Колечко для привязи осликов

В сказочном городе Синитре, расположенном на высокой горе, есть знаменитый Lawrence's Hotel, основанный в 1764 году. На протяжении столетий сюда приезжали за вдохновением знаменитые писатели, поэты, композиторы.
В уютной гостиной небольшой балкон, двери распахнуты настежь, в бурную зелень сада, в уникальное разнообразие растений и деревьев.
Я подхожу к открытому балкону, вдыхаю этот пьянящий воздух. И возникает ощущение полета, теперь я птица, парю высоко в небе, легко и безмятежно.
Ароматы сада наполняют меня свободой и чувством бесконечности.
Наверно, за этим и приезжали сюда творцы.

На столике в отеле лежит книга Байрона «Паломничество Чайльд-Гарольда» (на русском языке, что особенно удивительно). Над этой поэмой он работал здесь в 1809 году. Затем и окрестности Синтры стали культовыми для европейских романтиков. Отель всегда был излюбленным местом классиков португальской литературы: Эса де Кейруш упоминал его в романе «Семья Майя».

Напротив входа в отель маленький загон для осликов, на которых в давние времена по крутым каменным дорожкам, поднимаясь высоко в гору, прибывали гости.
За витыми металлическими воротами зеленая трава по пояс, а над ней, на каменной стене металлическое колечко.
- Для чего оно? Спрашиваю я Марию.
Она улыбается с выражением догадайся? И сама же отвечает:
 - Чтобы привязывать осликов.
- Ах, да, конечно! 

С тех пор, за этой оградой, над высокой травой, осталось привязано к каменной стене истории Португалии мое растревоженное сердце.


После возвращения из Португалии меня не покидали мысли о том, что диктатура в Португалии, в годы правлений Салазара, и диктатура в СССР в годы сталинского режима имеют много общего. И правили они в то же самое время. Есть ли объяснение общим корням диктатуры в 20 веке? Как отразились эти события на простых людях, тех, кто воспринимал диктатуру как часть своей жизни.
Я так напряженно думала об этом, что стала понемногу формулировать ответы, и записывать их. Куда бы я ни шла, я не переставала размышлять, и механически выполняя остальную работу. И, когда я, наконец, подойдя к входной двери подъезда дома, которая открывается с помощью электронной шайбы, вместо шайбы пыталась открыть дверь с помощью проездного билета: показывала проездной билет замку, и удивлялась, почему дверь не открывается, а замок пищит и сопротивлялся, и высвечивает мне красные кресты вместо сигнала открыто, - я поняла, что настало время подробно рассказать об этом вслух.

Часть 1

Студенты

Год 1976-й я недавно поступила университет, и живу в общежитии. Место в общежитии мне досталось с большим трудом потому, что небольшое старенькое здание не могло вместить всех приехавших из других городов и сел студентов. В тесной комнате четыре скрипучие кровати с металлическими сетками. Когда я сплю, то моя голова упирается в ноги Владлены. Мы одногодки, вместе ходим на лекции, а потом подолгу сидим в популярном среди студентов кафе, где все необычно вкусно и не дорого. Не удивительно, что мы подружились.
- Ух ты, какое имя! Я поражена!
- Это отец так назвал меня, он секретарь партогранизации нашего колхоза. Любит Ленина. Вот и назвал меня в честь него ВЛАДимир ЛЕНин – Владлена.
- А меня назвали Вера потому, что все мои дедушки и прадедушки по отцовской линии были священниками. Дедушку и всю его семью расстреляли в 1938 году как «врагов народа», рядом с той церковью, где он служил Богу. Так что я продолжатель их веры. 
Но об этом я Владлене не говорю. Вообще никому не говорю. Это опасно. Если узнают, то выгонят из комсомола. А значит и из университета отчислят за связь с моим «темным прошлым».  Мы же все комсомольцы, изучаем научный атеизм, а религия – это опиум для народа, как говорил Ленин.
Но Влдлена настоящая комсомолка, такая, каких рисуют на плакатах: высокая, крепко сложена, с коротко стриженными светлыми волосами, зачесанными на пробор, и треугольную косынку повязывает как галстук.
По выходным она уезжает домой, и возвращается с плетеной сеткой, битком набитой продуктами: большие куски сала и домашних колбас, пахнущие чесноком. Холодильника в общежитии нет, поэтому сетка болтается за окном, жарко ли, холодно, и издает едкий запах чеснока.
Практически в каждом окне общежития болтаются такие сетки.
Кроме того, в общежитии есть общий душ и туалет в конце коридора, и на первом этаже расположена ленинская комната, которую используют для собраний и торжественных мероприятий.
Сегодня суббота, и в ленинской комнате танцы.
- Ну что ты ковыляешь? Владлена торопится устроится на свободных стульях, расставленных у стены танцевального зала, а я с трудом передвигаю ноги.
- Туфли жмут!
- Другие одень!
- Других нет. Только эти. Раздраженно отвечаю я.
- Ну ничего, растопчешь постепенно. Смотри!
Она кивает в сторону небольшой группы мускулистых темнокожих парней, с черными как смоль вьющими волосами. Они что-то говорят на непонятном мне языке, приветливо улыбаются, оглядываются по сторонам, держаться вместе, словно опасаясь чего-то.
Для студенческого общежития это большая редкость. Раньше мне не приходилось так близко сталкиваться с иностранцами.
- Ты их знаешь? Спрашиваю я Владлену.
- Ага, познакомились недавно. Они в сельхозакадемии учатся. Из Анголы приехали, по обмену.
Бодрая музыка из высоких звуковых колонок заполняет зал. На середину в кружок высыпают девушки и парни. Быстрый танец не требует приглашения, кто как хочет, так и дергается в так музыке, виляя бедрами в общем кругу.
Ангольские студенты несмело вливаются в общий круг, и уже между нами нет границ. И, даже плохое владение русским языком не мешает возникающему пламени общения.
- Вы откуда?
- Из Ангола! Война конец! Независимость! Спасибо русский!
На тот момент ничего другого узнать не удалось. Но потом, постепенно, из разных источников, друг у друга узнавая, передавали как в испорченном телефоне, что ребята эти приехали по студенческой визе.
До этого Советский союз помогал Анголе оружием в освободительной войне против Португалии. А теперь вот и места для учебы в Минских вузах предоставили.
На этом мое короткое знакомство с Португалией и бывшей ее колонией Анголой тогда окончилось.
Но не для Владлены.
Она вскорости из общежития выписалась. Почему, я не знала.
Мы встретились случайно, года через два. С трудом узнала прежнюю мою подругу. Лицо вытянулось, изможденная, глаза потухшие. Голос тихий, с хрипотцой.
- Как ты? Несмело спросила я, понимая, что дела у нее не очень хороши.
Она криво улыбнулась.
- Нормально.
- А куда пропала? И в институте тебя не встречала.
- Да уж. Не до института мне было.
Пауза затянулась. Но по тому, как Владлена умоляющим взглядом смотрела на меня, и не торопилась уходить, я поняла, что она хочет что-то рассказать.
- Пойдем, вон там, на скамейке посидим, поболтаем, если не торопишься?

