Работа над ошибками. Глава 8

                8. Дома
Приближаясь к дому я знала, что мама в своей поликлинике- у нее утренняя смена.
Значит, дома она появится не раньше трех и встретит меня только Пуля. Ключи от квартиры у меня с собой были.
Мы уже списались по телефону; я доложила, что доехали мы благополучно, что отец нас посадил в метро, что у нас все хорошо и что к восьми я точно буду дома.
Про больную ногу я ничего не собиралась говорить.
Знала, что дома меня не ждут длинные прогулки и я могу хоть целый день, благодаря наступившим каникулам, валяться на диване, а отец не проговорится про эту мою неприятность.
Мы с ним оба партизаны, в этом одно из наших фамильных сходств.
Мама в ответ перезвонила, она не любит писать смс и сказала: -Ну, с прибытием! Рада, что съездили, развлеклись, хоть ненадолго, все равно, будет помниться! Погуляй с Пулей, я не успела!
-Хорошо, мам, погуляю.
-Там на плите каша манная в кастрюльке, я ее полотенцем накрыла, думаю, еще будет теплая.
Я поморщилась.
Сколько можно кормить меня кашей! С детства ненавидела манную кашу. Когда мне ее оставляли, я всегда сгребала ее в миску к Пуле. А что Пуля не могла осилить, отправлялось в унитаз и смывалось водой, как следы преступления. Маме же я исправно рапортовала, что каша съедена.
Возможно, поэтому она варилась снова и снова.
 Может, стоило взбунтоваться и объявить каше бойкот? Но, зная мамин рьяный характер, я не решалась на такой экстремизм.
И потому сегодня утром меня снова ожидала манная каша в кастрюльке под полотенцем.
Я тихонько вздохнула, сидя в метро.
Мы ехали из центра, поэтому в вагонах были сидячие места - все москвичи ехали в этот час в противоположном направлении.
Поезд выскочил из тоннеля наружу, солнце весело ворвалось в вагонные окна и наше путешествие подошло к концу.
Хотелось длить ощущения поездки, как можно дольше и потому домой забежали лишь сбросить рюкзаки.
Пуля, не видевшая меня три дня, прыгала аж до потолка, ее короткий хвост ходил ходуном, она гавкала, от полноты чувств срываясь на визг и я, не мешкая, прицепила к ошейнику поводок и спустилась во двор, где уже ждала Марта.
-У меня дома никого! Свобода! - поспешила сообщить я.
-И у меня! - сказала Марта. - Только брат. Спит. Даже не услышал, как я пришла. Шлялся, небось, всю ночь, котяра! Отец на службе, мама на даче. Могу гулять до обеда!
Мы отправились с Пулей, путающейся от радости у нас в ногах, вокруг квартала. Потом дошли до перелеска у кольцевой дороги и спустили Пулю с поводка.

Нагулявшись, я вернулась домой и решила не разбирать рюкзак, а лечь поспать, сказывался дефицит нормального, не на колесах, сна.
Я забилась под клетчатый плед и меня стало потряхивать - дрожь поезда, грохочущего на стыках еще не отпустила меня.
Часа два я спала, как убитая.
Потом у меня под ухом запел мобильный и я, с трудом раскрыв сонные глаза, взялась за трубку.
Звонила Марта, с которой расстались совсем недавно.
-Ну? - без всякого приветствия спросила я, охрипшим от сна голосом. - Але? Чего там у тебя?
-Ты спишь, что ли? - вопросом на вопрос ответила мне Марта.
- Сплю. Я собиралась лечь поспать. Пока в квартире тихо. При маме не поспишь, она живо найдет мне дело!
-Ну, ясно! Слушай, а я в лагерь еду!
-Куда - куда ты едешь?
-В лагерь, спящая красавица!
-От красавицы слышу! Когда? Ты ничего не говорила.
- Да час назад стало известно! Отец взял путевку в своем банке. Хочешь со мной?
-Не знаю...Чего вдруг?
-Ответный ход, так я понимаю...Говорит, спроси Иру, может, она захочет с тобой поехать! Ты же захочешь со мной поехать, правда же?
-Я не знаю. Ты меня разбудила и я пока ничего не соображаю. Меня еще покачивает, словно я до сих пор еду в поезде. Я еще рюкзак не разбирала.
-А в принципе, ты не против поехать?
-Марта-а, откуда я знаю! Надо маму дождаться, спросить ее! И потом, сколько это стоит? Мне отец всегда отдых оплачивает, а мы только вернулись...
-Ну, какой это отдых- два дня! Считай, это одна большая экскурсия!
