежности некоторому объекту продолжала оставаться фундаментальной предпосылкой.

Причины такой устойчивости вполне понятны. Повседневный человеческий опыт формируется в мире относительно устойчивых объектов. Человек рождается среди вещей, действует среди вещей и мыслит посредством вещей. Камень, дерево, животное, дом, инструмент, тело – всё это создаёт впечатление самостоятельного и завершённого существования. Именно поэтому вещь исторически стала основной единицей описания реальности. Однако, как замечает Уайтхед, это впечатление есть следствие абстрагирующей работы восприятия и мышления, а не непосредственный снимок устройства мира: «простое местоположение» объекта в пространстве-времени – принцип, которым руководствовалась классическая физика, – является «ошибочным конкретизмом» (fallacy of misplaced concreteness).

Развитие науки постепенно обнаруживало всё более серьёзные трудности вещного подхода. Уже классическая физика показала, что движение является не случайным дополнением к объектам, а неотъемлемой частью их существования. Термодинамика продемонстрировала невозможность полной статичности физических систем. Теория эволюции показала историчность живых форм. Современная космология описывает развитие самой Вселенной. Квантовая физика поставила под сомнение представление об элементарных объектах как о самостоятельных локализованных сущностях: в квантовой механике нет смысла говорить об определённых свойствах частицы вне контекста измерения.

Постепенно возникает парадоксальная ситуация. Философия продолжает использовать понятие вещи как фундаментальную категорию, тогда как наука всё чаще сталкивается не с вещами, а с процессами, взаимодействиями, полями, потоками энергии и информации. Это противоречие требует пересмотра исходных оснований онтологии.

Возможно, вещь не является первичной единицей реальности. Возможно, вещь представляет собой лишь особый способ организации процессов, воспринимаемый наблюдателем как устойчивый объект. Если данное предположение верно, то сама проблема бытия должна быть поставлена заново. Вместо вопроса «что такое вещь?» необходимо задать вопрос: «каким образом возникают устойчивые формы, которые мы называем вещами?» Именно этот переход от вещи к процессу становится отправной точкой процессуальной философии.



1.2. Проблема изолированного объекта

Одним из важнейших следствий вещного подхода к реальности является представление о существовании относительно самостоятельных объектов. Даже если признаётся наличие взаимодействий между вещами, сами вещи обычно рассматриваются как первичные сущности, способные существовать независимо от окружающей среды.

Подобное представление глубоко укоренено как в повседневном мышлении, так и в значительной части философской традиции. Когда человек смотрит на камень, дерево или дом, ему кажется очевидным, что перед ним находится самостоятельный объект, обладающий собственным существованием. Взаимодействия с окружающим миром воспринимаются как нечто внешнее по отношению к самому объекту.

Однако при более внимательном рассмотрении данная очевидность начинает вызывать серьёзные сомнения. Попробуем мысленно выделить любой объект из окружающего мира и рассмотреть его как полностью самостоятельную сущность.

На первый взгляд такая операция кажется вполне естественной. Мы легко можем указать на конкретный камень и сказать: «Вот этот камень существует». Но что именно существует? Является ли камень действительно самостоятельным объектом, или его существование неразрывно связано с огромным числом процессов и взаимодействий, выходящих далеко за пределы самого камня?

Современная физика показывает, что любой объект существует благодаря непрерывному действию фундаментальных взаимодействий. Атомы удерживаются электромагнитными силами. Атомные ядра удерживаются сильным взаимодействием. Любое тело существует внутри гравитационного поля Вселенной. Температура объекта определяется обменом энергией с окружающей средой. Если мысленно устранить все эти взаимодействия, объект перестанет существовать в известной нам форме.

Уайтхед формулирует это наблюдение как принципиальный онтологический тезис: каждая «актуальная сущность» (actual entity) конституируется через своё отношение ко всем прочим актуальным сущностям – принцип, который он называет «взаимным имманентизмом» (principle of mutual immanence). Изолированный объект есть абстракция, достигаемая посредством намеренного «пренебрежения» реальными отношениями.

Но проблема оказывается ещё глубже. Рассмотрим живой организм. На уровне повседневного восприятия человек представляется отдельным существом, обладающим собственной идентичностью. Однако организм непрерывно обменивается веществом с окружающей средой: потребляет пищу, воду и кислород, выделяет продукты обмена, получает и передаёт информацию, поддерживает температуру тела за счёт постоянного расхода энергии. За несколько лет значительная часть вещества организма обновляется. С точки зрения физики организм представляет собой не столько объект, сколько непрерывный процесс обмена и поддержания структуры. Матурана и Варела описывают эту особенность живых систем как «автопоэзис»: живое существо само производит и воспроизводит свои компоненты, и именно это производство – а не фиксированный состав – конституирует его как единицу.

Сходные трудности возникают и при рассмотрении социальных систем. Государство, организация или семья часто воспринимаются как существующие объекты. Однако их существование определяется не материальными границами, а сетью отношений, правил, коммуникаций и совместной деятельности. Луман прямо формулирует: социальные системы конституируются не людьми и не действиями, а коммуникацией – и существуют ровно постольку, поскольку коммуникация воспроизводит коммуникацию. Если эти процессы прекращаются, исчезает и сама система, несмотря на сохранение физических носителей.

Таким образом, чем глубже осуществляется анализ, тем менее убедительной выглядит идея полностью самостоятельного объекта. Каждая вещь оказывается включённой в огромное количество связей, без которых её существование становится невозможным.

Процессуальная философия исходит из предположения, что возможности существования полностью изолированного объекта не существует. Любая система является частью более широкой системы. Любой объект представляет собой узел взаимодействий. Любая идентичность поддерживается процессами, выходящими за пределы самой идентичности. В этом смысле изолированный объект оказывается не реальностью, а предельной абстракцией – полезной как инструмент анализа, но не существующей как самостоятельная форма бытия.

Особенно наглядно это проявляется при попытке ответить на простой вопрос: что останется от объекта, если последовательно устранить все процессы, обеспечивающие его существование? Если устранить электромагнитные взаимодействия, исчезнут атомы. Если устранить сильное взаимодействие, исчезнут атомные ядра. Если устранить энергетический обмен, разрушатся сложные структуры. Если устранить информационные связи, распадутся социальные системы. На каждом уровне оказывается, что существование объекта определяется не самим объектом, а совокупностью процессов, удерживающих его идентичность.

Следовательно, объект не может рассматриваться как первичная онтологическая единица. Первичными оказываются процессы и взаимодействия, благодаря которым данный объект существует. Сам объект представляет собой лишь устойчивый результат их совместного действия.

Именно поэтому процессуальная философия предлагает рассматривать вещи не как исходные элементы реальности, а как временно устойчивые конфигурации процессов, сохраняющие свою идентичность благодаря действию компенсаторов микро-переходов. Дальнейший анализ покажет, что сама устойчивость подобных конфигураций требует отдельного объяснения и не может считаться исходным свойством мира. Напротив, устойчивость является результатом сложной работы механизмов удержания идентичности, к рассмотрению которых мы обратимся в последующих разделах.



1.3. Вещь как абстракция мышления

Предыдущий анализ показал, что полностью изолированный объект не обнаруживается ни в опыте, ни в научном исследовании. Любая вещь оказывается включённой в сеть взаимодействий, без которых её существование невозможно. Однако из этого возникает новый вопрос: если изолированных вещей не существует, почему человеческое мышление столь уверенно воспринимает мир как совокупность отдельных объектов?

Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к особенностям самого процесса познания. Человеческое сознание формировалось не как инструмент построения онтологических теорий, а как средство выживания в окружающей среде. Для практической деятельности организму необходимо быстро выделять устойчивые элементы окружающего мира, различать опасное и безопасное, съедобное и несъедобное, своё и чужое. В подобных условиях непрерывное отслеживание всех процессов, происходящих в окружающей реальности, оказывается невозможным. Поэтому сознание осуществляет неизбежное упрощение: оно выделяет относительно устойчивые конфигурации процессов и присваивает им статус самостоятельных объектов.

Уайтхед описывает этот механизм как «символическую отсылку» (symbolic reference): восприятие «перцептивной непосредственности» (immediacy of perception) достраивается до образа устойчивого объекта посредством когнитивного символизма, который удобен для практики, но онтологически вторичен по отношению к процессуальной реальности. Именно в этой операции заложено то, что он называет «ошибкой неправильно размещённой конкретности»: абстракция вещи наделяется статусом конкретной реальности.

Схожую мысль развивает Бергсон, показывая, что интеллект по природе своей «кинематографичен»: он разлагает непрерывное движение на серию неподвижных снимков и затем иллюзорно воссоздаёт движение из их последовательности. Вещь и есть такой «снимок» – удобная остановка в непрерывном потоке становления. Отсюда постоянное искушение для метафизики: принять эти остановки за подлинную реальность и строить онтологию вокруг неподвижных сущностей.

Так возникают камень, дерево, река, человек, животное, дом. В действительности каждый из этих объектов представляет собой огромное количество процессов различного масштаба и природы. Однако для практических целей гораздо удобнее воспринимать их как единое целое. Вещь оказывается результатом когнитивного обобщения.

Это не означает, что вещи являются иллюзией. Камень реален. Дерево реально. Человек реален. Однако реальность вещи отличается от той формы, в которой она обычно представляется мышлению. Реальна не изолированная сущность, а устойчивая организация процессов, которую мышление объединяет в единый образ. Можно сказать, что вещь является своеобразной проекцией процессуальной реальности на язык человеческого восприятия.

Данный механизм хорошо заметен в развитии научного знания. История науки во многом представляет собой последовательное разрушение иллюзии простых вещей. Древний человек видел камень – позднее наука обнаружила минералы, затем молекулы, потом атомы, далее элементарные частицы, затем поля, квантовые состояния и сложные системы взаимодействий. На каждом новом уровне исследования вещь превращалась в процесс.

Подобная картина наблюдается и в биологии. Организм первоначально воспринимался как единое живое существо – затем были открыты органы, после этого клетки, затем молекулярные механизмы, генетические процессы, биохимические сети. На каждом уровне устойчивый объект вновь распадался на множество взаимосвязанных процессов.

Возникает закономерный вопрос: существует ли предел данного разложения? С точки зрения процессуальной философии сам вопрос может быть поставлен неверно. Если реальность имеет процессуальную природу, то поиск окончательной вещи оказывается столь же бесперспективным, как поиск последней волны в океане. Каждый раз исследователь будет обнаруживать не очередную окончательную сущность, а новый уровень организации процессов.

Наиболее наглядно соотношение вещи и процесса проявляется при рассмотрении явлений, которые практически никто не воспринимает как вещи. Возьмём ураган. Никто не считает ураган материальным объектом в том же смысле, что камень. Очевидно, что ураган представляет собой процесс. Однако если сравнить ураган и камень с точки зрения их онтологического статуса, различие оказывается не столь очевидным. И камень, и ураган обладают определённой структурой, существуют в ограниченном диапазоне состояний, сохраняют идентичность в течение некоторого времени, возникают и исчезают. Разница состоит главным образом в скорости происходящих изменений. Камень является более медленной формой организации процессов. Ураган – более быстрой. Но оба представляют собой устойчивые конфигурации процессов.

Таким образом, граница между вещью и процессом оказывается значительно менее очевидной, чем это предполагает традиционная онтология. С точки зрения процессуальной философии вещь представляет собой не фундаментальный элемент реальности, а способ описания устойчивых режимов существования. Вещью называется такая конфигурация процессов, которая сохраняет свою идентичность на протяжении времени, достаточного для её выделения наблюдателем.

Следовательно, понятие вещи должно рассматриваться не как исходная категория онтологии, а как производное понятие, возникающее на более позднем этапе анализа. Первичными оказываются процессы. Ещё более фундаментальными оказываются различия, порождающие процессы. Именно поэтому дальнейшее исследование должно быть направлено не на поиск сущностей, лежащих в основании вещей, а на выяснение природы различий, благодаря которым возникают процессы, формируются устойчивые структуры и появляется сама возможность существования идентичности.

________________________________________

Примечания

; Аристотель. Категории, 5, 2a11–19 / пер. А. В. Кубицкого // Аристотель. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1978. Т. 2. С. 53–54. Первая сущность определяется здесь как то, что не сказывается ни о каком подлежащем и не находится ни в каком подлежащем.

; Аристотель. Метафизика, IX 6–8, 1048a25–1050b6 / пер. А. В. Кубицкого. М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2006.

; Декарт Р. Начала философии, I, §§ 51–53 // Декарт Р. Сочинения: в 2 т. / пер. С. Я. Шейнман-Топштейн. М.: Мысль, 1989. Т. 1. С. 334–336.

; Лейбниц Г. В. Монадология, §§ 1–8 / пер. Е. Н. Боброва // Лейбниц Г. В. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1982. Т. 1. С. 413–414.

; Спиноза Б. Этика, ч. I, опр. 3, опр. 6, теор. 14 / пер. Н. А. Иванцова. М.: Академический проект, 2008.

; Кант И. Критика чистого разума, «Трансцендентальная аналитика», раздел о вещи-в-себе / пер. Н. О. Лосского. М.: Наука, 1999.

; Уайтхед А. Н. Наука и современный мир / пер. А. А. Митюшина // Уайтхед А. Н. Избранные работы по философии. М.: Прогресс, 1990. С. 79–88. Понятие «fallacy of misplaced concreteness» введено Уайтхедом именно здесь и далее используется в «Процессе и реальности».

; Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / пер. В. А. Фока. М.: Издательство иностранной литературы, 1961. С. 38–72. Бор формулирует принцип дополнительности: атомные объекты не обладают классическими свойствами независимо от условий наблюдения.

; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность / пер. В. Г. Борботько. М.: Прогресс, 1990. С. 148–152 (раздел «Принцип взаимного имманентизма»).

;; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 78–112. Авторы определяют автопоэтическую машину как систему, «организованную как сеть производства компонентов, которые рекурсивно участвуют в производстве самой этой сети».

;; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 67–95 («Коммуникация как базовая операция»).

;; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность. С. 168–178 (раздел «Символическая отсылка»).

;; Бергсон А. Творческая эволюция / пер. В. А. Флёровой. М.: Канон-Пресс, 1998. С. 268–298 (глава «Кинематографический механизм мышления и механистическая иллюзия»).

________________________________________

2. Процесс как более фундаментальная категория

2.1. Ограниченность статических моделей реальности

Если вещь не является фундаментальной единицей бытия, возникает закономерный вопрос: какая категория способна занять её место в качестве основания онтологии?

Традиционная философия преимущественно исходила из статического взгляда на мир. Даже тогда, когда признавались движение, изменение и развитие, они обычно рассматривались как свойства уже существующих объектов. Сначала предполагалось существование некоторой сущности или вещи, а затем исследовались происходящие с ней изменения. Аристотелевская схема движения как перехода от потенции к акту сохраняет в качестве неизменного носителя саму субстанцию – «первую сущность», которая «остаётся» в любом изменении. Именно эта схема задала основной вектор западной онтологии: изменение вторично, носитель изменения первичен.

Подобный способ мышления глубоко укоренён не только в философии, но и в повседневном опыте человека. Когда мы наблюдаем окружающий мир, наше внимание прежде всего привлекают относительно устойчивые объекты. Мы видим дом, дерево, гору, автомобиль, человека. Изменения этих объектов обычно воспринимаются как нечто вторичное по отношению к самим объектам. Подобное восприятие естественно для человеческого сознания. Однако естественность восприятия ещё не означает его онтологическую достоверность.

На протяжении развития науки обнаруживалось всё больше явлений, которые плохо вписывались в статическую картину реальности. Уже наблюдение живой природы показывает, что устойчивость организмов является лишь внешним проявлением непрерывной внутренней динамики. Организм существует только благодаря постоянному обмену веществом и энергией с окружающей средой. Прекращение этих процессов означает прекращение существования самого организма. Следовательно, жизнь представляет собой не состояние, а процесс.

Особенно убедительно это показала термодинамика открытых систем. Пригожин и Стенгерс продемонстрировали, что живые системы, равно как и многие физические структуры, существуют именно благодаря тому, что они открыты потокам энергии и вещества: это «диссипативные структуры», поддерживающие свою организацию не вопреки обмену со средой, а посредством него. Равновесие здесь не цель и не норма, а граница, за которой структура распадается. Устойчивость оказывается следствием непрерывной работы, а не отсутствия изменений.

Подобный вывод постепенно распространился и на другие области знания. Геология показала, что горы, континенты и океаны являются результатом длительных процессов формирования и преобразования земной коры. Астрономия обнаружила рождение и гибель звёзд. Космология продемонстрировала историчность самой Вселенной. Физика показала, что даже объекты, воспринимаемые как твёрдые и неизменные, состоят из непрерывно взаимодействующих элементов. Чем глубже становилось научное понимание мира, тем меньше оснований оставалось для представления о реальности как о совокупности неизменных сущностей.

Особенно показательна в этом отношении проблема устойчивости. В рамках статической онтологии устойчивость обычно воспринимается как естественное состояние вещи: предполагается, что объект сохраняет свою идентичность потому, что обладает некоторой внутренней сущностью. Однако современная наука всё чаще демонстрирует обратную картину. Устойчивость оказывается не исходным свойством системы, а результатом непрерывной работы поддерживающих процессов.

Звезда сохраняет свою структуру благодаря балансу гравитационного сжатия и давления излучения. Живой организм сохраняет свою целостность благодаря сложным механизмам саморегуляции. Экосистема существует благодаря множеству взаимосвязанных процессов обмена веществом, энергией и информацией. Даже атом оказывается устойчивым не потому, что обладает некой неподвижной сущностью, а благодаря действию фундаментальных взаимодействий.

Во всех этих случаях устойчивость оказывается динамической. Система существует не потому, что в ней ничего не происходит. Напротив, она существует именно потому, что в ней непрерывно что-то происходит.

Из этого следует важное философское следствие: если существование системы требует непрерывного поддержания, то её бытие оказывается не состоянием, а деятельностью. Быть – значит не просто находиться в некотором состоянии. Быть – значит непрерывно осуществляться. Уайтхед выражает это через ключевой тезис своей метафизики: «актуальность» (actuality) – это всегда «становление» (becoming), и «то, как сущность становится, конституирует то, что она есть». Нет сначала сущности, которая затем становится, – есть само становление как первичная реальность.

Подобный вывод заставляет пересмотреть сам язык описания реальности. Большинство философских категорий исторически формировались вокруг существительных: вещь, сущность, субстанция, объект, предмет. Однако если реальность имеет процессуальную природу, то центральное место должны занимать категории, связанные не с существительными, а с глаголами. Не «что существует?», а «что происходит?». Не «что есть?», а «как осуществляется бытие?». Не «какова сущность объекта?», а «какие процессы делают возможным его существование?»

Статические модели реальности оказываются полезными приближениями, пригодными для описания относительно медленных изменений или устойчивых состояний. Однако они перестают быть достаточными при попытке объяснить происхождение, развитие и исчезновение самих объектов. Вещная онтология хорошо отвечает на вопрос о том, что мы наблюдаем. Но она значительно хуже отвечает на вопрос о том, почему наблюдаемое существует именно таким образом.

Процессуальная философия предлагает иной подход: рассматривать устойчивые объекты не как первичную реальность, а как частный случай более общего явления – устойчивых режимов процессов. С этой точки зрения камень, дерево, организм, государство или галактика различаются не принципом своего существования, а лишь характером процессов, которые обеспечивают их идентичность. Вместо картины мира, состоящего из вещей, возникает картина мира, состоящего из процессов различного масштаба и уровня организации.

В такой перспективе объект перестаёт быть исходной категорией анализа. Первичным становится процесс. Однако само понятие процесса также требует более глубокого рассмотрения: необходимо понять, каким образом процессы образуют устойчивые структуры, почему они не распадаются мгновенно и каким образом из непрерывного изменения возникает наблюдаемая нами устойчивость. Именно к этим вопросам мы обратимся в следующем разделе.



2.2. Мир как сеть взаимодействующих процессов

Переход от вещной онтологии к процессуальной требует не только замены одной фундаментальной категории другой. Он требует изменения самого способа восприятия реальности.

В традиционной картине мира реальность обычно представляется как совокупность объектов, между которыми время от времени возникают взаимодействия. Вещи рассматриваются как первичные сущности, а процессы – как события, происходящие с этими вещами. Процессуальная философия предлагает противоположную перспективу: первичными являются не объекты, а процессы; вещи возникают как относительно устойчивые конфигурации процессов; следовательно, мир представляет собой не собрание объектов, связанных взаимодействиями, а сеть взаимодействующих процессов, внутри которой формируются временно устойчивые идентичности.

На первый взгляд подобное утверждение может показаться лишь иной формой описания уже известных явлений. Однако различие между двумя подходами значительно глубже. В вещной картине мира процесс рассматривается как нечто, происходящее с объектом. В процессуальной картине мира объект рассматривается как результат процесса. Это различие затрагивает само основание онтологии.

Рассмотрим простой пример. Традиционное мышление говорит: «Река течёт». В данном высказывании река выступает как объект, а течение – как её свойство. Однако более внимательный анализ показывает обратное: река существует именно потому, что происходит течение воды. Если движение прекратится, исчезнет и сама река как река – останется озеро, болото или иной объект, обладающий уже другой идентичностью. Следовательно, река не является объектом, обладающим процессом течения. Река является самим процессом течения, приобретающим относительно устойчивую форму. Этот пример восходит к гераклитовскому «всё течёт» (;;;;; ;;;): в реку нельзя войти дважды не потому, что река как объект успевает измениться, а потому, что её бытие и есть непрерывное течение, а не состояние.

Подобное переосмысление применимо далеко не только к реке. Организм существует благодаря непрерывному обмену веществом и энергией. Государство существует благодаря постоянному воспроизводству социальных отношений. Язык существует благодаря непрерывному использованию носителями. Экономика существует благодаря непрерывному обмену ресурсами, информацией и деятельностью людей. Во всех этих случаях объект оказывается не причиной процесса, а его следствием.

Современная наука всё чаще сталкивается именно с подобной картиной мира. Космология рассматривает Вселенную как непрерывно развивающуюся систему. Физика изучает взаимодействия полей и частиц, для которых, как показал Бор, само понятие «частицы» означает не локализованный объект, а квант взаимодействия. Биология исследует сети биохимических процессов, в которых организм, по формулировке Матураны и Варелы, есть не вещь, а «процесс производства». Теория сложных систем, разработанная в том числе Пригожиным, исследует самоорганизацию взаимодействующих элементов – возникновение порядка из хаоса как следствие нелинейной динамики, а не исходного устройства объектов.

С точки зрения процессуальной философии данный сдвиг отражает не просто изменение научной методологии, а более глубокое понимание природы реальности. Если внимательно рассмотреть любой объект, обнаруживается, что его существование определяется не им самим, а его включённостью в более широкую сеть процессов.

Камень существует благодаря процессам, происходившим в недрах планеты миллионы лет назад. Дерево существует благодаря солнечному излучению, фотосинтезу, круговороту воды и множеству биохимических реакций. Человек существует благодаря взаимодействию миллиардов клеток, работе экосистемы Земли и процессам космического масштаба, обеспечивающим существование самой планеты. Чем глубже осуществляется анализ, тем труднее провести чёткую границу между объектом и окружающим миром. Каждый объект оказывается узлом огромного числа пересекающихся процессов.

Это позволяет по-новому взглянуть на проблему границ. Вещная онтология обычно предполагает, что объект имеет относительно чёткие границы. Однако в процессуальной перспективе границы оказываются значительно менее определёнными. Где заканчивается лес? Где заканчивается организм и начинается среда? Где заканчивается государство и начинается мировая система? Во многих случаях подобные вопросы не имеют однозначного ответа, поскольку процессы редко ограничиваются теми границами, которые устанавливает мышление. Они пересекают объекты, объединяют системы и образуют сложные многоуровневые сети взаимодействий.

Луман выводит из этого радикальное следствие для социальной теории: система конституирует себя именно посредством проведения границы между системой и средой, и эта граница – не пространственный рубеж, а операциональное различение. То, что относится к системе, определяется не физической локализацией, а тем, какие операции воспроизводят данную систему. Это означает, что граница является продуктом системных процессов, а не их предпосылкой.

Таким образом, реальность предстаёт не как набор отдельных сущностей, а как непрерывная ткань взаимосвязанных процессов. Отдельные объекты возникают внутри этой ткани как относительно устойчивые режимы организации. Именно устойчивость данных режимов создаёт впечатление существования самостоятельных вещей. Однако данная устойчивость не является исходным свойством мира – она сама требует объяснения.

Почему одни процессы распадаются практически мгновенно, тогда как другие способны сохранять свою структуру миллиарды лет? Почему в непрерывном потоке изменений возникают относительно устойчивые формы? Каким образом процессы приобретают идентичность? Именно эти вопросы выводят нас к следующему этапу исследования: рассмотрению вещи как устойчивого режима процесса.



2.3. Вещь как устойчивый режим процесса

Если мир представляет собой сеть взаимодействующих процессов, возникает закономерный вопрос: каким образом в непрерывном потоке изменений возникают относительно устойчивые формы, которые мы воспринимаем как вещи?

На первый взгляд между процессом и вещью существует принципиальное различие. Процесс ассоциируется с изменением, движением и становлением. Вещь ассоциируется с устойчивостью, сохранением и постоянством. Именно поэтому традиционная философия обычно противопоставляла эти категории друг другу – со времён элеатов, противопоставлявших неподвижное бытие иллюзорному становлению, вплоть до кантовской схемы, в которой субстанция выступает схемой постоянства во времени.

Однако процессуальная философия предлагает рассматривать данное противопоставление как следствие особенностей человеческого восприятия, а не как фундаментальное свойство реальности. С точки зрения процессуального подхода вещь представляет собой не противоположность процесса, а его особый случай: вещь есть устойчивый режим процесса.

Чтобы понять смысл данного утверждения, полезно обратиться к примерам из природы. Рассмотрим водоворот в реке. Водоворот обладает вполне определённой формой, имеет границы, может сохраняться на одном месте длительное время, и наблюдатель способен выделить его как отдельный объект. Однако в действительности водоворот не является вещью в традиционном понимании: ни одна молекула воды не принадлежит ему постоянно, вода непрерывно входит в него и выходит из него, сохраняется не вещество, а структура движения – определённый режим процесса. Этот пример принципиально важен, поскольку он показывает: устойчивость не требует неизменности вещества. Устойчивость требует сохранения структуры процессов.

Пригожин описывает именно такие объекты – диссипативные структуры – как парадигматические примеры порядка из нелинейной динамики: «они существуют только постольку, поскольку существует обмен с окружающей средой; далеко от равновесия возникают новые динамические состояния материи». Пламя свечи, ячейки Бенара, биологические осцилляторы – всё это режимы процессов, а не вещи. Их устойчивость есть не отсутствие изменений, а организованное изменение.

Даже живой организм во многом подчиняется той же логике. На протяжении жизни значительная часть вещества организма многократно заменяется: клетки рождаются и погибают, молекулы синтезируются и разрушаются. Однако идентичность организма сохраняется. Сохраняется не конкретный набор составляющих элементов, а определённый режим организации процессов. Бергсон называет это «elan vital» – жизненным порывом, который не может быть сведён к материальному носителю, поскольку сам является источником, поддерживающим форму в непрерывном становлении. Хотя понятие жизненного порыва имеет метафизический характер, интуиция Бергсона о несводимости жизненной формы к её материальному субстрату получила позднейшее научное подтверждение в концепции автопоэзиса.

Из этих примеров следует важный вывод. Вещь существует не потому, что составляющие её элементы остаются неизменными, а потому, что сохраняется определённый способ организации изменений. Данный вывод позволяет по-новому взглянуть даже на наиболее привычные объекты. Возьмём камень. На первый взгляд он кажется примером классической вещи – неподвижной, стабильной и практически неизменной. Однако внутри камня происходят тепловые колебания атомов, продолжаются медленные химические процессы, осуществляется обмен энергией с окружающей средой. Если рассматривать достаточно большие временные масштабы, оказывается, что камень непрерывно изменяется.

Разница между камнем и водоворотом заключается не в наличии или отсутствии процессов, а в скорости и масштабе происходящих изменений. Камень является более устойчивым режимом процесса, водоворот – менее устойчивым. Следовательно, различие между вещью и процессом оказывается не качественным, а количественным: они принадлежат одной и той же онтологической категории. Можно сказать, что вещь представляет собой процесс, скорость внутренних изменений которого значительно меньше скорости восприятия наблюдателя.

Из этого следует ещё одно важное следствие. Если вещь является устойчивым режимом процесса, то её существование требует объяснения: почему данный режим сохраняется, почему он не распадается мгновенно, почему из множества возможных состояний система удерживает именно данную структуру?

Традиционная онтология обычно отвечала на этот вопрос ссылкой на сущность вещи. Процессуальная философия предлагает иное объяснение. Устойчивость является не исходным свойством объекта, а результатом действия процессов удержания. Любая идентичность существует лишь постольку, поскольку существуют механизмы, препятствующие её распаду. Именно эти механизмы впоследствии будут обозначены как компенсаторы микро-переходов.

На данном этапе достаточно зафиксировать общий принцип: вещь существует не потому, что она неизменна. Она существует потому, что изменения внутри неё организованы особым образом. Идентичность возникает не вопреки изменениям, а благодаря определённой структуре изменений.

Таким образом, вещь и процесс перестают быть противоположностями. Вещь оказывается частным случаем процесса – устойчивым режимом организации изменений, сохраняющим свою идентичность на протяжении некоторого времени. Отсюда следует важный онтологический вывод: если вещи являются устойчивыми режимами процессов, то процессы обладают более фундаментальным статусом, чем сами вещи.

Однако и процесс ещё не является окончательной первоосновой. Необходимо сделать следующий шаг и задать вопрос: что делает процесс возможным? Почему вообще возникает изменение? Почему возникает движение, развитие и становление? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к ещё более фундаментальной категории – различию. Именно различие, как будет показано далее, делает возможным появление потенциалов, порождающих процессы и всю дальнейшую структуру бытия.

________________________________________

Примечания

; Аристотель. Физика, I 7, 189b30–191a22 / пер. В. П. Карпова // Аристотель. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1981. Т. 3. С. 76–83. Аристотель выделяет три начала всякого изменения: подлежащее (субстрат), лишённость и форму; субстрат сохраняется через любое изменение.

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 149–198. Ключевое понятие «диссипативная структура» введено Пригожиным в конце 1960-х; здесь даётся его систематическое изложение.

; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность / пер. В. Г. Борботько. М.: Прогресс, 1990. С. 44. Оригинальная формулировка: «The way in which one actual entity is qualified by other actual entities is the way in which the solidarity of the universe is to be understood. Actuality is through and through togetherness»; принцип «the way of becoming constitutes what the being is» – с. 23.

; Гераклит. Фрагменты B12, B49a / пер. М. А. Дынника // Материалисты Древней Греции. М.: Политиздат, 1955. С. 44–45. Современные исследования гераклитовской «реки» см.: Кирк Г. С., Рэйвен Дж. Э., Скофилд М. Досократики: Критическая история / пер. А. Блинова. Харьков: Гуманитарный центр, 2007. С. 189–210.

; Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / пер. В. А. Фока. М.: Издательство иностранной литературы, 1961. С. 38–45. Бор настаивает на том, что квантовые явления не допускают описания в терминах классически локализованных объектов: любое свойство реализуется только в контексте конкретного измерительного взаимодействия.

; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 78. Точная формулировка: автопоэтическая система «определяется как сеть процессов производства компонентов, которые через свои взаимодействия и трансформации непрерывно регенерируют и реализуют ту самую сеть процессов, которая их произвела».

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. С. 225–260 («Самоорганизация в неравновесных условиях»). Также: Пригожин И. От существующего к возникающему / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 45–89.

; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 35–66 («Системы и их окружение»). Луман формулирует: «Системы существуют только как системо-средовые различия»; граница есть условие системной операции, а не пространственный факт.

; Кант И. Критика чистого разума, «Аналитика основоположений», первая аналогия опыта / пер. Н. О. Лосского. М.: Наука, 1999. С. 216–222. Субстанция здесь – «постоянное в явлениях», схема для временны;х суждений о предметах опыта.

;; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. С. 162–164. Термин «диссипативная структура» означает, что структура поддерживается за счёт диссипации, то есть рассеяния свободной энергии: порядок существует именно благодаря потоку, а не вопреки ему.

;; Бергсон А. Творческая эволюция / пер. В. А. Флёровой. М.: Канон-Пресс, 1998. С. 89–120. Бергсон описывает жизнь как «порыв», который «по своей природе не может остановиться»; форма организма есть «момент перехода», а не устойчивая сущность.

________________________________________

Раздел II. Различие как первоисточник бытия

3. Аксиома различия

3.1. Невозможность абсолютной однородности

Любая философская система опирается на некоторый набор исходных предположений, которые принимаются в качестве отправной точки исследования. Для процессуальной философии такой отправной точкой является аксиома различия.

Данная аксиома формулируется следующим образом:

Абсолютно однородное состояние невозможно либо принципиально неустойчиво.

Под однородностью здесь понимается такое состояние реальности, в котором отсутствуют любые различия между её частями, состояниями или характеристиками: одинаковая плотность во всех точках, одинаковая температура, одинаковое энергетическое состояние, отсутствие любых пространственных, временных и структурных различий. Ни одна часть такой системы ничем не отличалась бы от любой другой её части.

На первый взгляд подобное состояние может показаться допустимым логическим предположением. Однако более внимательный анализ показывает, что сама возможность существования абсолютной однородности вызывает серьёзные затруднения – и не только философские, но и физические.

Прежде всего возникает вопрос о её наблюдаемости и определимости. Если между двумя областями системы отсутствует любое различие, то отсутствует и возможность установить существование этих областей как отдельных частей. Полностью однородное состояние оказывается неразличимым не только для наблюдателя, но и для самой структуры реальности. В пределе исчезают основания для выделения объектов, состояний и отношений. Гегель видел в этом один из главных изъянов абстрактного понятия «чистого бытия»: бытие, лишённое всякой определённости, неотличимо от ничто – «чистое бытие и чистое ничто суть одно и то же». Определённость, то есть различие, есть необходимое условие того, чтобы нечто вообще могло быть чем-то, а не просто абстрактной пустотой.

Кроме того, отсутствие различий означает отсутствие любых потенциалов. Если между частями системы нет различий, то невозможно возникновение движения, переноса энергии, взаимодействия, развития, структурообразования. В такой системе отсутствуют причины для любых изменений. С точки зрения процессуальной философии это означает отсутствие процессов. Однако если бытие понимается как осуществление процессов, то возникает парадоксальный вывод: абсолютная однородность эквивалентна отсутствию бытия.

Современная наука предоставляет ряд аргументов в пользу данного положения. Квантовая теория показывает, что даже вакуум не является абсолютно пустым и неподвижным состоянием. Принцип неопределённости Гейзенберга запрещает одновременно точные значения сопряжённых величин – энергии и времени, координаты и импульса – что с необходимостью порождает флуктуации в любой физической системе, включая квантовый вакуум. В нём непрерывно возникают и исчезают виртуальные пары частиц – квантовые флуктуации, не устранимые никаким физическим процессом. Абсолютная неподвижность вакуума физически невозможна.

Космология даёт ещё более наглядный пример. Стандартная модель описывает раннюю Вселенную как чрезвычайно однородную среду – однако именно малейшие флуктуации плотности вещества, неизбежно возникавшие вследствие квантовых эффектов в эпоху инфляции, впоследствии стали источником образования галактик, звёзд и планет. Если бы такие различия отсутствовали полностью, наблюдаемая структура Вселенной могла бы никогда не возникнуть: мир оставался бы однородным газом, в котором ничто не выделяется и ничто не развивается.

Важно отметить, что процессуальная философия не требует строгого доказательства физической невозможности абсолютной однородности. Для построения теории достаточно более слабого утверждения: в любой наблюдаемой реальности различия присутствуют всегда. Независимо от того, являются ли различия фундаментальным свойством мира или возникают вследствие более глубоких причин, именно они становятся непосредственным источником всех известных процессов.

Поэтому различие рассматривается не как вторичная характеристика вещей, а как более фундаментальная категория. Традиционная онтология начинает исследование с вопроса: «Что существует?» Процессуальная философия предлагает сделать шаг глубже и поставить иной вопрос: «Что делает существование возможным?» Ответом на этот вопрос становится различие.

Пока отсутствуют различия, отсутствуют процессы. Пока отсутствуют процессы, отсутствуют формы существования. Следовательно, различие выступает необходимым условием возникновения бытия. Из этого положения вытекает первое фундаментальное утверждение процессуальной философии:

Не вещи порождают различия. Напротив, различия порождают процессы, из которых впоследствии возникают вещи.

Именно поэтому исследование бытия должно начинаться не с анализа объектов, сущностей или состояний, а с анализа различий как первоисточника всех возможных процессов.



3.2. Различие как отношение состояний

После принятия аксиомы различия возникает необходимость уточнить сам смысл данного понятия.

В обыденном мышлении различие обычно воспринимается как свойство вещей. Мы говорим, что один предмет отличается от другого по цвету, размеру, форме или иным характеристикам. В таком понимании различие выступает производным от объектов: сначала существуют вещи, а затем обнаруживаются их отличия. Процессуальная философия предлагает иную точку зрения: различие не является свойством вещи. Различие представляет собой отношение между состояниями.

Это положение имеет принципиальное значение для всей дальнейшей конструкции теории. Рассмотрим простой пример. Пусть существуют две области пространства с разной температурой. Традиционное описание: область А имеет температуру 20°C, область Б – 30°C. Однако для возникновения процесса важны не сами температуры как таковые. Для процесса имеет значение только разница между ними. Если обе области будут иметь одинаковую температуру – неважно, 20°C или 3000°C – процесс теплопереноса не возникнет. Следовательно, источником процесса является не абсолютное состояние каждой области, а отношение между их состояниями. Именно это отношение и называется различием.

Данное положение имеет универсальный характер. Различие может проявляться как различие температур, давлений, плотностей, электрических зарядов, концентраций веществ, скоростей, информации, организационных структур. Во всех случаях речь идёт не о свойствах отдельных объектов, а об отношениях между ними.

На этой идее настаивал Грегори Бейтсон в своей знаменитой формулировке: различие – это «то, что производит разницу» (a difference that makes a difference). Для Бейтсона различие является фундаментальной единицей информации и ментальных процессов: ни один стимул сам по себе не несёт информации – информацию несёт только его отличие от других стимулов. Процессуальная философия распространяет эту идею с информационных на онтологические процессы: не только информация, но и само бытие производится отношениями различия, а не изолированными объектами.

Особенно важно подчеркнуть, что различие не является материальным объектом. Нельзя указать на различие так же, как можно указать на камень, дерево или планету. Различие существует не как вещь, а как отношение. Тем не менее его последствия вполне материальны и наблюдаемы: различие температур вызывает движение тепла, различие давлений вызывает движение газа, различие электрических потенциалов вызывает движение зарядов, различие концентраций вызывает диффузию веществ.

Таким образом, хотя различие не является объектом, оно обладает вполне реальной причинной силой. В этом отношении различие занимает особое положение в онтологии: оно не является вещью, веществом, полем, энергией или структурой – но одновременно является необходимым условием возникновения всех процессов, в которых участвуют вещи, вещества, поля, энергии и структуры. Можно сказать, что различие принадлежит к особому классу сущностей – сущностей отношения.

Здесь возникает важный философский вывод. Если процессы возникают благодаря различиям, а различия представляют собой отношения состояний, то источником процессов оказываются не сами объекты, а отношения между объектами. Следовательно, первичными оказываются не вещи, а связи.

Традиционная онтология строится по схеме: вещи ; отношения. Сначала существуют объекты, затем между ними возникают связи. Процессуальная философия предлагает противоположный взгляд: различия ; отношения ; процессы ; устойчивые формы. В этой модели сами объекты оказываются результатом более фундаментальных процессов, возникающих благодаря различиям.

Делёз в «Различии и повторении» развивает принципиально схожую мысль, хотя и в иной концептуальной рамке: различие у него онтологически первично по отношению к тождеству – «тождество существует, но оно синтезировано, оно является принципом лишь вторичным, оно вращается вокруг различия». Для Делёза традиционная философия систематически «снимала» первичность различия, подчиняя его тождеству сущности. Процессуальная философия разделяет эту критику, однако предлагает иной конструктивный ответ: различие следует понять не как онтологию рассеивания и множественности (как у Делёза), а как первый шаг в механизме возникновения устойчивых идентичностей.

Данное понимание позволяет иначе взглянуть на природу существования. Камень существует не потому, что обладает некоторой самостоятельной сущностью, а потому, что огромное количество процессов удерживает определённую конфигурацию вещества в пределах её меры. Звезда существует не сама по себе, а как результат баланса процессов гравитационного сжатия и внутреннего давления. Живой организм существует как непрерывный поток обмена веществ, энергии и информации. Во всех случаях мы имеем дело не с изолированными объектами, а с устойчивыми режимами отношений.

Следовательно, различие оказывается не просто условием возникновения отдельных процессов. Оно становится фундаментальным условием существования любых устойчивых форм бытия. Из этого вытекает второе фундаментальное положение процессуальной философии:

Различие не является свойством вещей. Различие является отношением состояний. Именно отношения состояний порождают процессы, из которых впоследствии возникают устойчивые идентичности, воспринимаемые как вещи.

Таким образом, различие оказывается не следствием существования мира, а одним из его наиболее фундаментальных оснований. Оно предшествует процессам, делает возможным их возникновение и тем самым открывает путь к появлению всех известных форм организации и бытия.



3.3. Онтологический статус различия

После установления различия в качестве первичного условия возникновения процессов необходимо определить его онтологический статус. Что представляет собой различие? Является ли оно вещью, свойством вещи, законом природы – или же оно относится к особой категории реальности, не сводимой ни к одной из перечисленных форм?

Ответ на этот вопрос имеет принципиальное значение для всей процессуальной философии. Если различие рассматривать лишь как характеристику уже существующих объектов, то оно оказывается вторичным по отношению к вещам и не может претендовать на роль источника бытия. Если же различие обладает собственным онтологическим статусом, то возникает возможность построения онтологии, в которой именно различие выступает исходной категорией.

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что различие не является объектом. Оно не обладает собственной массой, энергией или протяжённостью. Невозможно указать на различие так же, как можно указать на камень, дерево или планету. Однако отсюда не следует, что различие является лишь продуктом мышления. Подобная позиция означала бы, что различия возникают только после появления наблюдателя. Между тем процессы происходили задолго до возникновения человека и даже жизни: галактики формировались благодаря различиям плотности вещества, звёзды возникали благодаря различиям гравитационных потенциалов, химические реакции протекали благодаря различиям энергетических состояний. Следовательно, различия существуют независимо от наблюдателя – человек лишь обнаруживает их.

Здесь уместно сопоставить позицию настоящей работы с тремя ключевыми философскими трактовками различия.

У Гегеля различие является моментом диалектического движения самого понятия. В «Науке логики» он разрабатывает развёрнутую типологию: тождество, различие, противоположность, противоречие образуют последовательные ступени саморазвития сущности. Различие у Гегеля онтологически значимо, однако оно существует прежде всего как момент мышления, которое и есть само бытие. Это означает, что различие не является самостоятельным основанием, а всегда снимается в более высоком единстве.

У Деррида различие радикализируется в понятие «diff;rance» – неологизм, совмещающий значения «различение» и «откладывание»: нет ни одного знака, который имел бы смысл сам по себе, вне своего отношения к другим знакам. Для Деррида различие – это не онтологическая категория в классическом смысле, а трансцендентально-квазитрансцендентальное условие возможности любого смысла и присутствия. Различие здесь работает как бесконечный след, не допускающий фиксации.

У Лумана различие становится операциональным принципом системной теории: система конституирует себя, проводя различие между собой и своей средой. «Отправным пунктом является различие, а не единство»; – это означает, что бытие системы есть её операция различения, а не её субстанциальный состав. Различие здесь функционально и операционально, а не онтологически первично в метафизическом смысле.

Процессуальная философия разделяет с каждой из этих позиций нечто важное, однако отличается от всех трёх. Вместе с Гегелем она признаёт, что различие конститутивно для бытия – но, в отличие от Гегеля, не снимает его в тождестве понятия. Вместе с Деррида она признаёт реляционную природу различия – но, в отличие от Деррида, не растворяет его в бесконечном рассеивании следов, а связывает с конкретным механизмом возникновения процессов. Вместе с Луманом она признаёт операциональную роль различия – но, в отличие от Лумана, распространяет его за пределы социальных систем на все уровни реальности, от физического до социального.

Таким образом, различие в рамках настоящей теории нельзя отнести ни к материальным объектам, ни к субъективным конструкциям сознания, ни к операциям социальных систем. Оно занимает особое положение: различие представляет собой объективное отношение между состояниями реальности, обладающее причинной силой независимо от наличия наблюдателя.

На данном этапе возникает важный философский поворот. Традиционная онтология обычно рассматривает отношения как производные от объектов: сначала существуют вещи, затем между вещами возникают отношения. Процессуальная философия предлагает обратную последовательность: различия ; отношения ; процессы ; устойчивые структуры ; вещи. В этой модели отношение оказывается более фундаментальным, чем объект.

Подобное утверждение может показаться парадоксальным лишь в рамках привычного вещного мышления. Однако современная наука всё чаще приходит к сходным выводам. В физике всё меньшее значение имеют представления об изолированных объектах и всё большее – взаимодействия. В экологии организм невозможно понять вне его отношений со средой. В биологии жизнь определяется не составом вещества, а организацией процессов. В теории информации смысл определяется не самим сигналом, а его отношением к другим сигналам и состояниям системы – именно это имел в виду Бейтсон, утверждая, что различие есть базовая единица информации.

Однако процессуальная философия делает ещё один шаг. Она утверждает, что различие является не просто отношением, но источником возможности отношения. Там, где отсутствует различие, отсутствует основание для возникновения взаимодействия. Полностью однородное состояние не содержит причин для изменения: отсутствие различий означает отсутствие потенциалов, отсутствие потенциалов – отсутствие процессов, отсутствие процессов – отсутствие бытия в процессуальном смысле.

Здесь следует провести важное различие между объектом и условием существования объекта. Кислород не является живым организмом, однако без него невозможна жизнь многих организмов. Гравитация не является звездой, однако без неё невозможна звезда. Аналогичным образом различие не является процессом, однако без него невозможен ни один процесс. Следовательно, различие относится к категории фундаментальных условий существования – к тому, без чего само бытие не могло бы осуществляться.

В рамках процессуальной философии предлагается следующее определение:

Различие – это объективное отношение между состояниями реальности, создающее возможность возникновения потенциалов, процессов и устойчивых форм бытия.

Данное определение подчёркивает три ключевых свойства различия. Во-первых, различие объективно и не зависит от наблюдателя. Во-вторых, различие не является вещью, а представляет собой отношение. В-третьих, различие обладает порождающей функцией и выступает источником возникновения процессов.

Из этого следует третье фундаментальное положение процессуальной философии:

Различие является не объектом мира, а условием возможности мира как процесса.

Именно поэтому различие рассматривается в данной работе как наиболее фундаментальная категория онтологии. Не бытие порождает различия. Не процессы порождают различия. Напротив, различия делают возможными процессы, а процессы создают формы бытия. В этом смысле различие оказывается тем основанием, с которого начинается вся последующая структура реальности – от движения элементарных частиц до возникновения жизни, сознания и человеческой культуры.

________________________________________

Примечания

; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1: «Учение о бытии», раздел «Бытие» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С. 140. Точная формулировка: «Чистое бытие и чистое ничто суть, следовательно, одно и то же». Определённость – то, что Гегель впоследствии называет «инобытием», – есть необходимое условие того, чтобы нечто было именно этим, а не просто неразличимым «вообще».

; Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое / пер. А. В. Ахутина. М.: Наука, 1989. С. 38–65. Принцип неопределённости ;x;p ; ;/2 означает, что состояние абсолютного покоя физически невозможно: нулевые флуктуации запрещены самой структурой квантовой механики.

; Линде А. Д. Физика элементарных частиц и инфляционная космология. М.: Наука, 1990. С. 112–156. Инфляционная космология объясняет крупномасштабную структуру Вселенной именно через квантовые флуктуации поля инфлатона, усиленные инфляционным расширением до масштабов, на которых впоследствии сформировались галактические сверхскопления.

; Бейтсон Г. Разум и природа: Неизбежное единство / пер. Д. Я. Федотова. М.: КомКнига, 2007. С. 88–92. Формулировка «a difference that makes a difference» впервые появляется у Бейтсона в «Шагах в направлении экологии разума» (1972) и становится центральным определением информации в его системной эпистемологии.

; Делёз Ж. Различие и повторение / пер. Н. Б. Маньковской, Э. П. Юровской. СПб.: Петрополис, 1998. С. 66–67. Делёз настаивает на том, что различие должно быть понято «в себе», а не через отсылку к тождеству: «Нужно показать, что различие само по себе является понятием и артикуляцией».

; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 2: «Учение о сущности», раздел «Различие вообще» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 2. С. 27–54. Гегель различает: тождество с собой ; различие ; внешнее различие ; противоположность ; противоречие. Каждая ступень снимается в следующей.

; Деррида Ж. Diff;rance / пер. А. Гараджи // Деррида Ж. Поля философии. М.: Академический проект, 2012. С. 27–65. Деррида строит неологизм «diff;rance» (с «а» вместо «е»), чтобы указать на то, что различение всегда уже действует до того, как может быть помыслено тождество: «след» присутствия всегда несёт в себе след отсутствия другого.

; Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007. С. 55. Луман, опираясь на Спенсера Брауна и его «Законы формы» (1969), делает различие («distinction») исходной операцией любой системной теории.

; Бейтсон Г. Разум и природа. С. 88–102. Бейтсон настаивает на том, что информация не является «вещью» – она есть различие, которое производит разницу в более позднем событии. Это реляционное, а не субстанциальное понятие информации предвосхищает аналогичный поворот в теории сложных систем.

________________________________________

4. Потенциал как проявление различия

4.1. Активные и пассивные различия

В предыдущем разделе было показано, что различие представляет собой объективное отношение между состояниями реальности и выступает необходимым условием возникновения процессов. Однако из самого факта существования различия ещё не следует неизбежность возникновения процесса.

Не всякое различие порождает изменение. Не всякое различие становится источником движения. Следовательно, между различием и процессом должно существовать промежуточное звено, объясняющее, почему одни различия остаются лишь фактом различия, а другие становятся источником изменений. В процессуальной философии таким звеном выступает потенциал.

Для понимания природы потенциала необходимо прежде всего различить два типа различий.

Пассивные различия

Пассивным называется такое различие, которое не способно самостоятельно породить процесс в рамках рассматриваемой системы. Оно существует как факт различия, но не создаёт условий для непосредственного изменения состояния системы.

Например, два камня могут отличаться цветом: один – серый, другой – красный. Само по себе это различие не вызывает никаких процессов между ними. Оно фиксирует отличие, но не создаёт направленности изменений. Аналогично два человека могут иметь разный рост, два дерева – различную форму кроны, две звезды – различную массу. Подобные различия могут быть важны для описания объектов, однако сами по себе ещё не становятся источниками процессов.

Пассивное различие можно определить следующим образом: это различие состояний, не создающее в рассматриваемой системе условий для возникновения направленного процесса.

Важно подчеркнуть, что пассивность является относительным свойством. Одно и то же различие может быть пассивным в одной системе и активным в другой. Различие окраски двух минералов может не иметь значения для геологических процессов, но оказаться активным фактором в биологической системе, если влияет на маскировку живого организма. Следовательно, активность или пассивность различия определяется не самим различием, а его способностью участвовать в порождении процессов в данной конкретной системе.

Активные различия

Активным называется такое различие, которое создаёт возможность возникновения процесса. Именно активное различие становится источником изменения состояния системы.

Простейшим примером является различие температур. Если одна область пространства имеет более высокую температуру, чем другая, возникает возможность переноса тепла. Пока температуры различны, существует направленность процесса. Аналогично действуют различия давления, концентраций веществ, электрических зарядов, гравитационных потенциалов, уровней организации информации. Во всех подобных случаях различие содержит в себе возможность изменения.

Именно эта возможность и называется потенциалом.

Таким образом, активное различие отличается от пассивного не величиной и не природой, а наличием способности порождать процесс. Можно сказать, что потенциал является активной стороной различия: различие становится потенциалом тогда, когда оно создаёт возможность направленного изменения состояния системы.

Здесь необходимо сделать важное уточнение относительно понятия потенциала. В обыденном языке потенциал часто понимается как некоторый запас энергии или скрытая возможность будущих событий. Процессуальная философия использует более широкий смысл: потенциал не сводится к энергии. Потенциал представляет собой способность различия порождать процесс.

Энергетические потенциалы являются лишь частным случаем данного принципа. Существуют также химические потенциалы, информационные потенциалы, организационные потенциалы, социальные потенциалы. Во всех случаях речь идёт о различии, способном инициировать изменение.

Это позволяет сформулировать первое определение потенциала:

Потенциал – это активное различие, создающее возможность возникновения направленного процесса.

Данное определение подчёркивает принципиальную связь между различием и процессом. Процесс не возникает сам по себе – ему всегда предшествует потенциал. Потенциал, в свою очередь, является проявлением различия. Следовательно, любая причинная цепочка возникновения процессов имеет общий вид:

Различие ; Потенциал ; Процесс

Эта схема является одним из базовых принципов процессуальной философии, и её значение не ограничивается физическими явлениями. Различие генетических вариантов создаёт потенциал биологической эволюции. Различие знаний создаёт потенциал обучения. Различие социальных интересов создаёт потенциал общественных преобразований. Различие технологий создаёт потенциал экономического развития. Во всех случаях мы наблюдаем один и тот же фундаментальный механизм: сначала возникает различие, затем различие становится потенциалом, потенциал порождает процесс, процесс приводит к изменению структуры реальности.

Из этого следует четвёртое фундаментальное положение процессуальной философии:

Не всякое различие порождает процесс. Процесс возникает лишь тогда, когда различие приобретает форму потенциала. Потенциал представляет собой активное различие, содержащее возможность направленного изменения системы.

Таким образом, потенциал выступает связующим звеном между различием и процессом, превращая абстрактный факт неодинаковости состояний в реальный источник становления и развития бытия.



4.2. Разность потенциалов как источник изменений

В предыдущем разделе потенциал был определён как активное различие, способное породить процесс. Однако для более глубокого понимания природы процессов необходимо сделать следующий шаг.

Сам по себе потенциал ещё не является процессом. Потенциал представляет собой возможность изменения. Процесс представляет собой реализацию этой возможности. Следовательно, необходимо выяснить, каким образом потенциальная возможность превращается в реальное изменение.

Процессуальная философия предлагает следующий ответ: непосредственным источником любого процесса является разность потенциалов.

На первый взгляд это утверждение может показаться очевидным лишь для физики. Действительно, современная наука давно показывает, что многие процессы возникают именно благодаря существованию разности потенциалов. Тепло переходит от более нагретого тела к менее нагретому. Газ движется из области высокого давления в область низкого давления. Электрический ток возникает благодаря разности электрических потенциалов. Вода течёт из более высокого положения в более низкое.

Во всех этих случаях процесс направлен на уменьшение существующего различия. Это и есть фундаментальный принцип термодинамики: самопроизвольные процессы идут в направлении выравнивания потенциалов. Клаузиус и Больцман показали, что данный принцип носит статистический характер: система стремится к состоянию максимальной вероятности, то есть к состоянию, в котором различия минимальны. Однако здесь важно то, что именно наличие разности потенциалов, а не сам по себе какой-либо объект, является непосредственной причиной процесса.

Процессуальная философия рассматривает данный принцип значительно шире: разность потенциалов выступает не только физическим, но и универсальным онтологическим механизмом возникновения изменений.

Для понимания этого положения важно различать два понятия: различие и разность потенциалов. Различие фиксирует факт неодинаковости состояний. Разность потенциалов указывает на наличие возможности перехода между этими состояниями. Не каждое различие образует разность потенциалов. Но всякая разность потенциалов предполагает наличие различия. Можно сказать, что разность потенциалов является динамической формой различия.

Если различие отвечает на вопрос «чем состояния отличаются друг от друга?», то разность потенциалов отвечает на вопрос «что может произойти вследствие этого различия?».

Рассмотрим простой пример. Два камня могут отличаться цветом. Это различие существует. Однако оно не создаёт возможности перехода одного состояния в другое – следовательно, разность потенциалов отсутствует. Напротив, различие температур между двумя телами создаёт возможность переноса энергии. Следовательно, возникает разность потенциалов. В первом случае различие остаётся пассивным. Во втором оно становится активным источником процесса.

Таким образом, разность потенциалов представляет собой не просто различие состояний, а различие, содержащее направленность возможного изменения. Именно направленность отличает потенциал от простой неодинаковости.

Из этого следует важный вывод: процессы возникают не потому, что существуют объекты, не потому, что существуют вещества, не потому, что существует энергия, а потому, что существуют различия, организованные в форме разностей потенциалов. Именно разность потенциалов превращает статическую неодинаковость в динамическое изменение.

Данное положение имеет универсальный характер. На физическом уровне разность потенциалов порождает движение вещества, перенос энергии, распространение волн, химические реакции. На биологическом уровне она проявляется как различия концентраций веществ по обе стороны мембраны, различия генетических вариантов, различия доступности ресурсов, различия условий выживания. На социальном уровне аналогичную роль играют различия знаний, интересов, ресурсов и возможностей.

Бурдьё описывает социальные поля именно через логику разностей потенциалов, хотя и в иной терминологии: «поле» конституируется через распределение различных форм «капитала» – экономического, культурного, социального, символического;, – и именно неравенство в распределении капитала создаёт направленность социальных процессов. Агенты, занимающие различные позиции в поле, располагают различными капиталами, то есть различными потенциалами для действия. «Разность потенциалов» здесь – это разница в объёме и структуре капитала, которая порождает стратегии, борьбу, движение и изменение. Социальная динамика, таким образом, подчиняется той же общей логике, что и физическая: различия потенциалов создают направленность процессов.

Особенно важно отметить, что процесс не уничтожает различие мгновенно. Напротив, в ходе реализации одних потенциалов часто возникают новые различия. Образование звезды уменьшает первоначальные различия плотности вещества, но создаёт новые различия температур, химического состава и гравитационных условий. Жизнь уменьшает одни различия среды и одновременно создаёт множество новых различий внутри биосферы. Развитие общества устраняет одни противоречия и порождает другие. Следовательно, процессы не просто ликвидируют различия – они преобразуют одни различия в другие. Именно поэтому бытие не завершается достижением равновесия: оно непрерывно воспроизводит собственные источники.

На этом этапе становится возможным сформулировать важный принцип процессуальной философии:

Разность потенциалов является непосредственным источником любого процесса. Всякое изменение возникает вследствие существования разности потенциалов между состояниями системы. Процесс представляет собой реализацию этой разности и одновременно механизм возникновения новых различий.

Данное положение позволяет перейти от статического понимания причинности к процессуальному. Причина процесса находится не в объекте и не в вещи. Причина находится в различии состояний. Отсюда следует пятое фундаментальное положение процессуальной философии:

Источником изменений являются не объекты, а разности потенциалов. Разность потенциалов представляет собой активную форму различия, создающую направленность процесса. Любое изменение является реализацией существующей разности потенциалов и одновременно источником возникновения новых различий.



4.3. Универсальность потенциалов

В предыдущих разделах было показано, что потенциал представляет собой активное различие, способное породить процесс, а разность потенциалов выступает непосредственным источником изменений. Однако возникает важный вопрос: является ли потенциал исключительно физическим понятием, заимствованным из естественных наук, или же он отражает более общий принцип устройства реальности?

Процессуальная философия исходит из второго предположения. Потенциал рассматривается не как частное понятие физики, а как универсальная категория, применимая ко всем уровням организации бытия. Если различие является первоисточником процессов, то всякое различие, способное вызвать изменение состояния системы, должно рассматриваться как форма потенциала независимо от природы самой системы.

Традиционно понятие потенциала связывают прежде всего с физическими явлениями: гравитационным потенциалом, электрическим потенциалом, химическим потенциалом, термодинамическим потенциалом. Во всех этих случаях потенциал описывает возможность изменения состояния системы вследствие существующего различия. Однако при внимательном рассмотрении оказывается, что аналогичный принцип действует далеко за пределами физики.

Биологический уровень

Любой живой организм существует благодаря множеству разностей потенциалов. Различие концентраций веществ по разные стороны клеточной мембраны создаёт условия для обмена веществ – это химический потенциал в строгом физико-химическом смысле. Различия между генетическими вариантами создают возможности для естественного отбора. Различия между условиями среды создают направления адаптации.

Дарвин, формулируя механизм эволюции, описал именно структуру активного различия: наследственная изменчивость создаёт различия между особями, борьба за существование превращает эти различия в потенциал отбора, а отбор реализует этот потенциал через дифференциальное воспроизводство. Мутация представляет собой не просто изменение генетического кода, а создание нового различия; новое различие создаёт новый потенциал; новый потенциал создаёт возможность нового направления эволюционного развития. Майр уточнил этот механизм, показав, что именно популяционное мышление – переход от типологического взгляда на виды к пониманию вида как статистического распределения вариантов – позволяет увидеть в различии внутри популяции ресурс, а не отклонение от нормы.

Эволюция не требует внешней цели. Она развивается благодаря непрерывному возникновению и реализации биологических потенциалов – и именно это делает её процессом без заранее заданного направления, но с вполне определённой логикой.

Психологический уровень

Аналогичный принцип действует и в психике человека. Различие между имеющимся знанием и неизвестным создаёт познавательный потенциал. Различие между текущим состоянием и желаемым результатом создаёт мотивационный потенциал. Различие между ожиданиями и реальностью создаёт потенциал обучения – то, что Пиаже называл «дисequilibration», нарушение равновесия между схемой и опытом, запускающее процесс когнитивной адаптации. Обучение, таким образом, есть процесс реализации информационных потенциалов, порождённых когнитивными различиями.

Социальный уровень

На социальном уровне потенциалы проявляются ещё более наглядно. Здесь особого внимания заслуживает концепция Бурдьё, которая предоставляет наиболее разработанный социологический аппарат для описания социальных потенциалов.

Бурдьё описывает социальный мир через понятие поля – структурированного пространства позиций, в котором агенты занимают различные места в зависимости от объёма и структуры их капитала. Капитал – экономический, культурный, социальный, символический – есть не что иное, как накопленное различие: различие в ресурсах, знаниях, связях, признании. Именно это накопленное различие создаёт потенциалы для действия: агент с большим объёмом релевантного капитала располагает большими возможностями для изменения своей позиции и позиций других агентов в поле.

Луман формализует аналогичную идею иначе: коммуникация возникает именно потому, что между участниками системы существует различие информации – «двойная контингентность» как структурная неопределённость взаимных ожиданий создаёт потенциал, который разрешается через коммуникацию и тем самым воспроизводит социальную систему.

Различия интересов создают политические процессы. Различия ресурсов создают экономические процессы. Различия знаний создают научное развитие. Различия культур создают процессы взаимного влияния, конкуренции и синтеза. История человеческих обществ во многом может быть описана как непрерывное возникновение, преобразование и реализация социальных потенциалов.

Структурное единство

Во всех рассмотренных случаях изменяется природа носителей процессов, но сохраняется их структурная логика. На физическом уровне различаются температуры и давления. На биологическом уровне различаются генетические варианты и условия среды. На психологическом уровне различаются знания и ожидания. На социальном уровне различаются интересы, капиталы и информация. Однако во всех случаях действует одна и та же схема: различие ; потенциал ; процесс.

Именно повторяемость данной схемы на различных уровнях организации реальности позволяет говорить об универсальности потенциала. Следует при этом подчеркнуть: универсальность потенциала не означает тождественности всех процессов. Потенциал звездообразования не сводится к потенциалу биологической эволюции. Потенциал обучения не сводится к электрическому потенциалу. Речь идёт не о совпадении конкретных механизмов, а о совпадении их онтологической структуры. Во всех случаях изменение возникает благодаря существованию активного различия. Следовательно, потенциал представляет собой не физическое, биологическое или социальное понятие, а категорию более высокого уровня общности.

Данное положение имеет важное методологическое следствие: если потенциалы универсальны, то исследование любой системы должно начинаться с поиска тех различий, которые создают её основные процессы. Вопрос «из чего состоит система?» оказывается недостаточным. Не менее важным становится вопрос «какие потенциалы действуют внутри системы?» – ибо именно они определяют её динамику, развитие и возможные направления изменений.

С точки зрения процессуальной философии мир представляет собой не совокупность объектов и не совокупность процессов самих по себе. Мир представляет собой многоуровневую сеть потенциалов, непрерывно реализующихся через процессы и одновременно создающих новые потенциалы. Каждый процесс является следствием предшествующих различий и одновременно источником новых различий. Поэтому реальность оказывается не статической структурой и не хаотическим движением, а непрерывной системой преобразования потенциалов.

Из этого следует шестое фундаментальное положение процессуальной философии:

Потенциал является универсальной формой существования активного различия. Независимо от уровня организации системы – физического, биологического, психического или социального – процессы возникают благодаря реализации потенциалов. Следовательно, потенциал представляет собой одну из фундаментальных категорий бытия, связывающую различие и процесс в единую онтологическую структуру.

Таким образом, универсальность потенциалов позволяет рассматривать самые разные формы реальности как проявления одного и того же базового принципа: всякое развитие начинается с различия, всякое различие порождает потенциал, а всякий потенциал стремится к своей реализации через процесс.

________________________________________

Примечания

; Больцман Л. Лекции по теории газов / пер. В. К. Семенченко. М.: Гостехиздат, 1956. С. 38–62. Больцман показал, что второе начало термодинамики – стремление к максимуму энтропии – есть следствие вероятностного характера молекулярного движения: система стремится к наиболее вероятному состоянию, то есть к состоянию с наименьшим числом различий между частями. Клаузиус сформулировал принцип ранее (1865), введя само понятие энтропии: Clausius R. The Mechanical Theory of Heat. London: Macmillan, 1879. P. 364–365.

; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 102–145 («Структуры, habitus, практики»). Развёрнутая теория капиталов и полей: Бурдьё П. Формы капитала / пер. М. С. Добряковой // Экономическая социология. 2002. Т. 3, № 5. С. 60–74. Бурдьё различает экономический капитал (прямо конвертируемый в деньги), культурный (воплощённый, объективированный и институционализированный), социальный (сети связей и взаимного признания) и символический (легитимизированное признание).

; Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора / пер. К. А. Тимирязева. М.: Просвещение, 1986. С. 63–90 (гл. 3–4: «Борьба за существование» и «Естественный отбор»). Дарвин формулирует три необходимых и достаточных условия отбора: изменчивость, наследственность и дифференциальное воспроизводство.

; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974. С. 27–55. Майр вводит ключевое различие между «типологическим мышлением» (каждый организм – несовершенное воплощение неизменного типа) и «популяционным мышлением» (вид есть статистическое распределение вариантов, а не тип). Именно переход к популяционному мышлению делает дарвиновский механизм понятным.

; Пиаже Ж. Психология интеллекта / пер. А. М. Пятигорского // Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М.: Просвещение, 1969. С. 55–231. Понятие «уравновешивание» (;quilibration) как ключевой механизм когнитивного развития: нарушение равновесия между схемой и новым опытом создаёт потенциал, который разрешается через ассимиляцию или аккомодацию.

; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 148–178 («Двойная контингентность»). Луман показывает, что именно взаимная неопределённость ожиданий Эго и Альтер – структурное различие, а не исходная общность – создаёт потенциал коммуникации и тем самым является условием возникновения социальных систем.

________________________________________

5. Процесс как реализация потенциала

5.1. Возникновение процессов

В предыдущих разделах было показано, что различие создаёт потенциал, а потенциал представляет собой активную форму различия, содержащую возможность изменения состояния системы. Однако возможность изменения ещё не является самим изменением. Между существованием потенциала и фактическим изменением лежит следующий фундаментальный уровень реальности – процесс.

Если различие отвечает на вопрос «чем отличаются состояния?», а потенциал отвечает на вопрос «какие изменения становятся возможными вследствие этого различия?», то процесс отвечает на вопрос «каким образом эти изменения происходят?»

