К 30-летию Конституционной ночи

К 30-летию Конституционной ночи

Всё началось с того, что в 2006 году, ровно 20 лет назад я (довольно спонтанно) написал воспоминания к 10-летию, так называемой, Конституционной ночи, в которой участвовал и разместил их в интернете.
Через пять лет, в 2011 году, я написал новые воспоминания (уже к 15-летию), не перечитывая старые и также разместил в Сети. Потом перечитал старые воспоминания, сравнил с новыми и понял, что это несколько иной взгляд на то же самое событие. Эксперимент меня заинтересовал, я решил каждые пять лет писать об этом же по-новому, причём ни в коем случае не перечитывая, что писал до этого. Разумеется, отличались и «сопровождения», то есть тексты не самого воспоминания, а о современном написанию времени. Перечитывать старые воспоминания себе позволял только после того, как новые появлялись в интернете. А потом пять лет старался не возвращаться к ним. Такова особенность этих мемуаров. Их можно назвать в чём-то экспериментальными. Воспоминания об одном и том же через каждые пять лет по-новому.
И всё бы оно ничего, если бы не бурные, трагические события, охватившие Украину после 2013 года. Тем не менее я решил продолжать эксперимент, который рассматривал прежде всего с точки зрения изучения человеческой памяти. Так появились материалы в 20-летию Конституционной ночи в 2016 году и к 25-летию в 2021.
Сейчас я не пишу о политике (мне и без политики есть, что сказать – я биолог по образованию, историк по призванию и большинству публикаций). Но это не политика, это уже история. Всё-таки тридцать лет прошло. Хотя любая история так или иначе связана с политикой. История — это политика обращённая в прошлое. С другой стороны, есть ли ещё пример писать об одном и том же событии пять раз через пять лет, когда самому событию уже тридцать лет?
Может и есть. С 15 декабря 1992 года я записываю события каждого дня в специальные блокноты-днёвки. Изучая события разных лет, я обнаружил, что память часто объединяет разные события (например, приезд человека с которым не часто видишься) в одно. То есть то, что происходило, например, 30, 28 и 26 лет назад в памяти воспринимается как единое непрерывное событие. Разумеется, если действия разных лет не были сильно удалены друг от друга, происходили в одной локации и с одними и теми же людьми.
Наверное, не стоит упоминать, что события в памяти со временем кажутся тускнее и расплывчатее. Хотя некоторые (не многие) воспоминания – практически не меняются с годами. Но бывает, что те, которые, казалось, не менялись десятилетия, тускнеют, если к ним не возвращаться.
Бывает и наоборот. Редко, но бывает. Когда то, чего не помнил раньше – начинаешь помнить позже. Ниже расскажу о двух таких случаях.
Приезжал когда-то ко мне крестник. Я думал, он первый раз в этом городе. Оказывается, много лет назад он был тут проездом, и я подъезжал на вокзал, чтобы передать кое-что его родителям. Я начисто забыл это. Затерялся эпизод среди множества других. Жизнь в то время была довольно насыщенной. А когда мне напомнили, открыл днёвку – оказалось такая встреча была. И вскоре я вспомнил всё в подробностях. Я и сейчас хорошо помню, как встретились и даже, что конкретно передал ему на вокзале. Я сейчас помню то о событии почти двадцатилетней давности, чего не помнил двенадцать лет назад.
А бывает, что события вспоминаются как бы сами собой. Без какого-то явного внешнего толчка. Как-то я не мог вспомнить, что было 18 лет назад (в 2012 писал воспоминания для одного журнала о событиях первой половины 1990-х и не мог вспомнить кое-что из 1994 года). А через восемь лет, в 2020 я неожиданно вспомнил об этом. Правильность этих воспоминаний позже подтвердили найденные мной в архивах документы. Получается в памяти воскресли события 26-летней давности, при том, что, когда от этих событий прошло всего 18 лет, я их не мог вспомнить.
Бывает для того, чтобы вспомнить о том или ином событии достаточно прочесть об этом в днёвке. А бывает, что читаешь – и ничего не помнишь. Какие-то незнакомые имена людей, встречи с ними в каких-то местах о которых не помнишь где это и как они выглядели. Это когда каждый день происходит множество встреч в разных локациях… Конечно кое-то можно восстановить. Для этого надо отойти в днёвке от события, которое хочешь восстановить примерно на месяц назад (минимум на неделю) и читать о происходящем подряд (запись каждого дня в моей днёвке начинается с указания места, где этот день начат и людей, которые там находились, а потом описываются события, встречи, а иногда мысли и настроение). По мере чтения начинаешь вживаться в эпоху. Чтобы вжиться лучше – надо пересмотреть все имеющиеся в наличии фотографии этого времени (хотя если события были 25-30 лет назад фотографий немного), перечитать стихи, статьи и прозу, которую писал тогда. Газетные и журнальные публикации о себе или за своим авторством (я храню такие в папках по годам).
Очень помогают одеколоны. Дело в том, что я никогда не использую одеколон до конца. Когда подходит к концу, тщательно запечатываю и ставлю в специально выделенный шкаф – примерно по датам. А новый одеколон стараюсь покупать другой марки. И если достать и понюхать одеколон, которым пользовался, например, 25 лет назад – очень хорошо воскрешаются впечатления той эпохи. Дело в том, что зрение и слух мы используем (в отличие от наших четвероногих друзей) гораздо чаще, чем обоняние. Поэтому обонятельные впечатления не так стираются, как зрительные или слуховые. И старый одеколон, поможет в памяти воскресить эпоху лучше, чем старое фото или аудиозапись. Конечно, если делать это редко. Если вы будете каждый день перенюхивать старые одеколоны, то обонятельные впечатления у вас притупятся так же, как зрительные или слуховые.
И не только одеколон. Запах утреннего соснового леса мне напоминает службу в армии, просто воскрешает ощущения той поры. Но это только потому, что я редко сталкиваюсь с этим запахом. Если бы я поселился неподалёку от соснового леса – ассоциации с армейской службой вскоре бы исчезли, так как я бы каждое утро ощущал запах леса.
Поэтому воскрешать в памяти эпоху лучше комплексно – днёвка, фото, записи, одеколоны (или цветы, например). Желательно ещё пообщаться с кем-то кто тоже участвовал в событиях. Нелишним будет почитать в хрониках что происходило в это время в стране и в мире. Таким способом можно вспомнить многое. Но далеко не всё.
Я специально упомянул выше о своих исследованиях свойств памяти, чтобы показать, что практика воспоминаний об одном и том же через каждые пять лет вписывается в общую канву наряду с другими.

