Больничные приключения

Глава 1. Страхи

Ночь – луна. Печаль – тоска.
Мобильник – строчка. Слово – тишина.
Пугает одиночество и пустота…
Среди бетонных стен и потолка
Лишь звук часов мне время отмеряет,
Тик-так, тик-так, минута за минутой,
Проходит час, другой, и поздно…
Смириться с вечностью разлуки,
Волной разбиться об утес потерь.
И раствориться в муках ночи.
Затих последний бой часов
И оборвался блеск заката.
Рассвет не дарит теплых встреч,
А день обещанного света…
Застыло время в тот же миг,
Затих последний отзвук сердца,
Оборвалось дыхание на века…

                1


      Длинный бело-зеленый больничный коридор. Пошарканные стены, пол выложен потрескавшейся плиткой грязно- серого цвета, лампы на потолке нагло мерцают, как будто предвещают скорую беду. Кажется, даже запах, едкий больничный запах препаратов бьет в нос с удвоенной силой. Я медленно иду по коридору, мои
руки сжаты в кулаки, внутренняя боль и страдание ищут выход. Сердце пронзает чувство неизвестности, совмещенное с неизбежной печалью. Двигаюсь вперед по коридору, ища глазами нужную дверь с белой табличкой, на которой синими буквами написано слово «Реанимация». И вот я уже рядом, но путь мне преграждает медицинский работник в синей робе с белым, как мел, лицом и печальными глазами, как у брошенного пса. Обычно так выглядят, когда должны сообщить неприятную новость. Чувствую, как мои мысли начинают рисовать ужасы, давление поднимается и давит виски, а пульс бьет кадриль. Я смотрю на него, и его губы начинают шевелиться, но я не слышу, не понимаю, я не хочу понимать! До меня не сразу доходит смысл его слов, всё происходит, как в замедленной съемке, и его слова: «Сожалею, мы сделали всё возможное, но вашего ребенка нам спасти не удалось» постоянно повторяются в голове, как заезженная пластинка. В этот момент перед глазами проносятся картинки: то я бросаюсь на врача с кулаками, то медленно падаю в обморок, то начинаю биться в истерике, а на самом деле просто стою, стою и не знаю, как реагировать, а из глаз уже ручьем текут слезы…


      В какой-то момент происходит смена декораций. Вечер, небо затянуто черными тучами, взору открывается новая могила с деревянным крестом и памятной табличкой на пустынном, сером кладбище. Я стою на коленях под проливным дождем в черном балахоне и сквозь слезы прошу прощения у собственного сына за свою безалаберность, страх и несвоевременное обращение к специалистам. Нерешительность и эгоизм сыграли главную роль в упущенном времени, если бы раньше, если бы раньше… Как жить дальше, смогу ли это пережить, или уйти за своим любимым сыном? Но как же дочка? Моя хорошая и умненькая дочурка. Она без меня не справится, я должна жить, жить ради нее.


                2


      Ольга проснулась в холодном поту и первым делом бросилась к кроватке Егора. Живой, дышит, тяжело, но дышит, температура в норме, однако кашель усилился. Осознание приходит медленно, постепенно мозг начинает различать происходящее – это был сон, яркий, эмоциональный, живой, но сон.

     Полугодовалый Егор болеет уже второй месяц, не успели вылечить одно, как он заболевает другим, а вот сейчас прицепился бронхит и на протяжении всего этого времени Ольге снится подобная гадость. От стресса и постоянного нахождения дома у Ольги начали сдавать нервы, появился нервный тик и глубокая депрессия, при которой хочется тупо выть на луну.


     Ольга четко осознавала, что заводится с пол-оборота, постоянно кричит на всех по любому поводу. В голову то и дело приходили мысли, что пора бы обратиться к психологу или хотя бы пропить успокоительное, потому что дальше доводить родных своими истериками было нельзя. Вся семья находилась на взводе, и вулкан недовольства уже был готов взорваться, обжигая всех раскаленной лавой на своем пути. Оля не знала, какой препарат можно принимать при грудном вскармливании, и в связи с этим она задала вопрос участковому педиатру, можно ли ей попить успокоительный сбор? Ответ был шокирующим, Василиса Васильевна сказала: «Вам это не поможет, просто нужно сменить обстановку!». «Очень интересно, и как же это сделать, если ребенок постоянно болеет, а муж Михаил усиленно работает, чтобы прокормить всю семью», – пронеслось в голове у Ольги. А с губ слетело только: «Спасибо, до свидания».


     По современным меркам, Баранкова Василиса Васильевна, несмотря на стаж почти в 17 лет, достаточно молодой специалист. Женщина в возрасте примерно 37 лет, создает впечатление простой, но при этом уверенной в себе дамы. Милое кругленькое личико, черные прямые волосы до плеч, иногда собранные в хвостик. Великолепные светлые глаза, такие хамелеоны, меняющие оттенок в зависимости от света и настроения, бесподобный кошачий взгляд, наполненный мудростью, любовью и задором. Замечательный образ дополняют идеальные брови и ровненький носик, а улыбка на столько добрая и искренняя, что невольно начинаешь улыбаться в ответ. Имеет идеальную фигуру, любая модель может позавидовать, ростом чуть выше 170 сантиметров, не полная, не худая, в общем, весьма привлекательная длинноногая леди с упругой попой.

 
     По характеру Василиса типичная обезьяна с привкусом скорпиона, вроде бы добрая, спокойная, ненавязчивая, но при этом запросто может съязвить, вопросов почти не задает, додумывает, видимо, самостоятельно, не расстается с телефоном и постоянно куда-то спешит. Воспитывает двоих детей, что, несомненно, придает уверенности в ее профессиональных навыках.


     Придя в себя, Ольга приняла решение, что необходимо сообщить врачу об ухудшении состояния сына. Ольга до ужаса боялась звонить, особенно малознакомым или незнакомым личностям, в детстве на нее несколько раз кричали за некорректные ответы, а один раз она не смогла вызвать «скорую помощь» для бабушки, маленькую Олю не принимали в серьез и угрожали штрафом за хулиганство. С возрастом комплекс из детства побороть так и не получилось, поэтому она просто воспользовалась программой быстрого обмена сообщениями.

Ольга: «Доброе утро, сыну стало хуже».

Василиса Васильевна, педиатр: «Я зайду!»

     Оля не была такой типичной «блондинкой», скорее, начитанной дамой с высшим образованием, и хорошо понимала сложившуюся ситуацию. Ухудшение состояния Егора говорило о необходимости поездки в стационар, и до прихода врача нужно было найти, с кем оставить трехлетнюю дочку Катю. Михаил придет с работы не раньше семи вечера, а может быть и позже. Оля приняла решение позвонить своей маме Чудь Оксане Петровне, кто, как не мама, обязательно поможет в сложной ситуации и не откажется посидеть со своей любимой внучкой.


     Оксана Петровна, еще не старушка, но уже и не девочка, год назад вышла на пенсию, но продолжала работать. Дама в полном расцвете сил, с короткой стрижкой, выкрашенная в блондинку, но с огромными умственными способностями, темные, наполненные решительностью глаза всегда дополняет хитрая улыбка и прямоугольные
очки на задранном кверху носике. Фигуру имеет «гончую», хотя и потолстела в последнее время, рост около метра семьдесят, телосложение крепкое. По характеру типичный представитель знака Водолей, добрый и отзывчивый гений, прямолинейная, как стрела, что в голове, то и на языке. Даже если не права, всегда настаивает на своем до победы, если победить не получается, делает вид, что всё равно она лучшая. Всю свою жизнь Оксана работала, стараясь обеспечить семью, и на Олечку у нее времени почти не оставалось, зато холодильник был всегда полон.

    Ольга набрала номер Оксаны Петровны:

  – Мам, привет, Егору стало хуже, это показание к поездке в больницу, можешь приехать и посидеть с Катей до вечера?

  – Как вы меня достали со своими болезнями! Ты же знаешь, я работаю, ты уверена, что без госпитализации не обойтись, врача вызвала?

  – Уверена, а может и нет, не знаю, но ему хуже, кашель усилился, и дышит очень тяжело, мам, я не знаю, что делать, я устала по ночам видеть гробы и могилы, да, врач придет, ты можешь приехать?

  – Нет, я работаю, позвони мне после прихода врача.

Пип-пип-пип.


     Настроение у Ольги после такого разговора еще сильнее испортилось, набирая номер, она ожидала совсем другого ответа. В свое время Оксана Петровна при каждом удобном случае упрекала свою дочь в отсутствии внуков, постоянно говорила со слезами на глазах: «Хочу внука или внучку, ну, когда ты родишь?». Вот, внуки появились, а бабушка исчезла. И сейчас, в самое нужное время, Оксана Петровна, как обычно, занята работой и не в состоянии оказать даже минимальную поддержку, ссылаясь, мол, дети ваши, сами разбирайтесь! Конечно, Оля теперь живет на другом
конце города, их разделяют всего 15–20 километров. Что такое 15–20 км для мегаполиса? Это 30 минут на автомобиле, который, к слову, Оксана Петровна имеет. Но дело даже не в расстоянии, скорее всего, в сознании, ей постоянно что-то мешает доехать. То собака не выгуляна, то отчим не кормлен, то ноги болят и хвост
отпадает. Это просто такой характер, даже если бы они жили в соседних квартирах, Ольге бы всё равно приходилось самой идти к маме в гости.