В процессуальной философии процесс рассматривается как первичная форма осуществления бытия. Это положение требует особого пояснения, поскольку оно противоречит глубоко укоренённым допущениям традиционной онтологии.

Традиционное мышление обычно воспринимает процесс как изменение уже существующей вещи: сначала существует объект, затем объект изменяется, и изменение рассматривается как вторичное по отношению к объекту. Процессуальная философия предлагает противоположный взгляд: сначала возникает процесс, лишь затем возникают устойчивые структуры, воспринимаемые как объекты. Не процесс принадлежит вещи – напротив, вещь принадлежит процессу.

Уайтхед формулирует это как один из центральных принципов своей метафизики: «актуальность» не предшествует «становлению», а конституируется через него. «"Как" становления конституирует "что" ставшего». Это означает, что нельзя сначала постулировать существующую сущность, а затем описывать происходящие с ней изменения: сама сущность есть результат и осадок процесса становления, а не его носитель. Для Уайтхеда «актуальная сущность» (actual entity) – это прежде всего «событие» (event), а не «субстанция». Мир состоит не из вещей, а из событий-процессов, каждый из которых конституирует себя через «схватывание» (prehension) предшествующих событий.

Для понимания данного положения необходимо рассмотреть сам механизм возникновения процесса. Существование разности потенциалов создаёт направленность возможного изменения. Однако пока это изменение не началось, процесс ещё отсутствует. Возникновение процесса представляет собой переход от возможности к осуществлению. Именно в этот момент потенциальное различие становится реальным изменением. Можно сказать, что процесс является актуализацией потенциала.

Наиболее наглядно это видно на физических примерах. Различие температур между двумя телами создаёт тепловой потенциал. Но пока между телами отсутствует возможность теплообмена, процесс не осуществляется. Когда такая возможность появляется, начинается перенос энергии: потенциал превращается в процесс. Пригожин описывает этот переход как «бифуркацию» – в точке бифуркации система, находившаяся в нестабильном равновесии, выбирает один из возможных путей развития, и это выбор носит характер качественного скачка, необратимого перехода к новому режиму. Именно здесь возможность становится действительностью – не плавно, а через нелинейный переход.

Процессуальная философия рассматривает данный механизм как универсальный. Тот же принцип действует далеко за пределами физики.

В биологической эволюции мутация создаёт новое различие. Это различие формирует эволюционный потенциал. Если условия среды делают данное различие значимым для выживания, возникает процесс отбора – потенциал реализуется через изменение популяции. Докинз описывает этот механизм через понятие «репликатора»: любой объект, способный к копированию с вариациями, порождает потенциал отбора – и именно реализация этого потенциала через дифференциальное воспроизводство составляет суть эволюционного процесса.

В познавательной деятельности человека незнание некоторого факта создаёт различие между текущим и возможным состоянием знания. Возникает познавательный потенциал. Обучение становится процессом реализации этого потенциала. После завершения процесса структура знания изменяется – и одновременно возникают новые незнания, новые различия, новые потенциалы.

На социальном уровне различие интересов создаёт социальный потенциал. Если возникают условия взаимодействия, начинается общественный процесс: он может принимать форму сотрудничества, конкуренции, конфликта или преобразования существующих институтов. Луман описывает возникновение социального процесса через понятие «двойной контингентности»: именно взаимная неопределённость ожиданий – структурное различие между Эго и Альтер – создаёт потенциал, который разрешается через коммуникацию. Коммуникация есть не обмен уже готовыми смыслами, а сам процесс их конституирования из различий.

Таким образом, процесс нельзя сводить исключительно к движению вещества или энергии. Процесс представляет собой гораздо более фундаментальную категорию: он является универсальной формой реализации потенциала. Именно через процессы различия становятся частью реального бытия.

На данном этапе возникает важный онтологический вывод. Если различие является источником бытия, а потенциал представляет собой возможность бытия, то процесс является непосредственным осуществлением бытия. Существовать означает не просто находиться в некотором состоянии, а участвовать в процессе. Любая форма реальности существует постольку, поскольку в ней происходят процессы. Когда процессы прекращаются полностью, исчезает и само существование соответствующей формы.

Это особенно хорошо видно на примере живых систем. Организм существует не потому, что обладает определённым набором молекул: большая часть вещества организма постоянно обновляется. Организм остаётся самим собой благодаря сохранению процессов обмена веществ, регуляции и воспроизводства структуры. Если эти процессы прекращаются, исчезает и сам организм как данная идентичность. Именно это имеют в виду Матурана и Варела, определяя живое через автопоэзис: жизнь есть не состав, а непрерывное самовоспроизводство процессов.

На основании проведённого анализа можно сформулировать следующее определение:

Процесс – это реализация потенциала, приводящая к изменению состояния системы.

Данное определение подчёркивает три ключевых свойства процесса: он всегда имеет источник в различии; он реализует существующий потенциал; он приводит к изменению состояния системы. Из этого следует седьмое фундаментальное положение процессуальной философии:

Процесс является формой осуществления потенциала. Потенциал представляет возможность изменения. Процесс превращает эту возможность в реальное изменение. Следовательно, именно процесс является непосредственной формой существования бытия.



5.2. Саморазвитие процессов

В предыдущем разделе процесс был определён как реализация потенциала, приводящая к изменению состояния системы. Однако такое определение описывает лишь момент возникновения процесса. Для построения полноценной процессуальной онтологии необходимо ответить на следующий вопрос: что происходит после возникновения процесса?

На первый взгляд ответ кажется очевидным: процесс реализует существующий потенциал и постепенно приводит систему к новому состоянию. Однако более внимательный анализ показывает, что реальные процессы обладают значительно более сложной природой. Они не только реализуют исходные потенциалы, но и способны создавать новые различия, новые потенциалы и новые процессы. Именно поэтому процессы являются не только следствием изменений, но и источником дальнейшего развития реальности.

Если рассматривать процесс исключительно как механизм устранения различий, то любой процесс должен завершаться достижением полного равновесия: различие исчезает, потенциал исчерпывается, процесс прекращается. На первый взгляд многие физические явления действительно ведут себя подобным образом: теплообмен постепенно выравнивает температуру, диффузия выравнивает концентрации. Однако даже в этих случаях картина оказывается значительно сложнее: в реальных системах процессы редко существуют изолированно, и результат одного процесса становится источником новых различий и новых потенциалов.

Именно здесь принципиальное значение приобретают работы Пригожина. Его центральное открытие состоит в том, что системы, достаточно удалённые от равновесия, демонстрируют поведение, принципиально отличное от простого движения к равновесию: они способны к самоорганизации – спонтанному возникновению упорядоченных структур из хаотического состояния. Диссипативные структуры – ячейки Бенара, химические осцилляторы типа реакции Белоусова–Жаботинского, живые организмы – существуют именно потому, что процессы в них не просто реализуют исходные потенциалы, а непрерывно воспроизводят условия для своего собственного существования. Процесс становится самоподдерживающимся. Более того, за точкой бифуркации возникают новые устойчивые режимы, которые сами становятся источниками новых различий и новых потенциалов.

Пригожин и Стенгерс формулируют это как общий принцип: «в точке бифуркации система "выбирает" один из нескольких возможных путей, и этот выбор необратим». После бифуркации возникает новый режим, обладающий собственной динамикой. Этот новый режим – уже не просто результат реализации прежнего потенциала, а новая система, способная порождать собственные потенциалы. Следовательно, процесс не просто реализует потенциал – он создаёт условия для возникновения новых потенциалов.

Рассмотрим образование звезды. Первоначальное различие плотностей вещества создаёт гравитационный потенциал. Начинается процесс сжатия вещества. Однако результатом этого процесса становится не состояние покоя: внутри формирующейся звезды возникают новые различия – температуры, давления, химического состава, потоков энергии. Каждое из этих различий становится источником новых процессов. Следовательно, исходный процесс не просто реализовал потенциал – он породил новую сеть потенциалов.

Аналогичный механизм наблюдается в биологической эволюции. Появление новой мутации создаёт различие. Различие запускает процесс отбора. Результатом отбора становится новая организация живой системы. Новая организация создаёт новые экологические взаимодействия. Новые взаимодействия создают новые различия. Докинз описывает этот механизм как «накопленный отбор» (cumulative selection): каждый шаг отбора использует результаты предыдущего шага, и именно это накопление делает возможным возникновение сложности, которая была бы невозможна при однократном случайном событии. Таким образом, эволюционный процесс сам становится источником дальнейшего развития – процессы порождают процессы.

На социальном уровне данная закономерность проявляется ещё более отчётливо. Научное открытие решает определённую проблему – но одновременно создаёт множество новых возможностей: каждая новая возможность становится источником новых процессов исследования, производства и общественных изменений. История науки представляет собой непрерывную цепь процессов, порождающих новые процессы. Кун описывает это через смену «парадигм»: нормальная наука работает внутри парадигмы, но именно накопление аномалий – новых различий, не вписывающихся в существующую схему, – создаёт потенциал революции, которая порождает новую парадигму, а та в свою очередь – новые проблемы и новые аномалии.

Из этих наблюдений следует важный вывод: процесс нельзя понимать только как устранение различия. Наряду с уменьшением одних различий процессы способны создавать новые различия. Именно благодаря этому реальность сохраняет способность к развитию.

В процессуальной философии данное свойство предлагается называть принципом самопорождения процессов: всякий процесс не только реализует существующий потенциал, но и создаёт условия для возникновения новых потенциалов. Или короче: процессы порождают процессы.

На этом этапе становится понятной особая роль различия в устройстве бытия. В предыдущих разделах различие было определено как источник процессов. Теперь обнаруживается более глубокая закономерность: процессы сами становятся генераторами новых различий. Возникает замкнутый цикл:

Различие ; Потенциал ; Процесс ; Новое различие

Именно этот цикл обеспечивает непрерывность развития мира. Данная схема позволяет по-новому взглянуть на понятие причинности. В классическом понимании причина предшествует следствию, и после возникновения следствия причинная связь считается завершённой. Однако в процессуальной философии следствие часто становится источником новых причин: каждый процесс создаёт условия для следующих процессов. Следовательно, причинность приобретает рекурсивный характер. Реальность оказывается не линейной цепочкой событий, а саморазвивающейся сетью взаимопорождающих процессов.

Из этого следует ещё одно важное положение: развитие не требует внешнего двигателя. Если процессы способны создавать новые различия, а новые различия создают новые потенциалы, то сама структура реальности оказывается внутренне способной к саморазвитию. Развитие становится не случайным дополнением к бытию, а одним из его фундаментальных свойств. Именно этот тезис отстаивает Бергсон, утверждая, что длительность (dur;e) по своей природе творческая: она не повторяет прошлого, а непрерывно производит новое – «жизнь продвигается вперёд, и идёт она в направлении творчества». Для Бергсона это означает, что саморазвитие реальности не может быть объяснено через заранее данные элементы или законы – оно принципиально непредсказуемо, поскольку каждый момент творит то, чего прежде не было.

Следует, однако, отметить, что саморазвитие процессов не означает обязательного роста сложности. Процессы могут создавать новые структуры, разрушать существующие, упрощать или усложнять организацию системы. Однако во всех случаях сохраняется общий механизм возникновения новых различий. Даже разрушение системы создаёт новые состояния и новые возможности для дальнейших процессов. Поэтому развитие в процессуальной философии понимается не как обязательное усложнение, а как непрерывное порождение новых возможностей изменения.

На основании проведённого анализа можно сформулировать следующее определение:

Саморазвитие процессов – это способность процессов порождать новые различия, создающие новые потенциалы и новые процессы.

Из этого следует восьмое фундаментальное положение процессуальной философии:

Процессы не только реализуют существующие потенциалы – они создают новые различия. Новые различия создают новые потенциалы. Новые потенциалы порождают новые процессы. Следовательно, реальность представляет собой саморазвивающуюся сеть взаимопорождающих процессов.



5.3. Процесс как форма существования бытия

В предыдущих разделах было показано, что различие порождает потенциал, потенциал реализуется через процесс, а процессы способны порождать новые различия и тем самым обеспечивать непрерывное саморазвитие реальности. На данном этапе возникает центральный вопрос всей процессуальной философии: что следует считать собственно бытием?

Традиционная онтология обычно отвечает на этот вопрос через понятие вещи, сущности или субстанции. Бытие связывается с наличием некоторого объекта, обладающего устойчивым существованием. При таком подходе изменение рассматривается как нечто происходящее с уже существующей вещью: вещь оказывается первичной, процесс – вторичным.

Однако вся предыдущая логика настоящего исследования приводит к противоположному выводу. Если всякая вещь возникает благодаря процессам, поддерживается процессами и исчезает при прекращении процессов, то невозможно считать вещь более фундаментальной категорией, чем сам процесс. Вещь оказывается производной. Процесс оказывается первичным.

Рассмотрим простой пример. Живой организм принято воспринимать как объект. Однако организм не существует как неизменный набор вещества: клетки непрерывно обновляются, молекулы синтезируются и распадаются, энергия потребляется и рассеивается, информация передаётся и перерабатывается. Если мысленно остановить все эти процессы, организм перестанет существовать как живое существо. Следовательно, его бытие определяется не составом вещества, а сохранением определённой организации процессов. Матурана и Варела настаивают именно на этом: клетка «не есть определённый набор молекул», она есть «сеть молекулярных взаимодействий, производящая эту самую сеть». Идентичность живого – это идентичность процесса, а не вещи.

Тот же принцип действует на всех уровнях реальности. Звезда существует благодаря непрерывному взаимодействию гравитационного сжатия и процессов термоядерного синтеза. Галактика существует благодаря движению огромного количества объектов в общем гравитационном поле. Экосистема существует благодаря обмену веществом, энергией и информацией между организмами. Общество существует благодаря непрерывным процессам коммуникации, производства, обмена и управления. Даже атом представляет собой не неподвижную структуру, а устойчивый режим взаимодействий фундаментальных полей и частиц.

Это приводит к важному онтологическому выводу: то, что обычно воспринимается как вещь, представляет собой особую форму устойчивости процесса. Вещь не противостоит процессу – вещь является его проявлением. Можно сказать, что вещь есть процесс, рассматриваемый на масштабе времени, при котором его внутренняя динамика становится незаметной.

Данное понимание позволяет по-новому взглянуть на проблему устойчивости. В вещной онтологии устойчивость является естественным свойством объекта: объект существует до тех пор, пока не будет разрушен. В процессуальной философии устойчивость требует объяснения: если всё является процессом, то почему некоторые процессы сохраняются длительное время? Ответ на этот вопрос будет подробно рассмотрен в последующих разделах при анализе компенсаторов, меры и идентичности. Однако уже сейчас можно сформулировать общий принцип: устойчивость не является исходным свойством бытия. Устойчивость является результатом организации процессов. Следовательно, существование устойчивых форм требует непрерывной работы механизмов их поддержания.

На этом этапе становится возможным уточнить само понятие бытия. В рамках процессуальной философии бытие не определяется через наличие объекта. Бытие определяется через наличие процесса. Если существует процесс, существует и соответствующая форма бытия. Если процесс прекращается окончательно, прекращается и данная форма существования.

Здесь важно отметить, что речь идёт не о движении в узком физическом смысле. Процессом может быть физическое взаимодействие, химическая реакция, биологический обмен веществ, эволюция популяции, деятельность организма, мышление, социальное взаимодействие, развитие культуры. Во всех случаях бытие проявляет себя через изменение, взаимодействие и преобразование состояний.

Из этого следует ещё одно важное следствие: если бытие есть процесс, то невозможно провести абсолютно жёсткую границу между существованием и изменением. В классической онтологии существование и изменение противопоставляются друг другу: сначала нечто существует, затем оно изменяется. В процессуальной философии изменение оказывается способом существования. Не существует бытия вне изменения. Именно изменение делает бытие возможным.

Эту мысль Бергсон выражает через противопоставление «длительности» и «пространства»: интеллект склонен рассматривать время по аналогии с пространством – как нечто, в чём «расположены» события. Но подлинное время – длительность – не есть вместилище событий. Длительность есть само становление, и её нельзя остановить, не уничтожив. «Когда мы думаем о будущем, мы мыслим о нём пустым, неопределённым, тогда как прошлое нам кажется полным, определённым. Это иллюзия». Подлинная реальность – не моменты, а непрерывный поток. Бытие и изменение неразделимы, потому что бытие и есть изменение, удерживающее себя.

Уайтхед формулирует тот же тезис онтологически: «принцип процесса» гласит, что «"как" становления конституирует "что" ставшего». Нет никакого «что» до «как» – нет готовой вещи, которая затем начинает изменяться. Есть только процесс, в котором вещь конституирует себя и одновременно завершает своё становление. «Ставшее» (the become) – это всегда прошлое актуального процесса, его осадок, но не его субстрат.

В этой связи можно предложить следующее определение:

Бытие – это осуществление процессов, возникающих вследствие реализации различий через потенциалы и сохраняющих свою организацию в течение определённого времени.

Данное определение подчёркивает несколько ключевых моментов. Во-первых, бытие не является статическим состоянием. Во-вторых, бытие неотделимо от процесса. В-третьих, устойчивые формы бытия представляют собой особые режимы организации процессов.

Из этих положений вытекает фундаментальная формула процессуальной философии:

Мир состоит не из вещей. Мир состоит из процессов.

Более точно: мир представляет собой саморазвивающуюся сеть процессов, возникающих из различий и образующих временно устойчивые формы организации. Вещи, объекты, организмы, личности и общества являются не первичными сущностями, а устойчивыми режимами существования данной сети процессов.

На основании проведённого анализа можно сформулировать девятое фундаментальное положение процессуальной философии:

Процесс является первичной формой существования бытия. Вещи представляют собой устойчивые режимы процессов. Устойчивость возникает благодаря организации процессов, а не наоборот. Следовательно, бытие следует понимать не как наличие объектов, а как непрерывное осуществление процессов.

Таким образом, процессуальная философия предлагает радикальное переосмысление онтологии. Она переносит центр философского анализа с вещей на процессы, с сущностей на становление, с неизменности на динамику. В этой перспективе мир предстаёт не как собрание готовых объектов, а как непрерывно разворачивающееся бытие процессов, внутри которого возникают, развиваются и исчезают все известные формы реальности. Именно здесь – в пространстве между различием и процессом, между потенциалом и его реализацией – находится подлинный исток всего существующего. И именно это пространство делает необходимым следующий шаг: анализ того, каким образом из непрерывного потока процессов возникают устойчивые формы – идентичности, сохраняющие себя во времени благодаря действию компенсаторов.

________________________________________

Примечания

; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность / пер. В. Г. Борботько. М.: Прогресс, 1990. С. 23. Оригинальная формулировка «ontological principle»: «how an actual entity becomes constitutes what that actual entity is». Из этого принципа следует, что нет никакого «что» до «как» – бытие конституируется через становление.

; Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 56–82. Понятие «бифуркации» – точки, в которой система выбирает между несколькими возможными режимами – является центральным для теории диссипативных структур.

; Докинз Р. Эгоистичный ген / пер. Н. О. Фоминой. М.: АСТ: Corpus, 2013. С. 19–42. Докинз определяет репликатор как «любую молекулу, способную к копированию самой себя», и показывает, что именно наличие вариаций при копировании создаёт потенциал отбора.

; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 148–178. Луман, следуя Парсонсу, но радикализируя его, показывает, что «двойная контингентность» – взаимная непредсказуемость Эго и Альтер – не является проблемой, требующей решения, а является условием возникновения коммуникации: именно эта неопределённость создаёт потенциал, который разрешается через коммуникативный процесс.

; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 78–112. Автопоэтическая система определяется именно через процесс самовоспроизводства: «организация характеризует систему как класс, а структура – конкретную реализацию этого класса».

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 149–198. Ключевой результат: вдали от равновесия системы могут самоорганизовываться в структуры, поддерживаемые потоками энергии, – «диссипативные структуры». Примеры: ячейки Бенара (конвекционные ячейки в нагреваемой снизу жидкости), реакция Белоусова–Жаботинского (химические осцилляции).

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. С. 169–172. Пригожин подчёркивает необратимость выбора в точке бифуркации: «вблизи точек бифуркации малые флуктуации... определяют, какой из возможных путей будет выбран». После этого система не может вернуться к прежнему состоянию.

; Докинз Р. Слепой часовщик / пер. А. Капанадзе. М.: АСТ: Corpus, 2015. С. 45–79. Понятие «накопленный отбор» противопоставляется «однократному отбору»: каждый шаг отбора использует результаты предыдущего, и именно это накопление объясняет возникновение биологической сложности.

; Кун Т. Структура научных революций / пер. И. З. Налётова. М.: АСТ, 2009. С. 79–115. Кун описывает научное развитие как чередование «нормальной науки» – работы в рамках парадигмы – и «революций» – смены парадигм под давлением накопленных аномалий. Аномалии суть именно различия, не вписывающиеся в существующую схему.

;; Бергсон А. Творческая эволюция / пер. В. А. Флёровой. М.: Канон-Пресс, 1998. С. 89. Бергсон настаивает на «радикальной новизне» каждого момента длительности: «жизнь не есть механизм».

;; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция. С. 88. Авторы настаивают: то, что определяет клетку как единицу, – это не конкретные молекулы, а сеть процессов, производящих эти молекулы. «Компоненты воспроизводят сеть, сеть воспроизводит компоненты» – круговая организация, а не линейная причинность.

;; Бергсон А. Творческая эволюция. С. 298–315. Бергсон здесь критикует «кинематографический механизм мышления»: пространственная метафора времени уничтожает само время, превращая его в серию застывших срезов. Подлинная длительность есть непрерывное течение, а не последовательность моментов.

;; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность. С. 29–44. Уайтхед различает «актуальный процесс» (actual process) как конститутивную активность и «актуальную сущность» (actual entity) как её завершённый результат – «конкрецию» (concrescence). Ставшее есть прошлое процесса, но само бытие есть процесс.

________________________________________

Раздел III. Различие как источник развития

6. Порождающая роль различий

6.1. Различие и усложнение систем

В предыдущих разделах было показано, что различие является необходимым условием возникновения процессов. Однако роль различия не ограничивается лишь порождением первоначального движения. Различие выступает также фундаментальным источником развития, усложнения и появления новых уровней организации реальности.

Традиционно развитие объяснялось через действие внешних причин, реализацию заранее существующих целей либо проявление внутренних сущностей. В идеалистической традиции – прежде всего у Гегеля – развитие понималось как самодвижение понятия через противоречие: противоположности, содержащиеся в каждом определении, разрешаются в синтезе, который сам становится новым тезисом. Это принципиально важная интуиция: развитие имеет внутренний источник, а не навязывается извне. Процессуальная философия разделяет данный тезис, однако предлагает иной конструктивный ответ: источником развития выступает не противоречие между понятиями, а различие между состояниями реальности, реализующееся через механизм потенциалов и процессов.

Если процесс является реализацией существующей разности потенциалов, то развитие представляет собой последовательность процессов, порождающих новые различия и новые потенциалы. Таким образом, развитие оказывается не отдельным явлением, требующим особого объяснения, а прямым продолжением логики бытия.

Для понимания данной идеи необходимо прежде всего уточнить понятие сложности. Под сложностью в настоящей работе понимается не просто количество элементов системы, а количество и разнообразие устойчивых взаимосвязей между ними. Куча песка может содержать миллиарды песчинок, однако её организация остаётся относительно простой. Напротив, живая клетка содержит значительно меньшее число элементов, но образует несравнимо более сложную систему взаимодействий. Следовательно, усложнение системы представляет собой рост числа взаимосвязанных процессов и появление новых уровней их организации.

Возникает вопрос: что является источником такого усложнения? С точки зрения процессуальной философии источником усложнения выступает различие. Любая новая структура появляется вследствие возникновения новых различий между состояниями системы. Различия создают новые потенциалы, потенциалы запускают новые процессы, новые процессы вступают во взаимодействие с уже существующими процессами, и в результате возникает более сложная структура взаимодействий.

Схематически данный механизм можно представить следующим образом:

Различие ; Новый потенциал ; Новый процесс ; Новые взаимодействия процессов ; Рост сложности системы

Таким образом, усложнение является не самостоятельной силой природы, а следствием накопления и организации различий.

Пригожин и Стенгерс показали, что данный механизм действует уже на физическом уровне: в нелинейных системах вдали от термодинамического равновесия флуктуации – то есть локальные различия состояний – могут не гаситься системой, а усиливаться и в конечном итоге приводить к возникновению качественно новых режимов организации. Это явление, получившее название «порядок через флуктуации», означает, что усложнение не является нарушением нормального хода вещей – оно есть закономерное следствие нелинейной динамики, в которой различия накапливаются и преобразуются, а не просто гасятся.

Особенно наглядно данная закономерность проявляется в космологической эволюции Вселенной. После Большого взрыва вещество находилось в чрезвычайно горячем и относительно однородном состоянии. Однако даже незначительные флуктуации плотности создавали различия между отдельными областями пространства. Эти различия порождали локальные разности гравитационных потенциалов. Под действием гравитации первоначальные неоднородности постепенно усиливались. Возникали области повышенной плотности. Из них формировались звёзды, галактики и крупномасштабная структура Вселенной. Таким образом, источником космической сложности выступала не заранее заданная программа развития, а первоначальные различия состояний вещества.

Аналогичный механизм наблюдается в биологической эволюции. Докинз, развивая дарвиновский механизм на молекулярном уровне, показывает, что информация, закодированная в репликаторах (генах), является накопленным и отсеянным различием: каждое поколение представляет собой новый «эксперимент» с вариантами, из которых среда отбирает наиболее приспособленные. Мутация – не ошибка, подлежащая устранению, а создание нового различия, открывающего или закрывающего возможности дальнейшего развития. Большинство таких различий не приводит к значительным последствиям. Однако некоторые из них создают новые функциональные возможности организма, что ведёт к появлению новых форм поведения, новых способов взаимодействия со средой и новых направлений эволюционного развития.

Следовательно, эволюция может рассматриваться как процесс возникновения, отбора и накопления различий. Естественный отбор не создаёт новизну – он лишь отбирает некоторые из уже возникших различий. Источником же новизны остаётся само различие.

Аналогичный принцип проявляется и в развитии человеческого общества. Научные открытия, технологические инновации, новые формы организации и новые культурные практики возникают тогда, когда появляется отличие от существующего порядка вещей. Любая инновация представляет собой различие относительно предшествующего состояния системы. Именно поэтому развитие общества невозможно в условиях абсолютной неизменности. Полностью однородная и полностью стабильная система не способна к развитию, поскольку не содержит внутренних источников новых процессов.

Кауффман, исследуя самоорганизацию в биологических системах, показал, что сложность возникает не вопреки отбору и не только благодаря ему, но и благодаря внутренней динамике сетей взаимодействий: при определённой плотности связей между элементами система спонтанно переходит в режим «на краю хаоса» – зону, в которой достаточно различий для возникновения новых паттернов, но достаточно связности для их сохранения. Это означает, что усложнение имеет не только внешний (отбор), но и внутренний (самоорганизация) источник – и оба они сводятся к одному механизму: различия внутри системы порождают новые потенциалы, а те – новые уровни организации.

Из сказанного следует важный вывод: различие является не только источником возникновения процессов, но и источником возникновения новых уровней организации. Каждая новая ступень сложности оказывается следствием ранее возникших различий. В этом смысле различие выполняет созидательную функцию: оно не просто нарушает существующее состояние системы, но открывает возможность появления новых форм бытия.

Следовательно, развитие может быть определено как процесс порождения новых уровней организации посредством возникновения, взаимодействия и накопления различий. Именно поэтому в рамках процессуальной философии различие рассматривается не только как источник бытия, но и как фундаментальный источник развития.



6.2. Различие как источник эволюции

Понятие эволюции традиционно связывается прежде всего с развитием живой природы. Однако в более широком смысле эволюция представляет собой универсальный процесс возникновения новых форм организации реальности. Эволюционируют не только биологические виды: эволюционируют звёзды, галактики, химические соединения, экосистемы, языки, культуры, технологии и социальные институты. Во всех этих случаях наблюдается общая закономерность: система последовательно переходит из одного состояния в другое, сохраняя при этом определённую преемственность своей истории.

Возникает вопрос: что является первоисточником подобных изменений? Процессуальная философия предлагает рассматривать в качестве такого первоисточника различие.

Эволюция невозможна в абсолютно неизменной среде. Если бы каждая часть системы была полностью тождественна любой другой части и оставалась неизменной во времени, никакие процессы развития были бы невозможны: не существовало бы причин для возникновения новых состояний, не возникало бы новых потенциалов, не происходило бы преобразований структуры системы. Следовательно, необходимым условием любой эволюции является появление различий – именно различие создаёт возможность выбора между альтернативными направлениями дальнейшего развития.

В биологической эволюции данный принцип проявляется наиболее очевидно. Дарвин показал, что механизм естественного отбора необходимо предполагает три компонента: изменчивость (наличие различий между особями), наследственность (передача этих различий потомству) и дифференциальное воспроизводство (зависимость репродуктивного успеха от характера различий). Без первого компонента – без различия – весь механизм лишается исходного материала. Таким образом, различие является не просто условием, но конституирующим элементом эволюции: без него отбору нечего отбирать.

Майр уточнил данное понимание, введя понятие «биологического вида» как совокупности популяций, репродуктивно изолированных от других совокупностей. Именно репродуктивная изоляция – возникновение барьера, создающего различие в генофондах, – запускает дивергентную эволюцию и в конечном счёте видообразование. Здесь различие действует на уровне популяционной структуры: разделение единой популяции на изолированные части создаёт новый потенциал, который реализуется через независимые эволюционные траектории.

Докинз, рассматривая эволюцию с точки зрения генетики, показывает, что отбор действует не на уровне организмов или видов, а на уровне репликаторов – генов, несущих информацию о собственном воспроизводстве. Различие между аллелями – различными вариантами одного гена – есть та единица, на которой разворачивается эволюционная динамика. Гены с более высокой приспособленностью в данной среде распространяются в популяции – именно потому, что их различие от альтернативных аллелей создаёт потенциал, реализующийся в дифференциальном воспроизводстве.

В более широком смысле данный принцип можно распространить на любые развивающиеся системы. Развитие технологий начинается с возникновения различий: новое техническое решение представляет собой отклонение от существующего способа действия, новая научная теория является отличием от предшествующей картины мира, новая форма социальной организации представляет собой отличие от прежнего общественного устройства. Во всех случаях развитие начинается с появления различия относительно уже существующего состояния системы.

С точки зрения процессуальной философии эволюция может быть описана как последовательность трёх взаимосвязанных этапов. Первый этап – возникновение различия. Второй этап – проверка различия через взаимодействие с окружающей средой и внутренней структурой системы. Третий этап – закрепление успешных различий в качестве новых элементов идентичности. Схематически:

Различие ; Новый потенциал ; Новый процесс ; Отбор и закрепление ; Новая идентичность

Таким образом, каждая новая ступень эволюции представляет собой результат успешной интеграции ранее возникшего различия в структуру существующей системы.

Особый интерес представляет вопрос о направленности эволюции. Во многих философских концепциях развитие рассматривалось как движение к некоторой заранее заданной цели. У Гегеля история есть движение Духа к самопознанию;; у Спенсера – движение к всё большей интеграции и дифференциации как универсальный закон прогресса. Процессуальная философия не требует подобного предположения. Эволюция не нуждается в заранее заданной цели. Для её возникновения достаточно существования различий: каждое новое различие открывает множество потенциальных направлений дальнейшего развития, и то, какое из них будет реализовано, определяется конкретной структурой взаимодействий внутри системы и условиями её существования. Следовательно, эволюция является не движением к заранее известной цели, а непрерывным раскрытием пространства возможностей, возникающих из различий.

Из этого следует важный вывод: различие является не просто причиной отдельных изменений, но фундаментальным источником эволюционной новизны. Без различий возможно лишь сохранение уже существующего состояния. Без различий невозможны ни развитие, ни адаптация, ни возникновение новых форм организации. Поэтому эволюцию можно определить как процесс накопления, отбора и интеграции различий, приводящий к возникновению новых уровней идентичности.

В рамках процессуальной философии именно различие оказывается тем первичным фактором, который превращает простое существование в развитие, а развитие – в историю возникновения всё более сложных форм бытия.



6.3. Различие как источник инноваций

Если эволюция представляет собой процесс накопления и отбора различий на протяжении длительных промежутков времени, то инновация может рассматриваться как локализованное проявление того же самого механизма. Инновация возникает тогда, когда в существующей системе появляется различие, способное изменить её дальнейшее развитие. В этом смысле инновация представляет собой не отдельное явление, а одну из форм реализации порождающей функции различия.

В повседневном понимании инновациями обычно называют новые технологии, научные открытия или организационные решения. Однако подобное понимание является слишком узким. С точки зрения процессуальной философии инновация представляет собой любое новое различие, которое оказалось способным изменить структуру существующих процессов. Новое химическое соединение является инновацией для химической системы. Новая мутация может стать инновацией для биологической системы. Новая идея может стать инновацией для культуры. Новое техническое решение является инновацией для технологической системы. Во всех случаях речь идёт об одном и том же явлении – появлении различия, изменяющего дальнейшую траекторию развития системы.

Шумпетер, анализируя экономическое развитие, ввёл понятие «творческого разрушения»: инновация всегда является разрушением прежнего равновесия и созданием нового. Предприниматель-новатор нарушает сложившиеся рутины – то есть создаёт различие относительно существующего порядка вещей, – и именно это нарушение становится источником экономического развития. Шумпетеровская инновация есть, таким словам, активное различие в экономической системе: оно создаёт новый потенциал, реализующийся через перераспределение ресурсов, изменение структуры рынков и в конечном счёте через повышение уровня сложности экономической организации.

Кун, анализируя научные революции, показал, что смена парадигм – наиболее радикальная форма научной инновации – происходит через накопление аномалий: результатов, не вписывающихся в господствующую теорию. Каждая аномалия есть различие между предсказанием теории и наблюдаемым фактом. Пока таких различий мало, они поглощаются нормальной наукой через вспомогательные гипотезы. Когда их накапливается достаточно много и они достигают критической массы, возникает кризис – состояние, в котором разность потенциалов между старой и возможной новой теорией становится достаточно большой для запуска процесса революции. Новая парадигма есть новое различие, реорганизующее всё поле научных взаимодействий.

Следует при этом отметить, что далеко не каждое различие становится инновацией. Различия возникают постоянно; большинство из них не оказывают заметного влияния на систему; некоторые оказываются несовместимыми с существующей организацией и быстро исчезают; другие оказываются настолько незначительными, что не способны вызвать существенных изменений. Инновацией становится лишь такое различие, которое приводит к перестройке существующих процессов либо создаёт новые процессы, ранее отсутствовавшие в системе. Поэтому инновация является не самим фактом возникновения различия, а результатом его успешной интеграции в структуру системы.

С точки зрения процессуальной философии инновация обладает принципиально двойственной природой. С одной стороны, она является источником развития системы. С другой стороны, она создаёт угрозу существующей идентичности. Любая инновация нарушает прежнее равновесие процессов: она создаёт новые микро-переходы и требует дополнительной работы компенсаторов. Именно поэтому сложные системы зачастую сопротивляются инновациям. Это сопротивление не обязательно связано с ошибочностью системы – оно является естественным следствием стремления сохранить существующую идентичность. Чем более устойчива система, тем сильнее могут быть механизмы компенсации, препятствующие распространению новых различий.

Норт, анализируя институциональные изменения, описывает этот механизм в терминах зависимости от предшествующего пути (path dependency): однажды возникшие институты создают ограничения, которые делают одни направления изменений более вероятными, чем другие, даже если альтернативные институциональные устройства были бы эффективнее. Это означает, что институты – социальные компенсаторы в терминах настоящей теории – не просто реагируют на инновации, но активно фильтруют их, пропуская одни различия и блокируя другие. Инновационный потенциал реализуется лишь в той мере, в какой он совместим с существующими компенсаторными структурами – или достаточно силён, чтобы их преобразовать.

Отсюда следует важный вывод: развитие любой системы определяется взаимодействием двух противоположно направленных тенденций. Первая тенденция связана с возникновением новых различий и новых возможностей развития. Вторая тенденция связана с сохранением уже существующей идентичности посредством компенсаторов микро-переходов. Без первой тенденции невозможно появление нового. Без второй невозможно сохранение достигнутого уровня организации. Поэтому инновация всегда представляет собой точку напряжения между развитием и устойчивостью.

Данная двойственность обнаруживается на всех уровнях организации. В биологии – это напряжение между изменчивостью, необходимой для адаптации, и стабильностью генома, необходимой для надёжного воспроизводства. В науке – это напряжение между нормальной наукой, эксплуатирующей существующую парадигму, и революционной наукой, создающей новую. В экономике – это напряжение между рутинами, обеспечивающими эффективное функционирование, и инновациями, разрушающими старые рутины ради новых. В социальных системах – это напряжение между институциональной стабильностью и институциональными изменениями.

Во всех случаях механизм один и тот же: инновация есть активное различие, успешно интегрированное в систему.

В рамках процессуальной философии инновацию можно определить следующим образом:

Инновацией является различие, которое, будучи интегрированным в систему, приводит к возникновению новых процессов, новых форм организации или новых уровней идентичности.

Из этого определения следует, что инновации не являются случайным дополнением к существованию мира. Они представляют собой одно из фундаментальных проявлений различия. Если различие является источником бытия, а также источником эволюции, то инновация представляет собой наиболее концентрированную форму его созидательного действия. Именно через инновации различие непрерывно расширяет пространство возможных состояний реальности, открывая путь к возникновению новых форм бытия и новых уровней сложности.

________________________________________

Примечания

; Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа / пер. Г. Г. Шпета. М.: Наука, 2000. С. 15–22 (Предисловие). Гегель формулирует принцип диалектического развития: «истина есть целое», а целое есть «сущность, завершающая себя через своё развитие». Противоречие – не помеха мышлению, но его движущая сила. Ср. также: Гегель Г. В. Ф. Наука логики. Т. 2. С. 65–87 («Противоречие»).

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 189–226. Ключевой тезис: вдали от равновесия флуктуации не гасятся, а могут усиливаться через механизм положительной обратной связи и приводить к «нуклеации» нового режима – диссипативной структуры. Именно поэтому Пригожин называет своё открытие «порядком через флуктуации».

; Линде А. Д. Физика элементарных частиц и инфляционная космология. М.: Наука, 1990. С. 112–156. Современная космология показывает, что крупномасштабная структура Вселенной восходит к квантовым флуктуациям поля инфлатона, усиленным инфляционным расширением. Различия плотности порядка 10;; стали «семенами» всех наблюдаемых структур.

; Докинз Р. Эгоистичный ген / пер. Н. О. Фоминой. М.: АСТ: Corpus, 2013. С. 30–68. Докинз вводит понятие «репликатора» как единицы отбора: «Репликаторы начали не просто существовать, но строить для себя контейнеры, транспортные средства для своего продолжения»; различие между репликаторами есть то, на что «смотрит» отбор.

; Кауффман С. Происхождение порядка: Самоорганизация и отбор в эволюции / пер. Д. Лихачёва. М.: Наука, 2007. С. 173–230. Кауффман вводит понятие «краевых условий хаоса» (edge of chaos): системы с умеренной связностью элементов демонстрируют максимальную адаптивность, сочетая достаточное разнообразие различий с достаточной связностью для формирования устойчивых паттернов.

; Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора / пер. К. А. Тимирязева. М.: Просвещение, 1986. С. 63–90. Три необходимых условия отбора соответствуют трём функциям различия: изменчивость (создание различий), наследственность (их сохранение), дифференциальное воспроизводство (их отбор).

; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974. С. 180–225 (гл. «Видообразование»). Майр формулирует «биологическую концепцию вида» и показывает, что репродуктивная изоляция – барьер, создающий различие в генофондах, – является необходимым условием аллопатрического видообразования.

; Докинз Р. Эгоистичный ген. С. 86–120 (гл. «Гены как геностратеги»). Идея «эгоистичного гена» означает, что единицей отбора является репликатор, несущий различие, а не организм или вид как целое.

; Шумпетер Й. Теория экономического развития / пер. В. С. Автономова. М.: Прогресс, 1982. С. 157–201 (гл. «Предпринимательство и инновации»). «Творческое разрушение» (creative destruction) – понятие, наиболее полно разработанное в: Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия / пер. В. С. Автономова. М.: Экономика, 1995. С. 105–127. Инновация разрушает старые комбинации факторов производства и создаёт новые.

;; Кун Т. Структура научных революций / пер. И. З. Налётова. М.: АСТ, 2009. С. 90–115 (гл. «Кризис и возникновение научных теорий»). Аномалия – результат, нарушающий ожидания парадигмы, – накапливается до критического порога, за которым следует кризис и смена парадигмы. Это точное описание механизма активного различия в научной системе.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 95–125. Норт показывает, что «зависимость от пути» возникает из-за возрастающей отдачи от существующих институтов: чем больше агентов адаптировалось к данным правилам игры, тем дороже обходится переход к новым правилам, даже если они эффективнее.

________________________________________

7. Возникновение микро-переходов

7.1. Понятие микро-перехода

В предыдущих разделах было показано, что различие выступает источником процессов, развития и инноваций. Однако любое развитие имеет обратную сторону. Каждое изменение, независимо от его масштаба, вносит в систему новые отклонения от её текущего состояния. Для описания данного явления процессуальная философия вводит понятие микро-перехода.

Микро-переход является одной из центральных категорий предлагаемой теории, поскольку именно через микро-переходы осуществляется связь между развитием системы и угрозой утраты её идентичности. Прежде чем дать точное определение, необходимо прояснить, почему данная категория требует специального введения, а не сводится к уже известным понятиям флуктуации, возмущения или изменения состояния.

В физике флуктуация описывает случайное отклонение переменной от среднего значения. Пригожин показал, что именно флуктуации, а не средние значения, оказываются источником качественных переходов в нелинейных системах: в точках неустойчивости (бифуркациях) малое отклонение способно определить, к какому из конкурирующих аттракторов перейдёт система. Это принципиально важное наблюдение: не только крупные воздействия, но и мельчайшие различия в состоянии системы способны иметь макроскопические последствия. Понятие микро-перехода обобщает эту идею за пределы физики, распространяя её на биологические, психологические и социальные системы, где «флуктуации» не всегда носят случайный характер и не всегда описываются в терминах отклонения от среднего.

Под микро-переходом понимается элементарное изменение состояния системы, возникающее вследствие появления нового различия и способное повлиять на её дальнейшую эволюцию.

Важно отметить, что микро-переход определяется не абсолютным масштабом изменения, а его отношением к текущей идентичности системы. Одно и то же событие может являться микро-переходом для одной системы и не иметь существенного значения для другой. Потеря нескольких атомов не имеет значения для горной породы, но может оказаться критической для сложной молекулы. Изменение одной буквы в книге практически незаметно для всего текста, однако может полностью изменить смысл короткого слова. Следовательно, микро-переход является не абсолютной, а относительной категорией – его значение определяется структурой и мерой конкретной системы.

Необходимо подчеркнуть, что микро-переход не является разрушением системы. Наоборот, существование системы невозможно без непрерывного возникновения микро-переходов. Живой организм постоянно обновляет клетки. Звезда непрерывно расходует вещество в термоядерных реакциях. Атмосфера планеты непрерывно теряет и получает частицы. Общество постоянно изменяет свои нормы, знания и формы организации. Если бы микро-переходы полностью отсутствовали, развитие стало бы невозможным: система превратилась бы в абсолютно неизменную структуру, которая не только не способна к развитию, но, вероятно, не способна и к существованию как процесс.

С точки зрения процессуальной философии микро-переход представляет собой естественное следствие самого факта бытия. Поскольку бытие понимается как процесс, любое существование неизбежно сопровождается изменениями. Каждое изменение создаёт новое различие. Каждое новое различие порождает новые изменения. Поэтому микро-переходы являются не исключением из порядка вещей, а нормальной формой существования любой реальной системы. Можно сказать, что система существует именно потому, что в ней происходят микро-переходы.

Вместе с тем микро-переходы обладают важным свойством: они имеют накопительный характер. Отдельный микро-переход обычно не способен существенно изменить систему. Однако большое количество микро-переходов может привести к значительным последствиям. Здесь процессуальная философия вступает в прямой диалог с термодинамикой необратимости: Пригожин показал, что необратимость – стрела времени – рождается именно из накопления элементарных событий, каждое из которых само по себе обратимо на уровне описания, но в совокупности создаёт направленность, не сводимую к сумме своих частей. Микро-переходы в данном смысле суть элементарные акты необратимости.

Капля воды не разрушает скалу. Но миллиарды капель постепенно изменяют её форму. Одна мутация редко меняет биологический вид. Но накопление мутаций способно привести к возникновению новой формы жизни. Одно новое правило редко меняет общество. Но множество изменений постепенно формируют новую социальную реальность.

Следовательно, развитие сложных систем представляет собой не серию скачков, а накопление огромного числа микро-переходов. Особое значение имеет связь между различием и микро-переходом: различие является причиной возникновения микро-перехода, а микро-переход – способом реализации различия. Если различие отвечает на вопрос «почему система может измениться?», то микро-переход отвечает на вопрос «как именно происходит это изменение?». В рамках процессуальной философии между этими понятиями существует следующая связь:

Различие ; Потенциал ; Процесс ; Микро-переход

Таким образом, микро-переход представляет собой конкретный результат действия процессов, возникающих вследствие различий. Важнейшей особенностью микро-переходов является их двойственная роль. С одной стороны, именно они делают возможными развитие, адаптацию и усложнение систем – без микро-переходов не существовало бы эволюции, инноваций и возникновения новых форм организации. С другой стороны, те же самые микро-переходы создают угрозу для существующей идентичности: каждый микро-переход в той или иной степени изменяет систему, каждое изменение требует сохранения её целостности, и чем больше возникает микро-переходов, тем больше нагрузка на механизмы сохранения идентичности. Именно из этого обстоятельства в дальнейшем будет выведено понятие компенсатора.

Таким образом, микро-переход можно определить следующим образом:

Микро-переходом называется элементарное изменение состояния системы, возникающее вследствие различий и способное повлиять на её дальнейшее развитие, сохраняя при этом возможность удержания текущей идентичности.

Данное определение подчёркивает промежуточное положение микро-перехода между устойчивостью и преобразованием. Микро-переход ещё не разрушает идентичность, но уже изменяет систему. Он ещё не создаёт новую форму бытия, но уже открывает возможность её возникновения. Поэтому микро-переход является тем элементарным механизмом, посредством которого различие непрерывно преобразует мир, сохраняя при этом преемственность его существования.



7.2. Накопление микро-переходов

В предыдущем разделе микро-переход был определён как элементарное изменение состояния системы, возникающее вследствие различий. Однако для понимания процессов развития и утраты идентичности недостаточно рассматривать микро-переходы по отдельности. Ключевое значение имеет их способность накапливаться – именно накопление микро-переходов превращает локальные изменения в фактор, способный определять дальнейшую судьбу системы.

Отдельный микро-переход редко оказывает заметное влияние на существование сложной системы. Большинство изменений настолько малы, что практически не отражаются на её общей структуре. При этом идентичность соответствующих систем сохраняется: человек остаётся человеком, гора остаётся горой, язык остаётся тем же языком. На первый взгляд может показаться, что подобные изменения не имеют принципиального значения. Однако такое впечатление возникает лишь потому, что наблюдатель воспринимает систему в крупном масштабе времени.

Если рассматривать развитие системы как непрерывный процесс, становится очевидно, что любое её состояние является результатом огромного количества накопленных микро-переходов. Старое дерево отличается от молодого не одним крупным изменением, а миллиардами последовательных изменений клеток. Галактика изменяется не в результате единственного события, а вследствие бесчисленного множества локальных процессов. История государства складывается из огромного числа отдельных решений, действий и событий.

С точки зрения процессуальной философии накопление микро-переходов представляет собой основной механизм историчности систем. Любая система обладает прошлым именно потому, что сохраняет последствия ранее произошедших изменений. Каждый микро-переход оставляет определённый след в структуре процессов, и даже если этот след оказывается крайне малым, он становится частью текущего состояния системы. Следовательно, настоящее всегда содержит в себе результат множества предшествующих микро-переходов – история системы оказывается записанной в её структуре.

Этот тезис находит развёрнутое выражение в концепции Бурдьё о габитусе: системе диспозиций, которые «являются продуктом истории» и «производят индивидуальные и коллективные практики», то есть историю в соответствии с порождёнными историей же схемами. Габитус – это накопленный след микро-переходов в структуре восприятия и действия агента. Каждый опыт, каждое взаимодействие, каждая ситуация оставляет в агенте след, незаметный в отдельности, но конститутивный в совокупности. Практики агента определяются не сиюминутными стимулами, а всей предшествующей историей накопленных диспозиций. В терминах настоящей теории: история микро-переходов записывается в структуру компенсаторов, определяя тем самым дальнейшую реакцию системы на новые различия.

Аналогичный принцип в области институциональных изменений формулирует Норт: институты изменяются постепенно, через накопление малых инкрементальных сдвигов, а не через резкие разрывы. Революционные изменения являются кажущимися – на самом деле они подготовлены длительным накоплением микро-переходов, каждый из которых в отдельности оставался внутри допустимых пределов системы. Историческая необратимость институциональных изменений определяется именно тем, что накопленные микро-переходы меняют структуру стимулов и ограничений таким образом, что возврат к прежнему состоянию становится всё более дорогостоящим.

Важно отметить, что накопление микро-переходов происходит неравномерно. Часть изменений полностью компенсируется внутренними механизмами системы – в этом случае последствия микро-перехода практически исчезают. Другая часть изменений оказывается лишь частично компенсированной – тогда определённый след сохраняется и становится элементом дальнейшего развития. Наконец, некоторые микро-переходы могут усиливать друг друга. В подобных случаях возникает эффект накопления, при котором последствия оказываются значительно больше суммы отдельных изменений.

Данное явление описывается в теории сложных систем как положительная обратная связь, или авторекатализ. Пригожин и Николис показали, что в нелинейных системах вблизи точки бифуркации малое возмущение способно через механизм положительной обратной связи привести к макроскопическому перестроению. Небольшое изменение температуры может изменить скорость химической реакции – изменённая реакция способна повлиять на состав среды – изменение среды влияет на другие процессы. В результате первоначально незначительное различие постепенно приводит к масштабным последствиям. Аналогичные механизмы действуют в биологических и социальных системах.

Особый интерес представляет связь накопления микро-переходов с устойчивостью системы. На ранних этапах большинство микро-переходов не представляет серьёзной угрозы для идентичности: компенсаторы успешно удерживают систему внутри её меры. Однако по мере накопления изменений нагрузка на компенсирующие механизмы возрастает. Каждый новый микро-переход требует дополнительных затрат ресурсов на поддержание существующей структуры.

Это порождает один из наиболее важных феноменов, описываемых процессуальной философией: расхождение между видимой устойчивостью и реальным запасом компенсаторного ресурса. Система может длительное время сохранять внешние признаки устойчивости, тогда как её компенсаторный ресурс постепенно истощается. Норт описывает этот феномен применительно к институтам: устойчивые на вид институциональные структуры могут накапливать внутренние противоречия, которые проявляются лишь тогда, когда какой-либо внешний шок вскрывает их нежизнеспособность. Бурдьё фиксирует аналогичное явление в понятии «гистерезиса» габитуса: диспозиции, сложившиеся в одних условиях, могут сохраняться в изменившихся условиях, создавая разрыв между прошлым, встроенным в структуры восприятия, и настоящим, требующим иных реакций.

Следовательно, накопление микро-переходов создаёт внутреннее напряжение между развитием и сохранением идентичности. Развитие невозможно без изменений. Но каждое изменение требует компенсации. Чем больше изменений накоплено, тем выше требования к механизмам удержания системы. Таким образом, сама возможность развития одновременно создаёт предпосылки будущей утраты идентичности. Именно здесь впервые проявляется двойственная роль различия, рассмотренная в предыдущих разделах: различие создаёт новые возможности развития, но те же самые различия через цепочку микро-переходов постепенно подготавливают условия для трансформации существующей системы.

Следует подчеркнуть, что накопление микро-переходов не обязательно приводит к разрушению. Во многих случаях оно становится источником возникновения более сложных форм организации. Система может выработать новые компенсаторы, расширить пределы своей меры, сформировать новый уровень идентичности. Таким образом, накопление микро-переходов представляет собой не только источник риска, но и источник дальнейшего усложнения – именно благодаря накопленным изменениям становятся возможными эволюция, адаптация и инновации.

В рамках процессуальной философии накопление микро-переходов можно определить как процесс сохранения и интеграции последствий последовательных изменений состояния системы. Через накопление микро-переходов различие получает возможность влиять на долгосрочную судьбу системы. Каждый отдельный микро-переход может быть почти незаметен. Однако их совокупность постепенно изменяет структуру процессов, перераспределяет нагрузку на компенсаторы и формирует предпосылки для возникновения новых уровней организации либо для утраты существующей идентичности. Поэтому накопление микро-переходов является тем механизмом, посредством которого различие превращается из локального события в историческую силу, определяющую направление развития системы во времени.



7.3. Роль микро-переходов в развитии систем

В предыдущих разделах было показано, что микро-переходы возникают как следствие различий и способны накапливаться в структуре системы. Однако значение микро-переходов не исчерпывается их участием в изменении существующих состояний. С точки зрения процессуальной философии микро-переходы являются основным механизмом развития систем: именно через них различие превращается в историю, а возможность изменения – в реальное изменение.

На первый взгляд развитие часто воспринимается как результат крупных событий. Возникновение нового биологического вида, появление государства, научная революция или образование звезды кажутся следствием масштабных преобразований. Однако при более внимательном рассмотрении становится очевидно, что большинство крупных изменений представляют собой итог длительного накопления микро-переходов. Крупные события чаще всего являются не причиной развития, а его видимым результатом. Настоящая работа развития происходит на уровне множества малых изменений, каждое из которых само по себе может казаться незначительным.

В этом смысле микро-переходы выполняют роль элементарных актов исторического времени. Каждый микро-переход слегка изменяет структуру процессов, и после такого изменения система уже не является полностью тождественной своему прежнему состоянию: она сохраняет идентичность, но приобретает новую историю. Поэтому развитие представляет собой не скачкообразную замену одного состояния другим, а непрерывную последовательность микро-переходов, связывающих прошлое и будущее системы.

Пригожин формулирует принципиально близкий тезис в рамках термодинамики необратимости: каждый необратимый процесс вносит вклад в «производство энтропии», и именно это производство – этот непрерывный поток элементарных событий – и создаёт стрелу времени, то есть историчность физических систем. Стрела времени не является свойством отдельного события, но возникает как следствие их накопления. Аналогичным образом историчность любой системы – физической, биологической или социальной – есть следствие накопленных микро-переходов, а не результат единственного решающего момента.

Особое значение микро-переходов связано с тем, что именно они обеспечивают возможность адаптации. Любая система существует в изменяющейся среде. Если бы система могла реагировать только посредством крупных преобразований, она была бы крайне неустойчивой – большинство изменений среды происходят постепенно, и эффективная адаптация требует способности отвечать на них множеством небольших изменений. Микро-переходы позволяют системе корректировать своё состояние без разрушения собственной идентичности. Именно благодаря этому живые организмы приспосабливаются к условиям среды, технические системы компенсируют внешние воздействия, а общества сохраняют устойчивость в условиях постоянных изменений.

Можно сказать, что микро-переходы являются механизмом согласования между развитием и устойчивостью. Без изменений система не способна адаптироваться. Но слишком резкие изменения способны разрушить её идентичность. Микро-переход позволяет системе изменяться постепенно, сохраняя преемственность собственного существования. Поэтому развитие редко происходит через полное разрушение старого состояния – гораздо чаще оно осуществляется через последовательность частичных преобразований.

Норт подчёркивает этот принцип применительно к институциональным изменениям: даже радикальные реформы редко создают институты «с нуля» – они переиспользуют, рекомбинируют и модифицируют существующие правила, нормы и организации, накапливая изменения таким образом, чтобы не разрушить те функции координации, которые обеспечивают текущую жизнеспособность системы. Революции, кажущиеся разрывом, на самом деле являются резким ускорением накопленных микро-переходов, а не их отрицанием.

Важнейшая роль микро-переходов проявляется также в возникновении новых уровней организации. Любая сложная структура формируется постепенно: ни клетка, ни организм, ни общество не возникают мгновенно в завершённом виде. На каждом этапе развития появляются новые связи, новые процессы и новые формы взаимодействия. Каждое такое изменение представляет собой микро-переход относительно предыдущего состояния системы. Следовательно, усложнение является результатом интеграции огромного количества микро-переходов в единую структуру.

Этот механизм особенно наглядно проявляется в биологическом развитии. Гулд и Элдридж, критикуя традиционный градуализм, предложили концепцию «прерывистого равновесия» (punctuated equilibrium): виды длительное время остаются морфологически стабильными, а затем претерпевают быстрые изменения в ходе видообразования. В терминах настоящей теории: компенсаторы удерживают систему внутри меры в период стабильности, но постепенно накапливающиеся микро-переходы подготавливают условия для быстрого перехода к новой идентичности, когда компенсаторный ресурс оказывается недостаточным. Внешне «скачкообразное» изменение есть лишь видимый итог длительного скрытого накопления.

Особый интерес представляет способность микро-переходов создавать условия для возникновения качественно новых состояний. Пока изменения невелики, система сохраняет прежнюю идентичность. Однако накопление микро-переходов постепенно изменяет внутреннюю организацию процессов. В определённый момент возникает ситуация, при которой прежняя структура уже не способна эффективно компенсировать накопленные изменения. Тогда происходит переход к новому уровню организации. Важно подчеркнуть: такой переход не возникает внезапно. Он подготавливается всей предшествующей историей микро-переходов. Поэтому качественные изменения оказываются следствием количественного накопления изменений – тезис, который в диалектической традиции формулировался как «переход количества в качество»;;, получает здесь процессуальную интерпретацию: не через внутреннее противоречие понятия, а через конкретный механизм накопления микро-переходов до уровня, превышающего компенсаторный ресурс системы.

В рамках процессуальной философии микро-переходы выполняют три фундаментальные функции.

Функция развития: микро-переходы обеспечивают возможность появления новых состояний системы, поскольку именно они являются элементарными актами изменения.

Функция адаптации: микро-переходы позволяют системе реагировать на изменения среды без утраты идентичности, обеспечивая постепенность и обратимость отдельных шагов.

Функция историчности: микро-переходы связывают последовательные состояния системы в единую линию развития, делая возможным существование прошлого в настоящем.

Из сказанного следует важный вывод: развитие системы не является следствием редких исключительных событий. Оно представляет собой непрерывный процесс возникновения и интеграции микро-переходов. Каждый микро-переход в отдельности может казаться незначительным. Однако именно через их совокупность возникают новые уровни сложности, формируются новые идентичности и разворачивается история существования любой системы.

Таким образом, микро-переходы являются тем фундаментальным механизмом, посредством которого различие реализует свою созидательную функцию. Они связывают источник бытия – различие – с процессами развития, обеспечивая непрерывное преобразование мира без утраты преемственности его существования.

В следующем разделе будет показано, что существование микро-переходов неизбежно ставит проблему сохранения идентичности. Если каждая система непрерывно изменяется, то возникает вопрос: каким образом она остаётся самой собой? Ответ на этот вопрос требует введения новой категории – компенсатора микро-переходов.

________________________________________

Примечания

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 189–210. В точке бифуркации система «выбирает» между несколькими возможными режимами, и именно флуктуации – локальные различия состояний – определяют результат этого выбора. Ср. также: Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах / пер. В. Ф. Пастушенко. М.: Мир, 1979. С. 58–112.

; Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 23–67. Пригожин показывает, что «производство энтропии» – необратимый вклад каждого локального события – является источником стрелы времени и историчности физических систем: «Необратимость – это не иллюзия; она является источником порядка».

; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 102. Полная формулировка: «Габитус – системы диспозиций, прочных, приобретённых, предрасположенностей действовать, думать и воспринимать мир определённым образом» – является «продуктом истории, производящим индивидуальные и коллективные практики в соответствии с порождёнными историей схемами».

; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 95–107. Норт показывает, что институциональные изменения носят преимущественно инкрементальный характер: «Революционные изменения никогда не бывают настолько революционными, как это кажется их сторонникам». Институциональная матрица изменяется через накопление малых сдвигов в неформальных нормах, правилах и механизмах принуждения.

; Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах. С. 78–112. Положительная обратная связь – авторекатализ – является ключевым механизмом, через который малые флуктуации усиливаются до макроскопического уровня в нелинейных системах.

; Норт Д. Понимание процесса экономических изменений / пер. К. Мартынова, Н. Эдельмана. М.: Издательский дом ВШЭ, 2010. С. 68–91. Норт описывает феномен накопления институциональных противоречий, которые проявляются лишь при внешнем шоке: внутренняя нежизнеспособность института может быть скрыта до тех пор, пока среда остаётся стабильной.

; Бурдьё П. Практический смысл. С. 115–118. «Гистерезис» (hysteresis) – запаздывание габитуса относительно изменившихся условий – создаёт разрыв между диспозициями, сложившимися в прошлом, и требованиями настоящего. Этот разрыв сам является источником напряжений и потенциалов изменения.

; Пригожин И. От существующего к возникающему. С. 45–67. «Производство энтропии» ; ; 0 в каждой точке системы – это способ выразить тот факт, что каждый необратимый процесс вносит вклад в общую историчность системы: прошлое не может быть отменено, потому что оно записано в текущем состоянии.

; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. С. 125–145. Институциональные изменения происходят через рекомбинацию и модификацию существующих элементов: «Институциональная матрица определяет возможности для реорганизации при изменении относительных цен или предпочтений».

;; Gould S. J., Eldredge N. Punctuated Equilibria: The Tempo and Mode of Evolution Reconsidered // Paleobiology. 1977. Vol. 3, № 2. P. 115–151. Авторы показывают, что палеонтологическая летопись свидетельствует не о постепенных непрерывных изменениях, а о длительных периодах морфологической стабильности, перемежаемых относительно быстрыми эпизодами видообразования. В терминах настоящей теории: мера вида удерживается компенсаторами на протяжении длительного времени, а затем накопленные микро-переходы приводят к быстрой реорганизации при изменении условий.

;; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1: «Учение о бытии», раздел «Мера» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С. 456–480. Гегель анализирует «узловую линию мер» как последовательность качественных скачков, подготовленных количественными изменениями. В настоящей работе данная интуиция получает процессуальную интерпретацию: скачок есть выход за пределы компенсаторного ресурса, подготовленный накоплением микро-переходов.

________________________________________

Раздел IV. Теория компенсаторов

8. Компенсаторы микро-переходов

8.1. Определение компенсатора

В предыдущих разделах было показано, что различия порождают процессы, процессы создают микро-переходы, а микро-переходы обеспечивают развитие систем. Однако данный вывод немедленно порождает новую проблему.

Если любая система непрерывно изменяется, то каким образом она сохраняет свою идентичность? Если в организме постоянно обновляются клетки, почему он остаётся тем же организмом? Если государство непрерывно изменяет законы, состав населения и структуру экономики, почему оно сохраняет свою историческую преемственность? Если звезда непрерывно теряет вещество и преобразует элементы в ходе термоядерных реакций, почему она продолжает существовать как единая система?

Иными словами: каким образом возможно устойчивое существование в мире непрерывных изменений?

Для ответа на данный вопрос процессуальная философия вводит понятие компенсатора.

Под компенсатором понимается любой процесс, механизм или система взаимодействий, препятствующие накоплению микро-переходов до уровня, приводящего к утрате идентичности системы. Компенсатор не устраняет изменения полностью – наоборот, его задача состоит в том, чтобы позволить системе изменяться, сохраняя при этом свою принадлежность к самой себе. Следовательно, компенсатор является механизмом сохранения идентичности в условиях непрерывного возникновения микро-переходов.

Данное понятие не является изолированным изобретением настоящей теории – оно вступает в диалог с несколькими богатыми традициями исследования механизмов удержания, развивавшимися независимо друг от друга в физиологии, кибернетике, биологии и социальных науках. Вместе с тем ни одна из этих традиций не предлагала понятия, претендующего на универсальный онтологический статус. Именно этот шаг и составляет специфику настоящей теории.

Первые научные описания компенсаторных механизмов связаны с именем Клода Бернара, который ввёл понятие «внутренней среды» (milieu int;rieur) и показал, что её постоянство является условием свободного существования организма: «Постоянство внутренней среды есть условие свободной жизни». Кэннон развил это представление в понятие гомеостаза – способности организма поддерживать относительное постоянство внутреннего состояния посредством скоординированных физиологических реакций. В терминах настоящей теории гомеостаз есть биологический компенсатор: он не устраняет микро-переходы, но ограничивает их последствия, удерживая систему внутри физиологической меры.

Кибернетика, созданная Винером, обобщила принцип гомеостаза в понятии отрицательной обратной связи: система обнаруживает отклонение от желаемого состояния и запускает корректирующее воздействие, направленное на уменьшение этого отклонения. Эшби развил данный принцип в понятие ультрастабильности – свойства системы, позволяющего ей не просто возвращаться к исходному состоянию после возмущения, но перестраивать свои параметры таким образом, чтобы сохранять существенные переменные в пределах допустимого диапазона. Ультрастабильность в этом смысле является компенсатором второго порядка: она компенсирует не только конкретные отклонения, но и недостаточность первичных механизмов компенсации.

Необходимо сразу подчеркнуть важное обстоятельство: компенсатор определяется не своим устройством, а своей функцией. В различных системах компенсаторы могут иметь совершенно разную природу. Для атома компенсаторами выступают фундаментальные взаимодействия, удерживающие его структуру. Для живого организма компенсаторами являются механизмы регуляции, восстановления и поддержания гомеостаза. Для общества компенсаторами могут выступать традиции, законы, культура, образование и институты управления. Во всех случаях различны конкретные механизмы, но одинакова выполняемая ими функция: они удерживают систему внутри границ её идентичности.

В этом заключается одно из принципиальных отличий процессуальной философии от многих традиционных подходов. Классическая философия часто рассматривала устойчивость как свойство самой вещи – предполагалось, что объект сохраняет себя благодаря наличию некоторой неизменной сущности. Процессуальная философия предлагает противоположный взгляд: устойчивость не является исходным свойством системы. Устойчивость является результатом работы компенсаторов. Система остаётся собой не потому, что в ней существует неизменное ядро, а потому, что в ней непрерывно действуют процессы сохранения идентичности.

Данный вывод имеет важные онтологические последствия. Если рассматривать любую систему во времени, становится очевидно, что её существование представляет собой не состояние, а деятельность. Существовать означает непрерывно компенсировать последствия возникающих микро-переходов. Бытие оказывается не покоем, а особой формой устойчивой активности. Именно поэтому даже наиболее стабильные объекты при внимательном рассмотрении оказываются динамическими системами – устойчивость есть не противоположность изменения, а результат определённой организации изменений.

Для лучшего понимания сущности компенсатора полезно рассмотреть простую аналогию. Представим корабль, находящийся в море. На него постоянно воздействуют волны, ветер и течения – каждое воздействие создаёт отклонение от курса. Если бы не существовало рулевого управления, корабль постепенно потерял бы направление движения. Однако система управления непрерывно вносит корректировки, компенсируя возникающие отклонения. В результате корабль сохраняет курс несмотря на постоянное воздействие внешних факторов. В данной аналогии волны и ветер выполняют роль источников микро-переходов, а система управления выступает компенсатором. Важно при этом отметить, что корабль сохраняет направление не вопреки изменениям, а благодаря непрерывной работе по их компенсации.

Именно эту логику – корректирующего действия через обнаружение отклонения – Винер описывал как фундаментальный принцип целенаправленного поведения как в живых системах, так и в машинах: «Поведение, целенаправленное в отношении будущего состояния, управляется отрицательной обратной связью». Компенсатор в понимании настоящей теории есть обобщение этого принципа: не только целенаправленная система может компенсировать отклонения, но и любая устойчивая физическая, химическая или социальная структура существует постольку, поскольку реализует аналогичный принцип – пусть и без «цели» в телеологическом смысле.