Прежде, чем перейти непосредственно к воспоминаниям, хочу уточнить один момент. Недавно читал на одном форуме, что во время принятия Конституции Украины я (Аксёненко Сергей Иванович) был самым молодым народным депутатом Украины. Это не совсем так – на момент принятия Конституции – я был уже вторым по молодости. Самым молодым я был на момент избрания Верховного Совета Украины в 1994 году. А потом были довыборы. Уточню, что в 1994 состоялись выборы в парламент второго созыва, который тогда назывался тринадцатым и был позже переименован задним числом.
Дело в том, что выборы в Верховный Совет (именно так тогда назывался украинский парламент на русском языке – Верховная Рада – это после принятия Конституции – с 1996) состоялись не во всех округах. Тогда депутаты избирались только по округам. А выдвигались от трудовых коллективов и политических партий (я был выдвинут от Компартии, но избран по 254-му Лутугинскому избирательному округу на Луганщине, победив девять соперников). А требования были очень жёсткие – при явке избирателей меньше пятидесяти процентов или если ни один кандидат во втором туре не набрал больше пятидесяти процентов – назначались новые выборы.
10 апреля 1994 года только два человека, родившиеся в 1967 году были избраны в парламент. Остальные были старше. А те двое самых молодых – я и ныне покойный Олег Витович (1967-2011) представляли самые противоположные крайности. Я был избран от востока Украины – от Луганской области. Олег – от запада Украины – от Львовской области. Я представлял Компартию, Олег – организацию самых радикальных на тот момент украинских националистов.
Олег родился 7 апреля, поэтому на момент избрания в парламент – 10 апреля ему уже три дня как исполнилось 27 лет. А я родился 25 мая (в паспорте ошибочно записано 23 мая, но это сути дела не меняет), поэтому на момент избрания – 10 апреля мне ещё не исполнилось 27 лет. Поэтому в 1994 году я был единственным 26-летним народным депутатом Украины – все остальные были старше… как правило намного старше. Тех, кто моложе 30-ти по пальцам можно было пересчитать. Помню ещё, что единственным депутатом, родившимся в 1966 году из тех, кого избрали в 1994, был Юрий Тима (Тыма), остальные – 1965-й и старше, вплоть до 1925-го.
Кстати, будучи самым молодым депутатом я стал председателем подкомиссии по электронным СМИ (другие названия – по телевидению и радиовещанию; по аудиовизуальным СМИ) – отвечал от имени парламента за телевидение, радиовещание и нарождающийся тогда интернет. Этот пост я получил 01.06.1994 (а в штат парламента, как рядовой депутат был зачислен немного раньше – на свой День рожденья 25.051994). А 05.05.1997 парламентские комиссии были переименованы в комитеты (так у меня записано в трудовой книжке), а подкомиссии – в подкомитеты. Будучи ещё самым молодым депутатом, я возглавил Временную следственную комиссию Верховного Совета Украины по изучению ситуации в телерадиоинформационном пространстве Украины. Это потому, что до депутатства я работал в 1993-1994 гг. редактором телекомпании в Луганске и телевидение знал не понаслышке.
Но время не стоит на месте и 10 декабря 1995 года на довыборах в парламент был избран человек моложе меня – Игорь Франчук, который родился 6 июля 1968 года. Кстати на тот момент его отец (Анатолий Франчук) работал премьер-министром Крыма, а его тогдашний тесть (Леонид Кучма) – был президентом Украины. Поэтому во время принятия Конституции 28 июня 1996 года я уже не был самым молодым депутатом парламента. Как уже говорилось выше, я был вторым по молодости. Но, с другой стороны, судя по результатам голосования Игорь Франчук отсутствовал в зале. Так, что если говорить о непосредственных участниках Конституционной ночи, то я действительно был самым молодым.
Позже – 26 января 1997 года, незадолго до окончания полномочий нашего созыва (уже после принятия Конституции) в парламент был избран парень моложе Франчука – Андрей Звонарж. А я стал третьим.
Не так давно появилась информация о смерти А.Ю. Звонаржа. Я прочёл об этом на одном форуме в интернете, а на странице этого депутата в украинской Википедии имеется запись о том, что А.Ю. Звонарж ушёл из жизни 29 мая 2024 года (на российской Википедии такой информации нет). Других подтверждений смерти Андрея Звонаржа я не нашёл. Если это так – очень жаль – он ещё совсем молодой.
Кстати, Звонарж так же, как и я представлял Компартию.
Наверное, не лишним будет добавить, что самым молодым депутатом третьего созыва (1998-2002) стала также представитель Компартии – Наталья Жежук. Только она была избрана не по округу, как мы со Звонаржем во втором созыве, а по списку. В первом созыве (1990-1994, который при избрании назывался двенадцатым и был переименован задним числом) самым молодым был также коммунист Игорь Борщенко (по крайней мере в справочнике написано, что он член КПСС с 1986 по 1991). Хочу подчеркнуть, что самым молодым депутатом на 1990 год был именно И.А. Борщенко, а не В.В. Макеенко как часто пишут – Макеенко почти на год старше. Так, что с 1990 по 1998 (а фактически по 2002) в трёх созывах подряд самыми молодыми народными депутатами Украины становились в основном коммунисты. Их 80 процентов среди самых молодых:). Правда, когда избирался Борщенко – Компартия была ещё правящей. Для справки – Компартия Украины была под запретом в 1991-1993 годах и с 2022 года (точнее запретили ещё в 2015, но партия подавала апелляции). А когда не была под запретом в 1993-2022 – пребывала в оппозиции. Правящей партия была до 1991 года.