-Два дня - два дня, а денег потратили уйму! Я ж не слепая, видела, как отец едва успевал кошелек доставать! А потом ты говоришь - отдых...А в лагере что за отдых? Ходи по свистку, ложись и вставай по свистку! Я, вот, люблю на диване полдня валяться, по крайней мере, на каникулах...
-Ну, со мной-то?
- А что, подумать-то  можно? Ты ведь сама только сию секунду узнала! Вообще, дай мне хоть проснуться!
-Ладно, просыпайся! Позвонишь, когда сможешь. Я жду ответа.
-Ага, позвоню. Пока. Пошла разбирать рюкзак! От чего уехала, к тому и вернулась. Словно и не уезжали...

Вздохнув, сама не знаю отчего, я выкарабкалась из-под пледа и взялась за разбор вещей.
Дома пятка не болела. Маме я, конечно, ничего не скажу. Отец, думаю, тоже. Мы с ним вообще привыкли иметь от мамы разные секреты.
 Но это компенсируется сувенирами, которые я привезла ей из Питера.
Я вытряхнула на диван несколько магнитов с видами Петербурга, брелок для ключей и прочую дребедень, которая всегда покупается в поездках, а дома потом, как правило, не нужна и не знаешь, куда ее девать.
Но чайная ложка с надписью "Лучшая мама в мире", думаю, матери понравится. Под эту ложку были куплены и пакетик чая с наклейкой "Северные ягоды" и коробка сувенирных конфет к этому самому чаю.
Все это я разложила на кухонном столе, а магниты налепила на дверцу холодильника, где их была уже целая куча и для новых трех, из которых я никак не могла выбрать, какой же лучше, потому все три и были взяты, с трудом нашлось немного места.
Потом машинально заглянула в холодильник, дернув на себя обвешанную магнитами дверь. Посмотрела внутрь.
Почти опустелая кастрюля с супом - она была, еще когда мы уезжали три дня назад.
Значит, мама ничего нового не готовила и почти ничего не ела.
 Я ее могу понять - мы уехали на отдых, ей тоже хотелось хоть немного отдохнуть от стряпни.
Овощи, несколько банок консервов и упаковка сосисок дополняли интерьер холодильника.
Я подумала, что, скорей всего, она придет усталая и не захочет доедать старый суп. Отец будет поздно, у него дел накопилось за время отсутствия.
Я почувствовала себя виноватой перед ними обоими - от мамы с ее строгостями удрала в Питер, отца напрягла этой  короткой сумасбродной поездкой, которая, по сути, никому ничего не дала.
Слегка отсрочила новые объяснения, а они предстоят всем нам, в этом я не сомневалась.
Я тяжело вздохнула и подумала: -Нажарю - ка я картошки к обеду! На мой тяжкий вздох из коридора отозвалась звучным зевком и прицокала коготками по паркету Пуля.
-Что, - спросила я, доставая из контейнера под столом картошку и намывая ее в кухонной раковине, - скучала тут по мне? Не гуляли с тобой часами? Пять минут на все про все? Бедная ты, никому не нужная  псина!
Пуля повиляла куцым хвостом и попыталась влезть ко мне на колени. В хорошем расположении духа я позволяла ей это.
 Но сейчас настрой был не тот. Я взбрыкнула коленями: -Не лезь! Ну тебя! Иди на место!
И поставила на колени миску с картошкой, с которой снимала спиральки кожуры. Это занятие успокаивало.
 Картошку я умела готовить по-всякому - и жарить, и варить, и тушить.
Пуля побродила по кухне, сунула нос в овощной контейнер и, не найдя в нем ничего для себя соблазнительного, ушла на свой коврик в коридоре.
-Как же мы теперь?- думала я, кинув на дно миски очередную освобожденную от кожуры картофелину.- Может, еще наладится? Может, побыв со мной в Питере отец передумает и останется? Ведь так трудно решиться разом отказаться от всего, что имел и любил...
Из крана тихонько капала вода. Где-то за стенкой громко работал телевизор, даже был различим голос Боярского, певшего песню мушкетера.
Я подняла сиденье кухонного углового диванчика, чтобы посмотреть, не завалилась ли шелуха от картошки между сиденьем и спинкой - иногда в нутро диванчика проваливалось что-то съестное, приходилось доставать.
В диванном ящике обнаружилась сдавленная со всех сторон подушка из родительской спальни и темно-синий плед, который до недавнего времени лежал в комнатном комоде.
Скорее всего, догадалась я, отец последнее время ночевал не в спальне, а в кухне на диванчике.
