Глава 1.
Сразу скажу, что это было огромной ошибкой! Все предыдущие путешествия и приключения померкли и потеряли краски, как будто злой волшебник их обесцветил и выдернул из реальности. А последующие уже не приносили той радости и позитива от познания Мира. А начиналось всё совсем безобидно...
— Куда на майские поедем? — спросила жена.
— Да фиг знает, — почёсывая затылок, сказал я.
«Тут были, там были, сюда не хочется» — мысленно я перебирал варианты.
Давно хотелось угодить в какое-то грандиозное приключение, но всё время что-то не срасталось.
— Памирский тракт! — наугад выпалил я, чтобы хоть что-то сказать.
— А почему сразу не на Луну? — съехидничала жена.
Прокрутив в голове различные варианты, я понял, что она права. Даже без деталей было понятно, что совершить такое путешествие из Москвы на своей машине — это что-то из области фантастики, но идея крепко засела в голове и помимо моей воли начала раскручиваться.
Просыпаешься ночью, а в голове у тебя спор идёт полным ходом.
— Так, вначале едем до Самары, а там сворачиваем в Казахстан, — бубнит один голос.
— А почему до Самары, а не до Астрахани? Там тоже переход в Казахстан есть, — спорит второй.
— Да подождите вы с переходами, надо понять, что с визами, документами или чем там ещё? Можно ли на своей машине без проблем проехать? — встревает третий.
— Всем заткнуться, завтра начну всё продумывать, — рявкнул я и провалился в сон.
С этим надо что-то делать, а то так крыша отъедет и не заметишь. Решено, беру инициативу в свои руки!
Проработка маршрута и всех деталей путешествия заняла около двух месяцев. И это время было потрачено совсем не зря, детальная проработка вопросов на порядок всё упростила. А без заблаговременного решения некоторых вопросов оно не могло бы состояться в принципе, но обо всём по порядку.
Необходимо проехать на машине более двенадцати тысяч километров, шесть раз пересечь границы государств, проехать по границе с Афганистаном и Китаем, преодолеть на своей машине перевал высотой четыре тысячи шестьсот пятьдесят пять метров!
Итак, пристегнитесь, мы начинаем!
Будильник трезвонил и никак не хотел угомониться.
— Да ёкарный бабай!!! — в сердцах выпалил я.
На часах 3:30 утра.
— Что за диверсант поставил будильник первого мая на 3:30 утра? — поворачиваясь и взирая на предполагаемого виновника, спросил я.
— Так ты сам сказал поставить будильник на 3:30, — хлопая ресницами, сказала жена.
Ах, ну да — «Путешествие всей жизни!» — именно так я у себя в голове окрестил это приключение, и оказалось, что был очень близок к истине.
Первого мая в четыре утра наше путешествие стартовало. Машина была экипирована и загружена всем необходимым ещё накануне, чтобы утром не терять драгоценное время.
— В путь, — сказал я, и мы с шутками и прибаутками выехали со двора.
— Твою дивизию!!! — взвыл я через двадцать минут, когда мы упёрлись в глухую пробку.
4:20 утра и глухая пробка!!! Ну никак я не предполагал такой засады в это время...
В этот день мы планировали доехать до Самары (тысяча шестьдесят километров) и там заночевать.
Первое мая стал днём, когда я установил свой антирекорд — за десять часов мы проехали триста километров в сплошной пробке, а за шестнадцать часов по итогу дня, когда пробка немного рассосалась, удалось доехать только до Пензы (шестьсот сорок километров от Москвы).
— Спокойно, Ипполит, спокойно, — повторял я, как герой всем известного фильма.
И эту процедуру пришлось проводить много раз для восстановления душевного равновесия. Жена тоже принимала участие, поглаживая мне плечо в такт моих стенаний.
Уже в темноте, в восемь вечера, утомлённые, но не сломленные мы припарковали свою «яхту» у гостевого дома в Пензе. Гостевой дом, найденный впопыхах, оказался вполне приличным, и мы завалились спать.
Кто-то стучал в окно: тук, тук-тук, тук. Ужасно хотелось спать, но «дятел» не отступал и продолжал стучать.
Продрав глаза, я уставился в окно. За окном клубилась серая мгла, как в каком-то фантастическом фильме, когда отрылся переход в неизвестное измерение. И опять из этой клубящейся серости стук – тук-тук-тук, тук.
— Дождь, что ли? — спросила жена.
Ну точно, дождь барабанит в окно.
— Вот дождя нам только не хватало, — пробурчал я, вставая.
Утро второго мая выдалось дождливым, и мы неспешно докатили (четыреста двадцать километров) до Самары. Надежда, что дождь прекратится, и мы сможем прогуляться по набережной, не оправдалась. Дождь только усилился. Набережная была совсем безлюдной, и мы направились к границе с Казахстаном, решив посетить Самару на обратном пути. До границы было около двухсот километров, и не дай вам Бог поехать по этой дороге в тёмное время суток, и вот почему...
Выехав из Самары в сторону границы с Казахстаном, мы ощутили все прелести разбитой дороги. Временами попадались огромные ямы. Категорически не рекомендую ехать в тёмное время суток — можно потерять не только машину, но и чего похуже.
Периодически попадались небольшие торговые городки, где можно было заночевать, покушать, да и купить казахстанскую страховку на машину. Чем мы и воспользовались. С 2019 года она электронная. Просто на телефон приходит sms с номером страховки, и эту sms, при необходимости, нужно показать казахстанским полицейским.
Приближаясь к границе, я был готов к любому развитию событий — по крайней мере, мне так казалось. Но увиденное повергло меня, мягко выражаясь, в шок...
Дорога представляла из себя двухполоску: одна полоса в одну сторону и одна в другую. За десять километров до границы я упёрся в очередь из грузовиков, занимающих всю правую полосу и бесконечной вереницей уходящую за горизонт.
На этот раз мне не нашлось что сказать, и я печально посмотрел на жену. Она пожала плечами и стала разглядывать степь.
— Разворачиваемся и едем домой? — спросил я.
— Ну уж нет, столько готовились и так просто сдаться! Никогда! — ткнув меня в плечо своим кулачком, бодро ответила она.
В очереди легковушек заметно не было, и мы, вырулив на соседнюю полосу, благо встречных машин не было, поехали вперёд.
Чем ближе мы подъезжали к границе, тем больше грузиков становилось, и последний километр пришлось ехать уже по встречной обочине, т.к. грузовики заняли две полосы и попутную обочину. Объехав столпотворение из грузовиков, мы упёрлись в толпу легковых машин, стоящих в пять рядов и гружённых в три этажа различным скарбом.
Сразу видно, что люди стоят давно, и все на взводе. Зрелище совсем не внушало оптимизма, но тут я заметил, что в правом ряду всего две машины и поехал туда. Сразу перед машиной возник пограничник и спросил, какое у нас гражданство. Узнав, что российское, кивнул и сказал, что гражданам России — именно в эту очередь.
«Вот это класс!!!» — мысленно воскликнул я.
Из других рядов, когда мы проезжали мимо, смотрели на нас насупленно. Уже через двадцать минут машины из нашего ряда пустили на пограничный пост и закрыли за нами ворота под хмурые взгляды водителей из других рядов, не сдвинувшихся ни на сантиметр.
Прохождение российской границы было просто формальным — паспортный контроль, откройте двери и багажник, закройте. Въезжая на нейтральную территорию, я с ужасом смотрел на “воронку”, состоящую из машин около ворот на въезд на российский пост со стороны Казахстана. Машины стояли, наверное, рядов в семь, и все пытались пропихнуться в узкие ворота шириной в полторы машины. Даже с поля туда пихались машины.
— Как же мы на обратном пути тут проедем? — промелькнула и тут же угасла безрадостная мысль.
Проехав нейтральную территорию, мы опять упёрлись в вереницу фур и хаотично стоящих машин. Кто-то стоит на правой обочине, кто-то на левой, кто-то куда-то пихается. Просто куча мала. Ничего не понятно. Адский ад... а там впереди Казахстан. Что нас ждёт?
«Уткнувшись» в ближайшую фуру, я пошёл выяснять у казахстанских пограничников какие тут правила и как выбраться из этого «ада»?
Было такое ощущение, что люди стоят тут уже не первый день. Некоторые даже разбили своеобразные полевые лагеря. Вот узбеки что-то варят в котелке над костром, вот киргизы сидят кружком на ковре, постеленном на землю и что-то обсуждают, а вот и таджики о чём-то спорят около своих машин.
Пройдя с полкилометра, я наконец дошёл до пограничного пункта. Ворота были закрыты, и рядом с ними «толпились» машины, вернее, просто стояли кучей без всякой видимой системы, а рядом у калитки, тоже «кучей», стояла толпа народу, наверное, человек сто или даже больше, со всякими баулами. Гвалт стоял жуткий, было такое ощущение, что ругаются все со всеми.
Какая-то киргизская машина подъехала к воротам, и водитель стал что-то говорить на повышенных тонах пограничнику, дежурившему у ворот.
— Брат, пропусти, у меня маленький ребёнок, — донёс ветер часть его фразы.
— В очередь! — резко ответил пограничник.
Но водитель продолжал настаивать и добился только того, что пограничник прогнал его от ворот.
— Уважаемый, какие тут правила и порядки по прохождению границы? — обратился я к пограничнику.
— Гражданство?
— Российское.
— Сколько человек?
— Двое.
Пограничник достал из кармана какие-то листочки, написав цифру два, поставил подпись и протянул листок мне.
— Проезжайте на пограничный пост без очереди! — сказал он.
«Что? Вот так просто?» — мысленно воскликнул я.
Я добежал до машины чуть запыхавшись, нужно было спешить, пока удача не повернулась к нам другим местом.
И опять, под недовольные взгляды стоящих в очереди, мы проехали на пограничный пост. Даже гвалт у ворот немного притих, когда мы проезжали мимо в открывшиеся для нас ворота, и снова возобновился, когда ворота закрылись за нами. Казахстанская граница оказалась для нас такой же формальностью, как и российская.
Уже стемнело, когда мы въехали в Казахстан. От границы до Уральска — да-да, Уральск не на Урале, а в Казахстане, — нам оставалось проехать шестидесяти пяти километров. В Уральске мы планировали заночевать. Темно, глубокие ямы, объехать которые не всегда возможно. Ехать быстрей сорока километров в час не получалось. Километров через двадцать нам попался пост местного ГАИ — ну, думаю, сейчас начнётся… Начитался тут много разных страшилок про местное ГАИ, да и знакомые крутили у виска пальцем. Но нет, посветив фонарём на наш номер, блюститель порядка равнодушно отвернулся. Надо сказать, что за все эти тысячи километров по Казахстану нас ни разу просто так никто не остановил, хотя полицейских машин даже в самых глухих местах много. В основном они не устраивают засад на дорогах, а патрулируют трассы, на ходу измеряя скорость вперёд и назад. И ещё один важный момент — в Казахстане можно безнаказанно превышать скорость не более чем на десять километров в час, а не как у нас — на двадцать.
По дороге попадались мини-городки с ночлегом, едой и обменниками, но наша цель была — Уральск.
Уральск встретил нас кромешной тьмой, только иногда попадались горящие фонарные столбы.
По дороге мы забронировали в небольшой гостинице номер. Оценки были очень хорошие. В гостинице был ресторан, сауна, огромные номера и парковка на закрытой территории. По крайней мере, мы тогда думали, что это обычная гостиница, но всё оказалось несколько иначе...
Нет ничего лучше, чем после утомительного дня оказаться в постели, но вначале нужно было заселиться, покушать, а уже потом упасть в сладкие объятья кровати.
Безо всяких сюрпризов, в темноте, мы нашли нашу гостиницу. Окружал её высокий забор, но ворота были распахнуты. Снаружи она напоминала дачный домик с двускатной крышей, но пропорции были увеличены раз в пять, если не больше.
Внутри имелась просторная площадка для парковки машин. Вывалившись из машины, мы пошли заселяться.
Гостиница была очень даже ухоженной, и внутри кипела жизнь.
— Вы в сауну когда пойдёте? Сразу после заселения или после ужина? — спросила девушка за стойкой.
— Мы как-то не планировали, — сказал я, поглядывая на жену.
— Мы устали и хотим есть и спать, может, в другой раз, — выдавила из себя жена, прикрываясь ладонью и смачно зевая.
— А ворота на ночь закрываются? — вступил я в разговор.
— Нет, что вы... Все знают, кому принадлежит эта гостиница, и никто не рискнёт повредить тут машины. Что будете на ужин? Можно заказать из номера или сразу тут, — выкладывая перед нами меню, сказала девушка.
— И сразу выберите девушку, которая принесёт вам ужин в номер, — по-деловому продолжила она, махнув рукой в сторону скромно сидящих на скамеечке шести или семи девушек, встрепенувшихся при её словах.
— Что? — видимо, я слишком устал, чтобы адекватно воспринимать происходящее.
— Нам всё равно, — пробурчал я.
В голове только и крутилось: «покушать и спать...»
Заказав ужин, мы стали подниматься по лестнице на третий этаж, где под крышей располагался наш номер.
— Странные тут порядки: «выберите официантку, чтобы в номер заказ принесла...». Местный обычай? — бурчал я себе под нос, поднимаясь.
Жена легонько ткнула мне локтем под рёбра.
— Да чего ты тупишь? Сауна, девочки... Понимаешь? — вполголоса сказала она.
Ага... до меня стало доходить.
— В отзывах ничего про это не было, — отбивался я.
— Так я тебе и поверила, — показав язык и подмигнув, сказала жена.
Глупейшая ситуация...
Между тем мы добрели до номера. Номер оказался просто огромный! В ширину метров шесть и метров десять в длину. Диван, стол со стульями, телевизор и громадная кровать, венчающая всю композицию. На полу — густой ковёр, весь номер — в малиновых тонах со всякими рюшечками. Надо отметить, что везде очень чисто и, можно сказать, с шиком прибрано; бельё белоснежное, никакой пыли нигде нет. Просто королевские апартаменты за условные две тысячи рублей!
Приведя себя в порядок после дороги, мы стали ждать ужин. Минут через 20 в дверь постучали, и я пошёл открывать. На пороге с подносом в руках оказалась девушка с озорными искорками в глазах и достаточно облегающем одеянии. Что-то в ней притягивало взгляд, и я никак не мог понять что. Я попытался подключить к этому вопросу свой аналитический центр в мозге, но тот спрятался за угол и только показывал мне оттуда кукиш.
«Хрен с тобой, сам разберусь», — мысленно воскликнул я.
Тем временем девушка, «проплыв» мимо меня, стала расставлять наш ужин на столе. Была в ней какая-то изумительная пластичность. Нет, она не виляла бёдрам, не принимала сомнительных поз и не стреляла глазками, но все её движения были наполнены сексуальной притягательностью.
— Если вам что-то ещё понадобится, то позвоните на ресепшен, и я тут же приду, — сказала она, потупив взор.
Когда девушка удалилась, я повернулся к жене и понял, что она тоже уловила эти странные эманации.
— Видела? — спросил я её, на всякий случай не подходя слишком близко.
Жена кивнула головой.
— Может, вернём её, пока далеко не ушла? — принимая задумчивый вид и делая шаг назад, выпалил я.
— Я тебе...!!! Чтоб от меня ни на шаг! — шутливо замахнувшись на меня своим кулачком, сказала жена.
Я не удержался и прыснул, жена тоже засмеялась. Отсмеявшись в своё удовольствие, мы принялись за ужин, оказавшийся очень достойным.
Завтра нас ждал первый долгий переезд по Казахстану, и мы планировали проехать около тысячи километров, но реальность опять спутала нам планы.
Переночевав в Уральске, мы направили свои колёса в сторону Шымкента. От Уральска до Шымкента около двух тысяч километров. Дорога проходила по бескрайним степям. Надо отметить, что заправки на трассе встречаются кране редко. Расстояние между заправками может достигать пятисот километров. Имейте это ввиду. А ещё и населённые пункты встречаются редко, и если время близится к вечеру, то лучше заранее искать ночлег, или придётся ночевать прямо в степи. К оплате, как в гостиницах, так и на заправках, принимаются только казахстанские тенге. Расплатиться чем-то другим не получится, т. к. это уголовное преступление. Однажды наблюдали на заправке сценку, когда киргизы пытались долларами оплатить бензин.
— Доллары не возьму, тенге платите, — раздражённо говорила кассирша.
— Нет у нас тенге, только доллары, — напирал один из киргизов.
— А я вам не обменник, — в тон ему отвечала кассирша.
— И что нам делать? — спросил самый пожилой из них.
— Езжайте в обменник, он всего в ста восьмидесяти километрах отсюда, — сказала кассирша.
Я посмотрел на кассиршу, но не обнаружил никаких признаков сарказма.
— Мы не доедем, у нас кончается бензин, — теряя остатки самообладания, завопил водитель.
Кассирша пожала плечами и отвернулась. Уж не знаю, чем закончилась эта история. Заправившись, мы двинулись дальше.
Степи, степи, степи!!! Ямы, ямы, ямы!!! Приходилось ехать не быстрей восьмидесяти километров в час, а иногда и шестидесяти.
Степь цвела, и вид был очень красивый. Мы решили остановиться и сделать несколько фотографий. Как только мы открыли двери, на нас обрушилась лавина запахов. Я никогда не мог себе представить, что у степи может быть такой чумовой аромат! Это просто невообразимо! Густой воздух, в котором тысяча ароматов различных трав и цветов! Как будто запах луга со скошенной травой и цветами, сохнущими на солнце, усилили в тысячу раз! Передать это невозможно, это можно только почувствовать самому. Сделав несколько фотографий и очумев от запахов, мы продолжили свой путь.
Проехав ещё километров пятьдесят, мы заметили метрах в ста от дороги какой-то сарай с дымящейся трубой и надписью «Кафе». Сарай стоял прямо в степи, и от дороги к нему тянулась тропинка. Перекусить было совсем не лишним, и я отправился на разведку. Вокруг не было ни души. Войдя внутрь, я обнаружил большой казан накрытый крышкой. Казан стоял на плите, и дрова под ним весело потрескивали, периодически выбрасывая снопы искр. И никого. То есть совсем никого, ни внутри сарая, ни вокруг, насколько хватало глаз. Пришлось продолжить свой путь не солоно хлебавши.
Глава 2
В первый день нам удалось проехать только шестьсот километров, так как состояние дороги было очень плохим. В пять вечера, измученные дорогой, мы решили искать ночлег. Судя по карте, ближайший населённый пункт находился в ста пятидесяти километрах впереди. Но нам повезло: через двадцать километров нам попалась маленькая гостиница посреди степи. На первом этаже располагалась большая столовая, а на втором — шесть номеров с удобствами в коридоре. Был даже номер «люкс» с собственным душем и туалетом. Невиданная роскошь! В люкс мы и заселились, заплатив условные четыреста рублей за ночь. Это был всем люксам люкс: размер помещения был на двадцать сантиметров больше, чем размер кровати, которую с натяжкой можно было назвать двуспальной. Душ и туалет за фанеркой.
В это время в гостинице мы были единственными постояльцами. Еда в столовой оказалась вкусной и дешёвой — тушёная баранина с луком. Сытые и уставшие мы легли спать в восемь вечера, планируя завтра встать пораньше. А в одиннадцать вечера нас разбудила громкая музыка и женский смех — гуляли дальнобои. На возможное наличие дальнобоев красноречиво намекала огромная, метров сто на сто, стоянка около маленькой гостиницы. Но мы были такие уставшие, что даже эта гулянка, продолжавшаяся часов до двух ночи, не помешала нам выспаться.
В пять утра, выйдя на улицу, мы были поражены — вся огромная стоянка заставлена фурами. Место явно пользовалось популярностью.
До Шымкента было ещё тысяча четыреста километров, и нужно было поторапливаться.
То ли дорога стала лучше, то ли мы уже стали приспосабливаться к особенностям дорог Казахстана, но на второй день нашего путешествия поездка пошла веселей — мелькала степь, мелькали удивлённые верблюды, кони, люди… Всё чаще стали попадаться населённые пункты, и всё чаще мы стали видеть местных гаишников. Обычно они пристраивались на трассе за грузовиком, чтобы их не было видно, и патрулировали трассы, на ходу измеряя скорость как встречных машин, так и тех, кто их догонял сзади.
С питанием больше проблем не возникало, всякие кафешки попадались с периодичностью примерно в сто километров. Где бы мы ни остановились, всё было очень вкусно и дёшево. Особой популярностью у нас пользовались блюда из баранины и, в частности, тушёная баранина с луком. Это блюдо присутствовало во всех кафешках на дороге. Я уже не говорю о различных вариациях супчиков — сорпо, кеспе, салма. Пальчики оближешь...!!! Единственное, что не попробовали, так это нарын — лапша с кониной. Но это уже по психологическим соображениям.
Меня часто спрашивают — зачем так себя мучить дальними путешествиями на машине? Но это не мучение, а удовольствие! Сколько всего интересного не увидишь, пролетая на самолёте из пункта А в пункт Б. По-другому не увидеть, как живут люди и не прочувствовать атмосферу их жизни. А не увидев этого, ты ничего не поймёшь.
Промелькнули и пропали строения Байконура. О том, что мы приближаемся к чему-то монументальному, стало понятно за много километров до него — к Байконуру, со всех сторон, тянулись целые грозди ЛЭП, собираясь в леса.
Что касается Байконура, то я был просто поражён в плохом смысле этого слова… Ещё готовясь к поездке, я решил, что грех проехать мимо Байконура и не заехать туда на экскурсию, но не тут-то было! Посетить Байконур возможно только заранее заказав экскурсию и оформив пропуск минимум за две недели до предполагаемой даты визита, но и это ещё не всё. Экскурсия стоит просто космических денег. С меня запросили сорок семь тысяч рублей с человека. И это не в день запуска, а просто посмотреть различные объекты. После длительной переписки, сокращения плана посещения и исключения транспорта (я сказал, что сам на своей машине буду везде возить экскурсовода), цена была снижена до восемнадцати тысяч на человека. И это за четыре часа с экскурсоводом и моим транспортом. Мне было сказано, что это минимально возможная цена, установленная Роскосмосом, и дешевле быть не может. Вот так вот. Так и хочется спросить ответственных лиц — а это не перебор?
От посещения Байконура пришлось отказаться. А жаль.
Как-то совсем незаметно мы проскочили тысячу четыреста километров и вечером прибыли в Шымкент. Надо признать, что последние пятьсот километров дорога существенно улучшилась. Я был очень доволен, что удалось доехать до Шымкента, так как шестого мая в понедельник нам нужно было посетить посольство Таджикистана в Бишкеке (Киргизия) для получения пропуска в ГБАО (Горно- Бадахшанскую автономную область), а именно через неё проходит Памирский тракт, по которому мы планировали проехать. Шестого мая посольство точно работало, а вот с седьмого уже никто не мог точно сказать, какой будет режим работы, т. к. начинались предпраздничные дни.
К Шымкенту мы уже подъезжали в полной темноте. Тысяча четыреста километров за один день стали давать о себе знать. Это вам не по М4 проскочить на всех порах. Усталость накатывалась волнами, и приходилось контролировать каждое движение.
Шымкент является курортным городом, вторым по величине и одним из самых древних городов Казахстана.
В окрестностях города расположены термальные курорты, минеральные источники, заповедники и национальные парки. Все, с кем мы встречались по дороге, говорили о нём с придыханием. Для многих поехать в Шымкент — мечта всей жизни, и это без преувеличения. Мне это сразу напомнило наши многократные путешествия на машине по США, когда в глубинке люди вытаращивали глаза, узнав о наших текущих планах поездки. Особенно запомнилась девушка в забытом Богом городке. Работница отеля, спросившая у нас, откуда мы едем и куда, и узнав, что сейчас едем из Техаса в Вегас, закатила глаза и сказала, что мечта всей её жизни — побывать в Вегасе, что вызвало у нас удивление, т. к. этот отель и Вегас разделяло триста километров по прямой дороге. Это позволяло по-другому взглянуть на жителей американской глубинки. Но вернёмся к Казахстану.
Если бы мы не проехали по Казахстану на машине, то и не поняли бы, чем вызван такой восторг, т. к. Шымкент не показался нам чем-то выдающимся, но по сравнению с городками, которые мы проезжали, он, конечно, поражал своей жизнью, как ночной, так и дневной. Сразу чувствовалась атмосфера курортного города. Везде веселье и расслабленные люди.
Цены в гостиницах на любой вкус и кошелёк. Поесть в кафешке — двести-триста рублей на человека, а в хорошем ресторане около полутора тысяч рублей.
Гостиница располагалась на одной из центральных улиц, утыканных гостиницами и кафешками. Пока мы парковались, многие смотрели на нас с удивлением, разглядев наши номера, но подойти никто не решался. Наконец, одна девушка, отделившись от компании, наблюдавшей, как мы вытаскиваем несколько сумок из машины, направилась к нам.
— Извините, вы откуда такие запылённые? — спросила она.
Ну да, машинка чуть-чуть запылилась за две тысячи километров по Казахстану.
— Из Москвы мы, путешествуем, — устало ответила жена.
— Из Москвы? На машине? Ну вы даёте! — немного растягивая слова, воскликнула девушка.
Распрощавшись с девушкой, мы заселились в гостиницу. Гостиница оказалась очень даже приличной, номера, хоть и не большие, но уютные. В гостинице даже был ресторан, но к тому моменту мы совсем устали и заказали еду в номер. Повар очень старался изобразить что-то в европейском стиле, но потерпел фиаско. Суп — не суп, второе — не второе, но нам было уже всё равно. По-быстрому перекусив, мы завалились спать.
На следующий день, насладившись видами Западного Тянь-Шаня, мы тронулись по направлению к Бишкеку. До границы с Киргизией было около трёхсот восьмидесяти километров по вполне приличной дороге.
Погода была просто шикарной, да и виды поднимали настроение.
На границе было тихо и безлюдно. С шутками и прибаутками мы прошли обе границы минут за тридцать. На таможне были формальные вопросы про запрещённые вещи и оглядывание салона и багажника без досмотра.