Теперь непосредственно о событии тридцатилетней давности, которое является предметом данных воспоминаний.

Толчком, ускорившим принятие Конституции, стала попытка тогдашнего президента Л.Д. Кучмы усилить свою власть. Это уже потом, когда в 2004 году стало ясно, что власть у Кучмы не будет вечной он начал процесс в обратном направлении, передавая полномочия парламенту, чтобы его преемник, новый президент, имел меньше власти. А тогда – в 1996 Кучма стремился к неограниченной президентской власти, что и планировалось закрепить в новой Конституции. Но Конституцию Украины принимает парламент, а депутаты в проект Основного закона не все кучмистские поправки пропустили (в тогдашнем парламенте Кучма имел немало депутатов, представляющих его интересы, но конституционного большинства у президента не было, не было даже в полной мере и простого большинства). Тогда кучмистские юристы составили проект Конституции, где президенту предоставлялись практически неограниченные полномочия. Этот проект собирались легализовать на референдуме (что было реально, учитывая непопулярность парламента, сильную вертикаль исполнительной власти, которую Кучма к тому времени успел создать и концентрацию электронных СМИ в руках президента). После референдума, насколько я помню сейчас (из пояснений выше понятно, что я стараюсь не пользоваться справочными материалами, полагаясь на свою память) планировали создать двухпалатный парламент, а действующий Верховный Совет распустить. Понятно, что многие депутаты не хотят расставаться со своим креслом, не так уж легко достаётся мандат (я и моя фракция не голосовали за Конституцию, тут пишу об общей установке, понятно, что не все те, кто проголосовал «за» сделали это ради самосохранения – немало людей голосовали искренне, считая, что это необходимо для государства). Поэтому угроза роспуска парламента несомненно ускорила принятие Конституции, помогла депутатам различных политических сил гибче искать компромиссы друг с другом.
«Матч состоится при любой погоде» – сказал тогдашний глава администрации президента Кучмы Дмитрий Табачник. Он имел ввиду, что референдум так или иначе будет проведён, а недружественный Кучме парламент будет распущен. Я видел это заявление Табачника по телевизору. На выходе из курилки (курилка тогда была в умывальнике, это потом стали делать отдельные курительные комнаты) висел вверху на стене на железных штырях телевизор, ещё не плоский, но с довольно большим экраном. И по выходу с перекура я как раз попал на трансляцию выступления главы администрации президента.
Стало понятно, что исполнительная власть больше не намерена искать компромиссы со властью законодательной и всерьёз настроена на роспуск парламента. Правда многие из кучимистских депутатов уже зарегистрировались. Руководство Верховного Совета понимало, что если вести заседания по старинке, то за ночь исполнительная власть поработает со своими депутатами и при новой регистрации на следующий день, они могут не прийти – и у парламента не будет кворума, то есть заседание не сможет открыться. А если и откроется, то после такой обработки не хватит голосов на принятие Конституции. Поэтому мы сидели всю ночь. Заседание шло непрерывно с утра 27 июня по утро 28 июня 1996 года (хотя, если мне не изменяет память, небольшие технические перерывы всё же были).