С точки зрения процессуальной философии любая устойчивая система существует именно таким образом: она непрерывно испытывает воздействие внутренних и внешних различий, эти различия порождают микро-переходы, микро-переходы создают угрозу изменения идентичности, а компенсаторы ограничивают последствия этих изменений и удерживают систему внутри допустимого диапазона состояний. Схематически:

Различие ; Микро-переход ; Компенсатор ; Сохранение идентичности

Следует при этом обратить внимание на важное обстоятельство: компенсатор не является абсолютным механизмом. Он не способен нейтрализовать любые изменения. Каждый компенсатор обладает ограниченной эффективностью и конечным ресурсом. Существуют такие уровни накопления микро-переходов, при которых система оказывается неспособной сохранить прежнюю идентичность. Именно поэтому все реальные системы конечны: звёзды угасают, организмы стареют, государства распадаются, виды исчезают – не потому, что в них отсутствуют компенсаторы, а потому, что возможности компенсаторов ограничены. Данное обстоятельство будет подробно рассмотрено в последующих разделах при анализе ресурса компенсации и пределов меры.

На основании сказанного можно сформулировать следующее определение:

Компенсатором в процессуальной философии называется любой процесс, механизм или система взаимодействий, обеспечивающие сохранение идентичности системы путём ограничения, перераспределения или нейтрализации последствий микро-переходов.

В этом определении заключена одна из центральных идей всей теории. Если различие является источником бытия, развития и изменений, то компенсатор является источником устойчивости. Если различие создаёт возможность появления нового, то компенсатор создаёт возможность сохранения уже существующего. Следовательно, существование любой идентичности определяется взаимодействием двух фундаментальных начал: различия, порождающего изменения, и компенсатора, сохраняющего устойчивость. Именно из их взаимодействия возникает всё многообразие устойчивых форм бытия, наблюдаемых в природе, жизни и обществе.



8.2. Функция удержания идентичности

В предыдущем разделе компенсатор был определён как механизм сохранения идентичности системы в условиях непрерывного возникновения микро-переходов. Однако для полного понимания роли компенсаторов необходимо подробнее рассмотреть саму функцию удержания идентичности.

Данная функция является одной из наиболее фундаментальных функций, обнаруживаемых в природе. Если различие отвечает за возникновение изменений, то удержание идентичности отвечает за возможность существования устойчивых форм бытия. Без различий невозможны процессы. Но без удержания идентичности невозможны устойчивые системы.

Прежде всего необходимо уточнить, что понимается под идентичностью в рамках процессуальной философии. Идентичность не означает полной неизменности. Наоборот, абсолютно неизменная система не способна участвовать в процессах и поэтому не может существовать как часть реального мира. Идентичность означает способность системы сохранять свою принадлежность к самой себе несмотря на происходящие изменения.

Дерево остаётся деревом, хотя ежегодно наращивает новые ткани. Организм остаётся тем же организмом, хотя большая часть его вещества со временем обновляется. Государство сохраняет историческую преемственность, несмотря на смену поколений, законов и институтов. Следовательно, идентичность представляет собой не отсутствие изменений, а сохранение определённого порядка изменений.

Из этого следует важный вывод: компенсатор не обязан предотвращать все микро-переходы. Подобная задача была бы не только невыполнимой, но и противоречила бы самой возможности развития. Функция компенсатора заключается в другом: он обеспечивает сохранение тех характеристик системы, которые определяют её идентичность. Иначе говоря, компенсатор защищает не конкретное состояние системы, а её принадлежность к определённому классу состояний.

Рикёр, анализируя проблему личностной идентичности, провёл принципиальное различие между двумя её формами: idem – тождество субстанциального носителя, остающегося неизменным, – и ipse – идентичность как верность себе через изменение, как устойчивость самоотношения несмотря на трансформации. Именно ipse-идентичность соответствует тому, что настоящая теория называет идентичностью системы: не тождество вещества или состава, а сохранение характерного способа организации процессов. Компенсатор, следовательно, обеспечивает ipse-идентичность, а не idem-тождество: он позволяет системе оставаться собой именно через изменение, а не вопреки ему.

Данное свойство позволяет сформулировать один из основных принципов процессуальной философии: устойчивость системы определяется не отсутствием изменений, а эффективностью механизмов их компенсации. Традиционный взгляд часто предполагает, что устойчивость и изменение являются противоположностями. Процессуальная философия предлагает иную интерпретацию: устойчивость представляет собой особую форму организованного изменения. Система остаётся устойчивой не потому, что не изменяется, а потому, что изменения не выводят её за пределы допустимого диапазона состояний.

Рассмотрим простой пример. Температура человеческого тела постоянно изменяется. Меняется состав крови. Меняется содержание воды в тканях. Меняется активность органов. Однако организм сохраняет способность функционировать как единая система. Причина заключается не в отсутствии изменений, а в существовании механизмов, удерживающих параметры внутри определённых границ. Компенсаторы не запрещают изменения – они ограничивают их масштаб и последствия.

Кэннон описывал эту логику следующим образом: гомеостаз не означает неподвижности внутренней среды, но означает её флуктуирующую стабильность – непрерывное возвращение к допустимому диапазону после отклонений. В терминах настоящей теории: флуктуации и есть микро-переходы, а возвращение к допустимому диапазону – работа компенсатора. Стабильность существует не до компенсации и не без компенсации, а через компенсацию.

Функция удержания идентичности проявляется на всех уровнях организации реальности. На физическом уровне фундаментальные взаимодействия удерживают устойчивость атомов и молекул. На химическом уровне механизмы равновесия обеспечивают устойчивость реакционных систем. На биологическом уровне функцию удержания идентичности выполняют механизмы регуляции и гомеостаза. На социальном уровне аналогичную роль играют нормы, традиции, институты и системы управления.

Несмотря на огромные различия между данными примерами, их объединяет общая функция: во всех случаях существуют процессы, препятствующие превращению локальных изменений в разрушение системы. Матурана и Варела описывают биологическую версию этой логики в понятии автопоэзиса: живая система производит и воспроизводит свои собственные компоненты, и именно это непрерывное самовоспроизводство – а не фиксированный состав – и конституирует её как идентичность. Компенсатор здесь совпадает с самим процессом жизни: жизнь и есть непрерывная работа по удержанию идентичности через воспроизводство своих элементов.

Особенно важно понимать, что удержание идентичности не означает сохранение всех свойств системы. В ходе развития система может изменять огромное количество характеристик. Более того, некоторые изменения могут быть необходимы для её дальнейшего существования. Организм, неспособный адаптироваться к изменениям среды, погибает. Государство, неспособное реформироваться, утрачивает устойчивость. Научная теория, не допускающая уточнений и дополнений, постепенно теряет объяснительную силу. Следовательно, функция удержания идентичности включает не только сохранение, но и контролируемое изменение. Компенсатор должен не просто сопротивляться новому, а обеспечивать его интеграцию без разрушения системы.

Из этого вытекает ещё одно важное следствие: удержание идентичности является активным процессом. Оно требует постоянной работы. Любая система непрерывно сталкивается с внутренними и внешними источниками различий, и поэтому сохранение идентичности нельзя понимать как пассивное состояние покоя. Существовать означает непрерывно осуществлять деятельность по сохранению собственной структуры. Чем сложнее система, тем больше ресурсов требуется для выполнения данной задачи.

В рамках процессуальной философии функцию удержания идентичности можно рассматривать как противодействие последствиям накопления микро-переходов. Каждый микро-переход слегка изменяет систему. Компенсатор оценивает последствия этих изменений с точки зрения сохранения идентичности. Часть изменений нейтрализуется. Часть перераспределяется. Часть интегрируется в существующую структуру. В результате система сохраняет способность оставаться собой несмотря на непрерывное изменение своего состояния.

Таким образом, удержание идентичности представляет собой не сохранение неизменности, а сохранение принадлежности системы к самой себе в условиях постоянных изменений. Компенсаторы выполняют данную функцию посредством ограничения, перераспределения и интеграции последствий микро-переходов. Если различие является источником возникновения нового, то удержание идентичности является условием сохранения уже существующего. Именно взаимодействие этих двух начал делает возможным существование устойчивых систем: без различий мир был бы лишён развития, без удержания идентичности мир был бы лишён устойчивости.



8.3. Компенсатор как универсальная категория

В предыдущих разделах компенсатор был рассмотрен как механизм удержания идентичности системы в условиях непрерывного возникновения микро-переходов. Однако для завершения построения теории необходимо ответить на более общий вопрос: является ли компенсатор частным понятием, применимым лишь к отдельным видам систем, или же он представляет собой универсальную категорию, описывающую фундаментальное свойство реальности?

Процессуальная философия исходит из второго предположения: компенсатор рассматривается как универсальная категория, проявляющаяся на всех уровнях организации бытия. Данное утверждение основано на простой логической последовательности: если различие неизбежно порождает процессы, а процессы неизбежно порождают микро-переходы, то любая устойчивая система должна обладать механизмами ограничения последствий этих микро-переходов. В противном случае ни одна структура не смогла бы сохранять идентичность достаточно долго для своего существования. Следовательно, наличие компенсатора является не особенностью отдельных систем, а необходимым условием существования любой устойчивой идентичности.

Прежде чем обратиться к конкретным примерам, необходимо уточнить то принципиальное, что отличает универсальность компенсатора в понимании настоящей теории от поверхностной аналогии. Когда мы утверждаем, что фундаментальные взаимодействия, гомеостаз и правовые институты суть компенсаторы, речь идёт не о том, что они «похожи» друг на друга в каком-то метафорическом смысле. Речь идёт о том, что все они выполняют одну и ту же онтологическую функцию: ограничение накопления микро-переходов до уровня, при котором идентичность системы утрачивается. Универсальность определяется функцией, а не субстратом.

Эшби, разрабатывая понятие ультрастабильности, предвосхитил именно этот тезис: механизм удержания существенных переменных в допустимом диапазоне является универсальным для любой адаптивной системы, независимо от её физической природы. Он показал, что это справедливо для мозга, для машины и в принципе для любой системы, обладающей «регулятором». Настоящая теория распространяет этот принцип за пределы адаптивных систем, распространяя его на все уровни реальности, включая физический.

Наиболее фундаментальные примеры компенсаторов обнаруживаются уже на физическом уровне. Атом существует не потому, что его частицы неподвижны – он представляет собой сложную динамическую систему взаимодействий. Его устойчивость обеспечивается фундаментальными взаимодействиями природы: сильное взаимодействие удерживает нуклоны внутри атомного ядра, электромагнитное взаимодействие формирует устойчивую структуру атома и молекул. Сами законы взаимодействия выполняют функцию компенсаторов микро-переходов – они не устраняют движение частиц, а удерживают систему в пределах её идентичности.

На следующем уровне организации аналогичную функцию выполняют химические связи. Молекулы непрерывно испытывают тепловые колебания, атомы внутри молекулы постоянно смещаются относительно положения равновесия. Тем не менее структура молекулы сохраняется – существуют энергетические механизмы, возвращающие систему к устойчивому состоянию после локальных отклонений. И здесь мы вновь сталкиваемся с работой компенсаторов.

Особенно наглядно универсальность компенсаторов проявляется в живой природе. Матурана и Варела показали, что автопоэтическая организация является определяющей характеристикой живых систем: живой организм производит сам себя, и именно это производство есть его способ существования. Иммунная система, репарация ДНК, регенерация тканей, нейронная пластичность – всё это различные формы биологических компенсаторов. Жизнь оказывается не состоянием, а непрерывным процессом удержания идентичности.

Ещё более сложные формы компенсаторов возникают в социальных системах. Луман рассматривает право как механизм нормативного закрытия социальной системы: право стабилизирует контрфактические ожидания, то есть сохраняет нормативный порядок даже тогда, когда конкретное поведение ему не соответствует. Это точное описание компенсаторной функции: право не устраняет отклоняющееся поведение, но ограничивает его последствия для нормативной структуры системы, удерживая социальную идентичность внутри её меры. Аналогично культура, традиция, образование и политические институты суть различные формы социальных компенсаторов, каждый из которых ограничивает определённый класс микро-переходов.

Из сказанного следует важное методологическое следствие: компенсатор не следует отождествлять с конкретным объектом или механизмом. Компенсатор является функциональной категорией. Один и тот же механизм может выполнять компенсирующую функцию в одной системе и не выполнять её в другой. Напротив, совершенно разные по своей природе процессы могут выступать компенсаторами, если обеспечивают сохранение идентичности системы. Поэтому компенсатор определяется не материальным носителем, а ролью в структуре процессов.

Данный подход позволяет увидеть глубокое единство различных уровней реальности. Традиционно физические, биологические и социальные системы рассматриваются как качественно различные области исследования. Однако с точки зрения процессуальной философии между ними обнаруживается общий принцип организации: на каждом уровне существуют различия, порождаемые ими процессы, возникающие микро-переходы и механизмы компенсации этих микро-переходов, благодаря которым удерживается идентичность.

Можно сказать, что если различие отвечает на вопрос «почему возникает изменение?», то компенсатор отвечает на вопрос «почему изменение не уничтожает систему немедленно?». Без различия мир оказался бы лишён источника развития. Без компенсаторов мир оказался бы лишён устойчивых форм. Поэтому существование любой идентичности возможно лишь благодаря их совместному действию.

На основании проведённого анализа можно сформулировать следующий принцип универсальности компенсаторов:

Всякая устойчивая система содержит процессы, ограничивающие последствия возникающих микро-переходов и обеспечивающие сохранение её идентичности. Такие процессы независимо от их физической природы являются компенсаторами.

Данный принцип позволяет рассматривать компенсатор как одну из фундаментальных категорий процессуальной философии наряду с различием, процессом, микро-переходом, мерой и идентичностью.

Если различие является универсальным источником бытия и развития, то компенсатор является универсальным условием устойчивого существования. Вместе они образуют базовую онтологическую пару, лежащую в основании любой реальной системы: различие создаёт изменения, компенсатор удерживает идентичность. Именно из взаимодействия этих двух начал возникает всё многообразие устойчивых форм бытия, наблюдаемых во Вселенной.

________________________________________

Примечания

; Бернар К. Введение в изучение опытной медицины / пер. Н. Неговского. М.: Издательство Академии медицинских наук СССР, 1866/1947. С. 67. Оригинальная формулировка: «La fixit; du milieu int;rieur est la condition de la vie libre». Бернар имеет в виду, что именно постоянство химических условий внутри организма освобождает его от непосредственной зависимости от колебаний внешней среды.

; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: W. W. Norton, 1932. P. 24–28. Кэннон вводит термин «гомеостаз» (от греч. ;;;;;; – подобный и ;;;;;; – стояние) для обозначения «скоординированных физиологических процессов, которые поддерживают большинство устойчивых состояний организма». Принципиально важно: гомеостаз не означает неподвижности, но предполагает активное возвращение к допустимому диапазону.

; Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине / пер. И. В. Соловьёва, Г. Н. Поварова. М.: Наука, 1983. С. 93–118. Винер определяет «управление» как «отправку сигналов, которые действительно изменяют поведение получателя» через механизм обратной связи. Отрицательная обратная связь – корректирующий сигнал, пропорциональный отклонению от цели, – является основным механизмом управления и регуляции.

; Эшби У. Р. Конструкция мозга / пер. Ю. И. Лашкевича. М.: Издательство иностранной литературы, 1962. С. 78–115. Ультрастабильность определяется как способность системы перестраивать свои параметры таким образом, чтобы «существенные переменные» оставались в допустимых пределах даже при изменениях, с которыми первичные компенсаторы справиться не могут. Это компенсатор второго порядка – компенсатор компенсаторов.

; Винер Н. Кибернетика. С. 39. Точная формулировка: «Целенаправленное поведение можно рассмотреть как поведение, направленное к достижению конечной цели – желаемого состояния – путём обратной связи». Ключевое значение имеет то, что Винер распространяет этот принцип на все системы – живые и искусственные.

; Рикёр П. Я-сам как другой / пер. Б. М. Скуратова. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008. С. 140–168. Рикёр проводит различие между idem-тождеством (самотождественность субстанциального носителя) и ipse-идентичностью (верность себе, «кто» вопреки изменению «что»). Личность обладает ipse-идентичностью через нарратив и обещание, сохраняющие «кем я являюсь» несмотря на изменение «чем я состою».

; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. P. 299–303. Кэннон специально подчёркивает, что «гомеостаз не означает нечто неподвижное и застывшее» – он означает «состояние, которое может меняться, но остаётся относительно постоянным». Флуктуирующая стабильность есть форма динамического равновесия, а не статического покоя.

; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 78–112. Автопоэтическая организация определяется как сеть процессов, производящих компоненты, которые через свои взаимодействия регенерируют ту же самую сеть. Это означает, что живая система есть процесс самовоспроизводства, а не набор компонентов: идентичность определяется организацией, а не субстратом.

; Эшби У. Р. Введение в кибернетику / пер. Д. Г. Лахути. М.: Издательство иностранной литературы, 1959. С. 195–232. Эшби формулирует «закон необходимого разнообразия»: только разнообразие регулятора может нейтрализовать разнообразие возмущений. Универсальность этого закона означает, что любая система, сохраняющая существенные переменные в допустимом диапазоне, является «регулятором» в кибернетическом смысле – независимо от своей природы.

;; Матурана У., Варела Ф. Древо познания: Биологические корни человеческого понимания / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс-Традиция, 2001. С. 43–68. Авторы показывают, что организация живой системы, а не её конкретный состав, определяет её принадлежность к классу живых систем. Изменение состава при сохранении организации есть то, что мы называем жизнью.

;; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 437–465 («Право как социальная структура»). Луман определяет право как «контрфактически стабилизированные нормативные ожидания»: правовая норма сохраняет силу даже тогда, когда поведение ей не соответствует, – именно в этом состоит компенсаторная функция права по отношению к отклоняющемуся поведению.

________________________________________

9. Типология компенсаторов

9.1. Физические компенсаторы

После введения понятия компенсатора как универсальной категории возникает необходимость рассмотреть основные формы его проявления на различных уровнях организации реальности. Логично начать данный анализ с наиболее фундаментального уровня – физического. Именно здесь возникают первые устойчивые структуры Вселенной, а следовательно, именно здесь впервые появляется необходимость удержания идентичности в условиях непрерывных изменений.

С точки зрения процессуальной философии физическими компенсаторами являются фундаментальные механизмы природы, обеспечивающие сохранение устойчивых физических структур несмотря на непрерывно происходящие микро-переходы. Важно подчеркнуть: речь идёт не о специальных устройствах или отдельных объектах, а о самих законах взаимодействия материи и энергии. Физические компенсаторы являются наиболее древними компенсаторами во Вселенной, поскольку возникли раньше химических, биологических и социальных механизмов устойчивости.

В первые моменты после Большого взрыва Вселенная находилась в состоянии чрезвычайно высокой температуры и плотности. На ранних этапах её существования происходило стремительное возникновение новых различий, новых процессов и новых форм организации вещества. Если бы не существовали механизмы удержания возникающих структур, любые локальные образования немедленно распадались бы под воздействием непрерывных флуктуаций. Следовательно, уже на фундаментальном уровне физической реальности должны были существовать процессы, выполняющие компенсирующую функцию.

Наиболее очевидным примером физического компенсатора является сильное взаимодействие. Протоны внутри атомного ядра обладают одинаковым электрическим зарядом и поэтому должны отталкиваться друг от друга – электромагнитное отталкивание создаёт постоянный источник микро-переходов, направленных на распад ядерной структуры. Однако сильное взаимодействие, действующее на расстояниях порядка 10;;; м, создаёт удерживающий механизм, благодаря которому ядро сохраняет свою целостность. Без данного компенсатора устойчивые атомные ядра были бы физически невозможны – а значит, невозможны и все последующие уровни организации материи.

Аналогичную компенсаторную роль играет электромагнитное взаимодействие на уровне атома и молекулы. Электроны находятся в непрерывном движении и взаимодействии, атом постоянно испытывает внутренние флуктуации энергии. Тем не менее электромагнитные силы формируют устойчивую структуру атома, а принцип запрета Паули – квантовый запрет на совпадение квантовых чисел двух фермионов – обеспечивает устойчивость электронных конфигураций, не позволяя им коллапсировать в основное состояние. Принцип Паули является, таким образом, квантовым компенсатором, удерживающим структурное разнообразие атомных оболочек и делающим возможным существование химических элементов.

На уровне астрофизических систем ключевую компенсаторную роль выполняет гравитация в сочетании с противодавлением. Гигантские массы вещества внутри звёзд непрерывно участвуют в сложных физических процессах: термоядерные реакции изменяют химический состав вещества, происходит постоянное движение плазмы, возникают локальные возмущения плотности и температуры. Несмотря на это, звезда сохраняет свою целостность в течение миллионов и миллиардов лет. Устойчивость обеспечивается балансом двух противоположно направленных процессов: гравитационного сжатия и давления излучения, возникающего вследствие термоядерных реакций. Каждый из этих процессов выступает компенсатором по отношению к другому, образуя контур отрицательной обратной связи. Если по каким-либо причинам реакции синтеза временно усиливаются, возрастает давление излучения, звезда расширяется, давление и температура в ядре снижаются, реакции замедляются – и система возвращается к равновесию. Перед нами архетипический пример динамического компенсатора.

Особого внимания заслуживают диссипативные структуры – физические системы, поддерживающие свою организацию через непрерывный обмен энергией с окружающей средой. Пригожин показал, что вдали от термодинамического равновесия возникают режимы организации – ячейки Бенара, химические осцилляторы, атмосферные вихри, – которые существуют именно потому, что система непрерывно рассеивает (диссипирует) свободную энергию. Устойчивость такой структуры есть результат не накопления энергии, а её непрерывного преобразования: компенсатором здесь выступает сама динамика процесса, поддерживающая систему вдали от разрушительного равновесия.

Данный факт имеет большое философское значение: он показывает, что компенсатор не обязательно должен быть отдельным элементом системы – иногда компенсатором является сама организация взаимодействий внутри процесса. Это наблюдение окажется особенно важным при рассмотрении живых организмов и социальных систем.

На основании приведённых примеров можно выделить три основных типа физических компенсаторов.

Силовые компенсаторы – фундаментальные взаимодействия, удерживающие устойчивость физических структур: сильное взаимодействие, электромагнитное взаимодействие, гравитация.

Квантово-структурные компенсаторы – квантовые ограничения, формирующие допустимые конфигурации физических систем: принцип запрета Паули, квантование энергетических уровней, законы сохранения квантовых чисел.

Динамические компенсаторы – устойчивые режимы процессов, поддерживающие организацию через собственную динамику: диссипативные структуры, орбитальные резонансы, звёздное равновесие.

С точки зрения процессуальной философии физические компенсаторы представляют собой первый уровень формирования идентичности во Вселенной. Именно благодаря их существованию возникают устойчивые структуры, способные сохраняться достаточно долго для появления более сложных форм организации. Без физических компенсаторов невозможны атомы; без атомов – невозможна химия; без химии – невозможна жизнь; без жизни – невозможны общество и культура. Физические компенсаторы являются первыми механизмами удержания идентичности в истории Вселенной и представляют собой исходный слой той многоуровневой системы компенсации микро-переходов, которая лежит в основе всего существующего бытия.



9.2. Химические компенсаторы

Если физические компенсаторы обеспечивают существование устойчивых частиц, атомов и астрофизических структур, то следующий уровень организации реальности возникает благодаря появлению химических систем. Химия представляет собой качественно новый этап развития сложности во Вселенной: на этом уровне взаимодействуют уже не отдельные элементарные частицы и не изолированные атомы, а целые структуры, способные образовывать огромное количество устойчивых комбинаций. Соответственно, возникают и новые формы микро-переходов, требующие новых механизмов компенсации.

С точки зрения процессуальной философии химическими компенсаторами являются процессы и механизмы, обеспечивающие сохранение химической идентичности вещества в условиях непрерывного воздействия внутренних и внешних изменений. Подобно физическим компенсаторам, они не устраняют изменения полностью – их функция состоит в удержании системы внутри диапазона состояний, совместимого с существованием данной химической структуры.

Наиболее простым примером химического компенсатора являются химические связи. Любая молекула представляет собой систему атомов, находящихся в непрерывном тепловом движении: каждый атом испытывает множество воздействий со стороны окружающей среды, столкновения с другими молекулами, колебания температуры и давления постоянно создают микро-переходы в структуре вещества. Если бы не существовало механизмов удержания атомов в составе молекулы, сложные химические соединения были бы невозможны. Именно химическая связь – ковалентная, ионная, металлическая, водородная – выступает компенсатором данного класса микро-переходов, удерживая атомы в составе молекулярной структуры.

Химические связи, однако, работают в рамках более общего принципа – принципа минимума энергии. Система стремится к состоянию с наименьшей свободной энергией, и именно это стремление обеспечивает устойчивость химических структур: любое отклонение от минимума энергии создаёт «восстанавливающую силу», возвращающую систему к устойчивой конфигурации. Это прямой аналог отрицательной обратной связи в кибернетическом смысле Эшби: существенная переменная (свободная энергия) удерживается в допустимых пределах.

Особое значение среди химических компенсаторов имеет химическое равновесие в обратимых реакциях. При изменении концентрации веществ в обратимой реакции система стремится восстановить состояние равновесия – принцип Ле Шателье: если на систему, находящуюся в равновесии, оказывают внешнее воздействие, то равновесие смещается в направлении, противодействующем этому воздействию. Это классический компенсаторный механизм: система не предотвращает возмущение, но активно противодействует его последствиям, удерживая химическую идентичность внутри её меры.

Буферные системы представляют собой химические компенсаторы особой сложности. Буферные растворы способны сохранять относительное постоянство кислотности даже при добавлении кислот или щелочей – они перераспределяют последствия внешнего воздействия между своими компонентами, не позволяя изменению превысить допустимый порог. Биохимическое значение этого механизма трудно переоценить: кислотно-щелочной гомеостаз крови – поддержание pH в диапазоне 7.35–7.45 – обеспечивается именно буферными системами бикарбоната, фосфата и белков крови. Здесь химический компенсатор работает как непосредственная основа биологического компенсатора следующего уровня.

В этом смысле Берталанфи был прав, настаивая на том, что живые системы следует рассматривать как открытые системы в динамическом устойчивом состоянии (steady state), а не как замкнутые системы в равновесии: химические реакции в живой клетке находятся не в термодинамическом равновесии, а в «стационарном состоянии», поддерживаемом непрерывным притоком вещества и энергии извне. Различие принципиально: в равновесии нет возможности для работы, а следовательно, нет возможности для жизни; только неравновесное стационарное состояние создаёт потенциалы, за счёт которых осуществляются биологические компенсаторные процессы.

Особый интерес представляют химические циклы. Во многих природных процессах вещества непрерывно переходят из одной формы в другую и возвращаются в исходное состояние. Цикл трикарбоновых кислот (цикл Кребса), цикл мочевины, фотосинтетические циклы – каждый из них представляет собой замкнутую цепочку химических реакций, в которой нарушение одного звена не приводит к необратимому разрушению всей системы: избыточность и взаимозаменяемость промежуточных продуктов обеспечивают устойчивость к локальным микро-переходам. Цикличность сама по себе является формой компенсации: замкнутость цикла означает, что последствия локальных нарушений перераспределяются по всей цепочке, а не накапливаются в одной точке.

Принципиально важную роль в эволюции жизни сыграли автокаталитические системы – реакции, в которых продукты катализируют собственное воспроизводство. Кауффман показал, что при достаточном химическом разнообразии молекул в системе спонтанно возникают автокаталитические замкнутые множества – самоподдерживающиеся сети реакций, способные к автономному воспроизводству. Здесь впервые появляется химический аналог компенсатора, воспроизводящего самого себя: система не просто удерживает идентичность, но активно восстанавливает условия собственного существования. Это решающий шаг к биологическому типу компенсации.

Существенное отличие химических компенсаторов от физических состоит в том, что они работают преимущественно не через удержание отдельных элементов, а через удержание отношений между элементами. Для атомного ядра важно сохранение определённого состава частиц. Для химической системы зачастую важнее сохранение структуры связей и реакционных режимов. Поэтому химическая идентичность оказывается более гибкой и более процессуальной по своей природе: она допускает значительно больший объём внутренних изменений без утраты собственной целостности.

На основании проведённого анализа можно выделить пять основных типов химических компенсаторов.

Связевые компенсаторы – механизмы, удерживающие атомы в составе устойчивых молекулярных структур: ковалентные, ионные и металлические связи.

Равновесные компенсаторы – процессы, возвращающие систему к устойчивому химическому состоянию после локальных отклонений: обратимые реакции, принцип Ле Шателье.

Буферные компенсаторы – системы перераспределения воздействий между компонентами вещества: кислотно-щелочные буферные системы, буферные растворы.

Циклические компенсаторы – устойчивые химические циклы, обеспечивающие сохранение структуры процесса через повторяемость превращений.

Автокаталитические компенсаторы – процессы, способствующие воспроизводству собственных условий существования.

С точки зрения процессуальной философии химические компенсаторы представляют собой переход от устойчивости отдельных структур к устойчивости процессов и отношений. Именно благодаря этому становится возможным возникновение самоорганизующихся систем, из которых впоследствии развивается жизнь. Химический уровень является мостом между физическим бытием и биологическим существованием, открывая путь к появлению новых форм идентичности, основанных уже не только на сохранении структуры, но и на сохранении организованного процесса.



9.3. Биологические компенсаторы

Если физические компенсаторы обеспечивают устойчивость вещества, а химические создают устойчивость сложных процессов и отношений между веществами, то на биологическом уровне возникает принципиально новая форма организации. Жизнь отличается от предшествующих уровней тем, что её существование основано на непрерывном активном противодействии распаду собственной структуры. Живой организм не просто сохраняет устойчивость – он активно производит, восстанавливает и воспроизводит самого себя.

Именно поэтому биологические компенсаторы представляют собой качественно новый этап в эволюции механизмов удержания идентичности. С точки зрения процессуальной философии биологическими компенсаторами являются процессы и механизмы, обеспечивающие сохранение идентичности живой системы посредством непрерывного обнаружения, ограничения, исправления и компенсации микро-переходов. В отличие от физических и химических компенсаторов, они обладают высокой степенью активности и адаптивности: биологический компенсатор способен изменять собственную работу в зависимости от характера возникающих угроз.

Главная особенность живого состоит в том, что оно существует в условиях непрерывного внутреннего распада. Каждая клетка постоянно подвергается повреждениям: белки разрушаются, молекулы ДНК получают дефекты, клеточные структуры изнашиваются. Если бы процессы разрушения не компенсировались, жизнь прекратилась бы практически мгновенно. Следовательно, существование живого организма возможно только благодаря постоянной работе многочисленных компенсаторов – и именно эта работа и есть жизнь.

Матурана и Варела описали данный принцип как автопоэзис: живая система производит и воспроизводит свои собственные компоненты через сеть реакций, и именно это непрерывное самовоспроизводство конституирует её как единицу. Важнейшее следствие этого определения состоит в том, что биологический компенсатор не является внешним по отношению к системе – он совпадает с самой организацией системы. Жизнь и компенсация суть одно и то же явление, рассматриваемое с разных сторон.

Одним из наиболее фундаментальных биологических компенсаторов является клеточное восстановление. Клетка непрерывно синтезирует новые белки взамен разрушенных, повреждённые молекулы удаляются, изношенные структуры заменяются новыми. На первый взгляд организм выглядит как единый устойчивый объект – однако в действительности он представляет собой непрерывный поток обновления. Идентичность организма сохраняется не благодаря неизменности вещества, а благодаря постоянной компенсации его утраты. Оборот белков в клетке – явление, при котором белки непрерывно синтезируются и деградируют с периодом полужизни от минут до недель – является наглядным примером компенсаторного процесса, удерживающего клеточную идентичность через постоянное воспроизводство.

Следующий уровень компенсации связан с генетической стабильностью. Каждый раз при копировании ДНК возникают ошибки – около одной ошибки на 10; нуклеотидов у эукариот с работающими системами репарации. Без этих систем скорость мутирования была бы несовместима с существованием сложных организмов. Системы репарации ДНК – эксцизионная репарация, мисматч-репарация, репарация двунитевых разрывов – обнаруживают и исправляют возникшие повреждения, восстанавливая правильную последовательность. С точки зрения процессуальной философии эти системы являются специализированными компенсаторами микро-переходов, возникающих в генетической информации – то есть в метакомпенсаторе, хранящем описание всей системы компенсаторов организма.

Особое место занимает иммунная система. Любой организм постоянно подвергается воздействию внешних биологических агентов, создающих непрерывный поток микро-переходов, способных нарушить внутреннюю организацию живой системы. Иммунная система выполняет функцию выявления и нейтрализации подобных угроз. Примечательно, что адаптивный иммунитет обладает двумя принципиально важными свойствами, отличающими его от физических и химических компенсаторов: он обучается – вырабатывает специфические ответы на ранее незнакомые угрозы – и запоминает – сохраняет иммунологическую память об этих ответах. В терминах Эшби, иммунная система является компенсатором с расширяющимся репертуаром: она способна увеличивать собственное разнообразие ответов в ответ на разнообразие угроз, приближаясь к требованию закона необходимого разнообразия.

Не менее важным компенсатором является гомеостаз в широком смысле – совокупность физиологических механизмов поддержания постоянства внутренней среды организма. Температура тела, кислотность внутренней среды, концентрация кислорода, уровень глюкозы и множество других параметров непрерывно отклоняются под воздействием внутренних и внешних факторов, однако механизмы регуляции возвращают систему к допустимым значениям. Кэннон описывал гомеостаз как «мудрость тела» – способность живых систем поддерживать внутренние условия, несовместимые с равновесием и требующие непрерывной работы. В терминах настоящей теории: гомеостаз есть совокупность компенсаторов, определяющих меру организма – тот диапазон параметров, внутри которого жизнь возможна.

Особого внимания заслуживает способность живых систем к адаптации – изменению собственных компенсаторов в ответ на новые условия. На предыдущих уровнях организации компенсаторы в основном сохраняли существующую структуру. Живые организмы способны делать значительно большее: они могут изменять сами компенсаторы. Иммунная система обучается распознавать новые угрозы. Нервная система приобретает новый опыт через нейронную пластичность. Популяции изменяют генетическую структуру под воздействием отбора. Здесь впервые возникает компенсация второго порядка – способность изменять механизмы компенсации, которую Эшби описывал как ультрастабильность.

С точки зрения процессуальной философии биологическая эволюция сама может быть рассмотрена как компенсаторный процесс. Среда постоянно создаёт новые микро-переходы и угрозы существованию видов. Эволюция позволяет живым системам вырабатывать новые механизмы компенсации этих угроз. Майр показал, что именно способность популяции генерировать генетическое разнообразие – то есть создавать новые различия – определяет её эволюционный потенциал, то есть способность к выработке новых компенсаторов в изменившихся условиях. Естественный отбор в этом смысле есть механизм поиска более эффективных компенсаторов идентичности на уровне популяций и видов.

На основании проведённого анализа можно выделить пять основных типов биологических компенсаторов.

Структурные компенсаторы – механизмы восстановления повреждённых элементов организма: регенерация тканей, обновление клеток, синтез белков.

Генетические компенсаторы – механизмы сохранения наследственной информации: репарация ДНК, контроль качества репликации.

Физиологические компенсаторы – процессы поддержания внутреннего равновесия организма: гомеостаз, терморегуляция, регуляция обмена веществ.

Иммунные компенсаторы – системы защиты идентичности организма от внешних биологических воздействий, обладающие способностью к обучению.

Эволюционные компенсаторы – механизмы адаптации популяций и видов к изменяющимся условиям существования через накопление и отбор генетических различий.

Биологические компенсаторы имеют принципиальное отличие от физических и химических. Если физические компенсаторы удерживают структуру, а химические удерживают процессы и отношения, то биологические компенсаторы удерживают способность системы продолжать собственное существование. Идентичность живого организма определяется уже не конкретным веществом и даже не отдельной структурой, а непрерывностью самоподдерживающегося процесса жизни. Жизнь можно определить как особую форму организации материи, в которой процессы компенсации достигают такого уровня сложности, что система оказывается способной активно сохранять собственную идентичность, адаптироваться к изменениям среды и воспроизводить условия своего дальнейшего существования. Именно эта особенность открывает путь к возникновению ещё более сложных форм компенсации – психических, культурных и социальных.



9.4. Социальные компенсаторы

Если на биологическом уровне компенсаторы обеспечивают сохранение идентичности отдельных организмов и популяций, то с возникновением человеческих обществ появляется новый уровень организации реальности. Социальные системы обладают уникальной особенностью: они состоят из элементов, каждый из которых сам является сложной системой с собственной идентичностью, интересами, целями и способностью к самостоятельному принятию решений. Поэтому социальные системы сталкиваются с беспрецедентным уровнем внутренних микро-переходов: каждый человек непрерывно создаёт новые различия, каждое решение способно изменить поведение окружающих, каждая новая идея может повлиять на дальнейшее развитие общества.

В подобных условиях сохранение социальной идентичности становится возможным только благодаря существованию специальных механизмов компенсации. С точки зрения процессуальной философии социальными компенсаторами являются процессы, институты, нормы и механизмы коллективной организации, обеспечивающие сохранение идентичности социальной системы в условиях непрерывного возникновения индивидуальных и групповых микро-переходов. Как и компенсаторы предыдущих уровней, они не устраняют изменения полностью – их задача состоит в том, чтобы сделать изменения совместимыми с дальнейшим существованием общества.

Социальные компенсаторы обладают характеристикой, принципиально отличающей их от физических, химических и биологических: они создаются, изменяются и отменяются самими элементами системы. Физические законы не выбирают форму своего существования. Химические связи не обсуждают собственную структуру. Биологические механизмы формируются в ходе эволюции без сознательного проектирования. Социальные компенсаторы могут осознанно создаваться, изменяться и совершенствоваться – что делает социальную реальность наиболее пластичной из всех известных уровней организации бытия, но одновременно создаёт новые риски: компенсаторы могут утрачивать эффективность, переставать соответствовать изменившимся условиям или сами становиться источниками новых проблем.

Одним из древнейших социальных компенсаторов являются традиции и культурные практики. Любое общество постоянно сталкивается с изменениями: появляются новые поколения, изменяются условия жизни, возникают новые знания и технологии. Традиции выполняют функцию передачи накопленного опыта и обеспечивают преемственность между поколениями. Бурдьё описывает механизм этого процесса через понятие габитуса: системы диспозиций, усвоенных в ходе социализации, которые воспроизводят социальный порядок через практики агентов без необходимости сознательного следования правилам. Габитус есть интернализованный компенсатор: он удерживает социальную идентичность через тело и практику агента, а не через внешнее принуждение. Именно поэтому традиции столь устойчивы – они воспроизводятся не декретом, а самим способом восприятия и действия людей.

Важнейшим компенсатором социального уровня является право и правовые институты. Луман рассматривает право как механизм контрфактической стабилизации нормативных ожиданий: правовая норма сохраняет силу даже тогда, когда конкретное поведение ей не соответствует. Это принципиально важное отличие от когнитивных ожиданий, которые корректируются при обнаружении несоответствия: нормативные ожидания не отменяются при нарушении, а подкрепляются санкцией. В терминах настоящей теории право переводит конфликты – которые в ином случае накапливались бы как разрушительные микро-переходы – в управляемую процессуальную форму, удерживая социальную идентичность внутри её меры.

Норт формализует этот принцип в рамках новой институциональной экономики: институты суть правила игры в обществе – формальные (законы, конституции, права собственности) и неформальные (нормы поведения, традиции, кодексы чести). Все они выполняют одну функцию – снижают неопределённость социального взаимодействия, то есть ограничивают диапазон возможных микро-переходов. Институциональная матрица общества есть его компенсаторная архитектура: чем богаче и эффективнее эта матрица, тем шире мера социальной идентичности, тем большее разнообразие изменений общество способно поглотить без разрушения.

Особого внимания заслуживает образование как социальный компенсатор. Каждое новое поколение рождается вне существующей социальной идентичности. Для включения человека в общество требуется освоение языка, норм, ценностей, навыков взаимодействия и способов понимания окружающего мира. Образование выполняет функцию интеграции новых элементов в уже существующую систему. Бурдьё рассматривает образовательные институты как механизмы воспроизводства культурного капитала и социальной структуры: школа передаёт не только знания, но и диспозиции – способы восприятия, оценки и действия, конституирующие принадлежность к определённой социальной позиции. Тем самым образование выступает компенсатором демографического микро-перехода, непрерывно возникающего вследствие рождения и смерти людей.

Особого рода компенсатором является доверие. Доверие не является институтом в строгом смысле: оно не предписывается законом и не передаётся через формальное обучение. Однако оно выполняет принципиально важную компенсаторную функцию. Социальные системы непрерывно порождают ситуации неопределённости – различия между тем, что другой агент делает, и тем, что он может сделать. В отсутствие доверия каждая такая ситуация требует затрат на верификацию, контроль и принуждение. Доверие снижает стоимость компенсации: оно позволяет принять поведение другого агента как предсказуемое без постоянного контроля, освобождая ресурс для других процессов. Фукуяма показал, что высокий уровень социального доверия является одним из ключевых факторов экономического процветания именно потому, что снижает транзакционные издержки – то есть уменьшает ресурс, расходуемый на компенсацию неопределённости в каждом взаимодействии.

Одновременно данная особенность создаёт и новые риски. Социальные компенсаторы способны утрачивать эффективность: традиции могут переставать соответствовать изменившимся условиям, правовые системы могут терять доверие, институты могут становиться источниками новых проблем вместо их решения. В подобных случаях компенсатор сам превращается в источник микро-переходов. Это обстоятельство, описанное Нортом как «блокирующий эффект» неэффективных институтов;; и Бурдьё как гистерезис диспозиций;;, делает социальное развитие особенно сложным и нелинейным процессом.

На основании проведённого анализа можно выделить пять основных типов социальных компенсаторов.

Культурные компенсаторы – механизмы сохранения коллективной идентичности через систему смыслов, диспозиций и символов: язык, традиции, историческая память, искусство, габитус.

Нормативные компенсаторы – правила и нормы поведения, ограничивающие разрушительные формы взаимодействия: мораль, обычаи, неформальные кодексы.

Правовые компенсаторы – формализованные механизмы контрфактической стабилизации нормативных ожиданий и разрешения конфликтов: законы, суды, правовые процедуры.

Образовательные компенсаторы – системы передачи знаний, диспозиций и интеграции новых членов общества: семья, школа, университеты, профессиональные сообщества.

Институциональные компенсаторы – специализированные структуры управления социальными процессами, снижающие неопределённость взаимодействий: государство, рынки, научные и экономические организации.

С точки зрения процессуальной философии социальные компенсаторы представляют собой высшую на сегодняшний день известную форму удержания идентичности. На физическом уровне компенсируется распад структуры. На химическом уровне – распад отношений. На биологическом уровне – распад жизненного процесса. На социальном уровне компенсируется распад коллективной организации и общей системы смыслов. Поэтому история человеческих обществ может рассматриваться как история непрерывного усложнения компенсаторных механизмов: рост сложности общества требует роста сложности компенсаторов, а значит, развитие цивилизации есть в том числе процесс непрерывного поиска новых форм компенсации микро-переходов, порождаемых возрастающей сложностью человеческого мира.

________________________________________

Примечания

; Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике: в 9 т. / пер. А. Е. Шикина. М.: Мир, 1976. Т. 3. С. 14–28 (гл. «Ядерные силы»). Сильное взаимодействие в 100 раз превосходит электромагнитное на ядерных расстояниях, что и обеспечивает стабильность ядра вопреки кулоновскому отталкиванию протонов.

; Паули В. Принцип запрета // Паули В. Труды по квантовой теории / пер. под ред. И. Е. Тамма. М.: Наука, 1977. С. 237–260. Принцип запрета, сформулированный Паули в 1925 году, запрещает двум фермионам занимать одно квантовое состояние, тем самым объясняя структуру периодической таблицы и устойчивость атомных оболочек. Без этого принципа все электроны коллапсировали бы на нижний уровень.

; Хокинг С. Краткая история времени: От Большого взрыва до чёрных дыр / пер. Н. Смородинской. СПб.: Амфора, 2001. С. 72–96. Равновесие между гравитационным сжатием и давлением излучения в звезде определяет весь её жизненный цикл: нарушение этого баланса ведёт к последовательности компенсаций – вспышкам красного гиганта, нейтронным звёздам, чёрным дырам.

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 149–198. Ячейки Бенара – конвекционные ячейки, спонтанно возникающие в жидкости при нагревании снизу, – стали классическим примером диссипативной структуры: они существуют только благодаря непрерывному притоку тепловой энергии и исчезают при его прекращении.

; Эшби У. Р. Введение в кибернетику / пер. Д. Г. Лахути. М.: Издательство иностранной литературы, 1959. С. 195–232. Принцип минимума энергии как «регулятор» химической системы аналогичен кибернетическому регулятору: оба удерживают «существенные переменные» в допустимом диапазоне через механизм, функционально эквивалентный отрицательной обратной связи.

; Ле Шателье А. Л. Общий закон химического равновесия // Ле Шателье А. Л. Избранные труды по металлургии и физической химии / пер. под ред. Н. Н. Семёнова. М.: Металлургиздат, 1954. С. 43–58. Принцип Ле Шателье – Брауна (1884–1888): «Если на систему, находящуюся в устойчивом равновесии, воздействовать извне, изменяя какое-либо из условий равновесия, то в системе усиливаются процессы, направленные против этого изменения».

; Берталанфи Л. фон. Общая теория систем: Критический обзор / пер. Э. Г. Юдина // Исследования по общей теории систем. М.: Прогресс, 1969. С. 23–82. Берталанфи вводит понятие «открытой системы» и «устойчивого состояния» (Flie;gleichgewicht – «текучее равновесие»): живые системы поддерживают постоянство состава не вопреки обмену со средой, а посредством него, находясь вдали от термодинамического равновесия.

; Кауффман С. Происхождение порядка: Самоорганизация и отбор в эволюции / пер. Д. Лихачёва. М.: Наука, 2007. С. 287–352. Кауффман показывает, что при достаточной плотности каталитических связей между молекулами в системе спонтанно возникают «автокаталитические замкнутые множества» – самоподдерживающиеся сети реакций, воспроизводящие свои катализаторы. Это первый уровень химического самовоспроизводства.

; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 78–112. Определение автопоэтической системы: «Система с организацией, определяющей её как единицу... есть сеть процессов производства компонентов, которые... рекурсивно участвуют в производстве самой этой сети».

;; Уотсон Дж. Двойная спираль / пер. Л. Л. Исаевой. М.: Мир, 1969. С. 135–152. Современные данные о системах репарации ДНК: у E. coli частота ошибок репликации без репарации составляет ~10;;, с работающими системами репарации – ~10;;–10. Это снижение на 2–3 порядка – прямой результат работы генетических компенсаторов.

;; Эшби У. Р. Введение в кибернетику. С. 287–305. «Закон необходимого разнообразия»: «Только разнообразие может уничтожить разнообразие». Иммунная система реализует этот закон через клональную селекцию: из огромного репертуара потенциальных антител (>10;; вариантов) отбираются и размножаются те, которые специфичны к конкретному антигену.

;; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. P. 24. Кэннон использует метафору «мудрости тела» для описания того, что организм достигает чрезвычайно сложных физиологических результатов без сознательного управления – через скоординированную работу автономных компенсаторных механизмов.

;; Эшби У. Р. Конструкция мозга / пер. Ю. И. Лашкевича. М.: Издательство иностранной литературы, 1962. С. 78–115. Ультрастабильность определяется как способность системы перестраивать свои параметры – то есть изменять сами компенсаторы – в ответ на изменения, с которыми первичный уровень регуляции справиться не может.

;; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974. С. 78–115. Майр показывает, что генетическое разнообразие популяции является не «шумом», а ресурсом: именно оно обеспечивает популяции «эволюционный потенциал» – способность вырабатывать новые адаптивные ответы на изменения среды.

;; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 102–118. Габитус воспроизводит социальный порядок через практики агентов, не требуя сознательного следования правилам: он есть «история, ставшая природой», то есть накопленные микро-переходы, встроенные в структуру восприятия и действия.

;; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 437–465. Контрфактическая стабилизация означает, что норма не отменяется при нарушении: «Если норма нарушается, это квалифицируется как девиация, а не как опровержение нормы». Именно это свойство делает право механизмом удержания социальной идентичности вопреки отклоняющемуся поведению.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 17–28. «Институты – это правила игры в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми». Формальные институты – законы и права собственности – есть верхушка институциональной айсберга; неформальные нормы определяют, работают ли эти законы.

;; Бурдьё П., Пассрон Ж.-К. Воспроизводство: Элементы теории системы образования / пер. Н. А. Шматко. М.: Просвещение, 2007. С. 34–67. Образовательная система воспроизводит социальные различия через механизм «культурного произвола»: передавая культурный капитал господствующих классов как универсальное знание, она обеспечивает легитимное воспроизводство социальной иерархии.

;; Фукуяма Ф. Доверие: Социальные добродетели и путь к процветанию / пер. Д. Павловой. М.: АСТ, 2008. С. 27–52. Фукуяма показывает, что страны с высоким «радиусом доверия» – способностью доверять незнакомцам вне семейного круга – демонстрируют более высокую экономическую эффективность: доверие снижает транзакционные издержки, освобождая ресурс для производительной деятельности.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. С. 95–107. «Блокирующий эффект» возникает, когда институт, эффективный в прошлом, становится препятствием для адаптации: накопленные микро-переходы в среде превысили его компенсаторный ресурс, однако зависимость от предшествующего пути делает переход к более эффективному институту дорогостоящим.

;; Бурдьё П. Практический смысл. С. 115–118. Гистерезис – «запаздывание» габитуса – проявляется как несоответствие между диспозициями, сложившимися в прошлых условиях, и требованиями изменившейся ситуации. Это форма исчерпания компенсаторного ресурса на уровне индивидуальных и групповых диспозиций.

________________________________________

10. Ресурс компенсации

10.1. Понятие ресурса компенсации

В предыдущих разделах было показано, что устойчивость любой системы обеспечивается работой компенсаторов. Однако само наличие компенсатора ещё не гарантирует бесконечного сохранения идентичности. Любой компенсатор обладает ограниченными возможностями: он способен нейтрализовать лишь определённый объём микро-переходов, переработать лишь определённое количество возникающих различий и удерживать систему лишь в пределах определённого диапазона состояний. Данное обстоятельство требует введения новой категории – ресурса компенсации.

С точки зрения процессуальной философии ресурсом компенсации называется совокупность возможностей системы по нейтрализации, перераспределению, поглощению или интеграции микро-переходов без утраты собственной идентичности. Иными словами, ресурс компенсации определяет, какое количество изменений система способна выдержать, оставаясь самой собой.

Данное понятие имеет принципиальное значение для понимания существования любых устойчивых структур. До настоящего момента компенсатор рассматривался как механизм удержания идентичности. Однако возникает закономерный вопрос: почему одни системы сохраняются миллиарды лет, а другие разрушаются за считанные секунды? Почему одни организмы способны восстанавливаться после тяжёлых повреждений, а другие погибают от сравнительно небольших воздействий? Почему одни цивилизации переживают кризисы и продолжают существовать, а другие исчезают? Ответ заключается не только в наличии компенсаторов, но и в величине их ресурса.

Понятие ресурса компенсации вступает в диалог с несколькими важными концепциями, разработанными в различных научных традициях. В экологии близкое понятие разрабатывалось как экологическая резистентность и резилиентность (resilience) – способность экосистемы поглощать возмущения и сохранять свою структуру и функции. Холлинг, введший данное понятие, разграничил инженерную резилиентность – скорость возвращения к равновесию – и экологическую резилиентность – размер возмущения, которое система способна выдержать без перехода в качественно иное состояние. Именно второй смысл соответствует тому, что настоящая теория называет ресурсом компенсации: речь идёт не о скорости реакции компенсатора, а об объёме изменений, которые он способен поглотить.

В термодинамике близким понятием является запас свободной энергии – разность между внутренней энергией системы и энергией, уже связанной в тепловом движении и недоступной для совершения работы. Система, обладающая большим запасом свободной энергии относительно условий среды, располагает большим ресурсом для поддержания своей организации. Когда этот запас исчерпывается, система приближается к термодинамическому равновесию – состоянию максимальной энтропии, в котором никакие компенсаторные процессы более невозможны.

В социальных науках аналогичное понятие разрабатывалось как социальный капитал – совокупность ресурсов, доступных агентам через сети социальных отношений. Бурдьё определяет социальный капитал как «совокупность реальных или потенциальных ресурсов, связанных с обладанием устойчивой сетью более или менее институционализированных отношений взаимного знакомства и признания». В контексте настоящей теории социальный капитал есть одна из форм ресурса компенсации на социальном уровне: системы с высоким социальным капиталом располагают большим запасом доверия, координации и взаимной поддержки, позволяющим поглощать социальные микро-переходы без разрушения идентичности.

Необходимо подчеркнуть, что ресурс компенсации не обязательно имеет материальную природу. В зависимости от уровня организации системы он может принимать различные формы.

На физическом уровне ресурсом компенсации могут выступать энергетические характеристики и устойчивость фундаментальных взаимодействий: запас ядерного топлива звезды, энергетический барьер, защищающий молекулу от диссоциации, глубина потенциальной ямы, удерживающей систему в устойчивом состоянии.

На химическом уровне – возможность поддержания реакционных режимов и равновесий: буферная ёмкость раствора, запас реагентов, поддерживающих стационарное состояние, каталитическая активность ферментов.

На биологическом уровне – запас восстановительных возможностей организма: энергетические резервы, эффективность иммунного ответа, регенеративный потенциал тканей, длина теломер как индикатор репликативного потенциала клетки.

На социальном уровне – уровень доверия, объём знаний, прочность институтов, запас экономических и культурных возможностей, легитимность политической власти.

Таким образом, ресурс компенсации является функциональной, а не вещественной категорией. Это не запас какого-либо конкретного вещества или энергии, а совокупная способность системы продолжать удерживать собственную идентичность в условиях изменений.

Особенно важно отметить, что ресурс компенсации непрерывно изменяется – он не является постоянной величиной. Одни процессы расходуют его, другие пополняют. Живой организм расходует ресурсы на поддержание жизнедеятельности, но одновременно восстанавливает их через питание и отдых. Общество расходует ресурсы устойчивости во время конфликтов и кризисов, но может восстанавливать их через реформы, развитие институтов и накопление опыта. Следовательно, ресурс компенсации представляет собой динамическую характеристику системы.

Это обстоятельство существенно для понимания долгосрочной динамики систем. Норт показывает, что институциональные изменения часто происходят именно в моменты, когда накопленные внутренние и внешние давления исчерпывают компенсаторный ресурс существующей институциональной матрицы – и именно тогда становятся возможными реформы, которые в иных условиях были бы заблокированы зависимостью от предшествующего пути. Кризис, таким образом, является не только угрозой, но и возможностью: исчерпание одного ресурса компенсации открывает пространство для формирования нового.

В рамках процессуальной философии можно сформулировать следующий принцип:

Идентичность системы сохраняется до тех пор, пока суммарный ресурс её компенсаторов достаточен для переработки возникающих микро-переходов.

Данный принцип связывает между собой все ключевые категории теории. Различия порождают процессы. Процессы создают микро-переходы. Компенсаторы ограничивают последствия микро-переходов. Ресурс компенсации определяет предел возможностей компенсаторов. Именно через данную цепочку становится возможным как существование системы, так и её последующая трансформация.

Следовательно, ресурс компенсации выступает одним из ключевых факторов, определяющих судьбу любой системы – от атома до цивилизации. Если компенсатор отвечает на вопрос «каким образом система сохраняет себя?», то ресурс компенсации отвечает на вопрос «как долго и в каких пределах это сохранение остаётся возможным?».



10.2. Расходование ресурса компенсации

В предыдущем разделе ресурс компенсации был определён как совокупный потенциал системы по сохранению собственной идентичности в условиях непрерывного возникновения микро-переходов. Однако само существование такого ресурса неизбежно порождает следующий вопрос: если компенсаторы постоянно работают, сохраняется ли их ресурс неизменным?

С точки зрения процессуальной философии ответ на данный вопрос отрицателен. Любая компенсация требует затрат. Следовательно, всякое сохранение идентичности сопровождается расходованием ресурса компенсации.

Данное положение является одним из важнейших следствий предлагаемой теории. Оно имеет глубокие корни в термодинамике: второе начало термодинамики утверждает, что в любом реальном процессе часть свободной энергии необратимо рассеивается в виде тепла, то есть переходит в форму, недоступную для совершения дальнейшей работы. Применительно к компенсаторным процессам это означает: поддержание упорядоченного состояния системы требует непрерывного притока свободной энергии извне и неизбежно сопровождается производством энтропии. Компенсация термодинамически небесплатна.

Пригожин выразил это в принципе «производства энтропии»: каждый необратимый процесс вносит вклад ; ; 0 в суммарное производство энтропии системы, и именно эта необратимость есть цена существования организованных структур в неравновесных условиях. Компенсаторные процессы в живых системах – синтез белков, поддержание ионных градиентов, иммунный ответ – все они необратимы и все они производят энтропию. Сохранение идентичности есть непрерывная оплата термодинамического долга.

Наиболее очевидно данный принцип проявляется в живой природе. Организм постоянно поддерживает температуру тела, восстанавливает повреждённые ткани, синтезирует новые белки, обеспечивает работу иммунной системы и регулирует внутреннюю среду. Все эти процессы требуют энергии. Если поступление ресурсов прекращается, компенсаторы постепенно теряют способность выполнять свои функции. В результате начинается разрушение идентичности организма. Следовательно, сама жизнь представляет собой непрерывное расходование ресурса компенсации.

Количественные оценки показывают масштаб этих затрат. Мозг человека, составляя около 2% массы тела, потребляет около 20% всей энергии организма в состоянии покоя – и именно потому, что поддержание нейронных потенциалов, синаптической передачи и метаболизма нейронов представляет собой один из наиболее энергоёмких компенсаторных процессов в биологии. Иммунный ответ на инфекцию сопровождается резким ростом энергозатрат – вплоть до повышения основного обмена на 10–30% при генерализованном воспалении. Это прямые измеримые показатели расходования ресурса компенсации.

Однако данный принцип действует не только в биологических системах. Звезда удерживает свою структуру благодаря сложному балансу между гравитацией и внутренним давлением, и поддержание данного равновесия сопровождается непрерывным расходованием ядерного топлива. Фактически звезда существует до тех пор, пока располагает ресурсом компенсации собственного гравитационного коллапса: когда этот ресурс исчерпывается, происходит качественная перестройка системы. Жизнь Солнца – около 10 миллиардов лет – определяется именно запасом водородного топлива, то есть ресурсом компенсации.

В социальных системах аналогичные процессы часто менее заметны, но не менее важны. Любое общество расходует ресурсы на поддержание порядка, передачу знаний, функционирование институтов, разрешение конфликтов и обеспечение взаимодействия между своими элементами. Содержание государства требует ресурсов. Поддержание правовой системы требует ресурсов. Образование требует ресурсов. Культура требует ресурсов. Путнам, исследуя упадок гражданского участия в США, показал, что социальный капитал – один из ключевых компонентов ресурса компенсации на социальном уровне – расходуется и убывает, если общество не воспроизводит активно сети взаимодействия и нормы взаимности. Он не является данностью – он требует постоянного воспроизводства, то есть непрерывных затрат.

Особый интерес представляет вопрос о механизмах расходования ресурса компенсации. В рамках процессуальной философии можно выделить три основных режима.

Фоновое расходование связано с обычным поддержанием идентичности системы. Даже в отсутствие серьёзных внешних воздействий компенсаторы продолжают работать: организм поддерживает жизнедеятельность, общество обеспечивает функционирование институтов, звезда удерживает внутреннее равновесие. Фоновое расходование является неизбежной платой за само существование – оно не прекращается никогда.

Повышенное расходование возникает при увеличении количества микро-переходов. Изменение условий среды, рост внутренних противоречий или появление новых угроз требуют усиленной работы компенсаторов. Система сохраняет идентичность, но цена её сохранения возрастает. Организм в условиях болезни расходует ресурсы значительно быстрее, чем в состоянии покоя. Государство в условиях войны или глубокого экономического кризиса расходует резервы доверия, легитимности и экономических ресурсов значительно быстрее нормального темпа.

Кризисное расходование возникает в ситуациях, когда поток микро-переходов начинает приближаться к пределам возможностей компенсаторов. В подобных условиях система вынуждена мобилизовать значительную часть доступного ресурса. Если кризис оказывается кратковременным, идентичность может быть сохранена. Если же кризис затягивается, возникает риск исчерпания ресурса компенсации.

Особенно важным является следующее обстоятельство: расходование ресурса компенсации далеко не всегда заметно наблюдателю. Многие системы длительное время сохраняют внешнюю устойчивость даже тогда, когда их компенсаторный потенциал постепенно уменьшается. Норт описывает институциональные системы, которые могут выглядеть функциональными долгие годы, тогда как их внутренняя компенсаторная способность постепенно деградирует под влиянием накапливаемых противоречий. Организм может выглядеть здоровым на протяжении многих лет до появления первых признаков болезни. Государство может демонстрировать стабильность вплоть до начала глубокого кризиса.

Данное наблюдение имеет методологически важное следствие: внешняя устойчивость не является надёжным индикатором запаса компенсаторного ресурса. Системы могут казаться устойчивыми даже на поздних стадиях исчерпания ресурса – до тех пор, пока некий внешний шок не вскрывает накопившуюся уязвимость. Это означает, что для оценки реального состояния системы необходим анализ не её видимых характеристик, а структуры и состояния её компенсаторов.

Из этого следует важный философский вывод: существование никогда не является пассивным состоянием. Быть – значит непрерывно расходовать ресурсы на сохранение собственной идентичности. Каждая система существует лишь постольку, поскольку способна оплачивать цену своего существования.



10.3. Пределы компенсации

В предыдущих разделах было показано, что существование любой устойчивой системы обеспечивается работой компенсаторов и расходованием ресурса компенсации. Однако из этих положений неизбежно вытекает следующий вопрос: существуют ли пределы способности системы сохранять свою идентичность?

С точки зрения процессуальной философии ответ является однозначным: любой компенсатор обладает пределами эффективности, а любой ресурс компенсации конечен. Следовательно, всякая идентичность имеет границы своего существования.

Данный вывод является прямым следствием самого понятия компенсации. Если компенсатор представляет собой механизм переработки микро-переходов, то его возможности всегда ограничены. Не существует системы, способной нейтрализовать бесконечное количество изменений. Не существует структуры, способной выдерживать неограниченные нагрузки. Не существует идентичности, обладающей абсолютной устойчивостью. Следовательно, предел компенсации является универсальным свойством всех реальных систем.

Важно понимать, что предел компенсации не обязательно означает мгновенное разрушение. Гораздо чаще он представляет собой границу, за которой прежняя идентичность уже не может быть сохранена, – систему могут продолжать существовать, но она будет существовать уже как нечто иное. Таким образом, предел компенсации следует понимать не как предел бытия вообще, а как предел конкретной идентичности.

В экологии данный принцип разработан в концепции «экологических переломных точек» (tipping points) – пороговых значений воздействия, при превышении которых экосистема переходит в качественно иное устойчивое состояние. Ладе и соавторы показали, что многие экосистемы обладают двумя (или более) устойчивыми состояниями, разделёнными пороговым значением ключевых переменных, и что переход между этими состояниями часто оказывается внезапным и трудно обратимым. Это точное описание предела компенсации: пока система находится по одну сторону порога – компенсаторы справляются; как только порог пройден – прежняя организация невозможна.

В биологии пределы компенсации проявляются в явлении клеточного старения. Хейфлик обнаружил, что нормальные соматические клетки человека способны делиться лишь ограниченное число раз – порядка 50–70 делений, – после чего входят в состояние репликативного старения. Молекулярной основой этого предела являются теломеры – защитные структуры на концах хромосом, которые укорачиваются при каждом делении. Теломеры можно рассматривать как встроенный счётчик ресурса компенсации на генетическом уровне: когда ресурс исчерпан, клетка утрачивает способность к репликативной компенсации повреждений. Лимит Хейфлика есть, таким образом, биологически закодированный предел компенсации.

В рамках процессуальной философии можно выделить три основных механизма возникновения пределов компенсации.

Первый механизм связан с исчерпанием ресурса компенсации. Компенсатор продолжает существовать, но лишается необходимых возможностей для эффективной работы: организм стареет и утрачивает регенеративный потенциал, звезда расходует ядерное топливо, государство утрачивает экономические ресурсы. Во всех этих случаях система постепенно приближается к границе своей устойчивости. Пригожин описывает этот процесс в терминах снижения «расстояния до равновесия»: диссипативная структура поддерживается потоком свободной энергии, и по мере снижения этого потока система приближается к равновесию – состоянию, в котором компенсаторные процессы уже невозможны.

Второй механизм связан с ростом интенсивности микро-переходов. Даже эффективный компенсатор может оказаться перегруженным, если поток изменений становится слишком велик: небольшие повреждения организм способен восстановить, но массивные – нет; локальные социальные конфликты общество способно переработать, но масштабный кризис способен разрушить существующую систему управления. Здесь предел возникает не из-за слабости компенсатора, а из-за чрезмерной нагрузки. Закон необходимого разнообразия Эшби формулирует этот предел формально: компенсатор может нейтрализовать только то разнообразие угроз, которое охватывается его собственным разнообразием ответов. Если разнообразие угроз превышает разнообразие компенсаторных ответов – предел достигнут.

Третий механизм связан с изменением характера микро-переходов. Иногда компенсатор прекрасно справляется с привычными типами изменений, но оказывается неэффективным перед новыми угрозами: иммунная система может успешно противостоять известным патогенам и оказаться бессильной перед новым заболеванием; политическая система может эффективно управлять традиционным обществом и оказаться неготовой к технологической революции. Норт описывает этот механизм как источник «институциональной недостаточности»: институты, созданные для решения задач одной эпохи, могут оказаться неэффективными в иных условиях, поскольку их компенсаторная архитектура не соответствует характеру новых угроз.

Наиболее интересным является то обстоятельство, что достижение предела компенсации далеко не всегда имеет исключительно отрицательное значение. На первый взгляд утрата идентичности выглядит как разрушение. Однако именно она часто становится источником появления новых форм организации. Гибель звёзд приводит к образованию тяжёлых элементов, необходимых для химической сложности живых систем. Исчезновение старых видов открывает экологические ниши для новых. Распад общественных структур может создавать условия для возникновения новых социальных форм. В языке экологии Холлинга это называется «адаптивным циклом»: фаза разрушения (;) и реорганизации (;) является необходимой частью цикла наряду с фазами роста (r) и сохранения (K), и именно через разрушение высвобождаются ресурсы и структуры для нового витка развития.

Из этого вытекает один из важнейших принципов процессуальной философии:

Всякая идентичность конечна не потому, что бытие стремится к разрушению, а потому, что возможности компенсации всегда ограничены.

Данный принцип позволяет связать между собой бытие, развитие и небытие в единую систему. Различие порождает процессы. Процессы создают микро-переходы. Компенсаторы удерживают идентичность. Ресурс компенсации ограничивает возможности компенсаторов. Предел компенсации завершает существование данной идентичности и создаёт условия для возникновения новых форм организации.

Таким образом, предел компенсации представляет собой фундаментальную категорию процессуальной философии, обозначающую границу, за которой система утрачивает способность сохранять собственную идентичность при существующем наборе компенсаторов и доступном ресурсе компенсации. В этом смысле небытие оказывается не противоположностью бытия, а закономерным этапом его развития. Каждая идентичность существует лишь в пределах возможностей собственной компенсации. Когда эти возможности исчерпываются, завершается существование данной формы организации, но не прекращается бытие процессов как такового. Напротив, именно через достижение пределов компенсации открывается пространство для возникновения новых различий, новых процессов и новых идентичностей – тем самым небытие отдельной системы оказывается одним из механизмов непрерывного саморазвития бытия в целом.

________________________________________

Примечания

; Holling C. S. Resilience and Stability of Ecological Systems // Annual Review of Ecology and Systematics. 1973. Vol. 4. P. 1–23. Холлинг разграничивает «инженерную резилиентность» (скорость возврата к равновесию) и «экологическую резилиентность» (амплитуда возмущения, которую система способна поглотить без смены режима). Второй смысл – способность сохранять идентичность перед лицом изменений – соответствует понятию ресурса компенсации в настоящей теории.