    От грустных мыслей Олю отвлекла веселая мелодия дверного звонка…


                3


     На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла вечно спешащая
Василиса Васильевна.


     Ольга была готова к ее приходу и после короткого приветствия протянула давно вошедшие в моду одноразовые тапочки под названием бахилы. Проводив Василису в ванную комнату и выдав чистое полотенце для рук, Оля пошла готовить сына к осмотру.


     Егор по-прежнему тяжело дышал, ингаляции давали легкое облегчение, а антибиотик ему, по неизвестным причинам, всё еще не назначили. Плюсом к бронхиту добавился еще и стоматит, который доставлял малышу дополнительные страдания.


    Осмотрев мальчика, Василиса Васильевна завела «старую песню о главном»:

– По-хорошему, надо ехать в больницу, Вы сами видите, что Егору стало хуже, появилась сильная отдышка. Едем в стационар, направление выписываю?

    Оля прекрасно знала, что ехать нужно, но была не готова ни морально, ни физически. Детский страх врачей и больниц вперемешку с неудачным опытом пребывания в стационарах автоматически ответил, невзирая на разум:

   – Нет, мне не с кем оставить дочь, бабушка не может, а мужа с работы не отпустят.

   – Ладно, как хотите, всё это может развиться за пару часов. Выпишу антибиотик, вам станет хуже, и вы всё равно уедете в больницу. Да, и напишите мне бумагу, что от госпитализации вы отказываетесь и о последствиях предупреждены!


     Олю пробивала дрожь, к горлу подкатил комок страха и обиды, а на глазах наворачивались слезы, она чувствовала ужас от безвыходного положения, но продолжала писать отказ под диктовку врача трясущейся рукой. Отдав бумагу уже собравшейся уходить Василисе, Ольга почувствовала головокружение, пол начал уходить из-под ног, в глазах потемнело, слезы готовы были политься ручьем, а комок в горле просился вырваться оглушительным криком. Чтобы не впасть в истерику, Оля закрыла глаза и попыталась успокоиться, в этот момент ей сильно хотелось поддержки, от любого, кто был рядом. Впав в транс, она ощутила, как ее породному, возможно даже, как мама, обнимает Василиса Васильевна, а правое плечо почувствовало чье-то прикосновение. Открыв глаза и увидев врача на расстоянии двух метров, Ольга осознала, что это была виртуозно созданная иллюзия, но истерика отступила. В этот момент Василиса поинтересовалась:

   – Это что, была попытка медитации?

     Ольга задумалась: неужели Вась- Вась что-то почувствовала?
Но, прощаясь, уже на пороге ответила:

   – Нет, просто попытка не расплакаться.


                4


     Закрыв дверь и оставшись наедине со своими проблемами и черными мыслями, Ольга больше была не в состоянии сдерживать свою истерику. Упав посреди комнаты на колени, захлебываясь слезами, она била руками об пол и истошно кричала что есть сил: «Почему я, за что, почему я всегда одна, почему меня все бросают именно тогда, когда нужны больше всего?..» Так продолжалось несколько минут, а может и секунд, в такие моменты теряешь счет времени. Вскоре сил поубавилось, на смену эмоциональному взрыву пришла злость. Именно в эту секунду на глаза попался мобильный телефон, и с мыслью: «Почему должно быть плохо только мне?» Оля набрала
номер мамы, тем более, что она как раз обещала ей перезвонить:

   – Алло, мама, Вась- Вась только что ушла, настаивала на госпитализации, но я отказалась, куда я дену дочку? Написала ей отказ, она назначила антибиотик, меня трясет, я устала, мне снятся кошмары, я боюсь, а тебе нет до меня дела, ты постоянно занята своей работой, всех денег не заработать, неужели нельзя иначе? Твоя работа всегда является камнем преткновения, ты ее любишь больше, чем меня!

   – Дочка, не истери, ладно, через сорок минут приеду и поговорим.

   – Зачем уже ехать, уже никуда не еду!

– Приеду посижу с детьми, ты сходишь в аптеку, приберешься, полы помоешь, кушать приготовишь!

   – Хорошо, приезжай, только в аптеку я и так схожу, дома чисто, и еда есть.


     Не успела Ольга положить телефон, как он снова затрезвонил, на дисплее святилось имя контакта «Михаил»:

– Привет, дорогая, как вы? Как Егорка, как сама, врач была?

– Привет, была, плохо всё, мама обещала приехать, мне надо в аптеку за лекарством, и вообще ты не вовремя, потом перезвоню.


     Сбегав до аптеки, которая находится на первом этаже их дома, проветрив голову и немного успокоившись, Ольга перезвонила Михаилу с подробным отчетом всего произошедшего накануне. Михаил моложе Ольги на три года, работает слесарем- электриком, по совместительству водитель троллейбуса, в прошлом дальнобойщик. Водитель первого класса, аккуратный и очень правильный. Среднего роста, худощавый, темно- русый, обожает стрижку под 0,3, глубоко посаженные карие глаза, массивные брови, треугольный нос и добавляющая брутальности легкая, но колючая щетина. По характеру самые настоящие Весы. Слегка медлительный, решения принимает долго, постоянно всё взвешивает по сто раз, но при этом натура тонко чувствующая. Ласковый, добрый, отзывчивый и нежный конь.


     Поговорив, они пришли к мнению понаблюдать за сыном до вечера и если улучшений не будет, уехать в больницу, вызвав «скорую помощь».

                5


     Оксана Петровна, как и обещала, приехала через сорок минут. К ее приезду Оля уже успела напоить сына лекарством, и он сладко спал, тихонько посапывая в своей кроватке. Дочка Катя была безумно рада приезду бабушки и прямо с порога начала рассказывать ей все подряд, в основном, про мультики. Спустя пару минут они все вместе пошли на кухню пить чай. Оксана предложила дочери свой не съеденный на работе обед, состоящий из рассольника и заливного мяса, а Катюшке достались мармеладные мишки. Получив любимое лакомство, дочка быстро скрылась в комнате, оставив маму и бабушку наедине.

   – Оля, ты хоть завтракала? Вид у тебя сильно замученный и уставший.

   – Нет, я еще даже чай не пила, сплю плохо, ем раз в сутки, не лезет ничего, вздрагиваю уже от каждого шороха, скоро своей тени начну бояться.

   – Дочка, так нельзя, и кушать надо, и спать, это всё от усталости. Не переживай, выздоровеет Егорка, температуры нет? Что врач говорит?
   
   – Температура в норме, Василиса Васильевна говорит, в стационар надо, что это всё может развиться за пару часов, я, конечно, как обычно, сделала вид, что всё понимаю, хотя что «это всё» и почему может развиться, мне так и не ясно.
 
   – А почему не спросила?

– Ты же знаешь, что я впадаю в ступор и киваю, как болванчик, я соображать начинаю только после ее ухода. Не знаю, что с этим делать, да она еще и убегает всегда быстро, может, заранее на листочке вопросы составлять?

   – Ну, попробуй, вдруг поможет, хотя, как говорится, умная мысля приходит опосля. Пойдем в комнату, вроде Егор проснулся.


     Бодрствовал Егор недолго, немного по улыбался, посидел на руках у бабушки, перекусил и продолжил оздоровляться крепким сном. Поговорив о всякой чепухе еще пару часов, Оксана Петровна укатила восвояси, а Ольга, поняв, что сыну лучше не становится, железно решила ехать в больницу.


     Придя с работы, Михаил ничуть не удивился, когда увидел жену одетой. Оля уже подготовилась морально и собрала всё необходимое для поездки в стационар, оставалось только вызвать скорую помощь.


     Попив чай и определившись, что Миша отвезёт Катю к своей маме, а сам будет работать, он набрал на телефоне 103.


Глава 2. Скорая помощь


У них тяжелая работа, и ночью не до сна.
В любое время года их помощь нам нужна.
В глазах у них тревога, по времени всё строго,
Им знаний надо много – спасатели народа.
Свободная дорога – всегда уступит кто-то,
Встречают у порога и уповают, как на Бога.
Без лишнего упрека врач изрекает строго:
«Для лучшего итога в больницу вам дорога».
В любое время года нам «скорая» нужна.
У них тяжелая работа, и ночью не до сна.
Работают ребята по клятве Гиппократа.
Профессия врача всегда была важна!


                1


     Смеркалось. «Скорая помощь», как обычно, оказалась не очень скорой. Вызов был не срочный, ребенок не находился на грани смерти, поэтому бригада реанимации прибыла по адресу в положенное время, примерно минут через двадцать после звонка.

     В силу последних городских событий, в особенности участились случаи нападения на медицинских работников, на любой вызов сотрудники «скорой» по одному не ходили, приехавшая бригада состояла из трех человек. Симпатичный мужчина в возрасте лет пятидесяти с милыми, аккуратненькими усиками и две женщины примерно того же возраста, в полном расцвете сил. Мужчина – врач, понятно, женщина его ассистент, тоже понятно, а зачем третий человек, для Ольги и Михаила осталось тайной.