Жаркий день звенел насекомыми в тенистой аллее парка, уводившей к реке. Мы уселись на одну из скамеек, и, какое-то время, молча смотрели друг на друга.
- Рассказывай! Вижу, что накопилось!
Владлена посмотрела в сторону, туда, где  железный памятник знаменитому поэту, исполненный в полный рост, в пальто, накинутом на плечи, в широких шароварах и высоких сапогах, утопал в металлических листьях папоротника. Тяжело вздохнув, она заговорила.
- Помнишь тех ангольцев на танцах в общежитии?
- Еще бы! Конечно! Такое не забудешь! Шуму было много.
- Вот именно. Шуму. Я познакомилась тогда с одним. Его звали Педро. Это было так здорово! Мы гуляли, в кино ходили, он познакомил меня со своими друзьями, рассказывал, что его отец из высшей военной элиты, у них богатый дом. Потом предложение сделал, я конечно в панике была. Мои-то, в деревне, как его примут? Ну, купили билеты на автобус, поехали к родителям знакомится. В автобусе все оглядывались на нас. У меня еще больше сомнений. Ну куда мне сомневаться. Я уже на втором месяце беременная была.
Дома тоже кошмар и ужас. Стол родители накрыли с вином и водкой. Выпили, закусили, Педро им, вроде, понравился. Сказал, что должен уехать к себе домой, чтобы сделать мне визу невесты, там и поженимся, по их традициям. Отец еще как-то держался. А мать в слезы.
Он уехал. И пропал. Я все ждала, ждала, так и родила Ванечку.
В роддоме мне его принесли, глянула, а он весь в отца. Темненький, волосики кудрявые, черные, куда я с ним она. Мать забирать нас приехала, опять рыдала.
- Отдай, говорит его в детский дом, от греха подальше. От позора семейного. Скажут, нагуляла. Безотцовщина. Это ведь только в фильме «Цирк» Любовь Орлова народную любовь к темнокожему сыночку изображала, а в жизни-то, сама знаешь! Всю жизнь его дразнить будут. Потом и забрать можно из детдома, если захочешь.
Я и сама испугалась, честно говоря. В общем отдали мы его. А там целая группа таких детей темненьких. Воспитательница так и сказала: потемнел наш детский дом,
- А что Педро, так и не появлялся?
- Нет конечно!
- Он знал, что ты беременная?
- Он-то знал. А вот как его родители это восприняли, откуда мне знать, что там случилось.
Таким оказалось для меня первое знакомство с Анголой. Вернее сказать с молодыми представителями страны.

Эту историю я вспомнила много лет спустя, в суетном и шумном аэропорту Лиссабона.

Год 2026. Мы с мужем купили туристическую поездку в Португалию.
Встали в 3 часа утра, чтобы успеть на утренний рейс. Аэропорт огромный. Чужие чемоданы движутся на ленте выдачи багажа. Люди с трудом выхватывают свои, набитые под завязку. Наших мы так и не дождались. Пошли искать, кто поможет.
В офисе потерь и находок багажа нас встретили молодые и радостные работники, ни дать ни взять те же самые парни, которых я повстречала на танцах в ленинской комнате. Похожи, как братья.
Они сразу бросились нам помогать, составили заявку, все записали, обещали доставить наши чемоданы в отель, когда найдут.

Чемоданы, кстати, привезли только на следующий день, так что мы кантовались без одежды и необходимых вещей более суток. Но, в конце концов, все устроилось.


Часть 2.

Революция

Рядом с нашим отелем на стене огромная фреска: юноша в военной форме, с гвоздикой в дуле автомата, в окружении таки же молодых и целеустремленных лиц - соратников по борьбе.
- Кто это? Спросила я у Марии.
Мария наш гид. Она удивительная. Как только Мария начинает говорить, - все вокруг замолкают, оставляют свои заботы и посторонние мысли, и слушают с открытым ртом. Во всяком случае я так вслушивалась во все ее яркие и полные жизни истории.
-  Это символ нашей революции - капитан Салгейру Майя. В 1974 году ему было всего 29 лет. Именно он привел колонну бронетехники в Лиссабон, и заставил диктатора Каэтану уйти в отставку. После победы революции, Салгейру Майя не претендовал на властные посты, а вернулся к обычной армейской службе. Для португальцев он национальный герой, рыцарь!

Героем знакомой мне с детства революции в России был Ленин. Именно он возглавил вооруженное восстание большевиков в октябре 1917 года. Захватили власть, Ленин объявил красный террор, страна окунулась в кровавые репрессии и раскулачивания, зверски убили царскую семья вместе с детьми, и создали первое в мире коммунистическое государство.

Две революции, две страны по разные стороны Европейского континента. Нас не просто разделило пространство и время, - нас разделило то, какой ценой оплачена дорога к достижению поставленной цели, к идеалам революции, отношение к человеческой жизни.

Но причем же здесь колонии Португалии? Как они связаны с гвоздикой в дуле автомата?
А вот как!

20 век полон диктаторов. И некоторые из них, такие как Гитлер, Муссолини, привели станы к войне.
Премьер-министру Салазару удалось избежать втягивания Португалии в войну, уберечь своих сограждан от ужасов смерти.
Но страна уже давно вела бесполезные и изнурительные колониальные войны в Африке.
Кроме того, повсеместно царила безграмотность, медицина пребывала в упадке. Средняя продолжительность жизни составляла 49 лет, детская смертность самая высокая в Европе. Во многих районах не было электричества. Женщины не имели права вести бизнес и открывать банковские счета.

В то же время активно развивалась сеть анонимных доносчиков, тайная полиция.

Не доверяя политикам, Салазар окружал себя однокурсниками из университета, такими, как Каэтану.
В 1968 году, после болезни Салазара его место занял Каэтану, человек не публичный, скрытный. Но его уважали за высокий интеллект, честность, неподкупность и безупречную личную жизнь: жена и четверо детей.

С приходом к власти Каэтану в экономике и политике были проведены реформы, введены послабления, наступила оттепель.
Но колониальные войны в Африке не прекращаются. И молодые португальские мужчины продолжают гибнуть там, защищая чуждую им систему и власть.
Португалия, в ущерб своему бюджету, упорно продолжает вкладываться в колониальные протесты и войны, пытаясь сохранить Анголу своей колонией.

С другой стороны, оружие для воюющих за освобождение в Анголе поставляли СССР И Куба.
К этому времени четвертая часть населения Португалии воевала в Африке.
Люди требовали окончание колониальной войны и демократизации.
Пружина сжималась все сильнее, и в один момент не выдержала, взрвалась.

Группа молодых офицеров, которые 13 лет провели в африканских войнах и имели большой опыт войн, - сплотились, став действующей силой, создав так называемый «заговор капитанов». Их лозунг был: «Ни одного солдата в Африку!»

И вот настал этот день.
25 апреля 1974 года в эфире радио зазвучала песня Gr;ndola, Vila Morena (Грандола, смугля девушка). Автор и композитор Жозе Афонсу, прозванный португальским трубадуром, посвятил ее расстрелу батрацкой забастовки в Грандоле, на юге Португалии. Песня в годы правления Салазара была запрещена. Теперь она льется из радиоприемников по всей стране, сигналом к наступлению.
По «заговору капитанов», в Лиссабон выдвигается колонна бронетехники, во главе с молодым капитаном Салгейру Майя.

Каэтану еще спал. Его разбудил телефонный звонок. Взволнованный голос в трубке торопит:
- Кажется, это военный переворот! Надо уходить в укрытие!
Каэтану нервно натягивает брюки, не может найти пуговицу, руки трясутся, за окном все слышнее рев моторов, громкие голоса, музыка и пение.
Одна и та же песня, Gr;ndola. Её поют хором.

Это будничный день, люди собираются на работу.
По радио, вместе с песней, звучат объявления:
- Оставайтесь дома! Сегодня никому не надо идти, в городе армия. Крови не будет, но нужно подчиниться!
И люди все поняли. Они высыпали на улицы, началось братание с военными.
Выносят солдатам еду, воду.
Один из солдат спрашивает у официантки в кафе:
- У вас есть сигареты?
- Сигарет нет, - говорит она, - но есть цветы. И выносит ведро с гвоздиками. Хозяин купил их для того, чтобы отпраздновать годовщину открытия. Хотите взять цветок?
И солдат улыбается, берет у нее гвоздику, и вставляет ее в дуло автомата.
- Ну как?
- Здорово! Очень!
Этот визуальный образ станет символом «революции гвоздик».
Другие продавцы тоже раздают солдатам гвоздики, красные, белые. И солдаты вставляют их в оружие, в петлицы. Цветы. Много цветов. Вместо крови – цветы и любовь. И город преображается в живом цветении сердец. И уже не слышно: что, но слышно: как говорят люди, они смеются. Они обнимаются и радуются как дети.
Военные бескровно берут под свой контроль аэропорт, радио и телевидение.

