Рокировка вслепую Глава-4

ЦУЦВАНГ НА ЗАПАДНОМ СКЛОНЕ

— Я всё понимаю, хотя пока ничего не понятно, — сказал он. — Почему сейчас ты пришёл... пришла женщиной?
— Ну, кем приходить в этот мир — решает душа, — ответила она. — Она приходит для решения каких-то конкретных задач. Видимо, мои задачи в этой жизни может решить только женщина.


Конечно,  перед тем, как отправиться к ней Ласло просмотрел все пути и все возможные маршруты-по воде и по воздуху-чтобы добраться на её остров. Он просмотрел карту архипелага и, разумеется, самую подробную карту её острова-самого северного в южном, тропической гряде.
Поэтому к моменту высадки его на берег, он точно знал: где, что находится и как далеко.

В зелёной стене деревьев темнел узкий проём, будто приглашая войти.

Но Ласло узнал эту береговую линию. Он узнал это место по карте. Если двинуться  вдоль берега на запад, то очень скоро можно в небольшую бухту. Там, скорее всего, всё и происходит. Там он найдёт её.

Он побежал туда.

Через минуту Ласло выскочил на песок. У кромки воды, борясь с накатывающей зыбью, покачивались четыре спасательных бота.

"Четыре... Значит, человек восемдесят в деревне живёт"-подумал Ласло.

Здесь царил кромешный кавардак, сплетённый из криков, плача, паники и упрямства. В воздухе пахло гарью, а вокруг раздавался какой-то низкий гул. Люди, собрав нехитрый скарб, толпились у сходней. Спасатели пытались выстраивать их в очередь, но они опять и опять сбивались в кучу.

Рядом пухлая дамочка, раскрасневшаяся и задыхающаяся от возмущения, отчаянно ругалась с матросами. Те наотрез отказывались пускать её на судно с десятью огромными чемоданами, коробками и упирающейся, испуганно блеющей козой, которую дамочка намертво держала за рога. Кто-то тихо плакал, утыкаясь в узлы с вещами, кто-то громко разговаривал, пытаясь перекричать нарастающий гул вокруг.
Чуть поодаль, упрямо вцепившись ногами в гальку, стояла группа молчаливых местных жителей. От них отделился старый, иссушенный солнцем рыбак. Он решительно шагнул к капитану одного из спасательных катеров. В руках старик бережно нёс толстую, потемневшую от времени книгу — «Старый рыбацкий кодекс». Потрясая ею над головой, он принялся что-то громко и яростно доказывать офицеру на совершенно непонятном, гортанном диалекте. Капитан лишь растерянно отмахивался, поглядывая на дымящуюся вершину вулкана.

И среди этого хаоса была она. Анита мелькала то здесь, то там, как лучик в тумане... Она говорила с людьми, убеждала, объясняла, почти тащила их к катерам. Но многие не хотели уходить. Остров всегда был их домом. А дом свой здесь никто не бросает, даже если он горит.

Ласло остановился, переводя дыхание. Он смотрел на неё — и не мог двинуться. Он не знал, что сделать, как подойти. И имел ли он, вообще, право вмешиваться в её работу.

Но Анита сама увидела его издалека.

Она замерла. На секунду. На вдох. На полшага.

И в этой мгновении было всё: их аэропорт во Франкфурте, их шахматные партии в СМСках, их недосказанности друг другу, и тот самый круг, который сделал оборот и снова замкнулся.

Она сделала шаг к нему — и в этот момент земля вздрогнула. Лёгкий толчок, от которого подпрыгнули люди, вещи и даже автомобили. Как будто кто то снизу толкнул остров плечом. Люди закричали. Кто то упал. Кто то побежал обратно в посёлок.

Анита резко обернулась к толпе — и снова стала врачом, командиром, человеком, который держит ситуацию, пока мир трещит и рвётся на части.

В этот момент к ней подбежала местная девчушка. Дёргая Аниту за рукав, она, всхлипывая, рассказывала, что в дальней деревушке на западном склоне вулкана остались старики — много беспомощных стариков, а катеков до сих пор нет, и связи никакой — и им срочно нужна помощь.

Анита, как всегда, действовала быстрее мысли.

— Капитан! У нас нештатная ситуация — крикнула она командиру спасателей. — На западный берег в деревню  катера не пришли. Подхватите  всех нас там через час, полтора! Придётся потесниться!

-Есть, мем!-ответил комвндир спасателей.

Но Анита уже не слышала его. Она бежала к дороге, где стояли несколько автомобилей, но на секунду остановилась, резко обернувшись:

— Ну, чего стоишь? Едешь! — крикнула она Ласло. — В темпе!

Они вскочили в микроавтобус. Мотор взвыл, дорога рванулась под колёсами, кусты и пальмы замелькали за окнами, но внутри автобуса было странно тихо — как будто звук оставался снаружи.

Анита смотрела вперёд, на дорогу. Ласло — на неё.

- Как ты не вовремя – сказала она не оборачиваясь – Не нужно было тебе прилетать сюда.

- Но почему? – возмутился Ласло-Я ведь летел к тебе. Хотел тебя видеть.