Я не могла этого видеть и знать, так как уходила в свою комнату и перед тем, как лечь спать еще крутила музыку, смотрела какой-либо фильм или просто переписывалась по телефону с друзьями. Отец же позже всех в доме ложился и раньше всех вставал.
Он же выводил собаку ближе к ночи, чтоб утром не слышать ее скулеж от желания оказаться на улице .
Утром, как правило, он тоже выводил Пулю. Хоть на пять минут, но успевал. И я никогда не задумывалась, что самое трудное и нежелательное в доме он берет на себя.
Днем, когда школа была позади, я сама с удовольствием гуляла, но вот утром, когда каждая лишняя минута сна дорога, это приходилось делать ему.
Я снова уставилась на подушку в диванном ящике.
Значит, и правда, размолвка между родителями серьезная.
Раз отец уходит спать из спальни на кухню, тут все ясно - расстаются.
Я поставила на огонь сковородку, плеснула в нее масло и измельчила начищенную картошку. Переложила ее в сковороду, присолила и накрыла крышкой.
Включила таймер, чтобы не пригорело , а сама вернулась в свою комнату и взялась за телефон. Набрала номер отца и долго ждала, пока он снимет трубку. Гудки текли в ухо, трубку отец не брал.
 Я не стала ждать, пока будет сброс и отключила связь.
- Отправлю голосовое сообщение!- решила я, ведь рано или поздно, он найдет время, чтобы его услышать.
-Пап, мне нужен твой совет!- начала я. - Я пробовала тебе набрать, но ты, очевидно, занят! И понятное дело, почему - дела скопились. Пап, я очень тебе благодарна за Питер, просто очень! И я люблю тебя, пап...Говорю это не потому, что мы туда поехали, а потому, что не было раньше поводов сказать тебе об этом! Может, не будь с нами Марты, я б сказала тебе об этом там. Я хорошо  понимаю, о чем ты сейчас думаешь, когда слушаешь мои глупости, отвлекаясь от своих взрослых важных дел! Мол, я сама просила тебя, чтобы Марта тоже поехала с нами! Конечно, я просила и я рада, что она с нами тоже была! Но только мы не могли говорить все, что хотим, поэтому я сейчас тебе это говорю! Я знаю, ты найдешь время прослушать это до прихода домой и мне важно, чтоб ты  услышал это сам, без меня...
Я не сразу поняла и услышала, что в кухне пищит таймер кухонной плиты и мне пришлось прервать сообщение на полуслове.
Я отправила половину недоговоренного сообщения и направилась в кухню помешать картошку в сковородке.  Телефон я держала в руке, чтобы тут же продолжить прерванный монолог.
В это время я услышала звук вставляемого в дверной замок ключа, дверь отворилась и на пороге возникла возбужденная мама.
-Ты уже дома, Ирусик? - с порога крикнула мама и в нетерпении прошла прямо на кухню. - А я -то думала, первая примчусь! Надо же, а пахнет как вкусно! Собралась встретить дочь дома, а дочь сама встречает меня обедом!
Мама шлепнула на табурет у стола пакет с продуктами и стиснула меня крепкими руками  медработника.
-Ой, и подарки тут! - в радостном удивлении произнесла она, кинув взгляд на стол. - Я тоже кое-чего купила тебя встречать!
-И чего ты купила?
- Кулебяку с капустой и яйцом взяла в кулинарии, она еще теплая и фаршированные помидоры со столичным салатом! Только вынесли при мне, свежие, пальчики оближешь! И тортик там, на дне сумки! Достань сама, я пойду, разуюсь!
-Руки мой, картошка готова! И чайник сразу ставлю!
-Это правильно! Гулять , так гулять! С утра ушла толком не поевши, волновалась, как у вас там в дороге сложится, зато сейчас разом все и наверстаю!
-Да все у нас распрекрасно в дороге, я ж тебе написала!
Мама разглядывала сувениры, без умолку что-то говорила, а я раскладывала картошку по тарелкам и радовалась, что она успела зажариться, как раз, к ее возвращению.
Тут же рядом вертелась и Пуля, радостно виляя хвостом. Попавшись матери под ноги, Пуля получила незлой пинок под зад и благоразумно умелась на свое место, хотя, думаю, от картошки тоже бы не отказалась, если б предложили.
Про то, что я собиралась договорить сообщение для отца, я вспомнила лишь тогда, когда разливала чай и резала торт на части.
