Павел Прусский 6

. Беседа с отметающим водное крещение
Случилось мне в приволжских местах встретиться и беседовать о религии с одним человеком, который не хотел назвать мне, какой именно держится он веры, а только объяснил, что ничего внешнего и видимого в религии не признает нужным и не допускает.

«Мы, – говорил он, – повеления Господнии разумеем духовно, и духовно исполняем: никакого видимого совершения Таинств у нас нет, и нужды в том не видим».

– А Крещение? – спросил я: ужели не совершаете и этого Таинства?

Оп отвечал: «И крещения водой не принимаем».

– Но как же, – спрашиваю, – разумеете вы сии Господни слова: «аще кто не родится водою и духом не может внити в царствие Божие» (Евангелие от Иоанна, зач. 8)? Что есть вода, которой родитися подобает?

Он отвечал: «Вода есть книжное слово, а не стихия, дух же – разум книжного слова. Кто услышит слово Божие и приемлет, тот крестился в воде, или водою: а кто уразумеет духовный разум слова, тот крестился духом, или родился от духа. В воде же чувственной креститься никакой нужды нет. Сам Господь крестился не в чувственной воде, а в Дусе, и нам того не заповедал, чтобы в стихийной воде креститься. Нужно все понимать духовно».

– Так вы утверждаете, – спросил я, – что Христос в воде не крестился, и апостолы крещения водою не совершали?

Он отвечал: «Если что в Писании говорится о крещении водою, мы понимаем то духовно».

Тогда начал я говорить: «Утверждая, что Христос в воде не крестился, вы должны допустить, что Иоанн, Предтеча Христов, и никого в воде не крестил!»

«Разумеется так, – заметил на это мой собеседник. – Иоанн учил народы веровать во грядущего Христа: это и было его крещение, а в чувственной воде он не крестил».

Я сказал: Если под крещением иоанновым разумеется только учение иоанново, то учить было можно на всяком месте, не нуждаясь в реке. А Иоанну для крещения народов именно потребна была река Иордан, и не только Иордан, но еще глубокое место во Иордане, как свидетельствует о сем Евангелие: «Бе же Иоанн крестя во Еноне близ Салима, яко воды многи бяху ту» (Евангелие от Иоанна, зач. 11). Ясно таким образом, что Иоанн крестил требовавших от него крещения в чувственной воде. И если, по-вашему, иоанново крещение состояло в учении, и самого Господа Иисуса крестил он не водой, а учением: то, значит, Иоанну вы приписываете большее ведение, нежели Христу Спасителю, – Иоанн поучал, а Сын Божий поучался! Притом же Евангелие поведает, что «Иисус крестился взыде абие от воды» (Евангелие от Матф. зач. 6): если по-вашему разуметь под водой учение, слова эти не будут иметь никакого смысла. Так-то вы в своих понятиях о крещении Христа Спасителя весьма удалялись от истины.

На это он заметил: «Допустим, что Иоанн крестил в водах Иордана и что Христос в чувственной воде крестился: но так было потому, что тогда Христово духовное учение не пришло еще в силу, и примером для нас это крещение быть не может».

Я отвечал: «Напротив, Господь наш, крестился, дал нам образ крещения».

«Но апостолы, – возразил он, – водного крещения не прияли, в горнице сионской воды не было, они крещены были Духом Святым. И сами они в воде никого не крестили: они крестили посредством учения».

Я сказал: На горнице сионской апостолы, действительно, водой крещены не были: водой они крестились прежде, а теперь только были совершены Духом. О том же, что апостолы водой крестили других, ясно говорится в Евангелии: «Иисус же сам не крещаше, но ученицы его» (Евангелие от Иоан. зач. 11). Здесь, очевидно, разумеется крещение водой: ибо если разуметь здесь крещение учением, то как можно было бы сказать о Иисусе Христе, что он сам не крестил, т. е. не учил? Крещение каженика не менее ясно также показывает, что апостолы совершали водное крещение.

«Из чего же видно, – спросил он, – что каженик в чувственной воде крещен Филиппом? Под водой здесь разумеется учение».

Тогда я, со своей стороны, спросил его: «Колесница, на которой ехал каженик, какая была, по твоему мнению, чувственная, или не чувственная?»