Каэтану привозят к военной казарме.
- Откройте! Это премьер-министр Катану!
Но ворота не открыли. Вместо этого по громкоговорителю диктатору предлагают сдаться, в обмен на неприкосновенность его и семьи.
- Каэтану, сдавайтесь! Вас не тронут и вашу семью тоже, если не будет сопротивления!
Он не сопротивлялся.
- Что ж, революция победила. Я сделал все что мог, я проиграл. Я сдаюсь!
В бронированной машине его с семьей вывезли на Мадейру. Оттуда они будут выдворены в Бразилию.
И спустя шесть лет Каэтану умрет в почете и уважении в Рио де Жанейро, где у него будет и машина, и квартира, и место преподавателя в университете.
К слову сказать, в 1970 году ему предложат вернуться, но он откажется.
- Родина выдворила меня!
Революцию он так и не принял. Считал, что Португалия потеряла свою мощь и силу с утратой колоний.
- Я так старался провести социальные и экономические реформы в стране, сокрушается он. - Но помешали эти проклятые демократы и либералы!


Часть 3

Мост

Наш небольшой автобус с группой туристов движется по мосту.
- Раньше этот был мост имени Салазара, и символизировал величие и бесконечность его власти. Но после победы революции он переименован в мост 25 апреля.
Мария говорит ровным спокойным голосом. Хотя я уже заметила, что каждому португальцу свойственно чувство нескрываемой гордости и внутренней свободы при упоминании о революции, и победе над диктатурой.

Мост долгий, сложно охватить взглядом.
И над всей этой красотой, на самой верхней точке, на холме над городом, распахнул объятия Христос - Царь.
Мне кажется это символичным. Вот широкая река. Лета (в древнегреческой мифологии река забвения. Прим. автора). Вот на другом берегу ждет всех Христос, но нужно пройти этот путь к нему через Лету, чтобы достичь цели.

Я смотрю на эту величественную статую глазами советского человека, пережившего времена автократии, перестройки и перемен.

Автобус движется медленно, и вдруг за окнами появляются странные пейзажи, не похожие на то, что мы только что проезжали. Как будто мы перемещаемся в другое измерение. Там, за окном другое время, а мы остаемся в автобусе, который катит по гладкой дороге в неизвестность.
Все вокруг приобрело черно-белые очертания, за стеклом образовалось подобие экрана кино, но с глубиной, как в аквариуме. И в этой глубине проступили тяжелые черные цифры 1940, что наводит на мысль о том, что мы переместились в 1940 год, начало Второй Мировой Войны в Европе.

В воздухе витает запах гари и тревожная энергия войны, охватывающей европейский континент, разгорающейся жадным пламенем смерти.

Главный португальский кардинал, Патриарх Лиссабона Мануел Сережейра. Католическая церковь в тесной связке с государственной властью управляет умами людей под лозунгом: «Бог! Отечество! Семья!»
Сережейра познакомился с Салазаром в университете, где они учились на одном курсе.
Тихий и вдумчивый Сережейра сторонился других студентов, но с Салазаром сразу же подружился. Эту дружбу они пронесли через всю жизнь.
Вот и теперь, став кардиналом Португалии и Патриархом Лиссабона, кардинал Сережейра активно поддерживает политический режим Салазара.

Оба они хорошо знают строфы британского философа и священника Джона Донна (1572-1631)
«Ни один человек не остров»

Ни один человек не есть остров,
целиком сам по себе;
каждый человек - часть континента,
часть целого.
Если кусок земли смоет море,
Европа станет меньше,
так же как если бы это был мыс.
Так же как если бы это была усадьба твоего друга
или твоя собственная.
Смерть любого человека уменьшает меня,
поскольку я вовлечен в человечество;
и поэтому никогда не спрашивай, для кого звонит колокол;
он звонит для тебя.

Никто из людей не остров, мы все единый материк… А значит
Португалия не должна погрузиться в ужасы войны.
Но почему же тогда Салазар и Каэтану ведут колониальные войны в Африке?

Простые люди всегда понимали ценность человеческих жизней лучше, чем их правители. Поэтому колониальные войны Португалии привели к революции. А в начале Второй Мировой Войны люди отмаливают свою страну, жизни своих мужчин, сыновей и отцов от бессмысленной смерти в жерновах войны.


Раннее утро субботы 20 апреля 1940 года. В самом центре святилища Фатимы, в Часовне Явлений (Capelinha das Apari;;es), завершая свое ежегодное духовное уединение, иерархи португальской церкви собрались для того, чтобы принести торжественный обет Богородице.

Холмистый ландшафт долины Кова-да-Ирия как бы закрывает Часовню от внешнего мира.
Скромное здание, похожее на обычные скиты, побеленное, с двускатной крышей,
Внутри компактный алтарь и небольшое место для священника, чтобы проводить тихую мессу.
У входа открытый каменный портик и статуя Девы Марии на деревянном постаменте.

Сюда, по грунтовой площади медленно движется процессия из двадцати человек.

Прохладный ветерок раздувает их литургические одеяния.
Процессию возглавляет кардинал в алой муаровой сутане, подпоясанной шелковым кушаком с золотистой бахромой, и в такой же алой короткой накидке на плечах. На голове квадратная биретта.

За ним следуют епископы в пурпурно-малиновых сутанах и шапочках.
- Будет-ли кто-то из Правительства?
Наклонившись к уху соседа, спрашивает его один из них.
- Нет. Только мы. Торжественная месса, покаянное предстояние, а потом провозглашение обета.

Временный деревянный помост у входа в Часовню выстлан коврами.
Мужчины становятся на колени, сначала на одно колено, потом на другое, сдвигают ноги в мягких туфлях, поправляют полы сутан.
Над часовней парят легкие птицы.
В отворенные двери виден алтарь.
Солнце то выглядывает из облаков, то прячется ненадолго, отчего статуя Богородицы словно бы оживает, и движется вместе с лучами света, взаимодействуя с таинством служения.
И над помостом взлетает молитва о мире:

- Мир завещал ты нам, Боже! Мир да будет среди нас!
Мужчины поворачиваются друг к другу и пожимают руки:
- Мир! 
- Мир!

Голос кардинала чуть дрожит. Не поднимаясь с колен, со склоненной в почтении к образу Богородицы головой, он произносит медленно и четко текст коллективного обещания иерархов: Если Бог убережет Португалию от войны, в стране будет воздвигнут монумент Христу.

То, каким должен быть монумент, решено уже давно, несколько лет назад, еще в 1934 году когда кардинал Сережейра, посетив Бразилию, вдохновился статуей Христа - Спасителя в Рио де Жанейро. Такую же статую захотел он водрузить в Лиссабоне. Но для этого требовались средства.
 
И молитва была услышана. Или мудрость и терпение людей сыграли свою роль. Но Португалия смогла сохранить дипломатический нейтралитет, избежала втягивания в войну.
В то же время правительство Салазара торговало вольфрамом с воюющими строронами, что приносило не малый доход к в казну страны.

В благодарность за исполнение обета в Алмаде по соседству с Лиссабоном была торжественно воздвигнута грандиозная статуя Христос – Царь.