До Бишкека оставалось девяносто километров, и мы планировали доехать часа за полтора, но ни тут-то было… На дороге велись строительные работы на всём её протяжении, и, когда мы отъехали от границы, интенсивность движения сильно возросла. В результате на эти девяносто километров мы потратили три часа.
Пока мы преодолеваем последние десятки километров до Бишкека, сделаю небольшой экскурс в дни подготовки к путешествию.
Хочу сказать, что поездка по Памирскому тракту с самого начала была под вопросом, так как получить пропуск можно либо в Душанбе, а это для нас было совсем неудобно, либо в посольстве Таджикистана в Бишкеке. И, естественно, выбор пал на Бишкек, так как можно ещё и на красивейшее озеро Иссык-Куль заехать. Но был ещё один существенный момент, способный поставить крест на этих планах — тонировка! Да, тонировка, и это не шутка. В Таджикистане очень строгие правила относительно тонировки — если хочешь ездить с тонировкой, то купи разрешение на год за двадцать четыре тысячи рублей, или штраф шестьдесят тысяч и машину на штрафстоянку до устранения. Тонировку нельзя иметь даже на задних стёклах. У меня на машине заводская тонировка на задних стёклах, и я её могу удалить, только вынув сами стёкла. И что делать?
Ну, думаю, терять мне нечего. Написал письмо министру МВД Таджикистана с просьбой разрешить мне десять дней находиться с тонировкой на территории Таджикистана. Как и ожидал, ответа не последовало. Что дальше? Пишем уважаемому президенту Таджикистана. И вот спустя пять дней в семь утра раздаётся звонок мне на мобильный. Звонил первый заместитель начальника ГАИ Таджикистана с сообщением, что моя просьба удовлетворена, и скоро я получу Правительственное письмо с подтверждением. Чудны дела твои, Господи!!!
Дополнительно он сообщил мне номер своего мобильного и номер мобильного своего заместителя и просил звонить в любое время и по любым вопросам. Сказать, что я был удивлён, это не сказать ничего.
Через неделю в дверь раздался звонок, и на пороге я обнаружил запыхавшегося почтальона, держащего в вытянутых руках какой-то конверт.
— З.. здравствуйте! Вам Правительственное письмо! — выпалил он с придыханием, пихая мне его в руки.
Правительственное письмо было из Исполнительного Аппарата Президента Таджикистана. Всё в печатях и вензелях. Прям такое солидное, солидное! В письме значилось, что личным распоряжением Президента мне разрешено с тонировкой находиться на территории Таджикистана, но не более десяти дней. В этом же распоряжении указывалось, что теперь любой автотурист имеет аналогичные привилегии.
Впоследствии, мы много общались с уважаемым первым заместителем начальника ГАИ и обсуждали, в том числе и развитие автотуризма. С сотрудниками ГАИ Таджикистана была проведена работа на предмет отношения к автотуристам. Забегая вперёд, скажу, что от общения на дороге с сотрудниками ГАИ Таджикистана у меня остались только положительные эмоции. Вот такая история.
Вернёмся к нашему путешествию.
В пять вечера мы наконец добрались до Бишкека и заселились в уютный гостевой дом с парковкой во дворе. Надо сказать, что он скорее напоминал небольшую гостиницу, звезды так на четыре. Расположен он был на тихой улочке. Большие номера с потолками метра в четыре. Полностью оборудованные номера, круглосуточная стойка регистрации, свой ресторанчик, где подавали очень вкусные завтраки.
После дороги очень хотелось пива, и мы пошли знакомиться с Бишкеком. Оказалось, что купить пиво тут практически невозможно. В магазинах его не продают, в кафешках его не подают. Поймав за рукав местного, мы узнали, что ходят слухи, что где-то есть какой-то магазин, где продают спиртное, но где он находится, слухи не уточняли.
Прогуливаясь по улочкам, мы наткнулись на колоритный ресторан в стиле арабских сказок. На его крыльце сидел повар в высоком колпаке и вёл неторопливую беседу с обслуживающим персоналом, попивая зелёный чай.
— Накормите? — спросил я, подойдя к повару.
— Конечно, дорогой, накормим, напоим и спать уложим! — открывая рот в широкой улыбке, сказал он с характерным акцентом.
Зал был очень красиво оформлен, всё в том же стиле. Зал был пуст, и только в углу сидел дедушка с чашкой чая.
Пива тут тоже не подавали, с чем мы уже смирились, но подавали фантастически вкусный чай и безумно вкусные шашлыки. Честно скажу, что вкусней шашлыков я не ел ни до, ни после.
Откушав вкуснейшего мяса, мы отправились спать. Завтра нам предстояло посетить посольство Таджикистана в Бишкеке, чтобы получить пропуск в Горно-Бадахшанскую автономную область (ГБАО), т.к. именно по ней проходит Памирский тракт. ГБАО является пограничной зоной, и дорога проходит по границе с Китаем и Афганистаном.
Приём в посольстве начинался в десять часов утра, и уже без десяти минут десять мы были на месте. Посольство располагалось на тихой улочке сельского типа с одноэтажными домиками. Калитка заперта, и в будке для охраны никого не было. Оставалось только ждать. В десять утра тоже никто не появился. Прождав ещё минут двадцать, я стал стучать в калитку. И, о, чудо! К нам вышел пожилой мужчина и спросил, что нас привело в этот ранний час к посольству? Выслушав, он сообщил, что если до сих пор не открыли, то, значит, посол сейчас занят важными делами, но он пойдёт и известит его о нашем прибытии.
Минут через десять появился мужчина средних лет и, открыв нам калитку, пригласил внутрь. Оказалось, что это и был посол собственной персоной. Галантно уточнив, какого фига мы решили ехать на Памирский тракт, он расплылся в улыбке и приступил к оформлению необходимых документов. Уже через пятнадцать минут мы получили штампы с пропуском в свои паспорта.
— Не хотите ли чаю со сладостями? — спросил посол, вручая нам паспорта.
Мы поблагодарили, но отказались. Нужно было вернуться в гостевой дом, собрать вещи и отправляться в сторону Иссык-Куля.
До замечательного озера Иссык-Куль было около ста восьмидесяти километров или около трёх часов пути от Бишкека, а затем ещё сто десять километров по берегу озера до села Каджы-Сай, где мы планировали заночевать.
Дорога до Иссык-Куля была в хорошем состоянии. Примерно через сто километров мы попали в засаду местных гаишников. Местность стала холмистой, и вот в низине между двумя холмиками они и стояли, да ещё ограничение было сорок. Ехал я километров шестьдесят в час и, выскочив на вершину холмика, успел их заметить и сбросить скорость до разрешённой, но меня всё равно остановили. Если честно, то мы ведь действительно нарушили. В низине стояло уже машин пять с понуро бродящими вокруг водителями.
Надо сказать, что было у них принято, что водитель сам выходит из машины и понуро идёт услышать свою участь, хотя с этим и пытаются бороться. Я продолжал сидеть в машине, и это не было выражением какого-то неуважения, я просто об этом и не подумал, приученный к таким манерам в России. Блюститель порядка бросил в нашу сторону пару взглядов и наконец был вынужден подойти сам.
— Что случилось? — улыбаясь, спросил я его, опуская окно.
— Вы нарушили, — бросил он мимоходом.
— И что же мы нарушили? — продолжая улыбаться, спросил я.
— Вы резко затормозили! — произнёс блюститель порядка, — Ваши права!
Я резко затормозил, и это нарушение? Меня разбирал смех. Забрав водительское удостоверение, он сказал, чтобы я прошёл к стоящей на обочине машине с соответствующей символикой дорожной полиции. Пока он дошёл до машины и отдал в её недра моё водительское, он успел остановить ещё две машины. Не знаю, что они нарушили, так как двигались они как черепахи. Судя по всему, останавливали все машины, проезжающие по этой дороге.
В полицейской машине я обнаружил мужчину в гражданской одежде, заполнявшего различные протоколы.
— Приветствую! Говорят, у вас тут резко тормозить нельзя? — обратился я к нему, продолжая улыбаться.
Мужчина посмотрел на моё водительское, поднял на меня взгляд и тоже заулыбался.
— Туристы? — спросил он.
— Ага.
— И откуда вы?
Узнав, что мы приехали на своей машине из такой дали, он искренни удивился.
— Возьмите, — сказал он, протягивая моё водительское удостоверение, — Удачной вам дороги и аккуратней, дальше ещё может быть патруль.
Так состоялось наше первое и последнее знакомство с полицией Кыргызстана.
Больше нам никаких патрулей не попалось, и к двум часам дня мы доехали до озера Иссык-Куль. При подъезде к озеру нас встретил большой рынок с различной рыбкой, при взгляде на которую у меня рот наполнился слюной, и я зарулил к нему.
Рыбный рынок располагался по обе стороны от дороги. Никакого ажиотажа не наблюдалось, и я бы даже сказал, что мы были единственными покупателями. Все взгляды были устремлены на нас, и мы с некой опаской направились к прилавкам. «Почему с опаской», — спросите вы? Была у нас одна история, когда сразу после очередного Нового Года мы поймали дешёвые билеты в Иркутск, за девять тысяч рублей туда и обратно на одного, что было просто сказочной ценой, и, прилетев в Иркутск, взяли машину на прокат и отправились... Как вы думаете, куда? Ну, конечно же, на Байкал в Листвянку. Итак, представьте себе картину — третье января, все ещё бухают или пытаются отойти от празднования Нового года. В Листвянке ни одного туриста не видно, стоит полная тишина, изредка нарушаемая проезжающими одинокими машинами. Мы заходим на знаменитый рыбный рынок, где продают разные деликатесы. Делаем только пару шагов в его пределы — взгляды всех продавцов устремляются на нас, и мы чуть не падаем от удара звуковой волны, как от взлетающего реактивного самолёта. Время замедляет свой бег... Мы стоим, наклонившись чуть вперёд, а ударная звуковая волна пытается порвать в клочья нашу одежду. Представили? Без преувеличения, в этот миг мы испытали именно такие ощущения! Орали все продавцы одновременно. Слов разобрать было невозможно, каждый старался переорать соседа, зазывая к себе. Вылетели мы с этого рынка, как пробка из бутылки тёплого шампанского — с тройным ускорением.
Без сомнения, мы — люди без тонкой душевной организации, но надо быть мазохистом, чтобы выдержать такой «тёплый» приём.
Но вернёмся к нашему путешествию. Тут был культурный рынок, и никто не орал и не пытался отбить клиента у соседа. Рыбка вся была на загляденье. Закупившись вкусностями, мы отправились на южный берег Иссык-Куля. Северный берег представляет из себя более развитую, в туристическом плане, зону. Нам было интереснее посмотреть его южную часть, где бизнес ещё не взял в полный оборот природу.
Пару часов мы ехали по берегу озера, наслаждаясь видами. Редко нам попадались встречные машины. Солнце уже клонилось к закату, когда мы добрались до гостевого дома. Это был достаточно большой гостевой дом, и в сезон там, наверное, могло поместиться около 50 семей. Мы там были одни. Не сезон. Нам же лучше. Взяв рыбку и пиво, мы пошли на берег озера, где и встретили закат. Вкусная рыбка, пиво, любимая жена и красивейший закат — что ещё нужно для счастья? Просидев на берегу чуть больше часа и, впитав в себя впечатления об Иссык-Куле, мы отправились спать — завтра нас ждала дорога в славный город Ош. Проехать нам предстояло более 800 километров. Навигатор намекал, что можно срезать около 100 километров, если мы ему доверимся. Мы ему и доверились, а к чему это привело, вы узнаете дальше.
Проснувшись рано утром, мы увидели Иссык-Куль, искрящийся миллионами бриллиантов в лучах восходящего Солнца. Стояла изумительная тишина, прерываемая ласковым шёпотом воды.
В посёлке все ещё спали, и мы покатили в сторону Оша. Как я уже писал, навигатор предложил нам более короткий маршрут, и мы уверенно свернули на эту дорогу. Дорога была асфальтирована и шла между горами. Периодически попадались небольшие деревушки. Людей видно не было. Километров через 90 состояние дороги стало ухудшаться, и неожиданно асфальт закончился — пред нами предстала грунтовка, зигзагообразно забирающая куда-то в горы, и уклон становился всё более угрожающим. Связь тут полностью отсутствовала, но мы использовали ранее закачанные карты, и это было хоть какой-то помощью.
Приглядевшись, я понял, что у вершины дорога превращается в тропинку с невероятными зигзагами, и на машине мы точно не проедем. Я посмотрел на навигатор, и в нём что-то хрюкнуло.
— Смешно тебе зараза!?! Вот выкину тебя тут, тогда посмеёшься...!!!
Навигатор молчал, но явно затаил обиду.
Изучив карту, мы решили вернуться на 5 километров обратно и попробовать свернуть на другую дорогу. Дорога оказалась очень живописной, но тоже грунтовой. От красот просто захватывало дух — горные озёра бирюзового цвета, хрустальные речки, горы, покрытые травой с пасущимися на них овцами и коровами. Вокруг ни души. Прям райская идиллия.
Через какое-то время мы догнали отару курдючных овец, путешествующих абсолютно самостоятельно. Пастухов видно не было. Смешно было на них смотреть. Эдильбаевская порода курдючных овец выглядит очень комично: каждая овца несёт на заднице два больших кругляшка курдюка, и при каждом шаге эти кругляшки покачиваются из стороны в сторону. При нашем приближении овцы освободили центральную часть дороги, и мы спокойно проехали.
— Молодцы!!! Так держать! — приободрил я овец, опустив окно.
— Беееее.... — ответили они мне.
Двигаться по этой дороге нам предстояло ещё 200 километров до съезда на магистраль, идущую от Бишкека до Оша. Вначале я мысленно ругался, но потом понял, что вернись мы на магистраль, то не увидели ли бы таких красот и такого колорита.
Ещё километров через 10 нам попалось стадо коров, и они тоже путешествовали самостоятельно, и тоже организованно дали нам проехать, сдвинувшись к краям дороги. Чудеса, да и только.
Увидев горную речушку, мы остановились перекусить, т.к. выехали без завтрака.
— Какая же красота!!! — выдохнула жена, выходя из машины.
Красота действительно была фантастической — безумно голубое небо, безумно зелёная трава, безумно кристально чистая вода...!!! Казалось, возьми камешек и брось в воду, и она зазвенит чистым звоном хрусталя.
Перекусив, мы отправились дальше и скоро догнали небольшой табун лошадей, и всё повторилось.
Услышав нашу машину, лошади сдвинулись к краю дороги, продолжая свой путь. Некоторые даже нас поприветствовали своим ржанием. Было весьма занятно наблюдать, как взрослые лошади прикрывают собой жеребят от машины. И опять никакого пастуха рядом. Лошади сами шли по каким-то своим делам.
Глава 3
Долго ли, коротко ли, но мы выбрались на асфальт, приведший нас в небольшой городок, там кипела жизнь. Люди на нас посматривали, как на инопланетян. Многие останавливались и сразу начинали обсуждать наше прибытие, и, судя по жестам, их сильно удивило, с какой стороны мы приехали.
Уже опять хотелось кушать и, завидев надпись «Кафе», мы решили остановиться на перекус. Внутри кафе представляло из себя небольшую стойку, где можно было заказать и получить еду, и 5 столиков. Все столики были заняты. В наличии было два разных супчика с непроизносимыми названиями и второе, напоминающее тушёную говядину с картошкой. Заказав себе супчик, похожий на лагман, и второе, мы повернулись, обозревая куда же можно приземлиться. В тот же момент за дальним столиком подорвались двое пожилых мужчин и, забрав с собой еду, подсели за другой столик, сделав нам приглашающий жест.
Поблагодарив, мы стали ждать заказ.
— Ну и вкуснотища! — воскликнула жена.
Доев супчик, она принялась за второе.
— Смотри не лопни! — я шутливо толкнул её в бок.
— Не мешай, — поднося вторую ложку ко рту, шутливо-строго сказала она.
Надо сказать, что и супчик, и лепёшка, и второе были просто изумительные по вкусу. В который раз я для себя подметил, что чем проще интерьер кафешек, тем вкусней там еда. Да, тут было не совсем чисто, да и стены были обшиты старыми досками, и потолок был не первой свежести, но еда была выше всяких похвал. Супчик был очень насыщенный с большими кусками мяса, и каждая ложка доставляла огромное наслаждение. Говядина со вкуснейшей подливкой просто таяла во рту.
Из кухни на нас периодически выглядывала повариха, чтобы оценить наше восприятие её готовки. В очередной раз я поймал её взгляд и международным жестом показал, что мы оценили её блюда по высшему разряду. Она расплылась в улыбке и довольная ушла в недра кухни.
За окном неспешно текла жизнь, по нашим меркам неспешно, но по местным она стремительно неслась. Интересно было наблюдать за людьми. Ни один не оставил без внимания нашу машину, некоторые даже останавливались и разглядывали. Но надо было поторапливаться, до Оша было ещё около 500 километров.
Допив чай, мы подошли к стойке, чтобы расплатиться. Из кухни выглянула какая-то молодая девчушка и уставилась на меня. Женщина за стойко цыкнула на неё, и та, моргнув большими глазищами, юркнула обратно на кухню.
— Сколько с нас?
— 250 сомов, — ответила женщина за стойкой.
— Что?! — не понял я.
Фактически это двести пятьдесят рублей. За такой пир и такая цена!
Поблагодарив, мы стали отворачиваться от стойки. И тут с пылу, с жару на стойку выставили большой поднос с жареными пирожками. Каждый пирожок был больше ладони, на их поверхности ещё пузырилось масло. Они были такие румяные и аппетитные, что мы не смогли оторвать от них взгляд.
— А с чем пирожки? — спросила жена.
— С картошкой, по девять сомов.
9 рублей за такие пирожки? Мы не смогли отказаться от такого предложения и, купив 4 пирожка, направились к машине, провожаемые любопытными взглядами.
Километров через тридцать мы наконец выбрались на хорошую трассу, идущую в Ош.
По пути попадались небольшие базарчики, где продавали курт — сухой кисломолочный продукт в виде шариков. Курт заслуживает того, чтобы на нём остановиться. Надо сказать, что на импровизированных базарчиках продавали разный курт, но в основном фабричного производства. Несколько раз остановившись, мы не оценили вкусовых качеств предлагаемого курта, и ничего покупать не стали, а нам было с чем сравнивать. Когда мы ехали из Шымкента в сторону киргизской границы, то на обочине заметили машину с большим плакатом «Курт» и ящиком с чем-то белым и продолговатым. Тогда мы ещё не знали, что это такое и, проскочив на скорости мимо, не поленились развернуться и узнать, что же это такое интересное. Курт был домашним и очень вкусным. По своей структуре он напоминал, наверное, печенье «юбилейное» — хотя такое сравнение не совсем корректно. Структура крупчатая, но когда откусываешь маленький кусочек, то во рту он начинает крошиться и сразу растворяется, оставляя на языке сырно-молочный вкус. Очень вкусно! Храниться в таком виде он может очень долго, никакой холодильник не нужен.
Так вот, курт по дороге в Ош не шёл ни в какое сравнение с купленным нами ранее. Как говорится, курт курту рознь!
Но вернемся к повествованию. Мчим мы такие по дороге... Погода замечательная, на небе ни облачка, дорога хорошая и умеренно гористая. Метрах в пятидесяти пристроился за нами жигулёнок. Дорога идёт под горку. Вылетаем мы такие из-за поворота, все такие в белом... Вот... А там... А там канава через всю дорогу...
Канава поперёк дороги, без знаков, без ограждений, на скоростной трассе — это зашибись...!!!
Хорошая такая, сантиметров восемьдесят в ширину. Тормозить уже поздно. Объехать невозможно, канава на всю ширину дороги. Время замедлило свой бег... Чётко понимаю, что если тормозить, то провалимся в эту канаву и останемся без машины, а может и что похуже... На принятие решения меньше секунды реального времени. Канава быстро приближается даже в замедленном времени. Нажимаю на педаль газа до упора, движок радостно и басовито подхватывает, хотя в замедленном времени его бас звучит совсем уж низко, как раскаты набирающего мощь землетрясения. Передок машины начинает медленно приподниматься вверх. Слишком медленно...!!!
— Давааааай!!! — мысленно кричу я.
Дури в машине много, да ещё и в распределении усилия на мосты преобладает задний привод, в некоторых ситуациях это спасение. Задние колёса пинком толкают машину вперёд, отчего передняя часть машины начинает приподниматься, тем самым перераспределяя центр тяжести и разгружая переднюю ось. Ну вот мы и над канавой... Время снова ускорилось. Короткий полёт и смачный удар о дорожное полотно... Всё же у нас не самолёт. Летать мы умеем чуть лучше утюга.
Сзади визг тормозов, и в зеркало краем глаза вижу, как жигуль изо всех сил пытается затормозить, но не успевает, резко сворачивает на обочину и тут же теряется в клубах пыли.
Сидим с женой молчим, я вслушиваюсь в машину. Вроде пронесло. Остановился, вышел из машины, колёса на месте, ничего нигде не льётся. Фух...!!! Точно пронесло!
Смотрю назад, там пыль уже оседает. У жигуля вырвано с корнем одно колесо. Водитель с пассажирами ходит вокруг и чешет репу. С ними вроде тоже всё в порядке, ну и слава богу. К ним подъехали ещё две машины, все ходят вокруг и фоткают.
Ехали мы около ста километров в час, ну казалось сто и сто, а вот если задуматься, то это почти двадцать восемь метров в секунду!!! Вы вдумайтесь, высота десятиэтажного дома около двадцати семи метров. Если его положить, то машина пролетает весь дом в десять этажей за одну секунду! Как вам такое? Будьте аккуратней на дороге, пожалуйста!
Стоим на обочине, жуём курт и запиваем родниковой водой. Вот так вот живёшь себе живёшь, а потом по непонятной причине оказываешься на краю жизни и смерти! Один мудрец сказал, что ничего в жизни не бывает случайно. Если поверить в эту концепцию, то получается, что всё заранее предрешено, а это мне совсем не нравится. Кто-то заранее написал всю твою жизнь, а ты как кукла слепо следуешь предначертанному? Бррр...
— Идите вы лесом с такими теориями!
— Что? — не поняла жена.
— Поехали, — говорю. — Дальше.
Почему-то вспомнился «Пикник на обочине».
«— А что это было?
— А хрен его знает!.. Было и нету, и слава богу. И заткнись, пожалуйста...»
Вслух я, конечно, говорить такое не стал.
Переведя дыхание, мы продолжили путь в древний город Ош.
Ош встретил нас жгучим солнцем, хотя Солнце уже стремительно клонилось к закату, и хлёсткими ударами ветра с каким-то мусором по машине. Машина ворчала, или так казалось. После прыжка через канаву её отношение к путешествию стало настороженным.
— Хорооошая, не переживай, — сказал я, поглаживая её по рулю.
Доброе слово и машине приятно.
Казалось, что не совсем-то она мне и поверила — но настроение у неё явно улучшилось!
Найти наш ночлег оказалось не так уж и просто. Навигатор упорно показывал, что мы прибыли к месту назначения, но кроме мойки машин там ничего не находилось. Пришлось звонить по телефону и вызывать проводника из гостевого дома. Оказалось, что мы проехали микропереулок, в котором и размещался гостевой дом. Нас встретил сам хозяин — колоритный мужчина средних лет и очень приветливый.
— Добро пожаловать в Ош! — пробасил он, широко улыбаясь.
Пока я парковал машину в мощёном дворе за высоким забором, он ни на шаг не отходил от жены и всё рассказывал и рассказывал, где что посмотреть, где покушать, что где и почём, где лучше поменять деньги и т.д. и т.п.
Номера оказались огромными, очень чистыми и оборудованными всем необходимым. Мы были единственными постояльцами. Что интересно, всегда, когда спрашиваешь, много ли сейчас постояльцев, владельцы опускают глаза и тут же начинают убеждать, что обычно у них много, но вот сейчас просто люди внезапно уехали. Они думают, что если нет постояльцев, то мы тут же соберёмся и уедем? Для нас наоборот кайф, когда мы одни! Отдохнуть в полной тишине, без посторонних звуков после дальней дороги — это офигенно! Но отдохнуть нам не дали, раздался стук в дверь, и на пороге возник хозяин.
— Вы хотели покушать, пойдёмте, я покажу вам отличное место.
После более чем 800 километров непростой дороги мы еле волочили ноги, но надо было и подкрепиться. Совсем недалеко располагалось весьма пантовое место. Вся обстановка по высшему разряду, вышколенный персонал, живая музыка и т.п.
Посетителей было немного, бойкая официантка принесла нам меню и удалилась. Тут тоже не подавали пива. Я мысленно застонал. Вы не подумайте, я не особый фанат пива, но после сложной и долгой дороги нет ничего лучше, чем выпить пенного — это как сигнал для организма, что трудный день подошёл к концу, и можно начать расслабляться.
Мы заказали набор с мангала и стали ждать, попивая вкусный чай. Время тянулось бесконечно, хотя в заведении совсем не было народу. Страшно клонило в сон, и мы уже не знали, как дождаться заказ. Когда принесли мясо, оно оказалось еле тёплым, хотя и неплохим по вкусу. По-быстрому завершив наш ужин, мы отправились в гостевой дом.
Хозяин гостевого дома был явно расстроен, что нам не понравилось «лучшее заведение в городе», но мы были слишком уставшие, чтобы «раздавать реверансы». Приняв душ с дороги, мы отправились спать.
Город Ош, расположенный на юге Кыргызстана — один из древнейших городов Центральной Азии. Его история насчитывает более трёх тысяч лет, что делает его ровесником Рима и Вавилона.
Ош возник как важный пункт на Великом Шёлковом пути, соединявшем Китай, Среднюю Азию, Ближний Восток и Европу. Благодаря своему стратегическому расположению, город стал центром торговли, культуры и ремёсел.
Гора Сулайман-Тоо (Сулейман-гора), расположенная в центре Оша, считается священной, и была местом паломничества. На её склонах были найдены древние петроглифы и пещеры.
