Затаившийся

Я всегда любил стрелять. Да, наверное, это занятие любит любой мужчина. Он ведь потенциальный защитник Родины. А сейчас и методы борьбы изменились. Стрелковое оружие не то, чтобы не в моде, но стало уступать свои главенствующие позиции на поле боя.
Появились средства более современные. Сегодня это беспилотные системы различных типов и их боевое применение. Поэтому резко возрос конкурс на факультеты подготовки операторов беспилотных систем в ВУЗах.
В мое же школьное время главенствующую нишу в военном предмете занимало стрелковое оружие. Впервые с оружием нас с братом познакомил отец. Сам кадровый военный, нас с детства приучил к общению с винтовкой. В детстве это была обычная «воздушка» - духовое ружье, выталкивающее свинцовую пульку сжатым воздухом. Естественно, и сила убойная была невысокая, как и расстояние поражения цели.
В основном стрельба из него велась по бутылкам, мишеням и различным целям, найденным прямо во дворе. Скажем, прошлогодние яблоки или дупла на деревьях.
Чуть позже навыки стрельбы отрабатывались нами в тирах, куда нас обычно заносили прогулки с дедом в парках культуры и отдыха. В то время тиры на каждом шагу присутствовали в обязательном порядке, учитывая воспитательные программы и цели по формированию из молодых людей будущих воинов. Да и война не так давно отгремела.
Завершающей в детстве стадией подготовки являлся школьный предмет Военное дело, где кроме владения базовыми знаниями об оружии массового поражения: ударной волне, радиоактивном и химическом заражении, электромагнитном импульсе каждый ученик был обязан уметь надеть противогаз и разобрать - собрать автомат Калашникова.
Причем на время по установленному нормативу. Справедливым будет отметить, что некоторые заинтересованные девочки наряду с нами делали это не хуже, а иногда удивляли нас своим мастерством в этой далеко не женской области знаний и навыков.
Наш учитель военного дела, о ком в данном повествовании пойдет и речь, всегда носил военную форму капитана военно-воздушных сил и выглядел с иголочки. Тогда отставникам это разрешалось. Выигрышное впечатление дополняли медали, скопившиеся на его кителе. И всегда откровенно подкупающая улыбка заслуженного военного аса.
Он и создал на базе нашего класса сборную команду школы по пулевой стрельбе. Тренироваться в стрельбе пришлось уже на территории городского общества «Динамо» в выделенном для этих целей специализированном тире. В помещении тира были выдержаны все необходимые нормативы. От освещения до специального оборудования.
Где-то учитель раздобыл три малокалиберных винтовки с диоптрийным прицелом. Некое упрощенное подобие снайперской винтовки. Хранилось оружие в кабинете военного дела школы в предусмотренном оружейном помещении в закрытом сейфе.
Занятия в тире проводились не менее двух раз в неделю, что со временем привело к ожидаемому результату. Наша команда, состоящая из трех парней и двух девочек (таковы были условия выставления состава команд на городские соревнования) несколько лет подряд прочно удерживала чемпионские позиции среди школьных коллективов, никому не сдавая их в городе.
Первое время учитель военного дела сам преподавал нам основы стрелкового мастерства, но со временем, видя необходимость роста наших показателей, передал нас с рук на руки уже профессиональному тренеру по стрельбе. Тренировки стали проводиться на гораздо более высоком методическом уровне, в том числе с применением специализированного оборудования.
В основном, подготовка к стрельбе проходила из положения лежа. Обучаемый стрелок по команде руководителя стрельбы, каковым являлся тренер, одевал армейский бушлат, неведомо откуда и кем принесенный, (а их было три по числу стрелковых дорожек), ложился на мат, подтягивал и регулировал винтовочный ремень под свой опорный локоть, чтобы было внатяжку. Таким образом создавалась общеизвестная геометрическая конструкция под названием «треугольник жесткости», позволяющая относительно неподвижно закрепить оружие на опорной руке, как на станке для стрельбы.
Стрельба велась на расстояние пятидесяти метров. Результаты ведения огня наблюдались тренером в стереотрубу. Все остальные участники тренировки находились за установленным в начале тира барьером, отсекающим их от огневого пространства и рубежа открытия огня.