«Чувственная, – отвечал он, – ибо ехал на ней чувственный человек».

Я продолжал: «Когда каженик умолил апостола Филиппа воссести с ним на колесницу, это восхождение Филиппа на колесницу чувственное же было, или означало что-нибудь духовное?»

«Разумеется, чувственное», – отвечал он.

Я говорю: «Теперь, когда Филипп, сидя на колеснице с кажеником, начал от книги пророка Исаии благовестить ему Иисуса, и каженик принял его учение, то он уже крестился по-твоему? И сие-то учение было для него водой крещения?»

Он отвечал: «Так».

– Послушай же, – говорю, – что повествует далее книга Апостольских Деяний: «приидоша на некую воду, и рече каженик: се вода, что возбраняет ми креститися?» О какой воде говорится здесь, и какого крещения желает каженик? Учение было с ним в колеснице, и учением, как ты сознался, каженик был уже крещен. Значить, говорится здесь о чувственной воде, и каженик просил водного крещения. Далее повествуется: «рече же ему Филипп: аще веруешь от всего сердца твоего, мощно ти есть. Отвещав же рече: верую Сына Божия быти Иисуса Христа». Опять видишь ли? Учение совершилось, один научил, другой уверовал; и по-вашему надлежало бы думать, что уже все потребное для крещения совершилось. Но не так было по свидетельству Писания: и повеле, сказано далее в книге Деяний, «стати колеснице: и снидоша оба на воду, Филипп же и каженик, и крести его» (Деян. зач. 20). Вот когда совершилось истинное крещение, и вот ясное свидетельство, что ино есть учение, и ино есть крещение водой с приглашением Святой Троицы, по Господню повелению (от Матф. зач. 116; от Марк, зач. 71). Учение продолжалось и вера возгоралась в сердце- каженика ранее того, как прибыль он на место, где была вода; но только увидев воду, пожелал он креститься. Приятие учения и исповедание веры совершилось, когда восседал он на колеснице, а для крещения снидоста оба, Филипп же и каженик, на воду. Таким образом, отвергая крещение водой, вы проявляетесь ясному учению слова Божия, Христову и апостольскому примеру и наставлению.

13. Беседа с самообожателями в станице Богоявленской на Дону, в декабре 1878 года
Секта самообожателей в разных местностях России называется различно: во внутренних губерниях их называют хлыстами, на Кавказе, в Ставропольской епархии, – шалопутами. И между шалопутами на Кавказе есть великое различие. Одни из них имеют христов и пророков, отрицают брак, есть у них в собраниях скачки, видения; другие не отрицают брака, живут семейною жизнью, нет у них прыгания и вертения, и разных бесчиний, свойственных отрицающим брак: в собраниях своих они читают книги и поют стихи своего измышления; но водимые самомнением, они богоотметно и развращенно понимают Священное Писание. Главное заблуждение их состоит в том, что они не допускают разных значений, с какими употребляются в Писании слова: Бог, Христос, Слово. Имя Бог, по существу принадлежащее единому Богу, они не отличают от того же имени, приписываемого по уподоблению и благодати тварям; имя Христос, принадлежащее по сущности одному Христу, истинному Богу, сугубому естеством Богу и человеку, они не отличают от того же имени, принадлежащего людям, помазанным благодатью; также имя Слово, принадлежащее по существу одному бесстрастно от Отца рожденному прежде век Сыну Божию, они отождествляют с именем нашего, человеческого слова, или дара слова. Людей, зараженных такими заблуждениями, я видел и беседовал с ними на Кавказе, в станице Сентуках, и на Дону, в станице Богоявленской. Особенно с последними я имел неоднократное собеседование, и имел утешение видеть успех: они вполне сознали свое заблуждение, и всем обществом, а не единицами присоединились ко Св. Церкви. Указанное различие между названными сектантами нужно знать для того, чтобы не уличать одних из них в том, чего у них нет и что есть у других, и чрез то не быть у них в посмеянии. Я опишу мою беседу с самообожателями в Богоявленской станице. Случай к беседе был следующий: Донской преосвященный Александра по прошению старообрядцев хутора Пирожковского, Богоявленской станицы, и станицы Пятиизбянской, вызвал меня для беседования с ним в конце 1878 года. В этой моей поездке, на первый раз мне случилось остановиться в станице Богоявленской, в которой не только есть часть старообрядцев, но и большое число секты самообожателей, известных в этой местности под именем богов. Самообожателями я их называю потому, что каждый из них сам себя именовал богом, как о том ниже будет сказано. Я о них и прежде слышал в проезды мои чрез эту станицу и усиливался с ними познакомиться, но не удавалось: они старались скрывать свои убеждения. В проезд мой в начале того же 1878 года, я едва мог одного из них вызвать на недолгое свидание; но моя с ним миролюбивая беседа подала этим сектантам повод в настоящее время со мной откровенно побеседовать. Местный священник о. Феодор, у которого я остановился, тщательно содействовал мне устроить беседу. Собеседование назначено было в училище. Самообожателей собралось обоего пола в большом количестве, наполнили училище до стеснения.