; Больцман Л. Лекции по теории газов / пер. В. К. Семенченко. М.: Гостехиздат, 1956. С. 38–62. Свободная энергия Гельмгольца F = U ; TS и энергия Гиббса G = H ; TS описывают ту часть внутренней энергии, которая может совершать работу при изотермических процессах. Для живых систем именно запас свободной энергии относительно равновесного состояния является мерой компенсаторного ресурса.

; Бурдьё П. Формы капитала / пер. М. С. Добряковой // Экономическая социология. 2002. Т. 3, № 5. С. 60–74. Бурдьё различает экономический, культурный, социальный и символический капиталы как различные формы накопленного ресурса, конвертируемого в различные виды социальных возможностей. Социальный капитал как сеть отношений есть одна из форм ресурса компенсации на социальном уровне.

; Норт Д. Понимание процесса экономических изменений / пер. К. Мартынова, Н. Эдельмана. М.: Издательский дом ВШЭ, 2010. С. 68–91. Норт показывает, что кризисы – моменты исчерпания компенсаторного ресурса существующих институтов – одновременно являются «окнами возможностей» для институциональных инноваций, поскольку в эти моменты ослабевают блокирующие эффекты зависимости от пути.

; Клаузиус Р. Механическая теория теплоты. Формулировка второго начала: «Теплота сама по себе не может переходить от холодного тела к горячему» – и его эквивалент: в замкнутой системе энтропия не убывает. Применительно к компенсаторным процессам: поддержание упорядоченного состояния требует непрерывного притока свободной энергии и производит энтропию. Ср.: Clausius R. The Mechanical Theory of Heat. London: Macmillan, 1879. P. 364–365.

; Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 45–67. Локальное производство энтропии ; ; 0 есть термодинамическая цена каждого необратимого процесса. Для диссипативных структур компенсаторный процесс – поддержание организации – оплачивается производством энтропии, экспортируемой в окружающую среду.

; Attwell D., Laughlin S. B. An Energy Budget for Signaling in the Grey Matter of the Brain // Journal of Cerebral Blood Flow and Metabolism. 2001. Vol. 21, № 10. P. 1133–1145. Авторы показывают, что около 80% энергии нейронных тканей расходуется на поддержание ионных градиентов через Na;/K;-АТФазу – то есть на компенсацию неизбежных ионных утечек, представляющих собой постоянный источник нейронных микро-переходов.

; Хокинг С. Краткая история времени: От Большого взрыва до чёрных дыр / пер. Н. Смородинской. СПб.: Амфора, 2001. С. 72–96. Продолжительность жизни звезды определяется запасом ядерного топлива и скоростью его расходования, которая в свою очередь определяется массой звезды: звёзды с массой Солнца живут ~10;; лет, звёзды с массой 10M; – лишь ~10; лет. Зависимость «масса – светимость – время жизни» есть прямое описание соотношения между интенсивностью компенсаторных процессов и ресурсом компенсации.

; Патнэм Р. Угасание Америки: Боулинг в одиночку: Упадок и возрождение американских общественных ценностей / пер. С. Колбасникова. М.: Логос, 2011. С. 47–89. Патнэм показывает, что социальный капитал – сети взаимодействия и нормы взаимности – требует активного воспроизводства через участие в гражданских объединениях: без этого воспроизводства он убывает. Это прямое описание расходования социального ресурса компенсации.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. С. 95–107. Институциональная деградация часто остаётся невидимой до критического момента: формальные структуры сохраняются, но их реальная компенсаторная способность уже подорвана накопленными неформальными противоречиями.

;; Lenton T. M. Early Warning of Climate Tipping Points // Nature Climate Change. 2011. Vol. 1. P. 201–209. Переломные точки (tipping points) определяются как пороговые значения переменных управления, при превышении которых система необратимо переходит в качественно иное состояние. Критическое замедление (critical slowing down) перед переломной точкой – рост времени восстановления после малых возмущений – является признаком исчерпания ресурса компенсации и может служить ранним предупреждением.

;; Hayflick L., Moorhead P. S. The Serial Cultivation of Human Diploid Cell Strains // Experimental Cell Research. 1961. Vol. 25. P. 585–621. Хейфлик обнаружил, что нормальные диплоидные клетки человека способны к 40–60 делениям, после чего входят в состояние репликативного старения. Молекулярный механизм – укорочение теломер – был установлен позднее: Blackburn E. H. Telomere states and cell fates // Nature. 2000. Vol. 408. P. 53–56.

;; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. С. 162–198. Диссипативная структура устойчива ровно постольку, поскольку поток свободной энергии через систему превышает критическое значение. При снижении потока ниже критического порога структура разрушается – аналогично тому, как исчерпание ресурса компенсации ведёт к утрате идентичности.

;; Эшби У. Р. Введение в кибернетику / пер. Д. Г. Лахути. М.: Издательство иностранной литературы, 1959. С. 287–305. «Закон необходимого разнообразия»: разнообразие компенсатора (регулятора) должно быть не меньше разнообразия возмущений. Когда разнообразие угроз превышает разнообразие ответов – предел компенсации достигнут с необходимостью.

;; Норт Д. Понимание процесса экономических изменений. С. 115–135. «Институциональная недостаточность» возникает, когда институциональная матрица, сложившаяся в одних исторических условиях, перестаёт соответствовать новым вызовам: её компенсаторная архитектура оптимизирована под прежний тип угроз и не справляется с новым типом.

;; Holling C. S., Gunderson L. H. Panarchy: Understanding Transformations in Human and Natural Systems. Washington: Island Press, 2002. P. 25–62. Адаптивный цикл (r ; K ; ; ; ;) описывает чередование фаз роста, сохранения, разрушения и реорганизации в экосистемах и социально-экологических системах. Фаза ; – разрушение – освобождает накопленный ресурс, связанный в жёстких структурах, и создаёт условия для новой фазы ; – реорганизации с появлением новых идентичностей.

________________________________________

Раздел V. Мера и идентичность

11. Процессуальная мера

11.1. Мера как диапазон допустимых состояний

Понятие меры занимает центральное место в процессуальной философии. Именно через понятие меры становится возможным объяснение того, каким образом в непрерывно изменяющемся мире возникают и сохраняются устойчивые идентичности.

Традиционно мера рассматривалась как количественная характеристика объекта или как предел допустимых изменений его свойств. В гегелевской «Науке логики» мера занимает особое место в триаде «качество – количество – мера»: она есть то единство качества и количества, при котором определённое количественное изменение ещё не влечёт изменения качества. Это предвосхищает процессуальное понимание, однако остаётся в рамках логики объекта: мера описывает границу качественной тождественности вещи, а не механизм её удержания. Настоящая работа предлагает иное понимание: мера определяется не природой объекта, а возможностями его компенсаторов – и потому является не свойством вещи, а свойством процесса удержания идентичности.

Любая существующая система непрерывно изменяется. В ней происходят бесчисленные микро-переходы, связанные с внутренними и внешними воздействиями. Несмотря на это, система может сохранять свою идентичность и оставаться самой собой. Следовательно, идентичность не требует полного отсутствия изменений. Напротив, существование системы предполагает постоянное изменение. Возникает вопрос: какие изменения допустимы для системы, а какие приводят к её превращению во что-то иное?

Ответом на этот вопрос является понятие меры.

Процессуальная мера представляет собой диапазон состояний, внутри которого система сохраняет свою идентичность несмотря на происходящие изменения. Иначе говоря, мера определяет границы существования данной идентичности. Пока изменения остаются внутри этих границ, система продолжает быть самой собой. При выходе за пределы меры происходит утрата прежней идентичности и возникновение новой. Таким образом, мера отделяет не существование от несуществования, а одну идентичность от другой.

Рассмотрим несколько примеров. Температура человеческого тела непрерывно колеблется. Изменяется состав крови, заменяются клетки, меняется настроение и состояние организма. Тем не менее человек сохраняет свою идентичность. Это означает, что все перечисленные изменения происходят внутри меры данной системы. Данное явление физиологи со времён Клода Бернара описывают как гомеостаз – поддержание постоянства «внутренней среды» (milieu int;rieur) организма;; Уолтер Кэннон впоследствии систематизировал механизмы этого поддержания и ввёл сам термин «гомеостаз». Процессуальная философия рассматривает гомеостаз как частный случай более общего принципа: любая идентичность существует благодаря удержанию допустимого диапазона состояний посредством компенсирующих механизмов.

Аналогичным образом можно рассмотреть атом. Положение электрона не является строго фиксированным: атом постоянно взаимодействует с окружающей средой, испытывает тепловые флуктуации, обменивается фотонами. Тем не менее он сохраняет свою идентичность до тех пор, пока параметры его существования остаются в допустимых пределах. То же относится к государствам, экосистемам, организациям и цивилизациям.

Из этого следует важное следствие: мера не является статической границей. Она представляет собой область допустимых состояний системы – пространство возможного существования данной идентичности. Чем сложнее система, тем сложнее структура её меры. Для простых физических систем мера может определяться небольшим числом параметров. Для живых организмов мера включает огромное количество взаимосвязанных процессов. Для социальных систем мера может охватывать экономические, культурные, информационные и политические параметры одновременно.

Особое значение имеет тот факт, что мера не существует сама по себе: она удерживается компенсаторами микро-переходов. Если компенсаторы перестают выполнять свою функцию, область допустимых состояний начинает сокращаться. Система становится менее устойчивой. При дальнейшем ослаблении компенсаторов даже незначительные микро-переходы способны вывести систему за пределы её меры. Таким образом, мера является не статическим свойством объекта, а динамическим результатом работы процессов удержания идентичности.

В процессуальной философии мера выступает связующим звеном между процессом и идентичностью. Процессы создают микро-переходы. Компенсаторы ограничивают последствия этих микро-переходов. В результате формируется мера. А существование меры делает возможным сохранение идентичности. Поэтому мера может быть определена следующим образом:

Процессуальная мера – это удерживаемый компенсаторами диапазон допустимых состояний системы, внутри которого она сохраняет свою идентичность несмотря на непрерывно происходящие микро-переходы.

Данное определение позволяет рассматривать физические объекты, живые организмы и социальные системы как частные случаи единого онтологического принципа удержания идентичности через сохранение меры.



11.2. Мера и устойчивость

Понятия меры и устойчивости тесно связаны между собой, однако они не являются тождественными.

В традиционном понимании устойчивость обычно рассматривается как способность системы сохранять своё состояние при внешних или внутренних воздействиях. Чем труднее изменить систему, тем более устойчивой она считается. Такое определение полезно для описания многих физических и технических объектов, однако при рассмотрении сложных развивающихся систем обнаруживает существенные ограничения.

Прежде всего, устойчивость нередко воспринимается как противоположность изменению: устойчива та система, которая изменяется меньше других. Однако подобное понимание плохо согласуется с реальностью. Живой организм непрерывно изменяется, но сохраняет свою идентичность десятилетиями. Общество постоянно развивается, переживает реформы, кризисы и культурные изменения, оставаясь при этом самим собой. Даже атом нельзя назвать неизменным объектом: он непрерывно участвует во взаимодействиях с окружающей средой.

Следовательно, устойчивость не может означать отсутствие изменений. Более того, полное отсутствие изменений означало бы отсутствие процессов, а значит – отсутствие бытия в процессуальном понимании.

Именно это противоречие заставляет пересмотреть само понятие устойчивости. Пригожин и Стенгерс показали, что диссипативные структуры – вихри, конвекционные ячейки, химические колебания – сохраняют свою организацию не вопреки непрерывному обмену веществом и энергией с окружающей средой, а именно благодаря ему. Устойчивость оказывается динамической: система остаётся собой не потому, что в ней ничего не происходит, а потому, что непрерывно происходящие процессы удерживают её структуру. Это то, что Пригожин называет «порядком через флуктуации»; – устойчивость возникает из нестабильности, а не вопреки ей.

Процессуальная философия принимает этот вывод и возводит его в онтологический принцип. Устойчивость определяется не степенью неизменности системы, а её способностью сохранять идентичность в условиях непрерывных изменений. В таком понимании устойчивость становится следствием меры: система устойчива не потому, что она не изменяется, а потому, что происходящие изменения не выводят её за пределы меры.

Следовательно, устойчивость является не самостоятельным свойством системы, а проявлением сохранения её идентичности внутри области допустимых состояний.

Данное различие принципиально. Рассмотрим два объекта. Первый практически не изменяется, но любое малейшее отклонение разрушает его структуру. Второй непрерывно изменяется, адаптируется и перестраивается, однако сохраняет свою идентичность. С точки зрения процессуальной философии второй объект является более устойчивым – поскольку устойчивость определяется не количеством изменений, а способностью компенсировать их последствия.

Таким образом, устойчивость оказывается непосредственно связанной с работой компенсаторов микро-переходов. Компенсаторы не устраняют изменения – они ограничивают их последствия. Пока компенсаторы способны удерживать систему внутри её меры, система сохраняет устойчивость. Когда возможности компенсаторов оказываются исчерпаны, устойчивость исчезает.

Из этого следует ещё одно важное положение: устойчивость всегда имеет процессуальный характер. Она не является свойством объекта как такового, а представляет собой результат непрерывной работы процессов удержания идентичности. Камень кажется устойчивым не потому, что в нём ничего не происходит, а потому, что действующие в нём взаимодействия продолжают удерживать его структуру. Живой организм кажется устойчивым не потому, что он неизменен, а потому, что огромное количество физиологических процессов непрерывно компенсирует возникающие отклонения. Государство сохраняется не благодаря отсутствию изменений, а благодаря существованию институтов, традиций, норм и механизмов управления, удерживающих его в пределах собственной меры.

Данное понимание позволяет объяснить ещё одно важное явление: устойчивость не является абсолютной величиной. Любая система обладает определённым ресурсом компенсации, определяющим, какое количество изменений она способна поглотить без утраты идентичности. По мере накопления микро-переходов ресурс компенсации расходуется. В результате область допустимых состояний может постепенно сокращаться, система становится менее устойчивой. Именно поэтому многие системы разрушаются не вследствие одного крупного воздействия, а вследствие накопления большого количества незначительных изменений – принцип, хорошо известный в термодинамике открытых систем и теории сложных систем.

Следовательно, устойчивость всегда является динамической характеристикой: она может возрастать, снижаться, восстанавливаться или разрушаться. В отличие от классического представления о статической устойчивости, процессуальная философия рассматривает её как непрерывный результат взаимодействия между микро-переходами и компенсаторами.

Исходя из сказанного, устойчивость может быть определена следующим образом:

Устойчивость – это способность системы сохранять свою идентичность в условиях непрерывно возникающих микро-переходов благодаря действию компенсаторов, удерживающих её внутри меры.

В таком понимании мера и устойчивость оказываются двумя сторонами одного процесса. Мера определяет область существования идентичности. Устойчивость характеризует способность системы оставаться внутри этой области. Поэтому устойчивость не предшествует мере и не существует отдельно от неё – она является проявлением успешного удержания меры в условиях непрерывного изменения мира.



11.3. Мера и развитие

На первый взгляд между мерой и развитием существует противоречие. Если мера определяет границы сохранения идентичности, то развитие предполагает изменение системы. Чем значительнее развитие, тем сильнее изменяется система. Возникает вопрос: каким образом система может одновременно развиваться и оставаться самой собой?

Данная проблема имеет принципиальное значение для любой теории бытия. Если считать, что развитие неизбежно разрушает идентичность, то становится невозможным объяснить существование развивающихся систем. Если же считать, что идентичность сохраняется независимо от изменений, то понятие идентичности теряет определённость и перестаёт иметь границы.

Процессуальная философия предлагает иной подход к решению данной проблемы: развитие рассматривается не как отрицание меры, а как особый способ её реализации.

Для понимания этого положения необходимо отказаться от представления о мере как о неподвижной границе. В действительности мера существует не для того, чтобы запрещать изменения. Её функция состоит в том, чтобы сохранять идентичность системы в процессе изменений. Иными словами, мера не противостоит развитию – она делает развитие возможным.

Наиболее систематически соотношение идентичности и развития разработано в рамках теории автопоэзиса. Матурана и Варела показывают, что живая система претерпевает непрерывные структурные изменения в ходе «структурного сопряжения» со средой – и при этом сохраняет свою организацию как живой системы. Организм изменяется структурно, но остаётся неизменным организационно: это и есть та операция, которую процессуальная философия описывает как удержание идентичности внутри меры при непрерывном изменении состояний.

Рассмотрим живой организм. Организм ребёнка и организм взрослого человека различаются практически по всем параметрам: изменяются размеры тела, масса, структура костей, работа гормональной системы, содержание знаний и жизненного опыта. Тем не менее человек сохраняет свою идентичность на протяжении всего процесса взросления. Это возможно потому, что происходящие изменения остаются внутри меры данной идентичности. Развитие оказывается не выходом за пределы меры, а последовательным движением внутри её пространства возможностей.

Подобная ситуация наблюдается и в биологической эволюции. Вид непрерывно изменяется под воздействием мутаций, отбора и изменений окружающей среды. Пока возникающие изменения могут быть компенсированы существующими механизмами, идентичность вида сохраняется. Лишь накопление различий, превышающих возможности компенсации, приводит к образованию новой идентичности – именно так Майр описывает механизм видообразования через накопление генетических различий между изолированными популяциями.

Аналогичным образом развиваются общества, культуры, государства и цивилизации. История любого общества представляет собой непрерывную последовательность изменений. Однако общество остаётся самим собой до тех пор, пока его фундаментальные механизмы удержания идентичности продолжают функционировать. Норт показывает, что именно институциональная матрица – устойчивая система формальных правил и неформальных ограничений – обеспечивает преемственность общества через исторические изменения, поглощая их без разрушения основной идентичности.

Следовательно, развитие не противоположно устойчивости: развитие представляет собой форму устойчивости во времени. Это положение является одним из ключевых следствий процессуальной философии. В рамках вещного подхода устойчивость часто понимается как сохранение состояния. В процессуальном подходе устойчивость понимается как сохранение идентичности через изменение состояния. Именно поэтому наиболее устойчивыми оказываются не самые неизменные системы, а системы, способные изменяться без утраты собственной идентичности.

Отсюда следует ещё один важный вывод: развитие возможно только благодаря существованию различий. Каждое новое различие создаёт новые потенциалы, которые порождают новые процессы, изменяющие систему и расширяющие её возможности. Следовательно, развитие представляет собой результат накопления и организации различий.

Однако те же самые различия создают микро-переходы, способные нарушить существующий порядок. Поэтому развитие всегда связано с двойственным воздействием различий: с одной стороны, они являются источником новых возможностей, с другой – создают угрозу существующей идентичности. Возникает своеобразное противоречие между развитием и сохранением: чем активнее развивается система, тем больше различий она порождает; чем больше различий возникает, тем выше нагрузка на компенсаторы; чем выше нагрузка на компенсаторы, тем выше вероятность выхода системы за пределы меры.

Следовательно, развитие всегда сопровождается ростом требований к механизмам компенсации. Способность системы к развитию определяется не только количеством возникающих различий, но и способностью компенсаторов удерживать последствия этих различий внутри меры. Именно поэтому сложные системы отличаются от простых не столько уровнем организации, сколько способностью перерабатывать возрастающий поток различий без утраты идентичности. Кауффман описывает этот принцип применительно к биологическим системам: наиболее устойчивые к изменениям системы находятся «на краю хаоса» – в зоне между жёсткой упорядоченностью и хаотической нестабильностью, где компенсаторы достаточно гибки для поглощения изменений, но достаточно устойчивы для сохранения организации.

Можно сказать, что развитие является испытанием меры. Каждый новый уровень сложности требует расширения возможностей компенсации. Каждая новая идентичность требует создания новых механизмов удержания самой себя. В этом смысле история развития Вселенной может рассматриваться как последовательное возникновение всё более сложных систем компенсации: фундаментальные взаимодействия удерживают устойчивость элементарных частиц и атомов; химические связи удерживают молекулярные структуры; биологические механизмы обеспечивают существование живых организмов; нервные системы удерживают поведение животных; социальные институты поддерживают существование человеческих обществ. На каждом уровне рост сложности сопровождается ростом сложности компенсаторов.

Поэтому развитие можно определить следующим образом:

Развитие – это процесс накопления и организации различий, происходящий внутри меры системы и сопровождающийся усложнением механизмов компенсации, обеспечивающих сохранение её идентичности.

В таком понимании мера перестаёт быть границей, препятствующей изменениям, – она становится пространством возможностей развития. Мера определяет не только то, чем система является в данный момент, но и то, чем она способна стать, оставаясь самой собой. Именно поэтому мера связывает устойчивость и развитие в единый процесс. Без меры развитие превращалось бы в хаотическую смену состояний. Без развития мера превращалась бы в неподвижную форму. Лишь их совместное существование делает возможным возникновение и длительное сохранение сложных идентичностей.

________________________________________

Примечания

; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1: «Учение о бытии», раздел третий «Мера» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С. 430–499. Гегель определяет меру как «качественное количество» – такой количественный диапазон, в пределах которого вещь сохраняет своё качественное определение.

; Бернар К. Введение в изучение опытной медицины / пер. Н. Неговского. М.: Издательство Академии медицинских наук СССР, 1947. С. 83–99. Бернар формулирует понятие «внутренней среды» как условия независимого существования организма: «постоянство внутренней среды есть условие свободного существования».

; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: W. W. Norton, 1932. P. 24–38. Кэннон описывает гомеостаз как совокупность физиологических механизмов, поддерживающих устойчивость параметров внутренней среды через скоординированные процессы коррекции.

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 183–225 (глава «Самоорганизация»). Пригожин показывает, что диссипативные структуры существуют лишь в условиях постоянного притока энергии извне и непрерывного производства энтропии – устойчивость достигается не вопреки диссипации, а через неё.

; Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 87–112 («Порядок через флуктуации»). Ключевой тезис: вблизи точек бифуркации флуктуации определяют, по какому из возможных путей развития пойдёт система, а затем макроскопический порядок стабилизирует выбранную ветвь.

; Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах / пер. В. Ф. Пастушенко. М.: Мир, 1979. С. 314–358 (глава «Устойчивость и эволюция диссипативных структур»). Авторы показывают, что «запас устойчивости» системы определяется расстоянием от текущего состояния до ближайшей точки бифуркации – понятие, структурно аналогичное предлагаемому здесь понятию меры.

; Матурана У., Варела Ф. Древо познания: Биологические корни человеческого понимания / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс-Традиция, 2001. С. 73–98 («Структурное сопряжение»). Авторы различают «организацию» системы – инвариантную сеть отношений, определяющую её как данный тип системы, – и «структуру» – конкретную реализацию этой организации, способную изменяться без утраты организации.

; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974. С. 294–347 (глава «Видообразование»). Майр описывает аллопатрическое видообразование как процесс, при котором географическая изоляция позволяет накопленным генетическим различиям преодолеть порог, за которым репродуктивная изоляция становится необратимой – то есть идентичность популяции выходит за пределы видовой меры и формирует новую.

; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 17–35 («Что такое институты?»). Норт подчёркивает, что неформальные ограничения – традиции, обычаи, кодексы поведения – изменяются значительно медленнее формальных правил и именно они образуют устойчивое ядро институциональной идентичности общества, позволяющее ему претерпевать значительные формальные изменения без потери преемственности.

;; Кауффман С. Происхождение порядка: Самоорганизация и отбор в эволюции / пер. Д. Лихачёва. М.: Наука, 2007. С. 217–264 («На краю хаоса»). Кауффман показывает, что биологические системы, находящиеся в режиме «на краю хаоса», демонстрируют максимальную адаптивность: они достаточно стабильны, чтобы сохранять функциональную организацию, и достаточно пластичны, чтобы реагировать на изменения среды.

________________________________________

12. Возникновение идентичности

12.1. Идентичность как процесс

Понятие идентичности относится к числу наиболее фундаментальных понятий философии. Без него невозможно говорить ни о существовании вещей, ни о сохранении личности, ни о развитии живых организмов, ни о стабильности социальных систем. Вместе с тем именно понятие идентичности оказывается одним из наиболее проблематичных.

Если мир непрерывно изменяется, возникает естественный вопрос: каким образом что-либо вообще может оставаться самим собой?

На первый взгляд ответ кажется очевидным: мы называем идентичностью сохранение некоторой сущности или набора свойств объекта во времени. Однако подобное объяснение сталкивается с серьёзными трудностями. Классическую формулировку этой трудности предложил Локк, поставивший вопрос о принципе тождества личности: что делает меня в тридцать лет тем же человеком, которым я был в десять, если вещество моего тела изменилось, а воспоминания остались лишь частичными;? Локк связал личностную идентичность с непрерывностью сознания и памяти – решение, которое само породило многочисленные затруднения, известные в аналитической традиции как «парадоксы тождества».

Парфит показал, что при последовательном применении критериев психологической или физической непрерывности понятие строгой идентичности во времени разрушается: существуют мыслимые ситуации, в которых ни один из стандартных критериев не даёт однозначного ответа на вопрос «тот же ли это человек?». Вывод Парфита радикален: идентичность не является тем, что реально существует в мире, – это удобная концептуальная конструкция. Процессуальная философия принимает диагноз Парфита, но не его вывод. Идентичность действительно не является неизменной сущностью. Однако она не является и простой иллюзией или конструкцией. Она является результатом реальных процессов – процессов удержания организации, которые производят то, что мы воспринимаем как тождество во времени.

Именно здесь процессуальная философия предлагает принципиально иное понимание: идентичность представляет собой не состояние, а процесс. Идентичность существует не вопреки изменениям, а благодаря определённой организации изменений.

Это положение требует более подробного рассмотрения. Традиционное мышление склонно воспринимать объект как нечто существующее само по себе, а процесс – как то, что происходит с объектом. Однако если принять процессуальную точку зрения, картина оказывается обратной: первичным становится процесс, объект оказывается лишь устойчивой формой организации процесса, а идентичность перестаёт быть свойством вещи и становится свойством устойчиво воспроизводящегося процесса.

Рикёр разработал понятие «нарративной идентичности» (identit; narrative), различив два смысла тождества: idem – тождество как неизменность одного и того же субстрата – и ipse – тождество как верность себе, самость, конституируемая через обещание, ответственность и нарратив. Идентичность в смысле ipse не требует неизменности вещества или свойств: она конституируется через непрерывность истории, которую субъект рассказывает о самом себе. Процессуальная философия расширяет этот тезис за пределы личностной идентичности: на всех уровнях организации – от атома до государства – идентичность конституируется не через субстратное тождество, а через непрерывность организующего процесса.

Рассмотрим пламя свечи. На протяжении длительного времени мы воспринимаем его как один и тот же объект. Однако ни одна частица вещества не остаётся в пламени постоянно: газы непрерывно поступают в область горения и покидают её, энергия выделяется и рассеивается. Тем не менее пламя сохраняет свою форму и характер существования. Очевидно, что его идентичность заключается не в сохранении вещества, а в сохранении определённого режима процесса.

Аналогичным образом существует живой организм. Человеческое тело за время жизни многократно обновляет значительную часть своих клеток. Меняются молекулы, ткани и органы. Но сохраняется организация процессов, обеспечивающих существование организма как единой системы. Матурана и Варела описывают эту ситуацию через различие между «организацией» и «структурой»: организация – инвариантная сеть отношений, определяющая тип системы – сохраняется, тогда как структура – конкретная реализация этой организации – непрерывно изменяется. Именно сохранение организации при изменении структуры и составляет идентичность живой системы.

Следовательно, идентичность определяется не сохранением материала, а сохранением способа организации процессов. Идентичность принадлежит не веществу, а структуре отношений между процессами. Она возникает там, где множество процессов образует устойчивую систему взаимного воспроизводства.

Однако сама по себе устойчивость процессов ещё недостаточна для возникновения идентичности. Необходимо существование механизмов, способных компенсировать возникающие отклонения. Как было показано ранее, любая система непрерывно испытывает воздействие микро-переходов. Каждое новое различие создаёт возможность изменения. Если бы последствия микро-переходов накапливались бесконтрольно, никакая идентичность не могла бы существовать длительное время. Следовательно, идентичность возникает только там, где существуют компенсаторы, удерживающие систему внутри её меры.

В этом смысле идентичность представляет собой не объект и не состояние, а результат непрерывной работы процессов удержания. Она существует только пока осуществляется её воспроизводство.

Это позволяет по-новому взглянуть на проблему тождества. С точки зрения процессуальной философии система остаётся самой собой не потому, что в ней ничего не меняется, а потому, что происходящие изменения не нарушают механизмов воспроизводства её идентичности. Можно сказать, что идентичность является динамическим равновесием между изменением и сохранением: слишком малое количество изменений делает невозможным развитие; слишком большое – разрушает систему. Идентичность возникает в той области, где компенсаторы способны удерживать последствия изменений внутри меры.

Таким образом, идентичность оказывается не исходным свойством мира, а результатом длительной эволюции процессов удержания. Сначала возникают различия, которые создают потенциалы, порождающие процессы. Процессы образуют устойчивые структуры взаимодействий, возникают компенсаторы микро-переходов, формируется мера – и лишь затем появляется идентичность как особый режим существования системы.

Следовательно, идентичность не является фундаментальной категорией бытия: она представляет собой производное явление более высокого уровня организации.

В рамках процессуальной философии идентичность может быть определена следующим образом:

Идентичность – это устойчиво воспроизводящийся режим организации процессов, сохраняющийся благодаря действию компенсаторов микро-переходов и удерживаемый внутри своей меры.

Такое понимание позволяет рассматривать атом, живой организм, личность, государство или цивилизацию как различные проявления одного и того же онтологического принципа. Во всех случаях идентичность существует не как неизменная сущность, а как непрерывно поддерживаемый процесс сохранения себя через изменение.



12.2. Идентичность как результат компенсации

В предыдущем разделе было показано, что идентичность не является неизменной сущностью и не может быть сведена к сохранению материального состава системы. Идентичность представляет собой устойчиво воспроизводящийся режим организации процессов. Однако данное определение порождает новый вопрос: почему одни процессы оказываются способными сохранять свою организацию на протяжении длительного времени, тогда как другие быстро распадаются?

Для ответа на этот вопрос необходимо обратиться к роли компенсаторов микро-переходов.

Как было показано ранее, любое существование сопровождается непрерывным возникновением различий, которые порождают микро-переходы, изменяющие состояние системы. Следовательно, каждая существующая система постоянно испытывает воздействие процессов, способных изменить её организацию. Если бы последствия микро-переходов беспрепятственно накапливались, никакая устойчивая идентичность не могла бы существовать: любое отклонение неизбежно усиливалось бы последующими отклонениями, любая структура быстро утрачивала бы свою организацию.

Следовательно, для существования идентичности недостаточно наличия процессов – необходимо наличие механизмов, способных ограничивать последствия возникающих изменений. Именно такую функцию выполняют компенсаторы. В рамках процессуальной философии компенсатор представляет собой любой процесс, механизм или взаимодействие, препятствующее выходу системы за пределы её меры.

Из этого вытекает один из центральных тезисов процессуальной философии: идентичность не существует до компенсации – она возникает благодаря компенсации.

На первый взгляд данное утверждение может показаться парадоксальным. Традиционное мышление обычно предполагает противоположную последовательность: сначала существует объект, затем объект стремится сохранить свою идентичность. В процессуальной философии последовательность оказывается иной: сначала возникают процессы, затем возникают механизмы компенсации, и лишь после этого становится возможным существование идентичности. Идентичность является не причиной компенсации, а её следствием.

Этот тезис находит поддержку на разных уровнях организации реальности. На физическом уровне он воплощён в самой структуре фундаментальных взаимодействий: устойчивость атома не является первичной данностью, а возникает из баланса электромагнитного притяжения и квантового давления электронов – механизма, который Бор описал через принцип дополнительности, а последующая квантовая механика формализовала как энергетические состояния с минимумом полной энергии. На биологическом уровне Кэннон показал, что гомеостатические механизмы не просто поддерживают состояние, которое уже существует независимо от них: именно их работа конституирует само это состояние как устойчивое.

Применительно к социальным системам аналогичный принцип формулирует Луман: социальная система не существует «до» коммуникации, которая её воспроизводит – она конституируется через аутопоэзис коммуникации, то есть через непрерывное самовоспроизводство компенсирующих операций. Идентичность социальной системы – будь то организация, государство или общество – есть не что иное, как устойчивый результат этого самовоспроизводства.

Для лучшего понимания рассмотрим систему, в которой отсутствуют компенсаторы. Любое возникшее различие будет беспрепятственно изменять состояние системы. Каждый микро-переход станет источником новых изменений. В такой системе невозможно выделить устойчивый режим существования. Следовательно, невозможно говорить и об идентичности.

Теперь рассмотрим систему, в которой существуют компенсаторы. Возникающие микро-переходы продолжают появляться, однако их последствия ограничиваются. Система сохраняет свою организацию несмотря на происходящие изменения. Появляется возможность длительного существования устойчивого режима. Именно этот устойчивый режим мы и воспринимаем как идентичность.

Из данного рассуждения следует важное следствие: идентичность не является самостоятельной сущностью. Она представляет собой наблюдаемое проявление работы компенсаторов. Иными словами, когда мы говорим, что некоторый объект сохраняет свою идентичность, мы фактически говорим о том, что действующие в нём компенсаторы продолжают успешно выполнять свою функцию.

Это положение одинаково применимо ко всем уровням организации реальности. Стабильность атома обеспечивается действием фундаментальных взаимодействий. Устойчивость молекулы обеспечивается системой химических связей. Существование клетки поддерживается механизмами метаболизма и саморегуляции. Жизнеспособность организма обеспечивается множеством физиологических процессов компенсации. Устойчивость общества поддерживается нормами, институтами и механизмами социальной координации. Во всех случаях идентичность оказывается результатом действия компенсаторов, различаются лишь природа и сложность этих компенсаторов.

Особенно важным является понимание того, что компенсаторы не устраняют изменения. Полное устранение изменений означало бы прекращение процессов и, следовательно, прекращение самого существования системы. Компенсаторы выполняют иную функцию: они удерживают изменения в пределах, совместимых с сохранением идентичности. Следовательно, идентичность возникает не благодаря отсутствию изменений, а благодаря их управляемости. Можно сказать, что идентичность представляет собой организованное изменение.

Это положение позволяет по-новому взглянуть на природу устойчивости. В традиционном подходе устойчивость рассматривается как причина сохранения объекта. В процессуальной философии устойчивость становится следствием успешной компенсации микро-переходов, а идентичность – следствием устойчивости. Возникает следующая причинная цепочка:

Различие порождает микро-переходы ; компенсаторы ограничивают их последствия ; ограничение последствий создаёт устойчивость ; устойчивость позволяет сохраняться идентичности.

Таким образом, компенсация оказывается тем механизмом, который связывает процессы с идентичностью. Без компенсации существуют лишь изменения. Благодаря компенсации возникают устойчивые формы существования. В этом смысле компенсаторы выполняют роль своеобразных архитекторов бытия: они не создают процессы и не создают различия, однако именно они превращают непрерывный поток изменений в устойчивые формы организации.

Поэтому в рамках процессуальной философии идентичность может быть определена следующим образом:

Идентичность является результатом непрерывной работы компенсаторов микро-переходов, удерживающих систему внутри её меры и обеспечивающих воспроизводство её способа организации во времени.

Из данного определения следует один из важнейших выводов всей теории. Если в традиционной философии бытие связывалось с сущностью, то в процессуальной философии идентичность связывается с компенсацией. Не сущность делает систему самой собой – система является самой собой до тех пор, пока существуют процессы, способные компенсировать изменения, угрожающие её способу организации. Следовательно, идентичность представляет собой не вещь и не свойство вещи, а непрерывно поддерживаемый результат работы процессов удержания.



12.3. Уровни идентичности

Рассматривая идентичность как результат компенсации микро-переходов, необходимо обратить внимание ещё на одно важное обстоятельство: идентичность не является однородным явлением. В реальности она существует на множестве уровней организации одновременно. Более того, большинство сложных систем представляют собой иерархии вложенных идентичностей, каждая из которых обладает собственной мерой, собственными компенсаторами и собственными механизмами существования.

Это означает, что идентичность нельзя рассматривать как единственное и неделимое свойство системы. Любая сложная система одновременно является самостоятельной идентичностью и частью более крупной идентичности. Понимание данного принципа имеет принципиальное значение для процессуальной философии.

Рассмотрим простейший пример. Атом представляет собой определённую идентичность, существование которой обеспечивается фундаментальными взаимодействиями, удерживающими устойчивую организацию его составляющих. Однако атом не существует изолированно: он может входить в состав молекулы. При этом идентичность атома не исчезает полностью, но становится частью более сложной идентичности. Молекула обладает собственными свойствами, собственной мерой и собственными компенсаторами. Следовательно, возникает новый уровень организации. Аналогичная картина наблюдается на всех последующих уровнях: молекулы образуют клетки, клетки образуют ткани, ткани образуют органы, органы образуют организм, организмы образуют сообщества, сообщества образуют общества и цивилизации. На каждом уровне возникают новые идентичности, не сводимые полностью к идентичностям составляющих их элементов.

Это позволяет сформулировать важный принцип: каждая идентичность является результатом организации идентичностей более низкого уровня – но одновременно каждая идентичность становится частью идентичности более высокого уровня. Таким образом, реальность представляет собой не набор отдельных объектов, а многоуровневую сеть вложенных идентичностей.

Данный принцип имеет прямые следствия для понимания редукционизма. Традиционный редукционизм стремится объяснить сложные системы исключительно через свойства их элементов: организм объясняется через клетки, клетки – через молекулы, молекулы – через атомы. Однако процессуальная философия показывает ограниченность такого подхода. Хотя идентичности более высокого уровня возникают на основе идентичностей более низкого уровня, они обладают собственными компенсаторами и собственными законами удержания. Именно поэтому знание законов химии недостаточно для полного объяснения функционирования государства, а знание поведения отдельных клеток недостаточно для объяснения человеческой личности.

Этот тезис получил развёрнутое обоснование в рамках концепции «эмерджентности»: на каждом уровне организации возникают свойства, несводимые к свойствам элементов нижележащего уровня. Применительно к биологическим системам его формулируют Матурана и Варела: нельзя понять автопоэтическую систему, просто суммируя описания её компонентов, поскольку именно организация отношений между компонентами – а не сами компоненты – конституирует систему как данный тип системы. Применительно к социальным системам аналогичный принцип формулирует Луман: социальные системы не состоят из людей и не сводятся к действиям индивидов – они конституируются специфическими операциями (коммуникацией), обладающими собственной логикой, несводимой к психической логике участников.

Особое значение имеет тот факт, что разные уровни идентичности могут обладать различной устойчивостью. Клетки человеческого организма могут погибать и заменяться новыми – при этом идентичность организма сохраняется. Отдельные люди рождаются и умирают – однако идентичность государства или культуры может существовать столетиями. Напротив, иногда разрушение более высокого уровня не уничтожает нижележащие идентичности: гибель государства не приводит к исчезновению составляющих его людей, разрушение организма не уничтожает мгновенно все составляющие его молекулы. Следовательно, между уровнями идентичности существует сложная, но не абсолютная зависимость: каждый уровень обладает определённой автономией.

Из этого следует важный вывод относительно природы бытия. Если идентичность существует на множестве уровней одновременно, то вопрос «что является настоящей реальностью?» теряет однозначный смысл. Реальностью оказывается не какой-либо один уровень организации, а вся иерархия процессов удержания идентичности. Атом реален. Клетка реальна. Организм реален. Общество реально. Ни один из этих уровней нельзя считать полностью иллюзорным или вторичным: каждый из них представляет собой устойчивый режим организации процессов на своём масштабе рассмотрения.

Особый интерес в этом контексте представляет человек. С точки зрения процессуальной философии человек является одновременно множеством идентичностей: биологическим организмом, личностью, членом семьи, частью профессионального сообщества, частью государства и культуры. Каждая из этих идентичностей существует благодаря собственным компенсаторам и обладает собственной мерой. При этом изменения на одном уровне могут влиять на устойчивость других уровней: разрушение социальной идентичности способно повлиять на психологическую устойчивость личности, физиологические нарушения могут повлиять на социальное поведение человека. Рикёр описывает эту многоуровневость через понятие «сплетения» нарративов различного масштаба: нарратив личности вписан в нарратив сообщества, нарратив сообщества – в нарратив традиции, и это сплетение само является источником идентичности на каждом уровне. Таким образом, уровни идентичности образуют сложную систему взаимного влияния.

С точки зрения процессуальной философии развитие мира может быть описано как последовательное возникновение всё новых уровней идентичности. Каждый новый уровень появляется тогда, когда процессы более низкого уровня образуют устойчивую систему компенсации микро-переходов. Появление атомов создало возможность возникновения молекул. Появление молекул создало возможность возникновения жизни. Появление жизни создало возможность возникновения сознания. Появление сознания создало возможность возникновения культуры и цивилизации. На каждом этапе происходило не простое усложнение структуры, а возникновение новой идентичности с собственными механизмами удержания – принцип, который в науках о сложных системах описывается как «эмерджентная иерархичность».

На основании изложенного можно сформулировать следующее определение:

Уровни идентичности – это иерархически организованные масштабы устойчивого существования процессов, каждый из которых обладает собственной мерой, собственными компенсаторами и собственной формой удержания идентичности.

Из данного определения следует одно из важнейших положений процессуальной философии: бытие не представляет собой существование отдельных вещей. Бытие представляет собой многоуровневую систему вложенных идентичностей, каждая из которых возникает благодаря компенсации микро-переходов и существует до тех пор, пока сохраняется способность удерживать себя внутри собственной меры. Именно поэтому мир может быть понят не как совокупность объектов, а как иерархия процессов удержания идентичности, разворачивающаяся от фундаментальных взаимодействий до наиболее сложных форм социальной и культурной организации.

________________________________________

Примечания

; Локк Дж. Опыт о человеческом разумении, кн. II, гл. 27 «О тождестве и различии» / пер. А. Н. Савина // Локк Дж. Сочинения: в 3 т. М.: Мысль, 1985. Т. 1. С. 387–415. Локк предлагает критерий личностной идентичности через непрерывность сознания и памяти, формулируя его через знаменитый мысленный эксперимент: сознание, а не субстанция делает человека тем же самым лицом в разные моменты времени.

; Парфит Д. Причины и личности / пер. А. Л. Никифорова. М.: Прогресс, 1987. Ч. III «Личностная идентичность», особ. с. 281–327. Парфит формулирует «взгляд редуктивиста»: личностная идентичность состоит в физической и психологической связности и непрерывности, но само это отношение является не «дополнительным фактом» поверх физических и психологических фактов, а редуцируется к ним.

; Рикёр П. Я-сам как другой / пер. Б. М. Скуратова. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008. С. 139–198 (исследования V–VI «Личностная идентичность и нарративная идентичность»). Рикёр формулирует противопоставление idem (лат. «тот же самый», идентичность как неизменность) и ipse (лат. «сам», идентичность как самость, верность обещанию), показывая, что нарративная идентичность является медиатором между двумя крайностями.

; Матурана У., Варела Ф. Древо познания: Биологические корни человеческого понимания / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс-Традиция, 2001. С. 54–72 («Организация и структура»). Авторы показывают, что живая система претерпевает непрерывные «структурные изменения» в ходе взаимодействия со средой – но её «организация» как автопоэтической системы остаётся инвариантной, пока система жива.

; Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / пер. В. А. Фока. М.: Издательство иностранной литературы, 1961. С. 38–72. Принцип дополнительности Бора утверждает, что полное описание квантового объекта требует взаимоисключающих экспериментальных установок; устойчивость атома в основном состоянии объясняется не классическим равновесием, а квантовым минимумом энергии, ниже которого система не может опуститься.

; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: W. W. Norton, 1932. P. 177–201 («Факторы гомеостаза»). Кэннон описывает «буферные» механизмы, которые не просто реагируют на отклонения, но конституируют саму норму через свою работу: без их активности понятие «нормального» физиологического состояния не имело бы референта.

; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 388–432 («Аутопоэзис и самоотнесение»). Луман формулирует ключевой принцип: система воспроизводит себя через свои собственные операции, используя свои собственные структуры как ограничения отбора; идентичность системы есть не что иное, как устойчивый результат этого самовоспроизводства.

; Берталанфи Л. фон. Общая теория систем: Критический обзор // Исследования по общей теории систем / пер. Э. Г. Юдина. М.: Прогресс, 1969. С. 23–82, особ. с. 40–48. Берталанфи обосновывает принцип «организационного превосходства»: целое обладает свойствами, которых нет ни у одной из частей и которые не выводятся из суммы свойств частей.

; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 112–138 («Единство и механизм»). Авторы формулируют принцип: автопоэтическая машина определяется через свою организацию, а не через субстрат или компоненты – именно поэтому её нельзя понять через редукцию к компонентам.

;; Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007. С. 93–118 («Коммуникация и действие»). Луман настаивает: общество не состоит из людей – люди суть часть окружающей среды социальной системы, тогда как сама система конституируется коммуникацией. Это радикальное утверждение подчёркивает автономию социального уровня организации по отношению к психическому.

;; Рикёр П. Я-сам как другой. С. 269–344 (исследования VIII–IX «Нарративная идентичность в применении к личности и к сообществу»). Рикёр показывает, что нарративная идентичность личности всегда вписана в более широкие нарративы – сообщества, традиции, истории, – а эти нарративы в свою очередь существуют только через нарративную идентичность конкретных лиц, разделяющих их.

;; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. С. 233–274 («Законы хаоса»); Хакен Г. Синергетика / пер. В. И. Емельянова. М.: Мир, 1980. С. 287–341 («Иерархические структуры»). Хакен вводит понятие «параметров порядка» как макроскопических переменных, которые «порабощают» микроскопические степени свободы и тем самым конституируют новый уровень организации с собственной динамикой, несводимой к динамике элементов.

________________________________________

13. Утрата идентичности

13.1. Выход за пределы меры

Если идентичность возникает благодаря способности системы удерживать себя внутри собственной меры, то неизбежно возникает вопрос о причинах её утраты. Почему системы прекращают существовать как данные идентичности? Почему распадаются звёзды, умирают организмы, исчезают государства и цивилизации? Почему даже самые устойчивые формы организации оказываются конечными?

Традиционно на подобные вопросы отвечают через понятия разрушения, смерти, деградации или распада. Однако процессуальная философия предлагает рассматривать данное явление иначе. Утрата идентичности не является противоположностью бытия – она представляет собой особую форму процессуального перехода. Подобно тому как возникновение идентичности является результатом формирования устойчивой системы компенсации, её исчезновение является результатом нарушения способности удерживать систему внутри её меры. Следовательно, центральным событием утраты идентичности выступает выход за пределы меры.

Понимание механизма этого выхода требует предварительного уточнения. Как было показано ранее, мера представляет собой диапазон допустимых состояний системы: пока происходящие изменения остаются внутри данного диапазона, система сохраняет свою идентичность. Однако это не означает, что границы меры являются непроницаемыми. Напротив, любая существующая система непрерывно приближается к этим границам и удаляется от них. Микро-переходы постоянно изменяют её состояние. Компенсаторы постоянно стремятся ограничить последствия этих изменений. Существование системы представляет собой непрерывное движение внутри пространства допустимых состояний.

Наиболее точный формальный аппарат для описания данного явления предлагает теория катастроф Рене Тома. Том показал, что многие системы, медленно изменяющиеся в пространстве параметров, претерпевают внезапные качественные скачки при прохождении через критические точки – «катастрофы», – за которыми поведение системы становится принципиально иным. Применительно к нашему контексту: граница меры является не геометрической линией, а областью критической неустойчивости, при приближении к которой даже малые воздействия способны вызвать резкий переход к новому режиму существования. Пригожин и Стенгерс описывают структурно аналогичное явление через понятие «точки бифуркации»: вблизи неё флуктуации, которые в области устойчивости немедленно подавлялись бы компенсаторами, перестают затухать и начинают определять дальнейшую судьбу системы. Именно это соответствует тому, что процессуальная философия описывает как выход за пределы меры: компенсаторы более не способны удерживать систему, и накопленные различия реализуются в качественный переход.

Важно отметить, что выход за пределы меры не обязательно происходит мгновенно. Во многих случаях данный процесс имеет длительный и постепенный характер. Накопление микро-переходов может происходить на протяжении длительного времени, оставаясь внешне незаметным. Система продолжает выглядеть устойчивой. Её основные свойства сохраняются. Однако внутри неё постепенно изменяется соотношение между нагрузкой на компенсаторы и их возможностями. В результате может возникнуть ситуация, при которой даже незначительное дополнительное воздействие вызывает резкий переход к новому состоянию.

С точки зрения наблюдателя подобные события часто выглядят внезапными. На самом деле они являются результатом длительного накопления изменений. Это хорошо известно исследователям социальных кризисов: Токвиль, анализируя Французскую революцию, показал, что наиболее опасным для существующего порядка является не момент наибольшего угнетения, а момент, когда ожидания начинают опережать реально улучшающееся положение – «революция восходящих ожиданий», при которой компенсаторные механизмы ancien r;gime оказываются перегруженными именно в ходе либерализации. Иными словами, выход за пределы меры нередко происходит не в момент наибольшей нагрузки на компенсаторы, а в момент их наибольшей перестройки – когда прежние механизмы удержания уже ослаблены, а новые ещё не сформированы.

Особый интерес представляет вопрос о природе самой границы меры. В классическом мышлении граница часто представляется как чёткая линия, отделяющая одно состояние от другого. Однако в процессуальной философии граница меры имеет иной характер. Она представляет собой область критической устойчивости: по мере приближения к этой области компенсаторы вынуждены затрачивать всё больше ресурсов для сохранения идентичности. Система становится всё более чувствительной к новым различиям и микро-переходам. Уменьшается запас устойчивости. Снижается способность к адаптации. Возрастает вероятность фазового перехода к новой форме организации.

Следовательно, граница меры является не геометрической линией, а областью возрастающей нестабильности. Данное положение одинаково применимо к системам различной природы. У звезды постепенно исчерпываются ресурсы поддержания термоядерных процессов. У живого организма накапливаются повреждения и снижается эффективность механизмов саморегуляции. У государства ослабевают институты, обеспечивающие социальную координацию. Во всех случаях наблюдается одна и та же закономерность: система всё хуже компенсирует последствия возникающих микро-переходов и в результате начинает приближаться к пределам собственной меры.

При этом выход за пределы меры не следует понимать как абсолютное исчезновение. В большинстве случаев исчезает не бытие как таковое, а конкретная идентичность. Материал системы может сохраняться. Многие процессы продолжают существовать. Нижележащие уровни организации зачастую остаются практически неизменными. Изменяется способ их организации. При разрушении клетки не исчезают составляющие её молекулы. При гибели организма не исчезают составляющие его атомы. При распаде государства не исчезают составляющие его люди. Утрачивается не существование элементов – утрачивается определённый способ их организации.

Следовательно, утрата идентичности представляет собой не уничтожение бытия, а прекращение существования данной формы удержания процессов.

Из этого следует один из важнейших выводов процессуальной философии: небытие не является противоположностью бытия. Полное небытие не наблюдается ни на одном уровне организации реальности. То, что обычно воспринимается как исчезновение, представляет собой утрату определённой идентичности и переход к иной форме организации процессов. Именно поэтому разрушение всегда оказывается одновременно возникновением чего-то нового. Каждая утраченная идентичность становится источником новых различий, которые создают новые потенциалы, порождающие новые процессы, – а новые процессы могут привести к возникновению новых идентичностей.

С точки зрения процессуальной философии выход за пределы меры может быть определён следующим образом:

Выход за пределы меры – это процесс утраты системой способности удерживать свою идентичность вследствие накопления микро-переходов, превышающих возможности действующих компенсаторов.

Данное определение подчёркивает, что утрата идентичности является не случайным событием и не внешним актом разрушения, а закономерным результатом взаимодействия различий, микро-переходов, компенсаторов и меры. Тем самым завершается логическая цепочка, начатая в предыдущих разделах: различия порождают процессы, процессы формируют компенсаторы, компенсаторы создают меру, мера делает возможной идентичность, новые различия порождают новые микро-переходы – а накопление микро-переходов в конечном итоге приводит систему к выходу за пределы собственной меры и завершению жизненного цикла данной идентичности.



13.2. Исчерпание ресурса компенсации

В предыдущем разделе было показано, что непосредственной причиной утраты идентичности является выход системы за пределы собственной меры. Однако данное объяснение требует дальнейшего уточнения: почему система оказывается неспособной оставаться внутри меры? Что именно приводит к тому, что компенсаторы перестают выполнять свою функцию?

Для ответа на эти вопросы необходимо обратиться к понятию ресурса компенсации, введённому в разделе 10. Как было показано ранее, компенсаторы не являются абсолютными механизмами удержания: их возможности всегда ограничены, а их работа всегда сопряжена с расходованием ресурсов. Следовательно, способность системы сохранять свою идентичность никогда не является бесконечной. За любой устойчивостью скрывается определённый запас возможностей по компенсации изменений – и именно его постепенное истощение составляет внутренний механизм утраты идентичности.

На первый взгляд может показаться, что ресурс компенсации расходуется исключительно под воздействием внешних факторов. Однако это не так. Согласно процессуальной философии, источником нагрузки на компенсаторы являются не только внешние воздействия, но и сами процессы существования системы. Любое существование сопровождается возникновением новых различий, а любое различие порождает микро-переходы. Следовательно, сама жизнь системы непрерывно создаёт нагрузку на механизмы удержания идентичности.

В этом смысле существование никогда не бывает бесплатным. «Быть» – значит постоянно компенсировать последствия собственного существования. Данный тезис находит строгое обоснование в термодинамике: второе начало термодинамики утверждает, что любой необратимый процесс сопровождается возрастанием энтропии, а поддержание упорядоченных структур в открытых системах требует непрерывного притока энергии извне и производства энтропии внутри системы. Пригожин показал, что диссипативные структуры существуют лишь постольку, поскольку непрерывно «платят» за свою упорядоченность производством энтропии – и что именно этот «платёж» конституирует их существование как нечто принципиально отличное от равновесного состояния. Применительно к живым системам это означает: каждый акт жизнедеятельности расходует часть компенсаторного ресурса, и ни одна система не способна полностью восстановить этот ресурс до исходного уровня.

Особенно интересен вопрос о том, каким образом происходит исчерпание ресурса компенсации. Наиболее очевидный случай связан с воздействием чрезвычайно сильных изменений: если величина микро-перехода настолько велика, что превосходит возможности компенсаторов, система может утратить идентичность практически мгновенно. Однако в большинстве случаев разрушение происходит иначе – значительно медленнее и внешне менее заметно.

Гораздо чаще ресурс компенсации истощается постепенно. Каждый отдельный микро-переход оказывается незначительным. Каждое отдельное отклонение успешно компенсируется. Но сам процесс компенсации требует затрат. Со временем нагрузка на систему накапливается, уменьшается запас устойчивости, снижается способность к адаптации, возрастает чувствительность к новым различиям. В результате наступает момент, когда даже относительно небольшое изменение становится достаточным для выхода за пределы меры.

Эту логику наиболее подробно разработали исследователи старения живых организмов. Теория накопления повреждений описывает старение именно как постепенное исчерпание компенсаторного ресурса: с возрастом накапливаются повреждения ДНК, белков и клеточных структур, которые система уже не способна полностью восстановить. При этом внешне организм может долго выглядеть здоровым – снижение компенсаторного ресурса обнаруживает себя лишь при нагрузках, которые в молодом возрасте переносились без последствий. Эта скрытость деградации компенсаторного ресурса является принципиально важным свойством: внешняя устойчивость не всегда свидетельствует о высоком запасе компенсаторного потенциала.

Данное наблюдение распространяется далеко за пределы биологии. Применительно к социальным системам схожую логику описывает Норт: институциональные матрицы деградируют постепенно – неформальные нормы и практики, обеспечивающие реальную работу формальных институтов, могут размываться и утрачивать эффективность задолго до того, как формальные структуры обнаружат признаки разрушения. Бурдьё описывает аналогичный процесс через понятие «символического капитала»: его истощение нередко оказывается необратимым и предшествует видимому кризису – утрата доверия и легитимности накапливается скрыто, а затем обнаруживает себя внезапно.

В рамках процессуальной философии можно выделить три основных режима расходования ресурса компенсации.

Фоновое расходование связано с обычным поддержанием идентичности системы. Даже в отсутствие серьёзных внешних воздействий компенсаторы продолжают работать: организм поддерживает жизнедеятельность, общество обеспечивает функционирование институтов, звезда удерживает внутреннее равновесие. Фоновое расходование является неизбежной платой за само существование.

Повышенное расходование возникает при увеличении количества микро-переходов: изменение условий среды, рост внутренних противоречий или появление новых угроз требуют усиленной работы компенсаторов. Система сохраняет идентичность, но цена её сохранения возрастает.

Кризисное расходование возникает в ситуациях, когда поток микро-переходов начинает приближаться к пределам возможностей компенсаторов. В подобных условиях система вынуждена мобилизовать значительную часть доступного ресурса. Если кризис оказывается кратковременным, идентичность может быть сохранена. Если же он затягивается, возникает риск необратимого исчерпания ресурса компенсации.

Особенно важным является следующее обстоятельство: расходование ресурса компенсации далеко не всегда заметно наблюдателю. Многие системы длительное время сохраняют внешнюю устойчивость даже тогда, когда их компенсаторный потенциал постепенно уменьшается. Организм может выглядеть здоровым на протяжении многих лет до появления первых признаков болезни. Государство может демонстрировать стабильность вплоть до начала глубокого кризиса. Экосистема может сохранять внешнее равновесие до достижения критической точки – явление, которое в экологии получило название «сдвига режима» (regime shift): системы способны поглощать возрастающие нагрузки практически без видимых изменений, а затем внезапно переходить в качественно иное состояние.

Вместе с тем ресурс компенсации может не только расходоваться, но и восстанавливаться. Живой организм способен восполнять энергетические запасы и восстанавливать повреждения. Социальные системы способны проводить реформы и создавать новые институты. Личность может приобретать новые знания и навыки адаптации. Следовательно, устойчивость системы определяется не только величиной имеющегося ресурса, но и скоростью его воспроизводства.

Данное обстоятельство особенно важно для понимания развития. Система, способная увеличивать собственный ресурс компенсации, может сохранять идентичность даже при возрастающей сложности. Более того, усложнение системы часто сопровождается появлением новых уровней компенсации, что и позволяет наиболее сложным формам организации оказываться одновременно наиболее устойчивыми к широкому спектру изменений.

Из этого следует важный вывод: судьба любой идентичности определяется балансом между двумя процессами – скоростью возникновения микро-переходов и способностью системы компенсировать их последствия. Пока возможности компенсации растут быстрее нагрузки, идентичность укрепляется. Когда нагрузка начинает расти быстрее возможностей компенсации, начинается движение к пределам меры.

С точки зрения процессуальной философии исчерпание ресурса компенсации не является случайностью или исключением – оно представляет собой естественное следствие существования любой конечной системы. Каждая идентичность возникает в определённых условиях, обладает ограниченными возможностями компенсации и сталкивается с непрерывным потоком новых различий. Поэтому вопрос заключается не в том, будет ли исчерпан ресурс компенсации, а в том, каким образом и на каком масштабе времени это произойдёт.

На основании сказанного можно дать следующее определение:

Исчерпание ресурса компенсации – это процесс снижения способности системы нейтрализовывать последствия микро-переходов, приводящий к постепенному сокращению области её устойчивости и создающий предпосылки для выхода за пределы меры.

Тем самым становится понятной общая логика жизненного цикла любой идентичности: различия создают процессы, процессы формируют компенсаторы, компенсаторы удерживают меру, мера делает возможной идентичность – но само существование идентичности непрерывно порождает новые различия, а значит, каждая идентичность с самого момента своего возникновения содержит в себе предпосылки будущего исчерпания ресурса компенсации и последующего перехода к новой форме организации бытия.



13.3. Превращение системы в новую идентичность

Рассматривая утрату идентичности, важно избежать одного распространённого заблуждения. В обыденном мышлении исчезновение идентичности обычно связывается с разрушением, прекращением существования или переходом в небытие. Однако процессуальная философия предлагает принципиально иной взгляд на данное явление.

Как было показано ранее, выход за пределы меры означает утрату системой способности сохранять прежнюю идентичность. Однако сама утрата идентичности ещё не означает исчезновения процессов, составлявших данную систему. В большинстве случаев процессы продолжают существовать. Сохраняются элементы системы. Сохраняются многие взаимодействия. Сохраняются потоки вещества, энергии и информации. Изменяется лишь способ их организации. Поэтому правильнее говорить не о разрушении системы, а о её преобразовании. Именно превращение одной идентичности в другую является наиболее распространённой формой изменения в реальном мире.

Данное положение имеет фундаментальное значение для понимания природы небытия. В рамках процессуальной философии небытие не рассматривается как абсолютное отсутствие существования. То, что обычно называют исчезновением, представляет собой прекращение существования определённой идентичности. Однако прекращение одной идентичности одновременно создаёт условия для возникновения другой. Следовательно, небытие одной идентичности оказывается бытием другой.

Эта мысль имеет глубокие корни в истории философии. Гегель в «Науке логики» показывает, что бытие и ничто не являются абсолютными противоположностями – они переходят друг в друга, и их единство есть «становление» (Werden);;: истинной первой категорией оказывается не бытие и не небытие, а переход между ними. В физике этот принцип воплощён в законе сохранения: ни вещество, ни энергия не исчезают в абсолютном смысле, они лишь преобразуются, переходя из одной формы в другую. Применительно к сложным системам Пригожин показывает, что в точке бифуркации система не «разрушается» – она выбирает между конкурирующими аттракторами, и то, что с точки зрения прежней идентичности выглядит как катастрофа, с точки зрения нового режима существования является рождением.

Для иллюстрации рассмотрим несколько примеров. Когда погибает дерево, исчезает идентичность живого дерева. Однако продолжают существовать составляющие его молекулы. Продолжаются химические процессы разложения. Освобождаются вещества, становящиеся частью почвы. Возникают новые биологические взаимодействия. Таким образом, исчезновение дерева оказывается превращением одной системы процессов в множество других систем процессов.

Подобное происходит и при гибели звезды. Утрачивается идентичность звезды как устойчивой системы термоядерного синтеза. Однако вещество звезды не исчезает: распад прежней идентичности становится источником возникновения новых структур, включая планетные системы и химические элементы, необходимые для существования жизни. Следовательно, разрушение оказывается формой преобразования.

Особенно наглядно данный принцип проявляется в биологической эволюции. Вид сохраняет собственную идентичность до тех пор, пока возникающие различия остаются внутри его меры. Однако накопление различий постепенно изменяет систему, возникают новые формы организации, формируются новые компенсаторы, изменяются механизмы взаимодействия с окружающей средой. В определённый момент прежняя идентичность перестаёт описывать происходящее – возникает новая идентичность. Майр описывает этот процесс как «перипатрическое видообразование»: небольшая периферийная популяция, оказавшись в изоляции, претерпевает «генетическую революцию», в ходе которой её идентичность радикально перестраивается и возникает новый вид. При этом исходный вид может продолжать существовать – одна идентичность не обязательно уничтожается при возникновении другой.

То же самое относится к личности. Человек в детстве и человек в старости обладают различными знаниями, опытом, привычками и способами мышления. Многие элементы личности могут измениться практически полностью. Тем не менее существует непрерывность процессов, удерживающих идентичность. Однако существуют ситуации, когда изменения становятся настолько значительными, что возникает новая идентичность. Рикёр описывает подобные ситуации через понятие «нарративного кризиса»: прежний нарратив, связывавший прошлые и настоящие состояния, утрачивает связность, и личность вынуждена создавать новый нарратив, конституирующий иную идентичность через новое осмысление собственной истории. Следовательно, даже личность может рассматриваться как непрерывный процесс смены идентичностей различного масштаба.

Из сказанного следует ещё одно важное положение: превращение идентичности является не исключением из правил, а естественным результатом развития. Как было показано ранее, различия выступают источником бытия, но те же самые различия являются источником развития, а развитие неизбежно изменяет организацию системы. Следовательно, каждая развивающаяся идентичность содержит в себе возможность собственного преобразования.

Особый интерес представляет вопрос о том, что именно переходит из одной идентичности в другую. Полностью сохраняться прежняя идентичность не может – иначе перехода не произошло бы. Однако полностью исчезнуть также ничего не может, поскольку новая идентичность всегда возникает на основе уже существующих процессов. Следовательно, в ходе преобразования происходит не уничтожение организации, а её перестройка: часть прежних компенсаторов сохраняется, часть оказывается разрушенной, возникают новые механизмы удержания, формируется новая мера, появляется новая идентичность. Таким образом, переход между идентичностями представляет собой процесс реорганизации компенсаторов и меры.

Здесь становится особенно заметной роль различия как универсального принципа процессуальной философии. Различие порождает бытие, поскольку создаёт потенциалы для возникновения процессов. Различие порождает развитие, поскольку создаёт новые возможности организации. Различие порождает небытие прежней идентичности, поскольку создаёт микро-переходы, выводящие систему за пределы её меры. Но одновременно различие создаёт условия для возникновения новой идентичности. Следовательно, один и тот же принцип лежит в основе возникновения, развития и преобразования всех форм существования.

Это позволяет дать следующее определение:

Превращение системы в новую идентичность – это процесс реорганизации её компенсаторов, меры и способа организации процессов, возникающий после утраты прежней идентичности и приводящий к формированию новой устойчивой формы существования.

Данное определение завершает рассмотрение проблемы утраты идентичности. С точки зрения процессуальной философии исчезновение не является конечной точкой бытия. Любая утрата идентичности представляет собой переход. Каждый выход за пределы меры создаёт новые различия. Новые различия порождают новые процессы. Новые процессы формируют новые компенсаторы. Возникает новая мера. Появляется новая идентичность.

Поэтому история мира может быть понята как непрерывная последовательность преобразований идентичностей, в которой бытие, развитие и небытие оказываются различными проявлениями одного и того же процессуального основания реальности.

________________________________________

Примечания

; Том Р. Структурная устойчивость и морфогенез / пер. В. И. Арнольда. М.: Логос, 2002. С. 47–89 («Элементарные катастрофы»). Том классифицирует семь типов «элементарных катастроф» – качественных скачков поведения систем, зависящих от небольшого числа управляющих параметров. Применительно к нашему контексту наиболее важна «складка» (fold catastrophe): при плавном изменении параметра система может длительно сохранять состояние, а затем претерпеть резкий необратимый переход к иному режиму.

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 183–225 («Самоорганизация»). В точке бифуркации, замечают авторы, «малые причины производят большие следствия» – флуктуация, которая в области устойчивости немедленно затухала бы, теперь усиливается и определяет путь развития системы. Это принципиально иной режим существования, в котором прежние компенсаторы перестают работать.

; Токвиль А. де. Старый порядок и революция / пер. Л. Н. Ефимова. М.: Московский философский фонд, 1997. С. 181–217 (кн. III, гл. 4 «Почему революция произошла именно тогда, когда положение дел стало улучшаться»). Токвиль формулирует ставший классическим парадокс: революционный взрыв происходит не в период наибольшего угнетения, а в период реформ и относительного улучшения, когда растущие ожидания начинают опережать реальные изменения и компенсаторные механизмы ancien r;gime оказываются перегруженными именно в ходе их ослабления.

; Больцман Л. Статьи и речи / пер. Н. Н. Смирнова. М.: Наука, 1970. С. 166–198 («К механическому объяснению второго закона термодинамики»). Больцман даёт статистическое обоснование второго начала: необратимость связана с тем, что переходы от менее вероятных состояний (высокой упорядоченности) к более вероятным (высокой энтропии) несравнимо более часты, чем обратные. Поддержание порядка требует постоянного внешнего ресурса именно потому, что самопроизвольные процессы направлены в сторону его деградации.

; Пригожин И. От существующего к возникающему: Время и сложность в физических науках / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 87–112 («Порядок через флуктуации»). Пригожин показывает, что неравновесные системы, производящие энтропию, могут при этом поддерживать и даже повышать собственную организацию за счёт «экспорта» энтропии в окружающую среду. Именно это и составляет принцип «порядка через флуктуации»: диссипация, воспринимаемая как разрушение, является условием существования порядка.