Строительство монумента велось с 1949 по 1959 год. Расходы полностью покрыли добровольными пожертвованиями граждан. Правительство Салазара не выделило из бюджета ни одного эскудо, чтобы подчеркнуть исключительно религиозное и благодарственное отношение к памятнику.
Итоговая стоимость комплекса составила внушительную сумму.
И вот что удивительно: основную долю средств на строительство монумента внесли женщины Португалии.
- Благодарим Тебя, Великий Боже, что уберег от войны, спас жизни мужьям, братьям и сыновьям нашим!
Они массово жертвовали деньги и драгоценности.
И дети! В течение года дети собирали монеты, которые им дарили взрослые, чтобы 28 декабря, в День святых Невинных Младенцев Вифлеемских, торжественно пожертвовать их в церквях. Эти символические детские «дары» составили в результате миллионы эскудо в общей сумме пожертвований.


Часть 4

Зеркальце

Я достаю из сумочки старинный серебряный футляр с зеркальцем, он достался мне в наследство, семейная реликвия. Открываю зеркальце, и вместо своего отражения, вижу там вот что:

Год 1932.
В Португалии к власти пришел премьер-министр Салазар. Его жестокое правление продлится до 1968 года.
А в Советском Союзе Генеральным Секретарем ЦКВКПБ а фактически лидером страны избран Сталин.  Наступает тотальная диктатура вплоть до самой его смерти в 1953 году.
Салазар и Сталин пришли к власти одновременно.
И, словно по разные стороны зеркального стекла, в странах под их правлением повторился ад, только в каждой стране со своими особенностями.
Но и в Португалии, и в СССР простые люди жили одинаково плохо.


Сталин

Сталин, как и Салазар, в молодости учился в духовной семинарии, готовился стать православным священником. Но был изгнан оттуда за то, что не сдал экзамены.
И стал марксистом.

Он установил в стране плановую экономику, развязал массовые репрессии, истребление интеллигенции и церкви, контроль над информацией, отрицание Бога.
Вместо Бога Коммунистическая Партия и Ленин.
В противовес диктатуре в Португалии, где убежденный католик Салазар провозгласил лозунгом его правления: Бог, Отечество, Семья.

При этом Сталин всячески развивал свой Культ личности, как единого военачальника и руководителя, способного спасти страну от врагов.
Кровь сограждан лилась рекой, по его приказу людей отправляли в ГУЛАГи, расстреливали, истребляли.

Отравлен хлеб и воздух выпит,
Как трудно раны врачевать,
Иосиф, проданный в Египет,
Не мог сильнее тосковать…

Писал советский поэт Осип Мандельштам, замученный в застенках сталинских лагерей, за то, что написал в 1933 году знаменитое стихотворение «Мы живем под собою не чуя страны», где высмеял Сталина.
«Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища…»

За это его в 1934 году сослали в ссылку в Воронеж, где он жил до 1937 года.
В 1937 году он освободился и ненадолго приехал в Москву. Но страна полнится тотальным доносительством, тайными агентами. Так что, прочитав в узком кругу друзей свои стихи, Мандельштам даже предвидеть себе не мог, что на него «донесут». Но нашелся тот, кто донес.  В 1938 году Мандельштама обвинят в составлении и распространении контрреволюционных произведений. Суд назначил ему 5 лет в исправительно – трудовом лагере. И отправили отбывать наказание на дальний Восток. Он умер по дороге, в пересыльном лагере, в декабре того же года от холода, голода, и тифа. Тело его до весны оставалось непогребенным, вместе с другими такими же мучениками. Весной всех их захоронили в общей могиле.
 
Сталин умер в 1953 году на своей Кунцевской даче.
1 марта он встал поздно, из спальни не выходил.
В комнату к вождю входить запрещалось. В стенах были вмонтированы датчики, определяющие его движения. Если датчики реагировали, - значит все в порядке, встал, ходит. Его боялись. Царил тотальный страх.
- Сегодня твоя очередь пойти смотреть, что с товарищем Сталиным!
Охранники перешли на шипение, даже не шепот. Лица от напряжения покраснели.
- Товарищ Берия приказал мне оставаться здесь. Сходи ты!
- Опять я?
- Сходи!
В приемной Хрущев изнывал в ожидании вызова к вождю. Ни в туалет отойти, ни съесть чего-нибудь.
- Вдруг позовут, а я с куском во рту!
Так и сидел целый день голодный.
В 22 часа прибыл посыльный с документами из ЦК партии.
- Доложите товарищу Сталину, документы из ЦК.
- Будет исполнено!
Один из охранников козырнул и принял пакет.
Зашел в комнату, и вдруг истошно завопил:
- Скорее сюда! Товарищ Сталин….
Сталин лежал на полу в пижаме, в луже собственной мочи, без чувств.
– Осторожно, взяли, перенесем товарища Сталина на диван!
Лежа на диване он тяжело дышал, таращил глаза, мычал что- то неразборчивое, бессвязное.
- Что случилось?
- Откройте окно, надо проветрить!
- Товарищ Маленков, узнайте, как чувствует себя товарищ Сталин!
Берия стоял закрыл спиной окно. 

Новые туфли Маленкова предательски громко скрипели в напряженной тишине, когда он на цыпочках подходил к дивану. 
Боязливо огляделся.
- Проклятые туфли! Что же мне делать?
Остановился, снял туфли, повертел их в руках, и взял под мышку.
Сталин молча смотрел на него неотрывным взглядом.
- Надо бы врачей позвать! Едва вымолвил Маленков.
Но врачей позвали только через сутки.
Консилиум врачей диагностировал обширное кровоизлияние в мозг.
–Учитывая состояние здоровья товарища Сталина, можно предположить самое страшное.
Все дни с 1 до 5 марта он находился без сознания, периодически задыхался.
5 марта наступила агония, и в 21:50 смерть.
Так и умер на даче, под присмотром членов правительства и врачей. Еще недавно грозный, диктатор, а теперь одинокий, больной, несчастный старик.

Весть о его смерти разнеслась мгновенно, хоть и скрывалась поначалу властями. Первые официальные сообщения испугали людей: они боялись открыто выражать свои чувства, слишком сильна память репрессий. Прокатилась волна стенаний и громкого плача.

Многие рыдали и плакали навзрыд.
- Что теперь будет?
От испуга перед неизвестностью, от того, что государство рухнет без вождя, от шока и беззащитности.

Постепенно, шепотом, по телефону, на ухо друг другу потянулась цепочка самых важных новостей, возмутив в обществе всенародное ликование: Он умер! Его больше нет!

- Я как раз бы в одном из детских домов ГУЛАга, - рассказывал мой знакомый. Он родился в лагере, где мать отбывала наказание как враг народа по доносу соседей.
- 6 марта 1953 года, мне было примерно 6 лет. Нас, детей, собрали рано утром в столовой, и построили в линейку, чтобы выслушать новость.
- Внимание, - раздался в громкоговорителе голос диктора Левитана (известный советский диктор, который ранее объявлял о сводках с полей войны). 
Прозвучала знаменитая фраза Левитана:
- Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза!
А потом долго читал официальный текст от коммунистического руководства страны, четко и медленно, с глубокими паузами, со скорбной, торжественно-тяжелой интонацией. Наконец произнес:
- Накануне вечером, 5 марта 1953 года, в результате кровоизлияния в мозг скончался товарищ Сталин!
Подробно озвучил диагноз и детали похорон. Призывал людей сплотиться и не поддаваться панике.
Воспитатели старались сохранять на лицах налет грусти.
Многие дети расплакались. Я рыдал. Такой трагедией резануло по сердцу, словно взорвалось что-то внутри меня.
А потом, вдруг, кто-то из более взрослых детей крикнул:
- Его больше нет! Это же хорошо! Значит нас выпустят отсюда!
И некоторые дети подхватили это несмелое ликование. А потом вскочили на стулья, на столы и, с радостными возгласами, стали стучать ногами в тяжелых ботинках. Помню, как мне было страшно, я испугался, что же теперь будет?
А потом тоже запрыгнул на стул, и кричал вместе с остальными «Ура!»,
У всех случилась какая-то коллективная истерика. Воспитательницы нас не успокаивали, так, что-то говорили, для формы.
Кажется тогда, впервые, я ощутил чувство скрытого облегчения, мелькнула надежда что нас с мамой освободят!