     Вся эта компания отнюдь не худощавой комплекции с трудом поместилась в маленький коридор Ольгиной «Хрущевки». Врач, еще стоя на пороге, тонко подметил: «О, уже собрались, значит, едем!». На эту мысль его, видимо, натолкнули стоящая на пороге сумка и парадная одежда Ольги. Если потертые джинсы и свитер с прострелами можно было так назвать.

     Пока Оля разбиралась с документами, которые просили женщины, мужчина осматривал полусонного Егора. Малыш был явно против любых манипуляций, поэтому отчаянно сопротивлялся. Он громко возмущался и брыкался, несмотря на всевозможные уговоры Михаила.


    После осмотра и выяснения всех обстоятельств у врача возник вопрос: а почему сразу не уехали, когда предлагал педиатр? На это Оля и Михаил ответили в один голос ставшей уже дежурной фразой: «Не с кем было оставить дочь». На что мужчина ответил: «Бывает, ну, если врач говорит, что надо ехать, это означает, что надо
ехать, он просто не может справиться с вами в домашних условиях.  В больнице и анализы сдадите, и под постоянным контролем будете. В общем, одевайте ребенка, мы вас ждем внизу».


     Супругам показалось, хоть врач и не сказал, но был весьма встревожен состоянием малыша. Спустившись вниз и погрузившись в карету «скорой помощи», Ольга первым делом узнала, в какую больницу их повезут. Удовлетворив мамино любопытство, водитель реанимации начал медленно выползать из двора. На улице уже было темно, но, несмотря на вечерний час пик, дорога оказалась свободна. Водитель ехал быстро, но аккуратно. Посмотрев в затемненное окно, Оля поняла: смотреть не на что, глаз улавливал только темные силуэты деревьев или яркие огни фонарей.

     Маленький Егорка сладко спал, а врач всю дорогу нервно поглядывал на мальчика и перешептывался с коллегами. Оля только услышала, как женщина бросила фразу: «Да нормально всё, он спит».


     Дорога заняла не больше десяти- пятнадцати минут, но Ольге показалось, что прошла целая вечность. Всю дорогу ее мучили страх и мысли о приемном покое, непрофессиональном медперсонале и ужасных, требующих ремонта коридорах и больничных палатах. То и дело в памяти всплывали кадры с последней поездки в инфекционную больницу, которая находится на краю города. Тогда Оля находилась в больнице с дочкой. Условия были удручающие. Краска на стенах облупилась, полы вздулись, старые, облезлые подоконники, железные кровати времен СССР, ржавые батареи, и дополняли эту ужасную картину грязный кафель в уборной и огромное окно на полстены в соседнюю палату. Врач приходила каждый день и всегда просто молчала, на вопросы не отвечала, а медсестра вообще забыла отрегулировать капельницу и со словами: «Если что, звоните», убежала по делам. Когда подошло время поменять препараты Оля начала звонить, но на звонки никто не отвечал, перекрыть капельницу не получалось в силу того, что она находилась на расстоянии вытянутой руки, и при этом ребенок находился на руках с иглой во лбу. В общем, закончилось всё истошным воплем на весь этаж, естественно, услышали его все. Медсестра пришла с вопросом, чего орете и почему не звонили? Оля сказала, что звонила, поменяв и настроив капельницу, медсестра ушла. Вернувшись через пару минут, сестричка заявила: «Да, и правда, звонили, я просто поставила телефон на зарядку, а сама ушла по палатам». После такого заявления сказать было нечего, и на следующий день Оля написала отказную и уехала с дочкой домой. Из удручающих воспоминаний Ольгу выдернул звук открывающейся двери со словами: «Выходите, приехали».


                2


      Сотрудники скорой помогли выйти из машины и проводили в приемное отделение. Приёмник представлял собой маленький кабинет с рабочим и пеленальным столом, в углу стояла металлическая вешалка времен СССР самого дешевого производства, напоминающая скрюченного от боли паука. Кабинет оказался чистый и светлый, а на рабочем столе был идеальный порядок, то есть на нем не было ничего, кроме настольной лампы. Если выключить свет и оставить включенной только настольную лампу, кабинет идеально напоминал камеру допросов из военных фильмов. Врача не было, женщина со «скорой» заполняла документы. Ольге становилось плохо, лицо стало белым, как мел, а глаза стеклянными, всё происходящее расплывалось в тумане, поэтому она даже не поняла, кто забрал верхнюю одежду и куда-то унес. Пока ждали врача, Оля успела поговорить с сотрудницей реанимации, ей, по-видимому, было скучно ждать, когда коллега закончит с бумажной волокитой. Ее слова немного успокоили бледную Ольгу и заверили, что всё будет хорошо, что и своих детей они тоже возят в стационары.


      С появлением врача у Ольги в руках появился градусник, а мужчина начал задавать стандартные вопросы: как, что, зачем, откуда и почему? Ответы Оле давались с трудом, мозг не воспринимал реальность, всё было, как в замедленном кино, а врачу приходилось повторять вопросы и подгонять с ответами. Вытащив ртутный градусник из подмышки Егора, Оля посмотрела и испугалась: шкала показывала 37,3, хотя дома температура у сына была в норме.


     По непонятным для Ольги причинам, врач то и дело куда-то убегал. В один из моментов отсутствия медицинского работника, Олю осенило, что Василиса Васильевна завтра собиралась зайти, но она не в курсе, что они уехали в больницу, и ее, наверное, надо предупредить. Оля достала телефон, посмотрела на время и удивилась, как оно быстро пролетело, шел уже десятый час вечера. Но предупредить было необходимо, и Оля, по старой традиции, воспользовалась сервисом быстрого обмена сообщениями.


     По каким-то необъяснимым причинам, у Ольги не получилось объяснить всю ситуацию одним сообщением, и вообще из нее приходилось всё вытягивать клещами, да и отвечала не сразу, между сообщениями образовывался интервал от 5 до 15 минут. Может, потому, что писала в свободные моменты, а может быть, просто хотела поддержки со стороны и хоть как-то отвлечься от монотонных больничных стен.

     Диалог вышел следующий:

Ольга: «Добрый вечер, завтра приходить не нужно!»

Василиса Васильевна, педиатр: «Добрый вечер, вы уехали в больницу?»

Ольга: «Да».

Василиса Васильевна, педиатр: «В 111?»

Ольга: «Нет, 108. Егору не стало хуже, но лучше тоже. Схема лечения та же. Только препарат для ингаляции назвали по-другому».

Василиса Васильевна педиатр: «Какой?»

Ольга: «Не помню, память у меня короткая. А антибиотик вообще предложили свой из дома привезти. Я всё еще в панике, мы только в палату пришли».

Василиса Васильевна, педиатр: «Успокойтесь. Станет Егору чуть
полегче, можете домой уехать. Дома долечитесь».

Ольга: «Ну уж нет, до выписки теперь отсюда не сдвинусь, на работе меня поймут. Да и сколько это может тянуться, второй месяц никак не выздоровеем. Доброй ночи, спасибо за поддержку».


Глава 3. Палата 406


      После того, как врач в приёмнике осмотрел Егора, выяснил все вопросы и назначил лечение, Ольгу провели извилистыми и темными коридорами до лифта. Лифт оказался современным и практически бесшумным. На нем молодая мама с засыпающим на руках малышом плавно поднялись на четвертый этаж. В коридоре у стола дежурной медсестры никого не было, откуда-то доносились тихие голоса и предательски пахло домашней едой. На этаже тускло горел теплый, желтый свет, его было достаточно, чтобы осмотреться. В коридоре было чисто, стены выкрашены в приятных бежевых тонах, двери палат новые, белого цвета, пол выложен простеньким светлым кафелем. На удивление, стойкого и привычного аромата лекарств не чувствовалось. У каждой двери рядом с выключателем располагалась розетка, в некоторых из них были воткнуты зарядные устройства, на которых весели пакетики разного размера и цвета. Это заинтересовало Ольгу, и она сконцентрировалась на ближайшем пакетике, чтобы понять, для чего. Оказалось, всё просто: в пакетике лежал телефон и тихонечко заряжался, эта простая система оберегала технику от падения, да и как еще закрепить телефон на голой стене на уровне двух метров от пола. Всё было чистое, свежее и целое, по всей видимости, ремонт был совсем недавно. В целом, обстановка больше напоминала гостиницу, нежели больницу. Это безумно радовало Ольгу, потому что каждый раз, попадая в заведения подобного рода, она наблюдала одну и ту же картину: с потолка осыпается штукатурка, отваливается плитка, полы черные, со стен слазит краска и в углах висит паутина. От созерцания окружающего пространства Ольгу отвлекла внезапно появившаяся женщина в белом халате со вставками малинового цвета, которая любезно предложила следовать за ней.


