Полет приложение 2

Вот уже шестнадцать недель, как Василий колесил по дорогам Сибири.
Вечером Василий заметил, что у дяди Бориса было суетливое поведение, они с женой о чем-то шептались, лица у них были озабочены. «Спросить, о чем их печаль? Да мне какое дело? Они меня возят по дорогам. Наверное, хотят остаться здесь. Да что же здесь делать? Люди бедные, здесь даже середняков нет. Нет, здесь нельзя, в этой глубинке Сибири, оставаться, — думал Василий. На сердце тяжело стало, вспомнил отца. — Может, ну его, этой жизни по чужим домам и постоялым дворам маяться, возвратиться домой? Деньги есть. Отдать отцу, пусть старик порадуется. Да и с деньгами меня никто не тронет. Может, уже разобрались, кто убил бедного дядьку Ивана. Я мыслю, кому понадобилось убивать его, что с него взять, да он такой хилый был, бледный, может, сам и помер». Василий никак не мог заснуть, всю ночь ворочался, а к рассвету крепко уснул. Проспал он часа два. Открыл глаза и почувствовал тишину. Тревожно стало, он быстро встал и увидел пустые лежанки. Первая мысль: «Сбежали!» Он встал, вышел на постоялый двор, повозки не было. Вторая мысль сразу в голове засвербела: «Интересно, они заплатили за ночлег?» Он вернулся в номер забрать вещи, там обнаружил, что денег нет. Третья мысль пронзила его: «Бежать. Если они не платили за ночлег, то я круто попал! А я чутьем понимаю, не платили. Вот почему они суетились, и кому бы они платили, когда все спят до сих пор, бежать, пока не поздно».
От страха, что его могут догнать, Василий шел быстрым шагом, чуть ли не бегом, затем замедлил шаг, а к ночи прямо у дороги свалился и спал до рассвета.
Увидев первую повозку, сел на нее. Странно, но из пяти человек из них двое были лет по четырнадцати, мальчишки, и слова не сказали.
Когда остановились на отдых, все спрыгнули с повозки, расстелили скатерть, достали скудные запасы еды. Василий делал вид, что спит, но желудок предательски бурчал, было такое впечатление, что слышала вся округа.
Хозяин лет за сорок сказал сыну:
- Петька, зови к обеду парня, видно, еды у него нет.
- Игнат, пожалей детей, сами-то чего будем кушать, скоро… — начала возмущаться жена
- Что подаст бог, то и будем. Негоже забивать желудки, а рядом голодает мужик. Как-то не по-человечески. — И сам обратился к Василию. — Парень, вижу, не спишь, идем снедать.
Василий тут же встал и присел к ним, сам себе удивляясь за такое поведение, но голод не тётка, уж сильно хотелось хоть кусочек хлебушка съесть.
Впоследствии Василию пришлось милостыню просить. Люди понимали, что вполне возможно и им когда-то придётся так же стоять угрюмо с протянутой рукой, и подавали кто что может.
В один из дней подошёл к нему мужчина, видно было, что интеллигентный, чисто побритый, в начищенных сапогах, и сказал:
— Вот смотрю, парень ты справный и, видимо, неглуп, наблюдал я за тобой. Работа есть, хочешь, пошли. Всё не милостыню просить.
Так Василий попал в цех, где производили деревянные изделия. Там же познакомился со ссыльными, они научили его столярному делу. Вечерами они собирались в землянке, где были два крохотных окна, сама землянка была построена из дерна, сырость и вонь невообразимая. Набивалось туда человек десять. Они читали, говорили непонятные слова для Василия. Через год Василий уже мог сносно читать, писать.
Еще через год кто-то донес властям об их сходке, некоторых арестовали, трое сбежали, повезло и Василию.
Так он оказался на пароходе, где людей было набито как селедок в бочке. У Василия при себе было двадцать пять рублей. Наученный горьким опытом, он зашил деньги в подкладку пиджака.
В одном из причалов он решил прогуляться. Рядом был базар, он зашел туда и был поражен размахам базара, здесь столько было товара, разнообразие еды, и каждый зазывал к себе, давал попробовать товар.
Василий сразу по смекалке и умению говорить прошелся по рядам, попробовал на вкус, что ему предлагали, и, скажем так, наполнил желудок и решил здесь остаться.
Это был город Тюмень. Остановился он в переселенческом пункте. Это были бараки, состоящие из двух небольших корпусов, где была кухня. Другое большое здание, которое построено из прочного леса, но печь имеется только в одном отделении, в связи с чем большая часть помещения не отапливается. По другую сторону двора стоял большой сарай, сколоченный из заборного леса со щелями поверху. Он мог служить для приюта только в теплое время года, так как не защищает от холодов, которые бывают здесь даже поздней весной. В противоположном углу двора построена небольшая изба, где располагалась больница с восемью кроватями. Всё это околочено заборами. Вне забора на берегу Туры построена баня.
В бараке, где остановился Василий, были нары, лавки, но не всем их хватало.
Контингент переселенцев, живших в бараке, разный, но в основном жизнь научила их быть скупыми. Редко попадались, чтобы поделиться куском хлеба, скорее украдут кусок хлеба. Их можно было понять. На каждого члена семьи нужно было иметь 25 рублей, и то не хватало.
От безысходности некоторые ударились в пьянку, другие играли в карты, шельмовали, появились драки. Когда начались холода, начались болезни.
Василия не прельщали ни карты, ни пьянки. Он тянулся к знаниям, научившись читать и писать, он чувствовал, что это мало. Он опять знакомится с ссыльными и часто посещает их отдельный барак. Там он находит литературу и читает всё подряд. Слушает лозунги о хорошей жизни, учится играть на гармошке, на балалайке.
Приходит в барак, там совершенно другая жизнь. В одном углу пьяная компания что-то не поделила, началась ругань, затем потасовка между собой. Ближе к выходу за столом играли в карты, с вызовом бросая их на стол. Картежники, как и пьяницы, забирают деньги у семьи, и дети ходят голодные.

продолжение следует