Первый в очереди

    Был тёплый июльский вечер. В такое время мягкие комки полуденной жары отлипают от асфальта и медленно, словно невидимые шары, поднимаются ввысь. А идущий с работы гражданин, вдыхая их, радуется в предвкушении вечернего досуга. Особенно, если труд его физически нетяжёлый и хорошо оплачиваемый. Вадим относился именно к такой категории радостных людей. Будучи ведущим сотрудником одной крупной проверяющей организации, он обладал завидной зарплатой и нормированным рабочим днем. И хотя сам он ничего полезного на свет не производил, зато разрешал это делать другим, подписывая необходимые бумаги. Поэтому после работы Вадим ощущал лёгкую и приятную усталость, не сравнимую, например, с таковой у шахтёра или лесоруба. А в совокупности с тёплым июльским вечером усталость эта казалась почти благодатью. Кроме того, Вадим был молод и опрятен. О молодости говорило отсутствие седых волос на голове, об опрятности - их тщательная ухоженность. Само собой, что при таких обстоятельствах, Вадиму ничего другого не оставалось, как пойти в свой любимый ресторан и скромно отпраздновать окончание очередного трудового дня. Без всякого такого принуждения. По собственной, можно сказать, воле.

   Сидя за столиком,  Вадим грациозно ковырял вилкой кулинарный выкрутас местного шеф-повара, сделанный по-особому французскому рецепту. По вкусу, блюдо сильно напоминало привокзальный пирожок с требухой. По цене между двумя ипостасями мясной сдобы лежала пропасть.
    В этот самый момент Вадим заметил его. Это был один их бывших одноклассников. Вечно прыщавый неудачник в заношенных до блеска штанах. В школе он с ним почти не общался. « Как его звали? », — силился  вспомнить Вадим, но кроме «Чмо » и «Сифозный» в голову ничего не приходило. Вадим был неприятно удивлён произошедшей с неудачником переменой.  Вместо прыщей на нём блестели золотые часы, а заношенные штаны уступили место моднейшему до крика покрою. В довершении всего неудачник сидел за самым престижным столиком у окна. До сих пор Вадим был уверен, что устроился в жизни лучше всех, кого знал. Это уверенность позволяла спокойно дышать и переваривать. Теперь он чувствовал себя обманутым. В горле поднялся столб желчи. «Никому нельзя верить», — с досадой подумал Вадим, окончательно убедившись в том, что все окружающие только и ждут момента, чтобы воспользоваться его доверчивостью. В особенности этот хитрый шеф-повар. Он таки точно покупает вчерашние пирожки на вокзале, заливает их соусом из пакетика, втыкает немытую зелень и подаёт на стол под видом фирменного блюда. «Больше сюда ни ногой!» — поклялся Вадим.
   Он уже встал, чтобы уйти, как вдруг понял, что его тоже узнали. Бывший одноклассник энергично и приветливо махал рукой, подзывая к столу.

   Ничто так не успокаивает расшатанные нервы как дорогой коньяк. Когда они опустошили содержимое редкой по вычурности бутылки, мечты любого стеклодува, горькая обида уже прошла, уступив место лёгкой меланхолии. Олег, бывший одноклассник, оказался неплохим парнем, совсем не страдающим ложной скромностью. О том, что он обладает кучей недвижимости, в том числе и рестораном, в котором они сейчас сидят, Вадим узнал сразу после первой рюмки. Потом началось долгое перечисление мелких и крупных богатств, разбросанных по всяким банкам и углам. К моменту, когда Олег положил голову на стол, чтобы «чуточку вздремнуть», Вадим уже понял, что встретил настоящего баловня судьбы. Лишь главный вопрос «Как?» оставался открытым.    
   Словно прочитав его мысли, Олег приподнял свежее и не успевшее помяться о скатерть лицо.
   — Если честно, у меня всего этого вчера ещё не было, — заговорщицки прошипел он, сделав круговое движение головой. Затем, вытащив из кармана брюк мятый буклет, протянул его в плохо скрываемом волнение: — Для друга не жалко.
   Вадиму стало неудобно. Человек, которого он в школе почти не замечал, а если и замечал, то только для того, чтобы поиздеваться, считал его своим другом. Он смущённо отвёл глаза, переключив внимание на буклет.
   На титульном листе последнего красовалась надпись: «Роскошные туры по доступной цене»
   Где-то вдали послышались призывные крики чаек и  томное дыханье саксофона. Под ложечкой приятно засосало.
   — Поклянись, что пойдёшь туда прямо сейчас. Иначе всё разберут. Поклянись! — почти взмолился Олег, после чего шлёпнулся лбом о тарелку и окончательно отошёл ко сну.
   На лице Вадима появилась задумчивость. Не та бесполезная, которую хороший коньяк рисует на любой, даже самой глупой физиономии. А та, что сродни просветлению, о котором мечтают многие. Мечтают всю жизнь и, так и не дождавшись, умирают крайне недовольными.
   А что, если у этого Олега не просто острый приступ пьяного хвастовства?  Ведь где-то же на земле должны раздавать ключи от тех самых ворот.  А если он, действительно, говорил правду?  Смущал только адрес, указанный в буклете, «ВДНХ-Павильон- Народное образование». Но в чудо хотелось верить.