Атмосфера под куполом парламента отличается какой-то ненормальной, нездоровой истерической аурой (по крайней мере в моём восприятии). Под вечер того заседания она стала ещё более истеричной. А ночью мне уже было просто весело, всё происходящее казалось каким-то забавным нелепым сном: сотни взрослых людей собрались в полночь в одном помещении, мечутся по залу, кричат друг на друга.
Как я уже говорил выше, в тогдашнем парламенте я отвечал за телевидение и радиовещание. Ещё 15 декабря 1994 года мне удалось, выступая с парламентской трибуны, сформировать Национальный совет Украины по телевидению и радиовещанию и провести через голосование в парламенте Положение о Нацсовете – акт регулирующий деятельность этого органа, высшего органа в телерадиовещании (после депутатства я сам одно время возглавлял Нацсовет в качестве уполномоченного члена, и.о. председателя). Нацсовет мы создавали в качестве противовеса Гостелерадио, который контролировался исключительно исполнительной властью (а в Нацсовете были как представители президента, так и парламента). А на протяжении 1995-1996 годов мне удалось провести с парламентской трибуны несколько законодательных тактов, препятствующих узурпации эфира исполнительной властью, в том числе проводить законопроекты через преодоления вето президента. И всё это можно было потерять за одну ночь, так как Конституция важнее любого закона.   
Вместе с народным депутатом из Харькова Владимиром Алексеевым мы пытались с голоса вносить правки, касающиеся телерадиовещания (они не попали в документ, разработанный комиссией под руководством Михаила Сироты (1956-2008), который докладывал проект Конституции с парламентской трибуны).
Не всё нам удалось. Не удалось ввести положение, по которому руководители Национальной телекомпании и Национальной радиокомпании назначались бы главой государства не единолично, а по согласованию с парламентом. Но такое согласование удалось провести для Гостелерадио, который стал, таким образом, конституционным органом (упомянут в Конституции) и поэтому не мог быть ликвидирован простым указом президента, а только через изменение Конституции, что очень хлопотно. Почти не реально, так как для этого нужно иметь не просто большинство в парламенте, а конституционное большинство (не менее 300 голосов из 450). Хотя мы сами до этого пытались ликвидировать Гостелерадио, как лишнюю надстройку над Национальными теле- и радиокомпаниями постановлением парламента от 13 мая 1996 года, принятом по моему докладу. 
Также конституционным органом в результате наших правок, принятых с голоса, стал Национальный совет Украины по телевидению и радиовещанию. Дело в том, что президент Кучма хотел ликвидировать Нацсовет и передать его полномочия Гостелерадио, потому что в Нацсовете были не только четыре члена от президента, но и четыре от парламента. Кучма хотел передать полномочия Нацсовета Гостелерадио, руководитель которого (до принятия Конституции) назначался единолично президентом. А в то время, помимо всего прочего, шёл передел радиочастот. То есть борьба шла не только за политическое влияние, за контроль над телерадиовещанием (массового интернета тогда ещё не было и телерадиовещание было главным СМИ, печатные средства массовой информации – газеты и журналы в то время уже имели меньше влияния, чем электронные СМИ), но и за финансы. Ведущие телеканалы тогда пытались захватить мошенники, выкачивая огромную прибыль. Об этом я подробно рассказывал парламенту и стране (от эфира парламент отключили именно после моего доклада), когда докладывал 13 мая 1996 года о результатах работы возглавляемой мной Следственной комиссии.
