Заместитель выходит на позицию II

Андрюха же, покрутившись и так и не найдя себе достойного занятия, отправился на улицу. Он шёл, не глядя, пиная грязный снег и городской мусор.
— Не, ну, это уже никуда не годится, в жопу такую хрень, — ворчал снайпер на ходу. — Детей-то за что?.. Надо, короче, Рыжего сюда, куда опять подевался...
Но передатчик молчал. Командир исчез бесследно. И Андрюха, как это с ним частенько бывало, в который раз ощутил себя потерянным. То рядом был Владимир – он и поможет, и подскажет, и даст толковый приказ. Умный, сильный, всегда спокойный Владимир. Командир. А теперь, без него, что делать?..
Изабелла занималась больными детишками, Вадим вернулся к приготовлению лекарства для девчонки-хакера, Джейми таскал пострадавших на «скорой», Ласточка умотала в приют, курьеры скучали в бункере, Генри бодался с хитрым вирусом, Элеонора чинила андроидов... все были заняты, все были при деле.
А он нет.
В какой момент ноги сами вынесли его к зданию Департамента, Андрюха так и не понял. Просто дом вдруг будто бы вынырнул из промозглой уличной сырости прямо перед носом: вот он я, не проходите мимо. Поразмыслив, Андрюха сунул окурок в урну а руки в карманы и направился вверх по лестнице.
На КПП сунул охраннику верификационный жетон.
— Константа. Мне нужен... — и тут он, правда, задумался: а кто же ему, собственно, нужен, и чего он, вообще-то, сюда припёрся. Помимо Камиллы он никого не знал, а она занята, наверно.
— Ну, и кто вам нужен? — поторопил охранник.
— Камилла Гданьски, — решился, наконец, Андрюха. — По вопросу теракта. — И прибавил, на всякий случай: — Мы работаем вместе.
Дежурный внимательно рассмотрел предложенный ему жетон, затем точно так же внимательно изучил Андрюху, но, решив с Константой не бодаться, позвонил сразу, так сказать, на небеса, в кабинет директора.
— Госпожа директор, к вам из Константы пришли. Кто? Э... Андрей Фролов, по вопросу теракта. Принял.
Положив трубку, дежурный вернул Андрюхе его жетон и ткнул кнопку на пульте, заставляющую турникет на входе приветливо пискнуть и показать зелёную стрелочку.
— В холле повернёте направо, к лифтам, подниметесь на последний этаж и по указателям выйдете к кабинету госпожи директора, — коротко пояснил на дорожку охранник, осознав вдруг, что Андрюха в местных катакомбах не ориентируется.
В холле жизнь текла своим чередом, и если не считать огромной очереди к стойке верификации для экстендов, состоящей из совершенно разношёрстный толпы расширенных людей, и снующих туда-сюда оперативников в белой форме, можно было даже сказать, что Андрюха попал не в силовую структуру, а в какой-то бизнес-центр. Стеклянные стены, цветочки ухоженные по углам, минималистичный, но ничуть не заброшенный интерьер, уборщица сурового вида и необъятных размеров, деловито оттирающая пятно кофе от красивого чёрного кафеля на полу...

Камилла даже не заметила, что за время пребывания в больнице у неё отросли ногти, и узнала она об этом, когда, возвращая телефон обратно на станцию, заехала себе рукой в глаз. Болезненно сощурившись и проморгавшись, она взглянула на свою руку и с удивлением заметила, что с отросшими ногтями она выглядит куда более женственно. Затем, сообразив вдруг, что к ней сейчас завалится посетитель, метнулась в комнату отдыха, где уже, не глядя на своё видевшее виды заплаканное лицо в зеркало, поспешила умыться холодной водой и хоть немного привести себя в порядок, собрав растрёпанные и засаленные волосы, давно уже требующие окрашивания, в сколько-нибудь приличный хвостик. Теперь в зеркало уже пришлось посмотреть, но на этот раз Камилла помимо привычных синяков под глазами увидела там нечто новое. Оказывается, у неё все щёки и нос были в звёздочках купероза, а на левой скуле откуда-то взялась порядочная ссадина, будто начальница схлопотала по физиономии водопроводной трубой на пятнадцать. А ещё татуировка требовала обновления, потому что краска стала светлеть, но не превращаться в сине-сизое пятно, как у некоторых, а просто бледнеть и исчезать. Ну и да, ещё волосы бы покрасить... Да где только на это силы и время найти?