- Русскому народу свойственно растворятся в стихии.
Так определял философ Мамардашвили любовь народа к своему «кормчему».
- Сталин воплотил в себе черты того, кто может управлять стихией, взять ее под контроль. Он, словно обуздал высокую волну, и повел ее к берегу. Это во многом обусловлено внутренним стремлением народных масс к подчинению. Подчиняться ли царю, вождю или правителю. И многие искренне любили его.

Кроме того, сыграло свою роль и то обстоятельство, что Сталин привел страну к Победе в Великой Отечественной Войне 1941 -1945 годов. Потеряв 27 миллионов сограждан, остался «Отцом народов», «Вождем народов», «Великим кормчим».
Он был пассионарной личностью.
(Определение пассионарности дал ученый и историк Николай Гумилев. От латинского слова passio — страсть. Непреодолимое стремление к деятельности, направленной на изменение мира или достижение цели, способность ради идеалов жертвовать собой).
Но Сталин положил на алтарь жертвенника не только свою жизнь, но и жизни своих близких, своих сограждан.
Его первая жена умерла рано, он переживал утрату. Вторая жена надежда Аллилуева застрелилась в ночь на 9 ноября в своей московской квартире. Это случилось в результате затянувшейся депрессии и бесконечных ссор в семье, в результате тяжелого характера Сталина.
Старший сын Яков погиб в 1943 году, в немецком концлагере. Младший Василий умер в 1962 году, после освобождения из тюрьмы, от тяжелого алкогольного отравления. Ему было в 40 лет. А дочь Светлана в 1967 году эмигрировала в США, она умерла там в возрасте 85 лет в доме престарелых.

Невозможно совмещать семью и любовь, и тягу к власти, к насилию. Последнее всегда вытесняет из человека человеческие качества.

После смерти Сталина наступила Хрущевская оттепель, что ненадолго продлило процесс новых надежд, но и эта волна недолгой свободы утонула в болоте коммунистических собраний.
СССР погрузился в брежневский застой. С анекдотами про Брежнева, которые рассказывали дома на кухне, и с тихим бульканьем народного недовольства в тине времени.
В 1980 годы начались почти ежегодные похороны руководителей КПСС: Брежнев, Андропов, Черненко… Гробы везли на лафетах орудий, которые использовали вместо похоронного катафалка.
- «Гонки на лафетах»!
Так сатирически прозвали в народе это время. Что ярко характеризует отношение народа к власти.
После каждых похорон проходили торжественные выборы нового руководителя. В буфетах на выборных участках продавали дешевые деликатесы, у выхода устраивали народные гуляния с плясками в народных костюмах и громкими песнями. Но, главное, выборы проходили без выбора. Кандидат был всегда один, его портрет стоял в центре зала, и набирал он
99.9 % голосов. А через год путешествовал на лафете…

В СССР любили ставить памятники Ленину и Сталину. И по сей день в России и Беларуси стоят они с кепками в вытянутой руке, в пальто, в костюмах, большие и маленькие.

А вот с памятниками Салазару в Португалии поступили иначе. После революции 1974 года их снесли, хотя и при жизни диктатора их было не много. Шум, славу, публичность Салазар не любил, не развивал культ личности, не любил публичных выступлений. Народ называл его скромным диктатором.

Часть 5

Занавес опускается

Салазар

На тихом деревенском кладбище есть могила. Эпитафия на памятнике гласит:
«Здесь покоится человек, которому больше всего осталась должна Португалия. Он отдал Стране всего себя, не взяв для себя от Страны ничего».
Что ж! Упокойся власть и сила! Все конечно, всему приходит конец.
Но давайте отойдем в сторонку от памятника, и поразмыслим, кем был этот человек и действительно ли он не взял от страны ничего.

Могила расположена рядом с могилой матери, которую он предано любил, потому и завещал похоронить себя рядом с нею.
Антониу ди Салазар был пятым сыном в бедной крестьянской семье. Начальное образование получил у сельского священника. Убежденный католик, готовился стать священником.
Но появляется меценат, который предлагает деньги для образования. На эти деньги Салазар получил образование в университете и остается там преподавать экономику.
В 1928 году военные, взявшие власть, понимают, что нуждаются в профессиональных управленцах. Салазара приглашают стать министром финансов. Он проводит реформы, выводит страну из кризиса. Доходы в стране растут. Правительство решает сделать его премьер-министром.
- С одним условием!  Уточняет Салазар. Я должен иметь полную власть распоряжаться всем, без ограничений, иначе страну не поднимешь.
Но Министры на это не согласны.
Салазар возвращается в институт к преподавательской работе. Но спустя какое-то время его вновь приглашают во власть, и обещают неограниченные полномочия.
В 1932 году он становится премьер-министром.
Так начался 48 летний период диктатуры в Португалии.
Многопартийная система ликвидирована. Существует только один Народный фронт. Пресса под тотальным контролем. Коммунистическая партия в подполье, под гнетом гонений. В стране действует доносительство и репрессии в отношении инакомыслящих.

Католичество, вместе с государством контролирует умы граждан. Образование практически недоступно. Безграмотными всегда легче управлять. Обедневшие семьи не имеют возможности содержать детей, те зачастую ходят босиком. При отсутствии смертельной казни, людей изнуряли голодом и пытками в тюрьме, расположенной на острове в колонии. Заставляли днями напролет стоять у стены, без возможности спасть.
 
Сам Салазар вел скромный, аскетичный образ жизни. Одежду донашивал до дыр. Семьи у него не было. Лишь верная служанка Донна Мария из его родного села сопровождала его на протяжении всей его жизни, вплоть до последнего издыхания. Других женщин в жизни Салазара не было. Но он опекал и воспитывал двух девочек, одна из которых была его племянницей.

И еще одна странная деталь его поведения. Он так никогда и не уволился из университета, и каждый год лично ездил к ректору с просьбой продлить ему академический отпуск. До самой смерти.

А смерть ему была уготована весьма курьезная.
Но обо всем по-порядку.

Год 1968. В Африке ширятся освободительные войны, бывшие колонии объявляют о своей независимости.
Салазар убежден, что Португалия не может потерять свои колонии, которым она очень много предоставила для их развития и роста.
Но колониальная система рушиться, как карточный домик.
Он много размышляет об этом, продумывает развитие ситуации.
3 августа 1968 года в своей летней резиденции он ожидал педиатра, который должен заняться его больной стопой и вросшими ногтями.
Как обычно, во время обработки ног, он сидел в шезлонге.
В задумчивости Салазар с размаху садиться в шезлонг, но, не рассчитав расстояние, со всего маху грохается на каменный пол.
Вот он пик славы, пик победы, пик падения!
Он даже не понял, что произошло, просто рухнул, и все остановилось.
Темная туча застила свет.
- Нужно вызвать врача! Забеспокоился педиатр.
- Не стоит, все нормально, врач придет через пару дней, как обычно, тогда и покажусь ему.
Через пару дней он уже не смог вставать, не помнил кто он и откуда. Врач объявил диагноз – обширное кровоизлияние в мозг. Его переместили в больницу. И целый месяц он находился в беспомощном состоянии.
Но страна не может оставаться без управления. На его место назначают его коллегу и соратника, бывшего министра колоний Каэтану.

