Жизнь длиною в век - 3. Об учёбе

       Пояснения к фото – Награды автора (слева направо): Медаль «250 лет
       Ленинграду»,  Знак выпускника ЛИАП, Медаль «Изобретатель СССР» за
       внедрение своих изобретений в народное хозяйство, Серебряная медаль
       ВДНХ за разработку установки лазерной технолгии, Медаль «300 лет
       Петербургу».

С высоты своего возраста (93 года) и соответствующего жизненного опыта хочу высказать мнение о важности и необходимости учёбы. Причём, под учёбой я имею в виду, не только обучение в каких-либо учебных заведениях, но и самостоятельное расширение знаний из разных источников.

И ещё, я хочу, чтобы высказанное мною воспринималось бы не как старческое брюзжание типа «… были люди в наше время, не то, что нынешнее племя …». Хочу, чтобы оно воспринималось, как мнение человека, прожившего почти век в непростое время, преодолевшего, начиная с детства, много трудностей, и достигнувшего хорошего образования (д-р наук), профессионального умения (вед. научн. сотр., проф.) и административного положения (нач. лаб., лектор ВУЗа).

Считаю, что человеку, желающему достичь достойного положения в обществе, необходимо иметь хорошее образование. При этом, формальная образованность должна практически подтверждаться глубокими знаниями. Эти знания, можно условно разделить на общеобразовательные и профессиональные.
 
Под общеобразовательными знаниями я имею в виду знания в области литературы, истории, разных видов искусства и т.п. Эти знания повышают собственный культурный уровень, эрудицию, дают возможность достойного общения с соответствующими людьми и обществами.
 
Под профессиональными знаниями я понимаю глубокие знания в области своей специальности и определённые знания в областях, связанных с этой профессией.

В хороших знаниях индивидуума заинтересовано и государство, гражданином которого он является. Дело в том, что положение в мире и авторитет государства значительно зависят от достижений в науке, технике, медицине, искусстве, военных, экономических и т.п. возможностей. Всё это не возникает само собой, а создаётся гражданами этого государства, обладающими соответствующими знаниями. И чем выше знания и квалификация отдельных граждан, тем большие возможности у государства достичь лучших показателей. Это истины, которых желательно, чтобы придерживались, как граждане, так и руководители всех рангов.
 
Поведение и дела каждого человека во многом зависят от сложившихся жизненных обстоятельств, как личного, так и внешнего характера. Можно добавить, что для лучшего усвоения процессов учёбы многое зависит также от «учителей», в широком понимании этого слова. Но всё же, как показал мой личный опыт и наблюдения, большая часть возможности достижения хорошего образования зависит от желания и целеустремлённости самого человека. Попробую подтвердить это на личном примере.

Я представитель поколения «детей войны» (ВОВ) и моя школьная учёба, как и у многих детей того поколения, была исковеркана. 25 июня 1941 года мне исполнялось 8 лет, возраст с которого тогда начиналась школьная учёба. Я с нетерпением ждал этого момента, у меня заранее были приготовлены школьные принадлежности, я уже умел немного читать и писать. Но 22 июня началась война, и всем стало не до меня. Отец ушёл на фронт, мы (мама, сестра и я) не эвакуировались, и остались в Ленинграде.

1-го сентября, несмотря на военное положение, мама всё же повела меня в школу, но отучился я всего неделю, т.к. 8 сентября в школу попал снаряд, и учёба, во всяком случае, для младших классов прекратилась. Началась блокада города со всеми её ужасами, и моя школьная учёба не возобновилась. Но учебники у меня были, и я при возможности занимался сам.

 Осенью 1942 года меня с сестрой, полуживых (мама погибла в блокаду) эвакуировали, и мы попали в уральское село (Башкирия). Там в одной из изб было подобие начальной школы, но с бумагой, чернилами и мелом был дефицит (электричества тоже не было), т.ч. учёба проводилась, в основном, на слуху.  Но библиотека была, и я много читал.

Весной 1944 года нас отыскал отец и увёз в район действия своей воинской части, и поселил в военном городке под Мурманском. Там, по всяким причинам, оказалось десятка полтора детей школьного возраста (от начального до старшего), и политотдел 14-й отдельной армии решил поддержать наше школьное образование.  Нас собирали в учебном классе, и контуженый офицер (бывший учитель) неформально занимался с нами. Читать, писать и выполнять простые арифметические действия я уже умел, но зато с интересом слушал объяснения учителя для старших учеников по алгебре, геометрии, физике и химии. Я не всё понимал, но эти базовые знания засели в мозгу, и очень помогли мне в дальнейшем.