Мишени вывешивались в конце тира согласно установленным нормативам. Тренером стрельба корректировалась после каждого произведенного выстрела. Одновременно им давались целеуказания, как например: «восьмерка на одиннадцать», что позволяло стрелку делать соответствующие выводы и поправки.
Отводилось время на теорию и общую физическую подготовку. В том числе преподавались основы правильного дыхания. Когда и как в легкие набрать воздух, какой его объём достаточен, как задержать дыхание, в какой момент плавно начинать нажимать на спусковой крючок (курок).
Все премудрости нами воспринимались абсолютно серьезно. Ведь результаты стрельбы зависят от любой мелочи. Которая в конце концов становилась и совсем не мелочью.
По завершении тренировки нас нередко преследовала головная боль. Так чувствуешь себя, надышавшись пороховыми газами. Но мы почему-то любили этот запах. Запах боевого оружия, в том числе позволявший нам считать себя переходящими из категории юношей во взрослых мужчин.
Ну и конечно же венцом всех длительных тренировок являлись сами соревнования. Сначала на районном уровне, а затем и на городском. Нашу команду чемпионов всегда неизменно хвалили. Руководство школы поддерживало такую полезную и нужную инициативу.
Кабинет военного дела массово украшали блестящие кубки различного достоинства, завоеванные нашей сборной в нелегкой борьбе. Естественно, вместе с нами всех возможных похвал заслуживал и наш учитель военного дела. Он ведь нашел беспроигрышную нишу для реализации учебно-методического материала на практике.
Еще бы! Его имя звучало на всех совещаниях в Городском отделе народного образования. Он неоднократно выступал перед педагогическим составом как школы, так и коллективами воспитателей на родительских собраниях. Испытывая при этом ни с чем не сравнимые признание и уважение окружающих. Одна фотография его на Доске почета чего стоила!
А теперь о главном. Что меня заставило написать этот рассказ по воспоминаниям детства. Я долго не решался. Раздумывал, нужно ли?
Ведь столько лет прошло. Столько воды утекло с того момента, когда над кабинетом военного дела и головой нашего учителя собрались тучи и грянул гром. Нет, настоящая буря!
В один прекрасный день, не предвещавший ничего плохого, нам объявили, что занятий по нашему любимому предмету Военное дело не будет. Для меня лично это был удар. Мне уже тогда была уготована судьба военного и прямой путь в высшее военное училище вслед за моим братом. А тут такое расстройство!
Одновременно внезапно куда-то запропастился и сам учитель, обучавший нас премудростям военной науки. Конечно, долго ждать известий не пришлось. Тем более таких. Как поется в песне знаменитой певицы – под этой личиной скрывался, блин, уголовник…
Так и непростой уголовник, а бывший полицай. Который в годы войны в достаточно юном возрасте (около восемнадцати лет) на оккупированной территории прислуживал гитлеровцам. Этой новостью тогда пестрели все печатные издания и новостные программы.
Он непросто исчез. Его «забрали» (сегодня почему-то чаще применимо слово «закрыли»). Выражение, которое в те годы было достаточно известно и значимо и одновременно емко характеризовало дальнейшую судьбу нашего «славного» учителя.
Обсуждали новость сначала дружно, наперебой. Мало того, что обратно к нам он уже не вернется. Скорее всего, мы его уже больше никогда не увидим.
Ни у кого в голове не укладывалось, как это могло произойти? Как такой, казалось бы, достойный человек столько лет скрывался от правосудия? Да еще и где? В системе школьного образования! И под какой «личиной»! Ведь делу нас обучал военному!!
Как говорится: прогремели так прогремели! На всю страну. Ведь с той военной поры прошло не так уж и много времени. Всего каких-то тридцать лет. А ее отголоски преследовали подобных людей еще долго. Да и весь наш народ.
Как оказалось, и нас тоже. Мы, естественно, сразу как-то все одномоментно повзрослели. Даже особенно обсуждать такую новость почему-то не очень хотелось. Тем более, что родители и учителя нам все постарались доходчиво объяснить. Берегли, наверное, от психологической травмы.
Но именно с тех пор мы стали понимать, что не все доброе блестит, а плохое может удачно и долго маскироваться под хорошее. На всю последующую жизнь мы получили урок. Возможно один из самых главных. А с ним и разницу в понятиях «верить и доверять». Да и воспитание в нас бдительности оказалось не на последнем месте.