     Медсестра была в возрасте, невысокого роста, крепкого телосложения, кучерявые, черные, коротко стриженые волосы добавляли ей солидности. Лицо кругленькое, с курносым носом, а карие глаза наполнены добротой, лаской и нежностью. Разговаривала она нежно, голос не повышала, не тараторила, любое слово звучало мелодично, словно песня. Белый халат ей был к лицу, и, судя по бейджику, имя у нее не менее привлекательное: Любовь Вениаминовна. Она не шла, а просто плыла по коридору, освещаемая тусклым светом потолочных ламп.


     Сопроводив новых постояльцев до палаты, Любовь ретировалась со словами: «Устраивайтесь, кровать выбирай любую, я попозже зайду».


     Оказавшись в палате, Ольга первым делом ее осмотрела. Палата представляла собой прямоугольник, узкая и длинная. Стены выкрашены в тех же бежевых тонах, окно пластиковое, с желто- зелененькими занавесками. Возле окна расположился пеленальный столик, а по краям две железные кровати для взрослых, к которым с торца приставлены детские кроватки с опускающимися металлическими бортиками. На противоположной стене от окна аккуратненько пристроен небольшой умывальник, а напротив двери старенький невысокий шкафчик с полочками.

     Ольгу всегда тянуло «налево» и, выбирая кровать, она решила последовать своему непреодолимому желанию. Любовь уже принесла чистое белье, и теперь его нужно было как-то постелить. Егорка уже сладко спал на руках, положить его было некуда, поэтому Оля приняла решение вначале застелить кроватку сыну. Натягивать простынь на матрас пришлось одной рукой, хорошо, что простынь была на резинке, и особых трудов натянуть ее на четыре угла матраса не составило. Аккуратно устроив малыша в кроватке, Ольга продолжила застилать постельку уже двумя руками. Пока
Оля трудилась, не покладая рук, медсестра притащила толстую амбарную книгу со словами: «Прочитай и распишись».


      В процессе обустройства на новом временном месте жительства в палате, под чутким руководством медсестры, появились медикаменты, ингалятор и удлинитель. Не успела Ольга присесть на чистую постель, как получила новые ценные указания по лечению Егора и решила незамедлительно их выполнять, тем более, что в процессе возни малыш проснулся.


     Ингаляции Егорка переносил нормально, ему даже нравилось, спокойно дышал и улыбался, мама от всего происходящего нервничала гораздо больше. И, конечно, без эксцессов обойтись просто не могло. Лекарства приносили в небольших открытых колбочках, которые плохо стояли на мягком матрасе пеленального стола. И в один прекрасный момент, когда Ольга тянулась к прибору, ее рука дрогнула от внезапного стука двери, и неловкое движение заставило колбу опрокинуться, а бесцветная жидкость почти вся покинула сосуд. Вошедшая в это время медсестра всё поняла без слов, но Ольге от этого легче не стало, с учетом того, что данное лекарство оказалось дефицитным, и, по словам Любови, на их посту его больше не было. Да и то, что пролилось, было взято взаймы в другом крыле.


     После всего произошедшего и без того напуганная Ольга пыталась гнать из своей головы черные мысли, но прокурор и адвокат уже начали свою борьбу. Прокурор утверждает: «Да как ты могла, руки у тебя не из того места растут, теперь медсестре придется бегать, искать и выпрашивать, а если она не найдет, ребенок не получит качественного лечения, вот у тебя всегда всё через самое темное и пахучее место получается, зачем вообще руку тянула в этот момент. Адвокат только и успевал вставить свои «пять копеек» в оправдание: «Да ладно, всякое бывает, ну, так получилось, принесет она лекарство, накручивает больше, и с малышом всё будет хорошо, и руки из правильного места, просто перенервничала, а пахучее, темное место – это временно». Немой диалог мог продолжаться еще долго, но лекарство было найдено, а упрекать Ольгу никто не стал.


     Закончив с процедурами, уставшая мама решила разложить вещи, в процессе раскладывания по местам она обнаружила, что собрала далеко не всё необходимое. Оказалось, она забыла самое важное и нужное – отсутствовала туалетная бумага, и, как назло, именно сейчас она была бы очень кстати. Выручили влажные салфетки, взятые для малыша. Потом обнаружилось, что кружка с ложкой есть, а вот чайных пакетиков нет. Время было позднее, клянчить чай Ольге не позволяла ее дурная совесть, поэтому пришлось довольствоваться горячей водой. Разобрав вещи, Ольга отправила мужу необходимую информацию, частично полученную из амбарной книги. Список необходимых вещей, номер палаты и часы приема передач, также не забыла спросить, как они добрались поздно вечером с дочкой на другой конец города. Михаил сказал, что добрались хорошо, Катю накормили, и она беззаботно играет с прабабушкой. Отложив телефон, Оля вспомнила, что еще не до конца просмотрела принесенную Любовью амбарную книгу, и принялась за ее детальное изучение.


     В книге подробно изложены условия содержания и правила поведения. На первом листе была общая информация: номер палаты, распорядок дня, время приема передач. На втором листе список продуктов, которые можно и нельзя передавать. Далее почти на всю страницу расписаны законы о недопустимости фото- и видеосъемки и просто огромными буквами о запрете курения на территории и в корпусе стационара. Еще была информация: о невозможности использования в палатах электрических приборов, таких как кипятильник, обогреватель, ноутбук и др.; информация о проведении санитарной обработки, о предоставлении дополнительных платных медицинских услуг и режим работы процедурных кабинетов. Еще был прейскурант на оплату сервисной палаты, услуга ценилась весьма неплохо. За сутки выходило дороже, чем в гостинице. Прочитав от корки до корки, Ольга расписалась в журнале и отнесла книгу на пост.


     Время уже было за полночь, но муж еще бодрствовал, и Ольга попросила привезти вкусняшек и немного денег, вдруг понадобятся. А они, скорее всего, понадобятся для прохождения флюорографии, потому что она была пройдена в последний раз примерно года два назад. Еще немного поболтав с Михаилом и пожелав ему спокойной ночи, Ольга легла спать с мыслью, что не выспится, подъем обещали ранний. Обессиленная и полностью опустошенная от дневных событий, мама молниеносно уснула, едва голова коснулась пушистой подушки.


Глава 4. День первый


Медсестра разбудила Ольгу около шести утра. Подъем дался с большим трудом, глаза упорно не хотели открываться, но, собрав всю волю в кулак, Ольга заставила свое тело подняться из теплой постели и заняться лечением сына. Безумно радовал факт отсутствия ночных кошмаров, и на удивление Егор за всю ночь ни разу не проснулся. Проделав все необходимые манипуляции и покормив малыша, Ольга вспомнила, что еще необходимо сдать анализы. На кровь их должны были позвать, а вопрос сбора мочи слегка озадачил маму. Немного поразмыслив, Ольга приняла решение попробовать собрать сразу в баночку, других вариантов, собственно, и не было, горшка в наличии не было и всяких других приспособлений тоже. Ну что может быть проще, это же мальчик, баночку пристроил и подождал. Но оказалось не всё так просто, малыш постоянно вертелся, ему надо было вечно куда-то ползти, да и писать совсем не хотел. Полчаса ожидания успеха не принесли, да и еще позвали сдавать кровь. Пока одевались, у процедурного кабинета уже скопилась очередь из мамочек с детками, и пришлось немного подождать. Анализ взяли быстро, Егор не успел ни его понять, немного возмутился, когда нажимали на пальчик. После процедуры дежурная медсестра поинтересовалась об успехах сбора мочи и любезно предложила воспользоваться нехитрой штукой под названием «мочеприемник».


     Пристроив «мочеприемник» как положено и натянув поверх памперс, Оля положила малыша в кровать. Стрелки часов показывали почти девять утра, а значит, должны принести еду. Не успела она про это подумать, как в дверь постучали с криком «несите кружку!». Завтрак состоял из жидкости, размазанной по тарелке, отдаленно
напоминавшей гречневую кашу, и какао, на удивление, на вкус пища была намного вкуснее, чем на вид. Покушав и отнеся грязную посуду на специально отведенный поднос, Оля подошла к кроватке сына и поняла: что-то пошло не так. Егор, елозя в кроватке, дергая ногами, сумел каким-то чудом сместить нехитрое приспособление
с нужного места и просто- на просто в него покакал. Медсестра, конечно, порадовалась данному событию и под шумок собрала анализ кала, а Ольга принялась за старый способ, взяла малыша на руки и, пристроив баночку, начала сидеть в ожидании. После получасовых уговоров мальчик сделал необходимое дело, и, отнеся баночку за минуту до окончания отведенного времени на сбор анализов, мама выдохнула с облегчением.


      Все анализы были сданы, и началось время обхода. Долго ждать врача не пришлось. В палату вошла женщина среднего роста с рыжими, кудрявыми волосами. По возрасту лет за сорок, ближе к пятидесяти. На вид солидная дама, явно уверенная в себе и знающая свое дело. Серые глаза, наполненные любовью к детям и мудростью, излучали тепло и спокойствие. Овальный тип лица с изогнутыми бровями, прямой, длинный нос с закругленным концом и широкая, добрая улыбка создавали вполне милый и нежный вид. Речь спокойная, в меру громкая, четкая, но с нотками власти.