После окончания войны и демобилизации отца в сентябре 1945 года мы вернулись в Ленинград. Какого-либо формального документа об учёбе у меня не было, поэтому после собеседования меня определили в 4-й класс. По возрасту (12 лет) и знаниям я претендовал на 5-й класс, но оказывается 4-й класс обойти было нельзя из-за существующий системы школьного образования. А система эта состояла из трёх ступеней: начальное – 4 кл., неполное среднее – 7 кл. и среднее – 10 кл.

И стал я учиться в 4-м классе в той же районной неполной средней (семилетка) школе, в которой отучился неделю в начале войны. Здание школы было ещё полуразрушено, учительский состав был непостоянным, учёба соответствующая. Всё же я закончил этот класс и, сдав четыре экзамена, получил свидетельство о начальном образовании, с возможностью перехода в 5-й класс. (В то время были и не сдавшие экзамены, их оставляли учиться на 2-й год в 4-м классе и называли – второгодниками).

Моя учёба дальше стала довольно сумбурной. Отец серьёзно заболел (туберкулёз) и где-то лечился. Я оказался полубеспризорным (с соответствующим образом жизни), и родственники отправили меня в ремесленное училище, где был полный пансион: жильё, одежда, питание и учёба. Но учёба оказалась слабой, большее время уделялось обучению рабочим профессиям. Коллектив сельский, враждебно относящийся к городским. И главное, там была строгая дисциплина, совершенно неподходящая свободолюбивому питерскому мальчишке. И я сбежал домой, и в свою школу.
 
Но через некоторое время меня поместили в другую спецшколу с названием «Лесная». Эта школа была для детей из неблагополучных семей. Находилась она под Ленинградом и располагалась в лесу (отсюда и её название) и сбежать оттуда было затруднительно, да и, как выяснилось, не было причины. Здесь тоже был полный пансион, но лучше, чем в «ремеслухе» (правда и здесь приходилось отставать себя). Не помню, сколько я провёл в ней времени, но к 7-му классу вернулся домой и в свою родную школу, которую и окончил, сдав десять экзаменов, и получив свидетельство о неполном среднем образовании. Это был  1 9 4 9  г о д, и мне исполнилось   1 6  л е т.
 
Мне очень хотелось учиться дальше, но поступить в дневную школу «десятилетку» мне не позволяли материальные возможности. Я хотел устроиться на какую-нибудь работу и учиться в вечерней школе. В 16 лет по законодательству я имел право на работу. Почти всё лето я ходил по объявлениям и везде мне отказывали. «Малолеток» не любили брать, т.к. им требовались разные поблажки. А без справки с работы я не мог поступить в вечернею школу, пропускать же учебный год мне очень не хотелось. И, наконец, сосед по дому принял участие в моей судьбе, и устроил меня учеником слесаря-электромеханика на предприятие, в котором работал сам.
 
Это предприятие оказалось авиаприборным заводом, расположенным недалеко от моего дома. К тому же, при этом предприятии находился вечерний филиал Авиаприборостроительного техникума, в который я с удовольствием поступил. Одновременно работать и учиться было, конечно, трудно, но интересно.
 
Вечерний техникум предусматривал учёбу в течении 5-ти лет (дневной 4-ре года). После окончания первого курса, во время летнего отпуска (ехать на отдых мне всё равно было некуда), я самостоятельно подготовился, сдал экстерном экзамены по нескольким общеобразовательным предметам, и перескочил на третий курс, т.о. я сократил время учёбы до 4-х лет.
 
Тему дипломного проекта я взял необходимую для предприятия и защитил его на отлично. За эти четыре года я достиг успехов и по работе, дошёл до достаточно высокого 6-го рабочего разряда (всего их 7) и получал неплохую зарплату. Наступил  1 9 5 3  г о д, и мне исполнилось  2 0  л е т.

Но, несмотря на все эти блага, я хотел поступить в институт и получить высшее образование. Правда, окружающие меня люди отговаривали от этого, ссылаясь на то, что у меня хорошие специальность и зарплата, так зачем же мне ещё многолетняя головная боль с учёбой. (В нашем социалистическом государстве зарплата квалифицированного рабочего была выше зарплаты среднего инженера).

