Одолень-трава ч. 23 План спасения

Я лежал на вершине невысокой горы, спрятавшись среди жухлой растительности уже который час, внимательно рассматривая небольшой посёлок возле старой каменоломни. Айше довольно чётко описала путь, и я добрался сюда за полтора дня: через небольшие леса, холмы и каменистые перевалы, ведомый внутренним теплом, что становилось всё ощутимее с каждой пройденной верстой.

Внизу, в долинке, раскинулась неприметная деревушка: пять небольших каменных домов с плоскими крышами, сложенных из серого камня, добытого когда-то в соседней каменоломне, конюшня, колодец. Справа — проломы входов в каменоломню, зияющие тёмными провалами; слева — небольшой лес. Недалеко от домов — огороженный загон для невольников. В нём собралась разномастная толпа в две с половиной дюжины: в основном побитые мужчины и замурзанные женщины. Они сидели, скорчившись в тени жалкого навеса, изнывая от жары под непривычно жарким октябрьским солнцем. Тени почти не давали прохлады, а вода в бочке у края загона, похоже, давно нагрелась до температуры кипятка.

Айгуль среди них не было.

«Ты не боись, парень, — вспоминались слова Айше. — Внучку мою сразу почуешь. Заговорю я тебя». И вправду, всё время я шёл, чётко определяя направление. С каждой пройденной верстой внутри становилось теплее, будто маленький уголёк разгорался в груди, указывая путь, и я понимал, что приближаюсь к цели.

Тут и там сновали чернявые охранники — явные кочевники. Айше называла их «карайлары». Они двигались с той особой, пружинистой походкой людей, привыкших проводить дни в седле: чуть согнутые колени, покачивание бёдер, быстрые повороты головы. Большинство были верхом на невысоких, но крепких лошадях степной породы; животные нервно переступали, фыркали, мотали головами.

Карайлары переговаривались на незнакомом языке: гортанные звуки, резкие гласные, отрывистые согласные. Иногда в речь вплетались русские слова, искажённые их акцентом:

— Эй, гляди, этот опять лежит, будто мёртвый! Поднимись, собака! — один из охранников пнул невольника в бок сапогом с загнутым носком.

— Да он и есть почти мёртвый, — рассмеялся другой, похлопывая себя по ножнам кинжала. — От него толку — что от дохлой овцы. Брось его волкам.

Я сжал кулаки в бессильной злобе и понимании, что не смогу помочь, наблюдая, как карайлары глумятся над невольниками, пинают тех, кто слишком медленно поднимается. Их лица были обветренными, смуглыми, с резкими скулами и густыми бровями. У многих на щеках виднелись шрамы — следы старых схваток.

Один из карайларов, видимо, старший, сидел на коне у входа в каменоломню. Он был старше остальных, с сединой в чёрной бороде, заплетённой в две тонкие косицы. На поясе у него висели сразу два кинжала и кожаная сумка. Он время от времени поднимал руку, отдавая короткие распоряжения, и остальные тут же бросались их исполнять.

Двое охранников подошли к бочке с водой:

— Жара сегодня, — один снял шапку, вытер пот со лба. — Пить охота.

— Так напейся, — усмехнулся напарник. — Только не много — нам ещё до утра дежурить.

Они зачерпнули воды ковшом, шумно пили, обливаясь. Потом один плеснул остатки на землю:

— Этим и капли не дадим. Пусть новые хозяева их поят.

В стороне другой забавлялся тем, что дёргал за цепь молодую женщину: она вздрагивала и поднималась, потом он ослаблял натяжение, и она падала обратно. Охранник хохотал, показывая жёлтые зубы, а его товарищ хлопал себя по колену от удовольствия.

Я продолжал наблюдение. Вскоре прискакали ещё трое и передали охранникам связанную девушку. Та отчаянно сопротивлялась: её стройная фигура изгибалась, она пыталась вырваться, пиналась, извивалась, словно угорь. Длинные чёрные волосы, заплетённые в толстую косу, растрепались: пряди прилипли к вспотевшему лицу, выбились на шею, развевались при каждом рывке. В её движениях была дикая, неукротимая грация — будто степная кобылица, попавшая в сети.

