Казус Некрасова

 

Посмотрела намеднись разные терминологически- концептуальные обсуждения понятия "гражданская поэзия". Тумана океан, терминологических вбросов как космических блуждающих тел, а на бочке - толку чуть. Все дружно, как они любят выражаться, пытаются отделить мух от котлет. Но не получается. Причем не у пишущих (делающих котлеты) даже, но у изучающих для продажи эти продукты как явления "гражданского творчества" под эгидой и в  жестких рамках "тематического подхода".

"Тематичность" в данном случае становится, хотим мы того или нет, прокрустовым ложем с острой конъюнктурной пропиткой. Так бывало и встарь: чуть ли не впервые - в эпоху Некрасова благодаря конъюнктурно манипулирующей его наследием политически ангажированной критике.
Так пошло косяком и после революции. Так оформилось это направление в бетонные доспехи соцреализма.

Правда, в последние десятилетия эта тенденция заметно поугасла, почему-то подпитки мало было. Хотя и "гражданского" в тематике касались, и общее осмысливали-оплакивали, но  до поэзии "Перевода северных рек" не додумывались. Правда, "Деревенскую прозу" все же вычленили по тематическому признаку. Надо сказать, грубоватому, прикладному - для удобства аналитиков. И так она и вошла в исторические анналы. Однако почему бы не стоило назвать ее "Поэзией и прозой русского самоубийства" или "Поэзией русской агонии" - так ведь много ближе было бы к корням и сути дела.

В целом словесное творчество  избегало
до последних лет принципа тематического группирования, хотя и "гражданское" по духу и, смыслам писали. Критика ограничивалась старыми добрыми эстетическими подходами в рамках не тем, но жанров и, конечно, личностным внеконъюнктурным рассмотрением.

Конечно, те, кто повыше рядовой критики, компостировали мозги населения, формировали простые, надежные и контролируемые с ясель способы мышления, унаследованные от советских времен, настаивали, что изучать поэзию, литературное творчество следует все же крепко опираясь на главный принцип расчленения поэтических "мяс" - а именно тематический; а в нем  - прицельно опираясь на главный стержень -  гражданственный. Как с песнями Шамана. Выпустил нужный мем на злобу дня, проорал в микрофон, ногами проскакал, мелодики чуть припустил, да всяких там острых муз-приправ - и баста.

В общем, вновь словесное творчество "пересчитали" (как в том доисторическом мультике про ослика) и тематически (исключительно примитивным,  рассудочным образом) классифицировали,  разделили по сухожилиям и наименованиям как принято делить тушу коровы (кострец, огузок, лопатка...) и прочно укупорили в пластик. Пользуйтесь.

Понятно, что тематический (он же удобный, конъюнктурный) подход - дело самое наипростейшее. Он вроде скоростного лифта - сразу поднимает материал над обыденностью и не надо разогревать мозги. Но если, например, хронологический подход типа "поэзия 30-х годов" - способ группировки еще более простой, однако он оставляет  вполне полноценное широкое пространство для живого - не оскопленного подхода к анализу произведений, как к явлению разнообразных духовных плодов творчества человека.
Правда, в таком разнообразии непросто ориентироваться. Нужны костыли, какие-то  совсем иные критерии анализа произведений: духовные в первую очередь, эстетические, нравственные. А их толком в ходу и нет, особенно духовных. Потому что духовное и особенно не духовное, трудно нашему уху услышать и отделить одно от другого. Редко у кого из нас обретется абсолютный или хотя бы хороший духовный слух. Это вообще-то чудо по нашим временам.
Свв. отцы учили, что духовный духовного и духовное где угодно услышит и подделкой ни за что не купится.  Плотяное и душевное, "мозговое", хоть тысячу раз "умное", ладно и изысканно скроенное, духовным не назовет, поскольку ни за что не унизит тем дыхание Святаго Духа в человеке.

Где ж взять нам столько "духовных" слухачей-критиков? Вопрос, конечно, интересный.  Но можно ведь и малой ходкой хоть часть проблемы решить: для начала просто усомниться в достоинствах тематического подхода, как опасного, ядовитого, заражающего человеческий мозг теми самыми "достоевскими" микробами-трихинами из "Преступления и наказания". Попытаться увидеть, что стоит за таким подходом к искусству и к чему приводят всякие "литературные либретто" симфоний.
Неужели же до сих пор мы не можем освободиться из цепких лап социалистического реализма? Хотим, может быть, как лучше, а щупальца этого урода направляют нас по своим путям.
И страшилка "искусство для искусства", как якобы антипод соцреалистического осьминога, она им же и придумана. Он выгрыз душу у художеств, у самого человека, подвергнув ее гражданственной кастрации за им же и сформулированную полезность и безполезность для человека свободного от тематических шор искусства.

Искони, со времен древнейших, ветхозаветных Дух Святой наставлял, Церковь учила, что искусство человека - есть предельно напряженная жизнь и творчество его души в Боге, для (!!!) Бога, перед Богом в заповедях Его, как единственный путь спасения его для вечной жизни, как путь для тех, кому Бог вручил Свой (!) талант, и за который спросит потом у человека отчета.

Бог, разумеется, к каждому подходит индивидуально, точнее личностно, зная кому, что и сколько вручено. Знает и чего ждет от раба Своего. Знает, кто он, где он, как жил и живет - на Божией длани разверсто сердце каждого человека. Вот так и другие, на творчество художника должны учиться смотреть, теми же вопросами задаваться, прося, конечно, Бога о помощи.

Так непременно и толк будет:  и для творца, и для его посредника, адвоката, а то и строгого критика.  Только это очень трудноподъемное дело. Возможно, даже и подвиг для критика. Как и наставничество духовное - тяжкий крест и подвиг для наставляющего и  воспитывающего ученика духовника.

И путь творца, и путь адвоката-критика - все пути благословенны, если они направлены к Богу и пред Его Очами совершаются, и каждый делает то, на что поставлен.
Вопрос только один: хорошо ли мы "знакомы" с Богом? Зрим ли мы Его Свет, а в его Свете - малый отсвет человеков? Не обманываемся ли? Не путаем ли мы пути?

-------------
"Сходка нигилистов"
Автор иллюстрации (с) Екатерина Кожухова