   Олег выскочил на улицу и взял такси. «Я всё равно ничего не теряю, —думал он, —в крайнем случае, проедусь по ночному городу». Несмотря на поздний час, павильон был всё ещё открыт. Народу набежало прилично. Это обнадёживало. Очередь редко формируется за зря. На экране, висящем над входом, загорелась надпись: «Добро пожаловать, Вадим». Вадим посмотрел сначала почему-то  на буклет, словно надеялся найти там своё имя , затем неуверенно шагнул к двери.   
  Он оказался в узкой длиной комнате залитой ярким светом. Свет, как водится, символизирует  учение. Поэтому посреди комнаты,  понятным образом, стояла крошечная школьная парта. За крошечной партой карикатурным образом сидел крупный мужчина и что-то записывал. Он ничего не символизировал, а просто работал. Распорядителем павильона или кем-то ещё. Во всяком случае, он был единственным в помещении, к кому можно было обратиться.
   — Честно говоря, я даже не знаю, за чем пришёл, —  осторожно начал Вадим.
   Мужчина оторвал голову от вороха бумаг:
   — Вы по буклету?
   — Да
   — Ну значит ошибки быть не может.
   Он суетливо вскочил и принялся расчищать крышку парты, сбрасывая стопки своих бумаг прямо на пол. Белые листы беспорядочно разлетались вокруг, вновь напоминая Вадиму о чайках над пирсом. Когда мужчина закончил наводить свой странный порядок, он пригласил Вадима сесть. Сам же встал напротив и загремел хорошо поставленным менторским голосом.
   —  Наша компания - будущее индустрии отдыха. Благодаря поддержке министерства культуры и спорта, и лично господина президента, мы первые в мире вышли, так сказать, на новые рубежи туристического космоса.
   Турагент сделал паузу, чтобы насладиться произведённым эффектом.
   — Вы предлагаете полёты на марс ? — разочарованно спросил Вадим, не услышав в произнесённой речи даже намёка на богатство и успех.
   — Полёты - вчерашний день. Я же вам сказал, мы - будущее туризма
   — Путешествия во времени?
   — Нет. Временные парадоксы в массовом масштабе тяжело контролировать. Давайте не будем трогать время, но представим его в виде реки. Вы плывёте со всеми, никого не обгоняете и не пытаетесь грести против течения.
   — То есть, всё как сейчас.
   — Не совсем. Благодаря нам, вы выбираете, на чём будете плыть: на маленьком плоту, как в песне, или нa яхте со всеми удобствами.
   — Вы пароходная компания? — предположил Вадим
   Мужчина скривил лицо.         
   — Будем считать, что я этого не слышал. Плавучие средства просто аллегория. Мы предлагаем туры по альтернативной реальности.
  Вадим улыбнулся и огляделся вокруг.
  — После этой фразы все обычно начинают улыбаться и искать скрытую камеру, — невозмутимо продолжил турагент, — а один мужчина даже заплакал. Оказался писателем-фантастом. Уверяю вас, это не розыгрыш. Вы знаете в чём заключается проблема любой отдельно взятой реальности? Если один человек в ней что-то имеет, то у другого этого уже не будет. A если дать это другому, то придётся отобрать у первого. Вот тут-то всё и начинается: бытовые конфликты, классовая борьба, революции и прочие народные гуляния. Но теперь, благодаря нашей компании эти анахронизмы исчезнут. В реальностях, заказанных у нас, вы получите всё о чём мечтали, в то время как другие граждане будут иметь всё в своей. Это как программа доступного жилья, только масштабнее. Программа доступной жизни. Новый скачок в развитии общества. Высший уровень социальной справедливости.
   — И сколько стоит социальная справедливость? —  поинтересовался Вадим.
   — Абсолютно ничего. Единственное условие – ваше согласие. Длительность пребывания и количество туров неограниченны. Вы можете провести в полюбившейся вам реальности хоть всю жизнь. Но подавляющее большинство  предпочитает, конечно же, разнообразие. Например, клиенты мужского пола хотят иметь в каждой реальности новую жену.
   — А не лучше ли просто иметь несколько жён? Зачем для этого создавать целую реальность? Это же напрасная трата ресурсов.               
   — С точки зрения обывателя, безусловно, но мы видим это иначе. Легче построить ещё одну реальность, чем уговорить двух женщин добровольно делить одного мужчину.
   С этими словами распорядитель выложил на парту глянцевый журнал:
   — Кстати. Вот актуальный каталог путёвок