- Находясь здесь, я рискую, но это моя работа. А зачем рисковать двоим. В прошлый раз мы погибли вместе, вдвоём именно в двадцать семь – ответила ему Анита – А так отдельно, порознь и удалось бы нам может быть сломать ритм рождений и смертей в 27.

Дорога эта была не дорогой, а скорее тропой. Ширины её едва хватало на размеры машины. И каждый раз, когда Анита давила на педаль газа, с треском и скрипом в стороны летело всё, что попадалось под колёса.

Время от времени им приходилось выскакивать наружу и сбрасывать с капота и лобового стекла груды листьев, ветки и даже мелкие деревья, вырванные с корнем.
Но время их поджимало. Вот-вот по-настоящему проснётся вулкан, и тогда весь этот зелёный коридор превратится в сплошную стену огня.

Когда они в очередной раз захлопнули двери кабины, Ласло тяжело задышал, уставившись на неё в упор. Шок от её слов наконец прорвался наружу.
- Так ты-Финч. Мэтью Финч! – воскликнул он – Сама призналась!

- Нет, Лаци. Ответ неправильный – сказала Анита – Твои воспоминания о прошлом – ложные..У эзотериков это называется «Астральным тренажёром». Увы, ты помнишь то, чего с тобой никогда не происходило.
 
- Это как же?

- Помнишь задачку, которую решал Томас Нил в своё шестнадцатилетие – продолжила она – Признайся. Ты ведь её так и не вспомнил. Ты помнишь Томаса Нила частично и очень обрывочно: немного по школе, где мы с тобой учились и в Скотланде Ярд, где Нил пытался впоймать Метью Финча.

- И, что это всё может означать?

- А то, что я не Финч, а ты, Ласло – совсем не Томас Нил.

- Как это? Ты – не Мэтью Финч? – Ласло растерянно стал смотреть направо и налево, будто осматривал пейзаж пробегающий за окном, но вряд ли он что-то видел – А как же твоё родимое пятно на плече? Сердце, разорванное надвое! Знак Мэтью Финча, его клятва защищать всех бедных и униженных! Я ведь видел его у  тебя на плече в роддоме, когда нам было по два дня отроду!

Анита грустно улыбнулась и посмотрела в окно, за которым небо почти полностью заволокло вулканическим дымом. Из-за гари дышать стало совсем тяжело. Она закрыла окна и включила кондиционер.

— Двадцать семь лет назад, Лаци, у меня на этом месте был самый обыкновенный младенческий диатез, — тихо ответила она. — Он бесследно исчез через пару недель.. Ты искал улики там, где их никогда не было.

Ласло задохнулся от возмущения, его пальцы мёртвой хваткой вцепились в сумку, которую он с самого начала не знал куда девать.

— А у меня на том месте большой шрам после операции.

— Да, шрам, и, появился он на месте, где раньше было у тебя родимое пятно в виде разорванного надвое сердца, — Анита повернулась к нему, и её взгляд был пронзительно-печальным – А  шрам этот ты получил в аварии на автогонках.

- Конечно, я помню. Лихое было время. Мне было двенадцать. Я гонял на своём карте, как бог. Потом случилась авария... Мне рассказывали, что хирурги зашивали меня четыре часа подряд, а тренер мой говорил тогда, что я чудом не потерял руку. Но вот родинку я не помню, честно.

Анита-Нитка уже не притворялась и не скрывала ничего. Наконец-то  она смогла выложить ему-кто есть кто и теперь все точки над «i» встанут на свои места. Только теперь она искала слова, чтобы не ранить его больше, но выложить последний, главный пазл в памяти о его прошлом воплощении.

— Вспомни, пожалуйста… — сказала она наконец, повернувшись к нему. — Вспомни, Лаци, как ты стащил «Звезду Востока» у лорда Гарси... Куда ты её дел?

Эти аниткины слова подействовали на Ласло, как лакмусавая бумажка. Он тут же сник. Словно кто-то внутри него щелкнул тумблером, погрузив его сознание в никуда. Он не хотел, он сделал всё, чтобы не вспоминать, но его абсолютная память распахнулась сама — резкая, живая, как вспышка молнии во время грозы.

Перед его мысленным взором вихрем пронеслось чужое и в то же время до боли родное прошлое. Ласло отчетливо увидел лондонскую ночь, густой туман в викторианском саду. Лишь на мгновение, на долю секунды увидел он тень, скользнувшую по стене. Да, он узнал крадущегося в ночи человека. Это был он, он сам-Мэтью Финч. Тяжелый драгоценный камень, который приятно холодит  ладонь. Он услышал свой собственный тихий смешок — молодой, дерзкий, абсолютно уверенный в своей уникальности и неповторимости.

И он понял. Понял всё. Понял, что с рождения и до этого самого дня в теле Ласло Бартоша он гонялся за собственным хвостом. Следил за собой. Подозревал себя. Боялся себя.

Он осел на сидении, тяжело дыша, словно руки и ноги в один миг перестали слушать его.

— Значит… — выдохнул он, не отрывая взгляда от дороги, которая уже тонула в сером мареве. — Значит, Финч - это я?

