Четвёртая оборона. СВО. Перепремудрый Фёдор

                Алексей Михайлович долго присматривался к этому мужчине и никак не мог полностью охватить и определить его психологический облик. Сперва привлекли его разносторонние познания и способность разговаривать на многие темы, потом немного разжалобила жизненная ситуация, в которой тот оказался. Почти сороковник, но одинок (мутная история с женщиной: или ушла, надув его на деньги, или бросила, изменив с другим) – тема для него очень болезненная.

          ... Познакомились случайно. Фёдор заехал велосипедом на строительство дома, который Михалыч вёл с бригадой и предложил свои услуги разнорабочим. Внешне крепкого телосложения, рослый, немного заросший шатен. Ничего особенного, что человек хочет заработать в деле, которое не требует особых сторонних рекомендаций, или документального подтверждения способностей.

           В принципе, некомплекта людей не было, но для ускорения работы и, чтобы сбить конкуренцию остальных (в последнее время намекавших, что зарплату неплохо бы и поднять), бригадир предложил поработать на замесах известково-цементного раствора.

             Одна человеческая черта и слабость Фёдора проявилась сразу: он любил в коллективе быть на виду, поговорить, или изъявлял готовность поддержать любой «трёп» на разные темы. В этом быстро стала просматриваться отсутствие у него специального образования (ну, что такое школьные 11 классов двадцать с гаком лет назад!), слабая способность к аналитике, но развитое природное любопытство. Проявилась неплохая память и абсолютная «каша в голове» от большого объёма бессистемной информации, полученной из разных, иногда противоречивых, «мутных» источников в интернете.

             Мужику доставляло удовольствие «блеснуть эрудицией» (в его понимании), похвастаться особым знанием обсуждаемого вопроса и, особенно, подчеркнуть хоть какой, но негатив у поднятой темы, если он немного там присутствовал. По любому направлению и во всём!
 
               Если о строительных материалах, то начинал перечислять их низкое качество; если говорили о бензине, то тут же вспоминал какие цены были прежде и как народ «дурят» сейчас... Даже тему любви, человеческих взаимоотношений переводил в направление пошлости и отрицательных эмоций.

            Сообщал разные многочисленные жизненные примеры женских хитростей, измен, лености, любви к «тряпкам» и потребительству. Отравили они ему душу, похоже, на всю оставшуюся жизнь Сам он теснился в стареньком доме с матерью, которая пока ещё в нормальном здоровье и справляется по хозяйству. А когда старушка отойдёт в мир иной? Кому он будет нужен со своим нигилизмом, отсутствием желания общаться с противоположным полом и без продолжения рода? Тупиковая ветвь человеческого развития...

               Особое удовольствие доставляло Фёдору хаять украинское начальство... Чем оно ему не угодило или как их дорожки пересекались ранее – непонятно. Но он (из базарных новостей, скорее всего) излагал какие-то конкретные коррупционные факты, говорил как руководители населённого пункта нечистоплотны, наживаются, эксплуатируя простых людей, с каким презрение к работягам относятся и многое ещё чего отрицательного.

           Спорить на эту тему с ним никто не собирался, но воспринимать, а потом и думать, что у власти города, а значит и над тобой, стоят «беспринципные, гнусные хапуги» – было неприятно и не поднимало настроение у слушателей во время перекуров на работе.

              Нет, он не курил... Просто, стоило ненадолго остановить трудовой процесс, как на мужиков могла вылиться очередная порция базарных новостей из «чиновничий грязи», или другого раздражителя, вместо того чтобы болтать на нейтральную тему, поднимать тонус и настрой на ударный труд. Алексей, как то сказал о погоде, стараясь сменить направление разговора, а Федя тут же начал выдавать кучу отрицательной информации о том, что мир движется к катастрофе, всё загрязняется и во многих местах уже отравлено ... Что-то ещё, которое и запоминать не хотелось.