Официально было объявлено, что Салазар отстранен от власти по состоянию здоровья.
Когда наступило улучшение, его выписали из больницы, и он находился дома под наблюдением врачей.

Из сострадания к его здоровью, соратниками и преданной служанкой решено было не сообщать, что он уже не управляет страной.  И на протяжении двух последних лет жизни они тщательно поддерживали иллюзию его правления: каждый день к нему приходили министры, приносили документы на подпись, он давал распоряжения.
- Доброе утро, господин доктор!
Верная спутница и экономка Донна Мария ди Жезуш раздвинула тяжелые атласные гардины, и солнечные лучи осветили просторную комнату. Бледный и осунувшийся старик полулежал на высоких подушках.
Мария приоткрыла окно. Вместе с дуновением утреннего ветерка в спальню, служившую теперь кабинетом, ворвались голоса людей и шум уличного движения. Там, за окном, уже забыли кто он, его уже не существовало. А  здесь в комнате за тяжелыми шторами он по-прежнему был уверен, что управляет страной.

- Хорошо спалось?
- Спасибо, Мария, сегодня была хорошая ночь!
- Ваш завтрак, и свежие газеты.

Верный секретарь Мария решала, какую почту ему просматривать, составляла графики посещения гостей, и решала, кому можно посетить любимого премьер-министра, а кому нет.

Мария положила на приставной столик две газеты, на первых страницах напечатаны сводки о том, как улучшается жизнь в стране, новости с полей, и портреты Салазара.

О злая судьба стареющего и теряющего память, потерявшего власть диктатора!  Газеты эти ежедневно печатались в одном экземпляре, специально для него, чтобы поддерживать иллюзию правления.
- Сейчас придет президент Томаш!
- Что-то срочное?
- Не знаю, господин доктор, он сам все расскажет!

Салазару так и не сказали, что на его место назначен Каэтану. По иронии судьбы президент Томаш 27 сентября 1968 года вынужден был издать указ об отстранении Антониу ди Салазара с поста главы правительства и назначении премьер-министром Каэтану,
Сложное решение было принято на основании медицинских заключений, а также компромисса с Каэиану и новым правительством о продолжении войны в Африке, ради сохранения колониальной империи.
27 июля 1970 Салазар умер. В момент смерти с ним рядом находились Мария де Жезуш и врач.
После смерти Салазара она уединённо жила в Лиссабоне. В политике не участвовала. Умерла в доме престарелых в возрасте 86 лет.

Занавес опускается.



Часть 6

Голова Ленина

В 1940 году, когда в Португалии молились Богу, чтобы уберечь страну от войны, церковь в СССР находилась в глубоком упадке в результате «безбожной пятилетки».

В Португалии восхваляли религию и Бога, а в СССР, наоборот, объявили компанию «Безбожная пятилетка», и даже поставили дату выполнения главной цели: 1 мая 1937 года. И цель определили: полное искоренение религии, закрытие всех храмов, избавление советского общества от «религиозных пережитков».
 Лозунг придумали: «Имя Бога должно быть забыто на территории страны»

Государство руководило истреблением Бога через Антирелигиозную комиссию. А гражданское общество смело включилось в борьбу «Союзом воинствующих безбожников», самой массовой общественной организацией того времени.

Церкви повсеместно закрывали, разрушали или переоборудовали в бассейны, подсобные и складские помещения. Священнослужителей репрессировали. Многих отправили в концлагеря. Но большинство расстреляли вместе с семьями.
После подписания в 1939 году пакта Молотова – Риббентропа, в 1939 и 1940 годах к СССР были присоединены Западная Украина, Западная Белоруссия, Прибалтика. Вместе с территориями, присоединились и множество костелов и церквей.
Советская власть побоялась их ликвидировать, опасаясь массовых восстаний. В 1940 году там начались аресты священников, но церкви продолжали функционировать. Религия по-прежнему считалась в советской стране пережитком прошлого, мешала строительству коммунизма.
Верующих людей считали контрреволюционерами.

В 1940 году страну готовили к большой войне. Идеология сместилась к патриотизму и защите государства. Ужесточилась репрессии и цензура в обществе, поощрялось доносительство на инакомыслящих и по месту жительства, и на рабочих местах.

В то же время власти понимали, что вера и патриотические воззвания церкви могут помочь объединению общества, поддержке в людях чувства коллектива, веры в победу. Так и случилось. Поэтому до конца церковь не уничтожили.




В 1938 году рядом с прекрасной и большой церковью в самом центре России именем революции расстреляли и моих дедушек, бабушек, потомственных священников, их сестер и братьев, всю семью. Сбежать удалось только моему отцу, он был совсем маленьким ребенком. Впоследствии, чтобы не попасть под репрессии, и поступить учится в институт, куда не принимали детей «врагов народа», поменял буквы в фамилии.

В школах и институтах того времени изучали Научный атеизм. Этот предмет был обязательным в учебных программах школ и институтов вплоть до Перестройки.
В 1980 годы я тоже изучала в институте этот предмет, и задавала преподавателю «неудобные вопросы», а он реагировал «низкими оценками» моих знаний.
В книжных магазинах того времени книги продавали по талонам. О Библии я узнала из книги Лео Таксиля «Забавная Библия», которую нашла в библиотеке, поскольку она была «критикой» Библии. Но я вычитывала из этой критики суть того, что критиковал автор. А потом и сюжет книги «Мастер и Маргарита» М. Булгакова. Все зачитывались этой книгой, впитывали ее как воздух.
С пришествием времени я смотрю на этот сюжет с вольной трактовкой Библии не с тем обожанием, как тогда, с неким пониманием, что в годы дефицита информации о тексте Библии, не допустимо такое вольное обращение с ее цитированием.

Но вернемся к нашей истории.
В СССР свирепствует атеистическое образование, создаются специальные ячейки на предприятиях и в деревнях, запрещаются религиозные праздники, Рождество, Пасха.
- Мама, а почему на фотографиях у этих дяденек лица вырезаны?
- Это случайные люди в кадр попали, вот я и вырезала! Отвечает мне мама.
Но она говорит неправду. Она вырезала из семейных фотографий лица моих дедушек и их родственников, священников, чтобы в школе я не рассказала детям, что в нашей семье есть церковная родня.
Но мама, как и многие другие наши знакомые, каждый раз в декабре, под новый год, украшала дома елку, и по квартире разносился запах хвои и мандаринов. И красила весной на Пасху в луковой шелухе яйца, чтобы они были красные, красивые. И пекла высокие куличи с изюмом. Изюм я выковыривала, а куличи не любила. Они мне казались сухими и пресными. И еще она показала мне маленький золотистый крестик на веревочке, который сложен в укрытом месте в шкатулке:
- Это твой крестильный крестик! Не потеряй его! Он тебя хранит!
Я, конечно, не понимала, как он меня хранит там в шкатулке с мамиными бусами, но мне это было не интересно тогда, так что и спрашивать не стала.
Вокруг ведь столько всего происходило! И люди на луну летать стали. И пионервожатые в школе конкурс объявили:
- Кто больше соберет макулатуры и металлолома, тот получит знак отличника, с портретом Ленина!
И я, вместе с моими одноклассниками, в кумачовых треугольных галстуках, завязанных косыночкой вокруг шеи, стучалась в двери незнакомым людям:
- Здравствуйте! Мы пионеры, собираем металлолом, и макулатуру!
И люди выносили нам сумки со старыми утюгами, ржавыми кусками металла, пожелтевшими подшивками газет «Правда» и «Известия».  Мы боролись за звание лучшего отряда, чтобы получить значок с головой Ленина.