    Вадим пробежался по содержанию. Реальности были разбиты на категории. В главной, под названием «бытие моё»,
можно было сразу попробовать себя гением или пророком. Для менее амбициозных предлагалось стать вождями, чемпионами, владельцами «заводов, газет, пароходов», культурными деятелями и прочими не последними в обществе людьми.
   В категории «личные достижения» можно было заказать нобелевские премии, пальмовые ветви, портреты и бронзовые памятники самого себя, выставленные в национальных музеях и городских парках, а также переносной крио-мавзолей, рассчитанный на комфортное лежание в полный рост.
    Далее следовала категория «маленькие радости», где предлагались дворцы, племенные верблюды, золотые монеты и прочие аксессуары человеческого счастья , а также стандартный набор вменяемых родственников.
   Было очевидно, что над каталогом работали люди серьёзные и не жадные.
   — Если я правильно понимаю, в реальностях, которые создаются по моему заказу я успешный и богатый, — Вадим свёл брови, придав лицу глубокомысленный вид.
   — Совершенно, верно, —нейтрально улыбнулся турагент.
   — Но в реальностях, заказанных другими я могу, теоретически, влачить жалкое существование?
   — Можете. И не только теоретически, но и практически.         
  — Постойте, тогда я, вообще, ничего не понимаю. Какой смысл менять одну реальность на другую если по сумме выходит то же самое.
  — По количеству- да, по качеству - нет. Дело в том, что реальности, заказанные у нас, являются первичными. У нас вы, так сказать, первый в очереди и поэтому получаете всё первым. Какое вам дело, что останется другим.  Вы всё равно об этом никогда не узнаете. А даже если узнаете, что с того?
   — Этическая проблема? — задумался Вадим
   — Не смешите! Это и есть социальная справедливость в чистом виде. Каждому по потребности. У Вас ведь есть потребности?
        Вадим скромно потупил глаза.
   — Наверное, да.
   — Конечно, да!  Иначе бы вы к нам не пришли. Поэтому и получите всё. А тот, кто не пришёл, стало быть, не очень-то и нуждался.
   Логика турагента приятно подкупала.
    Если происходящее становится настолько нелепым и абсурдным, что рациональное мышление за ним не поспевает, наступает момент, когда разум сдаётся и человек начинает верить. Вадим почти уверовал, но какое-то смутное чувство тревоги не покидало его.
   — Как это работает? —   спросил он, надеясь, что обсуждение технических деталей, позволит развеять последние сомнения.
   Турагент вытащил устройство похожее на серебряный карандаш.
   — Сама процедура достаточно проста и безболезненна . Я инъецирую Вам специальный препарат. Это билет, по которому вы можете потом свободно перемещаться в пределах заказанных вами реальностей.
   — А можно обойтись как-нибудь без укола. С помощью таблеток, например?
   — Вы это про синюю или красную?
    Вадим кивнул.          
    — Не хочу наговаривать на конкурентов, предлагающих подобные методы, нo таблетки могут помочь разве что при запорe. Наш препарат обладает необычайной биологической активностью благодаря хрупкой молекулярной структуре. Его стабильное действие возможно только при непосредственном попадании в спинномозговую жидкость. А путь, извините, через кишку долог и ненадёжен.
     — Ага. А потом я проснусь без почки, где-нибудь на вокзалe, в Воронеже, — подумал вслух Вадим.
    — Сразу видно, что вы никогда не были в Воронеже
    — Это почему же?
    — Человек всегда боится того, чего не знает. Послушайте, мы находимся в центральной части ВДНХ у всех на виду, и вы допускаете, что мы можем нелегально торговать органами?
   Вадим пожал плечами.
   — Вы видели, какая толпа народу перед входом?
   — Видел
   — Ну, подумайте сами, куда нам столько почек?  В конце концов, мы никого не уговариваем. Желающих больше, чем достаточно.
        Турагент сделал шаг в сторону и учтиво поклонился.
   — Приходите, когда будете готовы. Желаю Вам счастливого пребывания в нынешней реальности.
  — Стойте! — едва не крикнул Вадим, — я согласен.
    Турагент выдержал драматичную паузу, после чего торжественно выдохнул.
   — Вы приняли мудрое решение. Будьте так добры, наклоните голову.
    Раздался тихий щелчок. Действительно боли не чувствовалось.
   — Сегодня не мойте голову и не принимайте наркотики. Шучу. Желательно побыстрее оформить понравившиеся вам туры. Хотите займёмся этим прямо сейчас?
   Вадим знал, что следует быть осторожнымм при чрезмерной настойчивости турагентов и прочих представителей сферы услуг. Поэтому решил, что просмотрит каталог дома, в покое и без суеты.
   — Оформим завтра, к чему такая спешка, —снисходительно распорядился он, как привык это делать на работе.
   — Жду вас в любое время, — покорно ответил турагент, — пожалуйста, постарайтесь не затягивать.
 
