Набросок жизни Глава 1

Одиночество накатывает постепенно - оно не выпрыгивает из-за угла, словно маньяк, убивающий ни в чем не повинную жертву. Поскольку к нему на ум пришло банальное сравнение с маньяком и его жертвой, Денис тупо, с каким-то чуждым ему остервенением размышляет о том, что у него больше нет денег, так же, как и у несчастной жертвы, которую ограбили, и, возможно, подвергли насилию. В своей квартире, в своих мыслях, в своей комнате он - жертва, а не преступник. Он страшно мучается от одиночества. Денис всю жизнь старается совершать гуманные поступки, и он всегда придержит дверь перед женщиной с коляской или подаст небольшую милостыню убогому в метро, или накормит бездомного кота, который гуляет у них во дворе. Одиночество накрывает его, как одеяло, испачканное скверной. Он думает, что за всю его искреннюю доброту, стремление помогать людям ему должно воздастся, и появится наконец кто-то, кто вызволит его из оков одиночества.
Когда-то у него была семья, был родной дом, и отец с матерью. Теперь ничего из этого не осталось. Он запрещает себе думать о прошлом, но и о будущем он имеет весьма туманное представление. Ему только двадцать шесть лет. Денис с некоторой рассеянностью думает о беременной девушке, которая находится на седьмом месяце, и которая ушла от него к своим родителям. Он лицезрел ее обнаженную плоть несколько дней назад, ранним утром, когда она неторопливо одевалась, и он, напротив, спешил, как всегда боялся опоздать на работу. Пребывая наедине со своей возлюбленной Сашей, он чувствовал себя вдвойне одиноким. Женщина, которая ждет ребенка, перестает обращать внимание на парня или мужчину, с которым делит кров. Она думает исключительно о будущем сыне или о будущей дочери. В первые месяцы жизни с молодым человеком она может быть ласкова и мила, однако до тех пор, пока он не подарит ей частичку себя, пока в ее чреве не появится крошечный зародыш. Вскоре после этого женщина способна измениться до неузнаваемости. Денис не может говорить за всех девушек на планете, однако он знал, что его Саша до и его Саша после  - два абсолютно разных человека.
Когда еще не был сдан положительный тест на беременность, существовали безумные ночи, полные страсти и любви. В их однокомнатной квартире звучал крик, который издавала Саша: "Только не останавливайся! Только не останавливайся! Только не останавливайся!". Было в этих взвизгах что-то интимное и одновременно фальшивое. Она не хотела, чтобы он кончил первым. И как только акт любви близился к завершению, его начинал одолевать нестерпимый приступ одиночества. Он смотрел на Сашу - ее рыжие волосы растрепаны, прелестные груди несколько стыдливо прикрыты смятой простыней. Она говорила, убеждала, что, как только он "сделает" ей ребеночка, их отношения совсем не изменятся, напротив, станут еще крепче. Но она ошиблась или соврала. Денис больше не видел эту веселую девушку Сашу, которая кричала с кухни, что пора обедать, которая покупала платья на распродажах, за неимением большого запаса денег и которая, таким образом, надеялась обрадовать молодого возлюбленного. Они оба безумно хотели ребенка. Денис пытался войти в ее положение и не мог, понимая, что она срывается на нем, что она оскорбляет его, а однажды даже ударила его и попробовала укусить за запястье в каком-то совершенно диком припадке ярости. Три дня назад она вместе с личными вещами и их общим ребенком, которого носила под сердцем, вернулась к своим родителям. Саша ничего не объяснила, даже не оставила записку.
Теперь он сидит в комнате, на кровати, где они привыкли засыпать вместе, рука к руке, губами в губы, и его сжигает острый приступ одиночества. Когда еще здесь была Саша, он не чувствовал себя таким одиноким. Пусть она и была последние несколько месяцев зла, черства и даже жестока к нему, но он относился к этому с пониманием, ибо она ждала ребенка. Они оба ждали. Денис не выдерживает и набирает номер мамы.
-Алло, - произносит густой, сонный и, как ему всегда кажется, равнодушный голос матери.
-Привет. Саша ушла от меня вместе с ребенком несколько дней назад. Что делать, мама?
На том конце слышен малоприятный звук, подразумевающий зевоту, и вскоре клацанье искусственной челюсти матери, которую она берет с прикроватной тумбочки. Воцаряется долгое, томительное молчание.
-Мама? Что ты скажешь?
-Утро вечера мудренее. Не мешай матери спать. Сейчас час ночи. Завтра звони. Все, отбой.
Денис слушает долгие гудки, такие же безучастные, как металлический голос его матери. Тяжело вздохнув, он ложится в разложенную постель. Какое-то время, в надежде убежать от одиночества, он занимается самоудовлетворением. Мысли о Саше и ребенке не идут у него из головы. Завтра, думает он, я обязательно смогу прийти к верному решению завтра. Денис ставит будильник на восемь утра и засыпает довольно беспокойным сном. В его мировоззрении что-то нарушено, и ему по-прежнему кажется, что рядом, на кровати, по соседству с ним должна тихонько посапывать Саша.