— Пустите! — её голос, звонкий и чистый, прорезал гул разговоров и скрип колёс. — Я не пойду!

Один из охранников, коренастый степняк с обветренным лицом и густыми усами, грубо рассмеялся. Он дёрнул девушку за руку так, что та вскрикнула от боли, и что-то резко бросил напарнику на своём языке. Тот хохотнул в ответ и подтолкнул пленницу в спину:

— Шагай, красавица! Господин оценит твой норов.

Она попыталась ударить его ногой, но охранник ловко увернулся, снова схватил за локоть и поволок к двери. Я заметил, как на её запястье проступили красные следы от его пальцев.

— Отпустите! — снова крикнула девушка, и в её голосе прозвучали не только ярость, но и страх. — Моя семья заплатит выкуп!

Степняк расхохотался:

— Господин платит нам щедро, завтра ты с остальными, — он указал на дом, — отправишься в Кафу. Или может хочешь поработать в каменоломне с этими? — и он указал пальцем на загон.

Они достигли двери. Девушка в последний раз рванулась изо всех сил — на мгновение ей почти удалось вырваться, но второй охранник обхватил её поперёк туловища и буквально втолкнул внутрь. Дверь захлопнулась с тяжёлым стуком, лязгнул засов.

Мысли мои кипели, но я сдерживался, понимая: один необдуманный шаг — и я не только не помогу пленнице, но и провалю всё дело.

Ещё раз осмотрел дом — сложен из дикого камня, неприступный, с маленькими зарешёченными окнами. По ощущениям где-то там, за этими стенами, сейчас находилась Айгуль.

«Терпение, — напомнил я себе. — Терпение и расчёт. Айше говорила: спешка губит там, где выдержка спасает».

Наконец наступила ночь. Я так и лежал в засаде, потихоньку доедая припасы, что дала мне Айше: сушёные ягоды, лепёшки с травами и ломтики копчёного мяса. Еда придавала сил, но не утоляла тревоги — планы по спасению крутились в голове, один неожиданнее другого.

Я понимал: карайларов много, и они на лошадях — от таких далеко не убежишь. Единственная возможность — вытащить Айгуль и бежать со всех ног в зев каменоломни. Там, среди запутанных ходов и тёмных тоннелей, у нас появится шанс оторваться от погони.

Перевалило за полночь. Луна спряталась за тучи, окутав посёлок плотной пеленой темноты.

Тихими, воровскими движениями я двинулся к крайнему дому. Прижимаясь к земле, переползал от куста к кусту, от камня к камню. Каждый шорох заставлял замереть, вслушиваясь в тишину. Сердце билось часто, но ровно — страх отступил перед холодной решимостью.

Обойдя дом, подкрался к двери. Рядом, у стены, дремали двое охранников: один сидел, привалившись к камню, второй лежал, подложив руку под голову. Я бесшумно приблизился. Резкий, отработанный удар дубинкой в висок — и первый охранник беззвучно осел на землю. Второй начал было подниматься, но я уже был рядом: короткий рывок, второй страж со всего размаху уткнулся лбом в каменную стену и затих.

Осторожно приоткрыв дверь, я шёпотом позвал:

— Айгуль!

Девушка мгновенно вскочила, бросилась ко мне. Но в этот момент одна из пленниц, до того молчавшая в углу, вдруг заверещала, словно ополоумевшая, так громко, на каком-то тарабарском и визгливом языке. Крик её разорвал ночную тишину, как удар грома. В соседних домах зашевелились, послышались встревоженные голоса, топот ног.

— Быстрее! — я схватил Айгуль за руку. — Бежим!

Мы выскочили наружу. В посёлке уже поднималась суматоха: охранники выскакивали из домов, оглядывались, кто-то зажигал факелы, раздавались гортанные крики.

— Туда! — я указал на тёмный зев каменоломни, зияющий неподалёку.