В XIX веке Ош стал частью Кокандского ханства. В этот период здесь были построены крепость и мечети, которые сохранились до наших дней. Например, мечеть Рават Абдуллахон, была построена в XVI веке.
А в 1876 году город был присоединён к Российской империи.
Ошский базар — один из старейших и крупнейших в Центральной Азии — ещё одно знаковое место. Он до сих пор сохраняет атмосферу Великого Шёлкового пути. Но эту атмосферу нам почувствовать так и не пришлось...
Весело звонил будильник, было пять часов утра. За сегодня нам предстояло проехать чуть больше четырёхсот километров из Оша до посёлка Мургаб, самое высокогорное селение бывшего СССР — 3618 метров над уровнем моря. Всего-то четыреста километров, подумают некоторые, но какие это будут километры!!!
Я потянулся в кровати, сгрёб жену в охапку и крепко сжал. Нечего тут нежиться, пора вставать. Быстро позавтракав, мы запрыгнули в машину и двинулись в сторону границы с Таджикистаном.
До киргизского пограничного поста было около двухсот километров живописной дороги. Дорога, надо сказать, была в достаточно приличном состоянии, но зевать всё равно не следовало, периодически попадались неплохие ямы.
Через четыре часа перед нами предстал Памир. Красота такая, что дух захватывает!!! Прямая, как стрела, дорога вела нас к этому чуду света.
На обочинах дороги нам стали попадаться какие-то крупные, рыжие сурки, не знаю как их правильно назвать. При нашем приближении они тикали в сторону своих нор. Движение отсутствовало полностью, ни встречных машин, ни попутных.
Ах да, совсем забыл сказать, что обязательно нужно заправиться в Оше. На этом двухсоткилометровом отрезке нам попалась только одна заправка, да и та была закрыта.
Киргизский пограничный пост располагается на высоте 3400 метров, и тут нас ждал первый «сюрприз» — пограничный пост не работал. Заспанный погранец с автоматом на шее лениво подошёл и сообщил, что у них проблемы со спутниковой связью, и поэтому пост не работает, и никого не пропускает. Сказал, что это обычное дело, и часа через 2 всё должно заработать.
— Етить колотить, — только и вырвалось у меня.
— Кого колотить? — не понял погранец.
— А, не обращай внимания, фигура речи.
— Проезжайте на пост, — сказал он, открывая ворота.
Сам пограничный пост представлял из себя высокий навес машины на три и несколько приземистых зданий различной степени убитости.
— Вы сегодня первые, — сообщил погранец, — ну был ещё велосипедист, но он не в счёт.
Велосипедист??? Матерь божья...!!!
— А сколько обычно в день бывает? — спросила жена.
— По-разному, когда машины четыре, а когда — никого, ответил он.
Пост был засыпан щебёнкой и вокруг, проплешинами, лежал снег.
— Эй, алёёё!!! Есть кто живой? — услышал я чей-то крик с другой стороны поста.
Со стороны Таджикистана, у закрытых ворот прыгала девушка в мотоциклетной одёжке, и рядом стоял её верный «конь».
Погранец неторопливо пошёл к воротам, и чуть позже мы стали свидетелями истерики у девушки, когда ей сообщили, что пост пока не работает. Она кричала и размахивала руками.
— ...как вы задра..., ...чтоб я ещё хоть..., ...да идите..., — доносились обрывки фраз.
Погранец философски наблюдал за её истерикой, не произнося ни слова, и даже открыл ей ворота для заезда на пост.
— Молодец, — мысленно похвалил его я.
Девушка, не заводя мотоцикл, закатила его на пост, и погранец помог ей.
— Дважды молодец, — опять похвалил его я.
Девушка была в крайне измотанном состоянии и еле держалась на ногах. На мотоцикле по Памирскому тракту! О, небеса, дайте людям мозгов!!! Там и на джипе не везде легко проехать!
Оказалось, что у неё и бензин почти закончился, и она была уверена, что не доедет до пограничного поста и так и останется посреди пустынной дороги.
Друзья, Памирский тракт шутить не любит и очень сурово наказывает легкомысленных путешественников. А ещё там есть волки, с удовольствием нападающие на одиноких или зазевавшихся путников.
Мы бы конечно поделились с девушкой топливом, но у нас дизель. Погранец пообещал ей помочь с бензином.
Примерно через час связь появилась, и мы, формально пройдя пограничный контроль, двинулись покорять Крышу Мира.
Через 5 километров начался крутой подъём, а дальше нас ждал не очень приятный «сюрприз»...
Дорога шла всё выше, и выше, и выше в гору.
— О, Господи!!! — воскликнула жена, когда мы повернули за очередной поворот.
Перед нами был велосипедист, упорно крутивший педали. Судя по его виду, ну не испытывал он никакого кайфа от этого экстрима. Видимо, это и был тот велосипедист, о котором говорил погранец.
«Пан спортсмен» проводил нас тоскливым взглядом и стал с остервенением крутить педали дальше.
— Бедный, — шутливо пожалела его жена.
Действительно, непонятно куда он такими темпами доедет и где будет ночевать? Эх, ладно, наверное, ему видней.
До высокогорного пункта пропуска Кызыл-Арт, расположенного на высоте 3900 метров, было ещё десять километров дороги, но нам ещё нужно было преодолеть перевал Кызыл-Арт на высоте 4200 метров, а затем уже спуститься к пункту пропуска.
Тут и начался самый трэш... Дорога представляла из себя месиво из глины, камней и воды. Месиво было высотой сантиметров двадцать. Картину дополняли ручейки, пробивающие себе дорогу через эту кашу.
Дорога шириной в одну машину, крутейшие подъёмы и повороты. Естественно, никаких ограждений. Справа скала, а слева бездна. Падать очень высоко.
— Велосипедисту каюк, — пронеслось в голове.
Теперь стало понятно, почему девушка и её мотоцикл были по уши в грязи.
— А как тут мадам на мотоцикле проехала? — спросила жена, уловив ход моих мыслей.
— Вот уж не знаю...
Зубастые колёса периодически проскальзывали, и машину начинало стаскивать в пропасть. Очень неприятное ощущение...
— Отстегни ремень, — говорю жене.
— Это ещё зачем?
— Затем! Если что-то пойдёт не так, крикну «выпрыгивай», и ты должна тут же выпрыгнуть из машины. А если ремень будешь отстёгивать, то можешь упустить драгоценные мгновения, или застрянет он… Поняла?
Жена недоверчиво поглядела на меня. Шутки кончились!
— Поняла? — с нажимом произнёс я.
Жена часто закивала.
Тем временем машина с пробуксовками старательно лезла вверх. По защите днища скребли камни.
Голубое небо и яркое солнце диссонировали с дорогой, а уж в пропасть лучше не заглядывать — страшно!
И тут машина встала. Двигатель работает, на педаль газа жмёшь, а машина не едет. Я ещё прибавил газу, двигатель загудел натужнее, но всё равно ни с места.
— Не едет, — говорю я жене.
— Плохо, — произнесла она.
И было в этом «плохо» столько невысказанных эмоций...
— Блин, — думаю, — что за фигня? Только этого не хватало...!!!
И тут до меня дошло — мы высоко в горах, тут мало кислорода, и отсюда потеря мощности двигателя. Читал я о таком при подготовке к поездке. Чтобы на обычной машине подняться по этой дороге, местные ставят специальный карбюратор, а вот если машина с турбиной, то нужно просто сильнее придавить газ, чтобы турбина включилась и накачала кислорода в двигатель.
Давлю на газ, обороты медленно начинают ползти вверх, и тут запускается турбина, и машина оживает, толкая нас всеми четырьмя колёсами вверх.
— Ураааа...!!! — кричит жена.
Я и сам готов кричать ура.
— Хорошая машинка, — я опять погладил её по рулю.
Только поднявшись на перевал Кызыл-Арт, на высоте 4200 метров, мы решили немного перевести дух.
Могу и в десятый раз повторить — красота просто сказочная!!! За такие виды ничего не жалко!
Перевалив перевал, мы стали спускаться к таджикскому высокогорному пункту пропуска Кызыл-Арт, расположенному на высоте 3900 метров. Дорога тут немного подсохла под палящим солнцем.
А на пункте пропуска нас ждал очередной сюрприз.
Глава 4
Спускаемся мы, значит, с перевала, все такие красивые на белой машинке, украшенной узором из различных сортов грязи, солнце слепит нещадно, прям как лазер. Кругом кучки снега, искрящиеся алмазами, ореол над ними стоит переливающийся.
Подъезжаем к таджикскому пункту пропуска, шлагбаум открыт, а за ним озеро грязи размером с весь пункт пропуска. Какие-то одноэтажные строения с выбитыми стёклами, разваливающиеся вагончики — вид апокалиптический. Никого не видно. Медленно заехали на пункт, из-за какого-то строения появился погранец и по колено в грязи поплыл к нам. Надо сказать, что тут немного замороченные правила въезда: вначале нужно пройти паспортный контроль, затем таможенный, а затем экологический. На каждом этапе платим небольшую сумму по текущим расценкам. Можно и в долларах оплатить.
— Вам вначале туда, затем туда и туда, — тыча пальцем в направлении различных строений, сказал погранец.
Жене лично проходить паспортный контроль не обязательно, и на том спасибо. Беру её паспорт, надеваю резиновые сапоги и начинаю заплыв по грязевому озеру.
Сказать, что сотрудники дружелюбные, это ничего не сказать! И все процедуры проходят быстро и без задержек.
Последний вагончик чуть в отдалении, подъезжаем туда на машине.
— Уважаемый, пока мы оформляем документы, заходите к нам с женой, угостим горячим чаем, тушёнкой и конфетами, — сказал таджик, вышедший из вагончика, расплываясь в широкой улыбке.
Отказаться не получилось, уж очень он был настойчив.
Внутри вагончик представлял собой что-то среднее между маленькой каютой для экипажа на корабле и кибиткой кочевников: маленький столик, двухъярусная кровать, тумбочка и куча разного скарба по всем углам. Вся мебель времён СССР, потёртая и битая жизнью, но крепкая.
Перед нами оказались две чашки с дымящимся чаем, банка тушёнки и пиала с горкой конфет.
— Тушёнку открыть? — занося над ней армейский нож, спросил наш благодетель.
От тушёнки мы отказались, а вот чай выпили с удовольствием. Был он вкусный и насыщенный.
Распрощавшись с гостеприимным пунктом пропуска, мы направились в сторону Мургаба, самого высокогорного селения бывшего СССР, находящегося на высоте 3612 метров. Там мы планировали заночевать. Всего-то сто восемьдесят четыре километра, но мы уже знали, что расстояния тут измеряются не в километрах, а в часах.
Что хочу сказать про связь — её тут просто нет совсем. Из-за высоких гор не любой спутниковый оператор сможет предоставить тут связь, даже если у вас есть спутниковый телефон. Про сотовую связь я просто молчу, нет её. Поэтому вопрос выживания в случае каких-либо инцидентов стоит на первом месте. Не будьте беспечными, отправляясь в подобное путешествие.
На ровных участках слева от дороги появлялся забор из колючей проволоки. Многие столбы повалились, и туда можно было проехать на машине.
— А зачем тут забор? Что там? — спросила жена, вглядываясь.
— А там уже Китай! — сказал я и сам удивился своим словам.
Офигеть! Никогда не думал, что доеду до Китая на своей машине! И вот мы тут! Ура? Ураааа!!!
Китай ничего не ответил, ему было всё равно, ну ещё одна букашка что-то пропищала в непонятном восторге, ну и Бог с ней.
Дорога превратилась в настоящую стиральную доску, по которой невозможно было ехать быстрее 30 километров в час без риска растрясти не только машину, но и свои мозги.
Время неумолимо двигалось вперёд вслед за солнцем, спешащим к горам.
Этак мы до темноты и до Мургаба доехать не успеем...
По пути у нас было село Каракуль. Село располагалось на берегу вечно замёрзшего озера с одноимённым названием, но, подъехав ближе и обозрев село с пригорка, мы отбросили мысль о ночевке там. Вид был удручающий... Да простят меня жители этого села, но было такое ощущение, что это скопление сараев, нагромождённых безо всякой системы, и любой ветерок разбросает их по всем окрестностям или унесёт целиком.
Мы поехали дальше в Мургаб.
Темнота набросилась на нас внезапно, как нападает грабитель в тёмной подворотне, и мы оказались в кромешной тьме...
В темноте по Памирскому тракту — это то ещё удовольствие...
Хотя бы звёзды должны светить, но почему-то они только тускло моргали и никак не освещали окрестности. Луны из-за горы тоже видно не было, да и фары не особо помогали. Пришлось ехать ещё осторожнее, чтобы не свалиться ненароком в пропасть. Время начало растягиваться. Казалось, что мы едем уже целую вечность. А взглянув на часы, я понял, что с момента наступления темноты прошло не более получаса. Фары отбрасывали причудливые тени, а воображение тут же пыталось придать им устрашающую сущность.
— Тьфу на вас, — не выдержал я, когда очередная тень приняла вид большого волка с оскаленной мордой.
— Жуть какая, — сказала жена, указывая вперёд.
Впереди как будто, мерцал костерок, и вокруг него черти устроили свои пляски.
Тем временем мнимый костерок померцал, померцал и погас, а темнота безмолвно поглотила все силуэты “чертей”.
— Что это? — не выдержала жена.
— Ну ты же видела, костёр, черти, ничего необычного, — попытался я сострить.
Но было не до шуток...
Чем ближе мы подъезжали к месту, где мелькал огонёк, тем явственней становилось заметное шевеление каких-то теней рядом с дорогой.
Вдруг одна тень кинулась к нашей машине. Жена вскрикнула, а я инстинктивно нажал на газ. Верней, хотел нажать, но тень уже оказалась перед самым капотом и превратилась в девушку в мотоциклетном костюме, с растрёпанными белокурыми волосами, широко открытыми глазами, неистово размахивавшую руками и что-то кричащую.
— Помогите, пожалуйста, помогите! — кричала она по-английски, указывая куда-то в сторону от дороги.
Подскочив к моей двери, она стала неистово дёргать за ручку, но я не спешил её открывать, внимательно оглядывая окрестности. Мало ли что...
В глаза сразу бросились два лежащих на боку кроссовых мотоцикла, очертания лежащего на земле человека и остатки костерка. Не обнаружив ничего угрожающего, я открыл дверь и вышел из машины, наказав жене не выходить и заблокировать двери.
Это была француженка, её английский был ужасен, и сама она была в состоянии шока, от чего её речь была совершенно нечленораздельной. Она подпрыгивала на месте и что-то быстро тараторила, указывая то на лежащую на земле фигуру, то на мотоциклы, опять на фигуру и на костерок. Её всю колотило.
С огромным трудом удалось понять, что они — две француженки, путешествуют на мотоциклах и сегодня рано утром выехали из Мургаба, но Джоси упала и сильно расшиблась, не может двигаться. С утра тут не проехало ни одной машины, и они стали замерзать. Она хотела развести костёр, но не нашла никаких дров и даже кустарников.
Оглянувшись вокруг, я увидел в тусклом свете звезд просто каменную пустыню. Она достала вещи и стала поливать их бензином, чтобы хоть как-то согреться, но бензин и вещи быстро сгорели, не дав тепла.
— Уж лучше бы на себя надели всё что есть, — подумал я про себя.
Было около 4 градусов мороза.
Посмотрев на Джоси, я понял, что нельзя терять ни секунды, она была холодная как лёд и уже не могла говорить. Перенес её на заднее сиденье, посадил рядом подругу и, врубив печку на полную катушку, мы помчались в Мургаб.
Джоси тихо постанывала на заднем сиденье.
— Не давай ей закрывать глаза, — сказал я её подруге.
Подругу пострадавшей звали Нинет. Её прорвало, просто словесный понос. И как её Джоси уговаривала на это путешествие, и как они его планировали, и как выбирали маршрут, чтобы объехать Россию, т.к. там очень страшно и небезопасно.
— Нинет, — говорю, — а не страшно с русскими в одной машине ехать?
— С какими русскими, — произнесла она, инстинктивно оглядываясь.
Меня разобрал смех, несмотря на всю непростую ситуацию. Жена вторила мне, тихо смеясь.
Нинет таращила на нас глаза.
— Мы и есть русские, — сказал я, объезжая очередной кусок скалы, скатившейся по склону прямо на середину дороги.
Ночная дорога выматывала основательно, как вампир, вцепившийся тебе в горло и тянувший жизненные силы.
Чтобы от усталости не совершить ошибки, я сконцентрировался на дороге, краем уха улавливая отрывки разговора жены и Нинет.
— Спасибо вам! Я уж думала, что всё... — неожиданно произнесла Джоси по-английски.
Ну слава богу, заговорила, отогрелась, значит, не так всё плохо!
Только к одиннадцати вечера мы добрались до Мургаба, уставшие до последней степени. Весь посёлок был в полной темноте, только где-то в середине светилось яркое пятно. Луна так и не появилась. Уличное освещение тоже полностью отсутствовало. Мы с трудом понимали, где тут дорога, а где уже нет. Проснувшись на следующий день, мы долго удивлялись, как не свалились в пропасть, когда в темноте проезжали совсем рядом... А пока мы ездили и искали медицинский пункт, что оказалось совсем не просто. На улице не было ни души, да и свет в домах не горел. Многие уже крепко спали и видели сны про лучшую жизнь.
Плюс ко всему, жену начала мучать горняшка, уже более десяти часов мы находились выше 3600 метров над уровнем моря. Из симптомов была пока только сильнейшая головная боль. На всякий случай мы взяли с собой баллоны с кислородом, но по факту так ими и не воспользовались.
Поплутав по переулкам в кромешной темноте, мы поняли всю бессмысленность данной затеи и поехали к яркому световому пятну, замеченному нами ранее. Световым пятном оказалась гостиница, со всех сторон уставленная туристическими микроавтобусами с логотипами различных туркомпаний, совершенно нам неизвестных.
Парень не ресепшене вначале заартачился и не хотел звонить фельдшеру, но осознав всю ситуацию, позвонил и показал дорогу до медпункта. Минут через десять появилась заспанная и недовольная пожилая женщина, по совместительству она оказалась учительницей английского языка в поселковой школе, и мы с облегчением сдали девушек с рук на руки.
Настала наша очередь искать ужин и ночлег, но было сунувшись в гостиницу, мы получили от ворот поворот. Все места были заняты иностранными туристами.
В этой жуткой темноте без единого огонька мы попытались найти гостевые дома, указанные на карте, но где-то говорили, что они не работают, а где-то просто не открывали.
Полностью измученные, мы вернулись к гостинице, тут по крайней мере было светло... От усталости у меня стал заплетаться язык. Это верный признак, что лимит сил на сегодня исчерпан на 200%. Решительно настроенная жена пошла в гостиницу разговаривать. Минут через пять она вышла на крыльцо и махнула рукой. Ноги еле плелись.
«Раз-два, раз-два, — мысленно повторял я, — ну давайте, родные, ещё несколько шагов!»
— Нас тут покормят, а потом покажут, в каком гостевом доме можно будет на ночь остановиться, — проговорила она, язык у неё тоже стал заплетаться.
Ужинать нас посадили на втором этаже в какое-то неотапливаемое помещение — на застеклённом подобии веранды, где стояли длинные столы и лавки. Было холодно как на улице. Мы там были одни. Молодой паренёк принёс нам картошки с курицей, горячий чай и моментально убежал.
— Я готов лечь спать прямо тут, — сказал я жене.
А что? В машине есть зимние спальники, купленные как раз на такой непредвиденный случай.
— Факинг хотэл, — кто-то заорал над ухом по-английски.
Повернувшись, я увидел лысоватого мужчину, стоящего в коридоре у входа в нашу импровизированную столовую и трясшего в поднятой руке лейкой от душа с куском оборванного шланга. Меня разобрала злость: поздний вечер, многие отдыхают, а этот придурок орёт тут в коридоре.
— Заткнись и иди спать, — зло сказал я ему по-русски.
Я не рассчитывал, что он уловит суть моих слов, но тон и угрожающее выражение лица он должен был понять.
И он понял, и, опасливо прошмыгнув мимо нас, скрылся где-то в недрах гостиницы. Сказать ему что-то «доброе» по-английски — это затеять конфликт, а так — взятки гладки.
Тем временем гостиница не спала, то и дело слышались недовольные возгласы, то на английском, то на фламандском, то на итальянском... Всех что-то не устраивало. Теперь понятно, почему спрятался гид.
— Пойдёмте, — сказал парень с ресепшена, заглядывая к нам, — я покажу, где переночевать.
Ужин предал сил, и мы достаточно бодро за ним последовали.
На ресепшене кипела жизнь, иностранные туристы обступили стойку, и все что-то требовали на разных языках.
Девушка за стойкой лениво от них отбивалась.
— Я вас не понимаю, — говорила она по-русски уставшим голосом, — и вас я тоже не понимаю.
— Держись, — бросил ей парень, проходя мимо, — я быстро.
Она проводила нас тоскливым взглядом.
— Ну и дурдом тут у вас, — посочувствовал я.
— Да, турфирмы наобещают им с три короба, а нам разгребать, — поделился он, — вот, например, иностранцем обещают размещение в гостинице четыре звёзды, а привозят к нам, ну вы понимаете...
Мы понимали. Какие тут, нафиг, четыре звёзды? Связи в посёлке нет совсем. Электричество — это роскошь, да и то с ним постоянные перебои. Тут за счастье — хоть где-то приткнуться переночевать.
Парень сел с нами в машину, и мы окунулись в чёрный кисель темноты. Куда едем? Нифига не видно.
— Налево, направо, прямо! — только и командовал парень. — Тут левей держитесь, справа глубокая пропасть.
Я попытался разглядеть край и ничего не увидел.
Усталость опять начала накатываться на нас.
Остановились около какого-то строения.
— Подождите, — сказал парень, — я узнаю можно ли тут остановиться.
— Всё занято, — сказал он, вернувшись, — многим буржуям пообещали одноместное размещение, и вдвоём никто не соглашается заселяться, а у нас тут просто нет столько отдельных комнат.
В следующем гостевом доме должна была быть свободна одна комната, но, как оказалось, чуть ранее в этот гостевой дом привезли двух иностранных туристов, планируя разместить их вместе в одной комнате, но те наотрез отказались, и оба заняли две последние свободные комнаты.
На наше счастье, тут была целая веранда, приспособленная под ночлег. Ну как приспособлена? На полу были организованы спальные места: матрас, подушка, одеяло и всё застелено чистым бельём. На веранде было холодно, наверное, около нуля градусов, но мы взяли из машины спальники.
Туалет типа «сортир» был на улице метрах в 30 от дома на краю обрыва.
Без меня не ходи, — наставительно сказал я жене, — захочешь, буди меня.
Парень из гостиницы никак не уходил и стал проявлять явные признаки нервозности.
Что-то не так? — спросил я его.
— Да я за машину вашу переживаю. Пойду поговорю с хозяином, чтобы загнать её за ворота во двор. А то мало ли что...
Загнав машину во двор дома, мы забрались в спальники, дополнительно укрывшись сверху одеялом, натянули поглубже шапки и быстро провалились в сон. Завтра нас ждал не менее увлекательный день и граница с Афганистаном.
Что-то стало греть щёку, и я открыл глаза. В щёлочке между горами показался шальной лучик солнца и, преломившись в стекле, попал на меня.
Я сладко потянулся, спать было хорошо, хоть и непривычно. Горный воздух был очень свеж и холоден, как родниковая вода, и напиться, а вернее надышаться, им было невозможно. Где-то вдалеке лаяли собаки, село просыпалось.
Жена мирно посапывала.
— Вставай, красавица, нас ждут великие дела! — произнёс я, теребя её за плечо.
— Отвали, — произнесла она, поворачиваясь на другой бок и накрываясь с головой.
Всю ночь её мучила головная боль из-за горняшки, и только под утро немного отпустила.
Я выбрался из спальника.
— Бррр... Ну и холодина.
Было ещё холоднее, чем вчера вечером, но солнышко уже начинало разгонять эту холодень, и она стремительно отступала под лучами горного солнца.
Умывшись ледяной водой из рукомойника, я почувствовал прилив сил.
Из дома на веранду выглянул хозяин.
— Идите завтракать, — бросил он и снова скрылся в доме.
Жена заворочалась и приподнялась на локте.
— Что, уже завтрак? — сонным голосом спросила она.
— Ага.
— А сколько времени?
— Страшно поздно, — пять часов, — сострил я, вспомнив фильм «Укрощение строптивого».
После умывашек жены мы отправились на завтрак вглубь дома и обнаружили за столом двух цац из-за которых нам пришлось ночевать на полу и в холоде.
Две цацы представляли собой англичанина и бельгийца, как потом стало понятно по их акценту. Общались они между собой по-английски. У обоих носы задраны вверх, взгляд презрительный и высокомерный.
При нашем появлении оба сразу замолчали.
— Вам яичницу с колбасой? — уточнил хозяин, обращаясь к нам.
— Обязательно, — ответила жена.
Кивнув иностранцам, мы уселись за стол, не дождавшись от них приветствия.
Видимо, сочтя, что если мы общались с хозяином по-русски, то английский мы не понимаем, они продолжили своё общение, не стесняясь в выражениях.
Они хаяли дом и хозяина: какие тут неудобные кровати, как они еле уснули, как им тут не выказывают уважение и т. д. и т. п.
— Даже в Африке, где я недавно побывал, мне выказывали уважение и выполняли все требования, а тут полный беспредел, — басил англичанин.
Бельгиец ему поддакивал и говорил, что на Фарерах круче. Причём тут Фареры я так и не понял, но хаить хозяина в его же доме, да ещё пожирая его же еду, совсем не дело.
Из тёмного коридора периодически выглядывали две детские мордашки и, замечая, что на них смотрят, тут же растворялись во мраке, чтобы через некоторое время появиться вновь.
Интуристы по-быстрому завершили свой завтрак и стали подниматься.
— Хорошего дня, — пожелал я им по-английски.
Видели бы вы их рожи! Высокомерие слетело с них, как слетают листья с дерева под порывом холодного осеннего ветра, и в глазах появился страх. Быстро они сообразили, что наговорили слишком много лишнего.