; Харман Д. Свободнорадикальная теория старения // Журнал геронтологии. 1956. Т. 11. С. 298–300; Kirkwood T. B. L. Evolution of Ageing // Nature. 1977. Vol. 270. P. 301–304. Кирквуд формулирует «теорию одноразовой сомы»: организм инвестирует ограниченные ресурсы в репарацию и поддержание соматических клеток только до уровня, достаточного для репродуктивного успеха, после чего накопление повреждений становится необратимым. Это прямая модель исчерпания компенсаторного ресурса применительно к старению.

; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 67–82 («Неформальные ограничения»). Норт подчёркивает, что неформальные нормы изменяются значительно медленнее формальных институтов и что их деградация – утрата доверия к неписаным правилам – нередко предшествует видимому институциональному кризису, оставаясь при этом практически невидимой для стандартных аналитических инструментов.

; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 207–243 («Символический капитал»). Бурдьё описывает символический капитал как накопленный кредит доверия и признания, который позволяет агенту осуществлять власть без явного принуждения. Его истощение нередко необратимо: утраченная легитимность не восстанавливается теми же средствами, которыми была завоёвана, поскольку сами условия её производства уже изменились.

; Scheffer M. et al. Catastrophic Shifts in Ecosystems // Nature. 2001. Vol. 413. P. 591–596. Авторы описывают явление «гистерезиса» в экосистемах: системы способны поглощать возрастающую нагрузку практически без видимых изменений, а затем резко переходить в качественно иное состояние, которое оказывается устойчивым при значительно меньших нагрузках, чем те, что вызвали переход. Возврат к прежнему состоянию требует несравнимо большего снижения нагрузки, чем её первоначальный порог.

;; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1: «Учение о бытии», раздел первый «Качество» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С. 139–169 («Становление»). Гегель показывает, что чистое бытие и чистое ничто неотличимы друг от друга и что их единство есть становление – переход как таковой; именно становление является первой подлинной мыслью, а не бытие и не ничто, взятые по отдельности.

;; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. С. 225–262 («Порядок через флуктуации»). Авторы описывают бифуркацию как точку, в которой система «выбирает» между несколькими возможными аттракторами, причём этот «выбор» определяется флуктуациями, а не детерминирован предшествующим состоянием. Новый аттрактор представляет собой качественно иную форму существования – не деградацию прежней, а принципиально новый режим организации.

;; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974. С. 347–384 («Перипатрическое видообразование»). Майр описывает «генетическую революцию» в малых периферийных популяциях: ослабление стабилизирующего отбора в новых условиях позволяет ранее нейтральным или подавленным генетическим вариантам взаимодействовать по-новому, что ведёт к быстрой перестройке всего генотипа и возникновению новой видовой идентичности.

;; Рикёр П. Я-сам как другой / пер. Б. М. Скуратова. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008. С. 198–235 (исследование VII «Самость и нарративная идентичность»). Рикёр описывает «нарративный кризис» как ситуацию, когда персонаж более не способен связать своё прошлое и настоящее в единый связный нарратив: прежняя нарративная идентичность разрушается, и возникает необходимость создания нового нарратива, конституирующего иную самость. Этот процесс болезнен, но не деструктивен: он является условием подлинного личностного преобразования.

________________________________________

Раздел VI. Универсальный цикл бытия

14. Цикл возникновения и исчезновения идентичностей

На протяжении предыдущих разделов были последовательно рассмотрены основные категории процессуальной философии: различие, потенциал, процесс, компенсатор, мера и идентичность. Теперь возникает необходимость объединить их в единую модель.

Если предложенная теория претендует на описание бытия как универсального явления, она должна показать не только природу отдельных элементов системы, но и общий механизм их взаимосвязи. Именно такой механизм образует универсальный цикл бытия. Данный цикл описывает возникновение, развитие и преобразование идентичностей независимо от масштаба их существования. Он одинаково применим к элементарным физическим процессам, живым организмам, личностям, обществам и цивилизациям.

Идея о том, что бытие имеет циклическую структуру, не является новой для философии. Гераклит усматривал в непрерывной смене противоположностей фундаментальный закон мирового порядка. Гегель разработал диалектику как логику саморазвития через снятие (Aufhebung) – процесс, в котором каждая фаза одновременно отрицает и сохраняет предыдущую, порождая новый уровень организации. Уайтхед описал «творческий процесс» как непрерывное самопревосхождение реальности: каждая «актуальная сущность», достигнув завершения, становится «данностью» (datum) для новых процессов возникновения. Предлагаемая концепция универсального цикла бытия вступает в диалог со всеми этими традициями, однако отличается от них тем, что строит цикл не на основе логических или метафизических принципов, а на основе конкретного механизма: различие ; потенциал ; процесс ; компенсатор ; мера ; идентичность ; микро-переходы ; новое различие. Именно этот механизм будет рассмотрен в настоящем разделе последовательно – звено за звеном.



14.1. Различие ; Потенциал ; Процесс

Первым звеном универсального цикла бытия выступает различие. Как было показано ранее, полностью однородное состояние не содержит оснований для возникновения каких-либо процессов: если между частями системы отсутствуют различия, отсутствуют и причины изменений. Нечему взаимодействовать. Нечему перераспределяться. Нечему изменяться. Поэтому различие является необходимым условием любого последующего бытия.

Важно отметить, что различие не обязательно означает наличие объектов – оно может существовать ещё до формирования устойчивых структур. Различие представляет собой сам факт неодинаковости состояний: различие температуры, плотности, концентрации вещества, энергии, информации, организации. Во всех случаях речь идёт об асимметрии, способной стать источником изменений.

Аксиоматическая роль различия в предлагаемой онтологии сопоставима с той ролью, которую оно играет в нескольких влиятельных традициях мысли, – однако ни к одной из них не сводится. У Гегеля различие является конститутивным моментом понятия: чистое бытие, лишённое всякого различия, неотличимо от ничто, и именно их различённость порождает становление. У Деррида «diff;rance» – различие, понятое как одновременно пространственная дифференциация и временная отсрочка, – является условием возможности любого знака и значения, никогда не присутствуя само по себе как полный смысл. У Лумана различие системы и окружающей среды является первичной операцией, конституирующей любую систему: система существует лишь постольку, поскольку проводит это различие и воспроизводит его через свои операции. Процессуальная философия принимает онтологический приоритет различия, разделяемый всеми тремя традициями, однако придаёт ему иной характер: различие здесь не является ни логической категорией (как у Гегеля), ни условием знаковости (как у Деррида), ни системообразующей операцией (как у Лумана) – оно является объективным отношением между состояниями реальности, предшествующим любому наблюдателю и порождающим потенциалы безотносительно к тому, зафиксированы ли они кем-либо.

Само по себе различие ещё не является процессом – оно лишь создаёт возможность процесса. Для того чтобы понять механизм перехода, необходимо обратиться к понятию потенциала. Любое различие создаёт неравновесность. Неравновесность создаёт возможность изменения. Эта возможность изменения и представляет собой потенциал – скрытую способность системы к преобразованию, ещё не являющуюся движением, но уже содержащую направление возможного изменения.

Понятие потенциала в процессуальной философии значительно шире его физического смысла. Пригожин и Стенгерс показали, что в неравновесных системах потенциал не является простой функцией состояния, как в равновесной термодинамике: в условиях далеко от равновесия сама «сила», порождающая процесс, зависит от истории системы и от её нелинейных взаимодействий. Это означает, что потенциал не является пассивной характеристикой различия, а сам участвует в формировании тех процессов, которые он порождает. Без различия не возникает потенциал. Без потенциала не возникает процесс.

Особенно важно подчеркнуть, что потенциал не является самостоятельной сущностью – он существует лишь как следствие различия. Когда исчезает различие, исчезает и потенциал. Если температура во всех точках среды становится одинаковой, исчезает температурный потенциал. Если концентрации выравниваются, исчезает потенциал диффузии. Если исчезает разность электрических зарядов, исчезает электрический потенциал. Во всех случаях потенциал оказывается выражением существующего различия, рассматриваемого с точки зрения его способности порождать изменения.

Следующим звеном цепи становится процесс. Процесс возникает тогда, когда потенциал начинает реализовываться: накопленная возможность превращается в изменение, неравновесность начинает уменьшаться или перераспределяться, происходит движение вещества, энергии, информации или организации. Возникает бытие в его наиболее фундаментальном проявлении. В рамках процессуальной философии именно процесс является непосредственной формой существования реальности – не вещь, не объект, не сущность, а изменение.

Данное положение разделяется как Уайтхедом, для которого «актуальные сущности» суть процессы «конкресценции» – самосозидания через схватывание данностей;, – так и Бергсоном, для которого реальность есть непрерывная «длительность» (dur;e), а не сумма дискретных состояний. Отличие предлагаемой концепции состоит в том, что процесс понимается здесь не как метафизический примат становления над бытием, а как конкретный результат реализации потенциала, порождённого различием. Тем самым вопрос «почему что-то происходит?» получает ответ, не апеллирующий ни к изначальной творческой силе (Уайтхед), ни к жизненному порыву (Бергсон), а указывающий на структурный механизм: потому что существует различие, создающее потенциал, который реализуется через процесс.

Особенно важно понимать, что процесс не уничтожает различие полностью. Во многих случаях процесс сам становится источником новых различий. Течение реки выравнивает перепад высот, но одновременно создаёт новые формы рельефа. Биологическая эволюция использует существующие различия, но создаёт новые. Развитие общества уменьшает одни формы неравновесности и создаёт другие. Следовательно, процесс является не завершением действия различия, а механизмом его преобразования. Возникает важная закономерность: различие порождает потенциал, потенциал порождает процесс, процесс создаёт новые различия, новые различия создают новые потенциалы – и цикл начинается снова.

Здесь впервые проявляется циклический характер бытия. Бытие оказывается не линейной последовательностью событий и не движением к заранее заданной цели, а непрерывным воспроизводством различий через процессы. Каждый процесс одновременно завершает действие предыдущего различия и становится источником следующих различий. В этом смысле различие можно рассматривать как первичный двигатель всей системы: оно не только запускает бытие, но и непрерывно воспроизводит условия для его дальнейшего существования.



14.2. Процесс ; Компенсатор ; Мера

В предыдущем разделе было показано, что любое бытие начинается с возникновения различия, которое создаёт потенциал, а потенциал порождает процесс. Однако сам по себе процесс ещё не создаёт устойчивого существования. Большинство процессов возникают и исчезают, не оставляя после себя длительно существующих форм организации. Следовательно, для появления устойчивых идентичностей необходим дополнительный механизм.

Возникает вопрос: каким образом из непрерывного потока процессов появляются относительно устойчивые формы существования? Почему одни процессы быстро исчезают, тогда как другие сохраняются миллиарды лет? Ответ связан со следующей фазой универсального цикла бытия: процесс ; компенсатор ; мера. Именно данная последовательность превращает простое изменение в устойчивую форму существования.

Для понимания данного перехода необходимо обратить внимание на внутреннюю особенность любого процесса. Каждый процесс неизбежно создаёт последствия собственного существования: он изменяет окружающую среду, изменяет собственные условия протекания, создаёт новые различия, порождает новые микро-переходы. Следовательно, любой процесс одновременно является и результатом различий, и источником новых изменений.

На ранних этапах существования Вселенной подавляющее большинство возникающих процессов были кратковременными: они возникали и исчезали практически мгновенно. Однако некоторые сочетания процессов оказывались способными частично поддерживать собственное существование. Именно здесь появляется предпосылка возникновения компенсаторов. Компенсатор возникает тогда, когда один процесс начинает ограничивать последствия другого процесса – иначе говоря, когда появляется механизм удержания.

Кибернетика разработала формальный аппарат для описания подобных механизмов задолго до того, как они получили онтологическое осмысление. Винер показал, что устойчивое целенаправленное поведение любой системы – биологической, технической или социальной – обеспечивается механизмами отрицательной обратной связи: информация о результате действия возвращается на вход системы и корректирует последующие действия. Эшби обобщил этот принцип в «законе необходимого разнообразия»: только система, обладающая достаточным разнообразием состояний, способна компенсировать разнообразие внешних воздействий. Применительно к предлагаемой концепции это означает: компенсатор возникает лишь тогда, когда разнообразие его возможных реакций достаточно для поглощения разнообразия возникающих микро-переходов. Именно это ограничение и определяет конечность любого компенсаторного ресурса.

Важно подчеркнуть, что компенсатор не обязательно возникает как отдельная структура – чаще всего он представляет собой особую функцию уже существующих процессов: один процесс начинает выполнять роль ограничения для другого, возникает контур удержания, и именно с этого момента становится возможным существование устойчивой организации.

Простейшие примеры подобных механизмов обнаруживаются уже на фундаментальном физическом уровне. Фундаментальные взаимодействия не только вызывают изменения, но и одновременно ограничивают возможные направления этих изменений. Сильное взаимодействие удерживает кварки внутри адронов. Электромагнитное взаимодействие формирует устойчивую структуру атомов и молекул. Гравитация создаёт устойчивые астрофизические объекты. Во всех случаях взаимодействие выступает не только источником процессов, но и их компенсатором. Именно благодаря этому становится возможным существование устойчивых форм организации вещества. Пригожин и Николис показали, что в нелинейных системах подобные механизмы самоподдержания возникают спонтанно вблизи неравновесных состояний: флуктуации, которые в области устойчивости подавлялись бы, вблизи точки бифуркации способны породить новую макроскопическую организацию, которая затем стабилизируется через собственные внутренние механизмы.

Возникновение компенсаторов представляет собой качественный переход в развитии бытия. До появления компенсаторов существуют лишь процессы. После появления компенсаторов возникают предпосылки для формирования идентичностей. Однако между компенсатором и идентичностью существует ещё одно важное звено – мера.

Как было показано ранее, компенсатор не устраняет изменения полностью – он лишь ограничивает последствия микро-переходов. Следовательно, система никогда не становится абсолютно неизменной: она продолжает изменяться, но в определённых пределах. Совокупность этих допустимых пределов и образует меру. Мера возникает не как внешнее ограничение – она формируется как результат действия компенсаторов. Можно сказать, что мера является пространственным или функциональным выражением возможностей компенсации: где компенсаторы способны удерживать систему – там существует мера; где возможности компенсации заканчиваются – заканчивается и мера.

Из этого следует важный вывод: мера не предшествует компенсаторам – она возникает благодаря им. Точно так же берег реки не существует отдельно от течения и геологических процессов, его формирующих. Границы меры являются следствием работы механизмов удержания. Следовательно, последовательность возникновения выглядит следующим образом: сначала возникают процессы, затем некоторые процессы начинают компенсировать последствия других процессов, появляются компенсаторы, в результате формируется область состояний, внутри которой компенсация остаётся эффективной – эта область и становится мерой.

Особенно важно отметить, что мера не является статичной. Поскольку компенсаторы сами представляют собой процессы, мера также обладает процессуальной природой: она может расширяться, сужаться, изменять свою структуру, исчезать и возникать заново. Поэтому мера представляет собой не фиксированную границу, а динамическую область сохранения идентичности.

Данное положение имеет принципиальное значение для понимания развития. Если бы мера была неизменной, развитие было бы невозможно: любое усложнение системы неизбежно выводило бы её за пределы допустимого. Однако в реальности развитие часто сопровождается возникновением новых компенсаторов. Новые компенсаторы расширяют возможности удержания. Расширение возможностей удержания приводит к расширению меры. Тем самым система получает возможность существовать на новом уровне сложности. Именно этот механизм описывает Кауффман как «адаптивное освоение» (adaptive exploration) пространства возможностей: сложные системы на «краю хаоса» не только адаптируются к среде, но и расширяют само пространство возможных адаптаций через возникновение новых организационных уровней.

На данном этапе универсального цикла впервые появляется возможность устойчивого существования. Различия породили процессы, процессы породили компенсаторы, компенсаторы сформировали меру. Однако пока ещё отсутствует сама идентичность – существует лишь область возможного устойчивого существования, предпосылка для её возникновения.



14.3. Мера ; Идентичность

В предыдущем разделе было показано, что развитие процессов приводит к возникновению компенсаторов, а компенсаторы формируют меру – область состояний, внутри которой система способна сохранять свою организацию. Однако сама по себе мера ещё не является идентичностью. Мера создаёт возможность устойчивого существования, но ещё не определяет, что именно существует. Возникает вопрос: каким образом из меры рождается идентичность?

Для понимания этого различия полезно вернуться к разграничению, введённому Матураной и Варелой: между «организацией» и «структурой» системы. Мера соответствует структурной стороне – она определяет диапазон конкретных состояний, в которых система может находиться. Идентичность соответствует организационной стороне – она является инвариантной сетью отношений, определяющей тип системы независимо от конкретных структурных реализаций. Следовательно, возникновение идентичности есть возникновение устойчивого организационного инварианта внутри допускаемого мерой пространства состояний.

Возникновение идентичности происходит тогда, когда система начинает воспроизводить собственную организацию. До этого момента процессы могут существовать внутри меры, но их организация не обязательно сохраняется – они могут возникать случайно и столь же случайно исчезать. Идентичность появляется лишь тогда, когда возникает устойчивый цикл самоподдержания: система начинает воспроизводить тот способ организации, который обеспечивает её существование.

Это соответствует тому, что Луман называет «аутопоэзисом» на уровне социальных систем: система не просто воспроизводит отдельные элементы, а воспроизводит саму сеть операций, посредством которой эти элементы производятся. Применительно к биологическому уровню Матурана и Варела показывают, что именно этот рекурсивный характер самовоспроизводства – не просто воспроизводство компонентов, но воспроизводство самой сети их производства – отличает живые системы от неживых и конституирует их как автономные единицы. На физическом уровне структурно аналогичное явление описывает Пригожин: диссипативная структура воспроизводит себя через непрерывный поток вещества и энергии, используя этот поток для поддержания той самой организации, которая делает поток возможным – замкнутый цикл самоподдержания.

Особое значение имеет то обстоятельство, что идентичность никогда не возникает мгновенно. Она является результатом длительного отбора устойчивых режимов. Множество процессов возникает и исчезает. Множество структур оказывается неустойчивым. Множество вариантов организации не способно длительно сохраняться. Лишь некоторые режимы оказываются достаточно устойчивыми для того, чтобы воспроизводить самих себя. Именно они становятся идентичностями. Следовательно, идентичность можно рассматривать как отобранный устойчивостью способ организации процессов.

Это положение одинаково справедливо для всех уровней реальности.
Атом представляет собой устойчивый режим организации фундаментальных взаимодействий.
Клетка представляет собой устойчивый режим организации химических процессов.
Организм представляет собой устойчивый режим организации клеточных процессов.
Личность представляет собой устойчивый режим организации психических процессов.
Государство представляет собой устойчивый режим организации социальных процессов.
Во всех случаях идентичность возникает не как вещь, а как воспроизводящийся способ организации.

Из этого следует важное следствие: идентичность не является абсолютной. Она существует лишь постольку, поскольку сохраняется способность к самовоспроизводству внутри меры. Если прекращается воспроизводство организации, идентичность исчезает. При этом элементы системы могут сохраняться, могут сохраняться отдельные процессы, может сохраняться часть компенсаторов – но если исчезает воспроизводство способа организации, исчезает и идентичность. Следовательно, идентичность определяется не составом системы, а устойчивостью её организационного режима.

Особенно важно понимать, что идентичность представляет собой не объект, а отношение между процессами. В традиционном мышлении идентичность часто связывается с некоторой сущностью, скрытой внутри вещи. Процессуальная философия отвергает такую трактовку: никакой отдельной сущности, существующей независимо от процессов, не требуется. Идентичность возникает как результат согласованной работы множества процессов удержания. Она существует не под процессами, а внутри них – она и есть определённый способ их организации.

Именно здесь впервые появляется полноценная онтологическая единица процессуальной философии: не вещь, не субстанция, не сущность – а идентичность как устойчиво воспроизводящийся режим организации процессов внутри собственной меры. Именно такие идентичности и образуют наблюдаемую нами реальность. То, что обыденное мышление называет вещами, объектами или сущностями, оказывается частным случаем идентичностей различного масштаба.

На данном этапе универсальный цикл бытия впервые достигает завершённой промежуточной формы: различие породило потенциал, потенциал породил процесс, процесс породил компенсатор, компенсатор сформировал меру, мера сделала возможным возникновение идентичности. Впервые возникает система, способная не просто существовать, но сохранять собственный способ существования во времени. Однако этим цикл не завершается – он лишь достигает точки, из которой начинается следующее движение.



14.4. Идентичность ; Микро-переходы ; Новое различие

На первый взгляд может показаться, что возникновение идентичности завершает цикл бытия. Действительно, если система обрела меру, сформировала компенсаторы и научилась воспроизводить собственную организацию, то она достигла устойчивости. Однако подобное представление было бы ошибочным. Никакая идентичность не существует вне процессов. Никакая идентичность не может быть полностью неподвижной. Никакая идентичность не способна окончательно остановить возникновение различий. Напротив, само существование идентичности становится источником новых изменений. Именно поэтому универсальный цикл бытия не заканчивается на возникновении идентичности: он продолжается последовательностью идентичность ; микро-переходы ; новое различие, которая превращает цикл в непрерывный процесс саморазвития.

Чтобы понять механизм данного перехода, необходимо вспомнить фундаментальный принцип процессуальной философии: существовать – значит изменяться. Идентичность не является неподвижной сущностью, а представляет собой устойчивый режим процессов. Но всякий процесс сопровождается отклонениями, флуктуациями и локальными изменениями. Следовательно, даже идеально функционирующая идентичность непрерывно порождает микро-переходы. Это не признак неисправности системы – это неизбежный результат её бытия.

Бейтсон описал этот принцип применительно к живым системам через понятие «соматических изменений»: любой организм в ходе жизнедеятельности непрерывно накапливает изменения в своих тканях, которые представляют собой своеобразную «запись» о пережитых нагрузках. Применительно к социальным системам Бурдьё описывает аналогичный процесс через понятие «габитуса»: диспозиции, формирующие устойчивые практики, сами непрерывно модифицируются в ходе их осуществления, порождая небольшие, но накапливающиеся отклонения от воспроизводимых паттернов. В обоих случаях идентичность оказывается не просто «хранилищем» устойчивых структур, но активным генератором изменений – источником тех самых микро-переходов, которые в конечном счёте будут определять её дальнейшую судьбу.

Данное положение имеет принципиальное значение. В традиционных теориях устойчивость часто рассматривается как противоположность изменению, а идентичность – как барьер, препятствующий новому. В процессуальной философии устойчивость оказывается особой формой управления изменениями, а идентичность – не барьером, а генератором новых различий. Система не только сохраняет себя – она одновременно создаёт условия для собственного дальнейшего изменения.

Большинство возникающих микро-переходов успешно компенсируется: их последствия гасятся действующими механизмами удержания, система возвращается в пределы меры, идентичность сохраняется. Однако часть изменений сохраняется, часть усиливается, часть взаимодействует друг с другом. В результате возникает новое различие. Именно здесь цикл начинает замыкаться.

Новое различие может иметь самые различные формы: изменение структуры молекулы, новая генетическая мутация, появление нового навыка у человека, новая технология, новая форма социальной организации, новый способ использования энергии. Во всех случаях речь идёт о появлении такой неодинаковости состояний, которой ранее не существовало.

Особенно важно понимать, что новое различие не обязательно разрушает существующую идентичность. На ранних этапах оно может существовать внутри её меры: компенсаторы продолжают выполнять свою функцию, система сохраняет собственную организацию. Однако новое различие уже начинает влиять на дальнейшее развитие процессов – оно создаёт новые возможности, новые ограничения, новые потенциалы. Именно поэтому различие становится источником следующего витка бытия.

Здесь обнаруживается одна из важнейших закономерностей процессуальной философии: идентичность оказывается не конечным продуктом развития, а генератором новых различий. Система не только сохраняет себя – она одновременно создаёт условия для собственного дальнейшего изменения. Каждое существование становится источником нового существования. Каждая форма порядка становится источником новых возможностей порядка. Каждая идентичность становится источником будущих идентичностей.

Это позволяет по-новому взглянуть на развитие мира в целом. Традиционные философские системы часто искали конечную цель бытия, предполагая, что развитие направлено к некоторому завершённому состоянию. Гегель описывал этот процесс как движение к абсолютному духу, знающему себя в инаковости. Процессуальная философия предлагает принципиально иную картину. Универсальный цикл не имеет конечной точки: каждое достигнутое состояние становится источником новых различий, каждое новое различие порождает новые потенциалы, новые потенциалы создают новые процессы. Следовательно, развитие не движется к завершению – оно воспроизводит собственные условия существования. В этом смысле предлагаемая концепция ближе к уайтхедовскому «творческому процессу» без телоса, чем к гегелевской диалектике с её движением к абсолюту: «творчество» как «последняя метафизическая истина» у Уайтхеда означает именно то, что новизна не редуцируется ни к какой предшествующей данности и не направляется к какой-либо заранее заданной цели.

В этом смысле различие и идентичность образуют диалектическую пару, однако иного рода, чем у Гегеля. У Гегеля противоположности снимаются в синтезе, который становится новым тезисом. В процессуальной философии различие создаёт идентичность, идентичность создаёт различие – но это движение не направлено к синтезу: оно воспроизводит себя на каждом новом уровне организации без предзаданной конечной точки. Каждый цикл реализуется на иной конфигурации различий, процессов и идентичностей – именно поэтому мир представляет собой не повторение одного и того же, а непрерывное саморазвитие через воспроизводство различий.

На данном этапе универсальный цикл бытия замыкается полностью:

Различие ; Потенциал ; Процесс ; Компенсатор ; Мера ; Идентичность ; Микро-переходы ; Новое различие

Данная последовательность описывает не отдельный класс явлений, а универсальную структуру существования. Она одинаково применима к физическим системам, биологической эволюции, развитию личности, истории цивилизаций и любым другим формам организации реальности.

Каждая идентичность в процессе собственного существования порождает микро-переходы, часть которых превращается в новые различия, становящиеся источником последующих циклов возникновения и развития бытия. Тем самым бытие можно определить как бесконечный процесс рождения различий, их организации в идентичности и последующего превращения этих идентичностей в источник новых различий. Так универсальный цикл бытия связывает воедино возникновение, развитие и преобразование всех существующих форм реальности – не как три отдельных явления, а как три фазы одного непрерывного движения.

________________________________________

Примечания

; Гераклит Эфесский. Фрагменты / пер. М. А. Дынника // Материалисты Древней Греции. М.: Политиздат, 1955. Фрагменты B 80, B 88, B 126: «Война есть отец всего и всего царь», «Одно и то же в нас – живое и мёртвое, бодрствующее и спящее, молодое и старое: первое переходит во второе, второе – в первое». Гераклит усматривал в непрерывном переходе противоположностей не хаос, а логос – рациональный порядок мироздания.

; Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа / пер. Г. Г. Шпета. М.: Наука, 2000. С. 17–38 («Предисловие»). Гегель формулирует принцип «снятия» (Aufhebung) как одновременного отрицания, сохранения и возвышения: каждая фаза диалектического движения не уничтожает предыдущую, а удерживает её в изменённой форме, тем самым порождая более богатый уровень организации.

; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность / пер. В. Г. Борботько. М.: Прогресс, 1990. С. 32–45 («Категориальная схема»). Уайтхед формулирует категорию «творчества» как «последнюю метафизическую истину»: каждая актуальная сущность, достигнув «завершения» (satisfaction), переходит в статус «объективного бессмертия» – данности для новых процессов конкресценции, которые «схватывают» её и используют как материал для собственного самосозидания.

; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1: «Учение о бытии» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С. 139–169 («Становление»). «Чистое бытие и чистое ничто суть одно и то же»: их различённость порождает становление как первую конкретную мысль, движение от бытия к ничто и от ничто к бытию. Именно различие – пусть и исчезающее – является источником первого движения в гегелевской логике.

; Деррида Ж. Diff;rance / пер. А. Гараджи // Деррида Ж. Поля философии. М.: Академический проект, 2012. С. 27–65. Деррида образует неологизм «diff;rance» (через «а» вместо «е») для обозначения двойного движения: пространственной дифференциации (от лат. differre – различать) и временной отсрочки (differre – откладывать). «Diff;rance» никогда не присутствует как таковое – оно всегда уже отсрочено и всегда ещё дифференцировано, что делает его условием любой идентичности, а не её результатом.

; Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007. С. 55–82 («Системы и их различение»). Луман следует Спенсеру Брауну, который в «Законах формы» (Laws of Form) показал, что любое наблюдение начинается с проведения различия (draw a distinction) и указания на одну из его сторон. Луман переводит этот формальный принцип в социологию: система конституируется именно тем, что проводит различие между собой и окружающей средой и воспроизводит это различие через свои операции.

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 149–183 («Термодинамика необратимых процессов»). Авторы показывают, что в нелинейных неравновесных системах «термодинамические силы» и «потоки» связаны нелинейными соотношениями, зависящими от состояния системы: потенциал, порождающий процесс, не является постоянным, а модифицируется самим процессом, что и создаёт основу для самоорганизации.

; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность. С. 95–118 («Конкресценция»). «Конкресценция» – процесс, посредством которого актуальная сущность синтезирует «данности» предшествующего мира в единство нового опыта. Именно в ходе конкресценции реализуется потенциал: «вечные объекты» (неосуществлённые возможности) входят в актуальный мир через их схватывание в конкресценции.

; Бергсон А. Творческая эволюция / пер. В. А. Флёровой. М.: Канон-Пресс, 1998. С. 268–298 («Кинематографический механизм мышления»). Бергсон показывает, что интеллект разлагает непрерывную «длительность» (dur;e) на дискретные состояния, тем самым упуская подлинную природу реальности как непрерывного становления: «движение не состоит из остановок, каким бы большим ни было их число».

;; Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине / пер. И. В. Соловьёва, Г. Н. Поварова. М.: Наука, 1983. С. 95–138 («Обратная связь и осцилляция»). Винер вводит понятие отрицательной обратной связи как универсального механизма целенаправленного поведения: система получает информацию о результате своих действий и использует её для коррекции последующих действий, что и обеспечивает устойчивость относительно заданного состояния.

;; Эшби У. Р. Введение в кибернетику / пер. Д. Г. Лахути. М.: Издательство иностранной литературы, 1959. С. 243–278 («Закон необходимого разнообразия»). Эшби формулирует закон: только разнообразие способно подавить разнообразие. Управляющая система должна обладать разнообразием состояний не меньшим, чем разнообразие возмущений, которые она призвана компенсировать. Применительно к нашей теме: компенсатор функционирует лишь постольку, поскольку его «разнообразие» достаточно для поглощения разнообразия микро-переходов.

;; Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах / пер. В. Ф. Пастушенко. М.: Мир, 1979. С. 156–210 («Спонтанная организация: диссипативные структуры»). Авторы описывают механизм спонтанного возникновения устойчивых структур вблизи неравновесных состояний: малые флуктуации, которые в условиях равновесия немедленно затухали бы, в нелинейном режиме способны усиливаться до макроскопического уровня и стабилизироваться через взаимодействие с системой как целым.

;; Кауффман С. Происхождение порядка: Самоорганизация и отбор в эволюции / пер. Д. Лихачёва. М.: Наука, 2007. С. 264–312 («Адаптация на краю хаоса»). Кауффман вводит понятие «пространства возможностей» (possibility space) как совокупности потенциальных состояний системы, и показывает, что системы на «краю хаоса» не только адаптируются в пределах существующего пространства возможностей, но и расширяют само это пространство через «эволюционируемость» – способность порождать новые варианты, среди которых отбор может действовать.

;; Матурана У., Варела Ф. Древо познания / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс-Традиция, 2001. С. 54–72 («Организация и структура»). Организация – инвариантный набор отношений между компонентами, определяющий систему как данный тип; структура – конкретная реализация этой организации, способная изменяться в широких пределах без изменения организации. Идентичность системы как данного типа определяется именно инвариантностью организации.

;; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 388–432 («Аутопоэзис и самоотнесение»). Луман различает «аутопоэзис» как самовоспроизводство операций и «самоотнесение» как использование системой различия между собой и окружающей средой в собственных операциях. Идентичность социальной системы конституируется именно этой рефлексивной структурой: система воспроизводит не только свои операции, но и саму границу, отделяющую её от окружающей среды.

;; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 78–112 («Автопоэтические машины»). Авторы формулируют ключевое определение: автопоэтическая система – это система, «организованная как сеть производства компонентов, которые рекурсивно участвуют в производстве самой этой сети». Рекурсивность – воспроизводство не просто элементов, но самой сети их производства – и есть то, что конституирует живую систему как автономную единицу.

;; Пригожин И. От существующего к возникающему / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 112–138 («Диссипативные структуры и биология»). Пригожин описывает диссипативную структуру как «открытую систему, которая поддерживает себя вдали от термодинамического равновесия через непрерывный обмен веществом и энергией с окружающей средой»: именно этот обмен конституирует структуру, а не разрушает её – парадокс, который Пригожин называет «порядком через диссипацию».

;; Бейтсон Г. Разум и природа: Неизбежное единство / пер. Д. Я. Федотова. М.: КомКнига, 2007. С. 93–127 («Соматические изменения или эволюция?»). Бейтсон показывает, что соматические изменения – фенотипические адаптации, накапливаемые организмом в ходе жизни, – представляют собой своеобразную «запись» об истории взаимодействий со средой. Эта запись, в отличие от генетических изменений, не передаётся потомству напрямую, однако модифицирует эпигенетический ландшафт, влияя на то, какие генетические варианты будут отобраны в следующих поколениях.

;; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 87–130 («Структуры, габитус, практики»). Бурдьё описывает габитус как «систему диспозиций», которая воспроизводит практики, но не механически: каждая конкретная практика является «импровизацией», которая в целом воспроизводит диспозиции, но неизбежно вносит в них небольшие отклонения. Накопление этих отклонений и составляет внутренний механизм трансформации габитуса – без внешнего вмешательства.

;; Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа. С. 434–495 («Абсолютное знание»). Для Гегеля движение духа направлено к «абсолютному знанию» – самопознанию духа в инаковости, когда субъект и объект полностью совпадают. Это придаёт гегелевскому циклу телеологический характер, принципиально отличающий его от предлагаемой здесь концепции атрибутивного цикла без предзаданного телоса.

;; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность. С. 21–32 («Предварительные замечания»). Уайтхед формулирует «категорию последней метафизической истины»: «Творчество, Единое и Многое» – три понятия, которые в совокупности описывают «последний факт, за которым невозможно указать никакого более общего факта». Творчество как «абсолютный вперёдтолкающий принцип» не имеет ни внешней причины, ни внутренней цели: оно просто создаёт новое, используя прошлое как материал.

________________________________________

15. Закон тройственной роли различия

Понятие закона в философии всегда требует осторожности. В отличие от законов естественных наук, формулируемых в математических терминах и допускающих количественную проверку, философский закон претендует на описание структурной закономерности, обнаруживаемой на множестве уровней организации реальности. Предлагаемый «закон тройственной роли различия» является законом именно в этом смысле: он фиксирует то обстоятельство, что одна и та же категория – различие – выступает источником трёх фундаментальных форм бытия: возникновения, развития и преобразования. Это не три различных закона, действующих независимо, а три аспекта единого принципа, рассматриваемого в разных фазах универсального цикла.

Идея о том, что один и тот же принцип является одновременно источником созидания и разрушения, имеет глубокие корни в философии. У Гераклита единство противоположностей есть закон логоса: война – отец всего, но тот же огонь, что уничтожает, даёт жизнь новым формам. В диалектике Гегеля снятие (Aufhebung) одновременно отрицает, сохраняет и возвышает – разрушение есть условие возникновения следующего уровня;: небытие не противостоит бытию, а является его внутренним моментом. Пригожин показал, что в точках бифуркации разрушение прежнего режима и возникновение нового суть одно событие, рассматриваемое с двух сторон. Настоящая работа принимает эту общую интуицию и конкретизирует её: механизм, посредством которого различие выступает одновременно источником бытия, развития и небытия, описывается через понятия потенциала, компенсатора, меры и ресурса компенсации, образующих единую онтологическую цепочку.

Терминологическое уточнение

В настоящей работе термин «небытие» используется в специальном процессуальном смысле. Под небытием понимается не абсолютное отсутствие бытия и не превращение реальности в ничто, а утрата конкретной идентичностью способности сохранять собственную меру. Иными словами, небытие означает здесь прекращение существования данной идентичности как данной идентичности. При этом процессы, порождающие реальность, не исчезают, а становятся источником возникновения новых различий и новых форм бытия.



15.1. Различие как источник бытия

На протяжении всей предыдущей части исследования понятие различия неоднократно выступало в качестве исходной категории процессуальной философии. Именно различие рассматривалось как источник потенциалов, которые порождали процессы, а процессы приводили к возникновению компенсаторов, меры и идентичности. Теперь возникает необходимость дать этой роли различия более точное онтологическое определение.

Когда процессуальная философия утверждает, что различие является источником бытия, речь идёт не о происхождении Вселенной в физическом смысле. Речь идёт о происхождении процессов, поскольку именно процессы являются непосредственной формой существования реальности. Следовательно, вопрос должен быть сформулирован следующим образом: что делает возможным возникновение процессов? Ответ, обоснованный на протяжении предыдущих разделов, состоит в том, что процесс возникает лишь там, где существует различие. Без различия отсутствует основание для изменения. Следовательно, без различия невозможно и само бытие.

Данное положение может показаться очевидным применительно к физическим системам: разность температур порождает тепловые потоки, разность электрических зарядов создаёт электрические процессы, различия плотности вызывают движение вещества. Однако значение данного принципа значительно шире – он относится не только к физике, но и ко всем уровням организации реальности. В биологии эволюция становится возможной благодаря генетическим различиям между особями: без изменчивости нет материала для отбора, без отбора нет эволюции. В психике мышление возникает благодаря различению состояний, объектов и отношений: Бейтсон формулирует это как «различие, которое имеет значение» (a difference that makes a difference) – минимальную единицу информации, конституирующую любой познавательный процесс. В обществе развитие обусловлено различиями интересов, возможностей, знаний и культурных форм: без этих различий не возникает ни обмен, ни конкуренция, ни кооперация – ни одна из форм социального процесса.

Следовательно, различие нельзя рассматривать как случайное свойство существующего мира. Напротив, оно является необходимым условием существования любого мира, в котором вообще возможно возникновение процессов. Если представить себе гипотетическое состояние абсолютной однородности, то в нём отсутствовали бы причины для любых изменений: не существовало бы направлений преобразования, не существовало бы потенциалов, не существовало бы процессов. Следовательно, не существовало бы и бытия в процессуальном смысле. Современная физика предоставляет дополнительное обоснование этого тезиса: квантовая теория показывает, что абсолютная однородность квантово-механически невозможна – принцип неопределённости Гейзенберга запрещает одновременно точное определение всех физических параметров, и квантовые флуктуации суть неустранимое проявление этой фундаментальной неоднородности. Следовательно, аксиома различия реализована уже на самом фундаментальном уровне физической реальности.

Здесь становится заметным фундаментальное отличие процессуальной философии от традиционных онтологий. Субстанциальная философия ищет первооснову в некоторой сущности или субстанции. Экзистенциальная философия часто связывает вопрос бытия с человеческим существованием и переживанием мира. Процессуальная философия переносит центр тяжести на различие: первичным оказывается не объект, не сознание, не сущность, а различие, способное породить процесс.

В этом смысле различие занимает в процессуальной философии то место, которое в иных системах занимали субстанция, материя, дух или воля. Однако принципиальное отличие состоит в следующем: в отличие от субстанции, различие не является объектом или носителем свойств – оно является отношением. Как было показано в разделе 3.3, различие не является вещью среди других вещей. Оно не обладает собственной массой, энергией или протяжённостью. Нельзя указать на различие так же, как можно указать на камень или планету. Но именно поэтому различие является более фундаментальным, чем любой объект: оно представляет собой необходимое условие возникновения любых процессов, а следовательно, и любых форм существования.

Из этого следует ещё одна важная особенность роли различия в возникновении бытия. Бытие не является статическим результатом однократного действия различий – оно непрерывно воспроизводит собственный источник. Как было показано в разделе 14.4, каждая идентичность в процессе существования порождает новые микро-переходы, которые создают новые различия. Следовательно, различие не остаётся в прошлом как первотолчок – оно постоянно присутствует в структуре существования. Можно сказать, что бытие непрерывно воспроизводит собственный источник, и именно этим объясняется непрекращающийся характер процессов во Вселенной.

Если различие является универсальным источником процессов, то степень сложности мира должна определяться не количеством объектов, а количеством и разнообразием существующих различий. Мир развивается не потому, что в нём становится больше вещей – он развивается потому, что в нём возникает больше различий. Каждое новое различие создаёт новые потенциалы. Новые потенциалы порождают новые процессы. Новые процессы создают новые формы организации. Таким образом, различие оказывается одновременно источником возникновения и источником усложнения бытия.

На данном этапе становится возможным сформулировать первое положение закона тройственной роли различия:

Любая форма бытия возникает вследствие существования различий, создающих потенциалы для возникновения процессов; различие является необходимым и достаточным условием возникновения динамической реальности.

Данное положение имеет универсальный характер и относится к физическим, химическим, биологическим, психологическим и социальным системам. Всякое существование начинается с различия. Всякая организация возникает благодаря различию. Всякая идентичность является результатом процессов, порождённых различиями.



15.2. Различие как источник развития

В предыдущем разделе было показано, что различие выступает источником бытия, поскольку именно оно создаёт потенциалы, порождающие процессы. Однако этим роль различия не исчерпывается. Если бы различие лишь однажды породило процессы, а затем исчезло из структуры мира, развитие оказалось бы невозможным: Вселенная быстро пришла бы к некоторому устойчивому состоянию и дальнейшие изменения прекратились бы. Но наблюдаемая реальность демонстрирует совершенно иную картину: на всех уровнях организации мира мы видим непрерывное возникновение новых форм, новых структур и новых способов организации. Следовательно, различие не только создаёт бытие – оно также является источником развития.

Для понимания данного положения необходимо прежде всего определить, что понимается под развитием в рамках процессуальной философии. Традиционно развитие часто связывается с прогрессом, совершенствованием или движением к некоторой цели. Однако подобные определения оказываются слишком узкими: развитие может приводить как к усложнению, так и к упрощению систем, может сопровождаться как ростом возможностей, так и их уменьшением. Поэтому процессуальная философия использует более общее определение: развитие есть изменение организации системы под воздействием возникающих различий. В этом смысле развитие представляет собой не цель, а процесс преобразования.

Почему же различие становится источником развития? Ответ следует из самой природы идентичности. Как было показано ранее, любая идентичность существует благодаря работе компенсаторов, удерживающих систему внутри её меры. Однако компенсаторы не устраняют различия полностью – они лишь ограничивают последствия микро-переходов. Следовательно, различия продолжают возникать даже внутри устойчивых систем, и именно здесь начинается развитие.

Наиболее систематически этот механизм исследован применительно к биологической эволюции. Дарвин показал, что изменчивость – существование различий между особями одного вида – является необходимым условием естественного отбора: без различий нет того, что могло бы быть отобрано. Докинз развил этот принцип в концепции «слепого часовщика»: эволюционная новизна возникает не через направленное движение к цели, а через накопление случайных различий, некоторые из которых оказываются совместимыми с выживанием и воспроизводством в данных условиях среды. Майр показал, что видообразование требует не просто накопления различий внутри популяции, но их организации в новую генетическую систему, обладающую собственной устойчивостью – собственной мерой и собственными компенсаторами. В совокупности эти работы показывают: различие является не просто «сырьём» для эволюции, но её движущей силой – именно через различие открывается пространство возможностей, внутри которого отбор может действовать.

Данный принцип значительно шире биологии. В науке развитие знаний начинается с обнаружения различий между существующими теориями и наблюдаемыми фактами: аномалия – различие между предсказанием и наблюдением – является, по Куну, той точкой, из которой вырастает научная революция. В технике новые решения возникают благодаря обнаружению различий между имеющимися возможностями и возникающими потребностями. В обществе реформы появляются вследствие различий интересов, условий жизни и способов организации. В культуре новые формы возникают из столкновения различных традиций: Бурдьё описывает это через механизм «поля», в котором различие позиций агентов является источником динамики всего поля. Во всех случаях именно различие становится источником изменений.

Здесь необходимо обратить внимание на важное обстоятельство: различие само по себе ещё не гарантирует развитие – оно лишь создаёт возможность развития. Для того чтобы развитие стало реальностью, система должна обладать способностью использовать возникающие различия. Именно поэтому развитие связано не только с различием, но и с компенсаторами. Если компенсаторы полностью подавляют все различия, развитие становится невозможным. Если компенсаторы отсутствуют вовсе, система утрачивает устойчивость и распадается. Следовательно, развитие возникает между двумя крайностями – между абсолютной стабильностью и абсолютным хаосом. Кауффман описывает оптимальную зону как «край хаоса»: именно в ней системы обладают максимальной способностью к адаптации и порождению новизны, поскольку компенсаторы достаточно гибки для поглощения различий, но достаточно устойчивы для сохранения организации.

Из этого следует важный вывод: подлинная устойчивость не уничтожает различия – она делает возможным их безопасное накопление и переработку. Компенсаторы выполняют двойственную функцию: с одной стороны, они защищают идентичность от разрушения; с другой стороны, они создают пространство для развития, позволяя системе интегрировать новые различия без распада. Без компенсаторов различия разрушали бы систему. Благодаря компенсаторам различия становятся источником её усложнения.

Именно здесь обнаруживается одна из наиболее важных закономерностей процессуальной философии: развитие возникает не вопреки устойчивости, а благодаря ей. Чем более развиты компенсаторы системы, тем больше различий она способна удерживать внутри собственной меры. Чем больше различий она способна удерживать, тем больше возможностей для дальнейшего развития возникает. Данный принцип позволяет сформулировать то, что можно назвать принципом накопления различий: любая идентичность развивается постольку, поскольку она способна удерживать возникающие различия внутри своей меры достаточно долго для их интеграции в собственную организацию. Если различие уничтожается немедленно, развитие не происходит. Если различие разрушает систему, развитие также не происходит. Развитие возникает лишь тогда, когда различие сохраняется и становится частью новой структуры организации.

Наиболее наглядно эта логика проявляется при рассмотрении связи между различием и сложностью. Каждая новая форма организации представляет собой способ удержания большего числа различий: атом удерживает больше различий, чем свободные элементарные частицы; молекула – больше, чем атом; живая клетка – больше, чем молекула; организм – больше, чем клетка; общество – больше, чем отдельный человек. История развития Вселенной может быть прочитана как история появления всё более сложных способов удержания различий – причём каждый новый уровень не устраняет предыдущий, а надстраивается над ним, используя его как основание.

На основании изложенного можно сформулировать второе положение закона тройственной роли различия:

Различие является источником развития, поскольку создаёт новые возможности организации процессов; всякое развитие – биологическое, познавательное, технологическое или социальное – начинается с различия, которое открывает пространство возможностей, реализуемых через накопление, отбор и интеграцию новых форм организации.

Однако именно здесь начинает проявляться третья сторона закона тройственной роли различия. Различие не только создаёт бытие и развитие. По мере накопления различий возрастает нагрузка на компенсаторы. Часть различий выходит за пределы возможностей удержания. Возникает угроза существующей идентичности. Следовательно, тот же самый принцип, который создаёт бытие и развитие, становится источником утраты идентичности – и именно эта третья сторона закона будет рассмотрена в следующем разделе.



15.3. Различие как источник небытия

В предыдущих разделах было показано, что различие является источником бытия и развития. Именно различие создаёт потенциалы, которые порождают процессы, формирующие компенсаторы, меру и идентичность. Более того, именно различие становится движущей силой усложнения систем и появления новых форм организации. Однако на этом роль различия не заканчивается.

Если бы различие выполняло исключительно созидательную функцию, все возникшие идентичности существовали бы бесконечно. Каждая новая форма лишь усложняла бы мир, никогда не исчезая. Но наблюдаемая реальность устроена иначе: все известные идентичности обладают конечностью. Возникают звёзды – и угасают. Появляются виды – и исчезают. Возникают цивилизации – и распадаются. Рождаются личности – и завершают своё существование. Следовательно, необходимо объяснить не только происхождение бытия, но и происхождение небытия. Процессуальная философия предлагает парадоксальный, но логически последовательный ответ: источником небытия является то же самое различие, которое ранее выступало источником бытия.

На первый взгляд данное утверждение может показаться противоречивым. Как один и тот же принцип может одновременно создавать и разрушать? Однако более внимательный анализ показывает, что никакого противоречия здесь нет. Различие не создаёт ни бытие, ни небытие непосредственно – оно создаёт изменения. А последствия этих изменений зависят от состояния конкретной системы. Для ещё не существующей идентичности различие является источником возникновения. Для существующей идентичности различие становится источником преобразования. Для исчерпавшей возможности компенсации идентичности различие становится причиной утраты её устойчивости.

Чтобы понять данный механизм, необходимо вернуться к понятию меры. Любая идентичность существует внутри определённого диапазона допустимых состояний. Пока возникающие микро-переходы успешно компенсируются, система сохраняет свою организацию. Однако микро-переходы не прекращаются никогда: они возникают непрерывно, и сами процессы существования системы становятся их источником. Следовательно, каждая идентичность постоянно испытывает давление новых различий.

На протяжении длительного времени компенсаторы способны справляться с возникающими изменениями. Однако их возможности не являются бесконечными. Каждая система обладает ограниченным ресурсом компенсации, каждый компенсатор действует лишь в определённых пределах. Поэтому накопление различий постепенно увеличивает нагрузку на механизмы удержания. На ранних этапах существования идентичности различия способствуют её развитию – они создают новые возможности организации, позволяют совершенствовать компенсаторы, расширяют меру. Но по мере дальнейшего накопления различий ситуация меняется: нагрузка на компенсаторы начинает расти быстрее их возможностей, система постепенно приближается к границам собственной меры. То, что раньше служило источником развития, начинает становиться источником нестабильности.

Здесь становится заметной глубокая двойственность различия. Пригожин описывает структурно аналогичное явление в термодинамике открытых систем: флуктуации, которые вдали от точки бифуркации подавляются компенсаторами и служат лишь источником мелких отклонений, вблизи точки бифуркации усиливаются и становятся причиной перехода к принципиально новому режиму. Иными словами, одна и та же флуктуация – одно и то же различие – может быть поглощена идентичностью как источник развития или стать причиной её разрушения в зависимости исключительно от того, насколько исчерпан ресурс компенсации.

Особенно наглядно данный механизм проявляется в живых организмах. Каждая клетка непрерывно подвергается воздействию микро-переходов. Большинство повреждений успешно устраняется. Однако полностью остановить накопление изменений невозможно: со временем возрастает количество некомпенсированных различий, снижается эффективность механизмов восстановления, уменьшается запас устойчивости. Именно в этом, согласно теории накопления повреждений, и состоит биологический механизм старения: не в постепенном «изнашивании» как таковом, а в исчерпании ресурса компенсации – способности системы восстанавливать свою организацию перед лицом непрерывно возникающих различий.

Аналогичная закономерность наблюдается в социальных системах. Любое общество непрерывно изменяется: возникают новые интересы, технологии, формы организации. На ранних этапах данные различия становятся источником развития. Однако при определённых условиях их накопление начинает разрушать существующие механизмы координации. Токвиль показал, что наиболее опасным для устойчивого режима является не момент наибольшего давления различий, а момент, когда различия между ожиданиями и реальностью начинают нарастать быстрее, чем компенсаторы успевают их переработать. Норт описывает тот же механизм применительно к институциональным системам: когда накопленные различия между формальными правилами и реальными практиками достигают критического уровня, институциональная матрица утрачивает способность воспроизводить себя – наступает институциональный кризис как форма выхода за пределы меры.

Из этого следует важный вывод: небытие не является самостоятельным принципом. В процессуальной философии отсутствует особая сила разрушения, противостоящая бытию. Не существует отдельного источника распада. Тот же самый механизм, который создаёт идентичность, постепенно создаёт условия для её преобразования. Различие выступает одновременно и источником порядка, и источником его последующего изменения.

Данное положение позволяет по-новому осмыслить саму природу небытия. Традиционная философия часто противопоставляла бытие и небытие как две противоположные реальности, требующие независимого обоснования – подобно тому, как свет и тьма воспринимаются как два различных начала. Процессуальная философия предлагает иную картину: небытие не является противоположностью бытия. Оно представляет собой прекращение существования конкретной идентичности вследствие накопления различий, выходящих за пределы возможностей её компенсации. Иными словами, небытие оказывается не отрицанием бытия, а одной из фаз универсального цикла бытия.

Более того, исчезновение одной идентичности становится источником возникновения новых различий. Распад звезды создаёт новые химические элементы и рассеивает вещество, из которого впоследствии формируются новые звёзды и планеты. Гибель организма создаёт новые экологические взаимодействия и освобождает ресурсы для других форм жизни. Распад государства создаёт новые формы социальной организации. Во всех случаях небытие одной идентичности становится условием бытия других – подтверждая принцип, действующий на всех уровнях универсального цикла.

Здесь закон тройственной роли различия приобретает завершённый вид. Различие создаёт бытие, поскольку порождает процессы. Различие создаёт развитие, поскольку порождает новые возможности организации. Различие создаёт небытие, поскольку постепенно выводит идентичности за пределы их меры. Таким образом, один и тот же фундаментальный принцип оказывается источником всех трёх основных форм существования мира. На основании изложенного можно сформулировать третье и итоговое положение закона тройственной роли различия:

Различие является источником небытия, поскольку накопление различий неизбежно создаёт микро-переходы, превышающие возможности компенсации системы и приводящие к утрате её идентичности; при этом само небытие идентичности есть не абсолютное уничтожение, а источник новых различий, открывающих следующий цикл возникновения бытия.

Из совокупности трёх положений закона тройственной роли различия вытекает один из важнейших выводов всей процессуальной философии: бытие, развитие и небытие не являются независимыми процессами. Они представляют собой различные проявления действия одного и того же фундаментального принципа. В наиболее общем виде закон тройственной роли различия может быть сформулирован следующим образом:

Различие является универсальным источником возникновения, развития и преобразования всех форм бытия.

Различие создаёт потенциалы, реализующиеся в процессах, которые формируют идентичности; оно же, накапливаясь внутри идентичностей в форме микро-переходов, постепенно исчерпывает ресурс их компенсации и создаёт условия для преобразования одних форм бытия в другие.

Именно в этом смысле различие занимает центральное место в процессуальной философии и выступает её фундаментальной онтологической категорией – не как вещь среди вещей, не как свойство объектов, не как операция наблюдателя, а как объективное отношение между состояниями реальности, которое делает возможным само существование динамического мира.

________________________________________

Примечания

; Гераклит Эфесский. Фрагменты / пер. М. А. Дынника // Материалисты Древней Греции. М.: Политиздат, 1955. Фрагмент B 30: «Этот космос, один и тот же для всего существующего, не создал никакой бог и никакой человек, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнём». Фрагмент B 90: «Всё обменивается на огонь и огонь на всё». Огонь у Гераклита есть не вещество, а принцип непрерывного обмена и преобразования – структурный аналог различия в предлагаемой концепции.

; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1 / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С. 168–182 («Снятие становления»). Гегель показывает, что снятие (Aufhebung) не является простым уничтожением: снятое сохраняется в поднятом, отрицание предыдущего состояния является условием возникновения следующего. Именно эта структура «отрицающего сохранения» делает разрушение конститутивным моментом развития, а не его противоположностью.

; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 183–225 («Самоорганизация»). Авторы описывают точку бифуркации как момент, в котором разрушение прежнего режима и возникновение нового суть одно событие: «система выбирает» между несколькими аттракторами, и то, что с точки зрения прежней идентичности выглядит как катастрофа, с точки зрения нового режима является рождением.

; Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора / пер. К. А. Тимирязева. М.: Просвещение, 1986. Гл. 1–2 («Изменчивость в условиях одомашнивания», «Изменчивость в природных условиях»). Дарвин показывает, что изменчивость – существование наследственных различий между особями – является необходимым исходным условием действия естественного отбора. Без различий отбору не из чего выбирать.

; Бейтсон Г. Разум и природа: Неизбежное единство / пер. Д. Я. Федотова. М.: КомКнига, 2007. С. 64–82 («Что такое разум?»). Бейтсон определяет информацию как «различие, которое производит различие» (a difference that makes a difference): это минимальная единица, участвующая в ментальных процессах. Именно через различие реальность становится информационно значимой для познающей системы – принцип, прямо коррелирующий с тезисом о различии как источнике потенциалов.

; Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое / пер. А. В. Ахутина. М.: Наука, 1989. С. 85–109 («Копенгагенская интерпретация квантовой теории»). Гейзенберг показывает, что принцип неопределённости не является следствием несовершенства приборов, а отражает фундаментальную структуру реальности: квантовые объекты не обладают одновременно точно определёнными сопряжёнными характеристиками. Отсюда вытекает, что квантовый вакуум не может быть абсолютно однородным: неопределённость энергии за малый промежуток времени порождает неустранимые флуктуации.

; Дарвин Ч. Происхождение видов. Гл. 4 («Естественный отбор»). Дарвин подробно описывает механизм, посредством которого изменчивость трансформируется в направленное развитие через отбор. Ключевое звено: наследственные различия, дающие преимущество в борьбе за существование, сохраняются и накапливаются в потомстве, тогда как вредные различия устраняются.

; Докинз Р. Слепой часовщик / пер. А. Маркова. М.: КоЛибри, 2015. С. 47–89 («Объяснение правильного вида сложности»). Докинз показывает, что адаптивная сложность возникает не через направленное движение к цели, а через накопление случайных различий (мутаций), отфильтрованных естественным отбором. «Слепой часовщик» – отбор без плана и цели – тем не менее порождает высокоадаптированные организмы именно через использование различий.

; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974. С. 294–347 («Видообразование»). Майр показывает, что видообразование требует не просто накопления генетических различий, но их системной организации в новый «генотипический фон», обладающий собственной устойчивостью. Иначе говоря, новая видовая идентичность возникает тогда, когда различия достигают такого уровня организации, при котором формируются их собственные компенсаторы – механизмы репродуктивной изоляции, удерживающие новую меру.

;; Кун Т. Структура научных революций / пер. И. З. Налётова. М.: АСТ, 2009. С. 88–135 («Аномалия и возникновение научных открытий»). Кун описывает аномалию как «различие, которое нарушает парадигму»: явление, которое не вписывается в ожидания нормальной науки. Сначала аномалии игнорируются или объясняются ad hoc (компенсаторы парадигмы удерживают её меру). Когда их накопление превышает компенсаторные возможности, начинается кризис – и из него рождается новая парадигма.

;; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 87–130 («Структуры, габитус, практики»). Бурдьё описывает «поле» как структурированное пространство позиций, в котором агенты занимают различные места и борются за символический капитал. Именно различие позиций является источником динамики поля: без различий нет конкуренции, нет обмена, нет трансформации – поле существует постольку, поскольку в нём существуют различия.

;; Кауффман С. Происхождение порядка / пер. Д. Лихачёва. М.: Наука, 2007. С. 217–264 («На краю хаоса»). Кауффман показывает, что системы на «краю хаоса» демонстрируют максимальную «эволюционируемость» – способность порождать полезные новшества, не разрушая существующей организации. Именно в этой зоне различия наиболее продуктивны: достаточно велики для порождения новизны, но не настолько велики, чтобы разрушить устойчивость.

;; Пригожин И. От существующего к возникающему / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 87–112 («Порядок через флуктуации»). Пригожин формулирует принцип «усиления флуктуаций»: вблизи точки бифуркации флуктуации, которые вдали от неё подавлялись бы системой как незначительные отклонения, начинают усиливаться и определять дальнейший путь системы. Это именно тот механизм, посредством которого различие трансформируется из источника развития в источник преобразования.

;; Kirkwood T. B. L. Evolution of Ageing // Nature. 1977. Vol. 270. P. 301–304. Kirkwood T. B. L., Austad S. N. Why Do We Age? // Nature. 2000. Vol. 408. P. 233–238. Кирквуд показывает, что старение является результатом накопления молекулярных и клеточных повреждений, которые система более не способна полностью компенсировать: ресурсы репарации конечны, и их распределение в ходе эволюции было оптимизировано для репродуктивного успеха, а не для бесконечного поддержания соматической целостности.

;; Токвиль А. де. Старый порядок и революция / пер. Л. Н. Ефимова. М.: Московский философский фонд, 1997. С. 181–217 (кн. III, гл. 4). Токвиль формулирует принцип, вошедший в социальные науки как «парадокс Токвиля»: нарастающие различия между ожиданиями и реальностью в период реформ оказываются более дестабилизирующими, чем устойчивое угнетение, поскольку разрушают компенсаторные механизмы прежнего режима прежде, чем новые успевают сформироваться.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 82–107 («Пути институциональных изменений»). Норт показывает, что институциональные кризисы возникают тогда, когда накопленные различия между формальными правилами и неформальными практиками достигают уровня, при котором трансакционные издержки соблюдения формальных правил становятся запретительно высокими: институциональная матрица выходит за пределы своей меры и требует реорганизации.

________________________________________

Раздел VII. Проверка теории на примерах

Теоретическая система, претендующая на описание универсальной структуры бытия, обязана пройти испытание конкретными примерами. Это испытание преследует двойную цель: с одной стороны, проверить, действительно ли предложенные категории описывают реальные явления, а не остаются пустыми абстракциями; с другой стороны, показать, что одна и та же онтологическая схема применима к явлениям принципиально различной природы – от квантовых флуктуаций до социальных институтов.

Настоящий раздел организован по уровням организации реальности: физическому, биологическому и социальному. Такая организация не является произвольной: она соответствует иерархии вложенных идентичностей, описанной в разделе 12.3, и позволяет показать, как на каждом новом уровне сохраняется общая онтологическая схема при одновременном усложнении конкретных механизмов компенсации.

Для каждого рассматриваемого примера анализ строится по единой структуре: различие как исходное условие; потенциал и процесс; компенсаторы и мера; идентичность; микро-переходы и исчерпание ресурса; небытие идентичности и возникновение новых. Именно воспроизводимость этой структуры на разных уровнях и составляет доказательную силу предлагаемой теории.



16. Физический уровень

Физический уровень является естественной отправной точкой для проверки теории по двум причинам. Во-первых, именно здесь возникают первые устойчивые идентичности Вселенной – те, на основе которых строятся все последующие уровни организации. Во-вторых, именно здесь механизмы компенсации наиболее прозрачны и поддаются точному описанию, что позволяет наиболее строго проверить соответствие теоретических категорий реальным явлениям.

Вместе с тем именно физический уровень может создать иллюзию, что предлагаемые категории не несут нового содержания по сравнению с уже существующими физическими описаниями. Задача настоящего раздела состоит в том, чтобы показать: понятия различия, компенсатора, меры и идентичности описывают физические явления не как альтернатива физическим законам, а как онтологическая интерпретация этих законов, позволяющая увидеть единую структуру там, где физика описывает разнородные явления.



16.1. Элементарные частицы

Современная физика описывает элементарные частицы принципиально иначе, чем это делало классическое естествознание. В рамках классической механики частица воспринималась как малый, но вполне определённый объект – нечто вроде твёрдого шарика с фиксированными свойствами, существующего независимо от окружения. Квантовая физика разрушила это представление.

Элементарная частица не обладает одновременно точно определёнными координатой и импульсом. Её состояние описывается волновой функцией, представляющей распределение вероятностей. Сама частица неотделима от квантовых полей, пронизывающих всё пространство. Она непрерывно взаимодействует с другими частицами посредством виртуальных процессов. Бор сформулировал принцип дополнительности, показав, что полное описание квантового объекта требует взаимоисключающих экспериментальных установок – корпускулярной и волновой – ни одна из которых не является привилегированной. Из этого следует, что элементарная частица не является объектом в классическом смысле – она является устойчивым режимом организации квантовых полей. Именно в таком качестве она и будет рассматриваться в рамках процессуальной философии.

Различие и потенциал.

Квантовые поля не являются абсолютно однородными. Даже в состоянии вакуума непрерывно возникают флуктуации. Принцип неопределённости Гейзенберга запрещает существование состояния с одновременно точно определёнными значениями всех физических величин: неопределённость энергии за малый промежуток времени порождает неустранимые квантовые флуктуации. Следовательно, абсолютная однородность квантово-механически невозможна – и именно это является физическим воплощением аксиомы различия.

Различия в состояниях квантовых полей создают потенциалы для возникновения взаимодействий. Электромагнитное, сильное и слабое взаимодействия представляют собой формы реализации этих потенциалов. Каждое взаимодействие является процессом: рождение и аннигиляция пар, испускание и поглощение квантов, распады частиц – всё это процессы, возникающие вследствие существующих различий в состояниях полей.

Вакуум квантовой теории поля не является состоянием абсолютного покоя. Он кипит флуктуациями, непрерывно порождающими виртуальные пары частиц и античастиц – явление, получившее название «квантовая пена» и экспериментально подтверждённое через эффект Казимира. Это наглядное подтверждение аксиомы различия: абсолютно однородное состояние в природе не реализуется.

Процессы, компенсаторы и мера.

Здесь теория обнаруживает особенно глубокое соответствие наблюдаемой реальности. Устойчивость элементарной частицы обеспечивается фундаментальными законами сохранения. Законы сохранения заряда, барионного числа, лептонного числа и других квантовых чисел выполняют в точности функцию компенсаторов.

Принципиально важно понять механизм этой компенсации. Законы сохранения не запрещают взаимодействий – они ограничивают их возможные результаты. Протон может участвовать в огромном числе взаимодействий, однако набор сохраняемых квантовых чисел удерживает его идентичность: ни одно из допустимых взаимодействий не приводит к превращению протона в нейтрон или электрон без участия соответствующего лептона или бариона. Нётер показала, что законы сохранения являются следствием симметрий физических законов: каждой непрерывной симметрии соответствует сохраняющаяся величина. Это означает, что компенсаторы на уровне элементарных частиц имеют наиболее фундаментальный характер из всех известных – они встроены в саму структуру пространства-времени и физических взаимодействий.

Мера элементарной частицы определяется диапазоном состояний, в которых её квантовые числа остаются сохранёнными. Пока взаимодействия не нарушают законов сохранения, частица сохраняет свою идентичность. Данный диапазон включает допустимые значения импульса, энергии и спина при неизменных квантовых числах. Именно это пространство состояний и является мерой частицы как идентичности.

Идентичность элементарной частицы.

Идентичность элементарной частицы – это устойчивый режим организации квантового поля, удерживаемый законами сохранения и воспроизводящийся при любых допустимых взаимодействиях. Примечательно, что частицы одного типа полностью тождественны между собой: любые два электрона неразличимы. Это объясняется именно тем, что их идентичность определяется не конкретным «экземпляром» объекта, а режимом организации поля, воспроизводимым по единственной структуре.

Данное тождество частиц одного типа является, пожалуй, наиболее убедительным подтверждением процессуального понимания идентичности: идентичность определяется не конкретным субстратом, а воспроизводимым способом организации. Дойч замечает, что неразличимость частиц одного типа является следствием их квантово-полевой природы: электрон – это не «особь» некоторого вида, а локальное возбуждение единого поля. Иначе говоря, идентичность электрона как такового определяется режимом поля, а не конкретной «порцией» вещества.

Микро-переходы и небытие.

Элементарные частицы непрерывно участвуют в виртуальных процессах: вокруг любого заряженного тела постоянно возникают и исчезают виртуальные фотоны, вокруг кварков – виртуальные глюоны. Всё это суть микро-переходы. Они не разрушают идентичность частицы, поскольку удерживаются компенсаторами – законами сохранения. Однако они непрерывно присутствуют, являясь неотъемлемой частью существования частицы. В этом смысле даже на уровне элементарных частиц бытие оказывается не состоянием покоя, а непрерывной активностью компенсаторов.