Нам удалось закрепить в Конституции, что четверых членов Нацсовета назначает парламент и ещё четверых – президент.
Хотя на практике Нацсовет превратился в орган подконтрольный исполнительной власти, так как помимо четырёх членов от президента в парламентскую «четвёрку» попадали представители президентских фракций ВРУ. Но не всегда. Во время моего руководства Национальным советом Украины по телевидению и радиовещанию в 1999-2000 гг. при проведении президентских выборов мы фиксировали нарушения со стороны исполнительной власти и по мере сил пытались противодействовать этому. В результате чего, Кучма, переизбравшись, руками своих депутатов 20 апреля 2000 года незаконно уволил членов Нацсовета, избранных парламентом 16 марта 1999, в том числе и меня.

Хотя главными вопросами, из-за которых голосование по Конституции долгое время не могло сдвинуться с места были вопросы Крыма и языка. Как я понял был достигнут компромисс, по которому, грубо говоря, язык обменивался на Крым. Также шёл торг о символике.
Почему я пишу «как я понял» – потому что сам в этом компромиссе не участвовал. Моя фракция (КПУ) не голосовала за Конституцию (за исключением отдельных депутатов) по идеологическим причинам. Дело в том, что новая Конституция приходила на смену Конституции УССР, принятой в 1978 году; а в той Конституции были прописаны сильные социальные гарантии трудящимся – право на труд, на отдых, на образование и многие другие. Хотя к 1996 году в старую Конституцию внесли немало правок, социальные гарантии в ней оставались. И мы решили не голосовать за новую Конституцию пока в неё в полном объёме не попадут социальные гарантии трудящимся из старой Конституции. Этого нам не удалось добиться, поэтому фракция Компартии за Конституцию не голосовала. А голосование отдельных депутатов нашей фракции «за» объясняется тем, что кое-кто решил покинуть фракцию, но нам об этом не сказал – они ушли позже. Другие не разобрались в суматохе. Депутаты тогда размещались в зале не по фракциям, а по регионам – фракцией, сидящей не компактно (как это стало позже), а разбросанной по всему залу руководить сложнее. Ну и было, наверное, несколько человек проголосовавших «за» сознательно, по убеждению.
А компромисс был в том, что те депутаты, которые выступали за придание русскому языку статуса государственного или хотя бы официального – были за то, чтобы Крым имел статус автономной республики. А те, кто были против этого (против государственного статуса русского языка), хотели сделать Крым обыкновенной областью, а не автономной республикой, коей он уже был к 1996-му. В результате они проголосовали за автономию, в обмен на то, чтобы их оппоненты проголосовали за украинский язык, как за единственный государственный, плюс не стали настаивать на изменении символов государства (флаг, герб, мелодия гимна – слов ещё не было), которые к тому времени уже использовались несколько лет.
Правда и в вопросе языка был достигнут небольшой компромисс. Статья 10, посвящённая языковой политике выписана очень хитро. Вначале заявляется о том, что государственным языком является украинский, а потом – о праве русского языка. Причём русский – единственный выделен из остальных языков. Он назван отдельно. По сути Конституция Украины официально упоминает о двух языках – украинском и русском. Про все другие сказано в общем. Вот текст: «Государственным языком в Украине является украинский язык... В Украине гарантируется свободное развитие, использование и защита русского, других языков национальных меньшинств Украины».

