Время говорить. Ч. 2. Глава 4. На исповеди

Вечерня закончилась. Отец Иоанн, стоя у царских врат, уже произнёс отпуст . Желающие исповедаться стояли возле свободного аналоя, покрытого алой накидкой. Сегодня, шестого августа, на субботней службе в молитвенном доме было непривычно много прихожан – больше десяти человек. Некоторых из них священник видел впервые.
До поездки в Оптину пустынь  отец Иоанн не любил исповедовать. «Господи, некоторые мои прихожане просто перечисляют грехи на исповеди, – роптал иерей. – Другие совсем не знают, чем они грешат, потому что не понимают, что такое грех. Забегут в церковь на десять минут, поставят свечи и думают, что священник им все грехи отмолит». Евтеев тогда особо не вникал, в чём каялись его прихожане. Пробормочут что-то – кто сухо, кто со слёзами, а он накроет их епитрахилью, прочитает разрешительную молитву. И – следующий. После поездки в Оптину пустынь многое стало видеться по-иному...
Через несколько минут отец Иоанн стремительно подошёл к аналою, стоящему между иконами Богородицы и Спасителя, положил на аналой напрестольный крест и Евангелие. Он, священник, по-прежнему не любил принимать исповедь, но теперь не роптал, а смирялся, внутренне убеждая себя в том, что должен спасать людские души, чтобы помочь людям обрести Царствие Небесное. И сегодня он снова был настроен принести жертву перед Богом. Терпкий аромат ладана, которым был наполнен молитвенный дом, успокаивал иерея.
Отец Иоанн неожиданно вспомнил разговор со своей матушкой в начале этой недели. Она поинтересовалась у мужа, не пора ли исповедоваться мальчикам, ведь Вите семь лет и почти его ровесник Миша – значит, их ангельский возраст закончился. Иерей ответил супруге: «Софьюшка – пятилетняя кроха, и у Вити с Мишей пока никаких грехов нет. Мальчики слушаются нас, помогают по дому. Витя с ребятами в школе не конфликтует, уважает учителя, друга завёл. Со мной три молитвы быстро выучили, читают краткое правило утром и вечером, – восхищался отец Иоанн приёмными сыновьями. – Зачем им исповедь? Главное для них сейчас – причащение. Можно было бы, конечно, мальчикам однодневный пост перед причастием установить. Но ты же сама видишь, что желание поститься у наших деток ещё не созрело. Оно и понятно: в детском доме наголодались. Там кто сильнее, тот и сыт, – жалел мальчиков приёмный отец. – Лучше постепенно приучать деток к храму, объяснять им, что такое грех. А вот евхаристический пост мальчишкам уже пора установить. И Валеньке тоже»…
Неуверенной походкой к иерею подошла первая женщина, лет сорока пяти, опрятно одетая. Она даже вскользь не посмотрела на церковные святыни. Иерей догадался, что пришедшая на исповедь редко бывает в церкви, поэтому мягко подсказал ей:
- Поцелуйте вначале Святое Распятие и перекреститесь. Потом поцелуйте Евангелие.
- Батюшка, я часто злюсь на знакомых, – сказала женщина после крестного знамения.
- Если одолевает страсть гнева, то помолитесь за человека, на которого поднимается внутренняя брань, – спокойно сказал иерей. – И так постоянно, когда будете на кого-то злиться. Через доброе дело Господь будет постепенно лечить вас. И главное: ни в коем случае нельзя себя оправдывать или, наоборот, обвинять во всём. Это проявление гордыни. От лукавого.
- Вы знаете, батюшка, я злюсь на соседку. У неё сын… – задумалась женщина над словом, – непутёвый. Пьёт, вещи из дома выносит, продаёт. Она деньги ему даёт, чтобы вещи из дома не крал. Сама покупает водку, чтобы сын дома пил, а не на людях. Я ей советом помочь хотела. Без всякого злорадства сказала, что не нужно потакать его страсти пьянства. Нужно его лечить от алкоголизма. Соседка теперь считает меня «вражиной».
- Мать думает, что делает для сына доброе дело, – вздохнул отец Иоанн.
- Да. Она кричала мне: «Ты хочешь, чтобы из него дурака в больнице сделали? Лучше пусть пьёт».