Нестабильные частицы демонстрируют процесс выхода за пределы меры. Нейтрон в свободном состоянии существует около пятнадцати минут, затем распадается на протон, электрон и антинейтрино. Это происходит не потому, что частица «исчерпала ресурс» в простом механическом смысле. Причина состоит в том, что данная конфигурация состояний поля не является наиболее устойчивой в данных условиях: свободный нейтрон обладает большей массой, чем сумма масс продуктов распада, и потому его идентичность удерживается лишь в условиях связанного состояния внутри ядра, где взаимодействие с другими нуклонами обеспечивает дополнительные компенсирующие механизмы.

Небытие частицы при аннигиляции с античастицей является наиболее наглядным примером превращения одной идентичности в другие: идентичности электрона и позитрона исчезают, но возникают два фотона – новые идентичности, сохраняющие суммарный импульс, энергию и квантовые числа. Это прямое воплощение тезиса о том, что небытие идентичности есть не абсолютное уничтожение, а преобразование, при котором компенсаторные инварианты сохраняются, а способ их организации меняется.



16.2. Атом

Если элементарные частицы представляют собой первичный уровень устойчивых идентичностей, то атомы образуют следующий уровень организации. Атом – это не просто набор частиц, механически сложенных вместе: это новая идентичность, обладающая свойствами, которые не сводятся к свойствам составляющих её частиц.

Сера и кислород как изолированные атомы обладают одними свойствами. Молекула воды, углерода, аммиака – совершенно иными. Возникновение атома представляет собой именно тот тип события, который процессуальная философия описывает как появление нового уровня идентичности со своими компенсаторами и собственной мерой, несводимой к мере составляющих элементов. Боровская модель атома, несмотря на свою упрощённость, впервые показала это принципиально: дискретность орбит – не просто математический факт, но свидетельство о том, что атом существует лишь в определённых допустимых состояниях, и именно их совокупность образует то, что процессуальная философия называет мерой.

Различие и потенциал.

Ядро атома обладает положительным зарядом. Электроны обладают отрицательным зарядом. Это различие создаёт электромагнитный потенциал, который удерживает электроны вблизи ядра. Данный потенциал не является статическим фактом – он создаёт направленность изменений: электроны удерживаются вблизи ядра, формируя вокруг него сложную систему состояний.

Кроме того, само ядро удерживается благодаря различию между отталкивающим электромагнитным взаимодействием протонов и притягивающим сильным взаимодействием нуклонов. Это различие создаёт особый потенциал ядерного равновесия. Следовательно, уже в основании атомной структуры лежат несколько уровней различий, каждый из которых порождает соответствующие потенциалы.

Компенсаторы атома.

На атомном уровне действуют несколько классов компенсаторов.

Первый класс – ядерные компенсаторы. Сильное взаимодействие удерживает нуклоны внутри ядра, компенсируя электромагнитное отталкивание протонов. Без этого компенсатора ядро немедленно распалось бы.

Второй класс – электронные компенсаторы. Дискретность электронных оболочек ограничивает возможные состояния электронов. Принцип запрета Паули не позволяет двум электронам занимать одно квантовое состояние одновременно, тем самым обеспечивая устойчивость электронной конфигурации атома.

Третий класс – энергетические компенсаторы. Атом, перешедший в возбуждённое состояние, стремится вернуться в основное: испуская фотон, он восстанавливает прежнюю электронную конфигурацию. Данный механизм обеспечивает устойчивость нормального состояния атома после воздействий, не превышающих допустимых пределов.

Совместное действие всех этих компенсаторов формирует меру атома – диапазон состояний, внутри которого атом сохраняет свою идентичность. Это пространство включает все допустимые орбитальные состояния электронов при неизменном числе протонов в ядре.

Мера атома и её пределы.

Мера атома водорода определяется диапазоном воздействий, при которых электрон сохраняет связь с протоном. Пока энергия воздействия не достигает порога ионизации, атом восстанавливает своё нормальное состояние после возбуждения: компенсаторы удерживают идентичность. При превышении порога ионизации электрон покидает ядро – атом водорода утрачивает свою идентичность нейтрального атома и превращается в протон и свободный электрон. Это наглядный пример выхода за пределы меры: идентичность утрачивается не потому, что атом уничтожается в абсолютном смысле, но потому что прежний способ организации процессов перестаёт удерживаться компенсаторами.

Идентичность атома.

Примечательным свойством атомной идентичности является её воспроизводимость. Каждый тип атома обладает уникальной идентичностью, определяемой числом протонов в ядре. Именно это число задаёт структуру электронных оболочек и, следовательно, химические свойства атома. Атом углерода, возникший в недрах звезды три миллиарда лет назад, и атом углерода, синтезированный в лаборатории вчера, неразличимы между собой: их идентичность определяется не историей, а устойчивым режимом организации. Это ещё одно подтверждение процессуального понимания идентичности: она определяется не субстратом, а воспроизводимым способом организации процессов.

Микро-переходы и развитие.

Атомы непрерывно испытывают тепловые колебания, сталкиваются с другими атомами, испускают и поглощают фотоны, вступают в химические реакции. Каждое из этих событий является микро-переходом. До тех пор пока микро-переходы не разрушают ядерную структуру и не достигают порога ионизации, атом сохраняет свою идентичность: компенсаторы обеспечивают восстановление нормального состояния после каждого возмущения.

Вместе с тем именно через взаимодействие атомов становится возможным следующий уровень организации – молекулярный. Химические связи между атомами создают новые идентичности, не сводимые к свойствам отдельных атомов. Льюис показал, что химическая связь является разделением электронных пар между атомами – то есть возникновением нового уровня компенсации, удерживающего новую меру, которой не существовало на атомном уровне. Таким образом, атом выступает одновременно как самостоятельная идентичность и как строительный элемент более сложных идентичностей – в полном соответствии с принципом иерархии уровней идентичности, описанным в разделе 12.3.

Небытие атомной идентичности.

Ядерные реакции представляют собой примеры утраты атомной идентичности. При ядерном синтезе два лёгких ядра объединяются в одно более тяжёлое – прежние идентичности исчезают, возникает новая. При радиоактивном распаде ядро трансформируется в ядро другого элемента: идентичность атома одного типа прекращается, и возникает атом другого типа. Во всех случаях небытие атомной идентичности оказывается не абсолютным исчезновением, а переходом к иной форме организации: составляющие ядро нуклоны сохраняются, часть компенсаторов продолжает работать, однако прежний способ их совместной организации прекращается и возникает новый. Это прямая иллюстрация тезиса о том, что утрата идентичности есть её преобразование, а не уничтожение.



16.3. Звезда

Звезда является одним из наиболее впечатляющих примеров устойчивой идентичности в природе. Она существует на протяжении миллионов и миллиардов лет, сохраняет свою форму, массу и светимость в течение огромных промежутков времени и одновременно непрерывно изменяется: сжигает вещество, выделяет энергию, изменяет химический состав своих недр.

С точки зрения традиционной онтологии звезда представляет собой загадку: как нечто настолько динамичное может сохранять устойчивость? Процессуальная философия даёт естественный ответ: именно потому, что звезда динамична, она и устойчива. Её существование представляет собой не состояние покоя, а непрерывно поддерживаемый режим компенсации. Это наглядная реализация тезиса Пригожина о «порядке через диссипацию»: устойчивость достигается не вопреки диссипации, а через неё.

Различие и потенциал.

Звезда возникает из межзвёздного газового облака. Ключевым условием её образования является неоднородность облака – различие плотности в разных его областях. Там, где плотность вещества оказывается несколько выше средней, возникает локальный гравитационный потенциал. Под его действием окружающее вещество начинает притягиваться к данной области. Первичным различием, запускающим процесс звездообразования, является флуктуация плотности газа.

Джинс показал, что гравитационная неустойчивость газового облака возникает тогда, когда масса облака превышает некоторый критический порог («масса Джинса»): для облаков выше этого порога гравитационные силы притяжения превышают силы газового давления, и различие плотности начинает самоусиливаться, а не затухать. Таким образом, возникновение звезды является примером того, как малое первоначальное различие усиливается до уровня, достаточного для формирования качественно новой идентичности.

По мере сжатия облака возникают новые различия: между температурой в центре и на периферии формирующейся звезды, между давлением внутри и снаружи. Каждое из этих различий создаёт новые потенциалы и новые процессы. При достижении критической температуры начинаются термоядерные реакции – именно в этот момент возникает звезда как самостоятельная идентичность.

Компенсатор звезды.

Именно здесь предложенная теория наиболее наглядно демонстрирует свою объяснительную силу. Звезда существует в состоянии непрерывного динамического равновесия между двумя противоположными процессами: гравитационным сжатием и давлением излучения и газа. Эддингтон первым систематически описал этот баланс: звезда находится в состоянии гидростатического равновесия, при котором давление в каждом слое точно уравновешивает вес вышележащих слоёв. Если по каким-либо причинам реакции синтеза временно усиливаются, возрастает давление излучения, звезда расширяется, давление и температура в ядре снижаются, реакции замедляются – система возвращается к равновесию. Если реакции временно замедляются, гравитационное сжатие усиливается, давление и температура в ядре возрастают, реакции ускоряются – система снова возвращается к равновесию.

Перед нами классический контур отрицательной обратной связи – одна из наиболее фундаментальных форм компенсатора, описанных Винером. Этот механизм удерживает звезду в пределах её меры на протяжении миллиардов лет. Важно подчеркнуть, что компенсатор звезды является не отдельной структурой, а самой организацией взаимодействий между гравитацией и термоядерным давлением – именно поэтому данный пример особенно показателен для понимания компенсатора как функциональной, а не субстанциальной категории.

Мера звезды.

Мера звезды определяется диапазоном состояний, внутри которого компенсирующее равновесие между гравитацией и давлением излучения остаётся устойчивым. Звёзды различной массы обладают различными мерами. Звёзды с малой массой горят медленнее и существуют дольше. Звёзды с большой массой горят интенсивнее, расходуют ресурс компенсации быстрее и живут значительно меньше. Это прямое соответствие принципу зависимости устойчивости от запаса и скорости расходования ресурса компенсации, описанному в разделе 10.

Идентичность звезды.

Идентичность конкретной звезды определяется не конкретным веществом, её образующим: на протяжении жизни звезда непрерывно преобразует водород в гелий, гелий в более тяжёлые элементы, её химический состав постоянно меняется. Идентичность звезды – это устойчивый режим компенсации между гравитацией и давлением излучения при данной массе и химическом составе: именно этот режим, а не конкретный набор ядер, определяет то, чем звезда является. Тем самым звезда является, пожалуй, наиболее очевидным примером того, что идентичность определяется не субстратом, а организацией процессов.

Микро-переходы в жизни звезды.

На протяжении всего времени существования звезда непрерывно испытывает микро-переходы. Флуктуации в ядерных реакциях создают локальные перепады температуры и давления. Конвективные потоки переносят вещество между слоями. Солнечные вспышки и корональные выбросы вещества представляют собой более крупные, но также ограниченные компенсаторной системой отклонения. Все они остаются внутри меры звезды: компенсаторная система обрабатывает их, возвращая звезду к динамическому равновесию после каждого отклонения.

Расходование ресурса компенсации.

Каждая термоядерная реакция является одновременно работой компенсатора и расходованием его ресурса. Звезда сжигает водород. По мере исчерпания водорода в ядре условия равновесия меняются: ядро сжимается, температура возрастает, начинаются реакции синтеза гелия. Затем гелий, углерод, кислород, неон, магний, кремний – для достаточно массивных звёзд этот путь ведёт к синтезу железа. Однако синтез элементов тяжелее железа уже не выделяет, а поглощает энергию. В этот момент ресурс компенсации оказывается исчерпанным: термоядерные реакции перестают создавать достаточное давление, гравитационное сжатие не встречает более равного ему противодействия. Звезда начинает неудержимо сжиматься. Происходит выход за пределы меры.

Небытие звёздной идентичности и возникновение новых.

То, что происходит при исчерпании ресурса компенсации звезды, является одним из наиболее впечатляющих примеров утраты идентичности и возникновения новых форм организации.

Для звёзд малой и средней массы, подобных Солнцу, гравитационное сжатие приводит к образованию белого карлика. Прежняя звёздная идентичность исчезает. Однако возникает новая устойчивая идентичность, удерживаемая давлением вырожденного электронного газа – квантово-механическим эффектом, описанным Фаулером и впоследствии Чандрасекаром. Это качественно новый компенсатор, действующий на основе принципа запрета Паули, который прежде не был задействован как системообразующий механизм.

Для более массивных звёзд финальное сжатие проходит через взрыв сверхновой. Бете и Вилсон показали, что сверхновая типа II является результатом коллапса ядра звезды до состояния нейтронной звезды: именно момент, когда плотность ядра достигает ядерной, является точкой «отскока», порождающей ударную волну, которая разрушает внешние слои. Внешние слои звезды выбрасываются в межзвёздное пространство. Ядро сжимается до состояния нейтронной звезды или чёрной дыры – каждое из которых представляет собой новую идентичность со своими компенсаторами (давление вырожденного нейтронного газа или геометрия пространства-времени).

Более того, выброшенное при взрыве сверхновой вещество рассеивается в межзвёздной среде, обогащая её тяжёлыми элементами. Именно это вещество впоследствии становится материалом для образования новых звёзд, планет и – при определённых условиях – живых организмов. Хойл и Фаулер показали, что практически все элементы тяжелее гелия были синтезированы в недрах звёзд и распространены через взрывы сверхновых. В буквальном смысле: небытие звёздной идентичности является условием бытия химической сложности, биологии и человека.

Следовательно, и на физическом уровне подтверждается общий принцип: небытие одной идентичности прямо становится условием бытия других. Идентичность звезды прекращается. Но процессы, которые она организовывала, продолжают участвовать в новых формах организации. Различие, породившее звезду как идентичность, через её небытие порождает новые различия – и цикл продолжается.

________________________________________

Примечания

; Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / пер. В. А. Фока. М.: Издательство иностранной литературы, 1961. С. 38–72 («Принцип дополнительности»). Бор формулирует: атомные объекты не обладают классическими свойствами независимо от условий наблюдения – полное описание требует взаимоисключающих экспериментальных установок, ни одна из которых не является более «реальной», чем другая.

; Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое / пер. А. В. Ахутина. М.: Наука, 1989. С. 85–109 («Копенгагенская интерпретация квантовой теории»). Гейзенберг показывает, что принцип неопределённости ;E•;t ; ;/2 означает: за малый промежуток времени ;t энергия системы неопределена на величину ;E ; ;/(2;t). Это и является физическим основанием квантовых флуктуаций вакуума.

; Казимир Х. Б. Г. On the Attraction between Two Perfectly Conducting Plates // Proceedings of the Koninklijke Nederlandse Akademie van Wetenschappen. 1948. Vol. 51. P. 793–795. Казимир предсказал, что две параллельные проводящие пластины в вакууме притягиваются вследствие изменения структуры вакуумных флуктуаций между ними. Эффект был экспериментально подтверждён Спарнааем в 1958 году и является прямым свидетельством существования квантовых флуктуаций вакуума.

; Нётер Э. Инвариантные вариационные задачи // Нётер Э. Инвариантные вариационные задачи и другие работы / пер. В. А. Фока. М.: Наука, 1959. С. 9–52. Теорема Нётер (1915, опубл. 1918) утверждает: каждой непрерывной симметрии физической системы соответствует закон сохранения. Инвариантность законов физики относительно сдвига по времени порождает закон сохранения энергии; инвариантность относительно сдвига в пространстве – закон сохранения импульса; инвариантность относительно поворота – закон сохранения момента количества движения.

; Дойч Д. Структура реальности / пер. Н. А. Зубченко. Ижевск: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика», 2001. С. 67–94 («Квантовая физика»). Дойч показывает, что неразличимость тождественных частиц является следствием квантово-полевой теории: «частица» есть локальное возбуждение квантового поля, а не самостоятельный объект. Именно поэтому два электрона абсолютно тождественны: они не являются «разными экземплярами» одного типа, а суть два возбуждения одного поля.

; Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике: в 9 т. М.: Мир, 1976. Т. 4. С. 179–201 («Ядерная физика»). Нейтрон стабилен внутри ядра, поскольку его распад энергетически невыгоден в условиях ядерных взаимодействий. Свободный нейтрон нестабилен, поскольку его масса превышает сумму масс продуктов распада (протон + электрон + антинейтрино) на 1,29 МэВ – именно эта разность масс и является тем различием, которое создаёт потенциал для распада.

; Бор Н. On the Constitution of Atoms and Molecules // Philosophical Magazine. 1913. Vol. 26. P. 1–25. Боровская модель постулирует дискретность допустимых орбит электрона: электрон может находиться лишь в состояниях с определёнными значениями момента импульса. Эти состояния образуют тот диапазон, который в предлагаемой теории называется мерой атома.

; Паули В. The Connection between Spin and Statistics // Physical Review. 1940. Vol. 58. P. 716–722. Принцип запрета Паули, вытекающий из спиновой статистики, запрещает двум фермионам одновременно находиться в одном квантовом состоянии. Именно этот запрет обусловливает устойчивость атомных оболочек и, следовательно, химические свойства элементов: без принципа запрета все электроны атома коллапсировали бы на нижнюю орбиталь.

; Льюис Г. Н. The Atom and the Molecule // Journal of the American Chemical Society. 1916. Vol. 38. P. 762–785. Льюис предложил электронную теорию химической связи: атомы объединяются, разделяя электронные пары, что обеспечивает обоим атомам устойчивую конфигурацию внешней электронной оболочки. Именно это разделение и является новым уровнем компенсации, возникающим при образовании молекулы.

;; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 183–225 («Самоорганизация»). Принцип «порядка через диссипацию» формулируется Пригожиным следующим образом: неравновесные системы поддерживают свою организацию через непрерывный поток вещества и энергии, используя этот поток как источник компенсации внутренних нарушений порядка. Звезда является классическим примером этого принципа на астрофизическом уровне.

;; Джинс Дж. X. The Stability of a Spherical Nebula // Philosophical Transactions of the Royal Society. 1902. Vol. 199. P. 1–53. Джинс вывел критерий гравитационной неустойчивости: газовое облако коллапсирует, когда его масса превышает «массу Джинса» M_J ; (T/;)^(3/2), где T – температура, ; – плотность. Ниже этого порога тепловое давление компенсирует гравитационное сжатие; выше – различие плотности самоусиливается и ведёт к звездообразованию.

;; Эддингтон А. С. The Internal Constitution of Stars. Cambridge: Cambridge University Press, 1926. Ch. IV («Условие гидростатического равновесия»). Эддингтон систематически описал условие гидростатического равновесия звезды: dP/dr = -G;m/r;, где P – давление, ; – плотность, m – масса внутри радиуса r. Это уравнение описывает компенсатор звезды в математических терминах: на каждом уровне давление снизу в точности уравновешивает вес вышележащего вещества.

;; Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине / пер. И. В. Соловьёва, Г. Н. Поварова. М.: Наука, 1983. С. 95–138 («Обратная связь и осцилляция»). Звёздный термостат является примером «негативной обратной связи» в смысле Винера: отклонение от равновесного состояния порождает корректирующее воздействие, направленное на уменьшение этого отклонения. Сила и универсальность данного механизма демонстрируется тем, что он действует и в термостате, и в звезде, и в физиологических системах, и в социальных институтах.

;; Бете Г. А. Energy Production in Stars // Physical Review. 1939. Vol. 55. P. 434–456. Бете установил основные механизмы термоядерного синтеза в звёздах: протон-протонную цепочку и углеродно-азотно-кислородный цикл. Принципиальным является то, что синтез ядер с атомным числом до железа выделяет энергию (экзотермичен), а синтез более тяжёлых ядер поглощает энергию (эндотермичен) – это и есть физическая причина исчерпания компенсаторного ресурса массивных звёзд.

;; Чандрасекар С. The Maximum Mass of Ideal White Dwarfs // Astrophysical Journal. 1931. Vol. 74. P. 81–82. Чандрасекар показал, что давление вырожденного электронного газа способно удерживать белый карлик лишь при массе ниже определённого предела (предел Чандрасекара ; 1,44 M;). Выше этого предела квантово-механический компенсатор оказывается недостаточным, и коллапс продолжается до нейтронной звезды или чёрной дыры.

;; Bethe H. A., Wilson J. R. Revival of a Stalled Supernova Shock by Neutrino Heating // Astrophysical Journal. 1985. Vol. 295. P. 14–23. Бете и Вилсон описали механизм нейтринно-подогреваемой ударной волны как ключевого элемента взрыва сверхновой типа II: именно нейтринный поток от коллапсирующего ядра нагревает внешние слои и обеспечивает необходимую для взрыва энергию. Без учёта нейтринного переноса энергии ударная волна затухала бы, не достигнув поверхности звезды.

;; Burbidge E. M., Burbidge G. R., Fowler W. A., Hoyle F. Synthesis of the Elements in Stars // Reviews of Modern Physics. 1957. Vol. 29. P. 547–650 (статья B;FH). Авторы показали, что практически все элементы тяжелее гелия синтезированы в недрах звёзд через различные ядерные процессы (водородное горение, гелиевое горение, r-процесс, s-процесс и др.) и распространены по Вселенной через взрывы сверхновых. Это одно из наиболее важных следствий принципа «небытие идентичности как условие бытия новых идентичностей» применительно к физическому уровню.

________________________________________

17. Биологический уровень

Переход от физического уровня организации к биологическому представляет собой один из наиболее значительных скачков в истории Вселенной. Физические системы удерживают идентичность благодаря компенсаторам, встроенным в структуру фундаментальных взаимодействий и законов природы: их работа не зависит от истории конкретной системы и не требует хранения информации о прежних состояниях. Биологический уровень принципиально иной.

Живые системы не просто удерживают идентичность – они активно воспроизводят условия собственного существования. Они способны изменять собственные компенсаторы в ответ на изменение среды. Они обладают памятью о прошлых состояниях и используют её для поддержания будущей устойчивости. Именно здесь впервые появляется то, что можно назвать информационно-опосредованной компенсацией: идентичность удерживается не только через физические взаимодействия, но и через хранение и воспроизводство структурной информации.

Матурана и Варела описали это как принципиальное отличие живых систем от неживых: автопоэтическая система производит не просто свои компоненты, но саму сеть производства этих компонентов – и именно эта рекурсивность конституирует жизнь как особый онтологический уровень. В рамках процессуальной философии это означает: на биологическом уровне впервые возникают компенсаторы второго порядка – механизмы, обеспечивающие воспроизводство самих компенсаторов. Именно появление такого метауровня компенсации и создаёт то качество, которое мы называем жизнью.

Настоящая глава рассматривает три уровня биологической организации – клетку, организм и вид, – на каждом из которых обнаруживается единая онтологическая схема при нарастающей сложности компенсаторных механизмов.



17.1. Клетка

Клетка является наименьшей единицей жизни. Это положение биологии приобретает в рамках процессуальной философии особый смысл: клетка – это наименьшая система, в которой возникает биологический уровень компенсации. Ниже клетки существуют молекулы, атомы, элементарные частицы – но ни одна из этих систем не обладает тем типом удержания идентичности, который характерен для живого. Клетка является первой формой организации, в которой компенсаторы приобретают способность воспроизводить самих себя на основе хранимой информации.

Различие и потенциал.

Клетка существует в непрерывном взаимодействии с окружающей средой. Однако её внутренняя среда принципиально отличается от внешней. Концентрация ионов натрия внутри клетки значительно ниже, чем снаружи. Концентрация ионов калия – наоборот, выше. Кислотность внутренней среды поддерживается в строгих пределах, отличных от кислотности окружения. Концентрации тысяч молекул внутри клетки отличаются от их концентраций в межклеточной жидкости.

Каждое из этих различий является потенциалом. Именно поддержание этих различий требует непрерывной работы клетки – и именно эти различия обеспечивают возможность клеточных процессов. Бернар, введший понятие «внутренней среды» (milieu int;rieur), первым указал на принципиальную важность этого поддерживаемого различия между внутренним и внешним: именно постоянство внутренней среды является условием свободного существования организма;, а не просто его случайным свойством.

Здесь обнаруживается принципиальная особенность биологического уровня по сравнению с физическим. Если в физических системах различия возникают сами по себе и затем реализуются через процессы, то в живой клетке различия активно поддерживаются самой системой. Клетка не просто использует существующие различия – она их воспроизводит. Именно это воспроизводство различий и составляет первый уровень биологической компенсации.

Компенсаторы клетки.

На клеточном уровне компенсаторы приобретают небывалую прежде сложность и разнообразие.

Мембранные компенсаторы. Клеточная мембрана является одним из наиболее фундаментальных компенсаторов биологического уровня. Она не просто отделяет внутреннее от внешнего – она активно регулирует обмен между ними. Ионные насосы перекачивают ионы против градиента концентрации, затрачивая энергию, и тем самым поддерживают те самые различия, которые являются источником клеточных потенциалов. Ходжкин и Хаксли математически описали механизм натрий-калиевого насоса и показали, что именно поддерживаемые им различия концентраций ионов являются физической основой нервного импульса. Здесь особенно наглядно проявляется принцип, ранее отмеченный в теории: компенсатор не устраняет различие – он его воспроизводит.

Генетические компенсаторы. Каждый раз, когда клетка копирует ДНК, возникают ошибки. Частота подобных ошибок без дополнительных механизмов была бы несовместима с существованием сложных организмов. Системы репарации ДНК выявляют и исправляют возникшие повреждения, сравнивая изменённый участок с исходным и восстанавливая правильную последовательность. Линдал, Модрич и Санджар, удостоенные за исследование этих систем Нобелевской премии 2015 года, показали, что клетка располагает несколькими независимыми механизмами репарации, каждый из которых специализирован на определённом типе повреждений: эксцизионная репарация оснований, нуклеотидная эксцизионная репарация, репарация неправильно спаренных оснований. Это классический компенсатор генетических микро-переходов: он не запрещает возникновение ошибок, но ограничивает их накопление.

Метаболические компенсаторы. Концентрации молекул внутри клетки непрерывно колеблются под влиянием сотен реакций. Специализированные системы ферментов отслеживают отклонения и корректируют скорость синтеза или распада соответствующих соединений. Концентрация АТФ – универсального энергетического носителя клетки – поддерживается в относительно постоянных пределах несмотря на то, что его расход и синтез происходят непрерывно и с огромной скоростью. Кребс, описав цикл трикарбоновых кислот, показал, что метаболизм клетки организован как замкнутый цикл регенерации метаболитов; – именно цикличность создаёт возможность самовоспроизводства метаболических компенсаторов без внешнего управления.

Структурные компенсаторы. Белки непрерывно разрушаются. Клетка непрерывно синтезирует новые белки, замещая повреждённые. Органеллы обновляются. Мембрана перестраивается. Шапероны – молекулы, обеспечивающие правильную укладку (фолдинг) белков, – являются особым классом структурных компенсаторов: они выявляют неправильно свёрнутые белки и либо помогают им принять правильную конформацию, либо направляют их на деградацию. Это компенсация структурных микро-переходов через непрерывное воспроизводство составляющих элементов.

Мера клетки.

Мера клетки определяется диапазоном параметров внутренней среды, при которых совокупность клеточных процессов остаётся функционально состоятельной. Она включает допустимый диапазон температур, кислотности, концентраций ключевых молекул, осмотического давления и уровня повреждений ДНК. Пока параметры остаются внутри этих диапазонов, компенсаторы справляются с возникающими микро-переходами и клетка сохраняет свою идентичность. При выходе за пределы любого из диапазонов компенсаторы оказываются перегруженными, накопление некомпенсированных изменений нарастает и идентичность клетки оказывается под угрозой.

Идентичность клетки.

Клетка сохраняет свою идентичность несмотря на полное обновление большей части своего молекулярного состава на протяжении часов и суток. Это означает, что идентичность клетки заключена не в конкретных молекулах, а в организации их взаимодействий. Носителем идентичности в первую очередь является ДНК – не как неизменная вещь, а как информационный шаблон для воспроизводства организации.

Именно ДНК выполняет роль того, что в рамках предлагаемой теории можно назвать метакомпенсатором: компенсатора, обеспечивающего воспроизводство других компенсаторов. Это является принципиально новым уровнем организации по сравнению со всеми ранее рассмотренными системами. На физическом уровне компенсаторы действуют через законы природы и сохраняются, пока сохраняется структура. На биологическом уровне компенсаторы воспроизводятся активно, на основе хранимой информации, – что и делает клетку принципиально иным типом идентичности.

Микро-переходы и деление.

Клетка не только компенсирует микро-переходы, угрожающие её идентичности. В определённый момент она совершает контролируемый крупный переход – деление. С точки зрения процессуальной философии деление является особым событием: это не утрата идентичности, а её удвоение. Прежняя идентичность не исчезает – она воспроизводится в двух новых системах, каждая из которых наследует организацию исходной. Такой механизм представляет собой высшую форму компенсации на клеточном уровне: сохранение идентичности не только во времени, но и в пространстве – через воспроизводство.

Небытие клеточной идентичности.

Клетка может утратить идентичность несколькими путями. Некроз – разрушение вследствие воздействий, превышающих возможности компенсации – является выходом за пределы меры под влиянием внешних факторов. Апоптоз – программируемая гибель – является случаем, когда компенсатор более высокого уровня (организм) целенаправленно завершает существование отдельной клеточной идентичности ради сохранения идентичности целого. Кер и Уилли, описавшие апоптоз как самостоятельный биологический феномен, принципиально отличный от некроза, показали, что гибель клетки является не просто пассивным разрушением, а активным биологически регулируемым процессом. Это наглядный пример иерархии уровней идентичности: идентичность клетки оказывается подчинена идентичности организма, её небытие становится условием бытия более высокого уровня.

Злокачественная трансформация представляет собой ситуацию, при которой клетка утрачивает способность подчиняться компенсаторам организменного уровня: она перестаёт реагировать на сигналы, ограничивающие её деление. Её идентичность сохраняется, однако она выходит за пределы меры системы более высокого порядка. Это пример конфликта между уровнями идентичности – явления, имеющего важное значение не только в биологии, но и в социальных системах.



17.2. Организм

Организм представляет собой следующий уровень иерархии идентичностей. Он состоит из миллиардов клеток, каждая из которых сама является сложной идентичностью. Однако организм как целое обладает свойствами, не сводимыми к свойствам отдельных клеток: он мыслит, движется, чувствует, адаптируется к среде, воспроизводит себя. Возникновение организма как идентичности означает появление нового уровня компенсаторов, действующих поверх клеточных механизмов и координирующих их.

Различие и потенциал.

Организм существует в среде, непрерывно создающей различия по отношению к его внутреннему состоянию. Изменяется температура окружающей среды – возникает температурное различие. Изменяется доступность пищи – возникает различие между имеющимся и необходимым уровнем энергетических ресурсов. Появляются патогены – возникает различие между собственным и чужеродным. Изменяется освещённость – возникают различия в сенсорных сигналах. Каждое из этих различий создаёт потенциал для соответствующего процесса адаптации.

Важно отметить, что организм не просто реагирует на уже возникшие различия, но воспринимает их и интерпретирует. Именно поэтому биологический уровень характеризуется появлением специализированных систем обнаружения различий – рецепторов, органов чувств, нервной системы. Организм не просто претерпевает различия – он их замечает и отвечает на них направленным образом.

Компенсаторы организма.

На уровне организма компенсаторы приобретают принципиально новую степень сложности. Их можно разделить на несколько классов.

Физиологические компенсаторы гомеостаза. Кэннон, введший сам термин «гомеостаз», систематически описал физиологические механизмы, поддерживающие постоянство внутренней среды организма. Терморегуляция поддерживает температуру тела в допустимых пределах через несколько механизмов: при охлаждении усиливается теплопроизводство (дрожь, увеличение метаболизма) и сужаются периферические сосуды; при перегреве усиливается потоотделение и расширяются периферические сосуды. Регуляция уровня глюкозы в крови удерживает концентрацию в узком диапазоне: при повышении уровня выделяется инсулин, усиливающий поглощение глюкозы клетками; при снижении – глюкагон, стимулирующий высвобождение глюкозы из запасов. Открытие этих механизмов Бантингом и Бестом применительно к инсулину;, а впоследствии их молекулярное описание показали: гомеостатические компенсаторы работают именно через отрицательную обратную связь – отклонение от нормы порождает корректирующий ответ, а не усиливает отклонение.

Иммунные компенсаторы. Иммунная система представляет собой специализированный компенсатор, удерживающий биологическую идентичность организма – различие между собственным и чужеродным. Врождённый иммунитет обеспечивает немедленную реакцию на широкий круг патогенов. Адаптивный иммунитет способен вырабатывать специфические ответы на ранее незнакомые угрозы и сохранять память об этих ответах – механизм, описанный Бёрнетом в теории клональной селекции. Данный компенсатор является, пожалуй, наиболее показательным примером компенсации второго порядка: иммунная система не только компенсирует текущие микро-переходы, но и накапливает информацию о прошлых угрозах, повышая тем самым эффективность будущей компенсации.

Нейронные компенсаторы. Нервная система выполняет функцию компенсатора на нескольких уровнях одновременно. На физиологическом уровне она координирует деятельность органов, обеспечивая согласованность внутренних процессов. На поведенческом уровне она позволяет организму изменять собственное положение и действия в среде так, чтобы уменьшать возникающие различия между текущим состоянием и оптимальным. Голод сигнализирует о возникновении различия между имеющимся и необходимым уровнем энергии – поведение, направленное на поиск пищи, является компенсацией этого различия. Боль сигнализирует о повреждении – поведение избегания компенсирует угрозу целостности. Шеррингтон, изучавший интегративные функции нервной системы, показал, что её основная роль состоит именно в координации и согласовании реакций на множество одновременных раздражителей – то есть в многоуровневой компенсации.

Мера организма.

Мера многоклеточного организма значительно сложнее меры отдельной клетки. Она является многомерной, включая одновременно физиологические параметры, пространственную целостность, функциональную состоятельность органов и систем, а также способность к воспроизводству. Организмы различаются по ширине своей меры: организм с богатыми компенсаторными ресурсами способен переносить значительные нагрузки без долгосрочных последствий для идентичности; организм с ослабленными компенсаторами оказывается уязвимым даже к небольшим воздействиям.

Идентичность организма.

Идентичность организма не определяется конкретным веществом его тела. На протяжении жизни значительная часть атомов, составляющих тело человека, обновляется. Клетки рождаются и погибают. Молекулы синтезируются и разрушаются. Тем не менее человек остаётся самим собой. Его идентичность определяется непрерывностью организации процессов – неразрывной цепью физиологических, нейронных и поведенческих процессов, связывающей его прошлые состояния с настоящим.

Особое место в формировании организменной идентичности занимает нервная система – точнее, её способность хранить информацию о прошлом опыте. Хебб, сформулировавший принцип синаптической пластичности («нейроны, которые активируются вместе, соединяются вместе»), описал клеточный механизм, посредством которого организм аккумулирует историю своих взаимодействий со средой в структуре нейронных связей. Именно эта накапливаемая история и составляет тот уровень идентичности, который впоследствии становится личностью.

Ресурс компенсации и старение.

Организм непрерывно расходует ресурс компенсации на поддержание своей идентичности. Однако полного восстановления не происходит никогда. Часть повреждений ДНК не исправляется. Часть клеток утрачивает функциональность и не замещается полноценными. Постепенно сужается диапазон допустимых отклонений, которые организм способен компенсировать. Кирквуд в теории «одноразовой сомы» объяснил это эволюционно: организм инвестирует ограниченные ресурсы в репарацию и поддержание соматических клеток только до уровня, достаточного для репродуктивного успеха, после чего накопление повреждений становится необратимым. Старение с точки зрения процессуальной философии есть постепенное снижение ресурса компенсации вследствие необратимого накопления микро-переходов: мера организма сужается, компенсаторы справляются со всё меньшим диапазоном воздействий, возрастает уязвимость к изменениям, которые в молодом возрасте не представляли угрозы.

Небытие организменной идентичности.

Гибель организма является выходом за пределы меры организменного уровня идентичности. Однако это не абсолютное исчезновение. Вещество организма возвращается в биогеохимические циклы. Генетическая информация, переданная потомству, продолжает воспроизводиться в новых организмах. Опыт и знания, переданные другим людям, продолжают существовать на социальном уровне организации. Идентичность организма прекращается. Но процессы, которые она организовывала, продолжают участвовать в новых формах организации – и тем самым и на биологическом уровне подтверждается общий принцип: небытие одной идентичности становится условием бытия других.



17.3. Эволюция видов

Если клетка и организм представляют собой идентичности, существующие в пространстве и времени как конкретные системы, то вид является идентичностью иного рода. Вид – это не отдельная система, а устойчивый режим воспроизводства организмов, обладающих общей мерой и общим типом компенсаторов. Видовая идентичность не локализована в конкретном месте – она распределена между тысячами и миллионами отдельных организмов, каждый из которых является её временным носителем.

Различие как исходное условие.

Эволюция невозможна без различий. Если бы все организмы одного вида были совершенно идентичны, не существовало бы материала для отбора. Источником различий в биологических системах являются прежде всего мутации – изменения в последовательности ДНК, возникающие вследствие ошибок репликации, химических повреждений или воздействия излучения.

Дарвин обосновал этот принцип, не зная ещё механизма наследственности: «изменчивость», «борьба за существование» и «наследственность» – три условия, при которых «естественный отбор» с «математической необходимостью» преобразует популяцию. Вейсман, а впоследствии Мендель и де Фриз установили, что наследственные различия дискретны и передаются из поколения в поколение независимо. Синтетическая теория эволюции, созданная усилиями Добжанского, Майра, Симпсона и Хаксли, объединила дарвиновский естественный отбор с генетикой Менделя и показала: именно генетические различия между особями – мутации и рекомбинации – являются исходным материалом, из которого отбор строит адаптации.

Следовательно, различие выступает исходным условием эволюции – точно так же, как оно выступает исходным условием любого процесса в рамках универсального цикла бытия.

Потенциал отбора.

Различие между вариантами организмов создаёт эволюционный потенциал. Данный потенциал реализуется через естественный отбор. Отбор не является отдельной силой, действующей на популяцию извне, – он представляет собой результат взаимодействия двух различий: различия между вариантами организмов и различия между требованиями среды и фактическими характеристиками этих вариантов. Там, где одни организмы оставляют больше потомства, чем другие, возникает направленность изменения популяции.

Докинз в «Слепом часовщике» описал этот механизм как «накопленный отбор» (cumulative selection): отбор не создаёт новизну одним шагом, а накапливает её через длинную цепь малых различий, каждое из которых само по себе было бы недостаточным для создания сложной адаптации. Именно накопительный характер отбора объясняет, как бесцельный процесс способен порождать высокосложные структуры: принцип, прямо коррелирующий с тезисом о накоплении микро-переходов как механизме исторического развития.

Популяция как идентичность с компенсаторами.

Популяция вида представляет собой идентичность особого рода. Её мера определяется диапазоном генетического и фенотипического разнообразия, совместимого с воспроизводством данного типа организмов в данной среде.

Главным компенсатором идентичности популяции является генетическое разнообразие – то, что с точки зрения предлагаемой теории выглядит парадоксально, поскольку выше компенсаторы описывались как механизмы, ограничивающие последствия различий. Однако здесь речь идёт о компенсаторе иного уровня: не об ограничении различий между состояниями одного организма, а об удержании видовой идентичности в условиях изменяющейся среды.

Генетическое разнообразие позволяет популяции адаптироваться к новым условиям без разрушения видовой идентичности: при изменении среды часть генетических вариантов оказывается более приспособленной, их носители оставляют больше потомства, популяция сохраняет существование, хотя её генетический состав изменяется. Это – компенсатор неопределённости среды. Майр подчёркивал, что именно генетическое разнообразие популяции является её «резервом» для адаптации: популяции с пониженным генетическим разнообразием (например, вследствие «бутылочного горлышка») оказываются уязвимее перед изменениями среды.

Видовая мера.

Видовая мера определяется диапазоном условий среды, при которых данный тип организмов способен воспроизводиться и сохранять свою характерную организацию. Видовая мера значительно шире меры отдельного организма: отдельный организм может погибнуть в условиях, которые вид в целом переносит успешно – именно потому, что среди множества организмов найдутся те, чьи индивидуальные характеристики окажутся достаточными для выживания и размножения.

Это фундаментальный механизм повышения устойчивости через иерархическую организацию идентичностей: идентичность более высокого уровня обладает более широкой мерой, чем составляющие её идентичности низшего уровня. Гулд и Левонтин показали, что данный принцип имеет и обратную сторону: широкая видовая мера может поддерживаться даже при том, что большинство индивидуальных вариантов являются нейтральными или слегка вредными – стабилизирующий отбор удерживает видовую идентичность, компенсируя отдельные отклонения.

Видообразование как возникновение новой идентичности.

Видообразование представляет собой один из наиболее наглядных примеров возникновения новой идентичности из накопленных различий. При достаточном накоплении генетических различий между популяциями и при формировании репродуктивной изоляции между ними возникает момент, когда скрещивание между ними становится невозможным или не даёт жизнеспособного потомства.

Майр описывает аллопатрическое видообразование как ключевой механизм: географическая изоляция позволяет накопленным генетическим различиям преодолеть порог, за которым репродуктивная изоляция становится необратимой. При этом невозможно указать единственный момент, когда одна идентичность внезапно исчезает, а другая появляется – переход является процессом, подтверждая общий принцип: между идентичностями не всегда существует жёсткая граница, одна идентичность постепенно преобразуется в другую через накопление микро-переходов.

Вымирание как исчерпание ресурса компенсации.

Вымирание вида с точки зрения процессуальной философии представляет собой исчерпание ресурса компенсации видовой идентичности. Это может происходить несколькими путями: катастрофическое изменение среды, при котором ни один из существующих вариантов организмов данного вида не обладает достаточными характеристиками; постепенное сужение экологической ниши; конкуренция с видом, более эффективно использующим те же ресурсы.

Во всех случаях структура события одинакова: различия, возникающие в среде или в конкурентной обстановке, создают микро-переходы, которые компенсаторы вида не могут перекрыть, ресурс компенсации иссякает, видовая идентичность утрачивается. Гулд и Элдредж, разработав теорию «прерывистого равновесия», показали, что история видов чередует длительные периоды стабильности (когда компенсаторы успешно поглощают возникающие различия) с относительно краткими периодами интенсивного изменения (когда накопленные различия выходят за пределы меры). Это прямое соответствие предлагаемой модели: длительное расходование ресурса компенсации создаёт предпосылки для относительно быстрого преобразования, которое снаружи выглядит как внезапный скачок.

Утрата видовой идентичности, однако, не является абсолютным исчезновением. Вещество организмов включается в иные трофические и экологические взаимодействия. Освобождённая экологическая ниша создаёт новые условия – новые различия – для других видов. Адаптивная радиация после массовых вымираний является историческим примером того, как небытие множества видовых идентичностей становится условием возникновения новых. Именно так небытие одной идентичности оказывается бытием других – принцип, действующий на всех уровнях универсального цикла бытия.

________________________________________

Примечания

; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011. С. 78–112 («Автопоэтические машины»). Авторы определяют автопоэтическую систему как «сеть производства компонентов, которые рекурсивно участвуют в производстве самой этой сети»: живая система производит не только свои элементы, но и саму организацию, конституирующую её как данный тип системы. Именно рекурсивность – воспроизводство сети воспроизводства – отличает живое от неживого.

; Бернар К. Введение в изучение опытной медицины / пер. Н. Неговского. М.: Издательство Академии медицинских наук СССР, 1947. С. 83–99. Бернар формулирует: «Постоянство внутренней среды есть условие свободного существования». Эта максима, часто цитируемая лишь как афоризм, имеет глубокий онтологический смысл: «свобода» организма – его способность существовать независимо от колебаний внешней среды – прямо определяется мощностью компенсаторов, поддерживающих различие между внутренним и внешним.

; Hodgkin A. L., Huxley A. F. A Quantitative Description of Membrane Current and Its Application to Conduction and Excitation in Nerve // Journal of Physiology. 1952. Vol. 117. P. 500–544. Ходжкин и Хаксли разработали математическую модель нервного импульса, описывающую динамику ионных токов через мембрану. Они показали, что потенциал действия является результатом нелинейного взаимодействия натриевых и калиевых проводимостей мембраны – то есть компенсаторная система мембраны обладает собственной динамикой, не сводимой к простой обратной связи.

; Lindahl T. Instability and Decay of the Primary Structure of DNA // Nature. 1993. Vol. 362. P. 709–715; Modrich P. Mismatch Repair, Genetic Stability and Cancer // Science. 1994. Vol. 266. P. 1959–1960; Sancar A. DNA Excision Repair // Annual Review of Biochemistry. 1996. Vol. 65. P. 43–81. Эти три работы, отмеченные совместной Нобелевской премией 2015 года, описывают три основных механизма репарации ДНК: репарацию оснований (Линдал), репарацию неправильно спаренных оснований (Модрич) и нуклеотидную эксцизионную репарацию (Санджар). Совокупно они показывают, что клетка располагает многоуровневой системой компенсации генетических микро-переходов, обеспечивающей поддержание генетической идентичности.

; Krebs H. A., Johnson W. A. The Role of Citric Acid in Intermediate Metabolism in Animal Tissues // Enzymologia. 1937. Vol. 4. P. 148–156. Кребс описал цикл лимонной кислоты как замкнутый метаболический цикл, в котором оксалоацетат регенерируется в каждом обороте и потому может участвовать в бесконечном числе оборотов без истощения. Именно цикличность – самовоспроизводство метаболических компенсаторов – и является ключевым свойством биологических систем, отличающим их от систем с разомкнутыми цепями реакций.

; Hartl F. U., Bracher A., Hayer-Hartl M. Molecular Chaperones in Protein Folding and Proteostasis // Nature. 2011. Vol. 475. P. 324–332. Авторы описывают систему молекулярных шаперонов как многоуровневую сеть компенсации ошибок фолдинга: различные классы шаперонов (Hsp70, Hsp90, GroEL) действуют последовательно, перехватывая неправильно свёрнутые белки на разных стадиях и направляя их либо на рефолдинг, либо на деградацию. Протеостаз – равновесие белкового гомеостаза – является примером многоуровневой компенсации структурных микро-переходов.

; Kerr J. F. R., Wyllie A. H., Currie A. R. Apoptosis: A Basic Biological Phenomenon with Wide-ranging Implications in Tissue Kinetics // British Journal of Cancer. 1972. Vol. 26. P. 239–257. Кер, Уилли и Карри ввели термин «апоптоз» и описали его морфологические признаки, принципиально отличающие его от некроза: апоптоз является активным, генетически регулируемым процессом разборки клетки, при котором её содержимое упаковывается в везикулы и поглощается соседними клетками без воспалительной реакции. Это делает апоптоз именно компенсаторным механизмом организменного уровня: организм активно устраняет клетки, которые стали угрозой для его идентичности.

; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: W. W. Norton, 1932. P. 24–38. Кэннон вводит понятие «гомеостаза» как «скоординированных физиологических реакций, которые поддерживают большинство стабильных состояний организма» и описывает их как результат взаимодействия антагонистических физиологических систем – то есть именно как систему компенсаторов с отрицательной обратной связью.

; Banting F. G., Best C. H. The Internal Secretion of the Pancreas // Journal of Laboratory and Clinical Medicine. 1922. Vol. 7. P. 251–266. Бантинг и Бест выделили инсулин как вещество, снижающее уровень глюкозы в крови. Впоследствии было показано, что система инсулин/глюкагон является классическим компенсатором с двусторонней обратной связью: инсулин снижает уровень глюкозы, глюкагон повышает – совместно они удерживают концентрацию глюкозы в крови в пределах, совместимых с жизнью.

;; Burnet F. M. The Clonal Selection Theory of Acquired Immunity. Cambridge: Cambridge University Press, 1959. Бёрнет предложил теорию клональной селекции, объяснившую специфичность и иммунологическую память: из огромного разнообразия лимфоцитов, каждый из которых несёт рецептор к определённому антигену, при встрече с антигеном размножается именно тот клон, рецептор которого соответствует данному антигену. После элиминации инфекции часть клеток этого клона сохраняется как «клетки памяти», обеспечивающие ускоренный ответ при повторном контакте – компенсатор с памятью.

;; Шеррингтон Ч. Интегративная деятельность нервной системы / пер. Н. А. Тушмаловой. Л.: Наука, 1969. С. 87–143 («Рефлекторная дуга»). Шеррингтон показал, что нервная система организует поведение не через последовательное выполнение отдельных рефлексов, а через непрерывную интеграцию конкурирующих рефлекторных дуг. «Интеграция» в его понимании – это именно компенсация конкурирующих потенциалов: возбуждение одних нейронных цепей сопровождается торможением других, что и обеспечивает координированное поведение.

;; Hebb D. O. The Organization of Behavior. New York: Wiley, 1949. P. 60–78 («Синаптическое суммирование и обучение»). Хебб формулирует принцип: «Клетки, которые активируются вместе, соединяются вместе» (Cells that fire together, wire together). Этот принцип описывает молекулярный механизм, посредством которого нервная система аккумулирует историю взаимодействий в структуре синаптических связей, – то есть механизм, посредством которым организм «запоминает» прошлые микро-переходы и использует эту память для компенсации будущих.

;; Kirkwood T. B. L. Evolution of Ageing // Nature. 1977. Vol. 270. P. 301–304; Kirkwood T. B. L., Austad S. N. Why Do We Age? // Nature. 2000. Vol. 408. P. 233–238. Теория «одноразовой сомы» утверждает: организм инвестирует ограниченные ресурсы в репарацию и поддержание соматических клеток только до уровня, необходимого для репродуктивного успеха в естественных условиях. Запас компенсаторного ресурса у соматических клеток намеренно ограничен эволюцией – ресурсы, потраченные на соматическую репарацию, недоступны для размножения.

;; Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора / пер. К. А. Тимирязева. М.: Просвещение, 1986. Гл. 4 («Естественный отбор»). Дарвин формулирует логику отбора: если существуют наследственные различия между особями, если эти различия влияют на вероятность выживания и размножения, и если потомство наследует характеристики родителей, то «с математической необходимостью» последует изменение популяции в направлении более адаптированных вариантов.

;; Мендель Г. Опыты над растительными гибридами / пер. И. Е. Глущенко, Х. И. Криббеля. М.: Сельхозгиз, 1935; de Vries H. Die Mutationstheorie. Leipzig: Veit, 1901. Мендель установил законы наследования дискретных признаков (1865, опубл. 1866). Де Фриз ввёл понятие «мутации» как внезапного наследственного изменения (1901) и обнаружил, что именно мутации, а не постепенное изменение, являются источником новых наследственных вариантов – то есть источником биологических различий.

;; Добжанский Ф. Генетика и происхождение видов / пер. М. М. Воронцова. М.: Наука, 1954; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974; Simpson G. G. Tempo and Mode in Evolution. New York: Columbia University Press, 1944. Синтетическая теория эволюции объединила менделевскую генетику с дарвиновским отбором, показав: изменчивость обусловлена мутациями и рекомбинациями (источники различий), отбор направляет изменение популяции (реализация потенциала), а генетические механизмы обеспечивают наследственность (компенсация идентичности через поколения).

;; Докинз Р. Слепой часовщик / пер. А. Маркова. М.: КоЛибри, 2015. С. 47–89 («Объяснение правильного вида сложности»). Докинз противопоставляет «одношаговый отбор» (который не может создать сложность) и «накопленный отбор» (который создаёт её через длинные цепи малых различий). Именно накопительный характер отбора – аналог накопления микро-переходов в предлагаемой теории – позволяет бесцельному процессу порождать высокосложные адаптации.

;; Майр Э. Популяции, виды и эволюция. С. 88–132 («Генетическая структура популяций»). Майр описывает «бутылочное горлышко» (bottleneck) – резкое сокращение численности популяции, приводящее к потере генетического разнообразия. Популяции, прошедшие через «бутылочное горлышко», обнаруживают сниженную адаптивность: их компенсаторный ресурс перед лицом изменений среды уменьшен именно вследствие сокращения генетического разнообразия.

;; Gould S. J., Lewontin R. C. The Spandrels of San Marco and the Panglossian Paradigm: A Critique of the Adaptationist Programme // Proceedings of the Royal Society of London. Series B. 1979. Vol. 205. P. 581–598. Гулд и Левонтин показывают, что большинство биологических вариантов являются не прямыми адаптациями, а «побочными продуктами» (спандрелями) других адаптаций или эволюционных ограничений. Стабилизирующий отбор удерживает видовую идентичность, устраняя крайние варианты и поддерживая промежуточные – классический пример компенсатора, удерживающего меру вида.

;; Майр Э. Популяции, виды и эволюция. С. 294–347 («Видообразование»). Майр описывает аллопатрическое видообразование через три этапа: географическая изоляция популяции, накопление генетических различий в условиях изоляции, возникновение репродуктивной изоляции (нового компенсатора видовой идентичности) в результате этого накопления. Репродуктивная изоляция является именно тем механизмом, который конституирует новую видовую меру.

;; Eldredge N., Gould S. J. Punctuated Equilibria: An Alternative to Phyletic Gradualism // Models in Paleobiology / ed. T. J. M. Schopf. San Francisco: Freeman Cooper, 1972. P. 82–115. Гулд и Элдредж описывают чередование длительных периодов морфологической стабильности («застывшего равновесия») с относительно краткими периодами интенсивного изменения («пунктуации»). Стабильные периоды соответствуют успешной компенсации возникающих различий; периоды пунктуации – моментам, когда накопленные различия выходят за пределы меры и система переходит к новому устойчивому режиму.



18. Социальный уровень

Переход от биологического уровня организации к социальному представляет собой ещё один качественный скачок в истории возникновения идентичностей. На биологическом уровне компенсаторы действуют преимущественно через механизмы, заложенные в самой структуре живых систем: генетически закреплённые, физиологически реализованные, эволюционно отобранные. Организм не выбирает свои компенсаторы – он их наследует.

Социальный уровень принципиально иной. Здесь компенсаторы создаются, изменяются, обсуждаются и отменяются самими элементами системы. Здесь идентичность удерживается не только через физиологические механизмы, но и через смыслы, нормы, символы и институты. Здесь возникает то, чего не существовало ни на физическом, ни на биологическом уровне, – рефлексивный компенсатор: система, способная осознавать собственное функционирование и целенаправленно изменять его.

Луман описал эту особенность социальных систем через понятие «самоотнесения» (Selbstreferenz): социальная система не просто воспроизводит свои операции, но использует различие между собой и окружающей средой в качестве ориентира для собственных операций. Бурдьё дополнил эту картину, показав, что социальные агенты не просто реагируют на структуры, но воспроизводят их через практики, которые одновременно структурированы и структурирующие;: компенсаторы социального уровня существуют не независимо от участников системы, а воспроизводятся через их деятельность. Это делает социальную реальность наиболее пластичной из всех известных уровней организации бытия – и одновременно наиболее сложной для анализа.

Вместе с тем социальные системы подчиняются тем же фундаментальным принципам, что и все прочие уровни организации. Различия создают потенциалы. Потенциалы порождают процессы. Процессы формируют компенсаторы. Компенсаторы удерживают меру. Мера делает возможной идентичность. Настоящая глава рассматривает три уровня социальной организации – личность, организацию и государство, – последовательно показывая, как эта единая схема реализуется при нарастающей сложности.



18.1. Личность

Личность занимает особое место в иерархии идентичностей. С одной стороны, она является биологическим организмом, подчиняющимся всем принципам, рассмотренным в предыдущей главе. С другой стороны, она является носителем сознания, системы смыслов, ценностей и самоотношения, которые образуют новый уровень идентичности, несводимый к физиологии. Личность – это первый уровень организации, на котором идентичность осознаёт саму себя.

Данное обстоятельство имеет принципиальное значение для теории компенсаторов: сознание само становится компенсатором – и одновременно источником особого класса микро-переходов, не имеющего аналогов на предыдущих уровнях. Личность не только претерпевает различия – она их интерпретирует, оценивает и отвечает на них направленно. Это делает компенсаторы личностного уровня принципиально рефлексивными: они не просто ограничивают последствия изменений, но создают смысловой контекст, в котором эти изменения приобретают или утрачивают угрожающий характер.

Различие и потенциал.

Личность непрерывно существует в поле различий. Различие между тем, что есть, и тем, что должно быть, создаёт мотивационный потенциал. Различие между имеющимся знанием и встреченным незнанием создаёт познавательный потенциал. Различие между собственными ценностями и наблюдаемой реальностью создаёт этический потенциал. Различие между текущим состоянием и желаемым будущим создаёт потенциал целеполагания.

Особенно важна способность личности не только реагировать на уже возникшие различия, но и создавать различия намеренно. Постановка цели, принятие обязательства, выбор ценностей – всё это акты создания различий, порождающих будущие процессы. Рикёр описывает это через понятие «обещания» как конститутивного акта для идентичности в смысле ipse: обещание создаёт различие между тем, что есть сейчас, и тем, что должно быть в будущем, – и именно это различие удерживает идентичность личности через время. Таким образом, личность выступает не только потребителем различий, но и их активным производителем.

Компенсаторы личности.

Личность обладает разнообразными компенсаторами, действующими на нескольких уровнях одновременно.

Психологические компенсаторы. Психологические защитные механизмы – вытеснение, рационализация, сублимация, проекция, интеллектуализация – выполняют функцию компенсаторов психических микро-переходов. Фрейд описал эти механизмы как способы работы «Я» (Ego) по защите психического равновесия от разрушительных воздействий «Оно» (Id) и требований «Сверх-Я» (Superego). Анна Фрейд систематизировала их, показав, что защитные механизмы являются не патологией, а нормальным инструментом психической адаптации. С точки зрения процессуальной философии они ограничивают последствия тех различий, с которыми личность не способна справиться непосредственно, удерживая тем самым её функциональную целостность. Это именно компенсаторы в предлагаемом смысле: они не устраняют различия, но удерживают их последствия в пределах меры личностной идентичности.

Нарративные компенсаторы. Личность поддерживает свою идентичность во времени через непрерывное рассказывание истории о самой себе. Рикёр разработал понятие «нарративной идентичности»: автобиографическая память, самоконцепция, жизненный нарратив – всё это формы организации опыта, позволяющие сохранять ощущение непрерывности собственного существования несмотря на то, что реальные характеристики личности непрерывно меняются. Нарративный компенсатор решает фундаментальную проблему личностной идентичности: каким образом человек, существенно изменившийся за годы жизни, сохраняет ощущение тождества самому себе. Ответ Рикёра состоит в том, что личность непрерывно воссоздаёт историю, связывающую её прошлые и настоящие состояния в единое целое: именно эта история является компенсатором разрывов и противоречий в опыте.

Ценностные компенсаторы. Система ценностей и убеждений личности выполняет функцию стабилизирующей основы, относительно которой оцениваются и интерпретируются новые опыт и информация. Когда возникает противоречие между новым опытом и устоявшейся системой ценностей, личность испытывает состояние, которое Фестингер назвал «когнитивным диссонансом». Это состояние является признаком возникновения значимого микро-перехода: система не способна без усилий интегрировать новое различие в существующую организацию. Разрешение диссонанса может происходить через изменение системы убеждений (интеграцию нового различия) или через отрицание или переосмысление опыта (компенсацию). В обоих случаях действует один и тот же механизм: система стремится восстановить согласованность между своими элементами и тем самым удержать личностную идентичность внутри меры.

Социальные компенсаторы личности. Личность не существует в изоляции – она поддерживает свою идентичность через принадлежность к группам, через отношения с другими людьми, через признание со стороны значимых других. Принадлежность к семье, дружеским кругам, профессиональному сообществу, культурной или религиозной общности – всё это компенсаторы, которые удерживают личностную идентичность в ситуациях, когда внутренних ресурсов оказывается недостаточно. Выготский показал, что высшие психические функции – в том числе механизмы саморегуляции – формируются изначально в межличностном пространстве и лишь впоследствии интериоризируются как внутренние компенсаторы;: социальные отношения являются не дополнением к личностным компенсаторам, а их исходным источником. Именно поэтому социальная изоляция является одним из наиболее разрушительных воздействий на личностную идентичность – она лишает личность целого класса компенсаторов, резко снижая её ресурс компенсации.

Мера личности.

Мера личности определяется диапазоном переживаний, потерь, изменений и противоречий, внутри которого личность способна сохранять непрерывность самоотношения и функциональную состоятельность. Данный диапазон существенно варьируется между людьми и изменяется на протяжении жизни. Он может расширяться: развитие психологической зрелости, приобретение нового опыта совладания с трудностями, укрепление системы ценностей – всё это увеличивает ресурс компенсации и расширяет диапазон допустимых состояний. Он может и сужаться: длительный травматический опыт, хроническое истощение, утрата значимых социальных связей – всё это снижает компенсаторный ресурс и сужает меру. Следовательно, мера личности является не фиксированной, а динамической характеристикой – что полностью соответствует общим принципам процессуальной философии.

Идентичность личности.

Идентичность личности не определяется неизменностью её характеристик. Человек меняет убеждения, профессии, отношения, мировоззрение. Его физиологическое состояние, запас знаний, эмоциональные реакции существенно трансформируются на протяжении жизни. Тем не менее он остаётся самим собой. Личностная идентичность определяется непрерывностью нарратива, связывающего все состояния в единую историю, характерным способом реагирования на различия, который сохраняется несмотря на изменения конкретных реакций, и принадлежностью к устойчивой системе отношений и смыслов.

Это устойчивый воспроизводящийся режим организации психических и социальных процессов – в полном соответствии с общим определением идентичности в рамках процессуальной философии.

Кризис как выход за пределы меры.

Личностный кризис с точки зрения процессуальной философии представляет собой ситуацию, в которой накопленные микро-переходы начинают превышать возможности существующих компенсаторов. Кризис среднего возраста, экзистенциальный кризис, кризис идентичности – во всех этих случаях прежние компенсаторы утрачивают эффективность. Нарратив, связывавший прошлые и настоящие состояния, перестаёт казаться убедительным. Система ценностей теряет способность обеспечивать ориентацию.

Рикёр описывает это как «нарративный кризис»: ситуацию, когда персонаж более не способен связать своё прошлое и настоящее в единый связный нарратив. Однако кризис не обязательно означает утрату личностной идентичности – чаще всего он представляет собой переходное состояние между двумя идентичностями: прежний способ организации процессов уже недостаточен, а новый ещё не сформирован. Именно поэтому успешно пройденный кризис нередко завершается не разрушением личности, а её трансформацией – возникновением более зрелой и более устойчивой идентичности с расширенной мерой и более развитыми компенсаторами.



18.2. Организация

Если личность является наименьшей единицей социальной идентичности, то организация представляет собой следующий уровень – первую форму коллективной идентичности, возникающей в результате целенаправленного объединения личностей. Организация – будь то предприятие, научное учреждение, армия, религиозная община или политическая партия – обладает свойствами, не сводимыми к свойствам составляющих её членов. Она преследует цели, которых не преследует ни один из её членов в отдельности. Она сохраняет идентичность при полной смене персонального состава. Она обладает памятью, превышающей память любого отдельного человека.

Различие как источник организации.

Организация возникает из различия. Различие между тем, что один человек способен сделать в одиночку, и тем, что требует совместных усилий, создаёт организационный потенциал. Различие между знаниями, навыками и возможностями разных людей создаёт потенциал разделения труда. Различие между индивидуальными интересами и общей целью создаёт потенциал координации. Смит, описавший принцип разделения труда на примере булавочного производства, показал: разделение труда как реализация различия способностей и специализации позволяет многократно умножить производительность по сравнению с суммой индивидуальных усилий. Именно поэтому организации возникают тогда, когда существующие различия создают потенциалы, которые не могут быть реализованы через индивидуальное действие.

Компенсаторы организации.

Организация обладает развитой системой компенсаторов, удерживающих её идентичность перед лицом непрерывно возникающих микро-переходов.

Структурные компенсаторы. Иерархия, разделение ролей и функций, система полномочий и ответственности – всё это структурные компенсаторы организационных микро-переходов. Когда один сотрудник покидает организацию, его роль не исчезает вместе с ним: она сохраняется как структурная позиция, которую занимает новый человек. Именно поэтому организация способна сохранять идентичность при полной смене персонального состава. Вебер описал бюрократическую организацию как систему, в которой «правила, а не личности» определяют функционирование: именно обезличенность структурных компенсаторов и обеспечивает устойчивость организации к смене носителей. Структура выполняет функцию, аналогичную функции ДНК в клетке: она хранит информацию о том, какие процессы должны протекать в системе, независимо от конкретных носителей этих процессов.

Нормативные компенсаторы. Правила, процедуры, регламенты и стандарты ограничивают диапазон допустимых действий участников организации. Они не уничтожают индивидуальность участников и не устраняют возникающие между ними различия – они направляют эти различия в русло, совместимое с сохранением организационной идентичности. Норт показал, что формальные правила снижают трансакционные издержки взаимодействия, делая поведение участников предсказуемым и тем самым позволяя организации функционировать без необходимости постоянного индивидуального согласования каждого решения. Тем самым нормативные компенсаторы выполняют ту же функцию, что и физиологические компенсаторы в организме: они не останавливают внутреннюю динамику, а удерживают её в допустимых пределах.

Культурные компенсаторы. Организационная культура – система разделяемых ценностей, неписаных норм, историй и символов – является одним из наиболее мощных, но наименее заметных компенсаторов организационного уровня. В отличие от формальных правил, культурные компенсаторы действуют через интернализацию: участники организации воспроизводят нужные паттерны поведения не потому, что их принуждают к этому, а потому что считают такое поведение правильным и естественным. Шейн, разработавший модель организационной культуры, показал, что глубинный уровень культуры – базовые допущения о природе реальности, человека и отношений – является наиболее устойчивым и наименее осознаваемым компенсатором, именно потому что воспроизводится автоматически, без рефлексии. Это наиболее экономичная форма компенсации: она не требует постоянного контроля и принуждения, поскольку механизм удержания идентичности перенесён внутрь самих участников.

Управленческие компенсаторы. Система управления организацией выполняет функцию обнаружения отклонений и запуска корректирующих процессов – точно так же, как нервная система выполняет эту функцию в организме. Мониторинг показателей, обратная связь, принятие решений в ответ на изменение условий – всё это элементы управленческого компенсатора. Сайерт и Марч, описавшие организацию как «коалицию участников» с различными и нередко конфликтующими интересами, показали, что управление является именно механизмом компенсации внутренних различий через «квазиразрешение конфликтов» и «поиск удовлетворительных решений». Важно, что эффективность управленческого компенсатора определяется не только его мощностью, но и точностью обнаружения отклонений: организация, не замечающая возникающих микро-переходов, не способна своевременно их компенсировать даже при наличии мощных механизмов коррекции.

Мера организации.

Мера организации определяется диапазоном внешних и внутренних изменений, внутри которого организация способна сохранять свою идентичность и выполнять свои функции. Она включает экономические параметры, социальные параметры (диапазон конфликтов, которые организация способна разрешить без разрушения) и культурные параметры (диапазон изменений в составе участников, совместимый с сохранением организационной культуры). Организации с широкой мерой способны переживать значительные потрясения, адаптироваться к радикальным изменениям среды и сохранять идентичность на протяжении столетий. Организации с узкой мерой оказываются уязвимыми даже к незначительным изменениям.

Идентичность организации и её пределы.

Идентичность организации не определяется конкретными участниками и не конкретными ресурсами – она определяется устойчивым способом организации процессов, воспроизводящимся несмотря на смену людей, технологий и условий среды. Университет, существующий восемьсот лет, давно сменил всех своих преподавателей и студентов. Его здания перестраивались. Его учебные программы радикально менялись. Тем не менее он сохраняет идентичность – поскольку сохраняется устойчивый режим воспроизводства академических процессов, удерживаемый культурными, нормативными и структурными компенсаторами.

Утрата организационной идентичности наступает тогда, когда данный режим перестаёт воспроизводиться – вследствие исчерпания ресурса компенсации, разрушения ключевых компенсаторов или накопления микро-переходов, превышающих возможности удержания. При этом исчезновение одной организационной идентичности нередко становится источником новых различий и новых организационных форм: распад одной структуры освобождает ресурсы, участников и идеи, которые становятся материалом для возникновения новых организаций.