Анита сосредоточенно вела машину. Она не улыбалась — момент был очень серьезным, решающим для них обоих. Но в её глазах, в глазах когда-то опытного лондонского сыщика, отразилось облегчение: наконец-то.

— Да, — сказала она. — Финч - это ты.

На мгновение он закрыл лицо руками. И замолчал. Надолго.

- «Звезда востока» уже давно находится дома – произнёс он – В храме Махабодхи в городе Бодх-Гая в Индии.

А за лобовым стеклом внедорожника, прямо за линией задыхающихся от пепла деревьев, уже ревел и плавился их неизбежный мост.

Анита резко ударила по тормозам. Внедорожник намертво встал, колёса со свистом заскользили по раскалённому пеплу.

— Назад! — крикнул Ласло.

Она уже рванула рычаг, включая реваерс. Но позади, прямо там, где они только что пролетели, на грунтовую дорогу с грохотом хлынул второй поток лавы. Он шёл гораздо быстрее первого — ярко багряный, живой, как разъярённый зверь. В одно мгновение путь у них за спиной превратился в ревущую огненный реку.

Они оказались в абсолютной ловушке. Анита выдохнула — коротко и резко поднялись  и опустились её плечи. Ласло мгновенно понял этот вздох. Он уже слышал его однажды — в прошлой жизни, за секунду до падения с лондонского моста.

— Мы… — начал он.

— Знаю, — тихо сказала она.

Лава подбиралась всё ближе. Резина на колёсах уже расплавилась, и машина опустилась на обода.  Краска на капоте пошла пузырями. Жар становился нестерпимым. Внедорожник крупно дрожал, будто сам понимал, что это конец. И вдруг земля под правыми колёсами тяжело просела. Край склона, подточенный подземным жаром, начал медленно и проваливаться вниз, и машина села на брюхо.

— Держись! — крикнула Анита.

Но они уже держались — намертво, друг за друга. Внедорожник резко накренился, сорвался с обрыва и полетел в бездну, к чернильной глади океана. Всё произошло в долю секунды, но для них это время растянулось, став бесконечно текучим — точно так же, как в тот далёкий прошлый раз.
Ласло успел повернуться к ней. Анита — к нему. Их ладони нашли друг друга сами, пальцы переплелись. Склон под машиной уже начинал уходить вниз, но время вдруг стало вязким, тягучим, почти неподвижным — как тогда, на мосту.

Ласло сделал первый ход.

— Пешка... c7- c5,-как будто сказал: "Я иду. Я не могу не идти ".

Анита кивнула, будто это был самое обычное дело.

— Пешка... e2- e4,-пошла она, будто сказала: "Если ты идёшь-я не прячусь ".

Машину снова тряхнуло, но для них толчок прошёл где то далеко, как эхо.

— Конь… b8-c6, — сказал Ласло. Он делает шаг ближе — слишком близко. Он не умеет иначе. Он всегда идёт туда, где больно.

— Конь… g1-b3, — ответила Анита. Она не отступает. Она говорит: "Если ты приближаешься-я тоже.

Лава ревела за спиной, но звук будто глох в густом воздухе.

— Пешка… d7-d6, — произнёс Ласло. Он сказал этим ходом: "Я не готов. Я не должен. Я не могу… ". Но делает ход всё равно.

Анита улыбнулась — едва, почти незаметно:

— Слон…c8-d6,-ответила она, будто сказала: "Не закрывайся. Я тебя  всё равно вижу ".

Склон под правыми колёсами наконец сорвался. Машина пошла вниз — медленно, как в густом сиропе.

—Конь...g8-f6,— сделал ход Ласло,  удто предупредил: "Не подходи так близко. Я не выдержу, если ты исчезнешь ".

— Слон… b5-бьёт коня c6, — сказала она.

Это не удар. Это — я выбираю тебя. Это — я принимаю всё, что ты есть. Это — я не отпущу тебя, даже если мы падаем.

И она делает этот ход в падении.

И этого было достаточно. Их последняя партия. Начатая, но не нуждающаяся в завершении.

Команда и пассажиры спасательного судна, которое шло подобрать жителей деревни на западном склоне вулкана, видели, как по дороге к этой же деревне отчаянно двигался внедорожник. Они видели, как огненный поток лавы прорвав склон, преградил путь автомобилю. Это были они-доктор Анита и её друг. Но и путь назад им сразу же отрезал ещё более мощный поток.

Они видели, как огромный обломок склона вместе с куском дороги и автомобилем на ней медленно заскользил вниз и с глухим грохотом упал в океан. В ту же секунду из места откола вырвалась мощная огненная струя лавы, и долго, долго ещё, шипя и взрываясь белыми столбами пара, цементировала и трамбовала она место их падения.

Нет, страшно им не было. Оба они убеждены были, что это совсем не конец, но лишь переход к следующему, новому витку (смерть-рождение).

-Любопытно-думал Ласло -Будем ли мы помнить что-нибудь в следующий раз?

-И опять в двадцать семь-успела подумать Анитаа-Интересно, где мы проявимся в следующий раз и когда ...