Из разговора с матерью, которую не видела около трех дней, трудно было выпутаться, она жадно слушала подробности поездки, задавала вопросы и  никак было от них не отвертеться. Здорова? Как в квартире с удобствами? Что с погодой - плохая или очень плохая? Что вы там ели? Питер не разочаровал? И так без конца.
И я подумала: -Сотру сообщение, может отец еще не слушал его, он же занят.
Без умолку треща про питерские впечатления, я открыла переписку на телефоне и увидела, что сообщение, отправленное отцу, прослушано.
-Ай, ладно! Успеется! - подумала я  и снова включилась в разговор с матерью.
Она, как раз, рассказывала, что пациент попался скандальный, поднял шум в кабинете, разбирались на уровне главврача.
 А ситуация выеденного яйца не стоила, хотя настроение испортила и нервы потрепала.
-А все из-за того, что мне надо было на полчаса раньше уйти, - говорила мать. - Тебя встретить торопилась. Я попыталась пораньше закруглить его визит, перенести на конец недели, а он раскричался, в положение мое не захотел войти. Я ему говорю: -Вы меня, голубчик, задерживаете, а у меня дочка-школьница из другого города приезжает! И я волнуюсь, как она там в дороге, вы же за своих детей тоже, ведь, волнуетесь?- А он: - Мне дела нет, кто там приезжает! Я к вам не на свидание пришел! И не голубчик я вам! Меня зуб беспокоит, вторую ночь не сплю!
-Я разозлилась и говорю:-Вы мне будете про больные зубы рассказывать? Я про это гораздо больше вашего знаю!
- Он мне: - Где заведующий отделением?- В отпуске заведующий!- говорю.
- А, - орет, - скрываете от начальства свое халатное отношение к больным!
Я этого так не оставлю!
Пришлось главврача позвать. Тот быстро разрулил. Пересадил его в соседнее кресло к Токмаковой. Та взяла его спокойно, она никуда сегодня не торопится. А я, вишь, все же, опоздала тебе навстречу!
-Не обращай внимания, мам! Дураков много! Он не знает, мужик этот, что на тебя больные сроду не жаловались, только хвалили!
-Да и черт с ним! Ты вернулась, я на сегодня отработала! Давай чай пить!
Я разложила торт по блюдцам. Ковырнула ложкой мягкий бисквит, понесла ко рту. А сладкий кусочек возьми и шлепнись на пол!
-Это все от недосыпа!- успела подумать я.
 Мать, увидев, хотела, было, заворчать, да передумала: слишком радостно было от нашего благополучного возвращения, не хотелось портить настроение из-за такой мелочи; склоки в поликлинике ей хватило с лихвой.
-Не подымай, - разрешила она, проследив за падением торта на пол. - Пуля после подберет!
Но ту не стоило просить дважды. Услышав свое имя, она мигом объявилась в кухне.
-Вон, ищи давай,  торт!- я тапочком указала на кусок на полу.
Пуля тут же и увидела, и унюхала шмякнувшийся бисквит - из-под стола раздалось чавканье.
 Съев торт, она не спешила уходить из кухни, а растянулась на полу, удовлетворенно жмурясь, словно не малюсенький кусочек торта подобрала с пола, а, как минимум, разом заглотала курицу-гриль.
Я усмехнулась, глядя на ее умильную морду. Взгляд ее говорил: -Хозяйки смеются, едят торт, с кухни в коридор не гонят... Подожду, вдруг еще чего-нибудь перепадет. Лежу тут, жмурюсь на натюрморт на столе, благодать ...
-Только хозяина не хватает... - успела подумать я, вздохнув беззвучно и поняла, что не могу припомнить за последнее время счастливых посиделок за семейным кухонным столом, где бы мы втроем пили чай с тортом.
Наша кухня была куда скромнее, чем нарядно-красная кухня питерской съемной квартиры.
Я тоскливо глянула в окно, словно ожидала там увидеть серый асфальт и единственное на весь двор деревце, окруженное кругом утрамбованной земли, обложенной кирпичом.
К нашему кухонному окну подступали березовые ветки, обильно усеянные еще  некрупными молодыми листочками. Они пока не успели закрыть ствол целиком и на вершине ближайшей березы хорошо было видно воронье гнездо.
Маму оно всегда нервировало - она знала, что, сидя на гнезде, ворона будет громко каркать, а зычное карканье на рассвете мешало спать. Матери с ее нервной работой особенно.
-Мам, - сказала я, отворачиваясь от окна, - Марта собирается в лагерь ехать. Ее родители предлагают отправить нас обеих. Что ты думаешь?
-Это, вроде как, культурный обмен? Мы брали Марту в Питер, они тебя - в лагерь, так, что ли?
