Действие сценическое. Аристотель Товстоногов

Ось законченного совершенства: Аристотель — Товстоногов

1. Постановка

Формула «ось законченного совершенства Аристотель — Товстоногов» чрезвычайно важна.

Она обозначает не просто историческую линию.

Она обозначает мощнейшую традицию театральной завершённости.

С одной стороны — Аристотель, у которого действие мыслится через целостность, завершённость, причинность, начало, середину и конец.

С другой стороны — Товстоногов, у которого сценическая форма, актёрское существование, режиссёрская композиция и событийная логика спектакля достигают высочайшей степени профессионального совершенства.

Между ними — огромная ось театральной культуры:

театр как искусство завершённого действия в совершенной форме.

И именно с этой осью Кретов вступает в самый тонкий и опасный разговор.

2. Почему это ось

Аристотель задаёт один полюс:

действие как завершённая структура.

Товстоногов задаёт другой полюс:

сценическое воплощение действия как совершенная режиссёрско-актёрская организация.

У Аристотеля действие получает поэтическую, композиционную и логическую завершённость.

У Товстоногова действие получает сценическую, актёрскую и режиссёрскую завершённость.

Их можно связать не напрямую исторически, а структурно:

Аристотель — мыслитель законченности действия.
Товстоногов — мастер законченности сценической формы действия.

3. Что такое законченное совершенство

Законченное совершенство — это состояние, в котором форма кажется настолько полной, точной и организованной, что её уже трудно отделить от действия.

Всё на месте.

Пьеса построена.

События связаны.

Конфликт развивается.

Актёры действуют точно.

Паузы рассчитаны.

Мизансцены оправданы.

Смысловая дуга замкнута.

Зритель проходит через целостное переживание.

Такой театр обладает огромной властью.

Он убеждает самим совершенством.

4. В чём величие этой оси

Кретов не должен карикатурно разрушать эту ось.

Это не линия ошибки.

Это линия великих достижений театра.

Аристотель дал европейскому мышлению мощнейшее понимание действия как целого.

Товстоногов показал, как действие может быть удержано в высочайшей режиссёрской культуре.

Эта ось не слабая.

Она сильная.

И именно поэтому она опасна для выявления инварианта.

Потому что чем совершеннее форма, тем труднее заметить, что действие может быть глубже формы.

5. Главная опасность законченного совершенства

Законченное совершенство может скрывать незавершённую направленность.

Оно может так убедительно завершать, соединять, организовывать и объяснять, что вопрос удержания становится невидимым.

Зритель говорит:

всё точно.

Критик говорит:

всё выстроено.

Режиссёр говорит:

всё оправдано.

Актёр говорит:

всё сыграно.

Но Кретов спрашивает:

что удерживается?

И этот вопрос направлен не против совершенства.

Он направлен против его монополии.

6. Аристотель как полюс завершённости

У Аристотеля действие мыслится как целое.

Действие должно иметь внутреннюю связность.

События должны вытекать друг из друга.

Композиция должна быть необходимой.

Трагедия должна производить определённое воздействие.

Здесь действие связано с целостностью.

С завершённой организацией.

С формой, в которой начало, середина и конец образуют внутреннюю необходимость.

Это грандиозная модель.

Но она ещё удерживает действие внутри логики завершённого целого.

7. Товстоногов как полюс сценической завершённости

Товстоногов — другой тип совершенства.

Не только поэтического, а сценического.

У него театр стремится к точнейшей организации живого действия.

Актёр не болтается в форме.

Сцена не распадается.

Режиссёрская мысль держит спектакль.

События читаются.

Партнёрство работает.

Пауза имеет смысл.

Целое обладает силой.

Это не мёртвое формальное совершенство.

Это высокий театр удержанной формы.

8. Почему Товстоногов особенно важен для Кретова

Потому что Товстоногов не просто представитель формы.

Он мастер, который действительно умел держать действие.

Именно поэтому спор с ним невозможен на уровне:

у него форма, а у Кретова действие.

Нет.

Товстоногов часто держал действие через форму.

Но Кретов задаёт следующий вопрос:

что именно держал Товстоногов?