 Но неожиданно возникла возможность ускоренно пройти институтский курс. Дело в том, что в Ленинграде и области заканчивалось послевоенное восстановление предприятий, и возникла нехватка квалифицированных кадров, в т.ч. инженеров. Тогда, ленинградское руководство решило создать, в качестве эксперимента,  в нескольких городских ВУЗах ускоренные курсы подготовки инженеров за 3 года вместо обычных 6 лет, с отрывом от производства и с сохранением зарплаты (что было очень заманчиво). Поступить на такие курсы могли только дипломированные техники со стажем работы по специальности не менее 2-х лет.

Я вроде бы подходил под эти критерии – стаж у меня был даже 4 года, правда, не техником, а квалифицированным рабочим, что, по моему мнению, было не хуже. Я подал документы в ЛЭТИ, и меня предварительно зачислили в ускоренную группу. И я усердно стал готовиться к вступительным экзаменам, хотя было ещё неизвестно, будут ли они или ограничатся собеседованием.
 
Но моей мечте об ускоренном инженерном образовании не суждено было сбыться. Повесткой из военкомата меня вызвали на очередную медицинскую комиссию.  Меня это не очень беспокоило, потому что из предварительных комиссий выяснилось, что с таким  плохим зрением, как у меня (0.1 или 10%  и без очков «-5 диоптры» я чётко видел только на расстоянии около 1м), в армию обычно не призывали.
 
Оказывается, что с армейским призывом с 1953 года произошли изменения. В армии так же из-за нехватки людей  (требовалась срочная замена военнослужащих, сменивших демобилизованных после ВОВ и отслуживших уже по 5-7 лет), были отменены льготы, бывшие ранее у людей с некоторыми недостатками здоровья (слабовидящие, слабослышащие, с плоскостопием, с энурезом и т.п.). Поэтому и я оказался годным к армейской службе.

14-го октября 1953 года я был призван в Советскую армию. Но судьба подготовила мне некоторую «компенсацию» – вместо ускоренной инженерной подготовки я попал в армейскую школу ускоренной подготовки офицеров. В эту школу в качестве курсантов были набраны двадцатилетние (плюс-минус) мужчины, имеющие документально подтверждённое среднее образование: общеобразовательное-10 классов или специальное - техникумы и училища, а также неоконченное высшее.

 Год мы упорно занимались по программе средних военных училищ, но без общеобразовательных предметов, т.к. считалось, что мы их уже проходили. Затем должна была быть стажировка и экзамены, но меня, узнав о моей гражданской специальности, забрали в армейскую мастерскую заниматься ремонтом и наладкой военной радио- и электро-аппаратуры. После трёх лет службы я демобилизовался и вернулся в Ленинград на бывшее своё предприятие, но уже не в качестве рабочего, а техника.

Но о своём желании стать инженером я не забыл. Поступил сперва на вечерние подготовительные курсы, а затем на вечернее отделение ЛИАП (Лен. ин-т авиационного приборостроения), в котором и проучился, как и положено, шесть лет.  Сбылась моя мечта – я стал дипломированным инженером. Шёл  1 9 6 3  г о д, и мне исполнилось 3 0  л е т.

Темой моего дипломного проекта был разработанный мной (на работе я был уже на инженерной должности) новый технологический процесс изготовления обмоток малых электрических машин интегральным методом.  Дипломная комиссия под председательством члена-коресп. АН СССР проф. Завалишина Д.А. оценила проект на отлично и рекомендовала мне доработать его и представить на кандидатскую защиту.
 
Доработка меня не страшила – с ней бы я справился, но до защиты надо было обязательно сдать экзамены кандидатского минимума по трём предметам: специальность, философия и иностранный язык. Первый для меня труда не составлял, для сдачи второго надо было пройти спец курс и получить оценку не ниже четвёрки, что было вполне осуществимо, с третьим была проблема.

 В технических ВУЗах спец направленности учили только переводу, в основном, технических текстов. Для сдачи зачёта нужно было набрать количество переводов до 25 тысяч знаков (букв). Разговорному жанру нас не учили. Студенты и работники нашей отрасли не имели права проводить какие-либо разговоры с иностранцами без соответствующей санкции. Замеченные в этом, могли попасть в список неблагонадёжных, с соответственными выводами.

 А кандидатский экзамен по иностранному языку был очень сложен, и состоял из нескольких разделов. У меня же, как у вечерника, знания английского были близки к нулевому уровню. Поэтому, раз я задумался о кандидатской, надо было серьёзно взяться за английский. Если я его не одолею, то не было смысла браться за остальное. И я взялся за него, и как оказалось способности к его изучению у меня были хуже, чем к науке и  технике. Я прошёл через несколько курсов, и сдал этот чёртов экзамен, но на это ушли годы.

