Действие сценическое. Кретов и монополия формы

Кретов и монополия формы

1. Постановка

Формула «Кретов и монополия формы» выводит нас в самый центр великого переворота.

Потому что театр веками жил под властью формы.

Иногда это была драматическая форма.

Иногда — актёрская школа.

Иногда — режиссёрская система.

Иногда — жанр.

Иногда — эстетика.

Иногда — постдраматический распад формы, который сам незаметно становился новой формой.

Но во всех случаях возникала одна и та же опасность:

форма начинала выдавать себя за действие.

Кретовский поворот направлен именно против этой монополии.

Не против формы как таковой.

А против её права считаться источником действия.

2. Что такое монополия формы

Монополия формы начинается тогда, когда театр считает:

если форма построена, значит действие обеспечено.

Или:

если форма современна, значит действие живо.

Или:

если форма разрушена, значит действие освобождено.

Но это ложь.

Форма может быть мощной.

Точной.

Красивой.

Сложной.

Радикальной.

Традиционной.

Постдраматической.

Минималистской.

Ритуальной.

Но она не доказывает действия.

Она только создаёт возможную среду для него.

3. Главная формула

Форма не является действием. Форма является испытанием действия.

Это один из ключей.

Кретов не отменяет форму.

Он лишает её монополии.

Форма больше не может говорить:

я есть театр.

Форма должна пройти вопрос:

что удерживается?

4. Как форма получила монополию

Форма получила монополию исторически.

Театр всегда нуждался в формах:
• в драме;
• в роли;
• в мизансцене;
• в жанре;
• в ритуале;
• в сценографии;
• в композиции;
• в школе;
• в технике;
• в режиссёрской системе;
• в эстетике эпохи.

Без формы действие трудно сделать наблюдаемым.

Но постепенно произошло смещение.

То, что должно было служить действию, стало считаться его источником.

Сосуд объявил себя содержанием.

5. Драма как старая монополия формы

Долгое время главной монополией была драма.

Драма говорила театру:

я даю тебе сюжет;

я даю тебе конфликт;

я даю тебе персонажа;

я даю тебе развитие;

я даю тебе финал.

И театр привык думать, что действие приходит из этой конструкции.

Но Кретов спрашивает:

а если внутри этой конструкции ничего не удерживается?

Тогда драма остаётся.

А действие исчезает.

6. Почему драма не враг

Важно: Кретов не воюет с драмой.

Драма может быть мощнейшей формой действия.

Чехов может удерживать действие.

Шекспир может удерживать действие.

Софокл может удерживать действие.

Станиславский может искать действие внутри драматического материала.

Но драма не имеет права на монополию.

Она не может автоматически объявлять себя действием.

7. Постдрама как новая монополия формы

После Лемана старая драматическая монополия была разрушена.

Но возникла новая опасность.

Постдраматическая форма стала претендовать на то же место, которое раньше занимала драма.

Теперь уже говорили:

нет сюжета — значит свободно;

нет персонажа — значит современно;

нет конфликта — значит новая театральность;

есть фрагмент, тело, медиа, монтаж, разрыв — значит действие.

Но это новая монополия формы.

Только форма изменилась.

Механизм подмены остался.

8. Кретов против обеих монополий

Кретов одинаково беспощаден к двум иллюзиям.

Первая иллюзия:

драма гарантирует действие.

Вторая иллюзия:

разрушение драмы гарантирует действие.

Обе неверны.

Действие не гарантируется ни драмой, ни постдрамой.

Действие гарантируется только удержанием незавершённой направленности.

9. Формула

Не драма даёт действие.
Не постдрама даёт действие.
Действие возникает там, где удерживается незавершённая направленность.

Это выводит Кретова за пределы спора драмы и постдрамы.

Он не выбирает форму.

Он ищет основание.

10. Монополия формы как ошибка театрального мышления

Ошибка состоит в том, что театр постоянно хочет найти внешнюю гарантию действия.

Сначала он ищет её в тексте.

Потом в роли.