И ещё глубже:

можно ли выявить то, что Товстоногов удерживал как мастер, но что не было выделено как самостоятельный инвариант?

Вот здесь начинается кретовский переход.

9. Кретов не отменяет ось

Кретов не отменяет ось Аристотель — Товстоногов.

Он проходит сквозь неё.

Он говорит:

да, существует великое законченное совершенство театральной формы.

Но дальше спрашивает:

является ли законченность условием действия?

И отвечает:

нет.

Действие может быть внутри законченной формы.

Но его инвариант не равен законченности.

10. Главный разрыв

Ось Аристотель — Товстоногов мыслит действие через высокую организованность.

Кретов выявляет действие через удерживаемую незавершённость.

Вот главный разрыв.

Не хаос против порядка.

Не плохая форма против хорошей формы.

Не постдрама против драмы.

А:

завершённое совершенство формы
против
незавершённой направленности действия.

Или точнее:

форма может быть завершённой, но действие внутри неё должно оставаться незавершённо направленным.

11. Почему это не противоречие

Можно подумать:

если форма завершена, как действие может быть незавершённым?

Ответ:

форма может быть завершена как произведение.

Но действие внутри неё должно быть живым как удержание.

Спектакль может иметь точную композицию.

Но актёр внутри него не должен играть результат.

Он должен удерживать процесс.

Пьеса может иметь финал.

Но сценическое действие до финала не должно быть мёртвым знанием финала.

Именно здесь Кретов отделяет произведенческую завершённость от процессуальной незавершённости.

12. Законченность произведения и незавершённость действия

Это одно из ключевых различений:

произведение может быть завершено; действие должно удерживаться как незавершённое.

Аристотель говорит о завершённости целого.

Товстоногов достигает завершённости спектакля.

Кретов спрашивает о незавершённости удержания внутри этой завершённости.

Если её нет, совершенство становится мёртвым.

Если она есть, завершённая форма становится живым сосудом действия.

13. Почему Аристотель недостаточен для Кретова

Аристотель велик, но его модель не задаёт вопрос Кретова в полной форме.

Он мыслит действие через структуру произведения.

Кретов мыслит действие через процесс удержания.

Аристотель спрашивает:

как устроено целое действие?

Кретов спрашивает:

что удерживается как незавершённая направленность в живом сценическом существовании?

Это разные уровни.

Аристотель — архитектор действия как целого.

Кретов — диагност инварианта действия как удержания.

14. Почему Товстоногов недостаточен для Кретова

Товстоногов велик, но его мастерство не равно теоретическому выявлению инварианта.

Он мог видеть действие.

Чувствовать действие.

Держать действие.

Требовать действия от актёра.

Строить спектакль так, чтобы действие не распадалось.

Но Кретов спрашивает:

что именно делает это действием независимо от школы, формы, пьесы, режиссёрского гения?

Товстоногов — вершина мастерского удержания.

Кретов — попытка выделить само удержание как основание.

15. Ось совершенства как скрытие инварианта

Чем совершеннее театр, тем легче принять совершенство за источник действия.

Это парадокс.

Плохой театр легче разоблачить.

Там отсутствие действия видно.

А великий театр опаснее для теории, потому что действие там может быть так органично встроено в форму, что оно кажется свойством формы.

Кретов должен отделить:

действие, которое живёт в форме,

от

формы, которая присваивает себе заслугу действия.

16. Товстоногов как благородная ловушка

Товстоногов для Кретова — благородная ловушка.

Потому что там действительно есть высокая культура действия.

Но именно поэтому можно сказать:

вот, всё уже было.

Кретов отвечает:

было действие, но не был выявлен его инвариант как самостоятельное основание.

Это принципиальная защитная формула.

Не:

до Кретова не было действия.

А:

до Кретова действие чаще всего удерживалось внутри форм, школ и мастерств, но не было выделено как инвариант, которому сам театр принадлежит.

17. Аристотель как благородная ловушка

Аристотель тоже благородная ловушка.

Потому что кажется:

действие уже описано.

Но у Аристотеля действие прежде всего связано с построением трагического целого.

У Кретова действие связано с удержанием живой незавершённой направленности в сценическом существовании.