Ночь прошла бурно. Помню, как депутаты спрашивали у недавно отправленного в отставку с поста премьер-министра Евгения Марчука (1941-2021) – почему не пришли министры-совместители его недавние подчинённые (хотя совмещать депутатский мандат с должностью министра было незаконно, и сам Марчук тоже нарушал закон, работая в правительстве и будучи одновременно депутатом). Евгений Кириллович ответил, что мол он сам пришёл, а за других не отвечает.
Ещё помню, как после полуночи, когда 27-е июня сменилось 28-м слово взял Виктор Мусияка (1946-2019) и в шутку попросил проголосовать за Конституцию в качестве подарка ему на День рождения – 28.06.1996 Виктору Лаврентьевичу исполнилось ровно 50 лет. Зал шутку оценил, но проголосовал за Конституцию по другим причинам. Так, что своего подарка Мусияке пришлось ждать до утра:).
А вообще ярких эпизодов мало помню. Всё-таки 30 лет прошло. Помню общую атмосферу, непрерывный шум в зале. Помню, как часто бегал на перекур в парламентский умывальник тут же, на втором этаже неподалёку от сессионного зала. А также как спускался в подвал, в буфет пить кофе. Буфет в ту ночь работал. Как я позже узнал по распоряжению первого заместителя председателя Верховного Совета Александра Николаевича Ткаченко (1939-2024). Он в ту ночь сидел, как обычно, по правую руку от председателя Верховного Совета Александра Мороза, который вёл заседание. По левую руку сидел Олег Дёмин – заместитель председателя (по сути второй заместитель, но в отличие от Ткаченко в его официальной должности порядок не указывался). Вскоре после Конституционной ночи Дёмин станет губернатором Харьковщины, а на посту заместителя председателя Верховной Рады (уже Рады, а не Совета), его сменит вышеупомянутый Мусияка.

Утром пришёл Кучма и сказал, что деньги, запланированные на референдум для принятия новой Конституции можно пропить в парламентском буфете, так как Конституция уже принята. Наверное, он это в шутку сказал, но мне эти слова президента почему-то хорошо запомнились.
Ещё Кучма пообещал нас всех орденами наградить. Я и ещё несколько депутатов от Компартии даже написали заявления, что мы отказываемся от наград президента. Насколько помню эти заявления печатались в газете «Коммунист».

После бурно проведённой ночи мы вышли на солнышко и сфотографировались под зданием парламента вместе с президентом. Я понял, что в этот день уже не смогу заснуть, поэтому не поехал домой, а пошёл в свой рабочий кабинет, который тогда находился на площади Леси Украинки 1.

Сергей Аксёненко

На иллюстрации: 1996 год. Зал заседаний украинского парламента, слева направо народные депутаты: Сергей Аксёненко, Дмитрий Петренко, Александр Стешенко, Михаил Степанов.

Предыдущие воспоминания – к 25-летию Конституционной ночи; к 20-летию; к 15-летию и к 10-летию (всего 4 статьи – соответственно за 2021; 2016; 2011 и 2006 гг.) см. здесь:

К 25-летию и к 10-летию в приложении
http://proza.ru/2021/06/27/92


К 20-летию
http://proza.ru/2016/06/26/714


К 15-летию
http://proza.ru/2011/06/27/1171