                ***

         ... В феврале и марте 14 года накатилась новая, горячо обсуждаемая тема: возвращения Крыма в «родную гавань»! Теперь все перекуры сводились к перетиранию новостей и новых проблемах, о происходящих вокруг делах и событиях. Бригадир про себя отметил, что в целом все рабочие с воодушевлением восприняли ситуацию на полуострове и в России.

               Они видели в этом хорошую перспективу для себя, верили, что наконец таки развернётся на полуострове массовое строительство, особенно радовались за детей, которых не будут «терзать» в бандеровском государстве за незнание украинского языка, ещё им откроются дороги во все вузы огромной страны.

               Только Фёдор пытался в разговорах посеять семена сомнений в способность руководства быстро поднять экономику Крыма, решить вопросы электричества, газа, воды, продуктов, ранее завозимых из Херсонской и Запорожской областей, ставших, вдруг, заграницей. И многого ещё чего открывающегося трудного, сложного, неизвестного в перспективах развития...

               Особенно он заводился, когда звучала понятная всем тема третьей, гражданской обороны Севастополя, подразумевая, в том числе, защиту от нациков всего населения Крыма. «Никакой героики там нет, - утверждал мужчина. - Англичанам, французам и туркам в 19 веке город в конце концов сдали и вся русская армия отошла на Северную сторону бухты. А фашисты, разгромив Красную Армию, пленили более 50 тысяч наших отважных защитников, которых руководство, сбежав на подводных лодках, просто бросило на произвол судьбы».

            Это особенно больно было слышать самому Алексею Михайловичу, появившемуся на свет в Севастополе в конце сороковых годов. Он всегда гордился родителями, которые, не смотря на разруху и нищету послевоенных лет, верили в государство, в счастливое будущее и рожали, воспитывали детей – самое главное, что должна сделать каждая семья! 

           Ехидство Фёдора, злобность, даже некоторая ядовитость, подкреплённая современными цифрами и фактами о тогдашней ситуации в Крыму, невесть откуда взявшимися (явно, из новостей и комментариев, прилетевших с вражеской стороны из-за Перекопа), раздражали рабочих, отталкивали мужчину от общего настроя состава бригады.

             Приклеяная в то время Фёдору кличка «перепремудрый пескарь» - опасающийся всего и всех (ребёнок Ивана проходил по школьной программе сказки Салтыкова-Щедрина), - как нельзя точно передала его «во всём сомневающуюся натуру, неверие в прогресс и лучшую долю». Со временем, начались раздражённые споры с размахиванием рук, когда заканчивались матерные слова, и, пока дело не дошло до мордобоя, с Фёдором пришлось расстаться...

                ***

          ... Пролетело более 12 лет, в течении которых дорожки наших героев редко перекрещивались в небольшом приморском городке. Они здоровались, обменивались незначительными фразами, но все попытки Феди начать какую-либо дискуссию с Алексеем, который был старше его почти на двадцать лет, решительно пресекались последним под разными предлогами, вплоть до перехода на другую сторону улицы. Зачем тратить время на «упёртого» человечка. Как там у Пушкина - «...и не оспаривай глупца!» 

                В крайний раз их встреча состоялась в интересной ситуации, когда из отдельной, нависшей над городком тучки, ливнем ударил летний дождь. Михалыч успел спрятаться под навесом неработающего из-за отсутствия света, бензина и, главное, отдыхающих - кафе, а Фёдор, уже немного подмокший, слез с велосипеда рядом. Поздоровался и, наклонившись к мужчине, пересиливая шум хлещущего небесного потока, не теряя времени, начал спрашивать его мнение о нынешней провальной ситуации, сложившейся в Крыму с горючим, испорченным и сорванным курортным сезоном, закрытием детских лагерей, дорожным коллапсом...

                «Неужели то, что происходило за последние два месяца не анализировалось и не могло быть заранее предусмотрено, предвидено нашими начальниками? Дураку было понятно, что произойдёт, когда укры сперва целенаправленно долбили нефтеперерабатывающие заводы по всей стране, потом взялись за крупные хранилища ГСМ, затем за логистику с её многими портами, мостами, транспортными развязками и прочее.