    Спать Вадим лёг по раньше. Голову мочить не стал, так, на всякий случай.
    Он проснулся от странного шума исходившего одновременно изнутри и снаружи. Как будто он мчался в поезде с открытыми окнами через узкий туннель. Раздался страшный треск. Стены поползли вниз, а в разверзшемся потолке он увидел соседскую люстру. Вадим испугался, потому что не знал, связано ли происходящее с побочный эффектом препарата или это просто утечка газа. Куски бетона и штукатурки посыпались вниз пыльным водопадом, а вместе с ними всё то, что находилось на верхних этажах. Пролетело мимо велюровое кресло со спящим в нём мужчиной. Вадим успел позавидовать столь глубокому и здоровому сну. Пронеслась птичья клетка с только что умершей от страха канарейкой; домашняя черепаха, первый раз за сто лет испытавшая пленяющее чувство ускорения; печатный станок для облигаций; бюст Сталина; коллекция колбасных хвостиков; шуруповёрт в виде клизмы и прочие интересные предметы быта, из чего Вадим сделал вывод, что он, оказывается, совсем ничего не знает о своих соседях.
  Через какое-то время дом прекратил своё существование как целое. Единственным, что от него осталось, была закрученная в спираль арматура, стремящаяся от земли на высоту девятого этажа. На её конце висела чудом уцелевшая  кровать. В кровати, вжавшись в матрас, лежал Вадим. Он пытался не делать резких движений, но физиология взяла своё. Едкая пыль, щекотавшая ноздри, заставила его судорожно чихнуть. Кровать скрипнула и предательски накренилась. Вадим, используя все мышцы, данные ему с рождения, попытался предотвратить сползание в бездну,  но человеческое тело не идеально, и через секунду он с диким криком сорвался вниз.