Это не повторение Аристотеля.

Это смещение основания.

18. Ось законченного совершенства и монополия формы

Аристотель — Товстоногов образуют самую сильную версию монополии формы.

Не грубую.

Не пустую.

Не формалистическую.

А великую.

Это монополия формы, которая действительно умеет быть живой.

Поэтому её труднее всего оспорить.

Кретов не спорит с её величием.

Он спорит с её правом быть последним основанием.

19. Кретов после оси

Кретов приходит не до Аристотеля и не вместо Товстоногова.

Он приходит после того, как ось законченного совершенства показала всё, на что способна форма.

И задаёт следующий вопрос:

что остаётся действием, если даже совершенство формы не является гарантией?

Это вопрос уже другого уровня.

20. Схема

Ось Аристотель — Товстоногов:

действие как целое ; действие как сценически совершенная форма.

Кретов:

действие как удерживаемая незавершённая направленность.

Первая линия ищет полноту организации.

Вторая выявляет инвариант удержания.

21. Почему Кретов не разрушитель совершенства

Кретов не разрушает совершенство.

Он возвращает ему основание.

Потому что без удержания совершенство превращается в музей формы.

С удержанием совершенство становится живым театром.

Поэтому Кретов не враг Товстоногова.

Он тот, кто может объяснить, почему Товстоногов был живым, когда был великим.

22. Почему Кретов не анти-Аристотель

Кретов не анти-Аристотель.

Он работает не против целого, а глубже целого.

Аристотель даёт язык завершённой структуры действия.

Кретов даёт язык живого удержания действия.

Можно сказать так:

Аристотель описывает действие как построенное целое.
Кретов выявляет действие как удерживаемую незавершённость.

Оба говорят о действии.

Но на разных уровнях.

23. Переход от завершённости к удержанию

Великий переход Кретова здесь можно сформулировать так:

от законченного совершенства формы к незавершённому удержанию действия.

Это не отказ от совершенства.

Это отказ считать совершенство главным доказательством действия.

После Кретова даже совершенная форма должна отвечать:

что удерживается?

24. Почему это важно для 450-й публикации

На рубеже корпуса важно показать, что Кретов не просто спорит с постдрамой.

Он вступает в разговор с самой сильной классической осью.

Постдрама — стенд разрухи.

Аристотель — Товстоногов — стенд совершенства.

И оба стенда проверяются одним вопросом:

что удерживается?

Если концепция выдерживает и разруху, и совершенство, она становится гораздо сильнее.

25. Два испытательных полюса

Можно сказать:

Леман испытывает Кретова разрухой.
Аристотель — Товстоногов испытывают Кретова совершенством.

Это очень важная формула.

Потому что действие нужно отличить не только от распада формы.

Но и от идеальной формы.

Распад может подменять действие.

Совершенство тоже может подменять действие.

26. Совершенство как ложный след

Самый благородный ложный след — совершенство.

Оно почти не похоже на обман.

Оно заслужено.

Оно профессионально.

Оно культурно признано.

Оно красиво.

Оно убедительно.

Но оно всё равно может стать ложным следом, если за ним перестаёт удерживаться действие.

Формула:

Совершенство формы не доказывает действия. Оно только повышает ответственность проверки.

27. Почему «ось» должна быть в трактате

В редчайшем трактате эта ось должна быть обязательно.

Потому что без неё Кретова могут понять слишком узко:

он отвечает постдраме.

Нет.

Он отвечает не только постдраме.

Он отвечает всей истории театрального мышления, где форма — от Аристотеля до режиссёрского театра — слишком часто была последней инстанцией.

Кретов вводит инстанцию глубже формы.

28. Три большие зоны проверки

Тогда структура становится такой:

Ось законченного совершенства

Аристотель — Товстоногов.

Проверка:

не подменено ли действие совершенной формой?

Ось разрухи формы

Леман — постдрама.

Проверка:

не подменено ли действие распадом формы?

Ось смысловой процессуальности

LLM.

Проверка:

не подменено ли действие риторикой действия?

Это уже мощная архитектура корпуса.

29. Кретов между совершенством и разрухой

Кретов оказывается не на стороне разрухи против совершенства.