Вернувшись в кабинет, Камилла сняла с себя порядком надоевший и ставший вдруг невыносимо тяжёлым плащ, чтобы водрузить его на вешалку. Без него, с «подбитым» глазом, куцым хвостиком из тонких вьющихся волос на директора она вовсе не походила.
Андрюха же ощутил себя ещё более потерянным, и разозлился, что заставило его вздёрнуть нос и вытащить руки. Карманы куртки успели надорваться и засалиться, и безнадёжно провоняли табаком. Поблагодарив дежурного, Андрюха протиснулся сквозь очередь и направился в указанном направлении.
— Здорово, — сказал он Камилле. — Тебе, может, помощь нужна? Давай, командуй.
Выжатая, как лимон, Камилла сидела за своим столом и что-то нервно писала на оторванном от отпечатанного листа клочке, измученно подперев при этом голову рукой на манер измученного студента, пишущего ночной конспект.
— Привет, — совершенно невесёлым тоном отозвалась она, узнав Андрюху по голосу, не отрываясь от своей писанины. — Нечем пока мне командовать. Да и что я тебе, у тебя ж свой командир есть, — но тут начальница всё поняла, осеклась, устало потёрла переносицу и мрачно выдохнула. — Ах да, как же я могла забыть... Ваш командир имеет уникальную способность бесследно исчезать в неизвестном направлении, когда от него нужно что-то кроме факта наличия...
Сказано это было беззлобно, скорее устало и с налётом безысходности.
— Но в любом случае, мне пока нечего тебе поручить. Я выяснила кое-что, правда, но... Этого ничтожно мало. Самое весёлое то, что мы не знаем, сколько ещё этапов у теракта. Допустим, бомбы в публичных местах наши сапёры обезвредили. А если речь идёт о заминированном автомобиле? Вирусе, типа той дряни, которая гуляет по Парадайзу? В конце концов, о банальных массовых убийствах? С каждой секундой вероятность получить новую трагедию растёт, а я сижу и курю в этом кабинете, не имея ни малейшего представления, как это распознать и предотвратить.
— Хреново, — исчерпывающе резюмировал Андрюха и плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу. — Но не безнадёжно. Короче, я тут подумал, что мы можем объединиться и поймать этого придурка, а то нефиг. Командир всегда говорит, вместе больше шансов. Только я тут у вас не разбираюсь, что к чему, я ж приезжий. Ты мне скажи, чего делать надо. А курить вредно, — мудро прибавил Андрюха и сам закурил, глубоко затянувшись.
— Я знаю, — спокойно ответила ему Камилла, тоже доставая сигарету и меланхолично закуривая. — В том-то и проблема, что ты приезжий, ты всей ситуации не знаешь, а объяснять это всё времени не хватит, нас самих взорвут уже к чёртовой матери... Да и... У меня просто физически нет сил бегать за каждым психом из Шпицбергена, — при этих словах ещё не зажившая рана разошлась болью, будто намекая, что впору бы лечь в кроватку, а не скакать козлом, но Камилла лишь слегка скривилась и болезненно зашипела. — Я хоть и сама экстенд, но из меня никто супероружие не делал, у меня даже дополнительного процессора нет. Вернее, он есть, но он маленький и в мозгу, под костями черепа. Вот бы у меня парочка андроидов на службе была... Причём, желательно, таких, как Мэдди, чтоб даже с отрубленной головой могли функционировать. Но это запрещено «Законом о силовых структурах N 407-А», и исключений не предусмотрено, — Камилла снова тяжело вздохнула и замолчала на некоторое время. — И ладно бы, только в этом беда, так мне ещё и мои коллеги-люди мешают работать весьма изуверским способом...
Андрюха задумался. Некоторое время он глядел в потолок, машинально щёлкая длинными пальцами. Потом оживился и предложил:
— Раз андроидов нельзя, то про всю остальную технику ведь в законе вашем ничего не сказано? — коварно уточнил он, прищурившись. — А вот, к примеру, что насчёт всяких там шпионских прибамбасов? Биороботов животных? К примеру, собаку ведь не запрещено задействовать? Или, там, птичку?
Камилла даже на некоторое время зависла – ей такое в голову не приходило.