Оба юркнули по своим комнатам, и послышался звук задвигаемых засовов.
— Трусишки, — засмеялась жена.
Хозяйка принесла нам яичницу, и это была самая необычная яичница, которую мы ели в своей жизни!
Нет, никаких необычных добавок там не было, но она как будто состояла из одних пузырьков, лопающихся на языке. Совершенно необычное ощущение. Уже гораздо позже мы сообразили, что это из-за низкого давления на большой высоте, но тогда она произвела на нас неизгладимое впечатление.
Отдельно принесли жареную домашнюю колбасу и хлеб, а к чаю подали пиалу с вареньем из горной сливы. Всё было очень вкусным, мы завтракали с огромным удовольствием.
В коридоре всё чаще появлялись мордашки детей, и даже сердитые взгляды хозяйки не помогали.
Жена достала из кармана пригоршню конфет, припасённых именно на такой случай, и положила их на стол. В ту же секунду перед нами возникли девочка 8 лет и мальчик 5 лет, но не успели они протянуть свои ручки к конфетам, как из недр дома появилась их старшая сестра 14 лет и забрала все конфеты себе. Во взгляде детей отразилось вселенское горе. Мы с женой опешили.
— Что за... — начал я.
Закончить мне не дали...
— Извините, — сказала девочка или уже девушка? — Я сама поделю между ними конфеты, а то будет драка.
Она стала старательно раскладывать по кучкам конфеты, разглядывая каждую. Конфеты были разные, и ей тоже было интересно. Малой было сунулся схватить конфету, но получил по рукам.
Глаза у детей горели при виде редкого лакомства. Сразу было видно, что такое угощение выпадает нечасто.
Старшая очень хорошо говорила по-русски, с едва заметным акцентом.
— Ты где так отлично выучила русский? — спросила жена.
— У нас в школе очень хороший учитель русского. Некоторые ходят на английский, а я решила учить русский.
Понятная история: кто с какой страной решил связать своё будущее, тот соответствующий язык и учит.
Завершив шикарный завтрак, мы стали собираться в путь.
Глава 5
Следующим пунктом нашего назначения был город Хорог, там мы планировали заночевать. В Хорог было два пути — короткий, по которому возили иностранцев, 300 км и 8 часов дороги или по границе с Афганистаном, на 150 км. дальше, а по времени одному Богу известно, но виды там!
И когда я говорю по границе с Афганистаном, то это в буквальном смысле.
Угадайте, по какой дороге мы поехали?
В некоторых местах мы находились не более чем в 10 метрах от территории Афганистана.
А пока нам надо было заправиться.
Заправка тут была своеобразная, я бы её назвал «вёдерной». В качестве мерной ёмкости выступает ведро, в которое зачерпывают топливо из бочки и через воронку заливают в бак. Для нас такая заправка чудо чудное, а для местных обыденность. Залив полный бак, мы тронулись в путь.
Дорога проходила мимо вчерашней гостиницы, где интуристов грузили в минивэны, как сельдей в бочки.
Проезжая мимо, мы им помахали, что у одних вызвало бурную радость, а другие проводили нас хмурыми взглядами.
Погода была чумовой. Яркое голубое небо без единого облачка раскинулось над заснеженными вершинами, словно бескрайний океан.
Полтора часа пролетели незаметно, и вот мы уже сворачиваем к границе с Афганистаном. Пока разбитый асфальт, привет, грунтовка! Через несколько километров дорога закончилась, хотя навигатор продолжал настаивать, что тут есть дорога. Мы упёрлись в каменную пустошь, изрезанную причудливо переплетающимися ручейками и небольшими речушками, покрытыми коркой льда и снега. И никаких следов дороги!
— Ээээмммм.... — задумчиво произнёс я, останавливаясь и выходя из машины.
— Мдааа... — произнесла жена, обозревая каменное поле.
— Где дорога вашу мать? — крикнул я, обращаясь непонятно в кому.
— Вашу маааать... вашу маааать..., — поддержало горное эхо.
Правда в его исполнении это прозвучало как насмешка.
— Смешно тебе? Вот попадись мне! — я погрозил неуловимому эху.
В который раз мы встали перед дилеммой — отступить или рискнуть.
Конечно, рискнуть! Преодолеть столько трудностей и сдаться, выбрав проторённую дорожку? Нет, это не для нас! Тут должна быть дорога, и мы её найдём!
Ага, «наивные чукотские юноши»... Спустя полчаса бесплодных поисков дорога так и не нашлась...
— Хрен с ним, — бросил я в сердцах.
Усевшись в машину, мы стали аккуратно двигаться по берегу речушки, хрустя ломающимся под колёсами льдом. Речушка, извиваясь, текла в сторону просвета между горами в попутном нам направлении, если верить навигатору.
Периодически, обмывая колёса в речушке и пересекающих наш путь ручейках, переползая через скальные обломки и большие валуны, мы упорно двигались вперёд. Благо, берег реки был каменистый, и мы никуда не проваливались.
Чем дальше мы продвигались, тем быстрей к нам возвращался позитив.
Впереди показалось что-то похожее на намёк на дорогу. Ещё 100 метров, и мы попали на грунтовку.
Я сгрёб жену в охапку и поцеловал.
— Ты чего? — ошалело спросила жена.
— Бе, бе, бе, — сказал я, подмигивая.
Ещё через 5 километров мы упёрлись в закрытый на замок шлагбаум. Вокруг никого. Объехать невозможно, слева обрыв и Афганистан, а справа огромные валуны. Приехали...
— Смотри, — воскликнула жена, указывая мне за спину.
Я проследил за указующим перстом жены и увидел «игрушечную» пограничную заставу, притаившуюся на склоне ближайшей горы. Зелёные домики, окружённые высокой стеной, и пара пограничных вышек, уютно устроившихся по углам заставы. Вокруг огромные обломки скал и высокая трава, которую щекочет ветерок, а та в свою очередь хихикает извиваясь.
Никаких дорог, ведущих к ней, видно не было, и только узкая тропинка вилась от нас в сторону заставы.
На таком расстоянии разглядеть людей было невозможно.
— Что будем делать? — спросила жена.
— Что, что... Сухари сушить, а вернее — их есть, — ответил задумчиво я.
— Может, лучше взять цветастую рубашку и ей помахать в сторону заставы? — предложила жена.
— А что, очень хорошее предложение, постовые на вышках должны заметить.
Минут 10 мы размахивали разными тряпками, пока от стены не отделились какие-то две точки и не направились в нашу сторону.
— Эх, бинокль бы сейчас, — мечтательно сказал я.
Был у меня отличный бинокль, как-то друзья подарили на работе на день рождения, но вот никак он с нами не хотел никуда ездить. То забудем его взять, то он сам куда-то дома спрячется так, что найти его невозможно. Капризуля какой-то.
Точки приближались, но очень медленно.
Мы решили перекусить и устроили пикник с деликатесами, купленными ещё в долине — горным лавашом и сыром местного кустарного производства, чрезмерно солёным, но от этого не потерявшего своей прелести.
Солнце хорошо жгло, и становилось жарко под его лучами. Внизу шумно текла река Пяндж, по которой проходила граница между Афганистаном и Таджикистаном, ветер ласково теребил волосы жены, создавая причудливые фигуры; какая-то огромная птица парила в небе, явно заинтересовавшись нами. Было хорошо и спокойно.
Я зачерпнул пригоршню воды из горного ручья и запил остатки лепёшки. Вода была холодной и очень вкусной, совершенно не затронутая цивилизацией девственная вода.
— Хорошооо... — сказала жена, потягиваясь.
Тем временем две точки увеличились в размерах, и стало видно, что это два пограничника в полной амуниции с автоматами бегут по тропинке.
— Бегут? По горам? — удивилась жена.
Я и сам был удивлён, они бежали как заведённые автоматы. Не прошло и получаса, как они предстали перед нами. Двое таджиков вытянулись по стойке смирно.
— Ккомандир отделления младший сержааант Ссаабитооов, — отдав нам честь, доложил старший по званию, явно запыхавшись.
Ещё бы, тут не запыхаться.
Моя рука невольно потянулась отдать честь в ответ. Стоп, я уже давно не в армии, но рефлекс остался.
И чего это вдруг они нам честь решили отдать? Странно как-то. Обознались что ли?
Но нет.
— Прошу предъявить ваши пропуска, — изрёк он, переходя в режим вольно.
Формальности заняли не более пяти минут, и вот шлагбаум поднимается перед нами.
— У вас не будет сигарет? — несколько застенчиво спросил пограничник.
Вот я голова садовая, про сигареты совсем не подумал! Сам я не курю.
Пограничников мы угостили сосалками, что их устроило не хуже сигарет. Они опять закрыли на шлагбауме замок и, отдав честь, направились к пограничной заставе.
Перед нами простиралась заветная дорога по границе, с Афганистаном протяжённостью около двухсот километров.
Сейчас мы находились в удивительной точке нашего путешествия — если из этой точки провести прямую линию, то до Пакистана будет пятьдесят один километр, а до Индии чуть более двухсот километров. Это очень круто! Вы не находите?
А вокруг горы, солнце, река и ветер! И больше никого!
А ещё, это место называется Ваханский коридор — узкая полоска территории Афганистана (шириной в самой узкой части менее двадцати километров и длиной более двухсот, он отделяет Таджикистан от Пакистана. Как вы думаете, почему так произошло? Всё очень просто — на политических картах это образование было искусственно создано в 1895 году как буфер между Российской империей и британскими владениями в Индии. Уж очень Британия опасалась, что Российская империя получит доступ в Индию! В те времена не существовало такого государства, как Пакистан, и это всё была Индия.
Разделяй и властвуй!
Дорога петляла то по самому обрыву, то спускаясь к реке. Солнце взялось за дело всерьез и нещадно жгло, и слепило.
Периодически на дорогу скатывались приличного размера камни, а иногда и неприличного...!!!
Один такой «камушек» мы обнаружили прямо посреди дороги. Он был размером с дом, наверное, десять метров в ширину и метров восемь в высоту. «Камушек» полностью перекрыл собой дорогу, уютно устроившись на солнышке.
— Огооо...!!! — невольно вырвалось у жены, — Вот это громадина!
По краю пропасти было проложено что-то наподобие широкой тропинки, с трудом огибающей этот монумент величественности природы. Края тропинки предательски клонились в сторону обрыва. Прямо скажем, мы видели обрывы и пострашней, но нет никакой разницы, упасть на машине с обрыва высотой в пятьсот метров или пятьдесят; результат будет одинаков.
Большая птица над нами продолжала кружить.
— Фиг тебе, — сказала жена, показывая ей кукиш.
Послышался стук камня о камень, и мимо нас в обрыв пролетело пару увесистых булыжников.
— Вот только камнепада нам и не хватало, — оглядывая гору, сказал я.
Ширина тропинки позволяла впритирку проехать по самому краю обрыва, но вот предательский уклон и скальное крошево напрягали. Если машину стащит хотя бы на десять сантиметров, то она потеряет опору по левому борту и кубарем полетит в пропасть.
— Надеюсь, никто никогда не узнает, какие мы были дураки, — сказал я, опуская окна, продевая в них надёжную стропу и привязывая её к средней стойке машины добротным морским узлом. Стропа была на честные двадцать тонн на разрыв, в меру эластичная, что критически важно. Под нагрузкой она немного растягивалась, аккумулируя энергию, а затем, начиная сокращаться, тянула плавно и сильно. Не в первый раз она нас выручала.
Идея была простая: закрепить стропу за ближайший валун и, как циркулем, «прочертить» машиной полукруг в обход дома из камня. Натянувшаяся стропа не даст машине опрокинуться, а центробежная сила вернёт её на дорогу уже перед этим «камушком».
Как там? Дайте мне точку опоры и ...!!!
Точка опоры нашлась сразу за «камушком», хорошая такая точка, кусок скалы раз в 10 по весу больше чем машина, и я закрепил стропу за него.
— Ты совсем ку-ку? — не выдержала жена, наблюдая за приготовлениями.
— Ку-ку, ку-ку... — мне было не до дискуссий, я старался учесть все нюансы.
(Тут я решил сделать пометку — Не повторять! Выполнено лучшими идиотами!!!)
Зажигание на старт! Мотор радостно заворчал.
— Я тебя люблю! — сказала жена.
— К чёрту! — бросил я, надавливая на газ.
Жена осталась на дороге.
Я двинулся к точке рандеву с обрывом...
Стропа стала натягиваться, запасая возвратную энергию, и я прошёл точку невозврата...
В какой-то момент я почувствовал, как колёса начали скользить в обрыв и на мгновение просто повисли над ним. Это длилось доли секунды, но забыть это ощущение невозможно. И тут стропа и центробежная сила взялась за работу, и меня вместе с машиной, как из пращи, выкинуло на дорогу в обход этой мини-горы.
— Дурак, дурак, дурак...!!! — кричала жена, колотя меня по груди кулачками.
Спорить с этим было глупо. Но ведь жизнь и состоит из моментов, запоминающихся навсегда и делающих тебя тем, кто ты есть!
Около 150 километров мы проехали без особых приключений, наслаждаясь видами, шумом реки, горным воздухом, не встретив ни одной живой души.
Тут дорога примыкала к реке, и мы остановились на самом берегу, чтобы перекусить.
Воды было мало, по колено, и ширина реки в этом месте не превышала пяти метров. А на другой — стороне Афганистан и никаких пограничников, никаких заборов, никаких контрольно-следовых полос. Хочешь в Афганистан? Да не проблема — закатывай штанины и иди!
Пока мы перекусывали, со стороны речки послышался какой-то шум. Повернув головы, мы, к своему удивлению, обнаружили караван верблюдов на афганской стороне реки, гружённый какими-то тюками. Верблюды неторопливо шествовали гуськом по узкой тропинке, проходящей по краю реки. Караван был из семи верблюдов. На некоторых ехали женщины в тёмных одеждах. Мужчины в основном шли пешком. За плечами у некоторых виднелись старые добрые автоматы Калашникова различных модификаций. Детишки весёлой гурьбой перебегали от верблюда к верблюду, прячась за ними от нас и озорничая. Нас и машину все с интересом разглядывали, но попыток общения не предпринимали. Наверное, вот так и сто, и триста лет назад тут ходили караваны.
Позже мы не раз видели караваны на противоположной стороне реки. Чуть подальше, на афганской стороне, в удалении от реки, изредка стали попадаться домики с садами и огородами. Всё было жилое и ухоженное, а местные жители занимались своим бытом. Кто-то прибирался, а кто-то работал в огороде. Тут река уже была шириной метров сто и шумно катила свои воды.
Проехав ещё двадцать километров, мы встретили таджикский пограничный наряд на пустынной дороге. Ребята вытянулись по стойке смирно и отдали нам честь. Мы так и не поняли, почему пограничники отдавали нам честь, завидев машину, но было чертовски приятно!
Очередной поворот принёс ещё одну интересную встречу.
— Смотри, — сказала жена, указывая на фигуру на велосипеде, движущуюся к нам навстречу.
Встретить в такой пустынной местности одинокого велосипедиста было необычно. Завидев нас, он сразу остановился.
Оказалось, что это француз. Звали его Патрис. На вид ему было около тридцати пяти лет. Вид у него был достаточно измождённый, и вскорости стало понятно почему.
— Патрис, тебя каким ветром сюда занесло, да ещё и на велосипеде? — спросила жена.
— Понимает, задолбала меня работа, и я взял отпуск, на год.
— Отпуск на год? — переспросил я.
— Ну да, у нас можно брать на работе отпуск вперёд, но потом всё придётся отработать... — сообщил он.
Судя по всему, он был рад передышке и скучал по общению с людьми.
— Очень хотелось посмотреть мир и в первую очередь Китай, а тут ещё моя девушка начала меня подначивать...
— Хочешь в Китай, так бери велосипед и катись туда на нём! — твердила она постоянно.
— Она совсем не была рада моему желанию попутешествовать... Так мы и расстались, — со вздохом произнёс он, — а я сел на этот велосипед и из Франции на нём доехал сюда.
Мы слушали его с открытым ртом.
— Обалдеть! — вырвалось у жены.
— Да, я уже полгода кручу педали.
— Не надоело?
— Ну что вы, это просто чудесное путешествие, я столько всего увидел, познакомился с такими замечательными людьми! Я просто в восторге! Усталость, конечно, есть, но уже скоро я доеду до Китая и там оторвусь по полной!
До Китая ему действительно оставалось «рукой подать», учитывая, какой путь он уже проделал.
Снабдив Патриса водой (целую бутылку он отказался брать — к велосипеду крепилась специальная небольшая походная бутылка, её-то он и наполнил) и мы продолжили свой путь.
На дороге у нас было ещё одно аутентичное место — Ав;он бозор. Это базар на афганской стороне, туда можно попасть, просто предъявив свой паспорт. Работает базар по субботам, и там можно найти весьма интересные вещички — украшения, шарфы, ткани, всякую утварь и еду. Всё очень дёшево. К сожалению, мы опоздали на один день, суббота была вчера. Унывать мы не стали, до вечера нам ещё предстоял приличный отрезок пути, а солнце опять начинало клониться к закату.
Впереди на дороге замаячил блокпост, и фигурка в каске, бронежилете и с автоматом кинулась на перерез.
— Стой!!! — заорал он, поведя в нашу сторону автоматом и буквально бросаясь под колёса.
«Не было печали...» — только и успел подумать я...
Фигура с автоматом наперевес, в бронежилете, каске и резкими движениями вызывала беспокойство. Язык его тела говорил о том, что происходит что-то экстраординарное, требующее немедленных и неотложных действий.
Это был первый подобный блокпост после того, как мы миновали дорогу, ведущую по мосту напрямую в Афганистан.
Думаю, не очень им тут спокойно нести службу. Афганистан не то чтобы под боком, а вот он, в двух шагах. Случись чего, подмога к ним быстро не приедет.
Остановив машину и опустив стекло, я стал ожидать приближения блюстителя порядка, не снимая ноги с педали газа. Мало ли что... Я не параноик, но в таких местах осторожность излишней не бывает.
— Брат, — вымолвил он, подбежав к машине, — Брат, ты патруль не видел? Два часа назад со стороны границы были слышны выстрелы, и они ушли проверить. Уже 2 часа их нет, и по радиосвязи тишина...
Ему явно было не по себе, да и нам как-то сразу стало неуютно. Красоты — красотами, природа — природой, но вот забывать о том, где мы находимся, и расслабляться совсем не стоило.
— А, ладно, — махнул он рукой. — Небось опять аккумулятор у них сдох, вот и молчат. На той стороне часто пастухи охоту устраивают, вот и палят.
— Брат, — продолжил он, — я вижу, вы совсем издалека, заходите на пост, я вас пловом и чаем угощу. Плов почти готов уже.
Над блокпостом витал дымок, пропитанный вкуснейшим запахом свежего плова, приготовленного на костре. Рот сразу наполнился слюной, а перед глазами возник казан, томящийся на костре, с горой золотистого плова внутри, поблескивающего под переливами отблесков пламени.
Жена тоскливо посмотрела на меня.
«Конечно, будет очень вкусно, но у нас нет на это времени, а нам ещё ехать и ехать», — мысленно произнёс я.
Жена понимающе кивнула.
— Уважаемый, мы бы с радостью, но нам ещё очень далеко ехать. Спасибо вам большое за приглашение, — сказала жена.
— Ну смотрите, барашек совсем молоденький был, с утра из Афганистана прибился. Пальчики оближите!
Он был немного расстроен, но всем видом старался этого не показать. Скучно тут, путники попадаются нечасто, и хорошие истории тут на вес золота, но такова се ля ви (такова жизнь, фр.).
Распрощавшись, мы двинулись дальше. Дорога всё также петляла вдоль границы с Афганистаном. Усталость начала накатывать волнами, а темнота опять стала наступать нам на пятки.
Глава 6
В Хорог мы въехали уже в полной темноте. На улицах никого не было видно, да и навигатор отказался вести нас к забронированному гостевому дому. Верней, он нас привёл, но название улицы и вид дома никак не соотносились с желаемым.
Покатавшись по улицам безлюдного Хорога, мы, наконец, встретили на одном из перекрёстков местный полицейских, с деловым видом прохаживающихся по обочине. Никаких машин или пешеходов вокруг не наблюдалось, видимо, все уже спали.
Вначале они никак не могли понять, о каком гостевом доме и какой улице идёт речь, и мы уже начали отчаиваться...
— О, так это новая улица! — вдруг изрёк один из них. — Там ещё даже таблички не повесили.
И отправил нас на окраину посёлка с перерытыми улицами и недостроенными зданиями.
На гостевом доме не было никакой вывески, да и название «гостевой дом» тут было совершенно неуместным. Здание представляло собой новенькую, с иголочки, гостиницу в семь этажей с номерами колоссального размера.
— Да, мы совсем недавно открылись, — сообщила нам девушка, провожавшая нас в номер. — По номерам есть недоделки, если что-то не работает — просто скажите.
Она открыла дверь в номер, и мы остолбенели. Хотя по мраморному холлу уже было понятно, что убранство номеров должно соответствовать, но увидеть тут полноценные 4 звезды мы не ожидали. Размер номера был шесть на десять метров, вполне можно устраивать бальные танцы. Огромная кровать, гранитный пол, всё блестит и сияет, как хрустальная чаша.
— Обалдеть!!! — только и произнесла жена.
— Мы ещё больше обалдеем, если вы нас накормите, — обратился я к девушке.
— Конечно, конечно! На первом этаже ресторан, как обустроитесь, спускайтесь.
Ресторан на первом этаже так называемого гостевого дома, а скорей гостиницы в четыре звезды, занимал половину цокольного этажа и был так же огромен, как и вся гостиница. Кроме нас была только ещё одна компания, завершавшая свой ужин вдалеке от нас.
Компания состояла из четырех англоязычных граждан и двух таджиков, судя по всему, гида и водителя.
Гид с водителем бурно обсуждали превратности дороги, а «англичане», явно уставшие, перекидывались короткими фразами.
Назавтра мы планировали ночевать уже в Душанбе, и информация по состоянию дороги нам совсем не помешала бы.
Тем временем официант принёс нам меню, и мы погрузились в удивительный мир восточной кухни. Несмотря на усталость, хотелось попробовать всё! Пришлось натянуть поводья и попытаться трезво оценить свои возможности, насколько мы это могли осуществить в состоянии крайней усталости.
Наше путешествие начало напоминать какие-то сумасшедшие гонки от рассвета до заката, что было совсем неправильно.
Заинтересовавшая нас компания завершила поедание основных блюд и приступила к чаепитию. Я счёл данный момент удачным для начала беседы и направился через зал к ним.
Неожиданно дорогу мне преградил официант. Уж не знаю, что он подумал, но на его лице я прочитал решимость не дать мне подойти ближе.
— Я что, такой страшный? — спросил я официанта и улыбнулся.
В его глазах пробежала тень улыбки, и он сделал шаг в сторону.
— Извините, — произнёс он, опуская голову.
Водитель с гидом были рады беседе и охотно поделились интересующей нас информацией, хотя она нас и не обрадовала.
— Так это ваша машина во дворе? — спросил водитель. — А я думал, кто в такую даль забрался? Хотел посмотреть на вас.
— Так говорите, до Душанбе 14 часов на машине? — вернул я его к интересующей нас теме.
— Ну, да. За 14 часов можно доехать, — вторил водителю гид, — но мы обычно ночуем раньше, чтобы в темноте до Душанбе не ехать.
580 километров от Хорога до Душанбе за 14 часов...??? Мда...
— Да вы сами увидите, что там за дорога — быстрей не поедешь, — сказал водитель.
Если уж местные оценили дорогу в 14 часов, значит, там можно и дольше прошкандыбаться...
Жена мне активно махала рукой, наш стол стал обрастать различными яствами, и я, поблагодарив за информацию, отправился вкушать плоды кулинарного искусства местного повара.
Лагман был бесподобен. Идеальное сочетание всех ингредиентов сделало его шедевром — ароматный бульон, домашняя лапша ручной работы, южные овощи, напитанные солнцем, и вкуснейшее мясо, и всё это с горячей лепёшкой, пахнущей дымом!
Не могли мы обойти стороной и бадахшанский (памирский) плов. Плов был ароматный и очень вкусный, приготовленный не для туристов, а для ценителей этого блюда. От фантастического запаха плова у меня рот наполнился слюной, и я положил в рот первую ложку. От блюда невозможно было оторваться, каждая клеточка тела требовала ещё и ещё! Мы так и не поняли, в чём же был эксклюзив бадахшанского плова, но вкус его был бесподобен. Отвалившись от стола, как сытые бобики, мы ещё нашли в себе силы отведать местных сладостей с зелёным чаем. Но это уже другая история.
Сытые и довольные мы завались спать, а утро уже стучалось в окна, намекая на ранний подъём и долгий путь.
А день нас ждал непростой, но мы ещё об этом ничего не знали, наслаждаясь мягкими подушками.
Утро нас встретило ярким солнцем и свежим горным воздухом. На часах было 4 утра.
Ресторан открывался в семь утра, но мы не могли терять три часа, особенно с учётом информации, полученной накануне, что ждать лёгкой дороги не стоит.
При выезде из Хорога дорога порадовала нас асфальтом, и мы стали надеяться, что мрачные прогнозы про четырнадцать часов пути до Душанбе были просто пугалкой для незадачливых туристов. Но очень быстро мы столкнулись с суровой реальностью, когда дорога превратилась в грунтовку, всё также зажатую между скал с одной стороны и рекой, на противоположной стороне которой всё также тянулся Афганистан с караванами верблюдов, мерно идущими по узким тропкам, с другой.
Казалось, что это течёт река времени, разделяющая стеной века и тысячелетия. Только автоматы Калашникова за плечами погонщиков, качающиеся в такт шагам верблюдов, вносили некий диссонанс.
Всё чаще стали попадаться фуры, крадучись пробирающиеся в узких местах между обрывами и скалами.
Приходилось останавливаться и пропускать встречные машины. Иногда две фуры с трудом разъезжались, и было страшно смотреть, как колёса зависали над обрывом.