     Врач поздоровалась и представилась, но, в силу того, что Ольга пыталась сконцентрироваться на происходящем и не упустить ничего важного, имя врача мозг не только не запомнил, но даже услышать не захотел.


     Осмотр малыша происходил неторопливо без лишних движений, четко и уверенно. Егор от такого ласкового обращения был в восторге и почти не сопротивлялся. Ольге очень понравилось, что доктор не только осматривала малыша, но и подробно всё объясняла. По окончании осмотра были выписаны направления на рентген, УЗИ и консультацию ЛОРа. С мамы, естественно, потребовали результаты свежей флюорографии, которые, конечно, отсутствовали, но можно было ее пройти в стационаре, разумеется, за деньги. К назначенному лечению добавили противомикробное средство и капли в уши и нос, на которых красовалась строчка «Для глаз». «Да-да, именно капли для глаз, но капать в уши и нос. Оно же всё взаимосвязано, и слизистая одна», – торопливо ответила врач на немой Ольгин вопрос. Такое, наверно, может быть только в России, в других странах до этого вряд ли додумались, куда им до нашей виртуозно
продвинутой и экономной страны.


      Первый день прошел в режиме «лайт»: короткие перебежки по кабинетам функциональной диагностики, кровать, лечебные процедуры, прием пищи и снова кровать. В промежутках ничегонеделания Ольга позвонила маме и папе, узнала, как у них дела, и сообщила о своем местонахождении. Родители давно были в разводе и имели свои собственные семьи, поэтому у Ольги были две мамы и два папы. Потому что каждый из них хотел носить гордое имя папа и мама в место никчемных отчим и мачеха. Но самое интересное было в другом: никто из них практически не звонил Ольге, не узнавал, как обстоят дела, нужна ли какая-то помощь, в гости не приезжал и судьбой внуков озабочен не был. Но стоило сказать, что ты в больнице, и каждый сразу считал своим долгом приехать на другой конец города и завалить баулами с водой и провизией. Причем совсем неважно было, что ты попросишь, привезут всё равно больше. А еще у родственников есть привычка упрекать тебя в том, что ты не звонишь им, но при этом сами они найти время на звонок не могут, и даже если ты звонишь, они умудряются ворчать, что ты не вовремя. В общем, поболтав со всеми по очереди, сумели договориться, кто и когда приедет навестить.


      В промежутках между делами Оля подумала, где у них можно курить, на эту мысль ее натолкнул поход в уборную, потому что там жутко пахло табачным дымом. Туалетная комната весьма отличалась от обычных больничных помещений такого рода. Не было всем привычного бело-синего кафеля на стенах, современные перегородки и двери белого цвета отливали от стен ярко-зеленым, насыщенно травянистым цветом, в который они были покрашены. Обстановка весьма уютная, если бы не аромат табака. У Ольги в голове пробежало два вопроса: первый – кто посмел курить в здании, ведь это запрещено законом, да и в амбарной книге про это написано на каждом листе; второй вопрос касался ее самой: а где тогда можно покурить? Если первый вопрос Олю почти не интересовал, то по второму нервная система уже давно давала сбои. Режим заведения нарушать смысла не было, да и не хотелось, а узнать, где можно совершить успокоительный ритуал, решила у дежурной медсестры.


     Утром медсестры сменились, и на посту сидела молодая девушка лет 25, может и моложе. Скорее всего, она недавно закончила образовательное учреждение. Солидность ей придавали идеально подобранные очки, которые она иногда подправляла указательным пальцем левой руки. На бейджике красовалось гордое имя Анна.


     Немного помявшись, Оля все-таки решила подойти с вопросом, который не давал покоя:

– Анна подскажите, а где у вас тут курят?

– Этот вопрос не ко мне, а к заведующей, Карапузикова Тамара Ивановна, по совместительству ваш лечащий врач. Но она вряд ли разрешит.


     Ольга вспомнила образ лечащего ее сына врача, благо визуальная память была очень хорошей, и стало понятно, откуда этот властный вид. Подумав секунду и сопоставив картинку в голове, Ольге ничего не оставалось, как только согласиться с медсестрой:

– Да, это точно, она вряд ли разрешит.

В это время пришло сообщение от Михаила, что он приехал и просит спуститься за вещами. Пока Оля шла вниз, она пришла к выводу, что спрашивать у заведующей по поводу курения она не будет. Раз нельзя, значит нельзя. Тем более, что уже давно хочет избавиться от этой вредной привычки, и почему бы не сделать это сейчас.


      Когда Оля вернулась в палату, настало время полдника. Сытый Егорка сладко посапывал в своей кроватке, а Оля наслаждалась самым вкусным на свете теплым молоком с печенками. Настроение заметно улучшилось, стало тепло и уютно. В такие моменты начинаешь смотреть на происходящие вещи совсем под другим углом, страхи улетучились, и в голову закралась первая за долгое время приятная мысль, которой захотелось немедленно с кем-то поделиться. Выбор остановился на виновнике торжества, и Оля незамедлительно отправила сообщение Василисе Васильевне:

Ольга: «Добрый день, Вы мне неправильно предлагали в больницу ехать. Надо было сказать примерно так: ребенка вам там вылечат, Вы смените там обстановку, отдохнете от телевизора, выспитесь, кормить будут три раза в день, как на курорте».

Василиса Васильевна, педиатр: «Ну да. Так и есть».

А и правда, времени вагон, готовить не нужно, «зомбоящика» нет, полы моют, еду приносят, ребенок под медицинским контролем. Странно, и почему эта мысль не пришла на ум раньше. Хотела сменить обстановку, сама придумать ничего не смогла, на тебе получай, как заказывала.


      Посмотрев на часы, Оля вспомнила, что ближе к вечеру должна была зайти врач и проконсультировать о здоровье сына на основании готовых результатов анализов. И только Ольга об этом вспомнила, дверь палаты распахнулась, и на пороге показалась рыжеволосая Карапузикова Тамара Ивановна с медицинской картой в руках.


     Посмотрев Ольге в глаза, Тамара Ивановна начала информировать о том, что анализ крови не очень, а вот рентген отличный, что всё хорошо и пневмонии нет. Окончив доклад, врач посмотрела на маму и по непонятной для Ольги причине решила повторить информацию еще раз. После повторения на лице Тамары Ивановны замер вопрос: «Всё ли вам понятно?». В этот момент до Ольги дошло, что она была так увлечена процессом восприятия информации, и на фоне страха к белым халатам ее лицо выражало полное непонимание и отрешенность от реальности. Опомнившись, Ольга всё-таки дала врачу обратную связь:

– Да, да, всё понятно, я всё услышала, просто у меня страх белых халатов, и поэтому такое выражение лица.

– Понятно, а что меня бояться, я не кусаюсь.

– Все так говорят, но буду иметь в виду.

      Попрощавшись с Тамарой Ивановной до утра, Ольга занялась развлечением маленького Егора, который как раз проснулся и требовал обильного внимания.


      После ужина, ближе к ночи Ольга вспомнила, что еще не проверяла почту и не читала новости. Несмотря на то, что она находилась в отпуске по уходу за ребенком, как и многие мамочки, для улучшения финансового положения подрабатывала. Работала она удаленно, занималась информационным обеспечением сайта, размещала новости и другую важную информацию. Проверив почту, Оля ничуть не удивилась, по работе письма сыпались гурьбой, как всегда, в самый неподходящий момент их вагон. Пока была дома, почтовый ящик пустовал. Просмотрев всю информацию, пришло понимание, что без ноутбука не обойтись. А так как его не было и особо никто не торопил, Ольга решила отложить это до лучших времен и перешла к изучению новостей в социальных сетях.


      Когда приложение загрузилось, Оля увидела, что ей пришло личное сообщение; открыв его, буквально с первых строк ей стало плохо. Ее пробила нервная дрожь, сковал страх, а на глаза навернулись слезы. В сообщении говорилось о ее школьной подруге, что вчера она умерла, сообщалось, где и когда будут похороны. Ну да, конечно, такое бывает, люди уходят, и от этого никто не застрахован, порой внезапно умирают самые близкие и родные, но Ольге стало плохо от стечения обстоятельств. В письме говорилось о том, что днем ее видели на улице, а вечером она скончалась до приезда «скорой» от отека легких. И еще у нее осталось двое маленьких деток. А ведь вчера днем Ольга и сама долго думала, ехать в больницу или нет. Именно в этот момент отступивший недавно страх за жизнь сына вернулся, причем в усиленной форме. Вспоминая прошлое и думая о будущем, по щекам Ольги ручьем бежали слезы.


Глава 5. Без вины виноватый


      Утро выдалось не из легких, сдавая кровь из пальца, Ольга умудрилась залить весь процедурный кабинет своей драгоценной кровью. Сколько раз сдавала кровь из пальца, такого фонтана она еще не видела ни разу, то ли давление было повышено на фоне пережитого стресса, то ли просто медсестра как-то неудачно сделала прокол совдеповским лезвием. Думать об этом было лень, приближалось время обхода. Ольга и не подозревала, какой милый сюрприз ее ожидает.