И не на стороне совершенства против разрухи.

Он находится глубже их обоих.

Он спрашивает:

в совершенстве что удерживается?

в разрухе что удерживается?

в тексте о действии что удерживается?

И этим он выводит действие из зависимости от любого исторического состояния формы.

30. Главная формула оси

Аристотель — Товстоногов образуют ось законченного совершенства театральной формы, внутри которой действие достигает высшей степени организованности, но именно поэтому рискует быть отождествлённым с формой. Кретов не отрицает эту ось, а выявляет то, что должно удерживаться внутри неё, чтобы совершенство не стало мёртвым.

31. Самый тонкий тезис

Товстоногов мог быть великим не потому, что форма была совершенной сама по себе.

А потому, что внутри совершенной формы удерживалось действие.

Если удержание исчезает, остаётся товстоноговская тень.

Школа.

Манера.

Режиссёрская культура.

Профессиональная форма.

Но не действие.

Кретов помогает отличить живого Товстоногова от музейного Товстоногова.

32. То же с Аристотелем

Аристотелевская целостность может быть живой, если она удерживает необходимость действия.

Но она может стать мёртвой схемой:

начало, середина, конец;

перипетия;

узнавание;

катарсис;

правильная композиция.

Если всё это превращено в формальный шаблон, действие исчезает.

Кретов отделяет живую необходимость от схемы завершённости.

33. Законченная форма и открытое будущее

Кретовский парадокс:

внутри законченной формы должно жить открытое будущее действия.

Спектакль может быть поставлен.

Текст может быть написан.

Композиция может быть завершена.

Но актёрское существование не должно играть завершённый результат.

Оно должно удерживать направленность, для которой будущее ещё открыто.

Иначе театр превращается в демонстрацию уже известного.

34. Актёр на оси совершенства

В театре законченного совершенства актёр рискует стать исполнителем точной формы.

Но у великого мастера актёр не просто исполняет.

Он удерживает.

Кретовский вопрос к актёру на этой оси:

ты держишь совершенную форму или удерживаешь живое действие внутри неё?

Это решает всё.

35. Режиссёр на оси совершенства

Режиссёр на этой оси рискует стать хозяином завершённого целого.

Но настоящий режиссёр действия должен быть не хозяином формы, а организатором условий удержания.

Товстоногов был велик там, где форма не подавляла удержание, а несла его.

Кретов выявляет это как принцип.

36. Зритель на оси совершенства

Зритель может быть пленён совершенством.

Он может выйти и сказать:

безупречно.

Но безупречность не равна событию смысла.

Кретовский вопрос к зрителю:

ты увидел совершенство или вошёл в событие удерживаемой незавершённости?

Это различение очень жёсткое.

37. Последний поворот

Ось Аристотель — Товстоногов нужна Кретову как высшая проверка.

Постдрама проверяет действие в условиях распада формы.

Аристотель — Товстоногов проверяют действие в условиях максимальной силы формы.

Если действие не растворяется ни в разрухе, ни в совершенстве, тогда инвариант действительно найден.

Главная формула

Ось законченного совершенства Аристотель — Товстоногов обозначает великую традицию театра, где действие мыслится и воплощается через целостность, завершённость, причинность, мастерство и совершенную форму. Кретов не отвергает эту ось, а проходит сквозь неё, показывая, что даже самое высокое совершенство формы не является инвариантом действия. Инвариант глубже: действие сценическое есть удерживаемая незавершённая направленность, которая может жить внутри завершённой формы, но не сводится к ней.

Сжатый тезис

Аристотель — Товстоногов дают ось совершенной формы действия; Кретов выявляет действие глубже совершенства формы.

Самый жёсткий тезис

Самая опасная подмена действия происходит не в плохом театре и даже не в постдраматической разрухе, а в театре законченного совершенства. Там форма настолько сильна, что кажется самим действием. Ось Аристотель — Товстоногов показывает высшее могущество формы, но Кретов снимает её монополию: произведение может быть завершено, спектакль может быть безупречен, режиссура может быть велика, но действие существует только там, где внутри этого совершенства продолжает удерживаться незавершённая направленность.


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.