- Если мать невоцерковленная, то не знает, что мнимым добром вредит сыну, «помогает» опуститься. Наступит момент, когда ему уже никто не сможет помочь, – снова вздохнул иерей. – Парень должен увидеть свою проблему и начать исправляться, а мать затягивает этот процесс, хоть и неумышленно. Что касается вас лично, то вашей вины в такой ситуации нет. Поэтому не нужно злиться на соседку. Лучше помолитесь за неё и парня.
- Я боюсь, что Бог накажет меня за то, что я вмешалась в чужую семью.
- Если вы только дали совет, но не поучали и, не дай Бог, не осуждали её, то Господь не вменит вам это в вину. И запомните: Господь никого не наказывает. Не нужно Его бояться, ведь Он есть Любовь. Обличает людей их же совесть.
- Я каюсь перед Богом, что с другими людьми осуждала соседку,– женские глаза были полны слёз.
- Это хорошо, что плачете. Душа ваша плачет о грехах. Бог искреннюю исповедь принимает. Если Он привёл вас на исповедь, то и грех простит. Надо надеяться, что грех, как болячка, со временем засохнет.
Пришедшая на исповедь женщина опустила голову. С клироса доносились насмешливые голоса чтицы и двух певчих. Церковнослужительницы что-то обсуждали. Отец Иоанн посмотрел в сторону клироса и хотел уже сделать замечание женщинам, но они, заметив неодобрительный взгляд настоятеля, тут же притихли.
- У вас всё? – сдержанно спросил священник.
- Всё, – прошептала грешница, потому что сильное волнение не давало ей говорить в полный голос.
- Вы примирились с соседкой? Это очень важно.
- Я попросила у неё прощения, но она не захотела меня простить, – умоляюще взглянула грешница на иерея, и слёзы маленькими ручейками потекли по её щекам.
- Хотя бы в такой форме примирились. Как вас зовут?
- Мария.
Отец Иоанн накинул епитрахиль на женскую голову, прочитал разрешительную молитву, перекрестил.
- А причаститься мне завтра можно? – сквозь слёзы спросила женщина.
- Сколько вы постились?
- Пять дней.
- И каноны вычитали?
- Да. Спасителю, Богородице и ангелу-хранителю.
Иерей согласно кивнул.
- Можно прийти? – переспросила женщина.
- Да, конечно. Желательно не опаздывать на службу.
- Постараюсь, – освободившись от тяжести греха, исповедница улыбнулась сквозь слёзы, поклонилась священнику как Самому Христу и тихо ушла.
Уверенно приблизилась к аналою молодая прихожанка, в дорогом светлом костюме, туфлях на высоком каблуке. Евтеев знал об её духовных проблемах: она дважды исповедовалась.
- Отец Иоанн, я пришла на исповедь… – дрогнул женский голос. – Но не знаю, как быть. У меня начались неприятности после второй исповеди.
- Какие?
- На работе дела не идут, как будто кто-то специально ставит заслон. С начальством из-за этого конфликты. Я уже думаю с работы уйти. Ребёнок стал непослушным. И сама я постоянно нервничаю.
- Всё объяснимо. Наши грехи, которые мы исповедали перед Господом, должны быть искуплены, – сказал священник. – Вы покаялись в тяжёлых грехах, но я не стал налагать на вас епитимью, потому что вы ещё не готовы к такому духовному труду. А без епитимьи много скорбей выпадает во время искупления грехов. Запаситесь терпением. Смиряйтесь.
- А разве Бог не сразу прощает грехи? – удивилась молодая женщина. – Все говорят, что Господь милосердный, Он прощает грехи, только надо Ему рассказать о грехах.
- В том-то и дело, что люди приходят на исповедь и рассказывают грехи… Рассказывают, а не раскаиваются в них, – с грустью откликнулся Евтеев. – Раскаиваться нужно задолго до того, как вы пришли в церковь на исповедь. А вы и на второй исповеди каялись в тех же самых тяжёлых грехах, что и в первый раз. Раскаяние – это твёрдое решение изменить жизнь. Потому церковь и предупреждает, что нужно готовиться к исповеди: сокрушаться, то есть плакать о грехах. Раскаявшийся человек больше не совершает тех грехов, в которых покаялся перед Господом.
- Жизнь заставляет снова те же грехи совершать, – насупилась прихожанка. – Мы же не в лесу живём, а среди людей. А люди всякие встречаются.