А внизу у реки, как строгое напоминание, валялись остовы фур, не преодолевших данный маршрут.
Тут была основная дорога в Китай из Таджикистана. Уже давно шли разговоры о необходимости модернизации этого пути, но каждый раз они натыкались на природные реалии.
Очень скоро мы поняли, что разговоры о четырнадцати часах пути были совсем не пустым звуком.
Попадалось много фур с порванными шинами. Острые осколки камней легко резали боковины у покрышек.
У одной фуры было порезано сразу четыре колеса. Водитель пытался разъехаться со встречным грузиком и притёрся к острому краю валуна. В результате дорога была полностью заблокирована, т.к. встречная фура оказалась зажата между обрывом и грузиком, пропоровшим себе колёса. Мы стали невольными свидетелями своеобразной спасательной операции, на которой потеряли целый час драгоценного времени.
Навигатор радостно поругивался на дорожную ситуацию, но уверенно вёл нас вперёд, не замечая всех превратностей дороги.
Впереди что-то загрохотало так, что земля заходила ходуном, и мы увидели огромный карьерный бульдозер, пытавшийся сдвинуть с места глыбу размером с гигантского быка, лежащую посреди дороги. С другой стороны уже скопилось много фур.
Бульдозер сердито ворчал и скрёб гусеницами по скальному основанию, но глыба крепко спала, и «разбудить» её никак не получалось.
— Я тут посплю до осени, не будите меня, — так и слышалось мне.
— И что будем делать? — спросила жена.
— Отрастим крылья и взмоем к обжигающему солнцу, — отшутился я.
Тем временем бульдозер взревел особенно сердито. Казалось, что он даже присел как силач, готовясь к рывку, и ему удалось сдвинуть валун на полметра, что давало шанс легковым автомобилям проехать на свой страх и риск, а вот фурам дороги не было.
Из бульдозера вылез небритый и явно уставший таджик и махнул нам рукой.
Бочком, бочком мы обогнули этот нерукотворный памятник стихиям природы и устремились к нашей цели — Душанбе.
Через сорок километров мы увидели указатель, гордо показывающий направо на Душанбе, навигатор подленько подмаргивал правым глазом.
— Хозяин, нам направо, доверься мне. Видишь, и указатель туда показывает.
Единственное, что смущало, так это фуры, продолжавшие свой путь прямо. Мы решили довериться указателю и навигатору.
Проехав 20 километров, мы стали подниматься резко в гору. С каждым километром нас стало одолевать сомнение — чем выше мы поднимались, тем больше камней, скатившихся с горы, было на дороге, и их явно никто не убирал.
Развернувшись и матеря навигатор, мы понеслись прочь.
На дороге увидели деда, одетого как пастух.
— Уважаемый, эта дорога на Душанбе? — спросили мы, поздоровавшись.
— Эту дорогу давно разрушил горный обвал, и вам нужно вернуться обратно, — ответил старец.
Так мы потеряли ещё сорок минут золотого времени и сердитые вернулись на прежний путь, где нас ждало очередное приключение.
Периодически стали попадаться участки с асфальтовым покрытием, но они тут же обрывались, съеденные оползнем или разрушенные огромными валунами, тут и там горделиво лежащими вдоль дороги, куда их спихнул карьерный бульдозер. Судя по отсутствию фур в нашем направлении, ему всё ещё не удалось расчистить дорогу для их проезда.
На афганской стороне, всё также, мерно покачивая своей поклажей, флегматично двигались караваны верблюдов, убаюкивая своих погонщиков.
Дорога лениво отвернула от реки и повела нас вглубь горной гряды, чему мы были безмерно рады, хотелось уже сменить пейзаж, каким бы красивым он ни был.
Всё чаще стали попадаться небольшие кишлаки, где дети играли прямо на дороге, но при приближении машины в независимости от возраста тут же вскакивали и шустро убегали за забор. И уже из-за забора усиленно махали проезжающим машинам. Каждый раз это выполнялось без всякого понукания взрослых и очень быстро.
Если вы увидите местного жителя, сидящего у забора или просто бредущего вдоль дороги, то хорошим тоном считается поднять руку в приветствии, и вас обязательно поприветствуют в ответ.
Воздух в таких кишлаках, а ехали мы с опущенными окнами, был напоён запахами цветущих деревьев, цветов, свежевыпеченных лепёшек и ещё какой-то вкусной еды, но никаких кафешек по дороге не попадалось.
Эх, а мы бы сейчас с удовольствием навернули чего-нибудь аутентичного, соответствующего данной местности, но приходилось довольствоваться своими припасами.
В который раз в голове промелькнули мысли, как бы было здорово жить в мирном мире без границ и виз, когда на машине можно было бы разъезжать по континентам. Вот сейчас махнули бы в Индию, отсюда рукой подать, но нет: границы, визы, конфликты и т. д. и т.п. Понятно, что в современном мире это нереально, но иногда так хочется помечтать...
А дорога всё вилась между ущелий и горных перевалов, всё дальше уводя нас от границы с Афганистаном.
Бац, бум, бабах, клац, клац, клац...!!! Земля затряслась, и впереди на дороге заклубилось облако пыли, и запрыгали камни, гурьбой скатывающиеся с обрыва.
Я резко нажал на тормоз.
Из облака пыли неторопливо выкатился старый жигулёнок с помятой крышей и разбитым лобовым стеклом. Он прокатился ещё немного и остановился. Внутри сидела ошалевшая семья: папа, мама и их дочка лет 8. Перепуганные, но целые и невредимые. Папе только немного посекло руку осколками разбитого стекла.
Что-то с урчащим грохотом и каменным скрежетом опять полетело сверху, и я, включив заднюю передачу, дал полный назад.
Звук удара был оглушительным, во все стороны полетели обломки камней. Жигулёнку опять досталось: в двери попало несколько увесистых обломков, превратив их в некое подобие пластилиновой игрушки, сжатой рукой ребенка-великана. И всё стихло. Только пыль продолжала клубиться над дорогой.
Мы, обалдев от такого нежданного приключения, застыли в машине, наблюдая, как боязливо из покорёженного жигулёнка выбирается семья. С ними было всё в порядке, а вот машине хорошо досталось...
Когда пыль полностью осела, нас ожидала картина разгрома этого участка дороги. Дорога была изрыта камнями, а последним упал целый скальный пласт, образовавший яму с полметра глубиной.
Быстрый осмотр места происшествия показал, что мы всё ещё можем аккуратно его преодолеть, чем мы и воспользовались. Но прежде спросили у семьи на Жигулях, не нужна ли им какая-либо помощь. Получили отрицательный ответ: они жили в деревне, которую мы только что миновали десять минут назад.
В таком месте лучше без необходимости не задерживаться: за первым обвалом может последовать следующий.
Уже начинало темнеть, когда мы выехали на хорошую асфальтированную дорогу, ведущую в Душанбе.
Темнело очень быстро. Мы вместе с машиной окунулись в чернильную темноту, а нагрянувший дождь сделал видимость практически нулевой. Фары напрочь отказались разгонять эту черноту, пришлось снизить скорость до пятидесяти километров в час.
В следующее мгновение раздался удар и скрежет...
«Огни погасли в доме, и все затихло в нём...»
Надо сказать, что скрежет был достаточно неприятным, я почувствовал, как машина подпрыгнула, как на небольшом трамплине. Полёт сопровождался тишиной. Тому, кто бывал в экстремальных ситуациях, знакомо это ощущение гробовой тишины, как будто все звуки Мира сжались в точку и исчезли в сингулярности, и наступила полная тишина. Вот был Мир полный звуков, а вот его и нет. Субъективно время начинает растягиваться, и ты успеваешь заметить много деталей, которые не успел бы воспринять. Вот какая-то букашка, как в замедленной съёмке размахивающая крыльями и летящая прямо в лобовое стекло на свою погибель, вот камни щебёнки, разбросанные по дороге, вот какой-то силуэт, уныло притулившийся на обочине.
Передние колёса стукнули об асфальт, и Мир звуков вернулся.
— Что это было? — выпалила жена.
— Кучка щебёнки посреди дороги, — сказал я, краем глаза оглядывая приборную панель и сворачивая к обочине.
Беглый осмотр показал отсутствие последствий от столкновения с кучей щебёнки. Спасибо защите радиатора и днища! Не будь её, нас ждала бы участь машины, стоящей чуть впереди. За ней красноречиво тянулся след из масла и антифриза, а водитель уныло бродил вокруг.
Ни знаков, ни ограждений, просто куча щебня посреди дороги в темноте!
От водителя, уже не способной передвигаться самостоятельно машины, мы услышали море эмоциональных высказываний в адрес дорожных рабочих. Некоторые обороты речи поразили даже моё воображение, но приводить их тут не буду, дабы не смущать общественность. На помощь к водителю уже выдвинулись родственники из ближайшего села, а мы продолжили свой путь уже с некоей опаской.
Крайние 50 километров до Душанбе оказались самыми тяжкими и не в плане дороги; дорога существенно улучшилась и не вызывала оторопи, а вот силы наши стали подходить к концу. Я бы даже сказал, что я ехал не на втором и даже не на третьем, а на четвёртом дыхании. Конечно, не лучшая идея в таком состоянии рулить, но альтернативы не было, нужно было добраться до гостиницы.
Совсем рядом с Душанбе нас остановили на очередном блокпосте. Молодой блюститель закона уверенно и гордо махнул жезлом, и мы остановились рядом с ним.
— Что случилось? — спросил я, опуская стекло.
Он посмотрел на нас, и с ним начало что-то происходить. Бледность начала растекаться по его лицу, руки сами стали вытягиваться по швам.
Я оторопело смотрел на эту трансформацию.
— Вам плохо? — спросила жена.
Он как будто весь закостенел. Попытался что-то сказать, но язык его не слушался. Только кончик жезла в его правой руке, вытянутой по швам, ожил и стал нехотя делать движения, мол, проезжайте.
— Удачи, — недоумённо бросил я, и мы отчалили.
— Что с ним такое было? — не выдержал я.
Жена, сидевшая в задумчивости, хлопнула себя по лбу.
— Вспомнила, так замминистра же обещал предупредить посты, чтобы, если что, мы могли к ним за помощью обратиться. Вот, видимо, и предупредил, но в какой-то своей манере, что остановивший нас служитель порядка изрядно перепугался, осознав, кого он остановил.
— Чудны дела твои... — философски изрёк я.
Наконец мы въехали в Душанбе. Вот и первый светофор, а на нём — красный свет. Стою, медитирую, пытаюсь не растерять остаток сил, нам ещё гостиницу искать... Рядом останавливается машина, внутри — муж, жена и двое детей. Мужчина начинает подавать знаки с просьбой опустить стекло, на улице темно и никого вокруг. Чуть опускаю стекло.
— Друг, вы откуда? — спрашивает мужчина.
Он взволнован и поражён услышанным.
— Друг, поехали к нам, мы вас ужином накормим, — его жена закивала.
— Извини, но мы совсем устали, нам бы до гостиницы добраться.
— Мы вас и спать уложим, — продолжает настаивать он.
Дети с интересом поглядывают, то на машину, то на нас.
Распрощавшись с гостеприимным соседом по светофору, мы двинулись на поиски гостиницы. Вот и она.
— Какие-то задворки, — бурчит жена.
Перед нами стали открываться ворота, и мы разинули рты.
— Нам точно сюда? — только и спросила жена.
Медленно открывающиеся ворота стали порталом в какой-то сказочный Мир из тысячи и одной ночи. Сказочный дворец прятался в цветущем саду, подсвеченном самым причудливым образом. Охранник, открывший нам ворота, диссонировал со всем этим сказочным миром, т.к. был одет в чёрный костюм с белой рубашкой и выглядел как герой Кевина Костнера из фильма «Телохранитель».
Машинка оказалась припаркована под навесом высотой метра в четыре. Потолок был украшен светящейся мозаикой, отражавшейся в стёклах нашей уставшей от трудного дня машины.
— Отдохни, — сказал я и погладил её по рулю привычным жестом, уж чего-чего, а отдых она заслужила.
Наполнив наши лёгкие ароматами цветов, мы огляделись.
— Обалдеть, — только и сказала жена.
Я был полностью с ней согласен. Обнаружить сказочный дворец мы никак не ожидали, но вот он во всей своей красе.
— Добро пожаловать, — отрапортовал охранник, — вам помочь с багажом?
Предоставив вниманию охранника наш небольшой походный чемоданчик, мы направились в Дворец из сказки.
Надо сказать, что иметь небольшой чемоданчик или сумку со всем необходимым, когда вы не планируете остановку больше чем на пару ночей, очень удобно. Не надо рыскать по всему скарбу, загруженному в машину, и тащить с собой большие чемоданы с кучей вещей.
У входа нас уже ждала улыбающаяся девушка, одетая в элегантном восточном стиле: курту (длинное платье-рубаху) и шароварчики. Выглядела она в этом наряде потрясающе. Я заставил себя отвести взгляд, чтобы не быть пойманным женой на неподобающем поведении, но исподтишка продолжал её разглядывать. Жена бросила короткий взгляд на меня. Ага-ага, не пойман, не вор! Так и хотелось показать ей язык в ответ.
— Добро пожаловать в Душанбе! — произнесла наша провожатая. — Следуйте за мной, я покажу вам номер.
Глава 7
Вход во дворец, уж извините, но по-другому никак не получается назвать это произведение восточной архитектуры, преграждали огромные резные двери, с лёгкостью распахнувшиеся в порыве восточного гостеприимства.
Мы оказались в огромном холле с безмерно высоким потолком, метров десять, ну никак не меньше. Всё убранство сияло роскошью.
— Обалдеть, — теперь настала моя очередь произнести это слово.
Колонны с золотой резьбой подпирали потолок холла, наверх вела огромная лестница, роскошные диваны, расшитые шёлком, восточные вазы, лепнина и т. д., и т. п. Да что я тут распинаюсь? Дворец он и есть дворец во всём своём великолепии.
— По нашим традициям, в доме нельзя ходить в уличной обуви, — сказала девушка, ослепив своей улыбкой, — в этих шкафчиках можно оставить свою обувь и надеть наши тапочки.
В углу притаились шкафчики для обуви, при желании запирающиеся на ключ. Внутри находились тапочки, хотя назвать их так язык не поворачивался. Скорее, им больше подходило «панджабы шаха», они все были расшиты шёлком и золотом.
Облачив свои уставшие ноги в шахские панджабы, мы проложили свои стопы к нашему номеру.
Номер? Хм... Даже не знаю, как это назвать... Наверное, такое следует называть покои. Потолок в пять метров высотой, всё в золоте, шелках и бархате, огромная кровать с замечательным матрасом и подушками, огромная ванная. И это называется стандартный номер???
— Приятного вам отдыха, — с придыханием выдала девушка и, подарив нам обворожительную улыбку, бесшумно исчезла в недрах дворца.
Усталость, сдавшая свои позиции под впечатлением от предстоящего ночлега, вновь начала наступление.
— Про ужин то мы и не спросили, — встрепенулась жена, беря в руки трубку телефона, стилизованного под старинный аппарат из слоновой кости.
— Смотри, корону не урони, — пошутил я.
— Повар уже домой ушёл, — кладя трубку, сообщила жена, — Но сказали, что сейчас его вернут. Пока можно подниматься в ресторан, нас там чаем напоят. Я попытался представить себе место, где вернули бы повара, если поздно вечером прибудет пара гостей и захочет откушать, и у меня не получилось. Приятные восточные чудеса.
А когда через пару минут мы поднялись в ресторан, нас уже ждал...
Когда через пару минут мы поднялись в ресторан, нас уже ждал чайничек чая и вазочка с кристаллами разноцветного сахара и восточными сладостями.
— Комплимент от заведения, — сообщил возникший перед нами официант, — приносим извинение за отсутствие повара, скоро он вернётся. Сейчас у нас мало гостей, поэтому круглосуточно он не находится на месте.
Всё же южные ночи обладают каким-то сказочным очарованьем. Мы сидели на открытом воздухе и наслаждались чаем. Чай был очень вкусным, вокруг щебетали какие-то птички и стрекотали цикады, а вот и «курукукуш», или по-научному «Кольчатая горлица», завела свою куру-куку.
По телу прошла медленная истома, организм наконец понял, что можно расслабиться и отдохнуть.
— Хорошо жить — хорошо, — повторил я избитую, но ничуть не потерявшую актуальность фразу.
Звёзды нам подмигивали, как бы соглашаясь, а мягкие подушки под спинами намекали, что уже пора спать. Я напряг остатки силы воли, отгоняя дремоту, и смачно зевнул, спугнув пару птичек на соседнем кусте.
— Хватит зевать, — сказала жена, зевая вслед за мной.
Я сдержал очередной зевок, чтобы не превратить наш ужин в бесконечный круговорот открывающихся в зевке ртов.
Птички вернулись на своё место и стали заливисто пересвистываться, явно что-то обсуждая.
Вот так иногда наблюдаешь за такими разговорами птиц и становится страшно интересно, о чём же они беседуют. И судя по их поведению, они не просто издают звуки, а именно беседуют, зачастую очень эмоционально сопровождая свои диалоги, чуть не сказал мимикой и жестами, нет конечно, но вот движениями тела — совершенно точно.
Минут через пятнадцать прибежал немного запыхавшийся повар и приготовил нам замечательные стейки со свежайшим салатом. С достоинством принял наше восхищение его кулинарными навыками и, испросив, не нужно ли нам что-то ещё, повторно отбыл домой, а мы пошли спать, чтобы завтра с новыми силами отправиться впитывать дух Душанбе.
Было восемь утра. Солнце стучалось к нам в окно и стучалось в буквальном смысле слова. Какая-то птичка с жёлтым пузом и такого же цвета хохолком весело долбила по железному отливу подоконника. Сладко потянувшись, я подошёл к окну. Птичка, заметив меня, перестала долбить и, что-то сердито прочирикав, схватила остатки жука и упорхнула прочь.
— Вставай, жена моя, уж Солнце встало давно, уж скоро завтрак весь остынет.
— Что-то рифма у тебя хромает, или это белый стих? — спросила жена, протирая глаза.
Матрас и подушки сделали своё дело, как будто их под нас заказывали. Мы проснулись хорошо выспавшиеся и отдохнувшие.
Я первый нырнул в душ, вызвав возглас возмущения жены. Стоя под мощными струями воды, я кайфовал, пуская то холодную, то горячую воду.
— Вылезай, кайфушник, — сказала жена, вторгаясь в зону моего комфорта и пытаясь меня из неё выпихнуть своими обнажёнными прелестями.
— Так нечестно! — произнёс я, оказавшись снаружи душевой кабинки, но успев в назидание хлопнуть её рукой по звонко отозвавшемуся месту, чем вызвал новый возглас возмущения.
Душ придал нам бодрости, и завтракать мы спустились, перепрыгивая через ступеньки.
Ресторан, где подавали завтрак, располагался в цоколе здания, и мы были единственными постояльцами, решившими им насладиться в это время.
Шведский стол на зависть шведам просто ломился от всяких яств. Сортов десять различных колбас, такое же количество сыров, различные местные продукты с пометкой green. Всякие блинчики, рулетики, салатики, овощи, фрукты, бутерброды с красной икрой, разная выпечка, хрустевшая от свежести — да можно целый час перечислять. Особенно меня поразило, что снедь, критичная к температуре, находилась в охлаждаемых лотках. Кто-то ещё видел такое? Я — нет.
Набрав на пробу различных вкусностей, мы уселись за стол.
— Какие блюда, приготовленные из яиц, вы желаете? — спросила тут же подошедшая официантка.
— А что, есть выбор? — спросил я.
Выбор нам был озвучен из двенадцати вариантов.
Немного удивлённые, но сытые и довольные, мы отправились изучать новый мир.
Проведённые два дня в Душанбе позволили нашим измученным организмам восстановиться и почувствовать снова тягу к путешествию. Конечно, надо было делать везде более длительные остановки на отдых и осмотр достопримечательностей, но времени на такое путешествие у нас было в обрез. Напомню: двенадцать тысяч километров за двадцать пять дней. С учётом особенностей дорог — очень быстро.
Выйдя на улицу из нашего Дворца, мы были шокированы контрастом улицы и внутренним убранством места нашего ночлега. Пыльная улица, какие-то полусараи, мойки для машин, невзрачные строения. Надо сказать, что и наш отель снаружи старался не выбиваться видом из общего ансамбля — серый, пыльный и неприметный. Представить по виду, что за невзрачным фасадом скрывается дворец из тысячи и одной ночи, было невозможно. Как будто, пройдя через входные двери, мы в одно мгновение перенеслись в другое измерение.
— Хорошая маскировка, — философски изрекла жена.
Мы часто начинаем знакомство с новым местом с продуктового рынка. По рынку очень многое можно сказать и о людях, и о новом месте.
Этот раз не стал исключением, и мы направились на центральный продуктовый рынок Душанбе — Мехргон. Здание рынка представляет собой классическое здание эпохи СССР одной из южных республик на ВДНХ. Красивое сооружение, содержащееся в надлежащем виде. На фасаде, помимо названия, красовались надписи: «Бозори» и «Рынок». Внутри здание поражало ещё больше: потолок высотой метров двадцать, подпираемый огромными колоннами с причудливой мозаикой и импровизированными балконами по периметру с магазинчиками.
Что же касается названия Мехргон, то это один из древнейших праздников персидского и таджикского народов, который представляет собой праздник дружбы и добра между людьми, а также является праздником урожая.
Надо сказать, что мы не часто видели такое изобилие на рынках. Здесь было всё! Вкуснейшая клубника и черешня, тут же закупленная для потребления, всякие сухофрукты, восточные сладости, лепёшки, мясо и т. д. и т. п. Всё высшего качества.
Я с тоской поглядывал на прилавок с мясом. Мясо висело на крюках и было со стороны покупателей закрыто плёнкой.
— Эх, сейчас бы взять мяса, развести мангал...
Жена вторила моему тоскливому взгляду, но её был направлен на магазин одежды, притаившийся на балконе второго этажа. Надо сказать, что местные девушки и женщины выглядели очень элегантно в национальных одеждах. Ткани были самые разные, но неизменно гармоничные.
К нам подошёл продавец мясного отдела и, увидев, что мы просто наслаждаемся видом его мясного прилавка, завёл непринуждённый разговор, а под конец с удовольствием с нами сфотографировался.
— Хватит на мясо пялиться! — бросила жена. — Пойдём, посмотрим на духовную пищу!
Поднявшись на второй этаж, жена канула в магазине женской одежды.
Не прошло и полвека, как моя благоверная появилась, одетая в элегантное платье восточного стиля. Надо сказать, что выглядела она в нём замечательно. Никаких лишних деталей не присутствовало, но за счёт рисунка ткани и покроя сидело идеально и смотрелось благородно.
Долго ли, коротко ли, но время обеда нас настигло. Соблазнённые запахами из чойхонаи (да, именно такое написание) с одноимённым названием «Мехргон», расположенной на втором этаже рынка, мы ступили в её владения. Чайхана состояла из отдельных кабинетиков. Вкусно пахло едой. Вчерашняя усталость от дороги всё никак не отпускала, и мы были рады расположить свои чресла на мягких диванчиках. Время завтрака уже прошло, а время обеда ещё не наступило, поэтому в чайхане мы были одни.
Уточнив у подошедшей официантки объём блюд, мы заказали по супу пити и свежих, а точней, горячих лепёшек.
Суп был великолепен и не только на вкус, но и вид его был достоин лучших кулинарных конкурсов. В нём соперничали различные цвета и оттенки овощей, зелени, нута и мяса. А запах...!!! Съесть такое чудо, это просто преступление перед кулинарной общественностью, но мы это преступление совершили, а потом и ещё одно...
После сытного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать. Закон есть закон, и мы, навьюченные фруктами и сладостями, как караван, бредущий к оазису, отправились в наш номер, где и погрузились в объятия Морфея. Тем более, что жара на улице достигла своего пика и стремилась испепелить всё живое.
Мы спали до вечера, и только желание поужинать сподвигло нас к походу на ресепшен, чтобы получить рекомендации по поводу ресторана с местной кухней. Честно говоря, это не самая лучшая идея, так как вам, скорее всего, предложат посетить туристическое место, а это не всегда, а скорей почти всегда не самый лучший выбор с точки зрения местной кухни, не говоря уже о задранных до крайности ценах. Мы были расслаблены и совершенно не желали рыскать в это вечернее время по Интернету в поисках другого места.
Ресторан гудел как улей, потревоженный медведем. Горели огни, играла музыка, подъезжали туристические автобусы, из которых с шумом вываливались группы туристов из Западной Европы, сновали официанты. Кипела и бурлила жизнь обычного туристического ресторана.
Кое-как пробравшись через туристическое столпотворение у входа, мы приземлились за столик в относительно тихом месте. Надо сказать, что официанты поглядывали на нас с некоторым удивлением. Видимо, не часто к ним захаживали посетители не в составе туристической группы.
Убранство ресторана было стилизовано под местный колорит, но сделано это было достаточно грубо и топорно. Чтобы никого не обидеть, мы решили не упоминать название данного ресторана, но любой сможет узнать такой тип заведений по характерным чертам.
Однако, надо сказать, что салат и шашлык, которые мы заказали, были совсем не плохи, но колорита в них не было никакого. Такой шашлык можно отведать где угодно, хоть в подмосковных Мытищах, хоть в дальневосточной Находке.
Возможно, для западных туристов это блюдо и являлось необычным и экзотическим, но для нас в нём не хватало того, что сделало бы его запоминающимся, как ханский шашлык, съеденный нами в Бишкеке, в совершенно нетуристическом месте.
Шум гнал нас из этого ресторана как пьяный дворник, решивший в пять утра в воскресенье заняться уборкой вверенного ему участка. Завершив ужин в ускоренном темпе, мы, наконец, выбрались на улицу. Дул тёплый и нежный ветерок, а звёзды добродушно помаргивали на небосклоне. Рука сама собой привычным движением потянулась за телефоном, чтобы вызвать такси, и замерла... Мы совершенно забыли про мобильный интернет, да и местным приложением такси не обзавелись. Страх и ужас сковал нас...!!! Нейроны бились в истерике, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Шучу, шучу, мы просто пошли пешком в направлении гостиницы, благо офлайн карты были при нас. Пройдя пару кварталов, мы поняли, что пешком нам топать ещё минут 30, и стали искать альтернативные пути доставки нас в гостиницу.