А в неизвестной мне стране Португалии, про которую я в то время ничего не знала, другая девочка, Мария, переживала свое первое знакомство с таким же красивым значком, с головой Ленина!



Часть 7

История Марии

В небольшом старинном ресторанчике с столы покрыты белыми накрахмаленными скатертями. За окном, в синеве Атлантики снуют рыбацкие лодки. Мария пригласила меня сюда на обед.
Пока повар в длинном фартуке готовит выбранную нами свежую рыбу, седовласый официант устанавливает на подставном столике ведерко со льдом. Он что-то говорит на португальском языке, обращаясь ко мне, разливая вино в тонкие бокалы на высоких ножках. Но я понимаю только его игривое настроение. Так что вместо меня ему отвечает Мария. И над столиком царит аура уюта и радушия.
Мария одета в шелковую зеленую блузку с большими белыми горошинами. У меня дома тоже есть такая блузка, зеленая, в горошины.  Но в остальном мы абсолютные противоположности друг другу. И не только внешне – она брюнетка, я блондинка, и телосложение у нас разное. Но главное, у нас разный темперамент. Разный жизненный опыт проживания диктатур.
Она, как океан, рядом с которым выросла и живет. Такая же глубокая и бурная. А я типичный представитель таинственной русской души, где страдания и задумчивость наполняют жизнь людей, рожденных в приволжских равнинах.
- Как странно, говорит Мария, что ты слышала про Амалию Родригес! Не многие туристы знают о ней.
- Да, история интересная. В студенческие годы я вращалась в разных поэтических тусовках. Познакомилась там с одним студентом из Коста-Рики, он учился в нашем университете, на философском, и тоже писал стихи. Испанского языка, конечно, не знала. Он по-русски говорил плохо. Однажды он показал мне книжку его стихов, и попросил помочь перевести ее на русский. Я самонадеянно согласилась. Как мы мучились, чтобы найти нужные слова, и понять друг друга при переводе, это отдельная история. Но важно другое.
Одно из стихотворений я запомнила особенно. Оно о том, как в чье-то открытое окно он услышал удивительный голос, бархатный и зовущий. Этот голос тянул из души самые потаенные чувства. Он влюбился в звучание, в песню. Пела Амалия Родригес. И он, как бы, прожил вместе с этой песней целую жизнь. Так я узнала ее имя. А потом и услышала, как она поет. Купила большую виниловую пластинку. И поняла, почему он так восхищался пением, Амалии Родригес, сама утонула в волнах ее светлой тоски.
- Она удивительная, моя дорогая Амалия! Ее называли Голосом португальской души. Многие люди обожали слушать ее пение. Поэтому, когда она умерла в 1999 году, в стране был объявлен трехдневный траур.
И еще, она была не только красива, но и обладала сильным характером. Случилось, что после революции 25 апреля ее несправедливо обвинили в сотрудничестве со свергнутым правительством. Это не правда. Но это пошатнуло ее карьеру. Она тяжело переживала, даже решила прекратить выступления, чтобы ни с кем не вступать в полемику. На самом деле Амалия тайно сотрудничала с Коммунистической партией Португалии. А на следующий год, когда выступила в Театре Колизей в Лиссабоне, 5 тысяч зрителей аплодировали ей стоя, демонстрируя свою преданность, верность и любовь.
- Народная любовь – великая награда, и люди смогли выразить это без слов.

Рядом со столиком возникла фигура знакомого официанта, он принес нам рыбу! О, что это была за рыба! Тонкое сочное филе, впитавшее в себя всю негу моря! И, хотя я была совсем не голодна, после плотного завтрака в отеле, но не смогла удержаться, и подцепила на вилку небольшой кусочек ароматного деликатеса, опустила его в рот, и медленно, смакуя, ощущала вкус:
 - Восхитительно! К этой рыбе не нужно ничего, разве что глоток охлажденного белого вина!
Официант, словно угадав мои мысли, достал из ведерка со льдом запотевшую бутылку и разлил вино.
- Обригада! Спасибо!  Это одно из нескольких слов на португальском, которые я успела выучить. И, произнося его, как бы общаюсь с людьми напрямую, слышу и чувствую их реакцию. Удивительное чувство!
- Амалия пела песни на стихи знаменитых португальских поэтов. Продолжает Мария. Если хочешь, я могу послать тебе мою любимую песню в ее исполнении, и текст тоже, переведу с помощью переводчика google. На какой язык перевести? На белорусский?
- На русский. Мой родной язык.
- А в Беларуси говорят на каком языке?
- На белорусском, и на русском. Оба языка в Конституции имеют равную силу. Но я родилась в России, в центральной ее части. Потом родители переехали в Беларусь. Там и школу окончила, и университет, и адвокатом стала.
Телефон подал сигнал сообщения.
- Моя любимая песня. Посмотри!
Главное достоинство и очарование Амалии – пение от души и сердца. У неё сильный голос, но душа – ещё сильнее.

Это стихотворение Педро Омема де Мело.

Возможно, я умру на пляже,
В окружении коварной воды.
Вся пена пляжа
Как пастух, упавший в обморок
Среди своего стада.

Возможно, я умру на улице,
И внезапно буду сражен
В холодную безлунную ночь.
Среди камней улицы
По которым ходят все.

Возможно, я умру за решеткой,
Где-то в тюрьме.
И пусть мир за решеткой
Забудет тоску,
Но не забудет мое сердце.

Возможно, я умру в постели,
Там, где смерть естественна,
Скрестив руки на груди.
От рук Божьих я принимаю все.
Но пусть я умру в Португалии!

- Очень сильные и необычно образные стихи! Особенно последняя строфа! Спасибо!
- Значит, ты родилась в России!
- В Советском Союзе, если быть точной.
- А я никогда не бывала в СССР, но много слышала. Мой отец после революции стал членом коммунистической организации, и ездил на встречу коммунистов в Болгарию. Он подарил мне значок, с изображением Ленина.
- И ты его носила?
- Да, и тогда со мной произошла интересная история.
- Расскажи!

Мария глотнула немного вина, улыбнулась:
- Ну, слушай.

История Марии.

После 25 апреля подавляющее большинство угнетённого португальского народа было счастливо. Наступило новое время, все переживали моменты свободы, братства и новых надежд. Молодые люди, бежавшие от колониальной войны, возвратились в объятия своих родителей и подруг, политические изгнанники вернулись в свои дома.
Люди открыто и радостно выходили на улицы с красными гвоздиками в петлицах, выкрикивали революционные лозунги, смотрели с надеждой на жизнь, верили в свое будущее.
В то же время в стране назрела необходимость реформ в образовании и экономике.
Внешние перемены были разительными. Парни стали носить длинные волосы.  Поощрялась свободная любовь без табу. Нарастало увлечение популярной литературой, книгами Кундеры.
Идеалы равенства, провозглашённые в странах Восточной Европы, заставляли всех мечтать.

Я словно бы почувствовала себя счастливее. Мне было 13 лет, и в общем движении перемен, с верой в революционные завоевания, я вступила в ряды Союза Коммунистической Молодежи Португалии.
А мой отец, инженер-механик, принадлежавший к привилегированной элите, и боровшийся против эксплуатации рабочего класса, вступил в ПКП (Португальскую Коммунистическую Партию).

Россия, Польша, Венгрия, Болгария… эти страны были для нас оазисами на далеком горизонте.
Коллега моего отца посетил СССР и привез ему подарок. Изысканный золоченый значок со строгим профилем Ленина на красной эмалевой основе. Мне так понравился этот значок! Я вертела его в руках, и не могла оторвать взгляда. Мой щедрый отец, конечно, отдал мне его.
Это был не просто красивый значок, он вдохновлял меня, сиял светом перемен к лучшему. Я приколола его на одежду ближе к сердцу, чтобы с гордостью носить.