- Вот многие и продолжают жить так же, как и до исповеди, – спокойно рассуждал отец Иоанн. – Через полгода или год снова каются в тех же грехах. К чему такая исповедь? Тогда уж живите, как привыкли. Это будет честнее по отношению к себе и Богу.
- А как же мне тогда спастись? – женщина опустила плечи и шумно вздохнула, так что колыхнулось пламя свечей на подсвечнике между ликами Богородицы и Спасителя.
- Господь спасает всех: и кто кается, и кто закоренел в грехах.
- Разве такое может быть? – широко открыв серые глаза с густо накрашенными ресницами, усомнилась прихожанка в истине сказанного священником.
- Но ведь спасает же всех, помогает в трудных ситуациях. У вас были такие случаи, когда помощь приходила неожиданно? – спросил иерей.
- Конечно, были, – тут же ответила изумлённая женщина. – И много раз.
- Это Господь посылал вам помощь, потому что Он любит всех людей. По этой причине и написано, что „Господь Благ и Человеколюбец;.
- Значит, можно и не молиться? – осмелела женщина.
- Я думаю, что вы сделали неправильный вывод.
- Я что-то запуталась, – виновато улыбнулась прихожанка.
- Получая благо от Господа, человек должен утвердиться в вере. Жить, помогая ближнему своему. Любить домочадцев, как Господь любит чад своих. Человеческая природа греховна, поэтому и дана нам вера. Если мы не будем веровать в Бога, то и не будем жить по Его заповедям.
- Понятно, – с серьёзным видом произнесла молодая искательница земных благ.
- Будете исповедоваться сейчас? – спросил отец Иоанн, хотя уже понял, что исповедь этой женщине в тягость.
Прихожанка некоторое время раздумывала, потом испуганно ответила:
- Сегодня, наверно, нет. – И твёрдо добавила: – Нет. Нет. Простите, – склонила она голову перед иереем.
- Обдумайте дома всё обстоятельно, – посоветовал иерей. – И постарайтесь залечить раны, которые нанесли людям.
- Это как? – вдруг испугавшись, спросила молодая женщина. Лицо её побледнело, зрачки расширились настолько, что серые глаза стали похожими на чёрные блестящие пуговицы.
- Сделайте добрые дела. Например, помолитесь за другого. Покаяться – значит, измениться в лучшую сторону. Если вы останетесь на том же уровне, то христианкой не станете. Станете формалисткой. Человеком, который соблюдает лишь обряды: исповедуется, потому что «так надо», крестит детей, потому что «так все делают», заказывает молебны, берёт домой святую воду. Но практически не молится, только от случая к случаю. Вы знаете наизусть «Отче наш», «Символ веры»?
- «Символ веры» нет, – последовал робкий ответ.
- Хорошо бы выучить.
Молодая женщина снова поклонилась иерею и, немного согнувшись, как под грузом вины, отправилась к выходу.
 Тут же подступил рослый седовласый мужчина, который раньше не посещал Ксениевский молитвенный дом. С видом знатока церковных обрядов мужчина поцеловал крест, Евангелие, встал на колени перед аналоем и пробубнил:
- Грешен делом, словом и помышлением и всеми моими чувствами: зрением, слухом, обонянием…
«Седой, как лунь, – усмехнулся про себя Евтеев, – а не понимает, что смешно исповедоваться словами молитвы».
- Перечислите эти дела, слова и мысли, – попросил иерей.
- Это долго, святой отец, – удивился мужчина, посчитав предложение священника необдуманным.
- Хочу вам напомнить, что в православии форма обращения «святой отец» не используется. Так обращаются к пасторам у католиков. У нас можно «батюшка», но лучше по имени – отец Иоанн. Если вы пришли на исповедь, то надо называть всё, в чём каетесь. Все мы грешим, потому что в каждом из нас есть первородный грех прародителей – Адама и Евы. Сразу во всех грехах мы не можем покаяться перед Господом Богом, потому что многое забывается. Для того чтобы Господь простил нам все грехи, нужно собороваться.
- Это ж только перед смертью соборуют, – нервно заморгал новый прихожанин.
- Соборование проходит каждый год в определённые дни во время Великого поста, – мягко пояснил священник.
- А-а, – облегчённо протянул мужчина.
- Причащаться завтра будете?
- Надо причаститься, – самоуверенно заявил пришедший на исповедь. 