18.3. Государство

Государство является наиболее сложной из рассматриваемых в настоящей работе социальных идентичностей. Оно объединяет миллионы личностей и тысячи организаций, каждая из которых является самостоятельной идентичностью со своей мерой и своими компенсаторами. Оно действует на протяжении столетий, переживая смены поколений, правящих элит, экономических укладов и культурных парадигм. Оно обладает монополией на легитимное принуждение – особым типом компенсатора, не имеющего аналогов на предыдущих уровнях.

Различие как основание государства.

Государство возникает из различий. Различия между интересами групп и индивидов внутри общества создают конфликтный потенциал, компенсация которого требует механизмов более высокого уровня, чем те, которыми располагают отдельные организации. Различие между внутренним порядком и внешней угрозой создаёт потенциал для возникновения структур, способных защищать совокупную идентичность территориального сообщества. Гоббс описал логику этого возникновения через понятие «войны всех против всех»: в отсутствие компенсаторов государственного уровня различия интересов реализуются через взаимное уничтожение, и именно невыносимость этого состояния порождает потенциал для создания «Левиафана» – суверена, монополизирующего принуждение во имя общего мира. Государство является таким образом компенсатором второго порядка: оно компенсирует не только прямые микро-переходы, но и неспособность нижележащих уровней организации справляться с определёнными классами различий.

Процессы государственного существования.

Государство существует постольку, поскольку в нём непрерывно протекают определённые процессы. Процессы легитимации: воспроизводство признания государственной власти со стороны населения. Вебер показал, что именно легитимность – вера подданных в правомерность власти – конституирует государство как таковое: власть, утратившая легитимность, может продолжать существовать как аппарат принуждения, но прекращает быть государством в полноценном смысле. Без постоянного воспроизводства легитимности государственная идентичность разрушается – даже при сохранении физического аппарата принуждения. Процессы нормотворчества и правоприменения: непрерывное создание, поддержание и применение правил, структурирующих социальные взаимодействия. Процессы перераспределения: изъятие ресурсов у одних участников системы и направление их на обеспечение общих функций. Прекращение любого из этих процессов ослабляет государственную идентичность.

Компенсаторы государства.

Государство располагает наиболее разнообразной и наиболее сложной системой компенсаторов из всех рассмотренных в настоящей работе уровней организации.

Правовые компенсаторы. Правовая система является одним из наиболее фундаментальных компенсаторов государственного уровня. Она переводит конфликты – которые в ином случае могли бы накапливаться как разрушительные микро-переходы – в управляемую процессуальную форму. Суд не устраняет противоречия интересов: он создаёт механизм их разрешения, совместимый с сохранением социальной идентичности. Хайек, анализируя развитие правовых систем, показал, что наиболее эффективные правовые нормы возникают не через сознательное проектирование, а через стихийный отбор тех правил, которые оказываются наиболее успешными в компенсации конфликтов и снижении трансакционных издержек взаимодействия. Правовые компенсаторы действуют через установление меры: они определяют, какие микро-переходы допустимы в рамках данной социальной системы, а какие требуют коррекции.

Политические компенсаторы. Политические институты – парламенты, выборные механизмы, системы разделения властей – выполняют функцию компенсации различий интересов внутри правящего класса и между правящим классом и обществом. Выборы представляют собой механизм периодической компенсации накопленных различий между состоянием общественных ожиданий и действиями власти – они позволяют осуществлять смену курса без разрушения государственной идентичности. Даль, разработав теорию полиархии, показал, что демократические институты являются именно механизмами переработки политических различий: не уничтожения оппозиции, а институционализации конкуренции – превращения потенциально разрушительных различий интересов в управляемую динамику политического процесса. В государствах, лишённых эффективных политических компенсаторов, различия накапливаются без переработки – и нарастающее несоответствие между ожиданиями и реальностью создаёт потенциал, реализующийся через революции, перевороты или распад.

Экономические компенсаторы. Экономические институты – налоговые системы, механизмы перераспределения, регулирование рынков, социальные программы – выполняют функцию компенсации экономических различий, способных при бесконтрольном накоплении разрушить социальную сплочённость. Поланьи показал, что «саморегулирующийся рынок» как система без компенсаторов неизбежно разрушает социальные связи: именно это разрушение порождает «встречное движение» общества – создание политических и социальных механизмов защиты от рыночных неравновесий. Иначе говоря, экономические компенсаторы государственного уровня возникают как ответ на накопление различий, которые рынок производит, но не способен самостоятельно компенсировать.

Культурные и символические компенсаторы. Национальная идентичность, государственная символика, общая история, образовательные системы, официальные праздники и памятные даты – всё это компенсаторы, удерживающие коллективную идентичность через воспроизводство общих смыслов. Данный класс компенсаторов особенно важен, поскольку государство объединяет людей, большинство из которых никогда не встречались лично. Андерсон, исследовавший природу национализма, показал, что нация является «воображаемым сообществом» (imagined community): именно разделяемые нарративы, символы и представления об общей истории конституируют идентичность сообщества, которая иначе оставалась бы абстракцией. Утрата культурной связности – разрушение общих нарративов, символов и ценностей – является одним из наиболее серьёзных источников угрозы государственной идентичности.

Силовые компенсаторы. Монополия государства на легитимное применение силы представляет собой компенсатор особого рода. Армия компенсирует внешние различия, создающие угрозу территориальной и суверенной идентичности. Полиция компенсирует внутренние нарушения нормативного порядка. Принципиально важно понимать, что силовые компенсаторы являются крайней мерой компенсации – той, к которой прибегают тогда, когда другие компенсаторы оказались недостаточными. Государство, вынужденное опираться преимущественно на силовые компенсаторы, свидетельствует тем самым об ослаблении более тонких механизмов удержания идентичности: правовых, политических, культурных. Чрезмерная нагрузка на силовые компенсаторы сама по себе является признаком снижения компенсаторного ресурса – показателем того, что система приближается к пределам своей меры.

Мера государства.

Мера государства как идентичности является многомерной и исторически изменчивой. Она включает территориальные параметры (диапазон внешних давлений, при которых государство способно сохранять суверенитет), социальные параметры (диапазон внутренних противоречий, которые существующие институты способны переработать), экономические параметры (диапазон ресурсных условий, при которых государство способно выполнять свои функции) и культурные параметры (диапазон изменений в составе населения и его ценностях, совместимый с воспроизводством общей идентичности).

Исторически успешные государства демонстрируют способность адаптировать меру к меняющимся условиям – расширять её через создание новых компенсаторов или углубление существующих. Государства, не способные к такой адаптации, сохраняют прежнюю меру в условиях, когда она уже не соответствует новым различиям: несоответствие накапливается, ресурс компенсации истощается и наступает кризис.

Государственный кризис и распад как исчерпание компенсаторного ресурса.

Кризисы государств – революции, гражданские войны, распады – с точки зрения процессуальной философии представляют собой ситуации, в которых совокупная нагрузка микро-переходов начинает превышать возможности существующих компенсаторов. Примечательно, что подобные ситуации редко возникают внезапно. Им предшествует длительный период накопления некомпенсированных различий, в течение которого государство внешне может выглядеть устойчивым.

Скочпол, анализируя великие революции, показала, что они происходят не тогда, когда правящий класс наиболее жесток и репрессивен, а тогда, когда государство оказывается неспособным справляться одновременно с военным давлением извне и классовыми конфликтами изнутри – то есть когда совокупная нагрузка на компенсаторы превышает их суммарный ресурс. Это прямое соответствие тезису о том, что выход за пределы меры начинается задолго до момента своего внешнего проявления: внешняя устойчивость не всегда свидетельствует о высоком запасе компенсаторного ресурса.

Небытие государственной идентичности и возникновение новых.

Распад государства не является исчезновением в абсолютном смысле. Население сохраняется. Территория сохраняется. Культурные традиции сохраняются. Значительная часть институциональных практик воспроизводится в новых формах. Утрачивается конкретный способ организации компенсаторов, удерживавший данную государственную идентичность. Однако сами процессы, составлявшие эту идентичность, не исчезают – они становятся материалом для новых различий, из которых возникают новые процессы организации. Норт показал, что институциональные изменения являются в значительной мере «зависимыми от пути» (path-dependent): новые институты строятся из тех же неформальных практик, традиций и культурных кодов, которые существовали до распада прежних формальных структур. Это означает, что небытие государственной идентичности никогда не является полным обнулением: прежние компенсаторы оставляют следы в новых формах организации, создавая преемственность там, где внешне наблюдается разрыв.

Исторический опыт свидетельствует о том, что на месте распавшихся государств возникают новые. Иногда они воспроизводят значительную часть прежней идентичности в иной форме. Иногда они представляют собой принципиально новые формы организации, использующие прежний материал иным образом. В обоих случаях небытие одной государственной идентичности оказывается условием бытия других – подтверждая принцип, действующий на всех уровнях универсального цикла бытия.

________________________________________

Примечания

; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007. С. 388–432 («Аутопоэзис и самоотнесение»). Луман различает «аутопоэзис» как самовоспроизводство операций и «самоотнесение» как использование системой различия между собой и окружающей средой в собственных операциях. Именно рефлексивное самоотнесение – способность системы использовать собственную идентичность как ориентир – и составляет специфику социального уровня по сравнению с биологическим.

; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 87–130 («Структуры, габитус, практики»). Бурдьё формулирует ключевой парадокс: социальные структуры одновременно структурированы (они являются результатом прошлых практик) и структурирующие (они организуют будущие практики). Габитус – «система диспозиций» – является именно тем механизмом, через который структуры воспроизводятся в практиках: агент воспроизводит структуру, не осознавая этого, поскольку его восприятие и действие уже сформированы этой структурой.

; Рикёр П. Я-сам как другой / пер. Б. М. Скуратова. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008. С. 139–198 (исследования V–VI «Личностная идентичность и нарративная идентичность»). Рикёр показывает, что «обещание» является парадигматическим актом для идентичности в смысле ipse: оно создаёт обязательство сохранять верность себе вопреки изменениям ситуации. Именно способность держать обещание – то есть сохранять идентичность вопреки изменениям – конституирует личность как ответственного субъекта.

; Freud S. Das Ich und das Es. Wien: Internationaler Psychoanalytischer Verlag, 1923; рус. пер.: Фрейд З. «Я» и «Оно» // Фрейд З. Психология бессознательного. М.: Просвещение, 1989. С. 425–439. Фрейд описывает «Я» как посредника между тремя инстанциями – «Оно», «Сверх-Я» и внешней реальностью – постоянно разрешающего конфликты между их требованиями. Именно эта функция посредничества и является тем, что в предлагаемой теории называется компенсацией: «Я» удерживает психическую идентичность внутри меры, поглощая давление со всех сторон.

; Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы / пер. М. Р. Гинзбурга. М.: Педагогика, 1993. С. 88–148 (гл. IV–X «Описание защитных механизмов»). Анна Фрейд систематизировала и расширила список защитных механизмов, описанных Зигмундом Фрейдом, и показала их нормативную роль в психическом развитии: защитные механизмы не являются признаком патологии, а представляют собой нормальный инструментарий психической адаптации, используемый в ситуациях, когда прямая переработка угрозы невозможна.

; Рикёр П. Я-сам как другой. С. 198–235 (исследование VII «Самость и нарративная идентичность»). Рикёр показывает, что нарратив является не просто способом описания идентичности, а механизмом её конституирования: личность становится тем, о чём она рассказывает как о своей жизни. Именно через нарратив разрозненные эпизоды опыта синтезируются в единую идентичность, а противоречия и разрывы в биографии интегрируются в связный образ себя.

; Festinger L. A Theory of Cognitive Dissonance. Stanford: Stanford University Press, 1957. P. 1–31 («Введение»). Фестингер описывает когнитивный диссонанс как состояние психологического дискомфорта, возникающего при наличии двух когнитивных элементов, которые «не подходят друг другу». Важно, что диссонанс мотивирует действие по его устранению – то есть является именно тем, что в предлагаемой теории называется потенциалом, порождённым различием между элементами системы убеждений.

; Выготский Л. С. Мышление и речь. М.: Лабиринт, 1999. С. 227–284 («Генетические корни мышления и речи»); Выготский Л. С. История развития высших психических функций // Выготский Л. С. Собрание сочинений: в 6 т. М.: Педагогика, 1983. Т. 3. С. 5–329. Выготский формулирует «общий генетический закон культурного развития»: любая функция в культурном развитии ребёнка появляется на сцене дважды – сначала в социальном плане, между людьми (интерпсихически), а затем внутри самого ребёнка (интрапсихически). Это означает: компенсаторы личностного уровня формируются из социального взаимодействия и лишь затем становятся внутренними.

; Рикёр П. Я-сам как другой. С. 198–235. Рикёр описывает ситуации, в которых нарративная идентичность разрушается: тяжёлые жизненные потрясения, утраты, радикальные изменения ценностей способны разорвать нарратив, связывавший прошлое и настоящее. В этот момент личность оказывается перед необходимостью «переписать» свою историю – создать новый нарратив, конституирующий иную идентичность через новое осмысление прожитого опыта.

;; Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов / пер. П. Клюкина. М.: Эксмо, 2007. Кн. 1, гл. 1 («О разделении труда»). Смит описывает производство булавок, где десять работников с разделёнными функциями производят несравнимо больше, чем десять работников, каждый из которых выполняет все операции самостоятельно. Разделение труда является реализацией принципа различия: различие специализаций создаёт потенциал производительности, недостижимой при однородном составе участников.

;; Вебер М. Хозяйство и общество: Очерки понимающей социологии: в 4 т. / пер. под ред. Л. Г. Ионина. М.: Издательский дом ВШЭ, 2016. Т. 1. С. 147–188 («Бюрократия»). Вебер описывает рациональную бюрократию как систему, в которой «правила, а не личности» определяют функционирование: компетенции строго разграничены, решения принимаются на основе общих правил, а не индивидуального усмотрения. Именно эта обезличенность и обеспечивает устойчивость организации к смене носителей функций.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 17–35 («Что такое институты?»). Норт определяет институты как «правила игры» – формальные и неформальные ограничения, структурирующие взаимодействия. Их ключевая функция состоит в снижении неопределённости и трансакционных издержек: институт является компенсатором неопределённости, заменяющим необходимость индивидуального согласования каждого взаимодействия.

;; Schein E. H. Organizational Culture and Leadership. San Francisco: Jossey-Bass, 1985. P. 85–131 («Три уровня культуры»). Шейн описывает трёхуровневую структуру организационной культуры: артефакты (видимые), провозглашаемые ценности (декларируемые) и базовые допущения (глубинные, неосознаваемые). Именно глубинный уровень – базовые допущения о природе реальности, человека и отношений – является наиболее устойчивым и наиболее сильным компенсатором: он действует автоматически, не требуя контроля.

;; Cyert R. M., March J. G. A Behavioral Theory of the Firm. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1963. P. 26–43 («Концепция организации»). Сайерт и Марч описывают организацию как «коалицию участников» с различными и нередко конфликтующими целями и показывают, что управление является не оптимизацией, а «квазиразрешением конфликтов» через поиск «удовлетворительных» (satisficing) решений. Это прямое описание функции компенсатора: не устранение различий, а их перевод в управляемую форму.

;; Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского / пер. А. Гутермана. М.: Мысль, 2001. Ч. I, гл. 13 («О естественном состоянии людей»). Гоббс описывает «войну всех против всех» как состояние, в котором жизнь человека «одинока, бедна, безобразна, тупа и кратковременна» – именно невыносимость этого состояния, возникающего из бесконтрольных различий интересов, создаёт рациональный мотив для создания государства как компенсатора.

;; Вебер М. Хозяйство и общество. Т. 1. С. 230–285 («Типы господства»). Вебер различает три типа легитимного господства: традиционное, харизматическое и рационально-легальное. Во всех случаях ключевым является именно вера подданных в правомерность власти: власть без легитимности есть голое принуждение, но не государство. Легитимность является таким образом фундаментальным компенсатором государственной идентичности, удерживающим её без постоянного применения силы.

;; Хайек Ф. А. Право, законодательство и свобода / пер. Б. Пинскера, А. Кустарёва. М.: ИРИСЭН, 2006. Т. 1. С. 93–146 («Эволюция права»). Хайек показывает, что наиболее устойчивые правовые нормы возникают не через сознательное законодательство, а через «стихийный порядок» (spontaneous order): правила, которые оказываются наиболее успешными в регулировании конфликтов, распространяются и закрепляются. Это эволюционная модель возникновения правовых компенсаторов – аналогичная естественному отбору на биологическом уровне.

;; Dahl R. A. Polyarchy: Participation and Opposition. New Haven: Yale University Press, 1971. P. 1–32 («Демократизация и общественная оппозиция»). Даль описывает полиархию как систему, в которой конкуренция за власть институционализирована: различия интересов не подавляются, а направляются в управляемое русло через выборы, права оппозиции и гарантии политической конкуренции. Именно эта институционализация различий – их превращение из разрушительных микро-переходов в ресурс политической динамики – и является функцией демократических компенсаторов.

;; Поланьи К. Великая трансформация: Политические и экономические истоки нашего времени / пер. А. А. Васильева, С. Е. Федорова, А. П. Шурбелева. СПб.: Алетейя, 2002. С. 67–132 («Саморегулирующийся рынок»). Поланьи описывает «двойное движение»: экономическая либерализация создаёт рыночные различия (имущественное расслоение, безработица, разрушение традиционных сообществ), которые порождают встречное «защитное движение» общества – создание политических и социальных механизмов компенсации рыночных неравновесий.

;; Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размышления об истоках и распространении национализма / пер. В. Николаева. М.: Канон-Пресс-Ц, 2001. С. 27–66 («Культурные корни национализма»). Андерсон показывает, что нация является «воображаемым сообществом»: большинство её членов никогда не встречались, однако разделяют образ их единства. Именно разделяемые нарративы – прежде всего через газеты и романы – создали возможность такого «воображения» и тем самым конституировали нацию как коллективную идентичность.

;; Скочпол Т. Государства и социальные революции: Сравнительный анализ Франции, России и Китая / пер. С. Моисеева. М.: Издательский дом «Дело», 2017. С. 15–43 («Объяснение социальных революций»). Скочпол показывает, что великие революции происходят при стечении двух условий: военное давление извне, обнаруживающее ограниченность государственных ресурсов, и классовые конфликты внутри, активизирующиеся именно в момент ослабления государства. Совокупность этих нагрузок превышает компенсаторный ресурс государства – и происходит революция.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. С. 107–136 («Зависимость от пути и история»). Норт показывает, что институциональные изменения являются «зависимыми от пути» в силу сетевых эффектов, ментальных моделей участников и «инкрементальных изменений» прежних норм: новые институты строятся из тех же неформальных практик и культурных матриц, что существовали до распада прежних формальных структур. Именно это и объясняет преемственность институциональных идентичностей через периоды радикальных формальных изменений.

________________________________________

Раздел VIII. Следствия для философии науки

19. Новая онтологическая модель

Теоретическая система, претендующая на описание фундаментальной структуры бытия, не может ограничиваться онтологическими утверждениями, не задаваясь вопросом об их следствиях для понимания научного познания. Связь между онтологией и философией науки является двусторонней: онтологические допущения определяют то, какие вопросы наука способна задавать реальности, а научные открытия, в свою очередь, создают предпосылки для пересмотра онтологических оснований. Именно эта двусторонняя связь делает вопрос о следствиях процессуальной философии для философии науки принципиально важным.

На протяжении предыдущих разделов было показано, что предлагаемая онтологическая модель применима к явлениям физического, биологического и социального уровней организации. Теперь возникает необходимость сделать следующий шаг: если процессуальная онтология действительно описывает фундаментальную структуру реальности, то она должна влечь за собой систематические изменения в том, как наука понимает свои объекты, свои методы и природу своих утверждений.

Настоящий раздел рассматривает три таких изменения. Они связаны с тремя парами понятий, каждая из которых описывает смещение онтологического акцента: от вещей к процессам, от сущностей к идентичностям, от стабильности к компенсации. Эти смещения не являются взаимно независимыми – они образуют единую концептуальную систему, каждый элемент которой предполагает остальные.

Важно с самого начала оговорить, что речь идёт не о революционном отрицании существующего научного знания. Процессуальная философия не объявляет устаревшими ни классическую механику, ни химию, ни биологическую систематику, ни психологию личности. Она предлагает более глубокое понимание того, что именно описывают научные теории: не вечные сущности, а устойчивые идентичности; не исходную стабильность, а результат компенсации; не объекты как таковые, а устойчивые режимы организации процессов. Это не разрыв с научной традицией, а её онтологическое углубление.



19.1. От вещей к процессам

На протяжении большей части истории науки господствовала онтология вещей. Предмет научного исследования понимался как объект – нечто обладающее определёнными свойствами, поддающееся измерению, локализованное в пространстве и устойчивое во времени. Задача науки формулировалась как описание свойств объектов и выявление законов, управляющих их взаимодействиями.

Данная онтология оказалась чрезвычайно продуктивной. Именно она лежит в основе классической механики, химии, биологической систематики и значительной части социальных наук. Однако по мере углубления научного исследования вещная онтология обнаруживала всё более серьёзные ограничения.

Квантовая физика показала, что элементарные объекты не обладают одновременно всеми приписываемыми классической онтологией свойствами. Бор сформулировал принцип дополнительности, из которого следует: атомный объект не существует как «вещь с определёнными свойствами» независимо от условий наблюдения. Объект оказывается неотделим от взаимодействий, в которые он вступает. Понятие изолированного объекта с фиксированными свойствами перестаёт быть состоятельным на фундаментальном уровне описания.

Биология показала, что живой организм не поддаётся описанию как объект с постоянными свойствами. Он непрерывно изменяет свой состав, структуру и функции. Его существование определяется не наличием определённого вещества, а сохранением определённой организации процессов. Экология показала, что понятие отдельного организма является удобной абстракцией, за которой скрывается непрерывная сеть обменов, не имеющая чётких границ. Нейронауки показали, что личность и сознание не локализуются в каком-либо определённом объекте мозга, а возникают как свойства динамических паттернов активности. Экономика и социология всё чаще описывают свои объекты не как структуры, а как потоки: ресурсов, информации, влияния и смыслов.

Во всех этих случаях наука движется в одном направлении: от описания объектов к описанию процессов. Это движение предшествовало процессуальной философии и во многом независимо от неё. Именно это обстоятельство делает предлагаемую онтологическую модель не произвольным умозрением, а обобщением реального методологического сдвига в науках.

Уайтхед описал этот сдвиг как философскую необходимость ещё в начале XX века, указав на «ошибку неправильно размещённой конкретности» (fallacy of misplaced concreteness) как на главную ловушку вещной онтологии: она принимает удобные абстракции – «объекты с фиксированными свойствами» – за конкретную реальность, тогда как конкретной реальностью являются события и процессы. Пригожин и Стенгерс дополнили эту критику с позиций термодинамики: классическая наука рассматривала мир как «бытие» (Being), тогда как современная наука всё чаще обнаруживает «становление» (Becoming) – реальность, в которой необратимые процессы, а не вечные законы, составляют фундаментальный уровень описания.

Следствие первое: природа научных вопросов.

Вещная онтология предполагает вопросы вида: «что это такое?», «какими свойствами обладает?», «из чего состоит?» Процессуальная онтология смещает акцент на вопросы иного вида: «как это возникает?», «что обеспечивает его существование?», «какие процессы его порождают и поддерживают?», «что происходит при изменении условий?»

Данный сдвиг не является простой переформулировкой. Он ведёт к принципиально иным исследовательским программам. Вопрос «что такое жизнь?» в рамках вещной онтологии ведёт к поиску особого вещества или особой сущности, присущей живому – долгая история поисков «жизненной силы», витализма и флогистона свидетельствует о тупиковости этого пути. Вопрос «каким образом возникает и поддерживается жизнь?» ведёт к исследованию метаболических сетей, механизмов саморегуляции и воспроизводства – то есть к современной молекулярной биологии и теории автопоэзиса.

Аналогично: вопрос «что такое сознание?» в рамках вещной онтологии ведёт к поиску «вещества сознания» или особой субстанции – дуалистические ловушки картезианства остаются актуальными именно потому, что вопрос поставлен неверно. Вопрос «каким образом возникает сознательный опыт?» ведёт к исследованию нейронных корреляторов, динамических паттернов активации и механизмов интеграции информации – то есть к современной когнитивной науке.

Различие между этими двумя типами вопросов – между «что есть?» и «как осуществляется?» – является онтологическим выбором, определяющим всю дальнейшую исследовательскую программу.

Следствие второе: природа причинности.

В вещной онтологии причинность понимается как воздействие одного объекта на другой. Объект А является причиной; объект Б является следствием. Отношение между ними является внешним и линейным.

В процессуальной онтологии причинность приобретает иной характер. Она представляет собой отношение между различиями и процессами: различие создаёт потенциал, потенциал порождает процесс, процесс создаёт новые различия. Это рекурсивная, нелинейная причинность, в которой следствие само становится источником новых причин. Именно такой тип причинности всё чаще описывается в науках о сложных системах, теории хаоса и синергетике Хакена. Процессуальная философия предлагает его онтологическое обоснование: нелинейная причинность является не аномалией или усложнением линейной, а более фундаментальным описанием того, как реально функционирует мир.

Следствие третье: природа границ.

В вещной онтологии объект имеет чёткие границы, отделяющие его от окружающей среды. Эти границы предполагаются онтологически первичными: сначала существует объект с его границами, затем между объектами возникают взаимодействия.

В процессуальной онтологии граница между системой и средой оказывается динамической и условной. Она определяется не физическим контуром объекта, а тем, какие процессы включены в рассматриваемую систему компенсации, а какие остаются внешними. Луман формализовал этот принцип: граница системы конституируется самой системой через проведение различия между собой и окружающей средой, а не существует независимо от системы как физическая линия разграничения. Это имеет прямые следствия для науки: биолог, исследующий организм, вынужден определять, где именно заканчивается организм – на коже, на границе симбиотической микробиоты, на границе экологических взаимодействий. Единственного правильного ответа нет: граница устанавливается исследователем в соответствии с тем, какую идентичность он изучает, и определяется диапазоном действия соответствующих компенсаторов.

Следствие четвёртое: временное измерение.

Вещная онтология склонна к синхроническому описанию: объект описывается в некоторый момент времени через набор его свойств. История объекта является дополнительным сведением, необязательным для его описания.

Процессуальная онтология требует диахронического описания: система описывается через историю её возникновения, через структуру поддерживающих её процессов и через прогноз её дальнейшего преобразования. Полное научное описание любой системы не может ограничиваться её наблюдаемым состоянием в данный момент – оно должно включать механизм возникновения данного состояния и условия его дальнейшего существования. Именно в этом смысле процессуальная онтология предполагает более историчную науку: генезис и будущее системы являются неотъемлемой частью её описания, а не внешним контекстом.

Практические следствия данного сдвига заметны во многих областях. В физике переход от описания частиц к описанию полей и их взаимодействий отражает движение от вещей к процессам. В биологии системная биология рассматривает организм как сеть взаимодействующих процессов, а не как набор молекул. В когнитивных науках энактивизм, развитый Варелой, Томпсоном и Рош, описывает сознание как процесс активного взаимодействия организма со средой, а не как свойство мозга как объекта. В экономике переход от статических моделей равновесия к динамическим моделям, описывающим экономику как непрерывно развивающийся процесс, отражает онтологический сдвиг от вещей к процессам.

Во всех этих случаях наука движется туда, куда указывает процессуальная философия. Процессуальная философия не навязывает науке новый метод исследования – она предлагает онтологическое основание для концептуальных сдвигов, которые наука уже совершает, нередко независимо от явных философских установок.



19.2. От сущностей к идентичностям

Одним из наиболее устойчивых понятий в истории философии и науки является понятие сущности. Оно предполагает существование некоторого неизменного ядра в основании каждого объекта или явления – того, что делает данный объект именно этим объектом, а не чем-то иным. Сущность традиционно рассматривается как то, что остаётся постоянным при всех изменениях случайных свойств.

Понятие сущности пронизывает не только философию, но и науку. В биологии понятие вида нередко трактовалось эссенциалистски: вид рассматривался как обладающий некоторой фиксированной сущностью, а отдельные организмы – как несовершенные воплощения этой сущности. Именно против этого эссенциализма выступил Майр, показав, что популяционное мышление, пришедшее на смену типологическому, является необходимым условием понимания эволюции: виды – это не «типы», а популяции с индивидуальной изменчивостью. В химии понятие химического элемента несло на себе отпечаток эссенциализма: предполагалось, что каждый элемент обладает некоторой неизменной природой. В психологии понятие личности нередко предполагало существование стабильного ядра характера, неизменного несмотря на все жизненные изменения. В социальных науках понятие культуры или нации нередко подразумевало наличие некоторой неизменной сущности, передающейся через поколения.

Во всех этих случаях эссенциалистское мышление порождало одни и те же трудности: как объяснить изменение, не разрушив неизменную сущность? Как примирить динамику наблюдаемой реальности с постулируемой неподвижностью её основания?

Процессуальная философия предлагает альтернативу: замену понятия сущности понятием идентичности. Данная замена не является просто терминологической. Сущность предполагает неизменность – идентичность предполагает устойчивость воспроизводства. Сущность предшествует процессам – идентичность возникает из процессов. Сущность объясняет устойчивость через наличие неизменного ядра – идентичность объясняет устойчивость через работу компенсаторов. Сущность является статической категорией – идентичность является процессуальной категорией.

Следствие первое: природа научных классификаций.

Эссенциалистская классификация стремится выявить сущностные признаки, отделяющие один класс объектов от другого. Предполагается, что граница между классами является чёткой и определяется природой самих объектов. Кун показал, что именно смена классификационных схем является одним из ключевых признаков научных революций: революция меняет не просто теорию, но таксономию – систему понятий, через которые учёные видят мир. Это означает, что классификации не являются «естественными» в эссенциалистском смысле – они отражают определённый способ организации опыта, который может быть заменён другим.

Процессуальная классификация рассматривает категории как идентификацию устойчивых режимов организации процессов. Границы между категориями являются условными и определяются исследовательскими целями. Это не означает, что классификации произвольны: они отражают реальные различия в способах организации. Однако они не претендуют на описание неизменных сущностных границ. Следствием данного сдвига является более терпимое отношение к переходным и пограничным случаям, которые в эссенциалистской системе являются аномалиями, а в процессуальной – закономерными промежуточными состояниями между идентичностями.

Следствие второе: объяснение происхождения.

Эссенциалистская наука объясняет свойства объекта через его сущность. Вопрос о происхождении сущности при этом остаётся за пределами объяснения или получает метафизический ответ. Процессуальная наука объясняет свойства системы через историю возникновения её компенсаторов. Идентичность оказывается не исходным фактом, а результатом развития. Следовательно, вопрос о происхождении идентичности является законным научным вопросом, допускающим эмпирическое исследование.

Данное следствие особенно важно для наук о развитии. Эволюционная биология, космология, историческая социология – все они занимаются именно тем, что объясняют происхождение существующих идентичностей через историю предшествующих процессов. Добжанский сформулировал это как программный тезис: «ничто в биологии не имеет смысла, кроме как в свете эволюции»; – то есть биологические идентичности понятны лишь через историю их возникновения, а не через описание их нынешних сущностных свойств. Процессуальная философия предоставляет этому принципу онтологическое основание: вопрос о происхождении идентичности является не метафизическим излишеством, а фундаментальным научным вопросом.

Следствие третье: понимание изменения.

В эссенциалистской онтологии изменение является проблемой. Если объект обладает неизменной сущностью, то изменение его свойств либо является изменением несущественного, либо означает превращение объекта в нечто иное – прерывность, требующую специального объяснения.

В процессуальной онтологии изменение является нормой. Вопрос состоит не в том, почему системы изменяются, а в том, почему некоторые из них изменяются медленнее, чем другие, и каким образом они сохраняют при этом идентичность. Это смещение принципиально меняет исследовательскую оптику: вместо поиска того, что остаётся неизменным, наука обращается к поиску механизмов, обеспечивающих относительную устойчивость в условиях непрерывных изменений. Именно это и делает, например, физиология: она исследует не «неизменную природу» организма, а механизмы гомеостаза, поддерживающие устойчивость в условиях непрерывно меняющейся внешней среды.

Следствие четвёртое: понимание редукционизма.

Эссенциалистская наука склонна к редукционизму: объяснить явление – значит свести его к более простым сущностям, лежащим в его основании. Этот подход продуктивен, но имеет принципиальные ограничения. Андерсон, сформулировав тезис «Большое – это другое» (More is Different), показал, что на каждом уровне организации возникают законы и закономерности, несводимые к законам нижележащего уровня;;: знание законов физики не позволяет вывести законы химии, знание законов химии не позволяет вывести принципы биологии.

Процессуальная наука предполагает иное понимание объяснения: объяснить явление – значит описать компенсаторы, формирующие его меру, и различия, порождающие поддерживающие его процессы. При таком понимании уровень организации имеет принципиальное значение: компенсаторы организменного уровня не сводятся к компенсаторам клеточного уровня, а компенсаторы социального уровня – к компенсаторам биологического. Это не означает отрицания связей между уровнями – но означает, что полное научное объяснение не может ограничиваться одним уровнем организации.

Наиболее значимым следствием перехода от сущностей к идентичностям является изменение самого понимания того, что наука открывает. Эссенциалистская наука открывает сущности – неизменные природы вещей, существующие независимо от наблюдателя и остающиеся постоянными при всех обстоятельствах. Процессуальная наука открывает идентичности – устойчивые режимы организации процессов, существующие в конкретных условиях, формируемые конкретными компенсаторами и трансформирующиеся при изменении этих условий.

Подобный взгляд ни в коей мере не обесценивает научное знание. Он лишь уточняет его природу. Научные законы описывают не вечные сущности, а устойчивые режимы, воспроизводящиеся при определённых условиях. Именно поэтому они работают – и именно поэтому они имеют границы применимости. Граница применимости научного закона есть не что иное, как граница меры той идентичности, которую данный закон описывает.



19.3. От стабильности к компенсации

Третье следствие процессуальной онтологии для философии науки связано с понятием устойчивости. В традиционной научной картине мира устойчивость рассматривается как исходное свойство систем. Объекты существуют потому, что они существуют. Их сохранение требует объяснения лишь тогда, когда нечто угрожает их существованию. В нормальных условиях объект остаётся собой по умолчанию. Такое понимание устойчивости можно назвать субстанциальным: устойчивость производна от сущности. Вещи остаются собой, потому что обладают определённой природой, предполагающей именно такое существование.

Процессуальная философия предлагает принципиально иное понимание. Устойчивость не является исходным свойством – она является результатом. Любая устойчивая система существует не потому, что она по природе своей неизменна, а потому, что в ней непрерывно действуют механизмы компенсации микро-переходов. Устойчивость – это всегда достижение, а не данность.

Данный сдвиг находит строгое обоснование в термодинамике. Второе начало термодинамики утверждает, что в изолированных системах энтропия возрастает – то есть упорядоченность самопроизвольно снижается. Пригожин показал, что поддержание упорядоченных структур в открытых системах требует непрерывного притока энергии и производства энтропии: устойчивость достигается не вопреки термодинамическому закону, а через его реализацию на ином уровне. Это означает, что само существование любой устойчивой системы является проблемой, требующей объяснения, – а не исходным фактом, принимаемым без объяснения.

Следствие первое: постановка исследовательских вопросов.

Если устойчивость является исходным свойством, то научное объяснение требуется лишь для изменений и разрушений. Вопрос звучит как: «что разрушило систему?»

Если устойчивость является результатом компенсации, то научное объяснение требуется как для изменений, так и для сохранения. Вопрос звучит как: «что обеспечивает сохранение системы и каковы пределы этого обеспечения?»

Это означает, что само существование устойчивой системы является научной проблемой, требующей объяснения, а не исходным фактом, принимаемым без объяснения. Такой подход уже реализуется в ряде областей. Физиология задаёт вопрос: каким образом организм поддерживает гомеостаз? Теория сложных систем задаёт вопрос: каким образом возникают и сохраняются диссипативные структуры? Политическая наука задаёт вопрос: каким образом государства сохраняют стабильность в условиях постоянного давления? Во всех этих случаях устойчивость рассматривается не как данность, а как явление, требующее объяснения через механизмы поддержания.

Следствие второе: понимание кризисов.

Если устойчивость субстанциальна, то кризис является внешним событием, нарушающим нормальное состояние. Объяснение кризиса ищется в воздействующих факторах – в том, что «разрушило» систему.

Если устойчивость процессуальна, то кризис является внутренним событием: исчерпанием ресурса компенсации. Объяснение кризиса требует анализа не только воздействующих факторов, но и состояния компенсаторных механизмов в момент кризиса – иначе говоря, анализа того, насколько система была готова к компенсации данного класса микро-переходов.

Данное различие имеет практические следствия. В медицине субстанциальный подход ищет внешнюю причину болезни – патоген, токсин, травму. Процессуальный подход рассматривает болезнь как нарушение баланса между микро-переходами и компенсаторными возможностями организма. Это не означает, что внешние причины несущественны – но означает, что одинаковое внешнее воздействие приводит к различным последствиям в зависимости от состояния компенсаторного ресурса системы. Именно поэтому различные организмы по-разному реагируют на одни и те же патогены. Именно поэтому одно и то же социальное потрясение разрушает одно государство и не разрушает другое. Норт показал: институциональные кризисы определяются не только внешними шоками, но и накопленной деградацией неформальных норм, без которых формальные институты не могут функционировать;; – то есть предшествующим истощением компенсаторного ресурса.

Следствие третье: понятие нормы.

В субстанциальной онтологии норма понимается как состояние объекта, соответствующее его сущности. Отклонение от нормы является аномалией, требующей объяснения. Норма является точкой.

В процессуальной онтологии норма понимается как состояние, находящееся внутри меры данной идентичности. Отклонение от нормы является микро-переходом, который компенсаторы стремятся нейтрализовать. Норма – это не точка, а мера: диапазон допустимых состояний.

Это различие принципиально для целого ряда наук. В медицине субстанциальное понятие нормы предполагает некоторое фиксированное эталонное состояние. Процессуальное понятие нормы предполагает диапазон состояний, внутри которого компенсаторные механизмы организма остаются функционально состоятельными. Кэннон описал физиологическую норму именно в этом смысле: гомеостаз поддерживает не фиксированное значение параметра, а допустимый диапазон его колебаний, внутри которого организм функционирует нормально. Это означает, что «норма» зависит не только от биологического вида, но и от конкретного организма, его истории и условий существования – что делает её неизбежно контекстуальной, а не абсолютной.

В психологии субстанциальное понятие нормы предполагает некоторый эталон психического здоровья. Процессуальное понятие предполагает диапазон состояний, внутри которого личность способна поддерживать свою идентичность и функциональность в конкретных условиях. Это открывает путь к контекстуальному пониманию психической нормы, учитывающему историю и условия существования конкретного человека, а не применяющему универсальный эталон.

В социальных науках субстанциальное понятие нормы предполагает некоторое идеальное состояние общества. Процессуальное понятие предполагает диапазон состояний, внутри которого социальные компенсаторы обеспечивают воспроизводство социальной идентичности. Во всех случаях замена точки диапазоном, а нормы – мерой открывает более реалистичное понимание устойчивости реальных систем.

Следствие четвёртое: понимание предела.

Субстанциальная наука склонна рассматривать пределы существования системы как внешние ограничения, накладываемые на исходно устойчивую сущность. Процессуальная наука рассматривает пределы как внутреннее свойство любой идентичности: границу меры, за которой компенсаторы не способны удержать систему. Это означает, что пределы существования системы являются частью её описания, а не внешним дополнением к нему.

Чандрасекар показал, что у белых карликов существует предельная масса, выше которой давление вырожденного электронного газа не способно противостоять гравитационному сжатию. Кирквуд показал, что компенсаторный ресурс организма принципиально ограничен эволюционным распределением ресурсов между соматической репарацией и размножением. Норт показал, что институциональные матрицы имеют пределы адаптивности, определяемые структурой неформальных норм. Во всех этих случаях предел является не внешним барьером, а внутренним свойством системы – следствием конечности её компенсаторного ресурса.

Полное научное описание любой системы должно включать: механизм возникновения её компенсаторов; структуру её меры; условия, при которых мера сохраняется; условия, при которых ресурс компенсации исчерпывается; описание возможных форм трансформации при выходе за пределы меры. Именно такая полнота описания соответствует процессуальному пониманию научного объяснения.

Вместе взятые, три рассмотренных следствия – переход от вещей к процессам, от сущностей к идентичностям, от стабильности к компенсации – образуют связную новую онтологическую модель, имеющую систематические последствия для понимания научного знания. Данная модель отвечает на вопрос, который традиционная онтология нередко оставляла без ответа: не что существует, а как существование становится возможным. Не какова природа вещей, а каким образом из непрерывного потока различий и процессов возникают те относительно устойчивые формы организации, которые наука описывает как свои объекты.

И в этом ответе – различие как первоисточник, компенсатор как механизм устойчивости, мера как граница идентичности, а сам универсальный цикл бытия как структура, одинаково проявляющаяся от квантовых флуктуаций до человеческих цивилизаций, – и состоит основной вклад процессуальной философии в осмысление оснований научного познания.

________________________________________

Примечания

; Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / пер. В. А. Фока. М.: Издательство иностранной литературы, 1961. С. 38–72 («Принцип дополнительности»). Бор формулирует принцип дополнительности: полное описание квантового объекта требует взаимоисключающих экспериментальных установок, ни одна из которых не даёт исчерпывающего описания «самого объекта». Это означает, что квантовый объект не обладает фиксированными свойствами независимо от условий наблюдения – тезис, разрушающий вещную онтологию на фундаментальном физическом уровне.

; Уайтхед А. Н. Наука и современный мир / пер. А. А. Митюшина // Уайтхед А. Н. Избранные работы по философии. М.: Прогресс, 1990. С. 79–88. Уайтхед описывает «ошибку неправильно размещённой конкретности» как принятие абстракций – «объектов с постоянными свойствами, простым образом расположенных в пространстве» – за конкретную реальность. Именно эта ошибка, по Уайтхеду, лежит в основании механистической картины мира и становится источником философских трудностей, которых можно избежать, если признать первичность событий и процессов.

; Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1994. С. 11–45 («Возвращение времени»). Пригожин противопоставляет «физику бытия» – классическую науку, описывающую мир как набор объектов с неизменными свойствами, – «физике становления», в которой необратимость и время являются фундаментальными, а не производными характеристиками реальности. Именно необратимость процессов, по Пригожину, является условием возникновения порядка и сложности.

; Хакен Г. Синергетика / пер. В. И. Емельянова. М.: Мир, 1980. С. 287–341 («Иерархические структуры»). Хакен описывает «принцип подчинения» (slaving principle): вблизи точки неустойчивости «параметры порядка» – медленно изменяющиеся макроскопические переменные – «порабощают» быстрые микроскопические степени свободы, определяя поведение системы как целого. Это описание нелинейной причинности сверху вниз и снизу вверх, несводимой к линейной суперпозиции.

; Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007. С. 55–82 («Системы и их различение»). Луман, следуя Спенсеру Брауну (Laws of Form, 1969), показывает, что граница системы является результатом операции различения, проводимой самой системой, а не существует в мире независимо от системы. Это радикально процессуальный взгляд на границу: она не дана, а производится.

; Варела Ф., Томпсон Э., Рош Э. Воплощённый разум: Когнитивные науки и человеческий опыт / пер. В. Самойлова. М.: КД Либроком, 2011. С. 35–78 («Познание как воплощённое действие»). Авторы разрабатывают концепцию «энактивизма»: сознание не является репрезентацией внешнего мира в мозге, а представляет собой процесс активного взаимодействия («воплощённого действия») организма со средой. Это прямое выражение процессуальной онтологии в когнитивной науке: познание есть процесс, а не свойство объекта.

; Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974. С. 3–26 («Популяционное мышление против типологического»). Майр противопоставляет «типологическое мышление» – эссенциалистское представление о виде как «типе» с неизменной сущностью – «популяционному мышлению», в котором реальны отдельные организмы с их индивидуальной изменчивостью, а «вид» является статистической абстракцией. Именно переход к популяционному мышлению сделал возможным понимание эволюции.

; Кун Т. Структура научных революций / пер. И. З. Налётова. М.: АСТ, 2009. С. 159–196 («Революции как изменения взгляда на мир»). Кун описывает научную революцию как смену «парадигмы» – не просто замену одной теории другой, но изменение таксономии, системы понятий и способа видения мира. Учёные, работающие в разных парадигмах, «живут в разных мирах»: они не просто по-разному интерпретируют одни и те же данные, но видят разные данные через разные понятийные решётки.

; Добжанский Ф. Г. Nothing in Biology Makes Sense Except in the Light of Evolution // The American Biology Teacher. 1973. Vol. 35. No. 3. P. 125–129. Добжанский формулирует программный тезис эволюционной биологии: биологические явления понятны лишь в контексте их эволюционного происхождения. Это антиэссенциалистский тезис: свойства организмов не являются следствием их «неизменной природы», а являются результатом исторического процесса, который можно и нужно исследовать.

;; Anderson P. W. More is Different // Science. 1972. Vol. 177. No. 4047. P. 393–396. Андерсон формулирует принцип: «на каждом новом уровне сложности появляются совершенно новые свойства», несводимые к законам нижележащего уровня. Это обоснование «слабого эмерджентизма»: знание законов физики необходимо, но недостаточно для понимания химии; знание законов химии необходимо, но недостаточно для понимания биологии.

;; Пригожин И. От существующего к возникающему / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985. С. 87–112 («Порядок через флуктуации»). Пригожин показывает, что поддержание упорядоченных структур в открытых системах является не нарушением второго закона термодинамики, а его реализацией на новом уровне: система поддерживает собственный порядок ценой производства энтропии и её «экспорта» в окружающую среду. Устойчивость достигается через непрерывную работу, а не через покой.

;; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997. С. 67–82 («Неформальные ограничения»). Норт показывает, что институциональные кризисы нередко определяются не внешними шоками, а деградацией неформальных норм – традиций, неписаных правил, культурных кодов – без которых формальные институты лишаются своей компенсаторной силы. Именно поэтому импорт формальных институтов без учёта неформального контекста нередко не даёт ожидаемых результатов.

;; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: W. W. Norton, 1932. P. 177–201 («Факторы гомеостаза»). Кэннон описывает физиологические нормы не как фиксированные точки, а как диапазоны: температура тела, уровень сахара в крови, кислотность – все они поддерживаются в интервалах, а не в точечных значениях. Именно это и составляет суть гомеостаза как компенсаторного механизма: не воспроизводство одного состояния, а удержание системы внутри допустимого диапазона.

;; Чандрасекар С. The Maximum Mass of Ideal White Dwarfs // Astrophysical Journal. 1931. Vol. 74. P. 81–82. Чандрасекар вычислил, что давление вырожденного электронного газа способно противостоять гравитационному коллапсу лишь при массе звезды ниже ;1,44 M. Выше этого предела квантово-механический компенсатор оказывается недостаточным, и коллапс продолжается. «Предел Чандрасекара» является одним из наиболее точно вычисленных примеров «предела меры» применительно к физической идентичности.

;; Kirkwood T. B. L., Austad S. N. Why Do We Age? // Nature. 2000. Vol. 408. P. 233–238. Авторы показывают, что предел компенсаторного ресурса организма является не случайным, а эволюционно обоснованным: ресурсы, затраченные на соматическую репарацию сверх необходимого для репродуктивного успеха, эволюционно не оправданы. Предел устойчивости организма является, таким образом, не внешним барьером, а внутренним следствием эволюционной оптимизации компенсаторного ресурса.

________________________________________

20. Перспективы дальнейших исследований

Построение теоретической системы никогда не является завершённым актом. Любая философская концепция, претендующая на описание фундаментальных структур реальности, обнаруживает при ближайшем рассмотрении не только достигнутые результаты, но и открытые горизонты. Именно наличие таких горизонтов свидетельствует о том, что теория является живой и способна к дальнейшему развитию.

Три направления дальнейших исследований, рассматриваемые в настоящем разделе, объединяет общая логика. Каждое из них представляет собой не готовую теорию, а исследовательскую программу: совокупность вопросов, которые процессуальная онтология позволяет поставить по-новому, и концептуальных инструментов, которые она предлагает для их разработки. Во всех трёх случаях предлагаемый подход опирается на одни и те же категории: различие как первоисточник, потенциал как форма его проявления, процесс как форма его реализации, компенсатор как механизм удержания идентичности, мера как область её существования. Во всех трёх случаях ключевые исследовательские вопросы формулируются одинаково: каков механизм возникновения данной идентичности? какие компенсаторы её удерживают? каков их ресурс? каковы условия его исчерпания? что происходит при выходе за пределы меры?

Именно эта универсальность вопросов при конкретности ответов в каждой предметной области и составляет исследовательский потенциал процессуальной философии.



20.1. Процессуальная космология

Космология занимает особое место среди научных дисциплин. Она изучает не отдельный класс явлений, а Вселенную как целое: её происхождение, структуру, эволюцию и возможные судьбы. Именно поэтому космология с неизбежностью сталкивается с вопросами, выходящими за пределы эмпирического исследования и требующими философского осмысления.

Стандартная космологическая модель описывает Вселенную как систему, возникшую около четырнадцати миллиардов лет назад из состояния чрезвычайно высокой температуры и плотности и с тех пор непрерывно расширяющуюся и усложняющуюся. Данная модель хорошо согласуется с предсказаниями теории и подтверждена обширным эмпирическим материалом. Однако она оставляет открытым ряд фундаментальных вопросов, к которым процессуальная философия способна предложить новые концептуальные подходы.

Происхождение первичных различий.

Центральным вопросом процессуальной космологии является следующий: откуда возникают первичные различия, делающие возможным существование бытия?

Стандартная космология описывает ранние флуктуации плотности вещества как источник всей последующей крупномасштабной структуры Вселенной. Именно эти флуктуации породили звёзды, галактики и скопления галактик. Без них Вселенная оставалась бы абсолютно однородной – и, как было показано в теоретической части настоящей работы, принципиально неспособной к возникновению каких-либо устойчивых форм организации.

Квантовая теория описывает флуктуации как неотъемлемое свойство вакуума. Принцип неопределённости Гейзенберга запрещает существование состояния с одновременно точно определёнными значениями всех физических величин: абсолютная однородность оказывается квантово-механически невозможной. Гут, разработавший теорию инфляции, показал, что именно квантовые флуктуации в период инфляционного расширения были «заморожены» и затем стали затравкой для образования крупномасштабной структуры;: ничтожно малые квантовые различия были многократно усилены инфляционным расширением и стали источником всего последующего бытия.

С точки зрения процессуальной философии данное обстоятельство является физическим воплощением аксиомы различия: абсолютно однородное состояние не реализуется в природе, а первичные квантовые флуктуации суть первые различия, из которых разворачивается весь последующий универсальный цикл бытия. Следовательно, не существует состояния «до различия», из которого различие могло бы возникнуть: различие является фундаментальным свойством физической реальности, а не её производным результатом.

Данный вопрос, однако, не является закрытым. Пенроуз предложил концепцию «конформной цикличной космологии» (Conformal Cyclic Cosmology), в которой наша Вселенная является одним «эоном» в бесконечной последовательности вселенных, каждая из которых возникает из состояния максимального расширения предыдущей. В рамках этой концепции первичные различия нашей Вселенной являются следствием процессов предыдущего эона: цикл бытия оказывается поистине универсальным – в буквальном космологическом смысле. Смолин предложил концепцию «космологического естественного отбора»: вселенные «размножаются» через чёрные дыры, и вселенные с более высокой вероятностью образования чёрных дыр распространены в «мультиверсе» чаще. Оба подхода – при всём их различии – структурно родственны процессуальной философии: они рассматривают Вселенную не как однократный факт, а как идентичность в рамках более широкого цикла возникновения и преобразования.

Процессуальная космология ставит задачу исследования того, каким образом первичные квантовые различия порождают иерархию всё более сложных потенциалов, процессов и идентичностей, образующих наблюдаемую структуру Вселенной.

Вселенная как иерархия возникающих идентичностей.

Стандартная космология описывает историю Вселенной как последовательность эпох, каждая из которых характеризуется определённым физическим состоянием. Процессуальная космология предлагает дополнить данное описание иной перспективой: рассматривать историю Вселенной как последовательное возникновение новых уровней идентичности, каждый из которых становится возможным благодаря компенсаторам, сформированным на предыдущем уровне.

В первые мгновения после Большого взрыва существовали лишь элементарные квантовые процессы без устойчивых идентичностей. Постепенное охлаждение создало условия для возникновения первых устойчивых частиц. Из частиц сформировались атомы. Из атомов – молекулы. Из молекул – звёзды и планеты. Из сложной химии – жизнь. Из жизни – сознание и культура. Хойл, Берридж, Бёрридж и Фаулер показали, что тяжёлые элементы, необходимые для возникновения молекулярной сложности и жизни, синтезированы в недрах звёзд и распространены через взрывы сверхновых;: небытие звёздных идентичностей является буквальным условием возникновения химической и биологической сложности.

Примечательно, что каждый новый уровень организации не просто усложняет предыдущий, но создаёт принципиально новые типы компенсаторов. Химические связи не сводятся к ядерным взаимодействиям. Биологические компенсаторы не сводятся к химическим равновесиям. Социальные компенсаторы не сводятся к физиологическим механизмам. На каждом уровне возникает качественно новый способ удержания идентичности – что соответствует принципу эмерджентности, сформулированному Андерсоном.

Данная перспектива позволяет рассматривать космическую эволюцию не просто как последовательность физических состояний, а как процесс нарастающего усложнения компенсаторных систем. Процессуальная космология ставит вопрос: является ли это нарастание сложности закономерным следствием универсального цикла бытия, или же оно является случайным историческим фактом, реализовавшимся лишь в нашей Вселенной? Ответ на этот вопрос связан с вопросом о «тонкой настройке» констант природы: если бы фундаментальные константы были иными, возникновение сложных компенсаторов оказалось бы невозможным. Картер описал этот принцип как «антропный принцип»;, однако вопрос о его статусе – онтологическом или лишь наблюдательном – остаётся открытым.

Стрела времени как направление реализации различий.

Одной из наиболее глубоких проблем физики и космологии является проблема стрелы времени: почему физические процессы имеют направление, хотя фундаментальные законы физики в большинстве своём симметричны относительно обращения времени?

Стандартный ответ связывает стрелу времени с ростом энтропии: Вселенная движется от менее вероятных высокоупорядоченных состояний к более вероятным низкоупорядоченным. Больцман разработал статистическое обоснование этого принципа, показав, что необратимость связана с тем, что переходы от высокоупорядоченных состояний к низкоупорядоченным несравнимо более вероятны, чем обратные. Пригожин, однако, показал, что полная необратимость возникает лишь в нелинейных далеко-от-равновесных системах: именно они, а не статистические флуктуации вблизи равновесия, конституируют подлинную «стрелу времени».

Процессуальная философия предлагает дополнительную перспективу. Если различие является первоисточником бытия, то направление времени может быть связано с направлением разворачивания различий: прошлое – это состояние, в котором различия уже реализованы в конкретные процессы и идентичности; будущее – это состояние, в котором различия ещё существуют как потенциалы. Иначе говоря, стрела времени является направлением реализации потенциалов, заложенных в различиях. Данная перспектива не претендует на замену термодинамического объяснения – она предлагает его онтологическое дополнение: стрела времени является не просто статистическим фактом, а следствием фундаментальной асимметрии между различием как потенциалом и процессом как его реализацией.

Судьба Вселенной как предел компенсации.

Современная космология рассматривает несколько сценариев возможного будущего Вселенной. Если тёмная энергия продолжит ускорять расширение, далёкое будущее характеризуется «тепловой смертью»: постепенным угасанием всех источников энергии и приближением к максимально однородному состоянию с минимальными различиями. Адамс и Лафлин описали эту долгосрочную эволюцию как последовательные «эры» – стеллярную, вырожденную, эру чёрных дыр и тёмную эру – в каждой из которых активные компенсаторы предыдущей эры исчерпывают свой ресурс и уступают место новым, более примитивным формам организации.

Процессуальная философия позволяет переосмыслить эти сценарии в терминах исчерпания компенсаторного ресурса. Любая существующая идентичность во Вселенной поддерживается компенсаторами, расходующими ресурс: звёзды расходуют ядерное топливо, чёрные дыры испаряются через излучение Хокинга;;, атомы могут оказаться нестабильными на чрезвычайно больших временных масштабах. Следовательно, в достаточно далёком будущем все существующие идентичности физического уровня могут исчерпать свой компенсаторный ресурс.

Ключевой вопрос, который процессуальная космология ставит в данном контексте, звучит следующим образом: является ли состояние максимальной однородности тепловой смертью в традиционном понимании – абсолютным небытием – или же оно представляет собой состояние, из которого квантовые различия вновь могут породить новый цикл возникновения идентичностей? Квантовая теория, как уже отмечалось, предполагает, что абсолютное равновесие без флуктуаций невозможно. Следовательно, даже в состоянии максимального рассеяния энергии квантовые различия продолжают существовать – и возможность нового цикла бытия, основанного на этих различиях, остаётся открытым теоретическим вопросом, который процессуальная космология формулирует следующим образом: является ли небытие всех конкретных идентичностей Вселенной возвращением к первичному состоянию различий, из которого начинается новый цикл?



20.2. Процессуальная биология

Биология является той областью знания, в которой процессуальное мышление нашло наиболее раннее и наиболее глубокое выражение. Концепция гомеостаза, разработанная Бернаром и Кэнноном, уже содержала интуицию о том, что жизнь есть непрерывное удержание внутренней среды вопреки внешним воздействиям. Теория эволюции рассматривала виды не как неизменные сущности, а как исторически складывающиеся режимы воспроизводства. Молекулярная биология открыла механизмы, посредством которых генетическая информация непрерывно воспроизводит клеточную организацию. Концепция автопоэзиса Матураны и Варелы описала жизнь как самовоспроизводство сети производства компонентов.

Тем не менее биология до сих пор в значительной мере опирается на понятийный аппарат, унаследованный от вещной онтологии. Организм нередко рассматривается как объект с определёнными свойствами. Ген нередко трактуется как дискретная единица с фиксированной функцией. Вид нередко определяется через морфологические признаки, а не через режим воспроизводства. Процессуальная биология представляет собой исследовательскую программу, направленную на систематическое переосмысление биологических понятий в терминах процессуальной онтологии.

Жизнь как особый режим компенсации.

Центральным вопросом процессуальной биологии является определение жизни. Существующие определения страдают либо избыточной широтой, включая явления, не являющиеся живыми, либо избыточной узостью, исключая признанные живыми системы. Список признаков жизни – обмен веществ, размножение, раздражимость, рост – описывает проявления жизни, но не её онтологическую специфику.

Процессуальная философия предлагает концептуальный ресурс для нового определения. Жизнь может быть определена как особый режим компенсации, при котором система не только удерживает собственную идентичность, но и активно воспроизводит компенсаторы, обеспечивающие это удержание, используя для этого информацию, хранимую в собственной структуре. Данное определение позволяет провести границу между живыми и неживыми системами не по составу вещества и не по набору признаков, а по типу компенсации.

Неживые системы – атомы, молекулы, звёзды – удерживают идентичность через компенсаторы, встроенные в законы природы: они не воспроизводят компенсаторы активно и не хранят информацию о способе их воспроизводства. Живые системы делают именно это. Именно здесь вопрос об определении жизни пересекается с вопросом о происхождении жизни – одним из наиболее фундаментальных открытых вопросов науки. Кауффман предложил концепцию «автокаталитических замкнутых систем» как возможного мостика между химией и жизнью: системы, в которых каждый катализатор производится другим членом системы, демонстрируют зачатки самовоспроизводящейся компенсации без полноценной генетической информации. Это описание промежуточного режима компенсации – уже более активного, чем неживые системы, но ещё не достигающего полноценного биологического метакомпенсатора – имеет прямое значение для теории происхождения жизни.

Ген как элемент метакомпенсатора.

Понятие гена является одним из наиболее фундаментальных понятий современной биологии, однако его интерпретация остаётся предметом дискуссий. Наивный генный детерминизм рассматривает ген как причину определённого признака. Данная трактовка страдает рядом очевидных ограничений: большинство признаков определяются взаимодействием многих генов и среды; один ген может влиять на многие признаки; экспрессия генов зависит от контекста.

Докинз в «Эгоистичном гене» предложил переход к «точке зрения гена»: ген является единицей отбора, а организм – его «машиной для выживания». Это влиятельная, но не единственная трактовка. Гулд и Левонтин критиковали «адаптационистскую программу» именно за то, что она рассматривает каждый признак как результат прямого действия отдельного гена, игнорируя системные ограничения и эволюционные «ограничения на изменчивость». Процессуальная биология предлагает иную трактовку: ген является не причиной признака, а элементом метакомпенсатора – системы, обеспечивающей воспроизводство компенсаторов организменного уровня.

В этом смысле ДНК не является чертежом организма. Она является информационной основой для воспроизводства тех процессов, которые формируют организм в ходе развития и поддерживают его существование в ходе жизни. Данная трактовка согласуется с современными представлениями об эпигенетике. Уоддингтон ввёл понятие «эпигенетического ландшафта» как образного описания того, как один и тот же генотип может реализовываться в разных фенотипах в зависимости от условий развития. Развитие концепции эпигенетики показало, что экспрессия генов регулируется не только самими генами, но и системой химических меток (метилирование ДНК, модификации гистонов), которые сами являются частью компенсаторной системы организма – метакомпенсатора, воспроизводящего не только белки, но и паттерны своей собственной регуляции.

Развитие организма как реализация меры.

Онтогенез – индивидуальное развитие организма от оплодотворённой яйцеклетки до взрослой формы – представляет собой одно из наиболее впечатляющих явлений природы. Из одной клетки, содержащей единственный набор генетической информации, последовательно возникают сотни типов клеток, сложнейшие органы и системы.

С точки зрения вещной онтологии данный процесс представляется загадочным: каким образом один и тот же генетический текст порождает столь различные результаты в разных клетках? Уоддингтон описал онтогенез через метафору «ландшафта с долинами»: развитие идёт по одному из нескольких устойчивых «путей» (chreods), и случайные флуктуации компенсируются возвращением к прежнему пути. Это точное описание меры и компенсаторов на уровне онтогенеза: каждый путь развития является мерой, каждый «chreod» – набором компенсаторов, удерживающих развитие внутри данного пути.

Процессуальная биология рассматривает онтогенез как процесс последовательного разворачивания иерархии идентичностей внутри меры, заданной геномом. Каждый этап развития представляет собой определённый режим клеточных процессов, удерживаемый специфическими компенсаторами данного этапа. Переход к следующему этапу происходит тогда, когда накопленные различия выводят систему за пределы меры текущего режима, создавая условия для возникновения нового уровня организации. Процессуальная биология ставит задачу описания онтогенеза через последовательность компенсаторных режимов и механизмов переключения между ними – что открывает новые концептуальные ресурсы для понимания аномалий развития, стволовых клеток и механизмов регенерации.

Эволюция как изменение меры на популяционном уровне.

Синтетическая теория эволюции объединила дарвиновский отбор с менделевской генетикой и создала мощный объяснительный аппарат. Однако ряд явлений плохо укладывается в её рамки: горизонтальный перенос генов у бактерий, эпигенетическое наследование, симбиогенез, эволюционируемость. Эти явления привели к разработке «расширенного эволюционного синтеза», включающего новые механизмы эволюционных изменений.

С точки зрения процессуальной философии эти новые механизмы могут быть описаны как разные способы изменения компенсаторных систем на популяционном уровне. Горизонтальный перенос генов является резким скачком в компенсаторном арсенале: организм приобретает принципиально новый механизм, минуя постепенное накопление мутаций. Маргулис показала, что сам эукариотический клеточный план возник через симбиогенез – поглощение одних бактерий другими с последующей интеграцией их компенсаторных систем в единый метакомпенсатор. Это один из наиболее радикальных примеров возникновения новой идентичности через объединение прежних идентичностей – процесс, принципиально отличающийся от постепенного накопления мутаций, но полностью укладывающийся в логику процессуальной философии: новый уровень компенсации возникает из взаимодействия существующих компенсаторов.

Экосистема как распределённая идентичность.

Экология изучает взаимодействия организмов между собой и с абиотической средой. С точки зрения процессуальной биологии экосистема является распределённой идентичностью – устойчивым режимом организации взаимодействий между многочисленными идентичностями низшего уровня, поддерживаемым компенсаторами экосистемного уровня.

Биогеохимические циклы – круговорот углерода, азота, воды – являются компенсаторами экосистемной идентичности. Они удерживают ключевые параметры среды внутри диапазона, совместимого с существованием данного сообщества организмов. Лавлок предложил «гипотезу Геи»: биосфера Земли является саморегулирующейся системой, поддерживающей условия, благоприятные для жизни. Независимо от того, принимаем ли мы телеологическую интерпретацию данной гипотезы, её эмпирическое содержание согласуется с процессуальной философией: биосфера как целое обладает компенсаторами, удерживающими её в пределах меры, совместимой с существованием жизни.

Нарушение биогеохимических циклов представляет собой микро-переходы экосистемного уровня. Явление «сдвига режима», описанное Шеффером, показывает: экосистемы поглощают возрастающие нагрузки практически без видимых изменений, а затем внезапно переходят в качественно иное состояние;; – это прямая реализация выхода за пределы меры при исчерпании компенсаторного ресурса. Данная перспектива имеет важные практические следствия для понимания экологических кризисов: они представляют собой не просто потерю отдельных видов или загрязнение среды, а исчерпание компенсаторного ресурса экосистемной идентичности – процесс, который, подобно всем аналогичным процессам на других уровнях, нередко становится видимым лишь тогда, когда значительная часть ресурса уже израсходована.



20.3. Процессуальная теория общества

Социальные науки находятся в состоянии перманентной методологической дискуссии о природе своего предмета. Являются ли общества объектами с определёнными свойствами – или они представляют собой непрерывно воспроизводящиеся процессы? Являются ли социальные законы сопоставимыми с законами природы – или они описывают лишь исторически конкретные режимы организации, не обладающие универсальной применимостью? Являются ли социальные структуры первичными по отношению к действиям индивидов – или, напротив, индивидуальные действия первичны по отношению к структурам?

Процессуальная теория общества не претендует на разрешение всех этих дискуссий. Однако она предлагает концептуальный аппарат, позволяющий переформулировать ключевые вопросы социальной теории в терминах различий, компенсаторов, меры и идентичности – и тем самым открыть новые перспективы для их исследования.

Социальное различие как первичный источник социальных процессов.

В социологии понятие различия уже занимает важное место. Луман рассматривал различие как основание социальной коммуникации: каждая коммуникация проводит различие между информацией и сообщением, между сказанным и несказанным. Бурдьё анализировал социальные поля через структуры различий между позициями агентов: именно различие позиций – в объёме и структуре капиталов – является источником динамики поля.

Процессуальная теория общества предлагает рассматривать социальное различие как онтологически первичную категорию – не просто как аналитический инструмент, но как реальный источник социальных процессов. Различие интересов, ресурсов, знаний, возможностей, ценностей и культурных кодов создаёт потенциалы, из которых возникают социальные процессы: обмен, конфликт, кооперация, конкуренция, солидарность.

При этом социальные различия обладают особым свойством, отличающим их от физических или биологических: они рефлексивны. Люди не просто испытывают последствия различий – они осознают их, интерпретируют и действуют на основе этих интерпретаций. Именно это рефлексивное измерение удваивает сложность социальных компенсаторов: они должны удерживать не только объективную организацию взаимодействий, но и субъективный смысловой порядок, без которого социальная координация невозможна. Вебер показал, что понимание социального действия требует учёта субъективного смысла, который действующий индивид вкладывает в своё действие;;: социальные компенсаторы работают не через физические силы, а через смыслы – и потому являются принципиально иным типом компенсаторов, чем все рассмотренные ранее.

Институты как компенсаторы социальных микро-переходов.

Одним из центральных понятий социальных наук является понятие института. Процессуальная теория общества рассматривает институт как компенсатор социальных микро-переходов: он ограничивает последствия отклоняющего поведения, переводит конфликты в управляемую форму, воспроизводит ожидаемые паттерны взаимодействия и тем самым удерживает социальную идентичность внутри её меры.

Данная трактовка позволяет поставить ряд новых исследовательских вопросов, которые не являются центральными ни для неоинституциональной экономики (Норт, Вильямсон), ни для социологического институционализма (ДиМаджио, Пауэлл).

Первый вопрос: каков компенсаторный ресурс данного института – какой объём микро-переходов он способен переработать без утраты функциональности? Аджемоглу и Робинсон показали, что «включающие» (inclusive) институты обладают значительно более широким компенсаторным ресурсом, чем «извлекающие» (extractive): первые распределяют ресурсы и возможности широко, создавая буфер против разрушительного накопления различий; вторые концентрируют ресурсы в руках элиты, истощая компенсаторный ресурс системы в целом.

Второй вопрос: каким образом институты теряют компенсаторный ресурс? Фукуяма, исследовавший механизмы упадка государственных институтов, описал «репатримониализацию» как постепенное замещение безличных правил личными связями;;: именно через этот процесс формальные компенсаторы теряют способность нейтрализовывать микро-переходы, поскольку начинают служить интересам отдельных групп, а не поддерживать общую меру.

Третий вопрос: каким образом возникают новые институты как ответ на появление новых классов социальных различий? Поланьи описал это как «двойное движение»: рост рыночных различий порождает «защитное движение» общества, создающее новые компенсаторы. Это онтологически точное описание механизма, посредством которого различие создаёт потребность в новых компенсаторах, а компенсаторы формируют новую меру.

Социальная идентичность как процесс воспроизводства.

Понятие социальной идентичности является одним из наиболее дискутируемых в современных социальных науках. Дискуссия разворачивается вокруг вопроса о том, является ли идентичность устойчивой данностью или непрерывно конструируемым процессом. Процессуальная теория общества занимает определённую позицию в данной дискуссии: социальная идентичность является и тем, и другим одновременно – но понять это можно лишь через категорию компенсации.

Социальная идентичность – национальная, культурная, классовая, профессиональная, религиозная – является устойчивой постольку, поскольку существуют компенсаторы, обеспечивающие её воспроизводство: традиции, нормы, ритуалы, нарративы, институты. Она является конструируемой постольку, поскольку эти компенсаторы не действуют автоматически – они воспроизводятся через действия конкретных людей, которые могут воспроизводить их с отклонениями, интерпретировать по-новому или отказываться от них.

Хоббсбаум и Рейнджер описали механизм «изобретения традиций»: то, что воспринимается как древний обычай, нередко является относительно недавней конструкцией, намеренно созданной для удержания или формирования коллективной идентичности. Это означает, что компенсаторы социальной идентичности могут создаваться целенаправленно – что принципиально отличает социальный уровень от всех предыдущих и делает социальные компенсаторы наиболее пластичными из всех известных. Именно эта пластичность – способность к осознанному созданию новых компенсаторов – является главным ресурсом общества перед лицом новых различий.

Социальное развитие как история компенсаторных систем.

Различные традиции социальной теории предлагали разные объяснения движущих сил исторических изменений: классовая борьба (Маркс), развитие производительных сил, смена цивилизационных кодов (Вебер), конкуренция идей. Процессуальная теория общества не претендует на замену всех этих объяснений единственным. Однако она предлагает общий онтологический каркас, в котором различные факторы социального развития получают единое описание.

Социальное развитие может быть понято как история возникновения, усложнения и трансформации компенсаторных систем в ответ на возникновение новых классов социальных различий. Каждый новый тип социальных различий – от возникновения сложного разделения труда до появления информационных технологий – создаёт потенциалы, компенсировать которые существующие институты первоначально не способны. Возникает нагрузка на компенсаторные системы, превышающая их ресурс. Начинается период нестабильности. В ходе этого периода формируются новые компенсаторы – новые правовые нормы, новые институты, новые культурные практики, новые организационные формы. Если они оказываются функционально состоятельными, социальная система переходит на новый уровень организации с расширенной мерой. Если новые компенсаторы не формируются или оказываются неэффективными, социальная идентичность разрушается и её место занимают иные формы организации.

В этом смысле вся история человеческих обществ может быть прочитана как непрерывный диалог между возникающими различиями и формирующимися компенсаторами. Валлерстайн, описавший мировую систему как иерархию центра и периферии;;, фактически описал неравномерное распределение компенсаторного ресурса в глобальном масштабе: центр обладает более сложными и более ёмкими компенсаторами; периферия – менее развитыми, что делает её уязвимее к глобальным различиям. Это открывает процессуальную перспективу на вопросы глобального развития: ключевым является не просто перераспределение ресурсов, а развитие компенсаторных систем, способных перерабатывать глобальные различия без разрушения локальных идентичностей.

Доверие как компенсаторный ресурс особого рода.

Среди множества компенсаторов социального уровня особого внимания заслуживает доверие. Фукуяма, анализируя экономические различия между обществами, показал, что уровень доверия является одним из ключевых факторов, определяющих способность общества создавать сложные организационные формы. В терминах процессуальной философии: доверие является компенсаторным ресурсом, снижающим стоимость компенсации социальных микро-переходов. В обществе с высоким доверием каждый акт взаимодействия требует меньших затрат на верификацию, контроль и принуждение – что освобождает ресурсы для других процессов и расширяет меру социальной системы. В обществе с низким доверием стоимость каждого взаимодействия возрастает: больше ресурсов расходуется на компенсацию того, что в обществе с высоким доверием компенсируется автоматически.

Разрушение доверия – через обман, нарушение норм, злоупотребление властью – является исчерпанием компенсаторного ресурса особого рода, восстановление которого требует несравнимо больших усилий, чем его создание. Путнэм, изучавший региональные различия в Италии, показал, что уровень «гражданского» доверия (социального капитала) формируется на протяжении столетий и обнаруживает устойчивую корреляцию с экономическим развитием: регионы, обладающие богатой традицией горизонтальных ассоциаций, демонстрируют значительно более высокую институциональную эффективность. Это означает, что социальный капитал является примером компенсаторного ресурса с очень длительным временем восстановления – исторически накопленного запаса устойчивости, который нелегко создать, но легко утратить.

Глобальный уровень как возникающая идентичность.

Современный мир впервые в истории создаёт условия для возникновения идентичности глобального уровня. Глобальные рынки, международные институты, общая технологическая инфраструктура, глобальные экологические системы – всё это элементы, которые уже образуют некоторые черты устойчивого режима организации процессов, превышающего уровень отдельных государств.

Однако глобальная идентичность сталкивается с принципиальным дефицитом компенсаторов. Национальные государства обладают развитыми компенсаторными системами – правовыми, политическими, экономическими, культурными. Глобальный уровень лишён большинства из них: отсутствует единая правовая система, отсутствует механизм демократической легитимации, слабы культурные компенсаторы коллективной идентичности. Хабермас, исследовавший перспективы «постнационального созвездия», показал, что глобальная интеграция опережает создание глобальных политических институтов;;: глобальные различия возникают быстрее, чем формируются глобальные компенсаторы – это именно та ситуация, которую процессуальная философия описывает как период накопления микро-переходов, превышающих возможности существующих компенсаторов.

С точки зрения процессуальной теории общества это означает, что глобальная идентичность находится в стадии формирования – стадии, на которой первичные различия и процессы уже возникли, компенсаторы начинают складываться, однако мера ещё не сформирована. Ключевым вопросом глобального развития является следующий: будут ли сформированы компенсаторы глобального уровня, способные обеспечить устойчивую меру глобальной идентичности? Или же отсутствие таких компенсаторов приведёт к тому, что накапливающиеся глобальные различия – в распределении ресурсов, технологического развития, экологических рисков – выйдут за пределы компенсаторных возможностей нынешних систем и породят кризис, за которым последует либо возникновение новых форм глобальной организации, либо дезинтеграция достигнутого уровня взаимозависимости?

Это не риторический вопрос. Это исследовательская проблема первостепенной важности, к которой процессуальная теория общества предлагает концептуальные инструменты подхода. Различие создаёт бытие. Различие развивает бытие. Различие преобразует бытие. Этот закон действует на всех уровнях организации – от квантовых флуктуаций до глобальной цивилизации. Именно его исследование во всём многообразии его конкретных реализаций и составляет задачу процессуальной философии на следующих этапах своего развития.

________________________________________

Примечания

; Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое / пер. А. В. Ахутина. М.: Наука, 1989. С. 85–109. Принцип неопределённости ;E;t ; ;/2 означает: за малый промежуток времени ;t энергия системы не определена с точностью лучше ;E ; ;/(2;t). Из этого следует, что квантовый вакуум не может находиться в состоянии с точно определёнными значениями всех параметров: неустранимые квантовые флуктуации являются фундаментальным следствием принципа неопределённости.

; Guth A. H. Inflationary Universe: A Possible Solution to the Horizon and Flatness Problems // Physical Review D. 1981. Vol. 23. P. 347–356. Гут предложил теорию инфляции: в первые 10;;; – 10;;; секунды после Большого взрыва Вселенная претерпела экспоненциальное расширение, «замораживающее» квантовые флуктуации и превращающее их в классические неоднородности плотности вещества. Именно эти неоднородности – первые различия – стали затравкой для образования всей крупномасштабной структуры Вселенной.

; Penrose R. Cycles of Time: An Extraordinary New View of the Universe. London: Bodley Head, 2010. P. 127–208 («Конформная цикличная космология»). Пенроуз предлагает модель, в которой Вселенная состоит из бесконечной последовательности «эонов»: состояние максимального расширения каждого эона через конформное переобразование порождает «Большой взрыв» следующего. В этой модели первичные различия каждой Вселенной являются следствием процессов предыдущей.

; Smolin L. The Life of the Cosmos. Oxford: Oxford University Press, 1997. P. 85–142 («Космологический естественный отбор»). Смолин предлагает, что чёрные дыры порождают дочерние вселенные с несколько изменёнными физическими константами. Вселенные с константами, благоприятными для образования чёрных дыр, «размножаются» чаще. Тем самым константы природы сами являются результатом «естественного отбора» – процессуального механизма, аналогичного биологическому.

; Burbidge E. M., Burbidge G. R., Fowler W. A., Hoyle F. Synthesis of the Elements in Stars // Reviews of Modern Physics. 1957. Vol. 29. P. 547–650. Статья B;FH, одна из наиболее цитируемых работ в астрофизике, описывает механизмы синтеза всех элементов тяжелее гелия в недрах звёзд и их распространения через взрывы сверхновых. Углерод, кислород, железо, кальций – все элементы, из которых построена жизнь, синтезированы в звёздах. Небытие звёздных идентичностей является буквальным условием возникновения молекулярной сложности.

; Anderson P. W. More is Different // Science. 1972. Vol. 177. P. 393–396. Принцип Андерсона: на каждом новом уровне организации возникают новые закономерности, несводимые к законам нижележащего уровня. Применительно к космической эволюции: химические компенсаторы не сводятся к ядерным, биологические – к химическим. Каждый новый уровень требует самостоятельного описания.

; Carter B. Large Number Coincidences and the Anthropic Principle in Cosmology // IAU Symposium 63: Confrontation of Cosmological Theories with Observational Data / ed. M. S. Longair. Dordrecht: Reidel, 1974. P. 291–298. Картер сформулировал «антропный принцип»: наблюдаемые физические константы должны быть совместимы с существованием наблюдателей. В «слабой» форме это лишь тавтология. В «сильной» – утверждение о том, что Вселенная должна обладать свойствами, допускающими существование жизни. Процессуальная философия добавляет: не только жизни, но и сложных компенсаторных систем на всех уровнях организации.

; Больцман Л. Статьи и речи / пер. Н. Н. Смирнова. М.: Наука, 1970. С. 166–198 («К механическому объяснению второго закона термодинамики»). Больцман даёт статистическое обоснование стрелы времени: переходы от менее вероятных (упорядоченных) состояний к более вероятным (неупорядоченным) несравнимо чаще, чем обратные. Стрела времени есть статистическая стрела: она указывает в сторону возрастающей вероятности.

; Пригожин И. Конец определённости: Время, хаос и новые законы природы / пер. Ю. А. Данилова. М.: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика», 2000. С. 15–68 («Переосмысление времени»). Пригожин показывает, что классическая динамика описывает мир как обратимый и детерминированный, тогда как реальные системы – нелинейные, неравновесные – фундаментально необратимы. Именно необратимость, а не статистика, является, по Пригожину, онтологически первичной характеристикой реальности.

;; Adams F. C., Laughlin G. A Dying Universe: The Long-Term Fate and Evolution of Astrophysical Objects // Reviews of Modern Physics. 1997. Vol. 69. P. 337–372. Адамс и Лафлин описывают долгосрочную эволюцию Вселенной через пять «эр»: примордиальную (до рождения первых звёзд), стеллярную (нынешнюю), вырожденную (белые карлики и нейтронные звёзды), эру чёрных дыр и тёмную эру (после испарения всех чёрных дыр). В каждой эре компенсаторы предыдущей исчерпывают ресурс и уступают место более примитивным, но более долгоживущим формам.

;; Hawking S. W. Particle Creation by Black Holes // Communications in Mathematical Physics. 1975. Vol. 43. P. 199–220. Хокинг показал, что чёрные дыры не являются абсолютно «чёрными»: квантовые эффекты вблизи горизонта событий приводят к испусканию теплового излучения и постепенной потере массы. Чёрная дыра испаряется за время, пропорциональное кубу её массы: для чёрных дыр звёздной массы это время превышает нынешний возраст Вселенной, но конечно.

;; Kauffman S. A. The Origins of Order: Self-Organization and Selection in Evolution. Oxford: Oxford University Press, 1993. P. 287–341 («Автокаталитические системы»). Кауффман описывает «автокаталитические замкнутые системы» как наборы молекул, в которых каждый член каталитически обеспечивает синтез другого члена, так что вся система самоподдерживается. Это прообраз самовоспроизводящейся компенсации – первый шаг к жизни, не требующий генетической информации.

;; Докинз Р. Эгоистичный ген / пер. Н. О. Фоминой. М.: АСТ: Corpus, 2013. С. 47–89 («Зачем существуют люди?»). Докинз предлагает рассматривать ген, а не организм, как единицу отбора: организмы являются «машинами выживания», создаваемыми генами для обеспечения своего распространения. Это влиятельная, но спорная позиция: она акцентирует один уровень организации и игнорирует иерархическую природу биологических систем.

;; Gould S. J., Lewontin R. C. The Spandrels of San Marco and the Panglossian Paradigm: A Critique of the Adaptationist Programme // Proceedings of the Royal Society of London. Series B. 1979. Vol. 205. P. 581–598. Критика «адаптационизма»: не каждый признак является прямой адаптацией; многие являются «спандрелями» – побочными продуктами других адаптаций или эволюционными ограничениями. Это важно для процессуальной биологии: генетические компенсаторы являются системными, а не атомарными.

;; Waddington C. H. The Strategy of the Genes. London: Allen & Unwin, 1957. P. 29–53 («Эпигенетический ландшафт»). Уоддингтон предложил метафору «ландшафта» с «долинами» (chreods) как способ визуализировать устойчивость путей развития: клетка движется по одной из долин, и случайные возмущения компенсируются возвращением к прежнему пути. Это описание меры и компенсаторов на уровне онтогенеза.

;; Waddington C. H. The Strategy of the Genes. P. 29–53. Понятие «chreod» (от греч. ;;;;; – необходимое, ;;;; – путь) описывает устойчивый путь развития, к которому система возвращается после возмущений. Это именно то, что в процессуальной философии называется мерой: диапазон состояний, удерживаемый компенсаторами. «Гомеорезис» – удержание пути развития – является биологическим аналогом гомеостаза применительно к онтогенезу.

;; Laland K. N. et al. The Extended Evolutionary Synthesis: Its Structure, Assumptions and Predictions // Proceedings of the Royal Society B. 2015. Vol. 282. P. 20151019. «Расширенный эволюционный синтез» включает механизмы, не охваченные стандартной синтетической теорией: эпигенетическое наследование, нишевую конструкцию, фенотипическую пластичность, горизонтальный перенос генов. Все эти механизмы описывают дополнительные способы изменения компенсаторных систем на популяционном уровне.

;; Margulis L. Symbiosis in Cell Evolution. San Francisco: Freeman, 1981. P. 105–165 («Серийная эндосимбиотическая теория»). Маргулис предложила теорию серийного эндосимбиоза: митохондрии и хлоропласты эукариотических клеток являются потомками бактерий, поглощённых клетками-хозяевами и превратившихся в органеллы. Это один из наиболее фундаментальных примеров возникновения новой идентичности через объединение прежних: эукариотическая клетка является качественно новым уровнем компенсаторной организации, возникшим через симбиоз.

;; Lovelock J. E. Gaia: A New Look at Life on Earth. Oxford: Oxford University Press, 1979. P. 7–37 («Гипотеза Геи»). Лавлок предложил рассматривать биосферу Земли как саморегулирующуюся систему («Гею»), поддерживающую условия, благоприятные для жизни. Независимо от телеологической интерпретации, эмпирическое содержание гипотезы состоит в том, что биосфера обладает компенсаторами, удерживающими параметры среды в пределах, совместимых с существованием жизни.

;; Scheffer M. et al. Catastrophic Shifts in Ecosystems // Nature. 2001. Vol. 413. P. 591–596. Авторы описывают «гистерезис» в экосистемах: системы поглощают возрастающую нагрузку без видимых изменений, затем резко переходят в альтернативное стабильное состояние. Возврат к прежнему состоянию требует значительно большего снижения нагрузки, чем та, которая вызвала переход – классический пример выхода за пределы меры при исчерпании компенсаторного ресурса.

;; Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007. С. 93–118 («Коммуникация и действие»). Луман анализирует коммуникацию как трёхместную операцию: информация ; сообщение ; понимание. Каждое из различий – между информацией и её носителем, между сказанным и несказанным – является источником дальнейших коммуникаций. Именно это и делает коммуникацию самовоспроизводящимся процессом.

;; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001. С. 87–130 («Структуры, габитус, практики»). Бурдьё описывает социальное поле как структурированное пространство позиций, в котором агенты занимают различные места и борются за капитал. Именно различие позиций – в объёме и структуре экономического, социального, культурного и символического капиталов – является источником динамики поля.

;; Вебер М. Хозяйство и общество: Очерки понимающей социологии. Т. 1 / пер. под ред. Л. Г. Ионина. М.: Издательский дом ВШЭ, 2016. С. 67–98 («Социологические основные понятия»). Вебер определяет социальное действие как действие, ориентированное на поведение других и наделённое субъективным смыслом. «Понимающая социология» изучает именно этот субъективный смысл – то, что придаёт социальным компенсаторам принципиально иной характер по сравнению с физическими или биологическими.

;; Acemoglu D., Robinson J. A. Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity, and Poverty. New York: Crown, 2012. P. 73–123 («Включающие и извлекающие институты»). Авторы противопоставляют «включающие» институты, распределяющие власть и создающие стимулы для широких слоёв населения, и «извлекающие», концентрирующие власть и ресурсы в руках элиты. Включающие институты создают более широкий компенсаторный ресурс именно потому, что распределяют нагрузку по созданию и поддержанию компенсаторов среди большего числа участников.

;; Fukuyama F. Political Order and Political Decay: From the Industrial Revolution to the Globalization of Democracy. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2014. P. 463–524 («Политический упадок»). Фукуяма описывает «репатримониализацию» как процесс, посредством которого безличные институты постепенно подменяются личными связями. Это именно тот процесс, в котором формальные компенсаторы утрачивают свою безличность – и тем самым свою компенсаторную силу: вместо того чтобы нейтрализовывать различия интересов, они начинают их усиливать.

;; Поланьи К. Великая трансформация: Политические и экономические истоки нашего времени / пер. А. А. Васильева, С. Е. Федорова, А. П. Шурбелева. СПб.: Алетейя, 2002. С. 67–132 («Саморегулирующийся рынок и фиктивные товары»). Поланьи описывает «двойное движение»: движение в сторону рыночной либерализации создаёт новые социальные различия, разрушающие традиционные компенсаторы; «защитное движение» общества создаёт новые компенсаторы – социальное законодательство, регулирование рынков, профсоюзы – в ответ на эти различия.

;; Hobsbawm E., Ranger T. (eds.) The Invention of Tradition. Cambridge: Cambridge University Press, 1983. P. 1–15 («Введение»). Хоббсбаум и Рейнджер показывают, что многие традиции, воспринимаемые как древние и непрерывные, были «изобретены» относительно недавно: шотландские тартаны, королевские церемонии, националистические ритуалы. Это не делает их менее действенными компенсаторами – но показывает, что социальные компенсаторы могут создаваться целенаправленно, что отличает социальный уровень от всех предыдущих.

;; Валлерстайн И. Миросистемный анализ: Введение / пер. Н. Тюкиной. М.: Территория будущего, 2006. С. 37–93 («Капиталистическая мировая экономика как система»). Валлерстайн описывает мировую систему как иерархию центра, полупериферии и периферии, в которой неравный обмен воспроизводит неравное распределение ресурсов. В терминах процессуальной философии: центр обладает более развитыми компенсаторами, позволяющими извлекать ресурс из различий, тогда как периферия лишена компенсаторов, необходимых для самостоятельной переработки этих различий.

;; Fukuyama F. Trust: The Social Virtues and the Creation of Prosperity. New York: Free Press, 1995. P. 3–57 («Социальный капитал»). Фукуяма показывает, что экономический успех обществ коррелирует с уровнем спонтанного социального доверия – способностью незнакомых людей кооперироваться за пределами семьи и государства. Доверие снижает стоимость транзакций и позволяет создавать более сложные организационные формы: именно в этом смысле оно является компенсаторным ресурсом, расширяющим меру социальной системы.

;; Putnam R. D. Making Democracy Work: Civic Traditions in Modern Italy. Princeton: Princeton University Press, 1993. P. 83–162 («Объяснение институциональной эффективности»). Путнэм показал, что региональные различия в институциональной эффективности итальянских регионов объясняются различиями в «гражданской культуре» – уровне горизонтального доверия и ассоциативности, формировавшемся на протяжении столетий, начиная с различий между средневековыми городскими республиками севера и феодальными структурами юга.

;; Хабермас Ю. Постнациональная констелляция: Политические эссе / пер. М. Л. Хорькова. М.: Праксис, 2001. С. 97–160 («Глобализация и будущее демократии»). Хабермас описывает «постнациональную констелляцию» как ситуацию, в которой экономическая глобализация создаёт трансграничные различия и потоки, с которыми национальные государства уже не способны справляться, тогда как надгосударственные компенсаторы ещё не созданы. Это именно состояние «компенсаторного дефицита» на глобальном уровне.

________________________________________

Заключение

Настоящая работа представляла собой попытку построить философскую модель бытия, исходящую из единого принципа и способную описывать возникновение, развитие и исчезновение устойчивых форм существования на всех уровнях организации реальности. Подобная задача не является новой для философии. Однако способ её постановки и инструменты, предложенные для её решения, отличаются от большинства существующих подходов.

Вместо того чтобы искать первооснову в некоторой неизменной сущности, субстанции или элементарном объекте, настоящее исследование исходило из предположения о том, что первичным является не вещь, а различие. Не то, что есть, а то, чем одно состояние отличается от другого. Не покой, а отношение между состояниями. Из этого исходного предположения последовательно выводились все остальные категории теории, и их взаимосвязь проверялась на конкретных примерах физического, биологического и социального уровней организации.

Настало время подвести итоги этого пути.



Основные выводы

Первый и наиболее фундаментальный вывод состоит в следующем: различие является первоисточником бытия.

Абсолютно однородное состояние не содержит оснований для возникновения каких-либо процессов – оно онтологически эквивалентно отсутствию бытия в процессуальном смысле. Данное положение находит подтверждение на самом фундаментальном уровне физической реальности: принцип неопределённости Гейзенберга запрещает абсолютную однородность квантового вакуума, а квантовые флуктуации, как показал Гут, стали источником всей крупномасштабной структуры Вселенной. Следовательно, необходимым условием существования любой динамической реальности является наличие различий между её состояниями. Различие не является свойством уже существующих вещей – оно является отношением между состояниями, создающим возможность возникновения потенциалов, процессов и устойчивых форм организации. В этом смысле предлагаемая концепция вступает в диалог с теми традициями философии, которые усматривали в различии фундаментальную онтологическую категорию – от гегелевской диалектики, где различие является конститутивным моментом самого бытия;, до теории систем Лумана, для которого проведение различия является первичной операцией конституирования системы.

Второй вывод: бытие имеет процессуальную, а не субстанциальную природу.

Вещи не являются фундаментальными единицами реальности. Они представляют собой устойчивые режимы организации процессов, воспринимаемые наблюдателем как самостоятельные объекты вследствие особенностей человеческого восприятия. Более фундаментальными, чем вещи, оказываются процессы; ещё более фундаментальными – различия, их порождающие. Данный вывод был подготовлен процессуальной метафизикой Уайтхеда, для которого «актуальные сущности» суть события-процессы, а не субстанциальные объекты;, и философией длительности Бергсона, показавшего, что интеллект разлагает непрерывное становление на неподвижные «снимки», принимая затем абстракцию за конкретную реальность.

Третий вывод касается механизма возникновения устойчивых форм: устойчивость не является исходным свойством мира – она является результатом действия компенсаторов микро-переходов.

Компенсатор – процесс, механизм или система взаимодействий, ограничивающие последствия непрерывно возникающих изменений и удерживающие систему внутри её меры, – является не частным инструментом отдельных наук, а универсальной онтологической категорией. На физическом уровне компенсаторами выступают законы сохранения – следствия симметрий природы, доказательство которых принадлежит Нётер. На биологическом уровне – механизмы гомеостаза, описанные Бернаром и Кэнноном;, и автопоэтического самовоспроизводства, описанные Матураной и Варелой. На социальном уровне – институты, нормы, культура и механизмы легитимации власти, исследованные Вебером, Нортом и Луманом. Во всех случаях компенсаторы не устраняют изменения полностью – они удерживают их в пределах, совместимых с сохранением идентичности.

Четвёртый вывод состоит в описании универсального цикла бытия:

Различие ; Потенциал ; Процесс ; Компенсатор ; Мера ; Идентичность ; Микро-переходы ; Новое различие

Данный цикл не имеет конечной точки. Каждая возникшая идентичность становится источником новых микро-переходов, которые создают новые различия, порождающие новые потенциалы и новые процессы. Тем самым бытие непрерывно воспроизводит собственные условия существования. В этом смысле предлагаемая концепция отличается от гегелевской диалектики с её движением к абсолюту;; и сближается с уайтхедовским «творческим процессом» без телоса;;: каждый цикл реализуется на иной конфигурации различий, процессов и идентичностей, и именно поэтому мир представляет собой не повторение одного и того же, а непрерывное саморазвитие.

Пятый вывод формулирует закон двойственной роли различия.

Различие выступает одновременно источником бытия, источником развития и источником небытия. Оно порождает процессы, делающие возможным существование. Оно создаёт условия для усложнения систем и возникновения новых уровней организации. И оно же, через накопление микро-переходов, постепенно исчерпывает компенсаторный ресурс идентичности, создавая условия для её трансформации в иную форму. Данный вывод перекликается с интуицией Гераклита об единстве противоположностей как законе логоса;; и с принципом бифуркаций Пригожина, показавшего, что разрушение прежнего режима и возникновение нового суть одно событие, рассматриваемое с двух сторон. Следовательно, бытие, развитие и небытие суть не три различных явления, а три проявления одного фундаментального принципа.

Шестой вывод касается природы идентичности.

Идентичность не является неизменной сущностью, лежащей в основании объектов, – она представляет собой непрерывно воспроизводимый результат работы компенсаторов, удерживающих систему внутри её меры. Она существует не до компенсации, а благодаря ей. Данный вывод переводит в онтологический регистр дистинкцию Рикёра между idem (тождественностью как неизменностью субстрата) и ipse (тождественностью как верностью себе через изменения);;: в рамках процессуальной философии идентичность всегда является ipse – непрерывно поддерживаемой через воспроизводство организации, а не гарантированной неизменным ядром.

Седьмой вывод связан с иерархической структурой идентичностей.

Реальность представляет собой не набор отдельных объектов и не совокупность несвязанных процессов, а многоуровневую систему вложенных идентичностей. Каждый уровень возникает на основе идентичностей предыдущего уровня, обладает собственными компенсаторами и собственной мерой, не сводимыми к характеристикам нижележащего уровня – что соответствует принципу «Большое – это другое» Андерсона. Атомы, молекулы, клетки, организмы, личности, организации, государства – всё это различные уровни одной иерархии процессов удержания идентичности, разворачивающейся в истории Вселенной.

Восьмой вывод имеет методологическое значение для науки.

Переход от вещей к процессам, от сущностей к идентичностям и от стабильности к компенсации влечёт за собой систематические изменения в постановке научных вопросов, в понимании причинности, в определении нормы и в описании пределов существования систем. Процессуальная философия предоставляет онтологическое основание для концептуальных сдвигов, которые уже происходят в науке независимо: в физике – переход от частиц к полям; в биологии – от организмов к сетям процессов; в когнитивных науках – от репрезентации к энактивизму, описанному Варелой, Томпсоном и Рош;;; в социальных науках – от структур к практикам, описанным Бурдьё.



Научная новизна концепции

Признавая глубокую связь с предшествующими традициями – процессуальной метафизикой Уайтхеда, философией жизни Бергсона, диалектикой Гегеля, синергетикой Пригожина, системной теорией Лумана, – необходимо указать на те аспекты предложенной концепции, которые составляют её специфический вклад.

Первым элементом научной новизны является введение различия как самостоятельной фундаментальной категории онтологии с чётко определённым онтологическим статусом.

Понятие различия широко используется в философии – от диалектики Гегеля до постструктурализма Деррида. Однако в большинстве случаев оно рассматривается либо как логическая категория (Гегель), либо как условие знаковости (Деррида), либо как системообразующая операция (Луман). Ни в одной из этих традиций различие не рассматривается как объективное отношение между состояниями реальности, предшествующее любому наблюдателю и порождающее потенциалы независимо от того, зафиксированы ли они кем-либо. Именно этот онтологический статус различия – как объективного источника процессов, а не как операции мышления или наблюдения – и является первым элементом новизны предлагаемой концепции.

Вторым элементом научной новизны является разработка понятия компенсатора микро-переходов как универсальной категории онтологии.

Понятие обратной связи существует в кибернетике Винера и Эшби. Понятие гомеостаза существует в биологии со времён Кэннона. Понятие равновесия существует в физике и экономике. Понятие аутопоэзиса разработано Матураной и Варелой применительно к живым системам. Понятие институтов как «правил игры» разработано Нортом применительно к экономике. Однако ни одно из этих понятий не претендует на универсальный онтологический статус, позволяющий устанавливать концептуальное единство между сильным взаимодействием в ядерной физике, иммунной системой в биологии, правовой системой в социологии и психологическими защитными механизмами в психологии. Понятие компенсатора, разработанное в настоящей работе, является функциональной категорией, описывающей любой механизм удержания идентичности независимо от его физической природы. Данное единство является не метафорическим, а онтологическим: все перечисленные явления выполняют одну и ту же функцию в структуре универсального цикла бытия.

Третьим элементом научной новизны является формулировка закона тройственной роли различия.

Признание того, что одни и те же различия являются одновременно источником бытия, развития и небытия, позволяет преодолеть традиционное противопоставление созидания и разрушения как принципиально различных процессов. В большинстве философских систем источники бытия и источники небытия рассматриваются как разнородные силы, нуждающиеся в самостоятельном обосновании. Процессуальная философия показывает, что они являются различными проявлениями одного принципа, действующего на разных стадиях универсального цикла. Это концептуальное достижение имеет практические следствия: оно позволяет описывать кризисы, распады и трансформации систем в тех же категориях, что и их возникновение и развитие.

Четвёртым элементом научной новизны является разработка понятия меры как процессуальной категории.

В философской традиции понятие меры восходит к Аристотелю и связывается с определённостью вещи. В гегелевской диалектике мера является единством качества и количества – той точкой, в которой количественное изменение ещё не влечёт качественного. Настоящая работа переосмысляет меру как динамическую характеристику, определяемую не природой объекта, а возможностями его компенсаторов: мера является не фиксированной границей, а областью допустимых состояний, формируемой и поддерживаемой работой компенсаторов, способной расширяться при усложнении компенсаторных систем и сужаться при их деградации. Данное понимание меры открывает новые возможности для описания устойчивости и изменения в терминах единой онтологической модели.

Пятым элементом научной новизны является построение универсальной схемы жизненного цикла систем, применимой ко всем уровням организации реальности на основании единой онтологической логики.

Существующие теории жизненных циклов разрабатываются, как правило, в рамках отдельных дисциплин. Настоящая работа предлагает единую схему, применимую ко всем этим уровням и основанную на одних и тех же категориях. Данная универсальность является не результатом поверхностной аналогии, а следствием того, что на всех уровнях действует один и тот же фундаментальный принцип. Атомы, клетки, организмы, виды, личности, организации и государства демонстрируют структурно тождественные циклы возникновения, развития и преобразования, различающиеся лишь конкретными механизмами компенсации.



Ограничения теории

Честность научного и философского изложения требует не только представления достижений, но и ясного указания на ограничения предложенной концепции.

Первое ограничение связано со статусом исходной аксиомы.

Аксиома различия – утверждение о невозможности абсолютно однородного состояния – принимается в настоящей работе как исходное предположение, подкреплённое научными данными и философскими соображениями, но не получающее строгого доказательства. Это является неустранимой чертой любой онтологической системы: она неизбежно опирается на некоторые принципы, которые невозможно вывести из ещё более фундаментальных оснований без регресса в бесконечность. Альтернативные онтологические системы могут принимать иные исходные аксиомы и на их основании строить иные концептуальные конструкции. Настоящая работа не претендует на то, что аксиома различия является единственно возможным отправным пунктом – лишь на то, что она является продуктивным и хорошо обоснованным отправным пунктом.

Второе ограничение связано с уровнем формализации.

Предложенная теория носит преимущественно концептуальный характер. Её категории – различие, потенциал, компенсатор, мера, идентичность – не получили строгого математического определения, допускающего количественные предсказания. Это является принципиальным ограничением для тех областей применения, в которых научная строгость требует математической формализации. Частичные шаги в этом направлении возможны: теория динамических систем, термодинамика открытых систем Пригожина и Николиса;;, теория информации Шеннона;;, теория катастроф Тома;; – все эти математические аппараты описывают явления, концептуально близкие к тем, которые рассматриваются в настоящей работе. Однако их систематическая интеграция с предложенной онтологической схемой требует отдельного исследования.

Третье ограничение связано с проблемой границ применения.

Универсальность предложенной схемы, рассматриваемая как достоинство теории, является одновременно источником методологического риска. Любая концептуальная схема, претендующая на универсальное применение, рискует стать настолько общей, что утрачивает способность к различению – превращается в декоративную рамку, накладываемую на любое явление без реального объяснительного вклада. Настоящая работа стремилась избежать этого риска через конкретное рассмотрение механизмов компенсации на каждом уровне организации с опорой на специализированную литературу. Однако вопрос о том, в каких именно случаях категории процессуальной философии обеспечивают подлинный объяснительный вклад, а в каких лишь переименовывают уже известные явления, требует специального методологического исследования.

Четвёртое ограничение связано с проблемой сознания.

Предложенная теория рассматривает личность как уровень социальной организации и описывает её через категории компенсаторов, меры и идентичности. Однако данное описание оставляет за пределами рассмотрения ряд принципиальных вопросов, связанных с природой сознания. Каким образом субъективный опыт – переживание, ощущение, осознание – соотносится с процессуальным описанием личности? Является ли сознание ещё одним уровнем компенсаторной системы или же оно обладает онтологическим статусом, не сводимым к функции компенсации? Нагель показал, что «есть что-то, каково это – быть летучей мышью»;;: субъективный опыт обладает особым «каково-это-быть», которое не редуцируется к функциональным описаниям. Данные вопросы составляют область так называемой «трудной проблемы сознания» и не получают удовлетворительного решения в рамках настоящей теории. Это является её признанным ограничением, намечающим один из наиболее важных горизонтов дальнейшего исследования.

Пятое ограничение связано с нормативным измерением.

Процессуальная философия, представленная в настоящей работе, является дескриптивной теорией: она описывает механизмы возникновения, развития и исчезновения идентичностей, не формулируя нормативных суждений о том, какие идентичности следует сохранять, какие развивать и какие допускать к исчезновению. Однако практическое применение теории – в биоэтике, в политической философии, в экологии – неизбежно требует нормативных ориентиров. Каким образом ценности связываются с процессуальной онтологией? Каким образом из описания того, как устроено бытие, можно вывести суждения о том, каким оно должно быть? Юм показал, что переход от «есть» к «должно» требует специального обоснования. Данные вопросы не получили ответа в настоящей работе. Их разработка представляет собой отдельную задачу, выходящую за пределы онтологического исследования и требующую перехода к этическому и политико-философскому измерению процессуальной философии.



Перспективы развития процессуальной философии

Завершая настоящую работу, необходимо обозначить те направления, в которых процессуальная философия может развиваться как живая исследовательская программа.

Первое направление – математическая формализация.

Разработка формального аппарата, позволяющего выражать категории процессуальной философии в математических терминах, является одной из наиболее важных задач дальнейшего исследования. Перспективными инструментами могут служить: теория динамических систем в части описания компенсаторов как аттракторов; термодинамика неравновесных систем в части описания потенциалов и диссипативных структур; теория информации в части описания различий как структур неопределённости; теория катастроф в части описания выхода за пределы меры и перехода к новым идентичностям. Систематическое соотнесение этих математических аппаратов с категориями процессуальной философии позволило бы создать формализованную версию теории, пригодную для генерации проверяемых предсказаний.

Второе направление – диалог с существующими философскими традициями.

Настоящая работа намеренно ограничивала прямое сопоставление с другими философскими системами, сосредоточившись на построении собственной концепции. Дальнейшее исследование должно включать систематическое сопоставление процессуальной философии с метафизикой процесса Уайтхеда и её современным развитием в работах Решера;;; с феноменологией Гуссерля и Хайдеггера;;, в которой временность Dasein может быть переосмыслена в терминах удержания идентичности через накопление микро-переходов; с прагматизмом Дьюи, для которого опыт является принципиально процессуальным;;; с философией информации Флориди, описывающего реальность через структуры информации и различия. Подобное сопоставление необходимо не только для корректного позиционирования предложенной концепции в пространстве современной философии, но и для её обогащения через выявление тех аспектов реальности, которые данные традиции улавливали и которые процессуальная философия в её нынешнем виде может недооценивать.

Третье направление – разработка процессуальной этики.

Если онтологической единицей является идентичность, а не вещь, и если идентичность понимается как результат работы компенсаторов, возникает вопрос об этическом измерении данной концепции. Каков моральный статус идентичности? Является ли сохранение идентичности самостоятельной ценностью? Каким образом различные уровни идентичности соотносятся в ситуации конфликта? Данные вопросы могут быть рассмотрены в диалоге с этикой заботы (Ноддингс, Гиллиган);;, акцентирующей важность поддержания отношений – то есть компенсаторов межличностного уровня, – и с биоэтикой (Бошамп, Чайлдресс);;, где понятие «уязвимости» может быть переосмыслено через понятие сниженного компенсаторного ресурса.

Четвёртое направление – процессуальная философия науки.

Настоящая работа рассмотрела ряд следствий процессуальной онтологии для понимания научного познания. Однако полноценная процессуальная философия науки должна включать эпистемологическое измерение: каким образом познающий субъект, сам являющийся идентичностью с собственными компенсаторами и мерой, познаёт другие идентичности? Как именно компенсаторная структура наблюдателя влияет на то, какие различия он способен зафиксировать, а какие остаются за пределами его меры? Данные вопросы образуют обширную исследовательскую программу, способную внести вклад в дискуссии о природе научного знания, о проблеме теоретической нагруженности наблюдения (Хэнсон);; и о роли парадигм в формировании научного видения (Кун).

Пятое направление – проблема сознания.

Как уже отмечалось в разделе об ограничениях, вопрос о природе субъективного опыта остаётся наиболее серьёзным нерешённым вопросом процессуальной философии. Вместе с тем именно процессуальная онтология может предложить новые концептуальные ресурсы для его осмысления. Если сознание рассматривать как особый уровень компенсаторной организации – первый уровень, на котором система способна моделировать собственные компенсаторы и целенаправленно изменять их, – то открывается новая перспектива для понимания отношения между нейронными процессами и феноменальным опытом. Данная перспектива может войти в диалог с интегрированной теорией информации Тонони, описывающего сознание через ; – меру интегрированной информации системы;;, и с предикативным кодированием Фристона, рассматривающего мозг как систему, непрерывно минимизирующую «ошибку предсказания» – то есть компенсирующую различия между ожидаемым и реальным.

________________________________________

Настоящая работа завершается там, где завершается всякое подлинное философское исследование: не точкой, а многоточием. Предложенная система категорий – различие, потенциал, процесс, компенсатор, мера, идентичность – является не окончательным ответом на вопрос о природе бытия, а концептуальным инструментом для продолжения этого вопрошания на новом уровне.

Философия не завершается созданием системы. Она продолжается через ту работу мышления, которую система делает возможной.

Процессуальная философия в её нынешнем виде является первым шагом. Она показывает, что различие фундаментальнее вещи, что устойчивость является результатом компенсации, что идентичность есть непрерывно воспроизводимый процесс, и что возникновение, развитие и исчезновение всех форм бытия подчиняются единому циклу.

Если эти утверждения окажутся плодотворными – если они позволят ставить новые вопросы, обнаруживать новые связи и глубже понимать структуру реальности, – то задача настоящей работы будет выполнена.

Различие, с которого всё началось, продолжает своё действие. Оно порождает новые потенциалы. Потенциалы порождают новые процессы. Процессы ждут своих компенсаторов.



27 июня 2026 г.

________________________________________

Примечания

; Guth A. H. Inflationary Universe: A Possible Solution to the Horizon and Flatness Problems // Physical Review D. 1981. Vol. 23. P. 347–356; Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое / пер. А. В. Ахутина. М.: Наука, 1989. С. 85–109.

; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1: «Учение о бытии» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1. С. 139–169 («Становление»).

; Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007. С. 55–82 («Системы и их различение»). Луман следует Спенсеру Брауну (Spencer Brown G. Laws of Form. London: Allen & Unwin, 1969): любое наблюдение начинается с проведения различия (draw a distinction), которое конституирует систему как отличную от своей окружающей среды.

; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность / пер. В. Г. Борботько. М.: Прогресс, 1990. С. 68–75 («Категориальная схема»).

; Бергсон А. Творческая эволюция / пер. В. А. Флёровой. М.: Канон-Пресс, 1998. С. 268–298 («Кинематографический механизм мышления»).

; Нётер Э. Инвариантные вариационные задачи // Нётер Э. Инвариантные вариационные задачи и другие работы / пер. В. А. Фока. М.: Наука, 1959. С. 9–52.

; Бернар К. Введение в изучение опытной медицины / пер. Н. Неговского. М.: Издательство АН СССР, 1947; Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: W. W. Norton, 1932.

; Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011.

; Вебер М. Хозяйство и общество / пер. под ред. Л. Г. Ионина. М.: Издательский дом ВШЭ, 2016. Т. 1; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997; Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007.

;; Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа / пер. Г. Г. Шпета. М.: Наука, 2000. С. 434–495 («Абсолютное знание»).

;; Уайтхед А. Н. Процесс и реальность. С. 21–32 («Предварительные замечания»). Уайтхед описывает «творчество» как «последнюю метафизическую истину», не имеющую ни внешней причины, ни предзаданной цели.

;; Гераклит Эфесский. Фрагменты / пер. М. А. Дынника // Материалисты Древней Греции. М.: Политиздат, 1955. Фрагменты B 80, B 88.

;; Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986. С. 183–225.

;; Рикёр П. Я-сам как другой / пер. Б. М. Скуратова. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008. С. 139–198 (исследования V–VI).

;; Anderson P. W. More is Different // Science. 1972. Vol. 177. P. 393–396.

;; Варела Ф., Томпсон Э., Рош Э. Воплощённый разум: Когнитивные науки и человеческий опыт / пер. В. Самойлова. М.: КД Либроком, 2011.

;; Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001.

;; Деррида Ж. Diff;rance / пер. А. Гараджи // Деррида Ж. Поля философии. М.: Академический проект, 2012. С. 27–65.

;; Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине / пер. И. В. Соловьёва, Г. Н. Поварова. М.: Наука, 1983; Эшби У. Р. Введение в кибернетику / пер. Д. Г. Лахути. М.: Издательство иностранной литературы, 1959.

;; Аристотель. Категории, 5, 2a11–19 / пер. А. В. Кубицкого // Аристотель. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1978. Т. 2.

;; Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1. Т. 1. С. 430–499 («Мера»).

;; Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах / пер. В. Ф. Пастушенко. М.: Мир, 1979.

;; Шеннон К. Работы по теории информации и кибернетике / пер. С. А. Каменского. М.: Издательство иностранной литературы, 1963.

;; Том Р. Структурная устойчивость и морфогенез / пер. В. И. Арнольда. М.: Логос, 2002.

;; Nagel T. What Is It Like to Be a Bat? // Philosophical Review. 1974. Vol. 83. No. 4. P. 435–450. Нагель показывает, что субъективный опыт («каково это – быть летучей мышью») принципиально не редуцируется к объективным физическим описаниям: «трудная проблема сознания» состоит именно в объяснении того, почему физические процессы сопровождаются субъективным опытом.

;; Hume D. A Treatise of Human Nature / ed. L. A. Selby-Bigge. Oxford: Clarendon Press, 1978. Bk. III, Pt. I, Sect. 1. Юм указал на логическую пропасть между дескриптивными утверждениями («есть») и нормативными («должно быть»): из описания того, как устроен мир, не следует автоматически, каким он должен быть – для перехода требуется дополнительное нормативное обоснование.

;; Rescher N. Process Metaphysics: An Introduction to Process Philosophy. Albany: State University of New York Press, 1996; Seibt J. (ed.) Process Theories: Crossdisciplinary Studies in Dynamic Categories. Dordrecht: Springer, 2003.

;; Хайдеггер М. Бытие и время / пер. В. В. Бибихина. М.: Академический проект, 2011; Гуссерль Э. Картезианские медитации / пер. В. И. Молчанова. М.: Дом интеллектуальной книги, 2001.

;; Дьюи Дж. Опыт и природа / пер. Л. Е. Павловой. М.: ЛКИ, 2008. Дьюи рассматривает опыт как принципиально процессуальный: организм и среда образуют единый «транзакциональный» процесс, в котором нет исходных «вещей», а есть лишь непрерывное взаимодействие.

;; Floridi L. The Philosophy of Information. Oxford: Oxford University Press, 2011. P. 85–142 («Семантическая информация»). Флориди описывает реальность через структуры «структурной информации» – паттерны различий, конституирующих возможные состояния системы. Это описание реальности через различия и их структурные отношения концептуально близко к предлагаемой онтологии.

;; Noddings N. Caring: A Feminine Approach to Ethics and Moral Education. Berkeley: University of California Press, 1984; Gilligan C. In a Different Voice. Cambridge: Harvard University Press, 1982. Этика заботы акцентирует важность поддержания конкретных отношений – в отличие от этик, ориентированных на универсальные принципы. В терминах процессуальной философии: забота есть поддержание компенсаторов межличностного уровня, удерживающих идентичность отношений.

;; Beauchamp T. L., Childress J. F. Principles of Biomedical Ethics. 8th ed. Oxford: Oxford University Press, 2019. «Уязвимость» в биоэтике – состояние сниженной способности человека защищать собственные интересы. В терминах процессуальной философии это состояние сниженного компенсаторного ресурса, требующего внешней поддержки.

;; Hanson N. R. Patterns of Discovery. Cambridge: Cambridge University Press, 1958. P. 7–49 («Наблюдение»). Хэнсон показал, что наблюдение является «теоретически нагруженным»: то, что видит учёный, определяется его теоретическими допущениями. В терминах процессуальной философии: компенсаторная структура наблюдателя – его парадигма – определяет, какие различия он способен зафиксировать.

;; Кун Т. Структура научных революций / пер. И. З. Налётова. М.: АСТ, 2009.

;; Tononi G. Consciousness as Integrated Information: A Provisional Manifesto // Biological Bulletin. 2008. Vol. 215. P. 216–242. Тонони предлагает измерять сознание через ; – меру интегрированной информации, которую система порождает сверх суммы её частей. Это количественная попытка описать именно тот уровень компенсаторной организации, который в предлагаемой теории конституирует сознание как особый онтологический уровень.

;; Friston K. The Free-Energy Principle: A Unified Brain Theory? // Nature Reviews Neuroscience. 2010. Vol. 11. P. 127–138. Фристон описывает мозг как систему, непрерывно минимизирующую «свободную энергию» – меру расхождения между генеративными моделями системы и поступающими сигналами. В терминах процессуальной философии: мозг является компенсатором различий между ожидаемым и реальным, а сознание – это тот уровень компенсации, на котором система способна строить модели самой себя и своих компенсаторов.

________________________________________



СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Acemoglu D., Robinson J. A. Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity, and Poverty. New York: Crown, 2012.
2. Adams F. C., Laughlin G. A Dying Universe: The Long-Term Fate and Evolution of Astrophysical Objects // Reviews of Modern Physics. 1997. Vol. 69.
3. Anderson P. W. More is Different // Science. 1972. Vol. 177. No. 4047.
4. Attwell D., Laughlin S. B. An Energy Budget for Signaling in the Grey Matter of the Brain // Journal of Cerebral Blood Flow and Metabolism. 2001. Vol. 21, № 10.
5. Banting F. G., Best C. H. The Internal Secretion of the Pancreas // Journal of Laboratory and Clinical Medicine. 1922. Vol. 7.
6. Beauchamp T. L., Childress J. F. Principles of Biomedical Ethics. 8th ed. Oxford: Oxford University Press, 2019.
7. Bethe H. A., Wilson J. R. Revival of a Stalled Supernova Shock by Neutrino Heating // Astrophysical Journal. 1985. Vol. 295.
8. Burbidge E. M., Burbidge G. R., Fowler W. A., Hoyle F. Synthesis of the Elements in Stars // Reviews of Modern Physics. 1957. Vol. 29.
9. Burnet F. M. The Clonal Selection Theory of Acquired Immunity. Cambridge: Cambridge University Press, 1959.
10. Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: W. W. Norton, 1932.
11. Carter B. Large Number Coincidences and the Anthropic Principle in Cosmology // IAU Symposium 63: Confrontation of Cosmological Theories with Observational Data / ed. M. S. Longair. Dordrecht: Reidel, 1974.
12. Clausius R. The Mechanical Theory of Heat. London: Macmillan, 1879.
13. Cyert R. M., March J. G. A Behavioral Theory of the Firm. Englewood Cliffs: Prentice-Hall, 1963.
14. Dahl R. A. Polyarchy: Participation and Opposition. New Haven: Yale University Press, 1971.
15. Eldredge N., Gould S. J. Punctuated Equilibria: An Alternative to Phyletic Gradualism // Models in Paleobiology / ed. T. J. M. Schopf. San Francisco: Freeman Cooper, 1972.
16. Festinger L. A Theory of Cognitive Dissonance. Stanford: Stanford University Press, 1957.
17. Floridi L. The Philosophy of Information. Oxford: Oxford University Press, 2011.
18. Freud S. Das Ich und das Es. Wien: Internationaler Psychoanalytischer Verlag, 1923; рус. пер.: Фрейд З. Психология бессознательного. М.: Просвещение, 1989.
19. Friston K. The Free-Energy Principle: A Unified Brain Theory? // Nature Reviews Neuroscience. 2010. Vol. 11.
20. Fukuyama F. Political Order and Political Decay: From the Industrial Revolution to the Globalization of Democracy. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2014.
21. Fukuyama F. Trust: The Social Virtues and the Creation of Prosperity. New York: Free Press, 1995.
22. Gilligan C. In a Different Voice. Cambridge: Harvard University Press, 1982.
23. Gould S. J., Eldredge N. Punctuated Equilibria: The Tempo and Mode of Evolution Reconsidered // Paleobiology. 1977. Vol. 3, № 2.
24. Gould S. J., Lewontin R. C. The Spandrels of San Marco and the Panglossian Paradigm: A Critique of the Adaptationist Programme // Proceedings of the Royal Society of London. Series B. 1979. Vol. 205.
25. Guth A. H. Inflationary Universe: A Possible Solution to the Horizon and Flatness Problems // Physical Review D. 1981. Vol. 23.
26. Hanson N. R. Patterns of Discovery. Cambridge: Cambridge University Press, 1958.
27. Hartl F. U., Bracher A., Hayer-Hartl M. Molecular Chaperones in Protein Folding and Proteostasis // Nature. 2011. Vol. 475.
28. Hawking S. W. Particle Creation by Black Holes // Communications in Mathematical Physics. 1975. Vol. 43.
29. Hayflick L., Moorhead P. S. The Serial Cultivation of Human Diploid Cell Strains // Experimental Cell Research. 1961. Vol. 25.
30. Hebb D. O. The Organization of Behavior. New York: Wiley, 1949.
31. Hobsbawm E., Ranger T. (eds.) The Invention of Tradition. Cambridge: Cambridge University Press, 1983.
32. Hodgkin A. L., Huxley A. F. A Quantitative Description of Membrane Current and Its Application to Conduction and Excitation in Nerve // Journal of Physiology. 1952. Vol. 117.
33. Holling C. S. Resilience and Stability of Ecological Systems // Annual Review of Ecology and Systematics. 1973. Vol. 4.
34. Holling C. S., Gunderson L. H. Panarchy: Understanding Transformations in Human and Natural Systems. Washington: Island Press, 2002.
35. Hume D. A Treatise of Human Nature / ed. L. A. Selby-Bigge. Oxford: Clarendon Press, 1978.
36. Kauffman S. A. The Origins of Order: Self-Organization and Selection in Evolution. Oxford: Oxford University Press, 1993.
37. Kerr J. F. R., Wyllie A. H., Currie A. R. Apoptosis: A Basic Biological Phenomenon with Wide-ranging Implications in Tissue Kinetics // British Journal of Cancer. 1972. Vol. 26.
38. Kirkwood T. B. L. Evolution of Ageing // Nature. 1977. Vol. 270.
39. Kirkwood T. B. L., Austad S. N. Why Do We Age? // Nature. 2000. Vol. 408.
40. Krebs H. A., Johnson W. A. The Role of Citric Acid in Intermediate Metabolism in Animal Tissues // Enzymologia. 1937. Vol. 4.
41. Laland K. N. et al. The Extended Evolutionary Synthesis: Its Structure, Assumptions and Predictions // Proceedings of the Royal Society B. 2015. Vol. 282.
42. Lenton T. M. Early Warning of Climate Tipping Points // Nature Climate Change. 2011. Vol. 1.
43. Lindahl T. Instability and Decay of the Primary Structure of DNA // Nature. 1993. Vol. 362.
44. Lovelock J. E. Gaia: A New Look at Life on Earth. Oxford: Oxford University Press, 1979.
45. Margulis L. Symbiosis in Cell Evolution. San Francisco: Freeman, 1981.
46. Modrich P. Mismatch Repair, Genetic Stability and Cancer // Science. 1994. Vol. 266.
47. Nagel T. What Is It Like to Be a Bat? // Philosophical Review. 1974. Vol. 83. No. 4.
48. Noddings N. Caring: A Feminine Approach to Ethics and Moral Education. Berkeley: University of California Press, 1984.
49. Penrose R. Cycles of Time: An Extraordinary New View of the Universe. London: Bodley Head, 2010.
50. Putnam R. D. Making Democracy Work: Civic Traditions in Modern Italy. Princeton: Princeton University Press, 1993.
51. Rescher N. Process Metaphysics: An Introduction to Process Philosophy. Albany: State University of New York Press, 1996.
52. Sancar A. DNA Excision Repair // Annual Review of Biochemistry. 1996. Vol. 65.
53. Scheffer M. et al. Catastrophic Shifts in Ecosystems // Nature. 2001. Vol. 413.
54. Schein E. H. Organizational Culture and Leadership. San Francisco: Jossey-Bass, 1985.
55. Seibt J. (ed.) Process Theories: Crossdisciplinary Studies in Dynamic Categories. Dordrecht: Springer, 2003.
56. Simpson G. G. Tempo and Mode in Evolution. New York: Columbia University Press, 1944.
57. Smolin L. The Life of the Cosmos. Oxford: Oxford University Press, 1997.
58. Tononi G. Consciousness as Integrated Information: A Provisional Manifesto // Biological Bulletin. 2008. Vol. 215.
59. Waddington C. H. The Strategy of the Genes. London: Allen & Unwin, 1957.
60. de Vries H. Die Mutationstheorie. Leipzig: Veit, 1901.
61. Андерсон Б. Воображаемые сообщества: Размышления об истоках и распространении национализма / пер. В. Николаева. М.: Канон-Пресс-Ц, 2001.
62. Аристотель. Метафизика / пер. А. В. Кубицкого. М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2006.
63. Аристотель. Категории / пер. А. В. Кубицкого // Аристотель. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1978. Т. 2.
64. Аристотель. Физика / пер. В. П. Карпова // Аристотель. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1981. Т. 3.
65. Бейтсон Г. Разум и природа: Неизбежное единство / пер. Д. Я. Федотова. М.: КомКнига, 2007.
66. Бергсон А. Творческая эволюция / пер. В. А. Флёровой. М.: Канон-Пресс, 1998.
67. Бернар К. Введение в изучение опытной медицины / пер. Н. Неговского. М.: Издательство Академии медицинских наук СССР, 1866/1947.
68. Берталанфи Л. фон. Общая теория систем: Критический обзор // Исследования по общей теории систем / пер. Э. Г. Юдина. М.: Прогресс, 1969.
69. Бете Г. А. Energy Production in Stars // Physical Review. 1939. Vol. 55.
70. Больцман Л. Лекции по теории газов / пер. В. К. Семенченко. М.: Гостехиздат, 1956.
71. Больцман Л. Статьи и речи / пер. Н. Н. Смирнова. М.: Наука, 1970.
72. Бор Н. On the Constitution of Atoms and Molecules // Philosophical Magazine. 1913. Vol. 26.
73. Бор Н. Атомная физика и человеческое познание / пер. В. А. Фока. М.: Издательство иностранной литературы, 1961.
74. Бурдьё П. Практический смысл / пер. А. Т. Бикбова. СПб.: Алетейя, 2001.
75. Бурдьё П. Формы капитала / пер. М. С. Добряковой // Экономическая социология. 2002. Т. 3, № 5.
76. Валлерстайн И. Миросистемный анализ: Введение / пер. Н. Тюкиной. М.: Территория будущего, 2006.
77. Варела Ф., Томпсон Э., Рош Э. Воплощённый разум: Когнитивные науки и человеческий опыт / пер. В. Самойлова. М.: КД Либроком, 2011.
78. Вебер М. Хозяйство и общество: Очерки понимающей социологии: в 4 т. / пер. под ред. Л. Г. Ионина. М.: Издательский дом ВШЭ, 2016. Т. 1.
79. Винер Н. Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине / пер. И. В. Соловьёва, Г. Н. Поварова. М.: Наука, 1983.
80. Выготский Л. С. Мышление и речь. М.: Лабиринт, 1999.
81. Выготский Л. С. Собрание сочинений: в 6 т. М.: Педагогика, 1983. Т. 3.
82. Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 2: «Учение о сущности» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 2.
83. Гегель Г. В. Ф. Наука логики, кн. 1: «Учение о бытии» / пер. Б. Г. Столпнера. М.: Мысль, 1970. Т. 1.
84. Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа / пер. Г. Г. Шпета. М.: Наука, 2000.
85. Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое / пер. А. В. Ахутина. М.: Наука, 1989.
86. Гераклит. Фрагменты / пер. М. А. Дынника // Материалисты Древней Греции. М.: Политиздат, 1955.
87. Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского / пер. А. Гутермана. М.: Мысль, 2001.
88. Гуссерль Э. Картезианские медитации / пер. В. И. Молчанова. М.: Дом интеллектуальной книги, 2001.
89. Дарвин Ч. Происхождение видов путём естественного отбора / пер. К. А. Тимирязева. М.: Просвещение, 1986.
90. Декарт Р. Начала философии // Декарт Р. Сочинения: в 2 т. / пер. С. Я. Шейнман-Топштейн. М.: Мысль, 1989. Т. 1.
91. Делёз Ж. Различие и повторение / пер. Н. Б. Маньковской, Э. П. Юровской. СПб.: Петрополис, 1998.
92. Деррида Ж. Поля философии / пер. А. Гараджи. М.: Академический проект, 2012.
93. Джинс Дж. Х. The Stability of a Spherical Nebula // Philosophical Transactions of the Royal Society. 1902. Vol. 199.
94. Добжанский Ф. Nothing in Biology Makes Sense Except in the Light of Evolution // The American Biology Teacher. 1973. Vol. 35. No. 3.
95. Добжанский Ф. Генетика и происхождение видов / пер. М. М. Воронцова. М.: Наука, 1954.
96. Дойч Д. Структура реальности / пер. Н. А. Зубченко. Ижевск: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика», 2001.
97. Докинз Р. Эгоистичный ген / пер. Н. О. Фоминой. М.: АСТ: Corpus, 2013.
98. Докинз Р. Слепой часовщик / пер. А. Капанадзе. М.: АСТ: Corpus, 2015.
99. Дьюи Дж. Опыт и природа / пер. Л. Е. Павловой. М.: ЛКИ, 2008.
100. Казимир Х. Б. Г. On the Attraction between Two Perfectly Conducting Plates // Proceedings of the Koninklijke Nederlandse Akademie van Wetenschappen. 1948. Vol. 51.
101. Кант И. Критика чистого разума / пер. Н. О. Лосского. М.: Наука, 1999.
102. Кауффман С. Происхождение порядка: Самоорганизация и отбор в эволюции / пер. Д. Лихачёва. М.: Наука, 2007.
103. Кирк Г. С., Рэйвен Дж. Э., Скофилд М. Досократики: Критическая история / пер. А. Блинова. Харьков: Гуманитарный центр, 2007.
104. Кун Т. Структура научных революций / пер. И. З. Налётова. М.: АСТ, 2009.
105. Ле Шателье А. Л. Избранные труды по металлургии и физической химии / пер. под ред. Н. Н. Семёнова. М.: Металлургиздат, 1954.
106. Лейбниц Г. В. Монадология / пер. Е. Н. Боброва // Лейбниц Г. В. Сочинения: в 4 т. М.: Мысль, 1982. Т. 1.
107. Линде А. Д. Физика элементарных частиц и инфляционная космология. М.: Наука, 1990.
108. Локк Дж. Сочинения: в 3 т. / пер. А. Н. Савина. М.: Мысль, 1985. Т. 1.
109. Луман Н. Введение в системную теорию / пер. К. Тимофеева. М.: Логос, 2007.
110. Луман Н. Социальные системы: Очерк общей теории / пер. И. Д. Газиева. СПб.: Наука, 2007.
111. Льюис Г. Н. The Atom and the Molecule // Journal of the American Chemical Society. 1916. Vol. 38.
112. Майр Э. Популяции, виды и эволюция / пер. Н. О. Фоминой. М.: Мир, 1974.
113. Матурана У., Варела Ф. Автопоэзис и когниция: Осуществление живого / пер. Б. А. Останина. М.: Языки славянских культур, 2011.
114. Матурана У., Варела Ф. Древо познания: Биологические корни человеческого понимания / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс-Традиция, 2001.
115. Мендель Г. Опыты над растительными гибридами / пер. И. Е. Глущенко, Х. И. Криббеля. М.: Сельхозгиз, 1935.
116. Николис Г., Пригожин И. Самоорганизация в неравновесных системах / пер. В. Ф. Пастушенко. М.: Мир, 1979.
117. Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / пер. А. Н. Нестеренко. М.: Начала, 1997.
118. Норт Д. Понимание процесса экономических изменений / пер. К. Мартынова, Н. Эдельмана. М.: Издательский дом ВШЭ, 2010.
119. Нётер Э. Инвариантные вариационные задачи и другие работы / пер. В. А. Фока. М.: Наука, 1959.
120. Парфит Д. Причины и личности / пер. А. Л. Никифорова. М.: Прогресс, 1987.
121. Патнэм Р. Угасание Америки: Боулинг в одиночку: Упадок и возрождение американских общественных ценностей / пер. С. Колбасникова. М.: Логос, 2011.
122. Паули В. The Connection between Spin and Statistics // Physical Review. 1940. Vol. 58.
123. Паули В. Труды по квантовой теории / пер. под ред. И. Е. Тамма. М.: Наука, 1977.
124. Пиаже Ж. Избранные психологические труды / пер. А. М. Пятигорского. М.: Просвещение, 1969.
125. Поланьи К. Великая трансформация: Политические и экономические истоки нашего времени / пер. А. А. Васильева, С. Е. Федорова, А. П. Шурбелева. СПб.: Алетейя, 2002.
126. Пригожин И. Конец определённости: Время, хаос и новые законы природы / пер. Ю. А. Данилова. М.: НИЦ «Регулярная и хаотическая динамика», 2000.
127. Пригожин И. От существующего к возникающему / пер. Ю. А. Данилова. М.: Наука, 1985.
128. Пригожин И., Стенгерс И. Время, хаос, квант / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1994.
129. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. Ю. А. Данилова. М.: Прогресс, 1986.
130. Рикёр П. Я-сам как другой / пер. Б. М. Скуратова. М.: Издательство гуманитарной литературы, 2008.
131. Скочпол Т. Государства и социальные революции: Сравнительный анализ Франции, России и Китая / пер. С. Моисеева. М.: Издательский дом «Дело», 2017.
132. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов / пер. П. Клюкина. М.: Эксмо, 2007.
133. Спиноза Б. Этика / пер. Н. А. Иванцова. М.: Академический проект, 2008.
134. Токвиль А. де. Старый порядок и революция / пер. Л. Н. Ефимова. М.: Московский философский фонд, 1997.
135. Том Р. Структурная устойчивость и морфогенез / пер. В. И. Арнольда. М.: Логос, 2002.
136. Уайтхед А. Н. Избранные работы по философии / пер. А. А. Митюшина. М.: Прогресс, 1990.
137. Уайтхед А. Н. Процесс и реальность / пер. В. Г. Борботько. М.: Прогресс, 1990.
138. Уотсон Дж. Двойная спираль / пер. Л. Л. Исаевой. М.: Мир, 1969.
139. Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике: в 9 т. / пер. А. Е. Шикина. М.: Мир, 1976. Т. 3.
140. Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике: в 9 т. / пер. А. Е. Шикина. М.: Мир, 1976. Т. 4.
141. Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы / пер. М. Р. Гинзбурга. М.: Педагогика, 1993.
142. Хабермас Ю. Постнациональная констелляция: Политические эссе / пер. М. Л. Хорькова. М.: Праксис, 2001.
143. Хайдеггер М. Бытие и время / пер. В. В. Бибихина. М.: Академический проект, 2011.
144. Хайек Ф. А. Право, законодательство и свобода / пер. Б. Пинскера, А. Кустарёва. М.: ИРИСЭН, 2006. Т. 1.
145. Хакен Г. Синергетика / пер. В. И. Емельянова. М.: Мир, 1980.
146. Харман Д. Свободнорадикальная теория старения // Журнал геронтологии. 1956. Т. 11.
147. Хокинг С. Краткая история времени: От Большого взрыва до чёрных дыр / пер. Н. Смородинской. СПб.: Амфора, 2001.
148. Чандрасекар С. The Maximum Mass of Ideal White Dwarfs // Astrophysical Journal. 1931. Vol. 74.
149. Шеррингтон Ч. Интегративная деятельность нервной системы / пер. Н. А. Тушмаловой. Л.: Наука, 1969.
150. Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия / пер. В. С. Автономова. М.: Экономика, 1995.
151. Шумпетер Й. Теория экономического развития / пер. В. С. Автономова. М.: Прогресс, 1982.
152. Эддингтон А. С. The Internal Constitution of Stars. Cambridge: Cambridge University Press, 1926.
153. Эшби У. Р. Введение в кибернетику / пер. Д. Г. Лахути. М.: Издательство иностранной литературы, 1959.
154. Эшби У. Р. Конструкция мозга / пер. Ю. И. Лашкевича. М.: Издательство иностранной литературы, 1962.