— Ну... можно. Это же не штатный сотрудник, это как инвентарь будет проходить. Да только... чёрт его знает, как мне это поможет. Если уж на то пошло, то мне бы весь Шпицберген под трибунал отправить и пересажать, а разве твоя собачка или птичка смогут мне в этом помочь? Это огромная террористическая группировка, с которой я воюю ровно столько, сколько сижу в этом кресле, — начальница постучала жилистым пальцем по подлокотнику и тяжело вздохнула. — Сомневаюсь...
При этом слове взгляд у Камиллы потух, она потушила сигарету и опустила голову, тяжело подперев её рукой.
— Я боюсь, — честно призналась она после долгой паузы, не поднимая взгляда. — Боюсь, что я не справлюсь, у меня ничего не получится, и ещё больше народу погибнет... Шпицберген огромен, а я одна. Меня то и дело пытаются предать или упечь в тюрячку. А если это удастся? Кто тогда будет защищать людей?!
Камилла вдруг резко подняла голову и уставилась Андрюху глаза в глаза. В тусклом свете настольной лампы и тёмно-серого сумеречного неба за окном на ресницах у неё блестнули слёзы.
— Всем, кроме меня, плевать на правду и справедливость.
— Офигеть, — изумлённо произнёс Андрюха. — Ты, прям, как наш Рыжий. Вот точь-в-точь, ёлки-моталки... — Он машинально запустил пятерню в растрёпанные волосы. — А знаешь, что?.. Давай сперва отследим их главного гада. Внедрим кого-нибудь в банду, он нам будет сведения передавать. У тебя есть на примете кто надёжный?
— К ним не внедриться, — отрезала Камилла, снова роняя голову на руку. — Мы пытались уже. После того, что тут вытворил мой заместитель, я доверять вообще никому не могу, даже себе самой. Мы можем только отвечать на их требования и пытаться предотвратить. Больше у нас ничего нет. Даже информации, сколько человек командует Шпицбергеном, у меня нет, из-за их особенной структуры. Это мы тоже не смогли достать... Я прям чувствую собственное бессилие!
Голос начальницы задрожал, и она умолкла, чтобы не разрыдаться совсем, хотя вряд ли этот процесс уже был обратим.
— Да уж, глупость сморозил. — Андрюха приуныл. — А вообще, есть идеи? Рыжий бы разобрался, но у него никак не спросишь, пропал, ёлки-моталки. Алиска сказала, их там в подземелье засыпало при взрыве. Живой ли ещё... Ладно. Ты извини, не хотел грузить. Вижу, тебе и так фигово. — И Андрюха приуныл совсем.
— Нет идей, — Камилла закурила снова. — Это дерьмо продолжается со времён войны, и никто не знает, как с этим бороться. Честность, понятное дело, не канает. К тому же, в дело вступает третий закон Ньютона: у каждого действия есть равное ему противодействие. Как только появились экстенды, тут же возникло течение, их презирающее и ненавидящее. И меня, как часть этого общества, это тоже касается: Шпицберген на меня точит зуб, потому что если убрать меня, то от ЕМС ничего не останется...
Камилла совсем осипла, сникла и окончательно расстроилась.
— Да и рыжий бы ваш не разобрался, — добавила она попозже, подойдя к окну и слегка оживившись. — Слишком сложно всё, если даже я не могу всё устроить, то куда уж ему... Ладно. Ты мне вот что скажи: чем на службе промышляешь?
Чтобы хоть как-то занять паникующий разум, Камилла решила всё-таки придумать Андрюхе задание, да и заняться делом самой. К тому же, отчитываться перед начальством тоже ей, так что ввести его в курс дела можно попросить Алекса, который вскоре должен был вернуться в департамент с результатами обыска.
— Ха, — развеселился Андрюха. — Ты просто не знаешь Рыжего. Но, в любом случае, мы всё равно тут одни. — Он прикурил. — Я-то?.. Ну, я снайпер. Вообще, фиг его знает, на кой чёрт я ещё здесь. Меня и вызвали-то для штурма. А штурм – он когда был? Давно. А я всё тут ошиваюсь.
Камилла уже совсем раскисла и отчаялась, даже несмотря на поддержку Андрюхи: Александр не подавал никаких признаков жизни, да и вообще, кажется, сквозь землю провалился. А ведь от него зависело очень многое... В частности поиск и поимка урода со взрывчаткой. А он, зараза, молчит, трубку не берёт, в департамент не приезжает...