     Ровно в 10:00 в палату влетела заведующая, именно влетела, как ураган, а не вошла. И вид у нее, скажем, был весьма недружелюбный. Создавалось впечатление, что она готова придушить всех, кого встретит на пути. Не будь дурой, Ольга сообразила, что что-то не так, но догадаться, что именно, не могла. Еще больше ее удивила фраза Тамары Ивановны, произнесенная мимоходом:

– Почему вы нарушаете режим и курите в помещении больницы?

     Ольга с неподдельным удивлением:

– Кто курит?! Я?

– Да, вы!

– Да быть не может!

– За нарушение режима я могу вас выписать, а еще за это полагается штраф, скажите спасибо, что я не обратилась в полицию.

– Какая полиция, о чем вы? Я не курила, понятия не имею, кто курил, но точно не я.

– Как не вы? Сейчас посмотрим записи с камер видеонаблюдения, и я вас выпишу за нарушение режима, и поедете лечиться домой!

– Какие камеры, не я это, точно не я, меня там быть не может.

– Ладно, будем считать, что я вам поверила.


     Во время этого диалога врач осматривала ребенка, а у Ольги от такого напора уже совсем сдали нервы, и она уже не утверждала, что это не она, а как будто пыталась оправдаться, хотя и была ни в чем не виновата.


     После осмотра ребенка и обсуждения лечения, Оля еще раз сквозь слезы повторила:

– Это была не я.

– Я же сказала, что я вам верю.


      Но интонация, с которой это произносилось, говорила совсем другое. От этой жуткой несправедливости в памяти всплыли сюжеты из детства, а вслух в порыве эмоций Ольга произнесла:

– Да, а я-то думала, что всё это закончилось в лагерях…

      Надо было видеть выражение лица Тамары Ивановны в этот момент. Неизвестно, о чем она думала, но по лицу было видно, что она обескуражена, в глазах было одновременно удивление и опасение. Но надо отдать ей должное, задать уточняющий вопрос она всё, же решилась:

– В каких лагерях?

     На этот вопрос Оля ответила с небольшой улыбкой:

– В пионерских.


     Врач ушла, а Ольга окунулась в омут воспоминаний.


     В детстве маленькая Оля часто ездила в летние лагеря по путевкам от маминой работы. Тогда еще их давали членам профсоюза, иногда приходилось доплачивать. И было несколько печальных историй, когда ее обвиняли просто так.


     Первый случай был на теплоходе. Тогда был круиз по Волге от Москвы до Астрахани. Практически в самом начале плавания ее обвинили в воровстве денег и вещей у вожатых и обещали, что отправят домой с полицией из ближайшего города. Подозрение упало на Олю только по тому, что кто-то слышал в каюте у мальчиков, которая находилась рядом с каютами вожатых, женский голос и имя Оля. Ну конечно, имя-то редкое, и она на всем теплоходе одна с таким супер- редким именем. Несколько раз начальница лагеря приходила и рылась в личных вещах, постоянно таскала на какие-то непонятные беседы и всячески пыталась запугать, видимо, очень хотела услышать признание. Закончилось всё, конечно, в самых лучших
традициях детективов со счастливым концом. Воровку нашли, ей оказалась девушка из соседней каюты, между прочим, тоже Ольга. Ее, как и обещали, отправили домой. А к невиновной Оленьке пришли с извинениями и горсткой конфет, да еще и заставили посетить местного врача, так как вдруг стали переживать за ее рану на руке. Саму Олю рука не волновала, она просто не хотела заживать и слегка подгнивала. Перед поездкой она с родителями гостила у родственников, и ее укусила кавказская овчарка, ей тогда повезло, спасла реакция. Такие собаки метят сразу в горло, но Ольге удалось подставить руку, а собаке осталось довольствоваться только выдранным клочком мяса с предплечья.


     А второй случай был в лагере то ли под Челябинском, то ли под Полевским. Точно уже и не вспомнить, да и не особо важно, где это было. В этот раз было сложнее, нападали не воспитатели, а подростки, которые намного кровожаднее и бесшабашнее старых теток. Они постоянно бегали то в магазин, то на речку купаться, то употребляли спиртные напитки, и их постоянно кто-то сдавал. И лучшей кандидатуры, чем маленькая и скромная девочка, найти не удалось. Несмотря на свою скромность, Оля была не из робкого десятка, и когда ей предложили встретиться поговорить, на жаргоне «забили стрелку», она согласилась. Просто не прийти было страшнее, так хоть был шанс прекратить их нападки в свою сторону. Запугивали, портили кровать и перерывали вещи почти ежедневно, и это изрядно надоело. «Стрелку» назначили в местной курилке, и народу там собралось человек 12 против одной хрупкой девушки. В основном, все стояли в стороне, а разговаривать с Олей стала девочка-«баскетболистка». Длинноногая дама, на голову выше Ольги, говорила исключительно на жаргоне и явно нервничала. Вся эта ситуация вызывала у маленькой Оли лишь улыбку, за которую она и получила мощную пощечину до искр из глаз, собственно, этим и ограничилось, в итоге девочку держали трое парней, она попыталась еще пнуть Ольге между ног, но не вышло, маленькая девочка смогла отразить удар. Закончилось всё, как в сказке, извинениями и длительной головной болью. «Стукача» потом нашли, им оказалась их вожатая, с которой они вместе курили и пили.

      Вот и сегодняшняя история очень похожа на предыдущие события из прошлого. «Я не виновата, возможно, вчера вечером даже видела, кто это мог быть, но интереснее всего знать, кто показал именно на меня. И почему заведующая была так убеждена, как будто видела всё своими глазами». Ольга решила провести свое маленькое расследование. Тем более, что когда-то давно в ней умерла мечта стать сотрудником полиции, в частности, следователем. После девятого класса она очень сильно хотела поступить в школу милиции, но мама была против, а впоследствии затолкала Олю туда, куда считала жизненно необходимым, в Горный институт, который она сама окончила.


Глава 6. Игра в следователя


     Из грустных и обидных воспоминаний Ольгу вытряхнул неожиданный звонок телефона, на котором красовалась надпись: «Любимый». Ответив на звонок, Оля поведала мужу всю приключившуюся историю, рассказала о состоянии Егора. Михаил рассказал, что, Катя беззаботно играет с прабабушкой и, как обычно, ничего не кушает, а на историю с заведующей настоятельно рекомендовал не обращать внимания, мол, потом сама извинится.


     Время шло, а успокоение не приходило. Накануне папа привез Ольге успокоительный сбор, который уже заваривался в кружке. В течение дня этот супер-сбор был заварен и выпит аж три раза. После первого Олю немного отпустило, после второго она долго смеялась, общаясь со всеми по телефону, а после третьего начали слипаться глаза.


     После вечерних процедур Оле удалось поговорить с медсестрой и узнать полезную для себя информацию. Оказывается, все были в курсе, кто, когда и где курит. Оказывается, это девушка нерусской национальности с какой-то дамой из дальнего крыла, и медсестра вообще не понимает, почему заведующая прицепилась именно к Ольге. Ответ на это может дать только сама Тамара Ивановна. Оля решила завтра спросить, кто же показал на нее, хотя, проанализировав вчерашний вечер, стало понятно, что сама дала этим девушкам повод показать именно на себя. В очередной раз оказалась не в то время не в том месте. Они шли курить, а Оля вышла налить себе чай, и тут их глаза встретились.


     От пережитых событий и постоянных мыслей Оля никак не могла уснуть. В голову лезли вопросы, неужели это они ее оговорили, но зачем? Ее никак не оставляло ощущение того, что она что-то упускает, но вот что? Было желание понять, почему именно на нее пал выбор клеветы, мстить и кому-то что-то доказывать в мыслях не было. «Почему я?» – вот вопрос, который не давал покоя.


     С самого утра в Олиной голове началась борьба любопытства со страхом. Было любопытно услышать ответы от заведующей, но в то же время было очень страшно задать эти вопросы.

 
     Во-первых, она носит белый пугающий халат, во-вторых, это ее территория, и в-третьих, она властная фигура, к которой страшно подойти, не говоря уже о том, чтобы спросить. Игра разума продолжалась почти до обеда. Во время осмотра сына задать свои вопросы не хватило смелости, да и как-то говорили о другом. В течение часа Оля предприняла еще две попытки, но на подходе к божеству начинали трястись ноги, земля ускользала из-под пяток, в горле появлялся комок, а в глазах темнело. Неизвестно, сколько могло быть еще попыток, если бы на третий раз Тамара
Ивановна не задала вопрос:

– Вы что-то хотите спросить?

     Деваться было уже некуда, за секунду Оля испытала огненный жар, ледяной холод, примеряла облик никчемного ползающего существа и озлобленного льва. Ситуация обязывала что-то ответить. Разбив комок в горле, с дрожью в голосе Оля робко сказала:

– Да. Мне очень интересно, кто же так нагло меня оклеветал?

Ответ заведующей просто поразил до глубины души. Он был простым и произнесен с самой доброй и загадочной улыбкой:

– Та, с кем ты курила!

После такого ответа фраза просто слетела с Ольгиных губ:

– Вот знать бы еще, с кем я курила?