- Через таинство Евхаристии человек соединяется со Христом и со всеми верными Ему. Поэтому к причастию нельзя приступать в душевной нечистоте. Перед причастием обязательно нужно покаяться.
- Так вы ж сами сейчас сказали, что все грехи не смоются, – упрекнул священника упрямый прихожанин. – Получается, что я всё равно с нечистой душой останусь.
- Господь увидит, что вы встали на путь покаяния, и смилуется. В чём вы сегодня каетесь?
- Во всех грехах, – настаивал прихожанин.
В тишине Божьего дома его утверждение откликнулось гулким эхом. 
- Тогда вы не можете причащаться. Я обязан наложить на вас епитимью.
- Что? – застыл в недоумении прихожанин.
- Епитимью, то есть дать послушание в наказание за тяжкие грехи. Будете весь год читать каноны и подавать милостыню.
- А какие у меня тяжёлые грехи? – грубовато спросил самоуверенный прихожанин.
- Убийство людей, отречение от Христа…
- Что вы! – внезапно побледнев от страха, громко воскликнул мужчина, забыв, что находится в храме. Падающий от окна свет только усилил бледность седого прихожанина. – Я боюсь муху убить, а вы про убийство людей говорите. Судя по вашим словам, я маньяк! – оправился от страха мужчина. Его возмущённый возглас полетел по Божьему дому, будто ища поддержки у святых заступников.
- Это не по моим словам, а по вашим. Вы же сами сказали, что грешны всеми грехами, – без упрёка произнёс иерей.
- Не всеми, конечно… – умерил горячность новый прихожанин, – но разными.
- Тогда называйте конкретные греховные поступки и мысли.
Седовласый прихожанин начал сумбурно называть грехи, пытаясь вспомнить то, что сделал неправедного на протяжении нескольких десятков лет. И это была искренняя исповедь, без приглаживаний и оговорок.
Больше никого не было на исповедь. После ухода последнего прихожанина стало совсем тихо: Божий дом окутала вечность. Отец Иоанн блаженствовал от вида зажжённых свечей и лампад, внутренне ликуя от исполненного долга. Иерей взял крест, Евангелие и быстрым шагом отправился в алтарь.
В алтаре на отца Иоанна снова нахлынули воспоминания о старушке, которая во время Великого поста приходила исповедаться перед смертью. «Жива ли? Душу она мою перевернула. Я забываю, что произошло год назад, а эта женщина помнила события десятилетней давности. Это как же надо анализировать всё, что случается с тобой в жизни, как надо контролировать себя, чтобы всё помнить, маясь собственной греховностью?! – размышлял иерей, разоблачаясь. – Никак сам Христос прорвался лучом света сквозь темноту грехов девяностолетней старушки. И как мы, всего лишь церковные требоисполнители, могли её осудить? Только оправдать могли. В семинарии меня учили, что священник – это транзистор, через который Бог проводит Свою волю. Даже если транзистор слаб и не способен быть светом, чтобы вести паству долиной тени, он всё равно приёмник Божественной силы. На нём особая благодать. – Отец Иоанн стал тушить свечи в алтаре. – Господь показал мне грешников и праведников на том свете. Вроде бы люди слеплены из одного теста, все живут на уровне физических, химических, биологических законов земного мира, но одни люди стремятся к горним вершинам и достигают их, другие же не задумываются о духовном совершенствовании, оставаясь в тени земной греховности. – Иерей вышел из алтаря через боковую дверь и начал гасить лампады, висящие вдоль иконостаса. Взглянул на Спасителя, изображённого во весь рост: – И только Божья искра отличает грешников от тварного мира, делая людьми, потому что человек – это мудрость, почерпнутая из Небесных источников, – иерей перекрестился. – Господь по Своему человеколюбию показал мне на том свете мои грехи. Он обличил меня в ином мире, чтобы привести к истинному покаянию. Другой человек принял мои грехи на себя. Это урок или метафора, как угодно скажи, а смысл один: Господь показал мне, как нужно любить ближнего своего».
Закончив за несколько минут остальные дела, отец Иоанн вышел из алтаря и направился к выходу.


СНОСКИ:

1. Отпуст (от слова «отпускать») – благословение, произносимое священником по окончании богослужения.  Отпуст содержит краткое прошение о милости Божьей.
2. Оптина пустынь – Введенский ставропигиальный мужской монастырь (под Козельском).


Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск