Разбирайтесь сами

— Щас Илюха Насоса ****ить будет! Айда смотреть! — крикнул в открытую дверь кабинета географии Игорь и скрылся.

Мы опоздали. Насос уже, зажимая нос, бежал по рекреации к мужскому туалету, оставляя на сером линолеуме вытянутые, как хвостатые кометы, капли крови.

— Лох, баба, — сплюнул Илюха и двинулся было следом, но увидел в конце коридора широкий силуэт директрисы. — Потом этого гандона все равно урою, стукача поганого.

Прозвенел звонок, и через несколько секунд директрисе Ларисе Григорьевне уже некого было спросить, чья кровь на полу.

У нас в городе было шесть школ. Раньше была школа «для дураков», но потом ее закрыли, а куда дели дураков, никто не знал. В областном городе были школы с математическим или английским уклоном. А у нас — только со слегка уголовным. Как-то незаметно в средних классах исчезали слова «ябеда» и «жаловаться» и появлялись «стукач» и «стучать».

«Стучать» считалось «западло». Даже если тебя каждый день в школе изводили, били, обзывали, портили вещи, ты не должен был пытаться обратиться за защитой ко взрослым. Ты мог просить помочь друзей или старших братьев, это не считалось западло. Но не у всех были смелые друзья или старшие братья.

Когда ты маленький, фраза «Не лезь, а то маме/папе/воспитательнице расскажу» немножко походит на угрозу, но чем старше ты становишься, тем нелепее эта угроза звучит и тем чаще взрослые говорят:

— Хватит жаловаться, разбирайтесь сами!

С Илюхой разбираться было непросто. Он учился на два класса старше нас, состоял на учете в детской комнате милиции, и учителя не могли дождаться, когда спихнут его в ПТУ.

Насос пришел к нам в пятом классе. Его тогда звали Дима. Симпатичный, вежливый, большеглазый мальчик. Он всем девочкам понравился. С пацанами тоже нашел общий язык на почве игр в тетрис, во вкладыши и в пробки.

А потом к нему начал цепляться Илюха. Поначалу дальше оскорблений, легких толчков и плевков не шло. Потом пошли регулярные «стрелки» на школьном корте или в парке. Дима передвигался по школе перебежками из кабинета в кабинет, а на переменах старался в коридор не выходить.

Однажды в наш класс заглянул кто-то из Илюхиной компании и крикнул:

— Насос, Илюха тебя вечером на «пятаке» ждет!

Дима вздрогнул и быстро оглянулся, проверяя, как отреагируют на кличку остальные.

— Почему Насос? – шёпотом спросила я у Катьки.

— Говорят, он вафлёр, — непонятно ответила она.

— Что такое вафлёр? Вафли делает?

— Да тише ты, — рассердилась почему-то Катька и на ухо мне прошептала: — это тот, кто в рот берёт, за щеку.

— Что берёт? — в свои 12 лет я смутно понимала, что именно «берут за щеку», не в хрустальной вазе росла, но все равно не могла додуматься, какое отношение Катькины слова имеют к Диме, и почему его Илюха начал звать Насосом.

Дни шли. Многие начали звать Диму Насосом — так смешнее да и по привычке. Пацаны перестали с Димой общаться и даже старались не находиться рядом. Говорили — западло.

Мы перешли в восьмой класс, Илюха ушел в ПТУ. Многим стало чуть легче. Но раз или два в неделю в кабинет просовывалась стриженная под машинку голова с прыщавым лицом, и раздавалась уже не вызывающая удивления фраза:

— Насос, Илюха тебя вечером на «пятаке» ждет.

Дима уже не вздрагивал. Покорно кивал и до конца уроков сидел, тупо глядя на сложенные на парте руки.

Тогда не было мобильных телефонов, и никто не мог выложить в соцсети происходящее на «пятаке». Ползали только уродливые слухи, которые дошли до Диминых родителей. Димин папа, военный, избил сына так, что тот две недели не появлялся в школе. Димина мама наехала на директрису, почему больше года над ее сыном издевается какой-то малолетний уголовник. 

Директриса пришла в наш класс.

— Ребята! Мы узнали, что у Димы конфликт с учащимся ПТУ. Давайте договоримся, что вы будете свои проблемы решать за пределами школы! Школа – это место для учёбы! В ПТУ мы тоже сообщили, чтобы они эту мысль и до своих учащихся донесли.

Она не соврала, в ПТУ сообщили.

Кровь на линолеуме к следующей перемене уборщица уже стерла. О визите Илюхи напоминал только Димин слегка распухший нос. Дима сидел, положив голову на сложенные на парте руки. Наша классная делала вид, что ничего не замечает — дети сами разберутся…