Ответа на эту фразу не последовало, просто мило посмеялись и разошлись по своим делам.


      Остаток дня прошел в спокойном ритме больничных правил. Приезжали Михаил с едой и заказанными ручками в подарок медсестрам и Оксана Петровна с пакетом молочно- булочного производства, на радость живота. Смеркалось. Сон никак не приходил. В голове крутилась куча мыслей. Приходило осознание некоторых вещей. Например, страх можно побороть, если его пережить. После разговора с заведующей что-то поменялось, всё стало восприниматься иначе. Спустя час бесполезных попыток уснуть Ольга встала и посмотрела на ночное небо, затянутое облаками, аккуратно окутывающими ярко-желтую луну. Пейзаж завораживал и вдохновлял, на эту красоту можно смотреть вечно. Успокоив бушующий разум, Оля приняла решение выплеснуть эмоции. Самым подходящим занятием было погружение в поэзию, или, как сказала бы Оксана Петровна, – «стихоплетство». Вооружившись листочком и ручкой, под свет телефонного фонарика, Ольга начала складывать слова в строчки, строчки в четверостишия, но муза сегодня явно решила отдохнуть. То не хватало слов, то размер не тот, то рифма пропадала. Были только эмоции, как обычно, нет смысла. Из всего начерканного и как попало состряпанного получилось следующее:


Лежу я в больнице, а в мыслях вопрос:
Почему у врачей глаза злые,
и они постоянно кричат.
Вроде всё правильно делаю,
режим соблюдаю всегда.
После линейки нежданно
мне прилетает люля…
Мамаши оклеветали меня,
и вот я стою, вся облита дерьмом,
пытаясь невнятною речью отмыться.
А все мне твердят об одном…
Приговор был объявлен судом.
Но люди, послушайте, я удивлен.
Бездоказательно вынесен он
и в исполнение приведен палачом!


     Читается трудно, хотя и шутя, ну и ладно, зато стало легче. Да и радует сам факт того, что начала писать, просто сказывается долгий творческий кризис. С этими мыслями Оля сладко уснула.


Глава 7. Шел пятый день


      Изоляция в окружении специалистов приносила свои плоды, мелкий шел на поправку, несмотря на появившуюся аллергию. Егор стал весь красный, как помидор, но чувствовал себя превосходно, что нельзя было сказать про Олю. У нее появилось чувство слабости, разбитости, болела голова, были явные проблемы с давлением, и до кучи появился насморк. Чтобы проверить свои догадки по поводу давления, его нужно померить, и у медсестры даже нашелся тонометр. Ощущения не подвели, цифры показывали 118/89/90, слишком маленький разрыв, а это означало, что пора заканчивать накачивать себя успокоительными травками.


     Было прекрасное весеннее утро, яркое солнце сопровождал крупный, пушистый снег, который кружил в воздухе, словно не хотел падать на землю и таять. Насладившись самыми красивыми снежинками на фоне потускневших серых зданий, Оля решила окунуться в мир социальных сетей, не успела она открыть свое любимое приложение, как ее взгляд зацепился за анонс предстоящих соревнований по мас-рестлингу. Приглашали принять участие всех желающих в открытых соревнованиях. Эта информация пробудила давно спящие чувства восторга и решение непременно принять в них участие. До рождения замечательных детей Оля была действующим спортсменом и даже успела съездить на чемпионат России, это было волнительное путешествие с полным букетом чувств и эмоций, даже воспоминания заставляют сердце биться чаще, а в животе начинают кружиться бабочки. Решение пришло молниеносно: надо готовиться. Задав себе вопрос: «А что, я могу сделать, находясь в больнице?» и осмотрев пространство, выработала целый комплекс упражнений. Помещение позволяло делать разминку, приседать, отжиматься аж тремя способами, качать пресс и делать планку с помощью пеленального стола, что и было проделано незамедлительно. После комплекса был сделан звонок тренеру с четким заявлением возвращения в строй. Тело ломило от полученной нагрузки, но было ощущение счастья и радости, которое не смогло омрачить даже сообщение от начальницы.


     В течение года Оля работала удаленно, занималась информационным обеспечением сайта общественной организации. Поначалу не имея опыта, было сложно и страшно, потом стало интересно, начали появляться интересные идеи, даже сделали новое оформление сайта и навели порядок в разделах. Но в последнее время эта работа начинала нравиться всё меньше и меньше, благодарность отсутствовала, требования начальства стали расти, напряжение усиливалось, и к тому же пришло понимание, что без вдохновения работать вообще не получается, а с учетом напряжения и неудовлетворения, вдохновение не появлялось. Для эмоциональной разрядки Ольга не так давно даже написала стихи:


В моей душе горит огонь
Инициативы, действия, желанья.
И сердце просится творить,
Слова в шедевр превращая…
Но осторожней нужно быть,
Легко его сомненьем затушить.
Огонь лишь нужным хочет быть,
От благодарности сильнее он горит.
Но огненной душе приходит смерть
От равнодушного молчанья и укора.
Хотелось службу нужную нести,
Но гаснут неоцененные огни…


     Посыл в сообщении был прост: «Я понимаю, что вы в больнице, и первые дни я тебя не трогала, но работу надо делать, там много накопилось, пришли работы на конкурс, их надо выкладывать, причем срочно. Как говорится, еще вчера».


     Ольга и сама понимала, что поездка затянулась, да и поработать было бы хорошо, а то заняться в четырех стенах особо нечем. Но вот как? По правилам, приносить ноутбук в больницу нельзя, да и Интернета тут нет, только в телефоне, и то с переменным успехом. Впрочем, решать задачи нужно по мере их поступления, и вначале надо определиться с вопросом техники в палате.


     Вообще Скворцова Марина Алексеевна в душе добрая и отзывчивая женщина, но при этом властная, пробивная, настойчивая и наглая, а другим и не место на такой должности. Своего рода сейфовая дверь, за которой скрыта самая настоящая хрупкая леди, мечтающая о простом женском счастье. Это львица, которая, если схватила добычу, то ни за что не отпустит, а достигнув цели, она мурлычет, как котенок. Жуткий контраст хищника.


     Всё, что можно было выполнить, используя только телефон, Оля сделала в течение дня. Обсудив с мужем сложившуюся ситуацию и просчитав все возможные варианты, пришли к выводу, что самое простое – это спросить разрешения у заведующей. Но вот разрешит ли хозяйка медицинской горы его принести, это
еще большой вопрос, особенно если учесть, в каких они веселых отношениях.


     Уже ближе к ночи Ольге в голову пришла идея, возможно, глупая, возможно, смешная, а может и самая рациональная. Как говорят, без бумажки ты какашка. Оля решила написать заявление на имя заведующей, изложив в нем все обстоятельства, и попросить ноутбук. Тут либо она разрешит, либо напишет официальный отказ, который уже можно будет предоставить начальнице, мол, не дают работать, я не виновата. Найдя бумагу, Оля написала следующий текст:


Заявление


Я, Озерова Ольга Сергеевна, мама Озерникова Егора Михайловича, работаю на удаленной работе по договору подряда и получаю заработную плату за выполненную работу.

На сегодняшний день, находясь в вашей больнице, по причине отсутствия необходимой техники, я не могу выполнить свои должностные обязанности и срываю сроки, что может привести к штрафам и увольнению. Это, в свою очередь, значительно ухудшит финансовое положение моей семьи и, как следствие, невозможность достойно обеспечить моего ребенка всем необходимым, в том числе лекарственными препаратами, что может повлечь за собой негативные последствия, такие как ухудшение его здоровья и очередную
госпитализацию.

В связи с вышеизложенным, прошу разрешить мне принести в палату ноутбук для выполнения необходимых работ.


     Получившейся текст не совсем удовлетворял Ольгу, но, в силу того, что чистый лист формата А4 был только один, оставалось довольствоваться тем, что получилось. Радуясь своей гениальной идее, обдумывая и представляя завтрашний разговор с заведующей, она потихоньку погрузилась в царство Морфея с легкой улыбкой на устах.


Глава 8. Радостная весть


                1


     Утро началось по уже привычному для Оли расписанию. Ранний подъем в шесть утра, медицинские процедуры, зарядка и самый вкусный завтрак из гречневой жидкой каши и столовского какао с пенкой. До обхода оставалась еще куча времени. Егор решил поиграть самым доступным и увлекательным образом. Он начал выкидывать все игрушки и соски из кроватки на пол, его это безумно веселило. Причем, когда все игрушки телепортировались на пол, он требовал их незамедлительного возвращения и запускал процесс заново. Мама решила не мешать ребенку заниматься своими делами, а уделить время себе и провести усиленную тренировку на основные группы мышц, периодически отвлекаясь на закидывание игрушек в кровать. Именно за этими занятиями их и застала внезапно пришедшая раньше срока Тамара Ивановна.

     Сказать, что она была удивлена, это ничего не сказать. Вряд ли она часто видит или вообще видела когда- ни будь маму, занимающуюся спортом в больничной палате, да еще с таким усердием, и к тому же ту, которая, по ее мнению, курит. Выражение ее лица выражало полную нестыковку файлов.


