Парижская история... Глава V

                V
        На протяжении всего времени деятельности фирмы братьев Моррис и Огюст практически шло усовершенствование экипажа с мотором, то есть, их бывшей кареты-купе. От простенького моторчика, тарахтевшего под ногами, до автомобиля представительского класса. В заводском цеху монтировались готовые детали или же изготавливались собственные. В итоге потребителю предлагался штучный товар по соответствующей цене. Идея Жоржа заключалась в следующем: вместо закупок моторов и других деталей автомобиля брать на реализацию уже собранные легковые машины повышенной мощности  из линейки «не для всех» и доводить их до эксклюзивной модели для самых взыскательных  клиентов, не только роскошной внутренней отделкой, но и бронированием, существенным изменением их внешнего облика. Всё то, что со временем будет названо автомобильным тюнингом. Сокращалось число не только занятых работников, но и вложения в производство. Выходил лимузин с маркой известного производителя и с лейблом фирмы братьев Моррис и Огюст.
        Эксперимент удался. Достоверно неизвестно был ли их автомобиль на базе «Рено» из серии «Стелла» несколько лет официальным транспортом президента Франции А. Лебрена, но заказы шли, отгружались главам государств на Балканы и в Латинскую Америку, покупались богатыми людьми из разных стран. Они ничем не уступали по комфорту соответствующим моделям «Роллс-Ройса» или «Мерседес Бенца», и были символом статуса миллионеров. Так прошли непростые вначале тридцатые годы. Благосостояние семьи Жоржа росло вместе с процветанием именно его детища. Нанимались не только искусные мастера отделки и опытнейшие механики, но и первоклассные автомобильные дизайнеры. Работа на его фирме считалась у профессионалов престижной, и не было недостатка в желающих занять вакантное место.
       Сороковые начались с военной катастрофы Франции, оккупированной нацистской Германией. Умиравший от истощения русский мудрец Василий Розанов в год революции напишет горькие слова: «Россия слиняла за несколько дней». Хотя этого не произошло. Поменялся только режим.  О том, что случилось с Францией, – у неё не нашлось своего Розанова, великая французская литература промолчала. А могущественная европейская держава рухнула в одночасье. Не оказалось у руля страны достойных руководителей. Ещё до подписания капитуляции престарелый маршал Петен, назначенный премьер-министром, отдал приказ о прекращении военных действий. После войны его осудят за государственную измену. Париж был сдан без боя. На третий день его оккупации ночью туда прилетел Гитлер. Он был в городе впервые, лишь посетил, как «великий стратег», надгробие Наполеона и, как художник, их столицу – Монмартр. Проснувшиеся парижане узнавали его, но, лицезрев самого фюрера, не проявляли к нему никакого внимания. Это его задело. Конечно, странно ждать от поверженной нации, и тем более так позорно проигравшей, аплодисментов и возгласов одобрения, но сам факт ожидания говорил больше о самих французах, нежели о заблуждениях Гитлера. Ему казалось, что эти нахалы, родственники никчемных вояк, подобно животным в стае при виде альфа-самца, должны были вилять хвостом и на спине кататься по земле. Стоит здесь заметить, что на западном фронте 77-и французским дивизиям противостояло 33-и немецких доведенных в дальнейшем до 42-х, англо-французская авиация имела двухкратное превосходство в воздухе, а против 2600 французских танков Германия не выставила ни одного. И как такое могло произойти? Не случайно немецкий генерал, подписавший капитуляцию в мае 1945-го, был удивлен, увидев представителя и от французской стороны. Зато, вернувшись в Берлин, победителя молниеносной войны встретили запруженные улицы и площади ликовавших берлинцев. Примерно так, как сейчас встречают героев мундиаля.
        Во время войны, несмотря на её название «странная война», были бомбежки немецкой авиации, в одной из которых пострадали цеха «Ситроена». Заводы «Рено», как и «Пежо», были Рейхом национализированы и в течение всей оккупации клепали для вермахта военную технику, в основном лёгкие танки. Территория Франции в начале была разделена на две части: оккупационную зону – север страны, включая Париж, и «свободный» юг со столицей в курортном городке Виши с марионеточным правительством Петена. Война вновь больно ударила по французскому автопрому, производство легковых остановилось, и в стране был жесточайший дефицит бензина. Компания братьев Моррис и Огюст смогла продолжить свою деятельность лишь в качестве автосервиса, переводившего автомобили на газ и даже уголь, и чинившего всё, что двигалось, включая вынутые из забвения, велосипедные такси.
         Париж стал местом отдыха и развлечений для немецкой армии.  Офицеры вели здесь светский образ жизни, а нижние чины с подачи Гитлера: («каждый немецкий солдат должен хотя бы раз побывать в Париже») автобусами подвозились к Триумфальной арке и Нотр-Даму. Был установлен грабительский курс марки к франку, и военнослужащие, даже на свою армейскую зарплату, скупали все, что подвернется под руку. Работали кафешантаны, театры, кинотеатры, многочисленные публичные дома, – всё как в прежние времена, даже был всплеск ночной жизни. В самых лучших традициях французской демократии студенты в начале учебного года вышли на демонстрацию с протестом против немецкой оккупации, пели «Марсельезу» и выкрикивали антинемецкие лозунги. Невозможно представить подобное в одном из захваченных немцами городов СССР, где не менее патриотическую молодежь, вероятно, ждали бы сразу пулеметные очереди.
        Выступление парижских студентов положило начало движению «Сопротивления»: расклеивались листовки, печаталась антинацистская пресса, проводились забастовки. Французские коммунисты, сбитые с толку пактом «Молотов-Риббентроп» до нападения Германии на СССР, призывали рабочих не покидать рабочие места. В жизни Парижа все же происходят изменения: возникает дефицит продуктов питания, еврейское население обязано носить на одежде желтую звезду, по ночам отключается свет и действует комендантский час. Отключая городское освещение, педантичные немцы считали, что гламурный француз ночью, в темноте, никуда уже не сунется. «Сражающаяся Франция» генерала Шарля де Голля успешно проявляла себя в колониях метрополии, на территории же самой страны устраивались диверсии, действовали партизанские отряды – маки, из бежавших от депортации на работу в Рейх, из членов ФКП, из скрывавшихся после побега советских военнопленных, евреев, армян. Всего «Сопротивление» охватило от 2 до 3 процентов французского населения. Из оставшихся 97 процентов формировались соединения добровольцев на Восточный фронт. Известны и такие данные, в движении «Сопротивления» участвовало 40 тысяч человек, из которых половина были французы, а в «Вермахте» служило 300 тысяч французов, 27 тысяч из них оказались в советском плену.
        Буржуазная семья Жоржа переживала со всеми трудности военного времени: по спекулятивной цене покупались продукты; соблюдалась строжайшая экономия как в доме, так и в мастерских. Не хватало элементарных материалов. Дочь Мари-Жеанн стала студенткой медицинского факультета Сорбонны, младшие дети заканчивали в лицеях среднее образование. В конце августа 1944 года союзными войсками был освобожден Париж; 26 августа на Елисейских полях почти два миллиона счастливых парижан встречали триумфальное шествие союзников во главе с генералом де Голлем. Открывалась новая страница в жизни страны и в обедневшей семье Жоржа и Луизы.