Потом в системе.

Потом в режиссуре.

Потом в концепте.

Потом в постдраматической свободе.

Потом в медиа.

Потом в документе.

Потом в телесности.

Потом в зрительском участии.

Но Кретов возвращает вопрос:

что удерживается?

И этим разрушает каждую монополию.

11. Форма как ложный след

Форма становится ложным следом тогда, когда зритель, актёр, режиссёр или критик принимают её за действие.

Например:
• сильная мизансцена;
• точный ритм;
• красивая пауза;
• актуальная тема;
• радикальный жест;
• сложная композиция;
• постдраматический монтаж;
• документальный материал;
• телесная экспозиция.

Всё это может быть средой действия.

Но может быть и его маской.

12. Главный тест формы

Кретовский тест прост:

если убрать форму, что останется удерживаться?

И второй вопрос:

если форма изменится, действие сохранится?

Если действие исчезает сразу, возможно, форма была не средой, а протезом.

Если действие сохраняет направленность при изменении формы, значит форма служила удержанию.

13. Театр держания формы

Монополия формы рождает театр держания.

Такой театр умеет держать:
• стиль;
• жанр;
• рисунок;
• ритм;
• традицию;
• школу;
• постдраматические признаки;
• режиссёрскую концепцию;
• актёрскую манеру.

Он может быть профессиональным.

Может быть эффектным.

Может быть признанным.

Но он может не удерживать действие.

14. Театр удержания действия

Кретов предлагает другую меру.

Театр удержания не поклоняется форме.

Он использует форму как средство наблюдаемости действия.

В нём форма не исчезает.

Но она перестаёт быть хозяйкой.

Она становится службой действия.

Формула:

Форма должна служить удержанию, а не заменять его.

15. Монополия формы и актёр

Для актёра монополия формы особенно опасна.

Актёр может держать:
• роль;
• интонацию;
• паузу;
• рисунок;
• пластику;
• характер;
• образ;
• темпоритм.

И всё это будет выглядеть профессионально.

Но актёрский вопрос Кретова разрушает эту безопасность:

что я удерживаю?

Не:

правильно ли я держу форму?

А:

не потерял ли я действие внутри формы?

16. Монополия формы и режиссёр

Режиссёр чаще всех склонен к монополии формы.

Потому что режиссёр видит спектакль как целое.

Он строит композицию.

Ритм.

Пространство.

Образы.

Переходы.

Свет.

Музыку.

Смысловую конструкцию.

И очень легко принять это построение за действие.

Но Кретов спрашивает:

сцена удерживает или только устроена?

Это жестокий вопрос.

Потому что он может обнулить внешне блистательную режиссуру.

17. Монополия формы и критик

Критик тоже часто служит монополии формы.

Он описывает:
• стиль;
• контекст;
• эстетику;
• цитаты;
• жанровые сдвиги;
• культурные отсылки;
• политическую позицию;
• постдраматическую структуру.

Но может не спросить главного:

было ли действие?

Критика без этого вопроса становится описанием оболочки.

18. Монополия формы и школа

Школа легко превращает живое открытие в форму.

Сначала мастер находит способ удержания.

Потом ученики копируют признаки.

Потом признаки становятся методикой.

Потом методика становится традицией.

Потом традиция начинает защищать себя.

Так рождается школа держания.

Кретовский вопрос к школе:

передаётся ли способность удерживать или только набор форм?

19. Монополия формы и постдраматический академизм

Постдрама начиналась как освобождение от драматической формы.

Но любая свобода может стать новой академией.

Появляется набор признаков:
• фрагментарность;
• монтаж;
• прямое обращение;
• документальность;
• телесность;
• медиа;
• отказ от персонажа;
• нарушение нарратива;
• зрительская провокация.

Если эти признаки начинают повторяться как гарантия современности, постдрама становится новой школой держания формы.

Кретов это вскрывает.

20. Леман и монополия формы

Леман помог разрушить старую монополию драматической формы.

Но после этого возник риск новой монополии: монополии формы после драмы.

