Эклер

«Смысл жизни человека — прожить её счастливым».

«Лихие девяностые» — клише, набившее всем оскомину. И тем не менее уместно будет вспомнить: это были смутные времена для всех народов СССР. Распадалась великая страна на отдельные национальные республики. Разные люди пробивались к власти, становясь президентами, премьер-министрами, мэрами, депутатами… обещая своему народу истинную демократию, молочные реки и кисельные берега. А дорвавшись до власти, по факту обустраивали свою личную жизнь.

Золотые кресла, унитазы, батоны, роскошные виллы, красотки с низкой социальной ответственностью, яхты, казино, дорогие отели, машины, рестораны, гаванские сигары и неизменно на десерт колумбийский кофе с пирожным… в общем все, как говорится, тридцать три удовольствия. Не забывали и  про родственников, друзей, а жёны и дети неожиданно становились талантливыми бизнесменами. Коррупция, взяточничество и казнокрадство расцветали пышным цветом.

Закрывались фабрики и заводы. Безработица, дефицит, инфляция, не выплачивались пенсии… Закрывались НИИ, учёные становились челноками с баулами дешёвых шмоток из Турции и Китая, чтобы потом стоять в любую погоду на рынках, торгуя ими в розницу. Организованная преступность процветала везде, подменяя собой государство.

О народе никто и не думал. Ему самому приходилось как-то выживать.

От безысходности и в поисках лучшей жизни началась массовая миграция народов бывших республик великой страны. Срываясь с родных мест, маленький человек искал своё счастье в этом мире. Хотелось здесь и сейчас — право на счастье. Это было его единственное оставшееся право, потому что всё остальное у него уже отняли. Смысл жизни человека — прожить её счастливым.

Дорогой читатель!

Я хочу поведать вам историю одной такой молодой армянской семьи, волею судьбы которой пришлось эмигрировать из Армении в Россию. В этот исторический период из Армении уехали более шестисот тысяч граждан в поисках счастья.

Строго говоря, руководитель любой страны должен оцениваться народом одним простым маркёром. Плохой руководитель страны — это тот, при котором народ убегает из страны, и, наоборот, хороший — тот, при котором народ возвращается на Родину. Всё остальное — демагогия и болтовня.

Итак, её звали Карина. Она преподавала русский язык и литературу в армянской школе. Муж — безработный инженер и дочка-подросток пятнадцати лет. Переехали в Ростов-на-Дону, снимали квартиру напротив рынка «Западный». Карина пекла роскошные эклеры, а муж и дочка стояли целыми днями у входа на рынок, торгуя ароматными пирожными.

Мы жили неподалёку от рынка в многоквартирном жилом доме: я, жена и двое сыновей. Я работал в банке рядовым клерком, жена — преподавателем физики и астрономии в школе, дети вместе с ней учились там же. Зарплаты хватало на скромную жизнь без излишеств. В магазинах пустые полки, царил тотальный дефицит. В общем всё, как и везде.

Почти единственным источником в приобретении продуктов был рынок, который находился от нас в пешей доступности. Как правило, перед входом на рынок, вдоль тротуаров, в ряд стояли уличные торговцы. На импровизированных прилавках из ящиков и картонных коробов народ выкладывал свой незамысловатый скарб. Как правило, это была домашняя утварь, игрушки, посуда, самовары, хозяйственный инвентарь, одежда, обувь. В общем, это было похоже на блошиный рынок в миниатюре.

Продав что-нибудь из вещей, человек тут же мчался на рынок за продуктами, чтобы как-то прокормить семью в этот день. В общем, до боли известная история выживания простого человека.

В это же самое время к власти рвались под видом борьбы за независимость циничные, без морально-нравственных принципов демагоги всех мастей. Строго говоря, с одной целью — дорваться «до кормушки». Так общество разделилось на «избранных» в кабинетах, дворцах и яхтах — и стоящих на тротуарах целыми днями в надежде продать хоть что-нибудь, чтобы не умереть с голоду.