В итоге после многочасовой пытки молчанием Камилла заказала в офис кофе и пончики и, совершенно не стесняясь, опустилась по столу на пол, представ перед Андрюхой в совершенно неприглядном виде невыспавшегося офицера. Но зато натурально. И, сидя на полу, невозмутимо закурила.
— Как же я затрахалась... — выдала она после затяжки, глядя опустевшим взглядом в стену, сквозь сидящего в кресле Андрюху.
— Бывает, — понимающе кивнул Андрюха и тоже закурил. — Тогда, может, ну всё нафиг? Будем действовать самостоятельно. — Он, задумчиво отвернувшись, поворошил пятернёй в волосах. — Командир мне башку отвернёт, ёлки-моталки... ну да это ладно, разберёмся.
— А куда нам воевать-то? — уточнила Камилла, пристально поглядев на него снизу вверх. — Вот ты знаешь, куда бежать и кого задерживать? Я в душе не чаю. Для этого нужны результаты обыска и прочих следственных действий, на которые я Алекса и отправила. А он, скотина, потерялся где-то...
Начальница департамента тяжело вздохнула и почти тут же зашлась тяжёлым кашлем – видимо, к привычному токсическому бронхиту прибавилась ещё и простуда, то-то так голова раскалывается и настроение ни к чёрту. Но сейчас болеть уж тем более некогда.
— Да не хочу я ни с кем воевать, — скривился Андрюха. — Это Рыжий у нас по этой части, всё на передовую лезет. А я просто предложил. Ну, чтобы без дела не сидеть. А может, случилось чего, а мы тут балду пинаем? Надо б разыскать этого твоего разведчика.
— Да как же я тебе его разыщу, — не снималась Камилла, демонстративно позвонив заместителю уже, наверное, в сотый раз. — Как видишь, в результате великое и могучее ничего.
Начальница департамента докурила сигарету, выбросила через голову в пепельницу, а затем вдруг сообщила мрачно:
— Мне тут один кадр на самом деле свои услуги предлагал, но... Я ему не верю. Не знаю, как был. Если он продаст меня с потрохами, то мне не жить. А если правду говорит, то... Завтра можно будет писать отчёт.
— У-у, Тишкин кот... А чего за кадр? Совсем придурошный, или так, жить можно? — Андрюха мрачно покосился на телефон и плюхнулся обратно в кресло. Он явно был огорчён тем, что и в Департаменте не видно перспектив.
— Да заместитель мой, — недовольно фыркнула Камилла, глядя при этом поверх Андрюхи на входную дверь, за которой вполне мог стоять вышеуказанный персонаж и греть уши. — Сначала хотел меня с должности снять, процесс против меня затеял, я месяц просидела в СИЗО, пока он тут развлекался, а сегодня приходит такой ко мне в кабинет с понурою головою и говорит: «я тут притворюсь, что бандитам информацию сливаю, они мою племяшку убили, я им отомстить хочу», — рассказ сопровождался бурной жестикуляцией. — И вот как мне ему верить после всего, а? А если он на самом деле всё этим уродам сольёт?
Андрюха фыркнул и бесцеремонно стащил пончик.
— Во, крыса. А может, правда, у него грохнули там кого? Ты не проверяла? Обычно это мотивирует. Видела б ты, как нашего Рыжего замотивировало, тринадцать лет за бандитами гоняется по всей галактике. Фашню органически не переваривает. Дочку у него тогось. — Снайпер выразительно чиркнул себя по горлу большим пальцем, предусмотрительно слизнув с него сахарную пудру, затолкал в рот остатки пончика и прибавил с набитым ртом: — И жену. Может, у этого так же.
— Нет, не проверяла, — понуро призналась Камилла, отхлёбывая кофе из большого картонного стакана на поллитра. — Я на него наорала и выгнала из кабинета, потому что очень хотела прибить. А может... Я слишком злая, и у него, правда, что-то случилось?
Не отрываясь от распития живительного кофе, Камилла взялась за рабочий телефон и быстренько вызвонила своего заместителя по внутренней связи.
— Кронен, скажи мне вот что... Как племяшку твою звали? Да я хочу запрос сделать, мало ли, может, ошиблись или живой нашли и в больницу увезли. Да всё равно этим чертям звонить, так что не ломайся, как девка на сеновале. Агась... — она потянулась за огрызком карандаша и кусочком бумаги. — Пишу.