Конечно, параллельно с хлопотами по изучению английского, я всё же подготовил и сдал другие экзамены кандидатского минимума и, наконец, мог полностью отдаться подготовке самой диссертации. Но оказалось, что за прошедшие годы тема моего дипломного проекта, по которой мне рекомендовали готовить диссертацию, стала неактуальной. Для повышения же успеха защиты актуальность темы весьма желательна. И очень обидно, что большой массив материалов, на подготовку которого было затрачено много труда и времени, для использования в диссертации оказался ненужным.

За прошедшие годы предприятие, на котором я работал, преобразовалось в объединение НИИ с опытным заводом, а я сам стал начальником технологической лаборатории. И я решил взяться за тему, которая только начинала прорабатываться в мировой и отечественной научно-технической практике – применение лазерного излучения в технологии. Напоминаю, что по времени это была ещё вторая половина 60-х годов XX века.

Надо было убедить руководство отрасли и своего предприятия в том, что разработка и применение лазерной технологии в приборостроении сможет значительно улучшить качество и экономику создаваемых изделий. Пришлось потратить немало времени и труда, выполнить сложные НИР и ОКР, пройти через отстаивание своей правоты на НТС, пожертвовать удовольствиями отдыха и частью семейных забот. В результате были созданы необходимые технологические процессы и оборудование, и я защитил диссертацию и получил степень кандидата технических наук. Это был  1 9 7 3  г о д, и мне исполнилось  4 0  л е т.

Хочу отметить, что совпадение темы, выполняемой на работе, с темой диссертации взаимовыгодны для предприятия и работника-диссертанта. Выгода предприятия заключается в том, что работник, имея дополнительно к служебной и личную заинтересованность, выполняет работу более глубоко и качественно. Выгода исполнителя заключается в том, что он использует базу предприятия и служебное время, в т.ч. и для личной пользы.

Теперь немного о своей преподавательской деятельности, потому что это тоже учёба, т.к. для того, чтобы учить других, надо постоянно самому учиться. Моему профессиональному (технологическому) направлению, соответственно и мне, повезло. Руководство страны (при Брежневе) решило повысить связь технических ВУЗов и НИИ с производственными предприятиями (заводами, КБ и т.п.). Для осуществления этого предлагалось: ВУЗам ввести для обучения соответствующие новые дисциплины, а НИИ – разработку технологических тем. Даже в конце полного названия НИИ ввели дополнительно слово «технологический».

ЛИАП при согласовании с моим предприятием предложил мне разработать курс лекций по технологии специального приборостроения и преподавать его для некоторых специальностей на 5-м (выпускном) курсе ВУЗа. Я выполнил это и затем длительные годы преподавал этот курс (по совместительству с основной работой) на должности доцента и профессора. Причём, для лучшего освоения студентами специальности, я применил собственную методику.

Все, кто учился в ВУЗе в те времена, помнят, что преподаватель во время чтения лекции писал на доске формулы, чертил таблицы, графики, схемы и т.п. Студент должен был успеть зарисовать в свой конспект всё, что было изображено на доске и законспектировать кое- что из самой лекции. Одновременно соображать и понимать, излагаемое лектором, успевали далеко не все студенты. Соображение «по быстрому» начиналось только при подготовке к экзамену, а после его сдачи также быстро забывалось.

Я модернизировал этот процесс. Все иллюстрации к лекциям я  изобразил на плакатах, а также выполнил на множительной аппаратуре маленькие копии по количеству студентов. На лекции я вешал необходимые плакаты и через старосту раздавал копии студентам. Благодаря этому, не надо было тратить время: мне для рисования на доске, а студентам для перерисовывания в конспекте. У студентов возникла возможность внимательно слушать и понимать. Практика подтвердила полезность данной методики для улучшения знаний будущих инженеров. Впоследствии я издал этот курс лекций отдельным учебным пособием, которое можно было взять в библиотеке института.

На этом я хочу закончить повествование  о своём тернистом пути к достижению желаемого образования и статуса. На своём примере я хотел показать, как трудно пришлось моему поколению, у которого жестокая война и послевоенная разруха нарушила возможность нормального процесса получения образования. Именно из моего поколения общество недополучило необходимого, для своего нормального функционирования, количества образованных людей.

Но всё же, в основном, на своём примере я хотел показать, что при большом желании и целеустремлённости, при всевозможных трудностях можно добиться своего. Правда, при этом частично приходится жертвовать отдыхом и другими жизненными возможностями и удовольствиями. Так что, у каждого есть выбор.