Мы бросились бежать. Рывок был таким быстрым, что я чувствовал, как бьётся пульс в висках. Айгуль бежала рядом, её босые ноги почти не касались земли. Позади уже слышались крики преследователей, топот сапог, ржание встревоженных лошадей.

— Не оглядывайся! — бросил я девушке.

Факелы вспыхнули ярче, осветив двор. Свет скользнул по земле совсем рядом. Я рванул Айгуль за собой, нырнув за груду камней. Мы замерли, прижавшись друг к другу, слушая, как мимо пробегают охранники, выкрикивая приказы.

— Они побежали к лесу! — крикнул кто-то.

— За ними! — раздалось в ответ.

Дождавшись, пока голоса отдалятся, мы снова бросились вперёд. Каменоломня была уже совсем близко — чёрная пасть в склоне холма, манящая спасительной тьмой.

Последний рывок — и мы вбежали, сразу же перейдя на осторожный шаг, прошли вглубь саженей тридцать по ровному тоннелю. Нас окутал холодный воздух подземелья, звуки погони остались снаружи, постепенно затихая. Я прислонился к стене, переводя дыхание. Айгуль схватила меня за руку, её пальцы дрожали, но в глазах светилась надежда.

— Ты кто? — прошептала она.

— Я Василь, твоя бабка просила помочь...

Мою речь прервали крики — карайлары тоже ворвались в тоннель. Топот сапог эхом отдавался по подземелью, факелы бросали пляшущие тени на стены.

— Сюда! — я потянул Айгуль в боковой проход. — Быстрее!

Мы мчались по извилистым ходам, поминутно спотыкаясь о неровности каменного пола, сворачивали в ответвления, ныряли в тупики, чтобы тут же повернуть назад. Но погоня не отставала — их гортанные и азартные голоса становились всё ближе, свет факелов буквально лизал наши пятки.

Вскоре стало ясно, что преследователи всё здесь знают и попросту загоняли нас в очередной тупик.

Я остановился, снял с шеи небольшой узелок, развязал его и достал два маленьких красных камня, что дала мне Айше, после чего бросил один из них за спину. Камень ударился о каменный пол и рассыпался в алую пыль.

Я начал читать заговор:

Духи земли, духи камня, духи тьмы,

Скройте след, укройте нас от беды.

Пусть туман густой встанет,

Путь наш скроет, врагов обманет.

Слово крепкое, слово верное,

Да будет так!

Едва я произнёс последнее слово, густой, белый, светящийся туман начал заполнять тоннель. Он клубился, поднимался к сводам, окутывал стены и пол, окутывая факелы преследователей молочными коконами, скрывая нас. Крики преследователей затихли, сменившись растерянными возгласами:

— Где они? Куда делись?

— Туман! Откуда здесь туман?

Мы, задыхаясь, продолжали двигаться вглубь подземелья. Туман помогал, но как долго он будет, неизвестно. Нужно было найти укрытие. Вскоре мы уткнулись в тупик, видимо, это была свежая разработка, кругом валялись расколотые глыбы, многие с острыми краями, о которые легко распороть ноги. Пути дальше не было.

Вдруг впереди, прямо в монолитной неровной стене, появилась тускло светящаяся дверь — маленькая, с резным узором, которой мгновение назад точно не было. Дверь слегка подрагивала, будто живая.

— Что это?.. — прошептала Айгуль.

— Не знаю, — я нахмурился. Другого выхода всё равно нет.

Я подошёл к двери и постучал три раза. Дверь медленно открылась, и за ней показалась небольшая корявая фигура, то ли карлик, то ли дух каменоломни, сгорбленный, с длинными узловатыми руками, косматой головой и глазами, светящимися, как угли.

Карлик протянул руку ладонью вверх, в понятном требовательном жесте. Я, мгновение подумав, вложил в его руку оставшийся камень.

Карлик растянул рот в улыбке.

— Я ждал вас, — прохрипел он. — Старуха Айше просила помочь. Идите за мной.

Мы с Айгуль переглянулись и шагнули внутрь. Дверь за нами бесшумно закрылась, а туман и дверь в тупике растворились, оставляя карайларов в растерянности — беглецы исчезли без следа.