Однажды на блошином рынке мы заметили молодую семью, торгующую свежеиспечёнными пирожными — эклерами с заварным кремом и шоколадной глазурью. На аккуратном столике, на подносе красовались они — эклеры лакомые, ароматные сладости нашего детства. Это была молодая армянская семья: мама, дочка-подросток приблизительно пятнадцати лет и отец — глава семьи.

Это была наша героиня — Карина! Она пекла эклеры в духовке, раскладывала их на подносе и мчалась на рынок, перебегая улицу где попало. Приносила мужу и дочке очередные свежие эклеры для продажи. Они пользовались большим спросом. «В магазинах таких точно нигде не купишь», — говорили покупатели. Карина пекла их с любовью, наполняя вкуснейшим заварным кремом и смазывая шоколадной глазурью.

«Пусть русские люди порадуются, — шептала она, — они нас приютили, пусть у них будет сладко». Эклеры шли на расхват, как горячие пирожки.

Моя семья стала покупать эклеры всякий раз, когда мы ходили на рынок. Это был маленький праздник для нас, мы вспоминали вкус детства, когда вечером за чаепитием уплетали их. Угощали эклерами соседей, сослуживцев по работе, родственников, когда собирались вместе. Мы старались купить их у Карины как можно больше — насколько позволял семейный бюджет, чтобы хоть как-то поддержать молодую семью.

Однажды на 8 Марта мы пригласили к себе родственников, чтобы поздравить наших женщин с красивым праздником. Заказали целый поднос эклеров, за несколько дней предусмотрительно оплатив заказ.

«Приходите утром пораньше, я самые пышные для вас испеку, с двойным кремом! Праздник же!» — радостно сообщила нам Карина.

Наступило утро 8 Марта. Мы с женой должны были забрать эклеры прямо у неё на квартире , подошли к подъезду дома и обратили внимание на крышку гроба, установленную рядом с подъездом. Жена поднялась на третий этаж к Карине за эклерами, а я остался ждать у подъезда по соседству с мрачным и неизбежным  атрибутом человеческой жизни.

Да, не лучшее начало праздничного дня — подумал я. С другой стороны, это проза жизни. Мы все когда-нибудь присоединимся к большинству, как говорят англичане.

Жена задерживалась. Шло время. В этом мрачном ожидании хотелось забрать эклеры и удалиться подальше, как можно быстрее. Наконец супруга появилась в створе подъезда. Взгляд потухший, растерянный.

— Что случилось, где эклеры?! — вырвалось у меня непроизвольно.

Жена ответила потухшим голосом:

— Карина погибла под колёсами автомобиля три дня тому назад. Она в очередной раз перебегала улицу в неположенном месте, и автомобиль сбил её. Муж и дочка держатся достойно, не плачут. Только постоянно произносят одну и ту же фразу: водитель не виноват, Карина, перебегая, не заметила автомобиль. Карина виновата.

Мы возвращались домой, просто уничтоженные этим известием. Не проронив ни слова друг другу, мы молча зашли в квартиру. Жена подошла к окну, открыла шторы, смотрела в сторону рынка. Я сел в кресло и слушал, как тикают настенные часы, «хладнокровно» отмеряя время и нашу жизнь.

Фраза мужа и дочери: «Карина виновата!» — не покидала моё сознание.

Виновных в гибели молодой женщины и искалеченной судьбе водителя надо искать в другом месте — размышлял я. А сколько таких погубленных и искалеченных человеческих судеб произошли из-за гнусных человеческих пороков тех, кто клялся на Библии верой и правдой служить своему народу?!
 Может, эта одна из миллионов трагических историй маленького человека, убегающего из своей Родины, перебегающего через улицу в поисках своего счастья, заставит наконец задуматься тех, от кого зависит счастье маленького человека, когда они на яхтах наслаждаются колумбийским кофе и жрут чужой эклер?!

Осиротевшая семья Карины продолжала печь мамины эклеры и торговать у рынка. Уверен, они обязательно оправятся от невосполнимой утраты. У них всё получится. Они создадут свою большую семью и найдут своё счастье.

Придёт время, и они обязательно вернутся к себе на Родину… Где будет ждать их возвращения реально избранный народом президент, угощая  семью  ароматным колумбийским кофе и вкуснейшим эклером.