Андрюха, стараясь не мешаться, закурил и уставился в окно. И тут у него запиликал передатчик. Снайпер аж подпрыгнул от неожиданности, и едва его не выронил, но всё-таки поймал в полёте.
— Рыжий?! Рыжий, мать твою, убью нафиг. Ты как смеешь пропадать?!
— Да не ори ты, — машинально одёрнула Андрюху начальница. — Да не тебе... Так, ага. Я сейчас запрос сделаю, если что-то изменится, я тебе сообщу, verstehen? Всё, отбой.
Не поднимаясь с пола, Камилла набрала на рабочем телефоне ещё один номер и, вертя в руке листочек с заветным именем, принялась ждать ответа. Там разговор уже был вполне себе официальным, и Камилла неожиданно получила подтверждение словам Кронена. Эта девочка действительно погибла, её опознали родители. Камилла положила трубку и хлебнула ещё кофе. В голове успешно ничего не клеилось. Этот ублюдок... и праведный гнев?..
— Тихо, Андрюха, — донёсся с того конца провода бесцветный от пережитой боли и усталости голос командира. Чтобы не мешать Камилле, снайпер высунулся в окно. Сигаретный пепел сорвался вниз, смешался с хлопьями снега, исчезая. Пальцы дрогнули, и вместе с пеплом случайно стряхнули уголёк. Андрюха раздражённо отбросил погасший окурок.
— Ты б хоть предупреждал.
— Каким таким образом? Нас засыпало. В общем, передай нашим, что мы скоро будем с пополнением. Пусть готовят изолятор. У нас тут очередная угроза очередной жуткой пандемии. Я тебе скину геолокацию, распорядись, чтобы туда подогнали машину на шестнадцать инфицированных. С оборудованием.
Тут на заднем фоне раздался чей-то раскатистый бас, и Дэннер быстро завершил разговор:
— Благодарю и отключаюсь.
— Нет, ну, как всегда, — пробурчал Андрюха, обращаясь к умолкшему передатчику.
— Короче смотри, — подала из-за стола голос Камилла, — если этот урод спецом не нагоняет драмы, то эта девочка действительно погибла под завалами. И снова, если этот гад мне в уши не дует, то он может оказать расследованию весьма крутую услугу. Что скажешь? Играть на все карты или действовать безопасно, но как же, сука, долго!
У Камиллы уже по полной программе сдавали нервы. Ей после всего отпуск не помешал бы, или и вовсе больничный, потому как срывалась она ежеминутно, и на всё, что движется. Да и не зажившая ещё рана сил не прибавляла, а от замученного бесконечной беготнёй организма быстрой регенерации ждать не приходилось. Но если начальнице сейчас кто-то только посмел бы про этот самый отпуск заикнуться, она бы его убила.
Андрюха запихал передатчик обратно в карман и призадумался.
— Слушай, из меня, конечно, так себе советчик... но я так понимаю, времени у нас в обрез. — Он сумрачно зыркнул в сторону молчащего телефона и резко чиркнул зажигалкой. — Эх, Рыжий бы всё сделал правильно, ёлки-моталки... короче, ладно, достало. Давай его сюда, вдруг, правда, не врёт. Только если врёт, я его по башке стукну! Только надо Рыжему подогнать машину, он сказал. Опять каких-то бедолаг там спасает, помощь нужна.
— Я боюсь, ты не поймёшь, что он врёт, — не сдержалась в выражениях Камилла. — Он умеет это делать виртуозно, даром, что ли, с агентурой водится... Хотя ладно, давай, позову.
Почти безвольная рука снова потянулась к телефону.
— Да, опять я. Зайди ко мне на минутку, разговор есть. Нет, по делу. Давай, жду.
В присутствии Кронена Камилле уже не полагалось валяться на полу, поэтому она неохотно поднялась, тихо ругаясь от боли, и переползла за стол, припрятав к тому же остатки пиршества, но своё ведро с кофе убирать не стала.
Кронен явился почти сразу и выглядел всё таким же подавленным, да к тому же ещё и уставшим. Он мельком глянул на Андрюху, особо им не заинтересовался и перевёл взгляд на свою начальницу.
— Что за дело?
— Ты говорил, что хотел пойти ва-банк и блефануть, — Камилла опять закурила, машинально, без особого желания, просто потому что не знала, чем занять свои нервозно трясущиеся руки. — В общем, я подумала и решила дать тебе добро. Времени у нас всё равно нет, а Алекс исчез с радаров и я его вызвонить не могу всю ночь...