Беседа началась с того, что они прочли из Евангелия от Иоанна, в первом зачале, слова: «В начале бе Слово, и Слово бе у Бога», и потом спросили меня: «Мы словесны, в нас есть слово?»

Я ответил: Словесны.

Они прочитали далее: и Бог бе Слово, и из сих слов вывели заключение, говоря: «На основании сего изречения каждый словесный есть бог, и мы, веруя Писанию, справедливо разумеем каждый себя быть богом, как и Иисус Христос».

Я понял их мысли и попросил еще прочесть несколько слов от того же зачала подряд.

Они стали читать: «Вся тем быша, и без него ничтоже бысть, еже бысть».

Я сказал: «Остановитесь, довольно». И спросил их: «Что означают слова Евангелия: »вся тем быша?"

Они, подумавши, ответили: «Вся тем сотворена быша».

Я спросил: «Кем тем?»

Они ответили: «Словом».

Я продолжал: «То Слово, которое св. Иоанн евангелист нарицает Богом, все из ничего сотворило: вся тем быша. Вы равняете себя с этим Словом; на этом основании я вас спрашиваю: то Слово все создаю, а вы, или который из вас что сотворил из ничего, скажите?»

Они молчали.

Я продолжал: «Вы уверьте меня в вашей силе и божестве, покажите мне на деле ваше могущество, сотворите какое-нибудь маленькое животное, хоть муху, и тем докажите ваше божество».

Самообожатели этим моим словом, как громом, поражены были, – молчали.

Я продолжал: «Что же вы немоществуете, покажите вашей силы могущество?»

Они молчали.

Я сказал: «Евангелист пишет: »В начале бе Слово, и Сей бе искони у Бога». Сиречь, всегда с Богом Отцом, когда еще не было ничего созданного видимого и невидимого, Слово было со Отцом, как о том говорит о Себе и Сам Слово Иисус Христос: «и ныне прослави мя ты, Отче, у тебе самого славою, юже имех у тебе прежде мир не бысть» (Иоан. зач. 56). А вы существовали тогда, когда еще не было мира, или нет, скажите?»

Самообожатели, наклонивши головы, молчали; потом, смирившись, сказали: «Растолкуй нам, как понимать слова Евангелия: »и Бог бе Слово?"