В первый же день я одела его на занятия в школу. Моими любимыми предметами всегда были математика, химия — они очаровывали меня точностью и гармонией изменений, где части идеально подходят друг к другу; физика, где Вселенная объясняется ясно и строго, и биология. Я была одной из лучших в классе по этим предметам.
В том учебном году к нам пришла новая учительница биологии. Её звали Розалинда. Темноволосая, высокая, красивая, элегантная, хороший профессионал, добрая и внимательная. Совсем не такая, какими были прежние учителя, те, что преподавали до революции: суровые, жестокие, лишенные педагогических навыков.
Розалинда принадлежала к новой волне учителей. Мы сблизились. Во время перемен вместе сидели во дворе школы, смеялись над «непочтительностью» старшеклассников.
Она была «вернувшейся». Так называли людей, которые после 25 апреля бежали из колоний, и вернулись в материковую Португалию, не имея ничего, или почти ничего.
Сразу после революции закончилась колониальная война, унесшая жизни тысяч молодых европейских и африканских португальцев. Бывшие колонии вступили в период независимости, но началась другая война. Гражданская война между местными партиями власти.
В Анголе была партия Народное движение за освобождение Анголы.
Марксистско-ленинская партия, базировавшаяся в Луанде. Она получала поддержку от Советского Союза и Кубы. УНИТА — Национальный союз за полную независимость Анголы
Возглавляемый Йонасом Савимби, базирующийся в центре и на юге страны. Поддерживался Соединенными Штатами и Южной Африкой.
ФНЛА — Национальный фронт освобождения Анголы. И многие другие партии в соседних африканских странах, которые активно участвовали в борьбе за власть.
Большинству семей, бежавших от гражданской войны, не нравилась свобода, которую мы обрели 25 апреля. Революция положила конец их благополучной жизни, к которой они привыкли в тропиках. Было трудно начать жизнь с нуля, было сложно вернуться к началу, и снова набраться сил.

Розалинда была одной из них. Она вернулась в Португалию, и начала всё заново с необыкновенной добротой и непредвзятостью вела уроки в нашей школе. Её влюбленность в предмет заставляла меня всё больше и больше интересоваться клетками, микробами, плазмой… она была моей любимой учительницей.

Но горечь от побега, и оставленного, дорогого для нее дома, наполнили болью ее душу.
Однажды, опаздывая на урок, когда звонок уже прозвенел, я пробежала совсем близко от неё, поздоровалась, улыбнулась.
Она ничего не ответила, уставилась на мой значок. Лицо ее скривилось и потемнело, она плотно сжала губы. Застыла. Думаю, её переполнил катарсис боли.
Больше никогда не получала я хороших оценок по биологии.
И недоумевала. Почему?

- Просто она вдруг увидела то, что воплотилось для нее в зло, к символу революции, которая испортила ее жизнь. А ты была для нее носителем этого зла.
Но ведь ты была ребенком, и не могла понять все это. А она, как учитель, должна была уберечь тебя от чувства вины, ты не была виновата. 
Взрослый человек, учитель, она не смогла совладать со своим чувством ненависти, и заставила тебя страдать. Не справедливо. Не верно.
- Я ее не виню. Позже поняла, что её горе, несомненно, было сильнее моего.
Но, каждый раз, когда вспоминаю об этом, почему-то становится грустно.

- Знаешь, люди иногда, стихийно и необъяснимо перекладывают свою ненависть на образ их фантазии, на недостойный объект. И не могут справится с силой эмоционального потрясения.
Недавно в сети появилось видео о том, как в Петербурге подростки избили человека, похожего на Ленина. Они лупили его нещадно, руками и ногами за то, что он был в образе: одет и загримирован как Ленин. Человек это одевался и гримировался таким образом, чтобы фотографироваться с туристами, это был его источник дохода.
По утрам он специально настраивался, чтобы принять образ. Слушал революционную музыку, записи со скрипучим голосом вождя:
«Товарищи! Социалистическая революция, о которой столь долго говорили большевики, совершилась! Да здравствует диктатура пролетариата, борьба рабоче-крестьянского класса против буржуазии!»
Потом надевал костюм - тройку, кепку, и выходил к людям.
Он зарабатывал на жизнь, как умел. Превращаясь в диктатора, играл роль Ленина.
А подростки восприняли его образ как личность диктатора, которого они ненавидели, и поэтому безжалостно избили его.
Другой пример: на картины нападают, если полотно выполнено особенно «цепляющим». Например, картину И. Репина «Иван Грозный и сын его Иван» столько раз на выставках люди увечили, резали, бросали в нее тяжелые предметы, как бы защищали царевича Ивана от смерти, пытались помешать убийству. Но ведь это сила художественного воздействия так выводила их из себя, образ царя-убийцы, не сам Грозный царь. Я даже рассказ написала про это. Если хочешь, могу прислать тебе.
- Очень хочу.
- Это все реакции человека, «…умейте властвовать собой!», как сказано у Пушкина. Но и человеком человек остается только потому, что умеет реагировать, переживать, сопереживать и сочувствовать. И это уже предмет влияния искусства, возможности влияния его на человека.
Во время Блокады Ленинграда, (нынешний Санкт-Петербург), 1941 – 1944 годы Войны, когда люди в осажденном фашистами городе умирали от голода, но не сдавались, сохраняя свое достоинство, себя, сотрудники Эрмитажа продолжали проводить экскурсии даже по пустым залам музея, поскольку коллекции произведений искусства были эвакуированы. Представляешь, такой феномен! А почему люди приходили туда? Не для развлечения, конечно, а чтобы продолжать ощущать себя достойными людьми, сохранить в себе человека.
Между прочим, это те же самые люди, которые пережили так много в послереволюционной истории России. Такой не похожей на революцию в Португалии, но изменившей жизнь и там, и здесь.

Официант уже больше не шутил с нами, он просто собрал со стола тарелки и приборы и принес счет. Все имеет свое начало, и все имеет свой конец.


Часть 8

Вулкан.

Анна, так зовут влюбленную в свой музей хранительницу экспонатов, проводит нас от картины к картине, знакомя с историей создания и ценностью полотен.
- Посмотрите, какой вулкан, встревоженный, выбрасывающий лаву. Неправда ли, красиво и драматично!
Вот макет корабля, на котором художник плавал в дальние путешествия.
А здесь изображен променад на набережной в Неаполе. Ухоженная дорога, вдоль тропы зеленые насаждения, гармоничные архитектурные строения, колонны.
- Правда, красиво!
- Очень!
Соглашаемся мы.
- Но, если пойти дальше по этой дороге, вот сюда, - она провела линию за картиной, от правого края рамы и в сторону, - то здесь, да, где-то здесь расположен Везувий!
И вопросительно посмотрела на нас.
- Интересно! Я не знала!
То есть зрителям вулкан не виден, и ничего не известно о его наличии. Мы увидели только красивый променад над набережной в Неаполе.
А она знает, и показала нам, что вот здесь расположен Везувий.
Возможно, она там бывала, гуляла по этой дороге и видела вулкан.
Он там есть. В реальности. Но на картине его нет.
Теперь вулкан так же прочно существует для Анны и за пределами картины, в ее сознании, в ее воображении так же материально, как и пейзаж, и дорога, нарисованные художником.
Вулкан есть продолжение картины, реального ландшафта, обязательное знание сути, понимания чего-то большего, чем нам дано увидеть. Действительности, которая не видна.
Вулкан существует, он есть, не зависимо от того, что мы не знаем о нем.
Но Анна знает, и показала нам место его расположения, наличие того, чего нет на картине, но что есть в жизни.
Теперь и мы тоже знаем.
А значит мы стали чуточку умнее, обогатились внутренне. С благодарностью!