Хрустальный вакуум. Имя наследника

Свет в коридоре, едва живой, отливал неуютной, мертвенно-голубой бледностью. Сверху, по изъеденной сыростью стене, тонкой, дрожащей струйкой стекал ручеек, оставляя после себя затхлый, тяжелый запах влажного бетона и плесени. Где-то там, за толщей стен, вибрировала музыка — она гремела глухо, как отдаленное землетрясение, заставляя воздух в узком пространстве сгущаться и давить на перепонки. В этой вязкой, почти осязаемой тишине отчетливо, как удары молота, прозвучали шаги. Они были размеренными, холодными — походка человека, который здесь свой, кто не ведает страха перед этими гнилыми коридорами.

Из полумрака, словно два призрака, вышли они. Их темные костюмы, плотные и тяжелые, облегали фигуры, превращая их в подобие монолитных статуй, чьи лица были спрятаны в глубокие тени капюшонов. Лишь воздух вокруг них, казалось, был наэлектризован незримым, колючим напряжением.

— Ты уверена, что нас опять не побьют? Или что после нашего визита опять кто-то не умрет? — голос парня дрогнул. Эта фраза вырвалась из него, как стон загнанного в угол зверя, почуявшего сталь капкана.

— Очень смешно, — отрезала девушка. Ее слова прозвучали как треск разбивающегося стекла, в них сквозила горечь и раздражение, накопленные за долгие часы ожидания.

Она шагнула вперед, но предательская труба, вросшая в пол, стала для нее ловушкой. Нога предательски соскользнула, равновесие растворилось в одно мгновение. Вскинув руки, она на долю секунды зависла в воздухе — хрупкая, безвольная, как забытая в пыли пластмассовая кукла — и полетела вниз. Резкий рывок, и чьи-то мощные, надежные руки, словно тиски, сжали ее предплечья, не давая разбиться.

У Дейлис перехватило дыхание, в горле застыл ледяной ком. Пряди волос, выбившиеся из-под капюшона, легли на лицо, скрывая мир. Смущение, внезапное и опаляющее, смешалось с острой, почти болезненной благодарностью. Она оказалась вжата в его грудь. Сквозь ткань комбинезона она чувствовала не просто его сердце — она чувствовала его бешеный, рваный ритм, пульсирующий страх, который он пытался подавить. Его лицо было слишком близко, и в его глазах, отражающих мертвенный синий свет, Дейлис увидела отражение своего собственного беспокойства.

Он казался потерянным ребенком, и ее совесть, до того молчавшая, отозвалась глухим, ноющим чувством вины: она была сильнее. Она та, кто несет бремя решений, та, чьи руки сейчас тянутся к его лицу, даже если разум кричит об обратном. Пальцы Дейлис дрожали, касаясь его щеки.

— Клабьо… — ее голос, охрипший и тихий, утонул в гуле барабанов музыки. — В этот раз все будет иначе. Ты мне веришь?

Клабьо стоял, не в силах пошевелиться. Близость Дейлис была почти неприличной, она жгла кожу. В голове, как искра в сухом сене, вспыхнул образ Лураны. Боль, густая и темная, как свинец, затопила его сознание. Почему она приняла решение за него тогда? Почему теперь Дейлис берет на себя роль того, кто вершит судьбу? Он медленно, будто каждый жест причинял ему физическую боль, опустил свои тяжелые руки на ее спину. Он не ожидал этого тепла — живого, женского. И меньше всего он ожидал получить его от той, кого еще недавно презирал до глубины души. В глубине его разума мелькнула страшная мысль: придет день, и он возненавидит себя за то, что когда-то любил Лурану так сильно, что теперь не может дышать.

— Дейлис, я… хочу поблагодарить тебя, — прошептал он, и каждое слово казалось выжженным клеймом.

— За что? — ее голос неожиданно смягчился, в нем проскользнула нежность, пугающая своей неуместностью в этом гнилом месте.

— За то, что… — он замолчал, с трудом подбирая слова, как будто они застревали у него в горле. — Знаешь, я тут подумал… те, кто убил Лурану, рано или поздно пришли бы за мной. И им было бы плевать, что я ничего не знал.

Дейлис отстранилась, глядя в пустоту коридора. Мысли о собственной безопасности холодными иглами пронзили ее. Норвизон… она не была с ним близка, но разве это гарантировало защиту? Скорее всего, они бы начали вытряхивать душу из всех, кто был хоть сколько-то связан с ними. Это нельзя было обсуждать здесь, под открытым небом. Она молча потянула его за собой.

Бар встретил их давящим полумраком. Черные стены, казалось, поглощали свет, лишь изредка прорезаемый короткими вспышками синего неона. В этом сумраке почти невозможно было различить лица посетителей — они были лишь тенями, шепчущимися в углах. Потолок, низкий и давящий, угрожающе нависал над головами, словно готовый рухнуть и похоронить их под обломками собственного страха. Они спрятались в дальнем углу. Ощущение безопасности, зыбкое и фальшивое, не принесло облегчения — тревога продолжала грызть их изнутри.

Дейлис, стараясь придать своему голосу оттенок беззаботности, хотя каждое слово давалось с усилием, спросила: — Скажи… ты не заметил ничего подозрительного? Среди наших сокурсников, я имею в виду…

Клабьо замер, его рука сжала край стола до побелевших костяшек. В его глазах, расширившихся от внезапного осознания, отразился синий свет неона. — Ты хочешь сказать… Ирмун? — выдохнул он.

Она лишь кивнула. Перед глазами всплыл образ торвина — наследника фармацевтической компании. Не того гиганта, чьи щупальца опутаны вокруг каждой планеты, а среднего, амбициозного игрока, чей аппетит к власти мог быть гораздо опаснее любого титана.