    Вадим очнулся на мраморном полу в одних трусах и просаленном ватнике. Вокруг было шумно, повсюду ходили люди и старались на него не наступать. Вадим вскочил и осмотрел живот.  Свежих рубцов не было. Он ринулся вперёд и схватил за плечи первую попавшуюся девушку.
   — Девушка, это Воронеж? — закричал он, безумно вращая белками.
   Юная особа оказалась плохо подготовленной, поэтому закричала в ответ и замахнулась сумочкой. Вадим увернулся от удара и решил обратиться к более зрелой, а значит, как он рассудил, менее нервной женщине, стоящeй рядом.
   — Где я? — заорал он, незлобно выкатив глаза и чуть брызнув слюной.
   Зрелая женщина даже не удосужилась вникнуть в суть вопроса и, вытащив баллончик, вероломно пустила перцовую струю в страдальческое лицо Вадима. Вадим бросился прочь, не разбирая дороги. Он бежал ослепший и брошенный всеми, кляня человеческое равнодушие и черствость. Пока наконец, на пике своего самосострадания, не споткнулся о чей-то чемодан и не упал ничком.
 
   В привокзальном отделении милиции царило оживление. После того, как Вадим поинтересовался у дежурного в какой реальности они сейчас находятся, сам начальник отделения решил поучаствовать в беседе.
   — Товарищ полковник! —  отрапортовал дежурный,— личность задерживаемого установлена, имелись приводы за попрошайничество и мелкие кражи, прописка просрочена, не трудоустроен.  Утверждает, что ему вчера на ВДНХ бесплатно вкололи какое-то мощное лекарство.
   — Ого, бесплатно? Типа потребительская акция мексиканского картеля?
   — Дирекция ВДНХ заверила, что никаких посторонних мероприятий на территории павильонов вчера не проводилось. Анализы ничего не выявили. Может это новый вид наркотика?
   — В какой мы сейчас  реальности? — очнулся  Вадим, уставив на блюстителей порядка красные слезящиеся щёлочки вместо глаз.
   — Реальность тебе назначит суд, — грозно ответил начальник отделения, — Как минимум за бродяжничество и незаконное употребление психотропных веществ.
   — Что будем с ним  делать товарищ полковник?  Оформлять?
   Начальник отделения почесал пятернёй под фуражкой. Многолетний опыт работы подсказал правильное решение.
   —А знаешь, что, Петя, позвони-ка ты лучше в ближайшую психушку. Пусть они теперь с ним возятся.


   Городская психиатрическая больница находилась в старом здании, построенным ещё до революции. Построенным так добротно, что несмотря на все усилия потомков, отказывающихся ремонтировать его, оно продолжало стоять. Заведовал больницей не менее древний профессор, сделанный из такого качественного человеческого материала, которого в природе больше не существовало. Он видел и пережил многое и многих. Он давно перестал чему-либо удивляться и сетовал лишь на то, что Бог дал ему слишком крепкое здоровье. Но сегодня, первый раз за долгое долгое время, глаза его снова зажглись живым огнём. В несвязанном и путанном рассказе Вадима он услышал подтверждение своей личной тайны. Той, которая совсем не соответствовала его врачебной профессии и занимаемой должности, но которая поддерживала его все эти годы, не давая свихнуться от горя. Старый профессор верил, что где-то в другой реальности, он проживает другую жизнь, полноценную и счастливую. Без боли потерь и душевных страданий. Где ещё жива его любимая жена, умершая от чахотки, где живы их сыновья, погибшие на двух фронтах. Старик тихо и безудержно заплакал, вызвав у Вадима недоумение. Через какое-то время он снова взял себя в руки, высморкался в шёлковый платок, поправил бабочку и с неожиданной теплотой в голосе сказал:
  —Молодой человек, не сочтите это бестактным, но я бы хотел подарить вам одежду. У меня кое-что осталось от детей. Думаю, вам будет в пору. В любом случае, это лучше, чем гулять по городу в ватнике и трусах. 
   На следующий день Вадим был выписан по настоянию профессора как абсолютно здоровый и не представляющий опасности для окружающих гражданин. Оказавшись на свободе, Вадим на удивление чётко осознал, что с ним произошло и самое главное, кто во всём виноват.