Около небольшого сарайчика, где выпекали лепешки, мы заметили машину такси и таксиста, покупающего эти самые лепешки. Был он уставший, голодный и очень ему хотелось завершить этот трудовой день и отправиться спать, но, войдя в наше «бедственное» положение, согласился нам помочь, вот только название нашей гостиницы ни о чём ему не говорило. Пришлось расчехлить свой телефон и силами современных технологий проложить маршрут до заветной цели. Особое удивление у него вызвало голосовое сопровождение маршрута.
— У нас говорящих программ нет, — сказал таксист.
Долго ли, коротко ли, но мы добрались до нашей гостиницы.
— Сколько с нас? — спросил я.
Понятно, что о цене нужно было договориться заранее, но это был не тот случай.
— Я с гостей денег не беру, — гордо ответил он.
Таджикистан не переставал нас удивлять в хорошем смысле слова, и мы в хорошем настроении отправились спать, чтобы завтра с новыми силами продолжить удивляться и стране, и людям.
Туки-тук, туки-ту — радостно стучало сердце, радуясь новому дню. Трах-бах-тарахах, трах-бах-тарахах — что-то вторило ему на улице. Было восемь утра, и эти бабахи разбудили нас.
— Етить вашу мышь через перекышь, — попытался я выругаться.
Получилось затейливо, но совсем не ругательно.
— О, да ты поэт, — сладко потягиваясь на уютной кровати, сказала жена.
— Ладно, вставай Чебурашка, позавтракаем и сходим в Центральный парк, пока не жарко.
— Сама ты — Чебурашка, — сказал я, притягивая жену к себе.
Вдоволь наобнимавшись, мы отправились на завтрак. За завтраком мы опять были одни, если не считать обслуживающий персонал. Чем-то новым завтрак нас не порадовал, но и того, что было представлено, было вполне достаточно, мягко выражаясь, а если серьёзно, то такому выбору могут позавидовать и именитые гостиницы, только что чёрная икра не была представлена в ассортименте.
Выйдя на улицу, мы окунулись в клубы пыли и грохота. Экскаватор рыл посреди дороги какую-то дырку, а вокруг бегал разный народ и что-то кричал. Оставив «весёлую компанию» позади, мы двинулись в парк, благо он находился в пешей доступности. Чем ближе мы подходили к парку, тем многолюдней становилось. Стали попадаться ларьки с лепёшками, пирожками, которые жарили в масле прямо при вас. Рты хотели всё попробовать, но животы пока не могли, и мы решили отложить дегустацию во избежание обожратости. Ходить пешком с набитым животом — удовольствие так себе.
Парк оказался красивым, кругом зелень и цветы. В основном преобладали розы. Вполне можно погулять и отдохнуть, вот только лучше вечерком, когда солнце уже утратит свою силу.
Тень и фонтаны создавали ощущение прохлады, но справиться с наступающей жарой были не в состоянии, а она начинала усиливаться с каждой минутой.
В беседке грандиозных размеров репетировал класс музыкальной школы, и мы остановились послушать. Дети играли на разных инструментах, и надо сказать, что играли хорошо. Их молодая учительница энергично размахивала руками, дирижируя. Заметив наше внимание, повернула голову и улыбнулась. Ей явно нравилась эта работа, и нравилось, как старались дети. Всё у неё было хорошо, и это настроение передавалось детям и музыке. Мы заслушались, и уходить совсем не хотелось, но солнце начало выжигать на нас узоры, и мы, помахав детям, направились к боковому выходу, чтобы поймать такси и отправиться на самый большой рынок в Душанбе, находившийся на другой стороне города.
Такси удалось поймать достаточно быстро, и мы, сговорившись о цене, уселись в машину.
Какое-то время мы ехали молча, разглядывая город, и вдруг увидели гигантских размеров флаг Таджикистана, развивающийся на холме. Флаг был действительно гигантских размеров. Высота флагштока — метров сто пятьдесят, размер самого флага — метров шестьдесят на тридцать. Никогда и нигде мы такое не видели. Ветер развивал флаг, и это было красиво.
Мы не смогли сдержать возгласы удивления.
— Вы что, не местные? — спросил таксист.
Надо сказать, что один из очень полезных навыков, если вы путешественник, а не турист, — мимикрия под местных. Это открывает для вас истинный облик мест, в которых вы находитесь. Одевайтесь как местные, ведите себя как местные, и это уже половина успеха. Такой подход наиболее полезен в местах, испорченных туризмом, где в иногороднем видят не гостя, а источник наживы. Но Душанбе ещё не был испорчен массовым наплывом туристов и сохранил свою душу.
Узнав, что мы гости Душанбе, таксист превратился в гида и с гордостью стал рассказывать всё, что знал о достопримечательностях, да и просто об окрестностях.
Под рассказы таксиста мы незаметно доехали до рынка или, вернее, базара.
Базар шумел разноголосицей и шумел, как разбушевавшийся цунами. Плавать в этом бурлящем котле было непросто.
Да и усталость давала о себе знать, а солнце с жарой вытягивали остатки сил. Мельком пробежавшись по рынку, мы отправились в гостиницу. Завтра нас ждал Узбекистан.
Утро красит нежным светом стены древнего... Не подбирается рифма под текущее местоположение, но утро опять выдалось прекрасным. Пять утра, и вставать совсем не хотелось, но труба звала. Сегодня нам предстояло доехать до столицы Узбекистана — Ташкента и там заночевать. При всей простоте этой фразы, на деле всё могло оказаться совсем не просто. Начитавшись ужасов о переходе узбекской границы, мы были готовы на всё.
Отдельно хочу сказать, что многие пункты пропуска на границе Таджикистана и Узбекистана были просто закрыты, и достоверно узнать, какие из них функционируют, а какие нет, не представлялось возможным.
Пройти нам предстояло около пятисот километров, а навигатор услужливо показывал восемь часов дороги, без учёта перехода границы.
С учётом неопределённости на границе мы не стали ждать завтрака и, распрощавшись с дружелюбным, но ещё не проснувшимся, персоналом, мы отправились в путь.
Дорога вилась через горные массивы, но уже безо всякого экстрима, хотя горная дорога есть горная дорога, и бдительность терять не стоит.
Попался даже платный участок дороги с тоннелем, что вызвало наше удивление. Периодически встречалась дорожная техника, деловито работавшая над какими-то своими задачами.
На окраине городка Худжанд мы остановились на пустынной заправке, чтобы пополнить стратегический запас солярки в баке. Жена осталась в машине, а я пошёл расплатиться за топливо.
Внутри заправки я обнаружил скучающую девушку, встрепенувшуюся при моём появлении. Ей было очень скучно.
— Вы откуда? — спросила она.
Узнав, из каких далей я приехал, а жену-то она и не приметила, предложила показать мне их прекрасный городок и отдохнуть с дороги.
— Кх, Кх! — прочистил я горло. — Спасибо за приглашение, но я с женой.
Почему-то голос у меня немного осип.
— Как же жаль, — сказала она с придыханием, глядя на нашу машину, — как хороший мужик, так сразу с женой, а я тут такие классные места знаю!
Глаза её угасли, и она опять перешла к созерцанию своего внутреннего мира, потеряв ко мне всякий интерес.
Без приключений добравшись до границы, мы обозрели окрестности. Не заметив ничего устрашающего, смело двинулись к пункту досмотра. Никаких огромных очередей не наблюдалось. Перед нами было штук шесть машин с таджикскими номерами, и работало два пограничных узбекских поста. Надо сказать, что досмотр шёл крайне неспешно, так как из машин заставляли доставать всё и проносить через рамку и рентген в стоящем рядом вагончике. Даже запасные колёса подвергались подобным процедурам. На каждом посту с гордо поднятой мордой сидели служебные собаки в ожидании своей очереди поинтересоваться содержимым ваших сумок и внутренностями машины. Делали они свою работу с огромным энтузиазмом и высунутым от жары языком. Что поделать — трафик запрещённых веществ не давал расслабляться ни собакам, ни правоохранителям.
К нам пограничники отнеслись более благосклонно, и не потребовалось выгружать все вещи и тащить их в вагончик на просвечивание. Больше всего их заинтересовал автомобильный холодильник, как будто они до этого момента не видели ничего подобного.
Быстро завершив все формальности и купив разрешение на тонировку (да-да, нужно купить разрешение на тонировку, т.к. в Узбекистане она запрещена), мы ступили на землю Узбекистана. За воротами нас ждал целый городок различных строений, расположившихся на границе. Тут было много разных магазинчиков, кафешек, обменников и ларьков по продаже автомобильной страховки. Было много народу, бесцельно бродившего вокруг и непонятно чем занимавшегося.
Пока я менял деньги и покупал автомобильную страховку, к жене подошла женщина и завела неторопливую беседу. Ей было интересно — кто мы, куда и зачем направляемся. Узнав, что мы просто путешествуем, она была поражена.
— И сколько вам платят за это? — спросила она.
— Нисколько, мы просто смотрим Мир.
— Просто так?
— Просто так.
Как можно просто так путешествовать? Это не укладывалось в её голове. Оставив её раздумывать над этим, мы поехали в Ташкент.
Глава 8
Ташкент, как много в этом слове... Хотя о чём это я? Ничего там для нас не слилось и не отозвалось... Ташкент стал для нас просто точкой рандеву на пути к Бухаре, Самарканду и Хиве. Возможно, мы были не правы, но Ташкент предстал перед нами как обычный современный город, пусть и с некоторым колоритом.
В Ташкент мы прибыли около четырёх часов вечера и остановились на ночлег в большом отеле с помпезным, для своих трёх звёзд, названием — какой-то там Hill Hotel с именной приставкой. Впрочем, отель ничем не отличался от своих сородичей. Ходили слухи, что там даже был бассейн, но до него мы так и не добрались. Отель был практически пуст, только на ресепшене кое-какая жизнь немного теплилась. В остальном можно было долго бродить по коридорам, никого не встречая.
Разместившись в номере, мы отправились на поиски ужина.
В отеле был ресторан, но полное отсутствие постояльцев отеля намекало, что лучше поискать другие варианты.
Выйдя на улицу, мы окунулись в испепеляющую жару, пыль и потоки машин. Большой город — он и есть большой город, со всеми своими минусами.
После Памирского тракта мы немного одичали и смотрели на всю эту суету с недоумением человека, впервые прибывшего в «райские кущи» большого города.
Перебежками мы добрались до чего-то среднего между кафе и рестораном. Зал был большим, но девственно пустым, даже персонала не было видно, но было прохладно.
Усевшись за понравившийся столик, мы приняли вид глубокой задумчивости и приготовились ждать. Минуты через три появилась официантка и с удивлением уставилась на нас. В это время тут явно редко появлялись посетители.
Внутри при входе стояли большие казаны метрового диаметра, накрытые большими крышками. Казаны явно намекали на наличие плова.
– Нам плов, пожалуйста, — сказала жена.
Официантка посмотрела на нас с ещё большим удивлением.
– Плов бывает до двенадцати часов утра, – сказала она.
Знакомство с узбекским пловом пришлось отложить.
По сути, плов в Узбекистане — это завтрак, и есть его нужно утром. В другое время его поглощают только незадачливые туристы. Самый вкусный плов съедается утром, а то, что вам предложат во второй половине дня — просто остатки.
Но голодными мы не остались, нам принесли замечательный лагман, свежий салат из помидоров с огурчиками, горячую лепёшку и люля из говядины.
Всё было вкусным, и даже сейчас, вспоминая запахи, хочется ещё раз поставить перед собой эти блюда и ощутить будоражащий запах и вкус.
Вернувшись в отель с набитыми животами, мы предались безделью.
Ночь должна была подарить нам расслабление и отдых, но у некоторых постояльцев данного отеля были другие планы... Около часа ночи по коридорам стали шастать какие-то пьяные или под веществами придурки, стуча в двери номеров и издавая нечленораздельные вопли. Очень хотелось выйти и дать этим уродам по башке, но здравый смысл взял верх. Сами понимаете, что ввязаться в драку со всякой швалью, да ещё в чужой стране — не лучшая идея.
Позвонив на ресепшен, я попросил принять меры и навести порядок, но никто так и не появился, что явно было не в пользу отеля. Скажем прямо, игнорирование таких ситуаций персоналом отеля просто недопустимо, и останавливаться в таких заведениях я категорически не рекомендую.
Минут через тридцать всё, наконец, стихло, и мы погрузились в сон. Нам снились лагманы, лепешки и, конечно, узбекский плов. Бухарский, самаркандский, хивинский. Мы сладко облизывались и причмокивали в предвкушении, а солнышко уже начинало теребить наши веки, намекая на продолжение путешествия.
Нас ждал древний Самарканд. Тогда мы ещё не знали, чем обернётся наше предвкушение от знакомства с Самаркандом, Бухарой и Хивой, но это никоим образом не тревожило наш сон.
Рано утром мы уже были на ногах. До Самарканда было чуть больше трёхсот километров — или около пяти часов пути. Но, прежде чем мы тронемся в путь, я хочу сделать небольшое отступление.
Готовясь к путешествию, я узнал, что в Узбекистане не всё в порядке с наличием качественного бензина и солярки, но в Ташкенте была заправка одной известной российской компании с качественным топливом. Чтобы проехать весь Узбекистан на хорошей солярке и не зависеть от её наличия по пути нашего маршрута, мы взяли с собой шесть канистр, рассчитывая залить их в Ташкенте. И вот, рано утром мы приехали на заправку.
— Мы в канистры не заправляем, — огорошил меня пухленький заправщик в форменном комбинезоне, почёсывая затылок.
— Совсем не заправляете в канистры?
— Мы заправляем только в канистры, купленные на нашей заправке.
— Хорошо, давайте я куплю ваши канистры.
— Но их уже давно нет в наличии, — «обрадовал» меня заправщик.
Глупей ситуацию сложно было придумать, и я невольно рассмеялся, хотя смешного тут было мало.
— Кто может разрешить залить солярку в наши канистры?
— Менеджер.
— Ну так позовите его.
— Его нет, и когда он будет — неизвестно.
Осознав, что от заправщика толку мало, я зашёл внутрь заправки, где за кассой стояла русская девушка.
Объяснив ей ситуацию, я стал ждать, пока она дозвонится до менеджера. Но её усилия были тщетны: менеджер не брал сотовый. Заправщик с интересом наблюдал за происходящим.
— Так, — сказала девушка за кассой, — налей им в их канистры.
— А если по камерам увидят? Нас накажут, — запротестовал заправщик.
— Под мою ответственность, — отрезала девушка за кассой.
Поблагодарив отзывчивую и, надо сказать, очень симпатичную девушку, мы залили канистры и помчались в Самарканд.
Самарканд встретил нас безоблачным небом, жарким солнцем и клубами пыли вперемешку с чем-то съедобным.
Остановились мы в гостинице Art Samarkand, разместившейся в двухэтажном здании из силикатного кирпича. Номера были с какой-то претензией на какой-то арт, но мелкие недочёты смешили. Электрические розетки, прикрытые подушками, в изголовье кровати вызывали неоднозначные чувства. Хочешь ты такой засунуть руку вод подушку, а там двести двадцать вольт. Вот сюрприз будет!!! Но не будем придираться. В целом номер выглядел уютно и чисто. При бронировании мы обращали особое внимание на то, чтобы была закрытая стоянка для машины, но, прибыв к гостинице, мы обнаружили, что всё место за забором занято строительным мусором от ремонта. Машину пришлось запарковать прямо под окнами.
Пока мы разгружались, редкие прохожие с интересом разглядывали нас и нашу машину.
Немного отдохнув, мы двинулись в центр Самарканда. Воображение рисовало древний город с целыми кварталами глинобитных построек, из которых, как джины из бутылки, вырастают древние мечети и минареты.
В 1984 году я уже посещал Самарканд с экскурсией и навсегда впитал в себя образ древнего города. В те времена ещё существовала гостиница «Интурист», возвышающаяся над городом на все свои 11 этажей. Выйдя на балкон этой гостиницы, вы получали фантастическую обзорную площадку на глинобитные кварталы и древние мечети. Именно в это воспоминание я вёз жену и именно туда стремился. Но реальность стала совсем другой...
Все старые кварталы были снесены, и на их месте возникли безликие строения. По сути, остались нетронутыми только центральные мечети. Всё остальное было вычищено метлой современности. Моему разочарованию не было предела. Они просто «убили» дух города. Это был уже не тот Самарканд, который я знал. Из него вынули душу и задрапировали всё в клоунский наряд.
Я всё понимаю: все хотят жить в современных домах, и прогресс диктует своё, но «убить» целый город!!! Это выше моего понимания... Уж простите мой французский, но это просто звиздец!
На осмотр остатков былого величия мы потратили не больше часа. Я был зол, и одновременно мне было печально, что уже никогда я не смогу вернуться в тот старый Самарканд, который вдохновлял средневековых ученых и мыслителей.
Мы шли по улицам Самарканда, и я его не узнавал. Было обидно до слёз. Да простят меня те, кто планировал развитие города и старался сделать его лучше и осовременить, но вы были неправы, загоняя город мётлами в 21 век.
Ладно, сделанного уже не воротить. Время не получится повернуть вспять. Кто-то этому рад, кто-то нет. Что сделано, то сделано...
Мы планировали остаться в Самарканде на несколько дней, но увиденное заставило нас задуматься. Когда мы дошли до гостиницы, решение было принято — мы едем дальше. Оставалась надежда, что до Бухары ещё не успели добраться «прогрессивные» улучшители.
В гостинице вошли в наше положение и вернули деньги за уже оплаченный номер, за что им плюс в карму. Быстро собравшись, мы побросали вещи в машину и поехали в Бухару. 270 километров или пять часов пути, и мы в Бухаре.
Подъезжая к Бухаре, мы заметили всё те же безликие строения, громоздящиеся по окраине города.
— Не будем заранее расстраиваться, — сказал я скорее сам себе.
— Да, — поддакнула жена, ткнув меня локтем под рёбра.
В конце концов, это их дело, во что превращать свои исторические города, а мы будем просто наслаждаться путешествием.
Наша гостиница располагалась на окраине города и, на первый взгляд, была перестроена из какого-то производственного помещения, но внутри всё было чин-чинарём. Вся обстановка вполне соответствовала четырём звёздам. На первом этаже присутствовал достаточно большой бассейн, в который мы и окунулись по приезде. Других желающих искупаться не наблюдалось, да и самих постояльцев видно не было.
Персонал оказался на высшем уровне, и мы даже выслушали лекцию о качественной керамике в номере от менеджера отеля. Жену очень заинтересовали чайнички и разные тарелочки в номере, выполненные в национальном стиле. Надо сказать, что они действительно были очень красивыми и колоритными.
День клонился к закату, и мы, уставшие от впечатлений и дороги, решили поужинать. Выйдя на улицу и глотнув свежей бухарской пыли, её были просто клубы, мы решили поужинать прямо в гостинице, где был свой ресторан на первом этаже. Поплутав немного по закоулкам гостиницы, мы наконец наткнулись на ресторан. Ресторан был девственно чист, вернее пуст. Ни одного человека не наблюдалось, в том числе и персонала. Официанта и повара мы обнаружили за перегородкой.
Клиенты? Как? Откуда? — было написано на их заспанных лицах.
Естественно, от готовых супов и другой снеди мы отказались. Если нет клиентов, то и готовая еда вызывает подозрение, а расстройство желудка было совсем не к месту. Мы решили заказать «Кабоб по— Бухарски» – своеобразное жаркое, но мяса не оказалось в наличии. Повар явно почувствовал, что находится в сантиметре от фиаско, и заверил, что может съездить на рынок и купить там всё необходимое, но займёт это вместе с готовкой около часа.
Благосклонно одобрив план повара, мы поднялись в номер и стали планировать завтрашний день.
Конечно, осмотр Бухары было решено начать с крепости Арк. Заложена она была в III веке до нашей эры и служила дворцом для правителей Бухары вплоть до 1920 года. По одной из легенд, построил ее сын правителя, изгнанный из-за козней мачехи. Однажды, гуляя по базару, он увидел прекрасную девушку и влюбился в неё. Однако ее отец, правитель Афросиаба (древнего Самарканда), не хотел выдавать дочь за него и поставил условие — построить дворец на шкуре одного быка. Задача была невыполнимой, но юноша не растерялся, он нарезал шкуру тонкими полосками и соединил их между собой, а внутри этой линии выстроил замок. Чем же всё закончилось, легенда не очень внятно рассказывает, но будем думать, что все обрели счастье.
Наши размышления о завтрашнем дне прервал стук в дверь. За дверью был официант уже без следов былого сна и явно приведший себя в порядок.
— Ужин вам подать в номер или вы спуститесь в ресторан?
В ресторане было всё также безлюдно, и мы приступили к оценке кулинарного мастерства повара, и он не посрамил это гордое звание.
Новый день мы решили начать с плова. Если вы помните, то плов в Узбекистане едят в первой половине дня до двенадцати часов. После двенадцати вы его не найдёте ни в одной пловной, они просто закрываются. Для туристов, конечно, плов подадут в туристическом ресторане, но это будет жалкое подобие той вкуснотищи, что подают в настоящей пловной. В таких заведениях готовят только плов и всё. Его подаю со свежим салатом и чаем. Туристов по таким заведениям не водят.
Любезный администратор из гостиницы с удовольствием сообщил нам, где находится ближайшая пловная, и был рад, что нас интересует именно местная кухня в аутентичном исполнении, а не туристический ресторан.
Было 10 часов утра. Пройдя пару кварталов, мы стали ощущать изумительный аромат плова, а вскоре заметили два огромных котла под навесом. Из котлов шёл манящий пар, превращающийся в ещё более манящий аромат. Вокруг котлов кипела жизнь — бегали девушки в национальной одежде, разнося заказы, суетился повар, накладывая плов с мясом из котла. За пластиковыми столиками сидели местные, с огромным аппетитом уплетая плов за обе щеки. Следует отметить, что он готовился на дровах.
Мы присели за свободный столик под любопытные взгляды посетителей. Тут же к нам подбежала девушка, и мы заказали по порции плова, свежий салат и чай. При этом выбрать надо было только напиток, всё остальное было стандартным для всех — ведь в пловных подавали только плов, вы помните?
Буквально через минуту всё это уже стояло у нас на столе. Порции были просто огромны! Большие куски мяса украшали тарелки. А вкус.....!!! Это было неописуемо! До сих пор у меня рот наполняется слюной при воспоминании. Не теряя ни минуты, мы принялись поглощать плов.
С великим сожалением мы доели весь плов с тарелок, хотя последний рывок не был простым. Уж больно большие порции. Вкусней плова мы ещё нигде не ели. За двоих мы заплатили около двухсот пятидесяти рублей.
Я не устану повторять: посещайте именно такие аутентичные места, и вы познакомитесь с настоящей национальной кухней, а не попробуете её через призму туристических ресторанов.
Вернувшись в отель, мы попросили вызвать такси, чтобы отправиться к крепости Арк, но нам в этом отказали.
Ну ладно, подумал я. Должен же быть хоть один минус у этого отеля. Хотя, конечно, странно.
– Машина отеля ждёт вас и отвезёт бесплатно, — неожиданно для нас, улыбаясь, сказала девушка за стойкой.
Такие маленькие чудеса всегда приятны и поднимают настроение, и дело тут не в бесплатности, а в отношении.
В Бухаре случился всё тот же строительный передел в стиле современных новостроек, что и в Самарканде, оставивший после себя только главные достопримечательности. Ну да Бог с ним.
Крепость Арк, конечно, произвела впечатление. Высокие стены с опорными башнями выглядели красиво и необычно.
Сама крепость имеет очень богатую историю.
В XIII веке Чингисхан вступил в Бухару, но жители города укрылись в крепости. Войско Чингисхана много раз пыталось взять её. В итоге крепость Арк была разграблена и разрушена.
В XVI веке при правлении династии Шейбанидов крепость была вновь отстроена и приобрела изначальный вид.
На территории крепости в разные годы жили и творили такие известные ученые и писатели, как Фирдоуси, Рудаки, Аль-Фараби, Авиценна, Омар Хайям. В средневековье, согласно найденным документам Авиценны, на территории Арка находилась уникальная библиотека, которая была полностью уничтожена после очередного разрушения крепости.
К началу ХХ века крепость Арк представляла собой целый город в городе. Внутри Арка находился дворец правителя, дворцовые службы и дома высокопоставленных чиновников. На территории Арка проживало более трех тысяч человек.
Свое последнее разрушение крепость пережила в 1920 году. Войска под предводительством М.В. Фрунзе штурмовали крепость, пытаясь свергнуть последнего хана Бухары. В итоге восточная часть Арка была уничтожена и до сих пор не воссоздана.
Итак, мы продолжили осмотр достопримечательностей.
Было жарко, было очень жарко! Ну, никак мы не можем приспособиться к местным реалиям и пораньше выбираться на осмотр местных достопримечательностей. Утром так хочется понежиться в уютной кроватке и никуда не спешить. В конце концов, у нас отпуск, а не зомби-тур. Хм... Точно не зомби-тур? Вот сейчас я сильно засомневался, вспоминая пройденный путь. Всё же мы многое упустили и как следует не рассмотрели. Но время диктовало свои условия, и мы смогли выжать из него максимум на тот момент, но продолжим наше повествование.
Выйдя из раскалённой крепости Арк, мы заметили странное сооружение, напоминавшее Шуховскую башню в Москве. И каково же было наше удивление, когда оказалось, что эта башня была построена именно Шуховым, и является одной из достопримечательностей Бухары.
Башня была построена в 1929 году как часть системы водоснабжения Бухары Старо-Бухарского водоканала, начатого в 1920-х годах. Изначально она функционировала как водонапорная башня, но после пожара в 1975 году, который повредил деревянную обшивку и резервуар, была выведена из эксплуатации.