Я сказал им: Попросим каждый Бога, чтоб Он и мне дал разум сказать вам слово истины и вам разуметь сказанное. Потом я начал разъяснять слова первого зачала Евангелия от Иоанна: «В начале бе Слово». Словом евангелист Иоанн нарицает Единородного Сына Божия, рожденного от Отца прежде всех век, как и сам евангелист говорит: «Сей бе искони у Бога». Сим Словом всяческая создашася, как о том сам евангелист глаголет: «вся тем быша». О Нем и Павел апостол пишет: «яко тем создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая же и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая тем и о нем создашася, и той есть прежде всех, и всяческая в нем создашасяся» (к Колос, глава 1, зач. 250). И паки в послании к Евреям о Нем пишется: «носяй всяческая глаголом силы своея» (зач. 303). Это Слово Божие, создавшее всяческая, единосущное Отцу и Святому Духу, Сын Божий напоследок лет, нашего ради спасения, воплотился от Девы Марии, как о том тот же евангелиста Иоанн пишет: «и Слово плоть бысть» (зач. 1). О Нем Павел апостол в послании к Филипписием в зачале 240 пишет: «сие бо да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу. Но себе умалил, зрак раба приим, в подобии человестем быв, и образом обретеся якоже человек... Темже и Бог его превознесе, и дарова ему имя, еже паче всякаго имене. Да о имени Иисусове всяко колено поклонится, небесных и земных и преисподних». От Слова Божия, единородного Сына Божия, несозданного, Которым всяческая создашася, теперь перейду к нашему слову, или к нашему дару слова. В книге Бытия пишется: рече Бог: «сотворим человека по образу нашему и по подобию». Кому рече? Своему единосущному Слову и Святому Духу, и паки: «сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его» (глав. 1). Посему, якоже Святая Троица, Бог несозданный, есть Отец, и Сын и Святой Дух, такожде и человек, по образу Божию созданный, имеет ум, слово и дух, и посему именуется словесным; но слово человека есть слово, созданное в шестой день от несозданного превечного Слова, и одаренный словом человек за преступление заповеди изгнан из рая, и на кончине веков пред Словом Божиим всем нам подобает дать ответ, якоже о том пишет Павел апостол в послании к Евреям, глаголя сице: «живо слово Божие и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным. И несть тварь неявлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима Его, к нему же нам слово» (зач. 310). Что всякий человек, и праведный и грешный, имеет стать на суд пред Сыном и Словом Божиим, о том сам Сын Божий ясно глаголет: «егда приидет Сын человеческий в славе Своей..., тогда сядет на престоле славы Своея, и соберутся пред Ним вси язы;цы... Тогда речет сущим одесную Его: приидите благословеннии Отца Моего, и сущим ошуюю Его: идите от Мене проклятии во огнь вечный» (Матф. зач. 106). Видите: Слово Божие И. Христос есть существо, судящее всему миру, а людям словесным грозит осуждение: и идут сии в муку вечную. И паки Павел апостол пишет: всем подобает «предстати пред судище Христово». Видите, как ничтожны мы пред Словом! Слово Божие превечно, а мы каждый создаемся во время нашего зачатия. Слово Божие есть Творец всех видимых и невидимых, а мы создание: «руце Твои сотвористе мя и создасте мя» (Псал.;118). Слову Божию поклоняются все небесные ангели: «да поклонятся Ему вси ангели Божии» (Евр. зач. 303), а мы по природе имеем низшее достоинство пред ангелами, хотя немногим чем умалены пред ними (Псал.;8, ст. 6).

Присмотритесь к себе, продолжал я, и вонмите: не все ли мы подвержены немощам и болезням не только телесным, но и духовным, впадаем в грехи и все умираем: «дние лет наших седмьдесят лет» (Псал.;89). Все это доказывает наше ничтожество. Можем ли мы, ничтожная тварь, о себе высокая мыслить, равнять себя со Словом Божиим, единосущным и совечным Отцу, и Творцом всяческих? Сатана не подлежал плотским немощам, а как только возгордился пред Творцом своим, высокая о себе помыслил, то свержен был с небес и вместо ангела сделался диаволом.

Потом я коснулся прочих Божиих имен, по уподоблению и благодати к нам прилагаемых. Именуемся мы и чадами Божиими, но Сын Божий рожден от Отца прежде век и есть по существу Сын Божий, а мы – созданные существа и токмо по благодати нарицаемся сынами. Вот и земной царь всех подданных своих любит, печется о них и называет их своими детьми. Но эти дети не одно и то же, что родной его сын. Имя сыновства едино, но в сущности есть различие. Подданные, хотя именуются детьми царя, дают ему дани; но родные его сыновья свободны от податей, первородный же его сын есть наследник престола. Так и мы, христиане, хотя именуемся детьми Божиими, но только по благодати усыновления, ради И. Христа, по его милости, как о том говорит апостол: «аще ли же сын, то и наследник Божий И. Христом» (Галат. зач. 209). Равно иногда богами именуются люди, но такими богами, которые подлежать суду от Бога вышнего. Он есть их судия, как о том поет псалмопевец: «Бог ста в сонме богов, посреде же боги рассудит" (Псал.;81).