При этих словах Кронен заметно удивился.
— Чтоб Алекс и на звонки не отвечал?
— Вот я тебе говорю, керосином дело пахнет. Может, они вообще всю группу разгромили, да перестреляли, а мы тут сидим и ничего не знаем.
Кронен заметно озадачился после таких пессимистичных заявлений. Видимо, за последние дни наперекосяк пошла вся работа департамента, и привычного в ней уже ничего не осталось.
— Ладно, я всё понял. Запущу утку, о результатах буду докладывать. Как только запахнет жареным, нажму на красную кнопку.
— Принято.
После этого Кронен ушёл, уже на ходу вынимая из кармана телефон, лично-подставной, с которого он общался с агентурой. Когда за ним закрылась дверь, Камилла выждала ещё немного времени и, наконец, спросила Андрюху:
— Ну, что там с твоим Рыжим?
И тут зазвонил рабочий телефон. Камилла тут же схватила трубку и сперва побледнела, потом побагровела и разразилась гневной тирадой:
— Оглобля! Ты решил меня совсем в могилу свести?! Я тебя уже в груз-двести записала, твою мать! Ах работал... А отчитаться?! У нас весь протокол уже по… Ну конечно, мертво, ага. Ладно, дуй в департамент, убивать буду, когда дело закроем. Отбой, — и, шумно выдохнув, пояснила Андрюхе:
— Нашлась пропажа.
Немиров появился через полчаса, и тут же с достоинством принял обрушившийся на него шквал справедливого гнева.
— Коллега, а где же ваш рапорт? — звучно отчитывала его Камилла, пока одним глазом просматривала протокол обыска.
— Да занят я был, ни секунды не нашёл, чтобы отчитаться, — виновато вещал в ответ заместитель.
— Я тут уже, значит, звоню на кладбище место выкупать и подумываю над переводом Кронена, а тут появляетесь вы! Очень нехорошо, — она покачала головой на манер клюквенного партрука, — очень нехорошо, товарищ Немиров.
— Виноват товарищ директор, исправлюсь, — Алекс принял тот же клюквенный тон, зная, что Камилла ругает его не всерьёз, а чисто по-человечески, в ней этого было, к сожалению, слишком много.
— Приятно слышать. Значит, в карманах у нашего голубчика была тонна тротила?
— Она самая, я даже не поверил, когда увидел. Но это действительно военная С4, собственной персоной. Контрабандная, конечно же.
— Да ещё бы... Слушай, у нас же тут склад недавно рванул, — просияла вдруг Камилла. — Это может быть связано.
— Кто там был? — спросил Немиров, имея в виду должностных лиц, прибывших на расследование.
— Тебе не понравится.
— Янковски? — уточнил Алекс. Камилла кивнула. — Да ну тебя, я не знаю, почему вы так цапаетесь, она совершенно нормальный человек. В ней просто осталось мало эмпатии, но ей и лет-то поди побольше, чем тебе.
— Не-а, — помотала головой Камилла. — Она на два года меня старше.
Пока Немиров удивлялся, у Камиллы зазвонил рабочий телефон. Она думала, что это Кронен, но привычка отвечать на звонки никогда у неё не менялась.
— Гданьски на проводе.
— Привет, не отвлекаю, надеюсь? — сходу уточнил Дэннер, и тут же исправил: — Хоть не сильно?.. Я на минутку. Мы тут стоим на проспекте Победы, пробка километров десять, не знаешь, что произошло, а то Иммануил что-то там упоминал про беспорядки и экстендов? А то мы тут все на карантине, даже выйти не можем.

— Вы странные, — сообщил чёрт, внимательно разглядывая ближайшего к нему ребёнка. Тот съёжился и глядел на Иммануила большими карими глазами, серьёзно и насторожённо. Они были чем-то похожи: у обоих слегка испанская внешность. — Да, кстати, у тебя, — он кивнул в сторону Ласточки, — иммунитет. И девочка.
Октябрина побледнела и уставилась на него.
— Что-о?..
— Девочка. Отличная, здоровая девочка. — Иммануил ткнул пальцем в её живот. Октябрина побледнела совсем.
— Как это... я же ни с кем...
— В смысле, ни с кем, а этот ваш...
— Этого не может быть!
— Почему не может...
