Шотландские романы Вальтера Скотта. 1

«Уэверли, или Шестьдесят лет назад» – первый роман В. Скотта

«В Англии скучно жить: вечный парламент с своими готическими затеями, вечные новости из Ост-Индии, вечный голод в Ирландии, вечная сырая погода, вечный запах каменного уголья и вечные обвинения во всем этом первого министра. Вот, чтоб этой скуке помочь, и вздумал один английский сир-тори, ужасный болтун, рассказывать старые предания своей Шотландии, так мило, что, слушая его, совсем переносишься в блаженной памяти феодальные века. В последнее время сомневались в исторической верности его картин: в чем не сомневались в последнее время? Не могу решить, справедливо ли это сомнение; но знаю, что один великий историк (Тьерри – Т. Ж.) советует изучать историю Англии в романах Вальтера Скотта». «Английский сир-тори, ужасный болтун» – так А. И. Герцен в статье «Гофман» назвал выдающегося английского романиста сэра Вальтера Скотта, задававшего в то время тон в европейской литературе и моду на художественные исторические повествования (А.И.Герцен. Собр. соч.: в 30 т. Том первый. Произведения 1829–1841 годов. М.: Изд-во АН СССР, 1954).

К романам сэр Вальтер Скотт пришел не сразу. Сначала он заявил о себе как собиратель и автор шотландских баллад и поэм на исторические сюжеты. Первый роман В. Скотта «Уэверли, или Шестьдесят лет назад» вышел в свет в 1814 г. без имени автора. Скотт раскрыл свое имя только в 1829 г. Начало работы над романом относится к 1805 г., когда были уже напечатаны несколько поэтических сборников, включавших шотландские баллады и песни. Путь писателя к историческому роману, изображению  быта предков и нравов прошедших эпох, был естественным. Интерес к историческому прошлому Шотландии и Англии неизбежно вел Скотта по этому пути – созданию романа с обилием детальных исторических описаний, диалогов персонажей и быстрого действия, изображением и философским осмыслением судьбы человека в гуще или на фоне исторических событий. После «Уэверли» все дальнейшие романы В. Скотта получили название «Уэверлийских рассказов».

В своем первом романе Скотт обращается к событиям 1745 г. – восстанию шотландских горных кланов, которое закончилось их поражением. Восстание знаменательно тем, что это была последняя попытка реставрации англо-шотландской королевской династии Стюартов. Стюарты правили в Шотландии с 1371 по 1714 г. и  во всей Британии с 1603 г., когда после смерти королевы Елизаветы I Тюдор и объединения корон  английский трон перешел к потомственному Стюарту – Якову VI (в Англии именовался Яковом I). Стюарты правили объединенным престолом более столетия, до 1714 г. и, потерпев поражение, продолжали борьбу за власть с Ганноверской династией, своими немецкими кузенами. Восстание 1745 г. возглавил Карл Эдуард Стюарт, который использовал мятежные настроения горцев Шотландии, боровшихся против обезземеливания их кланов. Вожди кланов, недовольные унией с Англией (1707 г.), поддержали Стюарта. Шотландские тори стремились сохранить в стране патриархальные отношения, сопротивлялись проникновению новых порядков. Часть феодальной английской знати, недовольная увеличением поземельного налога, сочувствовала восставшим, но участия в восстании почти не принимала.
 
На этом историческом фоне Вальтер Скотт рисует жизнь вымышленного героя – Эдуарда Уэверли (Waverley), чьим именем назван роман. Первые главы посвящены рассказу о воспитании Уэверли, формировании его романтического сознания, учебы (отчетливо звучит мотив, который А. С. Пушкин выразил простыми словами: «Мы все учились понемногу, Чему-нибудь и как-нибудь…»). В главе «Воздушные замки» автор с иронической интонацией рассказывает историю рода Уэверли, описывает идеальный мир фантазий героя под впечатлением от легенд о героическом прошлом рода. Автор предупреждает, что предметом его повествования будут скорее люди, чем нравы: «Бытописание становится интересным либо, когда оно относится к эпохе, заслуживающей уважения в силу своей древности, либо когда является живым отражением событий, повседневно развертывающихся перед нашими глазами и занимательных своей новизной». Тем не менее, о нравах Скотт говорит без устали.
 
Конфликт в романе «Уэверли» строится на столкновении идеального мира главного героя и реальности, в которой он оказывается. Эдуард Уэверли, офицер Ганноверского полка, ложно обвиненный в государственной измене и преданный суду, присоединяется к повстанцам. Его друзьями становятся предводитель одного из могущественных кланов якобит Фергус Мак-Ивор (Fergus Mac-Ivor), казненный англичанами после поражения мятежа, и сочувствующий восставшим шотландский тори и приверженец Стюартов, эрудит и педант – барон Брэдуордин. Из-за своих взглядов он, преследуемый врагами, лишается родового поместья Талли-Веолан и скрывается от правительственных войск. Уэверли влюблен в сестру Фергуса, Флору, но она, фанатически преданная делу династии Стюартов, не отвечает ему взаимностью. После поражения восстания Уэверли, помилованный и оправданный (с него сняли обвинение), женится на Розе, дочери Брэдуордина, которая искренне его любит.

Герцен в цитированной статье назвал подобные истории Вальтера Скотта «аристократическими россказнями», увидев главный «недостаток» писателя в его аристократизме и сопутствующих ему «какой-то апатии», «величайшего хладнокровия», что делает его похожим на секретаря уголовной палаты, докладывающего о происшествии. Критик иронично заметил: «…везде в романе его (В. Скотта - Т.Ж.) видите лорда-тори с аристократической улыбкой, важно повествующего». Но Вальтер Скотт и был тем самым повествующим о происшествии шотландским тори, сочувственно относящимся к якобитам. А упреки Герцена в слабости вальтерскоттовской психологии были преждевременными, ибо этот писатель несомненно довольно преуспел если не в изображении физиологии чувства, то в психологии уж точно ему не было равных в Англии той поры. «Не ищите у Вальтера Скотта поэтического провидения характера великого человека, не ищите у него этих дивных созданий пламенной фантазии, этих sctrwankende Gestalten, которые навеки остаются в памяти: Фауста, Гамлета, Миньоны, Клода Фролло; ищите рассказа, и вы найдете прелестный, изящный». Но здесь Герцен, как ни странно, близок к правде: психологизм у В. Скотта раскрывался не в великих личностях, ибо он обычно не делал их главными персонажами своих исторических романов, а в обыкновенных людях, лишенных воинствующего честолюбия и жажды власти.