Самообожатели вразумились моими речами, сознали свою ошибку, и ради большего утверждения в истине требовали от меня разъяснения на другие места Писания, которые они развращенно понимали. Прожил я у них пять дней. Они каждый день собирались, или в училище, или в доме священника, и беседовали от полудня до полуночи. Провожая меня, они обещались с усердием ходить в св. церковь и принимать Св. Таинства. Я у них был в Рождественский пост, а возвращаясь в Черкаск обратно чрез ту же Богоявленскую станицу в половине Великого поста 1879 года, я узнал от священника, что теперь у него за каждой службой церковь всегда полна, и из богов уже семей двадцать, вместе с прежними своими вожаками, говели и с большим усердием причащались св. Таин. Благословим Господа, наставляющего на путь истины! Радость бывает о едином грешнике кающемся, кольми паче о многих.

14. Поучительный для раскола разговор с евреями
Когда жил я в Пруссии, в беспоповской обители, случилось посетить нас двум проезжим евреям, которые заинтересовались тем, что среди немцев живут русские и имеют свои религиозные учреждения: им захотелось посмотреть наш монастырь, они просили также показать им и нашу моленную, называя ее костелом – церковью. Я исполнил их просьбу, а потом признал нелишним заняться с ними разговором о религии. Образцом для беседы моей я рассудил взять слово св. Златоуста на иудея. Всего удобнее мне было завести с ними беседу по осмотре моленной. Я сказал им: Вот и вы имели свою землю, и тоже имели свою Церковь, священство, жертвоприношения! Они ответили мне: «Да, имели», – и в коротких, но похвальных словах рассказали о великолепии ветхозаветного храма, священства и жертвы, и о том, что все это они получили от Самого Бога чрез Моисея на горе Синайской; затем с воздыханием прибавили, что всех этих богослужебных действий, кроме Иерусалима, нигде они совершать не могут, а града Иерусалима лишились. Я сказал, что все это нам известно из книг библейских, но я желал бы спросить: как давно лишились они Иерусалима и своего храма? Евреи ответили: «Более полутора тысячи лет, или около двух тысяч». Я спросил: А какая причина тому, что Бог всего лишил вас, когда прежде так любил вас и награждал? Они ответили: «За грехи наших предков Бог наказал весь род наш». Я заметил: «Стало быть, предки ваши впали в весьма тяжкое преступление, если навлекли и на вас такую великую кару; скажите». Я сказал: «Вы должны оставить этот грех и покаяться: тогда Бог, по милосердию Своему, простит его роду вашему. Евреи ответили, что теперь они идолам не кланяются, и покаяние приносят пред Богом, и закон соблюдают строго, но Бог не внимает молитвам их. Тогда я заметил им: «Нет, – вы несправедливо сказали, что за грех идолопоклонства доселе наказуется род ваш. Во-первых, вы не можете доказать вашими книгами, чтобы вы, после Маккавеев, все, целым народом, впадали в грех идолопоклонства; потому и наказание послано вам не за этот грех. Во-вторых, вам должно быть известно, что Бог обещал чрез пророка не наказывать детей за грехи отцов, но кто согрешит, тот и будет наказан за грех свой (Иез. гл. 18, ст. 2–4; Иер. гл. 18, ст. 8); а вы, как и сами сказали, индолам не кланяетесь; поэтому, если бы отцы ваши и действительно впали в грех идолопоклонства, наказанию за этот грех вы не должны подлежать, особенно такому долголетнему показанию. В-третьих, предки ваши, во времена царей и судей, были весьма привержены ко греху идолопоклонства (Исх. гл. 32, ст. 8; Иер. гл. 2, ст. 27 и 28; гл. 7, ст. 9, 18; Псал.;105; Второз. гл. 32, ст. 17), даже детей своих приносили на жертву идолам (Исаии гл. 56, ст. 5; Иер. гл. 7, ст. 31; гл. 19, ст. 5; гл. 32, ст. 35; Иезек. гл. 16. ст. 20–21; Второз. гл. 12, ст. 31; Псал.;105); но и тогда, за столь великие преступления, Бог вам долготерпел, – если и наказывал, то кратковременно. Все это показывает, что грех, за который вы теперь лишены Иерусалима, храма, священнодействия на такое долгое время и, молясь и каясь, пребываете не услышаны, не есть грех идолопоклонства, но другой, еще более тяжкий. И доколе вы этого греха своего не уразумеете и в нем не принесете Богу покаяния, дотоле не будете прощены Богом и милости от Него не получите. Евреи с недоумением заметили мне, что не понимают, о каком грехе их говорю я. Тогда я продолжал: «Предки ваши обвинили, и вы вслед за ними обвиняете, принятого и исповедуемого нами Христа Спасителя, что будто бы Он не был истинный Мессия, а незаконно восхитил Его имя и достоинство, и распяли Его, не по разуму ревнуя о славе Божией. Но если бы так действительно было, как думали предки ваши и вы сами доселе думаете, – если бы Христос Иисус не был истинный Мессия и восхитил Себе не принадлежащую Ему честь; то предки ваши за убиение Его должны бы получить милость и награду от Бога, а между тем вы получили вместо милости от Бога сие тяжкое наказание, – лишены земли своей, святого града, церкви и жертвы, – получили это наказание в то самое время, когда совершили грех Христоубийства, о чем и было предречено Христом. Лишение Иерусалима, храма и жертвы всегда вопиет вам и убеждает вас веровать, яко Распятый вами есть истинный Мессия, предсказанный вам пророками, и вы не можете иначе получить от Бога милость, как только если примете сего посланного вам от Бога Мессию, о чем писано и в законе вашем: »всяка душа, иже аще не послушает Пророка оного (Христа), потребится (Деян. гл. 3)».