Дэннер шикнул на них – он слушал Камиллу, и голоса ему мешали, а в диалог он, к счастью, не вникал.
— Не, — не особо внятно пробубнила Камилла, закуривая. — Пойдёт. Проспект Победы? Ща, погодь... Немиров, ты там не шумел?
— Не-а, — помотал головой Александр, удивлённо уставившись на начальницу, которая в свою очередь сверлила его строгим взглядом.
— Володя, я чёрт его знает, что у вас случилось, так что сейчас нарисуюсь и вытащу вас с матюгальником. Ждите.
С этими словами Камилла бросила телефон на станцию, в двух матерных словах проинструктировала Андрюху о том, что он теперь тут главный, и вылетела из кабинета, даже не закрыв дверь. Немиров вылетел следом и дверью всё же хлопнул.
Андрюха покрутился по кабинету, удручённо вздохнул, потом нашёл на стеллаже устав и плюхнулся с ним в кресло. Надо было, хотя бы, разобраться, что ему поручили делать.
Поскольку весь Город уже жил в страхе из-за постоянных вспышек какой-то заразы, и информация о них попадала и в Департамент, Камилла быстро смекнула, к чему были слова про карантин, а значит нужно как можно быстрее вызволить Владимира из пробки. Ну и заодно ситуацию разрулить, если это в её компетенции.

— Спаси... — начал было Владимир, но Камилла уже повесила трубку.
— О чём договорились? — спросила Изабелла, обернувшись. Владимир оглядел пассажиров.
— Камилла обещала нас вытащить... Ласточка, а с тобой-то что?
— Ничего! — быстро ответила Октябрина, натянуто улыбаясь.
— Тебе нехорошо? — обеспокоился Дэннер, опускаясь напротив. Малыш завозился в пропитанных потом сырых пелёнках и захныкал, привлекая его внимание. — Ты какая-то бледная.
— Душно тут, — отмахнулась Ласточка, перехватывая младенца так, чтобы ему было видно, что происходит вокруг. Владимир прищурился.
— Ага. Ну, ладно.
— А ты, что, мне не веришь?!
— Верю-верю, — совершенно неубедительно ответил Дэннер и перевёл разговор: — А может, ему температуру сбить пора? Ему станет полегче.
Октябрина занялась симптоматической терапией, явно радуясь, что её больше не расспрашивают, а чёрт усмехнулся.
— Кста-ати. Я чего пришёл-то. Там, под завалом, остался ваш этот красавчик с немодной укладочкой. Нам его спасать, или он вам не нужен?
Ласточка порывисто обернулась.
— Конечно, спасать! Ты с ума сошёл! Нельзя же человека бросить умирать...
Иммануил удивился.
— Я думал, вы с ним в конфронтации.
— А... ты про Артура, что ли?
— Самая немодная причёска – про кого же ещё! — возмутился Иммануил. — Хотя, погоди... у тебя хуже, да.
Ласточка опять отвернулась к малышу и спокойно продолжила менять пелёнки.
— Конечно, — тихо ответила она. — Какой бы он ни был, он же человек, всё-таки...
— Ты же его ненавидишь, — ещё больше удивился чёрт.
— Ну и что. Это не значит, что мы должны его бросить там задыхаться.
— Я ж говорю, вы странные, — печально вздохнул Иммануил. — Ну, ладно, доставлю его в бункер.
Среди шума двигателей стоящих в пробке машин вдруг раздался пронзительный вой полицейской сирены. Но это не отряд выехал на место происшествия, а Камилла с Александром, взяв два ведомственных транспортных средства с обклейкой, проблесковыми маячками и синими номерами, отправились сопровождать карантинный автобус до места назначения.
Когда они поравнялись с хвостом пробки, Камилла позвонила Владимиру с намерением выяснить, как им идентифицировать транспортное средство, которое необходимо сопроводить:
— Селиванов, приём! Сообщи мне номер, марку и цвет, чтобы мы вас вывели. Поедете кортежем, с ветерком. И скажи, куда вас вести.
— Вы наше спасение, — торжественно сообщил Владимир и продиктовал данные. Автомобили нехотя жались к обочинам, давая дорогу спецтранспорту. И тут, наконец, явилась причина беспорядков.