Конструкция выполнена в форме гиперболоида вращения — характерного для Шухова стиля, сочетающего прочность и легкость. Вдохновением для гиперболоидных конструкций Шухову послужили обычные плетеные корзины.
— Фух, — сказал я, вытирая пот со лба, — ну и жарища...
«Держаться нету больше сил» — пронеслась в голове фраза из замечательного советского мультфильма «Тайна третьей планеты».
— Поехали в гостиницу — сказала жена, потянув меня за руку.
Гостиница встретила нас прохладой, мягкими подушками и уютной кроваткой. Как же приятно в жару попасть в прохладный номер и часок вздремнуть.
Часок? Я открыл глаза и потянулся, часы упрямо показывали, что мы проспали 3 часа. Живот натужно заурчал, напоминая, что время обеда давно прошло.
— Не переживай, маленький, — сказал я, поглаживая свой округлый животик, — сейчас мы пойдём поищем, чем тебя покормить.
— Маленький? — жена прыснула со смеху. — Ах, ну да, ну да.
Я хищно бросился на неё, но она со смехом ловко выскользнула из кровати.
— Вставай, лежебока, нас ждёт великая еда, — сколомбурила она.
Ещё около 30 минут мы мучали интернет в попытках найти заведение на ужин, но тот упорно выдавал заведения для развода туристов, а это нас абсолютно не устраивало. Сдавшись, мы спустились на ресепшен, где и получили рекомендацию по аутентичному нетуристическому заведению. Добравшись туда на такси, мы окунулись в радостную атмосферу чавканья, улыбок и вкусных запахов. Зал был большим, наверное, человек на двести, и по нему постоянно сновали официанты с различными блюдами, вызвавшими наш живой интерес. Было шумно, запахи, разносившиеся по заведению, были выше всяких похвал.
Перед моим носом пронесли горку аппетитнейшего шашлыка, шкварчащего на подносе. Рот наполнился слюной, а официанта всё ещё не было видно.
Надо сказать, что сюда приходили целыми семьями и большими компаниями. Кухня дымила и гудела, как паровоз, поднимающийся в горку, но не успевала быстро удовлетворять возросшие потребности граждан.
Наконец к нам подошёл официант, и мы сделали заказ. Ожидание казалось бесконечным, хотя прошло не более двадцати минут, как наш стол стал наполняться различными яствами. Наваристый, прозрачный бульон с кучей зелени, шашлыки разных сортов и пород, горячие лепёшки разных конфигураций, салаты из сладчайших узбекских овощей с разной заправкой и просто «а-ля натюрель».
Не смотря на превосходящие силы противника, через два часа, мы вышли победителями из этой баталии. Животы наши раздулись от внутреннего напряжения, но чувствовали себя довольными и полностью удовлетворёнными этим разнузданным пиршеством.
— Уф, — произнёс я, выходя на воздух.
— Дааа...— вторила мне жена.
На улице было уже темно, и прохлада начала брать верх над жарким воздухом.
Взяв одно из такси, тусовавшихся тут же, мы отправились в отель баиньки.
Завтра нас ждал старый город и летний Ханский дворец, а дальше — древняя Хива.
Глава 9
И опять солнце со всей дури колотило в окна нашего номера. Ночь прошла в умиротворённой тишине, и ничто не тревожило наш сон.
— Изыди! — я погрозил кулаком яркому лучу Солнца, нагло старавшемуся запрыгнуть к нам в постель.
— Сам изыди! — изрёк он, ещё больше разгораясь.
— Тьфу на тебя! — бросил я, вскочив с кровати.
Было 8 утра, и если чуть поторопиться и отложить завтрак на потом, то можно до жуткой жары пробежаться по старому городу.
В старом городе было безлюдно, и только продавцы сувениров лениво раскладывали свой товар, да мечети наблюдали за редкими туристами. У некоторых на куполах росли деревца, кустики и трава.
Было заметно, что после глобальной перестройки, которая развалила великую страну, старый город ещё не пришёл в себя. Многие помещения пустовали. Надо отдать должное, что сувенирная продукция была представлена достаточно разнообразная и на разный кошелёк. Двери в сувенирные бутики гордо топорщились, зазывая богатеньких «Буратин», двери лавочек попроще скромно подмаргивали, выглядывая своих покупателей, и только немногочисленные ремесленники, расставившие свой товар на складных столиках, гордо взирали на зажиточных конкурентов.
Я с грустью вспомнил прошлый век. Вот тут стояла кузня и совсем не бутафорская, а самая настоящая. Там ковали отличные ножи и тут же их продавали. А тут была пекарня, где на дровах пекли лепёшки. Куда дели? И зачем?
Но в любом случае, увидеть всё своими глазами надо обязательно — красиво, мощно, необычно. А то, того глядишь, и этого не застанете.
Кто-то чихнул у моей ноги, и я подпрыгнул от неожиданности. Это был вислоухий щенок, бредущий по своим делам и решивший проявить гостеприимство, наткнувшись на туристов. Весело мотая ушами, он ухватил меня за штанину и потянул.
— Безобразник, — сказал я, высвобождаясь.
Неподалеку за всей этой сценкой наблюдал заматеревший кот. Неодобрительным взглядом он смотрел на щенка. Кот медленно поднялся и лениво направился в нашу сторону. Щенку явно стало неуютно, и, размахивая хвостом, он драпанул вприпрыжку к ближайшему ларьку, а кот, сделав вид, что ему всё до лампочки, плюхнулся на задницу и задремал.
Побродив ещё немного, мы добрались до своей машины и отправились в летний ханский дворец, расположенный за городом.
Дворец «Ситораи Мохи-хоса» ранее находился достаточно далеко от Бухары по тем меркам. Но цивилизация настигла его, и сейчас он находится всего лишь в четырёх километрах от города. Строительство его было завершено в 1918 году, и уже в 1927 году он был превращён в музей.
Сам дворец был назван в честь скончавшейся жены эмира. Ситораи Мохи-Хоса в переводе с таджикского означает «Звезда, подобная Луне».
Дворец получился необычным, сочетающим в себе восточный и западный стили, что не характерно для таких построек.
История дворца сама по себе интересна. Он возводился три раза и два раза разрушался, и последняя реинкарнация дошла до нашего времени.
Одна из забавных историй связана со скульптурами львов. Эмир три года жил и учился в Петербурге, где ему очень нравились львы. По прибытии в Бухару он приказал местным мастерам сделать ему скульптуры львов для дворца, описав, как эти звери выглядят. Но местные мастера никогда льва не видели собственными глазами, и в результате у них получилось что-то вроде собаки. Эмир страшно разгневался, но эти подобия львов всё же дошли до нашего времени.
При посещении дворца я рекомендую взять экскурсовода. Дворец хранит множество историй, как печальных, так и увлекательных.
На обратном пути мы заехали на завод керамики, ну очень хотелось купить качественную посуду в национальном стиле, но нас постигло разочарование. Посуда была только под заказ, а задерживаться в Бухаре на две недели и ждать её изготовления мы ну никак не планировали.
Вечером, смыкая глаза, я ещё погундел «как корабли бороздят», но пришедшая дрёма взяла меня за руку и увела за собой, а я и не сопротивлялся.
Хива, не разочаруй нас!!!
— Твою дивизию, — изрёк я, когда мы провалились в очередную яму.
Дорога до Хивы тянулась вдоль границы с Туркменистаном. При планировании путешествия я хотел посетить Туркменистан, но, ознакомившись с правилами получения визы, особенностями передвижения на своей машине, да и всего остального до кучи, решил отказаться от этой мысли.
До Хивы из Бухары было 450 километров, или чуть больше шести часов ходу. После Бухары качество дороги снизилось, и мы то и дело объезжали ямы. А иногда и проваливались в них, когда вся дорога была ими испещрена. Не провалившись в одну из ям, невозможно было проехать. Солнце палило, но в машине было хорошо и прохладно. Вокруг тянулись пустынные степи с верблюжьей колючкой и совсем скудной растительностью. Я бы назвал это пустыней. Редкие встречные машины обдавали нас жаром и шквалами песка. Грузики вели себя более размеренно, с упорством прокладывая свой путь. Было их больше, чем легковушек. Эта дорога вела к границе с Казахстаном, что способствовало возросшему грузовому трафику.
Верблюды, как тормознутые компьютеры, взирали на окружающее с совершенно индифферентным взглядом. Им было совершенно всё равно, кто и куда едет.
До Хивы мы добрались около двух часов дня и сразу поехали заселяться в отель. Это непреложное правило — в первую очередь обеспечить свой ночлег.
Отель, или, скорей караван-сарай, встретил нас пустотой и прохладой. Расположен он был совсем рядом со Старым городом и размещался в одной из старинных построек. Сам по себе он был небольшой, номеров, если их так можно назвать, на восемь. Внутренний дворик был круглой формы с небольшим фонтанчиком посередине. Никакой крыши над ним не было. На земляном полу были постелены ковры, и само место веяло стариной. Никакого евроремонта. Легко было представить, как восточные купцы останавливались здесь на постой, а вечерами собирались около фонтанчика и обсуждали цены на пряности и шелка, любуясь южным небом. Я оглянулся, и в воздухе задрожали призрачные фигуры в богатых халатах, с большими пузенями и чашками зелёного чая в руках. Пришедшая хозяйка разогнала видения бывших обитателей этой обители и торжественно вручила нам ключ от нашего номера. Я открыл дверь и ... «И» не произошло, внутри был евроремонт, но не совсем обычный. Надо отдать должное тому, кто разрабатывал концепцию номеров. Это была смесь восточного и европейского. Огромный номер с потолком в 4 метра был задрапирован в различные ткани восточных расцветок, на стенах висели орудия труда и быта различных эпох.
— Красиво, — произнесла жена.
И я был с ней полностью согласен.
Машину пришлось оставить в пятидесяти метрах от места нашего ночлега, т. к. тут начиналась пешеходная зона, и проезд был закрыт. Наша машинка горделиво стояла на возвышении, упираясь всеми четырьмя колёсами в раскалённые камни брусчатки. Мы помахали ей и пошли в Старый город.
— Ура, ура, ура! — я, как маленький, прыгал от радости. Современные архитекторы сюда ещё не успели добраться, и перед нами предстал Старый город таким, каким он был и сто, и триста лет назад. Глинобитные строения, узкие улочки, по которым бродят собаки, кошки, граждане в аутентичной одежде и т.д. и т.п. Мы окунулись в этот лабиринт древности и с открытыми ртами некоторое время там бродили, но вскорости голод напомнил, что мы ещё не обедали. Остановив седовласого старца, мы спросили у него, где же можно вкусно покушать. Окинув нас оценивающим взглядом, он указал нам дорогу. Обалдевшие от старых улочек, мы не придали значения этому «оценивающему» взгляду, а стоило бы. Следуя его указаниям, мы добрели до нечто, напоминавшее мечеть, но внутри была обустроена столовая. Если бы не голод, то мы бы развернулись и сразу ушли, т. к. место полностью соответствовало моим представлениям о столовках, куда на автобусах привозят экскурсии. Но есть хотелось всё сильней и сильней, и мы решили испытать удачу. Мдя... Такого мы ещё в Узбекистане не ели.
Еду нам подала неприветливая узбечка и тут же убежала за импровизированную ширму, отделявшую зал от кухни.
Нам принесли вчерашний плов, приготовленный на газовой плите, разогретый в микроволновке и уже зачерствевшую лепёшку не первой свежести. Плов был сухой с парой маленьких кусочков мяса на тарелке и противный на вкус. Да простят меня боги, что назвал этот продукт жадности пловом. Пожелав хозяину и повару всю оставшуюся жизнь кушать такой «плов», мы покинули заведение, позорящее узбекскую кухню.
Хива — единственный город в Центральной Азии, почти полностью сохранивший свой исторический облик.
Ее старая часть Ичан-Кала, окружена десятиметровыми глиняными стенами толщиной шесть метров, построенными в XVIII веке. Несмотря на то, что стены глиняные, они не раз выдерживали осады и набеги кочевников.
По преданию, Хива была основана Симом, сыном библейского Ноя. Согласно другой легенде, город возник вокруг колодца Хейвак, выкопанного по приказу пророка Мухаммеда. Говорят, вода в нем была настолько вкусной, что люди стали селиться рядом.
Однако, археологические находки (керамика, монеты) свидетельствуют, что поселение на месте Хивы существовало уже в эпоху Ахеменидов (VI–IV вв. до н. э.).
Мы бродили по всему этому великолепию с раскрытыми ртами. Даже повара-неумехи не смогли испортить нам настроение, и мы о них быстро забыли. Мы с головой окунулись в древнюю и самобытную историю Хивы, а местные жители с лёгкостью вливались в это великолепие благодаря традиционной одежде, которую они носили не для туристов, а как повседневную.
Легко было представить толпы ликующих жителей на улицах Ичан-Калы, когда в 1598 году Хива стала столицей Хивинского ханства.
Я не призываю всех приезжать в Хиву. Я даже больше скажу, молю, не надо этого делать! Пусть хоть этот город останется на стороне истории.
Солнце опять принялось выдавливать из нас воду в виде пота, и мы, побродив ещё немного по Ичан-Кале, вышли через ближайшие ворота. В стороне мы увидели глиняный тандыр, рядом с которым хлопотала женщина. Лицо её лоснилось от пота и жара. Заглянув в тандыр, мы обнаружили там самсу, аппетитно красовавшуюся на внутренних стенках тандыра. Румяная, она смотрела на нас и подмигивала. Из тандыра поднимался божественный запах, подогреваемый золотистыми углями на дне. Противостоять этому запаху было невозможно.
— Нам две самсы, — сказал я, протягивая деньги.
Женщина торопливо «нырнула» в тандыр и извлекла два шедевра хивинских кулинаров.
— Вкуснотища, — сказала жена, откусив большой кусок.
По её рукам потёк сок, а фантастический аромат заполнил всё окружающее пространство.
Проходящий мимо о;со;ол, что дословно «белобородый», повёл носом и, «крякнув», изменил направление своего движения в сторону тандыра, где и купил «кусочек счастья».
Самса была с говядиной и не с фаршем, а с небольшими кусочками мяса, порезанными вручную.
Доев самсу, я вздохнул, её хотелось есть и есть, но добрые размеры самсы не позволяли повторить это блаженство.
Неторопливым шагом мы направились в сторону нашего караван-сарая. Нужно было переждать самые жаркие часы, чтобы не сгореть или не получить тепловой удар.
Завершив полуденный отдых и охладившись, мы двинулись на рынок. Как вы помните, мы всегда посещаем местные рынки и не туристические, а самые обычные.
Мы шли по улочке с низкими домами, Солнце улыбалось нам, уже не обжигая.
— Что это? — спросила жена, дёрнув меня за рукав.
Деревце, метра три в высоту, растущее прямо на улице, было усыпано зеленовато-беловатыми ягодами, похожими на ежевику. В голове всплыло почти забытое слово.
— Это шелковица, — сказал я, примериваясь сорвать одну ягодку, — он же тутовник.
Проходящий рядом о;со;ол остановился рядом.
— Ешьте, сколько хотите, — сказал он и продолжил свой путь.
Немного смущаясь, мы съели по ягодке. Всё же дерево, наверное, кому-то принадлежит, и просто так рвать с него ягоды — моветон. Чуть позже мы поняли причину такой щедрости, а пока продолжили свой путь на рынок.
Мы шли дальше, и улица постепенно оживала. В тени глиняных стен сидели старики, мирно беседуя, а дети гоняли мяч, смеясь и крича на бегу. Их босые ноги шлёпали по нагретой земле, но, казалось, жара их совсем не беспокоила.
Рынок встретил нас гулом голосов, ароматами специй и дымком от готовящегося мяса. Здесь не было толп туристов — только местные, торгующиеся за лучшую цену, хозяйки, выбирающие овощи, и усталые разносчики, таскавшие тяжелые мешки.
— Смотри! — жена ткнула пальцем в сторону прилавка, заваленного горками сухофруктов.
Мы подошли ближе. Перед нами лежали курага, изюм и урюк — абрикосы, высушенные прямо с косточкой. Их сладкий, почти медовый запах манил, и продавец, заметив наш интерес, тут же протянул каждому по абрикосу. На самом деле это был урюк, но абрикос как-то созвучней.
— Пробуйте, дорогие!
Южные абрикосы — это нечто. Набравшись сладости, они становятся просто фантастическими на вкус.
— Божественно... — прошептала жена, закрывая глаза.
— Это ещё ничто! Вот хурма сушёная — попробуйте! — улыбнулся продавец, коренастый мужчина с седыми усами.
Мы кивнули и не успели оглянуться, как она оказалась у нас в руках. Плотная, как мармелад, мякоть таяла на языке, оставляя послевкусие специй.
— Что в ней? — удивился я.
— Имбирь, кардамон, — пояснил торговец. — У нас так любят.
Мы купили немного сухофруктов, а затем двинулись дальше, к мясным рядам. Здесь пахло дымом и жиром — на огне жарили мясо, а рядом в чугунных казанах булькала шурпа.
— Добро пожаловать, гости! — окликнул нас суетящийся у казанов повар, указывая на аппетитные куски жаренного на огне мяса. — Берите баранину — сегодня только забили!
Мы вежливо отказались — после самсы и сухофруктов есть совсем не хотелось. Хотя мясо и по запаху, и по виду выглядело очень соблазнительно.
Проходя мимо овощных лавок, мы заметили старушку, скромно прислонившуюся к дереву. У её ног было разложено много всякой зелени.
— Молодые, подойдите! — помахала она нам.
Мы подошли, и она сунула жене в руки целый букет различной зелени.
— Для здоровья, — сказала она, — денег не надо.
— Спасибо, но... — я потянулся за купюрой.
— Не надо, — она покачала головой. — Сегодня у меня внук родился!
Мы улыбнулись, поблагодарили и пошли дальше, вдыхая пряный запах зелени.
— Почему они такие... — жена замялась, — ...такие щедрые?
Я вспомнил шелковицу и слова о;со;ола: «Ешьте, сколько хотите».
— Может, потому, что здесь люди ещё настоящие? — предположил я.
На рынке мы ещё купили местный сыр и горячие лепёшки из тандыра.
Солнце клонилось к закату, окрашивая стены Ичан-Калы в золото. Мы шли обратно, неся пакеты с сухофруктами, зеленью, лепёшками и сыром, а в голове крутилась одна мысль: «Хива нас не разочаровала. Её история останется в нас, а гостеприимство и щедрость людей запомнится надолго».
Вечером, когда спала жара, мы вышли прогуляться в сторону Старого Города. Мимо нас, поднимая пыль, пронеслась пожарная машина.
— Пожар? — спросила жена, привстав на цыпочки.
Пожара нигде видно не было.
Пройдя ещё немного вперёд, мы увидели, что пожарные в полной экипировке поливают из брандспойта огромное дерево шелковицы, он же тутовник. Его размеры потрясали. В высоту оно было с восьмиэтажный дом, а под кроной легко поместилась бы пара-тройка автобусов. Дерево было очень древним. Такие деревья доживают и до тысячи лет.
Пожарный сосредоточенно поливал верхушку дерева, но ни дыма, ни огня видно не было.
— Смотри, он водой сбивает ягоды! — сказала жена.
Я присмотрелся: всё дерево было усыпано ягодами, и пожарный усердно пытался их сбить. Под деревом были расставлены столики соседнего кафе все усыпанные шелковицей.
Шелковица созрела и стала бомбардировать посетителей кафе, что им явно не нравилось. Ягоды оставляли «шикарные» сладкие пятна на одежде, и вот теперь пришёл час расплаты. Вся земля была ими усыпана, и только дворник лениво сметал их в кучи.
Отужинав сыром с зеленью и лепёшками, мы отправились спать.
Казахстан — встречай нас! Снова.
Глава 10
Это был какой-то кошмар, дорога была как после многодневной бомбёжки. Глубокие ямы полностью перекрывали всю ширину дорогу. Ехать по ней было совершенно невозможно. Одинокие машины съезжали с дороги и просто ехали по степи.
— Смотри, — сказала жена, указывая на раскорячившийся посреди дороги джип.
У машины было с корнем вырвано заднее колесо. В машине никого не было.
— Сколько нам ещё до границы? — спросил я.
— Ещё 320 километров, — ответила жена.
Я мысленно схватился за голову.
— Это просто капец!!!
Но узнаем мы о «прелестях» этой дороги чуть позже, а пока довольные и выспавшиеся, мы выехали из Хивы.
Нам предстояло преодолеть 610 километров до границы с Казахстаном по достаточно пустынной местности.
Верблюды махали нам вдогонку хвостиками, желая счастливого пути, а ветер с песком подгонял.
Машинка бежала резво; ей уже наскучило стоять под палящим солнцем. Она радовалась, как молодой жеребёнок, возможности бежать вприпрыжку по дороге навстречу приключениям.
Первые сто километров мы пролетели со свистом, а потом дорога резко испортилась. И это ещё мягко сказано. По факту, дорога прекратила своё существование. У нас сложилось совершенно чёткое ощущение, что её не ремонтировали со времён СССР, и это было совсем не преувеличение. Такой дороги я не видел никогда и нигде! Некоторые ямы были размером с полмашины и глубиной по колено. Неудивительно, что мы встретили машину с выдранным колесом. Провалиться даже в гораздо меньшую яму, было бы полной катастрофой. И слева, и справа от дороги ветвились тропинки, проложенные по степи другими машинами.
Первые двадцать километров мы честно старались ехать по остаткам этой убитой дороги, но потом сдались и съехали в степь. Дело пошло чуть лучше. Иногда удавалось разогнаться и до шестидесяти километров в час.
Грузики вперевалку шествовали по степи, как караваны причудливых верблюдов с поклажей. «Возницы» с невозмутимым видом восседали на своих местах, обозревая местность.
Периодически нам попадались ржавые заправки, на которых не было ни бензина, ни дизеля. В редких населённых пунктах можно было найти и «дикие» заправки, где за определённую плату, естественно, существенно выше, можно было заправиться из бочек или бидонов топливом сомнительного качества, но нам этого не требовалось, так как мы запаслись соляркой ещё в Ташкенте, и нам её с лихвой хватало до границы с Казахстаном.
И всё же это была не степь, а пустыня с редкими населёнными пунктами, между которыми было не менее ста километров.
— Как тут люди-то живут? — задала жена риторический вопрос.
Я поймал тоскливый взгляд одинокого верблюда, пытавшегося найти хоть что-то съедобное в этом бескрайнем пекле.
Я взглянул на приборную панель и присвистнул — градусник за бортом показывал 48 градусов. Значит, песок мог нагреться и до 60 градусов. Бедные наши колёса, им досталось больше всех в этом путешествии, но они прекрасно переносили все тяготы и ни разу не подвели.
Никаких кафешек по пути не попадалось, но мы взяли с собой съестные припасы, что было абсолютно верным решением.
Эх, дорога, дорога... Сотни километров такого способа передвижения — испытание не для слабаков. Периодически нам попадались встречные «караваны кочевников» — по две-три машины, везущие в четыре этажа различный скарб из России к себе на Родину. Безысходность во взгляде водителей и их пассажиров говорила о многом. Люди были измучены дорогой, жарой и различными приключениями на границе. Окна их машин были открыты, но дикая жара снаружи продолжала их запекать, как пирожки в духовке. На нашу машину с закрытыми окнами они смотрели с завистью, а мы на них с жалостью. Однажды в Сахаре мы испытали на себе, что такое поломка кондиционера в машине в пятидесятиградусную жару, и я никому не пожелал бы такого испытания.
А над дорогой поднималось марево горячего воздуха, складываясь в причудливые, полупрозрачные фигуры.
Это был длинный день. Казалось, что он никогда не кончится...
Мы проехали мимо ржавого знака, горделиво возвышавшегося на обочине бывшей автомобильной дороги. На знаке красовалась цифра восемьдесят.
— Да, когда-то тут проносились машины, а теперь знак никому не нужен, — философски произнесла жена, провожая его взглядом.
Преодолев безумные сотни километров, мы, наконец, упёрлись в ворота с высоким забором и колючей проволокой. Перед нами было машин пять, запылённых, но не сломленных.
Справа от нас остановился автобус, и из него стали вывалиться пассажиры. Все спешили похватать свои баулы и выстроиться в длинную очередь для пешего перехода границы.
— Возьми мою дочку в машину, пожалуйста, — произнесла подозрительного вида женщина, подойдя к машине.
Её дочка тоже выглядела весьма подозрительно: бегающие глаза, нервные движения, в глаза не смотрит.
— У неё только маленький чемоданчик, — продолжила женщина.
— Извините, но нет, — ответил я.
— Вам что, сложно? Перевезите её через границу и всё, — женщина начала явно нервничать и заводиться, повышая голос.
— До свидания, — произнёс я, поднимая окно.
Пограничник из-за забора внимательно наблюдал за нашим общением, говоря что-то в рацию.
Вот только проблем с наркотрафиком нам не хватало.
Ворота открылись, и мы заехали на пограничный пост.
— Что она хотела? — спросил офицер нарконтроля, неожиданно появляясь рядом с нами, как главный герой из фильма «Маска».
— Дочку просила подвести, — сказала жена.
— Правильно, что не взяли, а то сидеть бы вам с ней вместе в одной колонии лет так пять минимум, — сказал он, хмуро усмехнувшись, — в последнее время много таких задерживаем.
Путешествуя, мы много слышали подобных историй. Людей используют, что называется, «в тёмную», а потом они расплачиваются своей свободой за доброту и глупость. Их ещё называют «слепыми мулами». Правосудию совершенно безразлично, знали ли вы, что перевозите, или не знали, и «слепые мулы» получают по полной.
Без задержек преодолев узбекскую сторону, мы подъехали к воротам на казахстанской стороне. В будке сидели пограничники, изнывая от жары. Никаких кондиционеров у них не было.
— Простите, у вас нет воды? — спросил пограничник, высовываясь из окошечка.
Это путешествие научило нас, что вода — это жизнь в буквальном смысле слова, и мы не отправлялись в путь без десятилитровой канистры технической воды и пары упаковок питьевой.