-Ну, обмен или не обмен, какая разница? У ее отца на работе можно взять путевку. Марта с этим звонила час назад. Им надо дать ответ.
-Ну что, так уж срочно ? Обдумать же надо сперва! Ты, вроде, никогда не рвалась в лагерь.
-Так ведь с Мартой!
-Когда это все? Она сказала, когда?
-С первого июля. На двадцать шесть дней.
-Так, обратно, значит, в конце июля, а отпуск у меня с августа...И раньше августа никуда мы с тобой поехать не сможем...
-Вот я и говорю, можно с Мартой в лагерь! Я хочу, мам...
-Она хочет, видите ли...А собаку твою кто будет выгуливать? Давайте все сразу на меня навалим!
-Ну, мам...
-Да что - мам? Вы там в Питере прохлаждались, а я тут, как проклятая вертелась! И Пуля на мне!
-Ну, отец же не в отпуске... Он тоже будет гулять!
-Ага, дожидайся!  Ты решила, что я все придумала про то, что он уходит?
-А может, все еще и наладится, а, мам? Я уеду, вы останетесь вдвоем и можно будет без меня спокойно все решить...Я вечно мешаю. Я недотепа.
-Это ты с чего взяла?
-Это классная наша, Евгеша, так про меня говорит!
-Что-о? Она про тебя так говорит? Почему я этого не знаю? И почему надо было дождаться окончания года, чтобы это мне сказать? Теперь где я ее возьму, чтобы в глаза ей посмотреть? И за твою тройку по физике ее отблагодарить, как она того заслуживает!
Мать возмущенно отодвинулась от стола вместе с табуреткой.
Пуля подняла голову, обеспокоенно задвигала ушами. Встала и благоразумно ушла в коридор, чтобы не попасть под горячую руку - она знала, как быстро может меняться настроение у хозяйки.
-Да ладно тебе, мам, - примирительно сказала я. - Сама ведь знаешь, я такая и есть! Ну-у, если и не всегда, то часто...
-Какая бы ты не была, не ее ума дело ярлыки навешивать! Пусть на себя обратит внимание! Своих детей родит, вырастит и поглядит, что из них получится! - и без перехода.- Сколько стоит эта путевка?
-Я спрошу, мам, позвоню и спрошу!
-Сразу спросить надо было! А то, может, там сумма неподъемная!
-А я отца попрошу. Пусть дает! Он мне в Питере ни в чем не отказывал!
-Ясное дело! Мать - злой полицейский, папуля - добрый! Деньгами от брошенной дочери  откупается!
-Ма-ам! Зачем ты так жестоко? Почему откупается? Он для меня никогда денег не жалел вообще-то... Вон, велосипед какой классный купил мне! И потом, почему я брошенная?
-Ладно, вырвалось у меня! Сейчас дай в себя прийти после рабочего дня, не вываливай стразу столько всего! Иди-ка лучше, собаку выведи!
-Да выводила уже после приезда!
-Видишь, возле дверей топчется? Неспроста ведь! Как бы не напрудила в квартире! Иди!
Мать, как всегда, угадала. Пуле действительно надо было на улицу и срочно.
Я бродила с собакой вокруг квартала, не отпуская ее с поводка. Она послушно трусила рядом со мной, кончики ее ушей ритмично подпрыгивали в такт ее полушагу - полубегу.
Мое радостное настроение враз стало мрачным после брошенной матерью фразы. У нее вырвалось, конечно. Она не хотела сделать мне больно, просто смена у нее выдалась тяжелая со скандалистом, который наговорил ей гадостей.
От такого объяснения легче не становилось. Вмиг улетучилась радость встречи и возвращения домой после трясучки в ночном поезде и испарились эфемерные надежды на сохранение хрупкого семейного благополучия.
В это время пропищал телефон в кармане. Пришло сообщение от отца: -Что за совет? Пиши!
Я поняла, что ему некогда перебрасываться голосовыми сообщениями, наверно и правда, работы уйма.
Поэтому притормозила и безо всяких с моей стороны эмоций написала: -Марта зовет меня с собой в лагерь. Ее отец может достать две путевки. Я бы хотела, ведь у мамы отпуск еще только в августе, а у тебя летом его вообще не будет. Смена с 1 июля. Мама не против, но дело в деньгах.
Ответ от отца пришел только через полчаса, когда я уже заходила в подъезд после прогулки, краткий, зато обнадеживающий:- Раз хочешь ехать, путевку оплачу. Езжайте, не ждать же августа, когда подвернулся вариант.
                (Продолжение следует)