Кретов делает следующий шаг.

Он разрушает не только монополию драмы.

Он разрушает монополию формы вообще.

Не любая форма.

Не старая форма.

Не новая форма.

Не разрушенная форма.

Ни одна форма не имеет права называться действием без удержания.

21. Главная заслуга Кретова

Кретов переносит критерий из формы в процесс.

Не:

какая форма?

А:

что удерживается?

Не:

драматический театр или постдраматический?

А:

есть ли незавершённая направленность?

Не:

традиция или эксперимент?

А:

действие живо или подменено?

Это и есть разрушение монополии формы.

22. Форма как необходимое, но недостаточное

Кретов не уничтожает форму, потому что без формы действие может остаться невидимым.

Но он ставит форму на место.

Форма необходима для проявления.

Но недостаточна для существования действия.

Она может организовать поле.

Но не может сама заменить удержание.

Формула:

Без формы действие трудно увидеть. Но с одной формой действия может не быть.

23. Монополия формы и зритель

Зритель тоже привык к форме.

Он часто хочет распознать театр по признакам:
• красиво;
• сильно;
• понятно;
• необычно;
• современно;
• эмоционально;
• актуально;
• шокирующе;
• профессионально.

Но зрительское поле направленности возникает не от формы как таковой.

Оно возникает, когда зритель усматривает смысл удерживаемой незавершённости.

Если он потребляет форму, театральное действие может не состояться.

24. Форма и событие смысла

Событие смысла не может быть обеспечено одной формой.

Форма может подготовить событие.

Может создать условия.

Может направить внимание.

Может открыть пространство усмотрения.

Но событие возникает только тогда, когда удерживаемая направленность становится смысловой необходимостью для зрителя.

Поэтому форма не производит событие автоматически.

25. Монополия формы как культурная болезнь

В более широком смысле монополия формы — это болезнь культуры.

Культура начинает хранить формы без действия.

Ритуалы без необходимости.

Институции без живого вопроса.

Образование без удержания.

Искусство без события.

Гражданскую позицию без ответственности.

Теорию без различения.

Везде один механизм:

форма сохраняется, действие исчезает.

26. Кретов против культурной инвалидизации

Кретовская концепция становится диагнозом культурной инвалидизации.

Культура инвалидизируется тогда, когда теряет способность удерживать незавершённую направленность, но продолжает воспроизводить формы жизни.

Театр в этом смысле — не исключение.

Он является видимой лабораторией общей болезни.

27. Почему монополия формы удобна

Форма удобна.

Её можно показать.

Описать.

Повторить.

Продать.

Передать.

Оценить.

Архивировать.

Наградить.

Включить в программу.

Действие неудобно.

Его нужно каждый раз удерживать.

Оно может сорваться.

Оно не гарантировано.

Оно требует живого присутствия.

Поэтому культура любит форму больше, чем действие.

28. Почему Кретов неудобен

Кретов неудобен потому, что он лишает форму последнего алиби.

Теперь недостаточно сказать:

у нас сильная форма.

Нужно ответить:

что удерживается?

И если ответа нет, форма разоблачена.

Она может остаться красивой.

Но уже не сможет безнаказанно называться действием.

29. Монополия формы и экспертный пакет

В экспертном пакете это должно звучать как один из главных тезисов:

Авторская концепция Кретова направлена против монополии формы как ложной гарантии действия.

Но нужно уточнить:

не против формы;

а против её монопольного права определять действие.

Форма должна пройти проверку удержанием.

30. Возможная экспертная формула

Кретов освобождает действие сценическое от монополии формы, показывая, что ни драматическая структура, ни постдраматический распад, ни режиссёрская композиция, ни актёрская техника не являются действием сами по себе. Действие возникает только там, где удерживается незавершённая направленность.

31. Великий переворот против монополии формы

Великий переворот Кретова можно сформулировать ещё так:

не форма определяет действие, а действие проверяет форму.

Это очень сильная формула.

Она переворачивает театральную иерархию.