Я отдал ребятам две бутылки воды, которую они приняли с огромной благодарностью.
Въехав на пост, мы окунулись в полный бардак. У меня сложилось ощущение, что по организации работы это был самый худший переход из всех.
Жена отправилась искать туалет, а я двинулся к различным окошкам, у которых толпились люди. Нужно было оформить временный ввоз нашей машины. Никаких надписей над окошками не было. Меня просто «футболили». Временами я приходил в отчаяние, но, стиснув зубы, снова бросался в бой.
Наконец, молодой пограничник женского пола, хлопая глазками, сообщила мне, что нужно перейти границу и подойти к окошкам с обратной стороны. Провожаемый её взглядом, я пошёл искать «обратную сторону». «Обратная сторона» нашлась на стороне желающих попасть в Узбекистан, а не со стороны въезжающих в Казахстан, но я уже перестал искать тут логику.
Мои безуспешные попытки найти заветное окошко продолжались ещё некоторое время, пока один из водителей фуры не сжалился надо мной и не указал заветное окошко, куда стояла толпа.
— Тут одни водители фур, — сказал он, — для легковых — без очереди.
Уже через 5 минут я получил заветную бумажку и пошёл на досмотровую площадку к своей машине, где меня ждала жена.
Рядом с машиной сидела овчарка, и компанию ей составлял сотрудник наркоконтроля. И собаке, и ему было жарко.
Открыв все двери и багажник машины, я дал им возможность приступить к осмотру.
Собака лениво бродила от двери к двери, неохотно водя носом.
Овчарка посмотрела на меня и отвела взгляд. Ей было скучно. Дни текли медленно и монотонно, только вода и еда приносили немного радости.
Вдруг нос уловил знакомый запах. Это были кругляшки, которые прежний хозяин называл... Айра — так звали собаку, попыталась вспомнить: «Кастала, колбара... О, колбаса!». Яркое воспоминание пронеслось и пропало. Тогда прежний хозяин угостил её этим чудом. Да, судя по запаху, мяса там было немного, но вкус всё прощал. Конечно, варёная косточка с остатками мяса была вкусной, и её можно было долго грызть и лизать, но колбаса была чудом из чудес. Был у колбасы и один большой недостаток: как только она попадала в пасть, то сразу исчезала, как будто её и не было. Ещё раза три прежний хозяин угощал её колбасой, и это навевало счастливые воспоминания. Но однажды прежний хозяин не пришёл и появился новый. От него невкусно пахло, и иногда хотелось зажать лапой нос, но служба есть служба. Новый хозяин ни разу не угостил колбасой, хотя сам её часто ел; и это навевало тоску. А тут соблазнительный запах шёл из синей коробки, примостившейся на сиденье.
«Может, подпрыгнуть и схватить», — пронеслась и тут же угасла мысль.
— Айра, ищи, — произнёс новый хозяин и дёрнул за поводок.
Уж очень новый хозяин любил эту игру, от которой Айре хотелось спать. Нужно было обойти эту железную будку со всех сторон и делать вид, что всё обнюхиваешь. Особенно новый хозяин радовался, когда она находила брикеты, крепко перевязанные скотчем. Пахли они целой плеядой различных ароматов. Там были и запахи множества людей, и верблюдов, и реки, и гор, и ещё тысяча различных запахов.
Когда Айра находила такой брикет, новый хозяин трепал её по холке, что было приятно, но никогда не давал никаких вкусняшек. Поэтому Айра иногда вредничала и делала вид, что не чувствует эти брикеты, хотя точно знала, что они есть. Но в этот раз всё было чисто. Только запах колбасы сильно соблазнял.
Айра с тоской посмотрела на заветную коробку, но, повинуясь рывку поводка, двинулась к углу площадки, где стоял стул нового хозяина. А впереди были бесконечные дни и скучная служба...
— Это всё? — спросил я у сотрудника наркоконтроля.
— Подождите, сейчас придёт таможенник и тоже посмотрит, — ответил он.
Минут через пять появился сотрудник таможни и, ковыряясь в зубах, лениво направился в нашу сторону.
— Товары какие-то везёте? — спросил он.
— Нет.
— Запрещённое что-то везёте?
— Нет.
— А что тогда? — спросил, изобразив удивление.
— Просто путешествуем.
— Ну конечно... Вот так вот встали утром и решили, не прокатиться ли нам на машине эдак тысяч шесть километров? — произнёс он.
Меня этот разговор и тон общения начинал бесить.
— Уважаемый, что же мне делать? — донёсся вопрос от печального человека, подошедшего к таможеннику.
— А я откуда знаю? Возвращайтесь в Москву и там правильно оформите документы.
— Так туда-обратно это больше пяти тысяч километров, — опечалился он ещё больше.
— Не мои проблемы, — отчеканил таможенник и повернулся к нам.
— Езжайте, — сказал он.
От границы мы проехали ещё около девяноста километров до славного городка Бейнеу, где и заночевали полностью измученные дорогой.
Перед заселением в гостиницу со мной произошла одна забавная встреча. Мы с женой заехали в банк, чтобы снять наличные. Она вышла, а я остался сидеть в машине. Подходит к машине малец лет восьми и как закричит: «Деньги давай! Давай деньги!»
Я чуть не расхохотался. Сразу вспомнился эпизод из фильма «Двенадцать стульев», когда Ося и Киса танцевали перед автобусами с туристами, а потом бежали за ними с похожими криками. До сих пор жалею, что не снял эту сцену на телефон. Я дал мальчишке пару сосалок, на чём наше знакомство завершилось, и он вприпрыжку скрылся между ближайшими домиками.
Завтра нас ждала поездка в пятьсот километров в казахский курортный город Актау, расположенный на берегу Каспия.
Утром, продрав глаза (да, да, именно продрав), усталость после вчерашней дороги не хотела отступать, и, позавтракав в гостинице непритязательным, но сытным завтраком, мы уселись в машину, и колёса закрутились, унося нас в сторону Каспия.
Дорога радовала своим качеством, только изредка попадались ямы, но пейзаж оставался всё таким же пустынным.
До Актау нам нужно было прокатить чуть больше четырехсот пятидесяти километров.
— Хочется чего-то вкусненького, — через пару часов дороги сказала жена.
Честно говоря, я бы и сам не отказался от вкусненького, но насколько хватало глаз, была пустынная степь, только нефтяные «качалки», без устали качавшие «чёрное золото», разнообразили пейзаж. Иногда попадались табуны лошадей, безо всякого присмотра бороздящие просторы. К одному такому табуну, расположившемуся недалеко от дороги, мы подъехали достаточно близко. Вожак табуна, или «косячный жеребец», внимательно наблюдал за нашим приближением, не выказывая признаков беспокойства.
— «Косячный жеребец» — смешно звучит, — рассмеялась жена, — надеюсь, это название не от того, что он всё время косячит?
Судя по размеру его табуна, косяки у него случались не часто.
Вид у жеребца был внушительный — чёрный, как смоль, густая грива и мышцы, перетекающие под кожей.
— Красавец, — сказала жена, когда мы подъехали метров на двадцать к нему.
Жеребец направил свои уши в нашу сторону, явно прислушиваясь к словам. Из соображений безопасности мы не выходили из машины. Всё же, большой табун с жеребятами, лучше соблюдать осторожность.
Терпение у жеребца иссякло, и он, зафыркав, стал уводить табун подальше от нас. Зазевавшиеся кобылки получили от вожака чувствительный укус за пятую точку и, жалобно заржав, кинулись догонять табун, устремившийся вглубь степи.
— Порядок должен быть, — сказал я, весомо поглядев на жену.
В её глазах стоял смех.
— Ага, — сказала она, хлопнув меня по коленке.
Глава 11
Через сто километров нам попалось кафе, стоящее прямо в степи. По виду кафе напоминало что-то среднее между замком и большой кибиткой кочевников. Как такое может быть? Я вот тоже раньше не думал, что такое сочетание возможно, но это было именно оно. Я не знаю, как по-другому можно описать это сооружение. Было ощущение, что построивший его страдал раздвоением, а может разтроением личности. Над частью здания возвышались башенки, но их перекрывала крыша в виде шатра, потом опять башенки и шатры поменьше. Одинокий флюгер поскрипывал, играясь с ветром. Колорита этой смеси архитектурных стилей добавляло то, что здание стояло совершенно одиноко и было запылено «вековыми» наслоениями песка и пыли, словно хотело срастись с окружающим пейзажем и остаться тут навечно. Только одиноко припаркованная машина с ферганскими номерами не вписывалась в эту картину одиночества и отрешённости.
— Если нет посетителей, значит — и нет свежей еды, — сказала жена, озвучив старую истину путешественников.
— Всё равно зайдём и посмотрим, а там уже решим, — сказал я.
Запустение и разруха — так выглядел зал с запылёнными столиками, и ни души.
— Если есть машина, значит, есть люди, и мы их найдём, — изрёк я, принимая позу мудреца, убелённого сединами.
— Что вы хотели? — произнёс голос за моей спиной.
Хозяин заведения появился тихо и внезапно, как старый и опытный волшебник в книжной лавке со сказками.
— Хотелось бы покушать, — сказала жена. — Что у вас есть?
— Есть бараний суп, — произнёс хозяин.
— И сколько ему дней? — вступил я в беседу.
Хозяин на миг замолчал, и стало понятно, что он сам уже не помнит, когда этот суп был сварен.
— Дня два, — сказал он нехотя.
— Спасибо, но нет.
Нет ничего хуже, чем отравление в путешествии.
— Что ещё можете предложить?
— Шашлык из баранины.
У хозяина по лицу прошла волна облегчения, и стало понятно, что он сам сильно сомневался в употребимости этого супа.
— А мясу тоже «дня два»? — спросила жена.
— О, нет, — оживился хозяин, — для вас будет свежее. Пойдёмте во двор.
Во дворе был небольшой загончик для овец, где их бродило штук восемь.
— Выбирайте, — сказал хозяин, делая приглашающий жест.
Рядом стоял железный столб со следами крови на крюках.
Я встретился взглядом с одной из овечек, в нём было столько тоски, что мне стало не по себе. Перед глазами пронеслось её детство, вкус мамкиного молока, игры со сверстниками, вкусная вода после долгого перехода по степи и это место, из которого нет выхода...
Я потряс головой. Бррр... И привидится же такое! Похоже я опять перегрелся на солнце.
— Что, не хотите? — спросил он, по-своему истолковав мой жест.
— Уж лучше вы сами выбирайте, — сказала жена, уловив моё настроение.
— А ещё у нас есть место с кондиционером, — гордо сказал он.
Это было небольшое помещение на четыре столика с небольшим кондиционером. Там уже сидела пара, мужчина и женщина, и что-то доедали.
Снаружи раздалось жалобное и тут же оборвавшееся блеянье. Наш обед начал свой путь.
Минут через тридцать нам подали шашлык. Он был вкусный и нежный. Подкрепившись, мы двинулись дальше.
Актау встретил нас ветром и накрапывающим дождиком. Было около двадцати четырёх градусов, но после жары мы мёрзли. Видимо, организм посчитал, что наступила осень.
Наша гостиница находилась на окраине города среди таких же туристических объектов. Гостиница была пуста, как улица в ливень.
— Не сезон, — сказала понурая девушка на стойке регистрации, выдавая нам ключи.
— Не сезон, — повторил я слова девушки, когда мы вышли к морю.
Холодный ветер рвал на нас одежду и бросал в рот пригоршни невкусного песка. На берегу мы были совершенно одни. Никто не хотел гулять, ни, тем более, купаться. На берегу было достаточно грязно. Оставалось надеяться, что к сезону наведут порядок.
Немного отдохнув в номере, мы отправились на поиски рыбного ресторанчика, располагавшегося минутах в пятнадцати неспешным шагом. Ресторанчик находился на берегу моря и являлся своеобразной границей между гостиничными конгломератами и жилой многоэтажной застройкой. Находясь на берегу Каспия, мы решили ударить по осетрине. Наш выбор пал на салат с копчёной осетриной, уху из осетрины и шашлыка из осетрины. Цены были очень гуманными. Повара осетрину не жалели, и быстро наш столик стал обрастать яствами. Мы приступили к баталии. Битва была нешуточной, и стало создаваться впечатление, что мы можем и проиграть. Пришлось сделать паузу и насладиться видом моря. Что не говори, а море — это вещь! Достаточно быстро оно стало нас убаюкивать своими мерными движениями и ритмичным шумом, пришлось вернуться за стол и продолжить баталию. Под звуки блюза, который исполнял живой блюз-бэнд, мы завершили битву и вышли из неё победителями, хотя нам это и непросто далось.
— Фууух... — сказал я, с трудом вылезая из-за стола.
— Согласна, — произнесла жена, повторяя мои телодвижения.
Пока мы занимались чревоугодием, тучки разошлись, и появилось Солнышко. Сразу стало веселей, и мы решили совместить полезное, растрясти съеденных осетров, с прекрасным — прогуляться по Актау.
Сам городок слабо напоминал курортный — он был больше похож на обычный городок средней полосы без особых изысков. Но то, что он стоял на берегу моря, вызывало явный когнитивный диссонанс.
— Постойте, не ходите в тот рыбный магазин, — сказала женщина, идущая навстречу, и сделала неопределённый жест рукой.
— В какой рыбный? — опешил я.
— А вон в тот с синей надписью. А вы разве не туда идёте? Они тухлую рыбу продают.
— Спасибо, что предупредили, — сказала жена, потащив меня дальше.
— Хм... Мы так похожи на любителей рыбы? — спросил я жену.
— Съев столько осетрины, мы, видимо, сами стали походить на осетров, — рассмеялась она.
Побродив ещё немного по городу и не обнаружив ничего интересного, мы двинулись в гостиницу.
— Что будем завтра делать?
Я пожал плечами. Мдааа... Вода холодная, в городе делать нечего... Беда...
Но тем вечером сама судьба в лице новой девушки за стойкой регистрации пришла нам на помощь.
Её глаза лучились внутренним светом, а губы при виде нас сложились в такую искреннюю улыбку, что невольно потеплело на душе.
— Как вам наш город? — спросила она, кладя ключ от нашего номера на стойку и не отрывая взгляда от меня.
Я смешался. Нет, вы не подумайте, не от её взгляда, хотя... Скорей от того, что затруднился ответить на её вопрос, по крайней мере, так мне кажется.
— Милый городок, — сказала жена, ущипнув меня за мягкое место.
— Ой, — непроизвольно ойкнул я, — То есть да, миленький.
Улыбка девушки стала ещё шире.
— А вы не были на Ракушечном пляже? Замечательное место!
— Нет, не были.
— Если хотите, я могу вам показать, там очень красиво.
Кто-то наступил мне на ногу, и, опустив глаза, я увидел под стойкой кулак жены. Кулак совершал поступательные движения и недвусмысленно намекал на необходимость корректного поведения.
— Лучше дайте координаты, — сказал я, косясь на кулак.
— Конечно. Ой, они у меня в другом телефоне. Спуститесь чуть позже, и я дам координаты, — одаривая меня обворожительной улыбкой, произнесла она.
Я мысленно зажмурился, ожидая пинка или щипка, но ничего подобного не последовало. Я посмотрел на жену, она улыбалась.
— Конечно, милый, спустись попозже, — проворковала она.
И мы пошли в номер, я ошарашенный и улыбающаяся жена.
— Что это было? — спросил я, когда мы поднялись на наш этаж, и я обрёл дар речи.
— Ну ты же в отпуске, тебе надо развлечься, — продолжая ворковать, произнесла она.
— Аааа... Ну ладно, — произнёс я, прикидывая варианты.
— Только попробуй! — произнесла она, — От меня ни на шаг! Понял?
Я попытался сдержаться, но не смог и расхохотался.
— Смешно ему, — пробурчала жена, прижимаясь к моей груди, — а мне обидно.
— Обидно, что у тебя муж красавец и нравится другим девушкам?
Теперь пришла её очередь смеяться.
На следующее утро мы попытались отправиться по полученным координатам.
— Маршрут не найден, — жизнерадостно сообщил навигатор.
— Дура бестолковая, — обругал я его.
Вроде навигатор — это он, но обращался я к нему всегда в женском роде. Наверное, срабатывал инстинкт на женский голос.
Маршрут он действительно построить не мог, т. к. там, куда мы направлялись, не было постоянных дорог, и в этом была своя прелесть. Оставалось двигаться по «направлениям» к заветной точке на карте. По прямой от Актау до Ракушечного пляжа было около сорока пяти километров. Проехав немного по асфальтированной дороге, мы свернули в степь, где вилась еле видимая дорожка, на первый взгляд идущая в нужном нам направлении.
То и дело нам попадались черепахи, лениво ползущие по своим делам. Черепах было много.
Пыль неслась за нами, пытаясь догнать, но у неё ничего не получалось. Бедная растительность приветливо помахивала нам под порывами ветра. Иногда дорогу пересекали глубокие овраги, и приходилось их объезжать или карабкаться по ним, цепляясь всеми четырьмя колёсами.
Погодка разошлась, и солнышко стало набирать жар, пытаясь обжечь нас через стекло. Запах моря щекотал ноздри и пытался соблазнить нас открыть купальный сезон.
Было какое-то очарованье в этой пустынной местности с черепахами, пылью, солнцем и поблескивающим вдалеке морем. Дорожки ветвились, играя с нами, а может, просто пытались запутать. Заветная точка приближалась, но не очень быстро.
— Стой! — воскликнула жена.
Дорогу нам пересекал не овраг, а целый каньон, расширявшийся в сторону моря и глубиной метров двадцать.
— Ого, — сказал я, выходя из машины и заглядывая вниз.
Пролетавшая над нами чайка проорала что-то неразборчивое и улетела прочь.
— Покаркай мне тут ещё, — сказал я, погрозив ей вдогонку кулаком.
Через каньон виляла узенькая дорожка, цепляясь за его стены. Смотреть на неё было неприятно. Спуск и подъём по ней выглядели очень рискованным занятием. Направо каньон тянулся и уходил за горизонт.
— Один раз живём, — бойко произнёс я, запрыгивая в машину.
Мотор басовито заурчал, и мы начали свой спуск.
Мы, конечно, на всю голову ушибленные, но это действительно был страшный спуск. Песок под колёсами сползал, и в какой-то момент я почувствовал, что машина начала скользить, как на лыжах по песчаной подушке. Тормози, не тормози, а машина сползает вниз.
Каким-то чудом мы спустились на дно каньона, где протекала небольшая речушка, которую нужно было пересечь вброд. Наверное, ранней весной мы бы тут не проехали, но сейчас речушка достаточно обмелела, чтобы мы могли попытать счастье.
"Заплыв" прошёл успешно, чему я сам был несколько удивлён, и машинка, оттолкнувшись от камней на дне речушки, лихо выпрыгнула на берег, как искупавшийся пёс. Было такое ощущение, что ей даже хотелось отряхнуться, но она увидела предстоящий подъём и разинула пасть от удивления. Или мне это только показалось? Подъем по этой тропинке действительно казался чем-то невероятным — резкие перепады высоты колеи, когда одно, да что там одно, два колеса по диагонали висят в воздухе, а ты, как цирковой акробат, балансируя, пытаешься проехать это место. Только с третьей попытки мы поднялись наверх и перевели дух.
— Обратно поедем другой дорогой, — сказала жена, вытирая мне пот со лба.
— Да уж, — выдохнул я.
— И я, и я, и я того же мнения, — пропела машинка, подражая ослику Иа.
Или мне опять показалось?
Мы двигались параллельно морю, и вид, открывавшийся нам, был изумительный. Высокие обрывы, скалы, солнце и бирюзовое море.
Несмотря на то что пейзаж был достаточно однообразен, мы преодолели оставшееся расстояние до заветного пляжа совсем незаметно. Пляж был красив и не просто красив, а представлял собой место, где мы почувствовали себя настоящими дикарями, впервые увидевшими море, или детьми, которые беззаботно и радостно наслаждались природой. Вокруг не было никого, и это море было только наше.
Наверное, такое ощущение испытывали люди в стародавние времена, когда ещё все красивые уголки не были засижены человеческими массами, и, чтобы кого-то встретить, нужно было преодолеть сотню километров и совсем не на машине.
Я даже искупался в холодной воде, несмотря на то что жена крутила пальцем у виска.
Смотреть тут больше было нечего, и мы порулили прочь от моря в надежде пересечь асфальтированную дорогу, которая, по слухам, имела место быть в отдалении от моря и могла нас привести обратно в Актау.
Завтра мы планировали сесть на паром и переправиться в Баку, тем более что там мы ещё не были, а уже оттуда поехать в направлении дома. Но этим планам не суждено было состояться...
Шёл месяц май, светило Солнце, и пыль летела по дворам... Короче, решили мы покушать в лучшем, судя по отзывам, мясном ресторане города под названием Тандыр, что-то там. Заведение выглядело солидно, всё в восточном стиле, персонал подтянутый — всё в лучших традициях достойных ресторанов. Заказали мы себе самые дорогие стейки, салаты и ещё, как фанатка чебуреков, жена заказала себе фирменный чебурек. Всё это было "умято" за милую душу. Вот... А часа через четыре у жены проявились признаки жутчайшего отравления, с которым прямой путь в больницу. Жена ехать в больницу наотрез отказалась.
Не буду описывать, как ночью ездил по городу, ища круглосуточные аптеки. Но поверьте мне, это было не просто. Жене было так плохо, что я уже был готов сжечь к чёртовой бабушке этот триклятый ресторан.
В результате жена проболела три дня, и только на четвёртый ей стало лучше.
Ни о каком пароме до Баку речь уже не шла, и, распрощавшись с Актау, мы рванули в Уральск.
Переночевав в Уральске, мы поехали в сторону границы, с трепетом вспоминая огромную воронку из машин, пытавшихся со всех сторон втиснуться на российский пограничный пост.
Ожидания наши не были обмануты. Дикая воронкообразная пробка была на месте. Все лезли со всех сторон в узкие ворота, не боясь помять чужие машины. Шёл бой "не на жизнь, а на смерть".
В растерянности мы остановились около ворот на выезде, пытаясь сообразить, что делать дальше.
За воротами стоял наш родной пограничник и, увидев нас, открыл "выездные" ворота, пропуская нас. Со стороны воронки раздался ни то вопль возмущения, ни то отчаянья.
- Родной ты наш! - ляпнул я, поравнявшись с ним.
Так и хотелось крепко обнять его.
- Проезжайте мимо очереди на второй пост, - заулыбавшись, сказал он.
Мы поехали мимо очереди, состоявшей из трёх рядов, к указанному посту. Какой-то "шустрик", выпрыгнув из очереди, пристроился за нами, но тут же был остановлен следующим пограничником и отправлен в конец очереди. Прошустрить не получилось.
Мы быстро прошли пограничный контроль, и вот перед нами открылись ворота!
Самара встретила нас шикарной погодой.
«Ну всё, оторвусь я тут по пиву по полной программе», — с наслаждением подумал я.
Мы поселились в небольшую гостиницу недалеко от набережной. Дом был из старых. Толстые кирпичные стены, высокие потолки. Внутренний дизайн с претензией на ампир выглядел немного аляповато, но если вы непритязательны к таким огрехам, то в целом гостиница выглядела вполне прилично.
Наш номер был угловым на первом этаже, с видом на улицу и переулок. Единственное что раздражало, так это отсутствие на окне в коридорчике жалюзей или хотя бы тюля и получалось, что, шествуя голышом, скажем в душ, вы демонстрируете свои прелести всем желающим, проходящим по переулку. Мы, конечно, указали на это администратору, но за всё время нашего пребывания ничего так сделано и не было. Вот такие мелочи и отсутствие реакции на замечания и приводят к тому, что страдает общее впечатление о гостинице.
В подвале гостиницы располагался их микро-ресторанчик с претензией на итальянскую кухню. Якобы шеф повар стёр себе все ноги, обучаясь в разных Италиях. По мне так макароны и есть макароны. Да, есть нюансы, но в целом не критично. Уверяю вас, что с завязанными глазами вы на вкус не отличите качественные макароны и пафосные спагетти. Если уж зашёл такой разговор, то открою вам страшную тайну, только чур никому не говорить — всё дело в соусе! Именно соус придаёт тот неповторимый вкус блюдам разных стран.
Так... Стоп. Я же про пиво начал, вот пивом и продолжим. Пиво дело тонкое, то что в банках и бутылках и не пиво вовсе, так видимость одна, я уже молчу про всякую пластиковую тару.
Так вот, есть в Самаре пивной заводик, построенный аж в 1881 году и носивший название "Товарищество Жигулёвскаго пивоваренного завода в г. Самаре". Вы не поверите, но завод работает до сих пор. Вот что значит любовь многих людей к пиву!
Самое свежее пиво можно попробовать только там. С торца завода расположен павильон, где разливают пиво, поступающее по пивопроводу прямо с завода, находящегося за стенкой. Правда, перед праздниками там часто выстраиваются очереди, но поверьте мне, оно того стоит.
Для любителей выпить по кружечке пива с раками есть кафешка, находящаяся прямо через стенку.
Загрузившись самым свежайшим пивом и отведав раков, мы двинулись на прогулку по набережной. За последнее время набережная существенно преобразилась и стала центром притяжения для жителей Самары и гостей города.
Немного прогулявшись по набережной, мы заспешили в гостиницу. Пиво совершило круговорот и уже просилось наружу.
Два дня, проведённых в Самаре, были насыщенны культурной программой, и можно было бы остаться ещё, но очень хотелось домой. Дом нас ждал и звал.
Вечером следующего дня мы вошли в дом. Повернув ключ в двери, я с опаской её открыл. На меня обрушилась волна негодования и тоски.
— Мы вернулись! - сказал я, входя в дом.
Волна радости и обожания была мне ответом. Дом больше не сердился. Мы были прощены.
Ура, мы дома!
А вместе с нами и море впечатлений от "Путешествия всей жизни".
Россия – Казахстан – Кыргызстан – Таджикистан – Узбекистан
2019
По ту сторону горной реки
© Copyright: Юр Ветров, 2026
Свидетельство о публикации №226062702073
Свидетельство о публикации №226062702073
Рецензии