Причина заключалась в толпе народу – человек двадцать – которые вели себя более, чем странно. Они плотной кучкой сгрудились поперёк дороги, и, кажется, спали... или не спали. Во всяком случае, они замерли, и почти не двигались, сидя в уличной мокрой грязи. Лиц разглядеть не удалось, люди их прятали. Кое-кто натягивал одежду, большинство закрывали руками, будто их раздражал тусклый вечерний свет. Картина выглядела гротескно, и тем пугала. Прибывшие полицейские ставили оцепление, кто-то что-то говорил громко и невнятно через динамики... вокруг собралась толпа, люди напирали на оцепление, поглядеть, что там такое. Над проспектом зависли несколько оперативных машин на антигравитационных подушках, они покачивались, как лодочки на волнах, тихонько шумя турбинами. Никаких действий оперативники пока не предпринимали. Наверно, ожидали приказа командования, но командиры медлили, ситуация была нетипичная. Александр успел увидеть девочку лет шести, она вдруг вышла из центра людской кучи, и на мгновение встретилась с ним взглядом. Глаза у неё были влажные от слёз, один вполне обыкновенный, карий, второй – чёрный, из него по бледной щеке расползались чёрные пятна, обозначенные набухшими, бугристыми, будто некротическими ручейками вен. В центре сетчатки светилось белёсым пятном бельмо. Девочка была одета в лёгонькое летнее платьице, но, кажется, холод её совершенно не беспокоил. Она быстро взглянула на Алекса сквозь стекло автомобиля, и губы её шевельнулись, но слов было не разобрать. На её коже не таяли редкие снежинки.
Вскоре автобус был взят в кортеж и покатил прямо по встречке – если две малолитражки могли вилять в плотном потоке и то и дело съезжать на обочину, то с автобусом, полным людей, такой трюк проворачивать куда сложнее. Камилла вела процессию, а Александр замыкал, так что у начальницы не было времени глазеть по сторонам, а у него как раз было.
— Эй, ты чего отстал? — раздался требовательный голос из рации. — Подожмись, сопровождаем же.
— Да, прости, — Александр одёрнул себя, заставил отвести взгляд от девочки и сократил дистанцию до предельно допустимой, чтобы продолжать сопровождение.
Камилла заметила эту жуть краем глаза и изо всех сил заставляла себя не сводить взгляда с дороги. Ей столько тревожных новостей сыпалось на корпоративную почту, столько раз её просили помочь, потому что не хватало людей, что она едва сдерживала гнев и ярость. А сейчас совсем не время для праведных тирад и тупого самопожертвования, надо хоть кому-то на самом деле помочь, а не распыляться на бессмысленную болтовню. В конце концов, это не её компетенция, она не имеет нужных средств и специалистов, чтобы этим заниматься. Тем более с одним глазом.
К счастью, до Парадайза доехали без приключений. В приёмном пассажиров отправили в инфекционное, автобус тоже припарковали отдельно на спецплощадке, подозрительно опустевшей. Изабелла задержалась, проводила компанию тревожным взглядом, отошла в сторонку и прикурила, щёлкнув зажигалкой. Этот звук, такой уютный и мирный, прозвучал как-то неуместно – среди пронзительного воя сирен и беготни медиков в тревожных огнях проблесковых. Ни одной инфекционной бригады кроме только что прибывшей, на стоянке не наблюдалось. На ней, в принципе, из нескольких десятков машин, не осталось никого. Все были в городе. Эпидемия явно распространялась, невзирая на все мероприятия Владимира, который даже на ходу ухитрялся без конца кому-то звонить, писать, отдавать распоряжения. Потом подкатили ещё три машины, одна за другой. Из них выкатывали пострадавших от взрыва – спасательные работы всё продолжались. Мимо с грохотом провезли каталку, на которой лежала юная девушка, её интубировали на ходу. Она умерла в двух метрах от Камиллы, кто-то с громким матом требовал врача... Город встрепенулся, запаниковал. В приёмный покой ломились люди, родственники, откуда-то доносился детский плач. Даже сейчас было видно нехватку рабочих рук и мест. Огромный Парадайз уже почти не мог вместить всех пациентов. тем обиднее, что бесценная сейчас трудовая единица в лице Ласточки тоже временно выбыла из строя – каждая лишняя пара рук была на счету.
С другой стороны, закрадывалась мысль – чудовищная, жестокая, леденящая. О том, что, может, и такое пойдёт на пользу. Что общее несчастье способно сплотить людей. Мысль эта отталкивала и пугала, но преследовала неотступно.