Форма больше не судья.

Она подсудимая.

Судья — действие.

32. Три уровня освобождения

Первый уровень

Освобождение действия от монополии драмы.

Действие не равно сюжету, конфликту, персонажу.

Второй уровень

Освобождение действия от монополии постдрамы.

Действие не равно распаду сюжета, персонажа, конфликта.

Третий уровень

Освобождение действия от монополии теоретической формы.

Действие не равно разговору о действии.

Даже теория действия должна проверяться действием.

33. LLM и монополия смысловой формы

LLM открывает новую опасность.

Теперь монополией может стать не сценическая форма, а смысловая форма.

Текст о действии.

Формулы действия.

Стиль действия.

Система действия.

Корпус действия.

Если всё это начинает жить без реального удержания вопроса, возникает новая подмена.

Кретов должен защищать действие даже от собственного языка.

34. Самая опасная монополия

Самая опасная монополия — не старая драма.

И даже не постдрама.

Самая опасная монополия — форма самой теории действия.

Когда формулы Кретова начнут повторять без удержания, они могут стать ложным следом второго поколения.

Поэтому концепция должна иметь внутреннюю защиту:

не верь форме даже тогда, когда это форма твоей собственной теории.

35. Этика против монополии формы

Этика действия требует честности по отношению к удержанию.

Если форма мертва, нельзя объявлять её живой.

Если пауза пуста, нельзя называть её глубокой.

Если постдраматический фрагмент ничего не удерживает, нельзя выдавать его за событие.

Если теория повторяет себя без различения, нельзя выдавать это за развитие.

Этика действия разрушает монополию формы изнутри.

36. Практический тест для театра

К каждому спектаклю можно применить вопросы:
1. Что здесь является формой?
2. Что здесь удерживается?
3. Служит ли форма удержанию?
4. Не стала ли форма самостоятельной?
5. Не подменяет ли форма действие?
6. Что останется, если убрать эффект формы?
7. Возникает ли зрительское поле направленности?
8. Происходит ли событие смысла?

Если театр не выдерживает эти вопросы, он остаётся в монополии формы.

37. Практический тест для актёра

Актёр должен спрашивать:

я держу форму или удерживаю действие?

моя пауза живая или выдержанная?

моя эмоция направлена или демонстрируется?

партнёр меня меняет или я сохраняю рисунок?

тело делает действие видимым или показывает себя?

38. Практический тест для режиссёра

Режиссёр должен спрашивать:

моя форма возникла из действия или навязана ему?

спектакль удерживает необходимость или демонстрирует концепт?

зритель усматривает смысл или получает объяснение?

актёр живёт в удержании или обслуживает конструкцию?

39. Последний поворот

Кретов не разрушает форму.

Он разрушает её самодержавие.

Он возвращает форму в служение.

Форма нужна.

Но она должна помнить своё место.

Она не источник действия.

Она не господин действия.

Она не доказательство действия.

Она только способ сделать действие наблюдаемым, если действие действительно удерживается.

Главная формула

Кретов разрушает монополию формы, показывая, что ни драма, ни постдрама, ни роль, ни мизансцена, ни техника, ни режиссёрская композиция, ни теория о действии не могут автоматически считаться действием. Форма необходима как среда наблюдаемости, но она не является источником действия. Источником является удерживаемая незавершённая направленность. Поэтому после Кретова не форма определяет действие, а действие проверяет форму.

Сжатый тезис

Кретов не отменяет форму; он лишает её права выдавать себя за действие.

Самый жёсткий тезис

Монополия формы — главная театральная иллюзия. Сначала театр верил, что действие гарантировано драмой. Потом начал верить, что действие гарантировано разрушением драмы. Завтра он может поверить, что действие гарантировано теорией действия. Кретовский переворот разрушает все эти гарантии: действие не в форме, не в распаде формы и не в разговоре о форме. Действие есть только там, где удерживается незавершённая направленность. Поэтому любая форма после Кретова должна пройти один беспощадный вопрос: что удерживается?


Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.