           Сорван отпуск у миллионов семей, бытовые и технические неудобства испытывают несколько областей и республик с населением более двадцати миллионов человек. Киев во все инстанции и на всю Европу кричит (откуда он знает, - резануло Алексею по слуху!?) об очередной победе над слабой, немощной, разорённой Россией, которой пора сдаваться...

            Армия не может обеспечить безопасность основных предприятий и населения! Эти долбанные дроны, поставляемые изо всех противостоящих нам технически развитых стран десятками и сотнями тысяч, делают на нашей территории всё что им заблагорассудится! Знаешь, Михалыч, что межрайонную подстанцию недалеко за городом разбомбили вдрызг! Администрация напряглась, бросила со всей республики мобильные бригады, в рекордные сроки восстановили деятельность, а вражеские силы в ту же ночь, опять разнесли всё по частям и засеяли территорию взрывоопасными предметами...

                Они делают всё что хотят, потешаясь над нами... Так что это? Четвёртая гражданская оборона Крыма начинает набирать обороты! Нас и завоёвывать не надо! Разбомбят последний мост и отдельный Остров населению организуют!

         - Зря ты так злорадствуешь, – перебил Алексей речевой водопад. - Нам не впервой отражать врага и терпеть разные невзгоды. Вспомни, как с восторгом население встретило помощь России, референдум, воссоединение...

             Неужели временные трудности перекроют собой всё, что сделала страна за эти годы на полуострове! Как мы зажили в полный рост в родных стенах! Что, забыл про предыдущую блокаду электричества, воды, перекрытия поступления товаров и продуктов из южных областей Украины? Про угрозы нациков сделать Крым безлюдным.

           – Вот они эту угрозу и претворяют! – Встрял опять Фёдор. – Скоро будут гоняться стаями дронов за каждым из нас... – Какой ты горячий и злой! Поостынь! Да я, не смотря на возраст, первый пойду записываться в ополчение, но не допущу победы противника. И таких - поднимутся сотни тысяч!!! Не знаю, на какой стороне будешь ты, слабак духом, явно «ждун» и неверующий в крымских людей, но это никакого значения иметь не будет! Победа всё равно будет за народом, который покорить невозможно!

            – Фёдор, задумчиво замолчал, почувствовав неприкрытую злость, ярость Алексея, и более миролюбиво продолжил. – Совсем и не «ждун», – что мне от фашистов ждать! Я за «советскую власть», ... за наших ... Со всеми... Обидно, просто, что начальство, даже на самом высоком уровне, нам лапшу на уши вешают. Ведь обещали проблемы с бензином порешать за тридцать дней ... А стало только хуже... Сказали бы честно, - не в наших силах и компетенции эти вопросы осуществить, готовьтесь к трудностям...

                - Ну да, это наша болезнь. Хотели как лучше, а получилась четвёртая оборона ... Справимся! Не впервой! Жаль, конечно, что опять люди потеряют много чего в экономике, отсутствия доходов от провального туристического сезона, включая нервы...

              А вот и дождик затихает!»
 
           Алексей, не прощаясь, вышел из под навеса, не смотря на летящие с неба последние крупные капли, лишь бы подальше от этого, негатив несущего, раздражающего всех человечка... Улыбнулся, вмиг засиявшему крымскому ласковому солнцу, и подумал: «Здорово! Поливать цветочки в полисаднике несколько дней будет не надо.

             А там, смотришь, всё, со временем, и организуется. Может, штурмовики вперёд рванут, возможно, что-то новенькое придумают от БПЛА – не век же им над нами издеваться!»

                О чём думал Фёдор – осталось у него в голове. Он, насупленный, проехал по дороге невдалеке, разбрызгивая колёсами старенького велосипеда сбегающую по обочинам дороги дождевую воду...