       В процессе осмотра Егора Ольга уже спокойно и с легкостью пояснила свою ситуацию и попросила разрешения принести в палату ноутбук для работы, на что незамедлительно получила положительный ответ. Ноутбук в палате появился буквально со скоростью света, не прошло и получаса с того момента, как Оля позвонила мужу и сказала, что таможня дает добро. К этому времени принесли обед и наступало время сон-часа. Егорка, удовлетворив все свои потребности, медленно проваливался в сказочный мир снов, и мама решила заняться накопившейся срочной работой. Открыв компьютер, она сразу сообразила, что общедоступного беспроводного Интернета в больнице нет, а он очень нужен, точнее, без него вообще никак. Единственная возможность – это воспользоваться телефоном, как раздатчиком сети, но и это спасало мало, сигнал то терялся, то сам отключался, то просто всё зависало. Спустя полтора часа Оля всё-таки смогла адаптироваться и придумала самую удобную схему для выполнения задачи.


      Работа продолжалась до глубокой ночи, сын требовал маминого внимания и лечения. Также отвлекали косые взгляды медсестер, перерывы на еду и заведующая, которая сообщила радостную весть, но не без осадка. Было принято завтра выписывать Егора, но не потому, что он выздоровел, а потому, что вокруг стало слишком много больных пневмонией. Оля решила не заострять на этом свое внимание, чтобы не входить в состояние ожидания, а просто порадовалась факту возвращения в родные стены.


                2


       Настал день Х, утро было великолепное, солнечные лучи шаловливо играли в палате, отражаясь от всего, а потом и вовсе заполнили всё пространство своим золотистым светом. Радость наполняла сердца пациентов. Окончательное решение по выписке должны были принять после прихода утренних анализов, малыш чувствовал себя превосходно, не считая небольшого кашля, а вот мама к обеду почувствовала себя плохо. У вошедшей в палату медсестры Оля попросила разрешения померить давление, но случилось непредвиденное, медсестра сделала удивленное лицо и сказала: «А у нас нечем, и прибора никогда не было», развернулась и ушла. Радостная Оля округлила свои карие глаза, а первая промелькнувшая мысль в культурной форме звучала примерно так: «Ничего себе, точно пора домой, а то из меня здесь явно хотят сделать шизофреника и убедить меня в раздвоении личности. То я курю и не знаю об этом, то два дня подряд меряю давление, а прибора, оказывается, и нет вовсе, видимо, это был сон».


      После обеда время начало еле ползти, наступило то самое чувство ожидания. А врача всё еще не было, Оля начинала паниковать: «А вдруг анализы плохие, и мы тут останемся среди больных пневмонией, не хватало нам еще какую заразу подхватить». Счет времени был потерян, муж уже нарезал круги вокруг больницы, казалось, прошла целая вечность, как вдруг дверь палаты скрипнула, и вошла врач с широкой улыбкой. О чудо, дождались, после осмотра она детально расписала схему долечивания с глубинными пояснениями всех процессов и ушла, а они начали собираться домой с высокоэнергетическим чувством радости и благодарности.


       Михаил встретил родных внизу у гардероба, помог одеть сына, взял вещи и двинулся к автомобилю. Работница гардероба решила попрощаться и сказала: «До свидания», на что Ольга незамедлительно ответила: «Ну, уж нет, лучше прощайте!».

       Сидя в машине, радостная мама написала Василисе Васильевне:

Ольга: «Нас сегодня выписали, мы едем домой».

Василиса Васильевна, педиатр: «Хорошо, завтра зайду».


Глава 9. Дом милый дом


       Прекрасное утро нового дня, Ольга нежно потягивалась в своей уютной кроватке, было состояние блаженства, которое хотелось ощущать, как можно дольше. Открыв глаза, Ольга увидела яркие весенние лучи солнца, которыми можно было долго наслаждаться, если бы не упавший на нос маленький кулачок Егора. Сын мило спал, изображая морскую звезду, распластавшуюся на большую часть кровати.


       Приняв водные процедуры, Ольга и Михаил пошли завтракать горячими тостами с ароматным, только что сваренным кофе. Поглощение завтрака прервал внезапный звонок в дверь. Смотреть в глазок смысла не было, и так было понятно, что за дверью, переминаясь с ноги на ногу, стояла любимая Василиса Васильевна.

       Распахивая дверь, Оля со всей любовью и радостью произнесла:

– Доброе утро!

– Здравствуйте, что у вас было, пневмония?

– Нет, бронхит.

– Странно, что так долго продержали, обычно с бронхитом не больше пяти дней проводят в стационаре, ну да ладно, пойдемте посмотрим.


       Зайдя по дороге в ванную комнату, дабы помыть руки, врач изменилась в лице, но она не произнесла ни слова, в этот момент молодая мама поняла, что ее пушистый рыжий сорванец, который очень полюбил Василису, подложил ей сюрприз. Как обычно, нагадил в ванне прямо перед самым ее приходом, уж неизвестно, как, но он
четко знал о ее приходе и проделывал это не первый раз. Момент был упущен, и все приняли негласное решение просто не заметить этого факта.


       Когда Оля вышла из ванной комнаты после того, как убрала за домашним питомцем, осмотр Егора уже был окончен. Скорректировав домашнее лечение и улыбнувшись напоследок загадочной и теплой улыбкой, Василиса покинула территорию квартиры, оставив после себя лежащие на коврике грязные бахилы.


      Вернувшись к неоконченному завтраку, Михаил спросил:

– Я не понял, а с чего она взяла, что у него была пневмония?

– Не знаю, возможно, она изначально ее подозревала, но вот почему она сразу об этом не сказала. Или ее фраза: «Это может развиться за пару часов» как раз и означала это подозрение?

– М-м-м, да, этого мы никогда уже не узнаем. Главное, что сейчас уже всё хорошо.


Эпилог


Мораль сей сказки такова:
Пусть не обманут вас глаза,
И слухами земля полна.
Понаблюдай издалека,
А выводы ты делай, не спеша.
Ведь жизнь у каждого одна,
У большинства ранимая душа,
Порой убийственны слова.
Ты наблюдай издалека.
И станет истина видна,
Не обвиняй всех сгоряча,
Пусть не обманут Вас глаза.


      У Миши был выходной, а соскучившийся по папиной ласке Егорка весь день от него не отлипал. Благодаря этому обстоятельству, у Ольги был целый день для осмысления произошедших событий. Прокручивая все события снова и снова, но рассматривая их как бы со стороны, ставя себя поочередно на места других лиц, Ольга пришла к следующим выводам:

     1. На помощь иногда могут прийти люди, от которых совсем этого не ждешь. Например, мама мужа всегда была против наших отношений, но несмотря на это все же согласилась и взяла на время Катю к себе под крыло. А это значит, что люди могут менять своё мнение и отношение с течением времени. Нужно будет обязательно её поблагодарить.

     2. Никто в больнице не хотел сделать ее шизофреничкой, медсестра просто не поняла, кому нужно было измерять давление, она могла подумать, что ребенку.

     3. Есть люди, имеющие определенные способности к внушению, Оля это знала, но сама столкнулась с этим впервые.

     4. Страхи есть разные, те, что защищают нас от смерти, и деструктивные, те, что мешают нам трезво смотреть на вещи, разрушают нас, заставляют упускать возможности, а победить эти страхи можно, только прожив их, прочувствовав, поняв, что это не опасно, и отпустив.

     5. Пришло осознание, что прошлое уже не существует, а будущее еще не существует, есть только сейчас, но мозг постоянно цепляется за прошлое или рисует картинки будущего, старательно не замечая настоящего. И получается, что ты не живешь, а скорее существуешь в придуманных тобой мирах.

     6. Депрессия – это состояние, в которое ты загоняешь себя самостоятельно, накручиваешь свои же глюки тех самых придуманных миров. Состояние осложняется тем, что ты в этот момент самостоятельно уже не можешь отличить истину от выдумки. Все вокруг твердят, что у тебя депрессия, тогда займись собой. Но что это значит: «займись собой»? Чем заняться? Накраситься, подстричься, купить новые вещи, поесть вкуснятину, сходить в спортзал? Но, как правило, всё это дает лишь временное облегчение, пока ум занят чем-то другим, но потом ты начинаешь думать: «Я могу потолстеть, трачу впустую деньги, а от тренировок всё болит, потому что в зале вымещаешь свой негатив и надрываешься. Нет. Должно быть что-то такое, что заставит почувствовать вкус жизни, поможет избавиться от негатива, поможет вспомнить, что мир любит тебя и заботится о тебе, вернет тебя к настоящему, зажжет огонь любви в твоем сердце и принесет успокоение. Явно есть такие практики. Медитации, особое дыхание, специальные упражнения, что-то точно должно быть, надо будет поискать. Хватит жить в аду, надоело».


      От размышлений Ольгу оторвала вбежавшая в кухню дочка со словами:

– Мама, я соскучилась, давай поиграем?


      Оля улыбнулась и поняла: хватит думать, пора заняться собой, а начать стоит с игр. Жить надо играючи, а этому стоит поучиться у детей.


      Где-то с этого момента началась Ольгина трансформация, но это уже совсем другая история.