Когда я кончил эту беседу с евреями и проводил их из монастыря, один из нашего братства, инок Петр, сделал мне такое замечание: «Ты хорошо доказал евреям, что они лишены Иерусалима, церкви, священства и жертвоприношения за грех Христоубийства, и они остались безответными. Но если бы евреи знали, что у нас нет ни законно освященного храма, ни священства, ни жертвы, что неотменно должны иметь все принадлежащие Новому Завету, тогда они, со своей стороны, могли бы сказать тебе: ты доказываешь нам, что мы, евреи, лишены Иерусалима, храма и жертвоприношения за грех Христоубийства и неверия во Христа; вы веруете во Христа и почитаете Его, за что же вы-то лишены своего храма, священства и жертвоприношения? Что бы ответил ты на такой вопрос их? Ведь они бы пред тобою оправдались, или пришлось бы нам признать и самих себя так же виноватыми, как они, убившие Христа! Только мы при этом не могли бы еще указать причины, за что терпим такое тяжкое наказание».

Отца Петра я мог несколько успокоить тем, что мы уже верили тогда в сокрытую Церковь. Я сказал: У нас Церковь, священство и жертва существуют, хотя мы еще и не знаем где, а у евреев нет их вовсе, те лишены их совершенно. Однако же, о. Петр сделал мне еще замечание, на которое я ничего уже ответить не мог. Он именно сказал: «Пусть Церковь со священством и жертвой существует где-либо в сокровенности, но все же нам необходимо знать, за какой грех она сокрыта от нас, иначе мы будем в такой же слепоте неведения, как и жиды. Лишены мы церкви все вообще, – худые и добрые, – лишены целых двести лет, а за какой грех лишены – не знаем! И притом еще лишены Церкви, имеющей, по обетованию Самого Христа, неодолимость и вечность, которых Церковь Ветхозаветная не имела!»

Мы увидели потом наше ошибочное понятие о сокровенной Церкви и уразумели тогда, что грех, за который мы лишены были священства и приношения бескровной жертвы Тела и Крови Христовых, есть грех раздора церковного, который столь тяжек, что и кровь мученичества омыть его не может (св. Злат. на посл. к Ефес. нравоуч. 11). Воистину, якоже евреям лишение Иерусалима, храма и жертвоприношения вопиет о грехе Христоубийства, так точно и старообрядцам лишение священной иерархии, в ее непрерывной преемственности от апостолов, вопиет всегда о грехе раскола церковного и зовет их обратиться к Святой Церкви с покаянием, ради наследия жизни вечной, Иерусалима небесного.