   Был тёплый июльский вечер. Вадим стоял в кавалерийских галифе, матросском бушлате и кирзовых сапогах на босу ногу. Выглядел он странно, даже по столичным меркам. Но он не обращал внимания на веселящихся прохожих, тыкающих в него пальцем, полностью погрузившись в ожидание. Шанс был невелик, но всё же был. Спустя несколько часов к ресторану напротив подъехал бесконечный лимузин, который являлся назло классику именно роскошью, а не средством передвижения. Из салона обитого крокодиловой кожей вылез Олег и важно прошёл через широко распахнутую дверь.
  Вадим хищной походкой пересек тротуар, держа руку за пазухой. Там он прятал свою обиду и чужой топор, украденный на базаре. Он ворвался в зал яростно и стремительно, оттолкнув метрдотеля, не успевшего пропеть нудную мантру про заказанный столик. Олег, увидев его, привстал и приветливо улыбнулся. Он совсем не собирался убегать, чем слегка смутил Вадима. Но лишь на мгновение. В следующую секунду лезвие топора описало в воздухе безжалостную дугу.


   В камере следственного изолятора Вадим находился в гордом одиночестве. Решили никого к нему не подсаживать, во избежание сюрпризов. Из протокола допроса следовало, что подозреваемый своей причастности к убийству не признаёт, считает произошедшее актом самозащиты и утверждает, что уже сегодня покинет этот тусклый мир.               
   В первый вечер Вадим лёг на нары в праздничном настроении. Лёг пораньше, как и тогда. Но ночь выдалась на редкость спокойная. Нигде ничего не трясло и стены даже не покосились. Следующая ночь тоже прошла без приключений. К концу недели настроение у Вадима стало никудышное. Дни потянулись уныло и незаметно.
    Однажды утром в окошечко дверки камеры отворилось и голос охранника прогремел из коридора:
   —Живо поднялся и на выход! К тебе гости.
  В комнате свиданий за столом сидел мужчина. Черты его лица показались Вадиму знакомы. И если бы не лёгкая горбинка на носу, слегка срезанный подбородок и изменившийся цвет глаз, Вадим мог бы поклясться, что видит перед собой турагента. Мужчина поймал его взгляд и улыбнулся:
   — Во время нашей последней встречи я выглядел несколько иначе, но, уверяю вас, мои профессиональные навыки остаются неизменными в любой реальности.
   Вадим облегчённо вздохнул:
   —Я думал, что вы уже никогда не придёте.
   —Что вы! Как можно! Мы всегда остаёмся с нашими клиентами до конца, как говорится, и в горе, и в радости. Я хотел навестить вас ещё в тот день прямо на вокзале, но вы так бурно отреагировали на происходящее. Милиция, санитары. Вообщем, потерял вас на какое-то время из виду.
   Турагент сделал сочувственный жест.
   — К сожалению, у меня для вас неприятные новости.
   — Знаю, — хладнокровно ответил Вадим, — Но проблема уже устранена. Виновный наказан.
   — Если вы считаете,что оказались здесь из-за вашего покойного товарища, то он тут совсем не причём.
   — Но вы же сами подтвердили, что в реальностях, заказанных другими я могу влачить жалкое существование, — слабо возразил Вадим, чувствуя, как холодный пот побежал по спине.
   — Совершенно, верно. Заказанных другими. Другими вашими «Я». Вторым, третьим и всеми последующими. У каждого из них свои потребности. Но они оказались проворнее и решительнее вас той ночью. Как я уже говорил, наша компания работает над построением социально справедливого общества, в основе которого лежит невозможность отбирать у ближнего. Отбирать вы можете только у себя. Мне искренне жаль, но вы теперь уже не «первый в очереди».   
   — Могу я вернуться в мою прошлую реальность? — Вадим умоляюще посмотрел на турагента.
   — К сожалению, нет. Она уже занята, кем-то из вас. Согласен, нынешний вариант немного хуже предыдущего. Но постарайтесь это принять.
   — Немного хуже?! — Вадим перешёл на крик, —Да я просто в жо…
   — Попрошу не выражаться! — резко перебил его турагент. К употреблению терминов человеческой анатомии в деловом разговоре он относился строго, — Поверьте мне, это ещё не самая худшая из ваших реальностей. Народ здесь, конечно, диковатый. До сих пор публично казнят за преднамеренное убийство и неправильную парковку самокатов, но в целом, вполне здоровое идейное общество.
   Турагент поднялся и, увидев бледное лицо Вадима, с наигранным оптимизмом добавил:
   — Обещаю. Как только подвернётся что-нибудь получше, я сразу дам знать. Прощайте.
   Вадим ощутил тошноту и тяжесть в ногах. Последних слов турагента он уже не слышал…