Завещание 41

Пока доктор Уотсон и Мэрги занимались раной Сайруса, в библиотеке, усевшись в кресло, как дознаватель на обстоятельном допросе, Шерлок Холмс потребовал отчета о неудавшейся погоне. И в ту же минуту, словно услышав на расстоянии, о чём пойдёт речь, к ним присоединилась ускользнувшая из импровизированной манипуляционной Рона.
 - Он скрывался в классной комнате, - сказал Воробей. - Если вы помните, там имеется кладовая для книг, мела, всяких принадлежностей. Она довольно большая. Думаю, там он и рассчитывал переждать.
- И не в первый раз, - пробормотал Холмс, вспомнив рассказ девочек о том, как они видели там цыган ещё раньше, чем началась вся эта история. - Похоже, покойная мисс Долли что-то об этом знала.
- И ещё об этом знает ныне здравствующая миссис Руквуд, - сказал Дан. - Потому что именно она взялась унести испачканную кровью одежду. Но когда юные следопыты решили совершить в эту классную комнату своё сыскное паломничество, скрывавшемуся в ней - делать нечего - пришлось удрать через окно, по пути оглушив юного Джованни, причём тем же приёмом, каким в овраге сбили с ног Сони.
- Руквуд расскажет, кто там был, - убеждённо произнёс Воробей. – Разве она устоит, если мы все на неё насядем, да ещё полицией пригрозим?
- Он ей тоже мог пригрозить, чтобы помалкивала, даже если они незнакомы. Она – женщина, а он – молодой сильный мужчина в крови. Мог и запугать.
- И у него был твой пистолет, - добавила Рона. - Скажи, ты уже знаешь, кто это был?
Вместо ответа Шерлок Холмс взял со стола три не так давно, судя по всему, выложенные туда телеграммы. Стол в библиотеке и был приспособлен для почты – на нём лежали ещё два счёта – от бакалейщика и булочника - и утренние газеты, за суетой оставленные без внимания.
- Дан, это те самые?
- Да, без сомнения.
- Ну, вот, - Холмс развернул первый бланк. - "Цыгане все родственники - запутанное древо. Но ближайшей роднёй Снегу был Лирайт, - это от моего осведомителя в таборе Птицы. А вот из полиции: " Михаил Цыганкин бежал из каторжной тюрьмы вместе с двумя другими заключёнными. Личности устанавливаются", - Холмс хмыкнул. – «Устанавливаются»... Расторопны, как всегда.
- А что в третьей? - нетерпеливо спросила Рона.
Третью телеграмму Холмс открыл так, как открывают решающую карту в покер: после промедления, рывком.
" Микаэл Лирайт и Руди Стю Данхилл"
Он помолчал, глядя в никуда остановившимся взглядом и вдруг резко и звучно хлопнул в ладоши.
От этого хлопка все слегка вздрогнули.
- А этой телеграммы кто отправитель? - спросила Рона.
- Комендант каторжной тюрьмы,- веско ответил Холмс.
- Но ведь это ты сам посылал запрос…?
- Естественно, - угол рта Холмса словно бы против его воли слегка кривился в неприятной усмешке.
- А имена...?
- Тех двоих, кто бежал вместе с Цыганкином.
- Подождите! - вдруг поднял руку Дан.- А ведь мне знакомо имя Цыганкин. Но тот, о котором я говорю, не сидел в каторжной тюрьме, а писал научные труды Некто М.Н.Цыганкин.
Холмс резко повернулся к нему:
- И эти труды вам тоже знакомы, Андерес?
- Я читал. Это труды по психологии. На русском языке, но изданные в Румынии. Очень, я бы сказал, своеобразный взгляд, если не сказать фантастический. Этот господин в своей работе всё время упоминает некий существующий объективно ключ - он называет его "якорь", владение которым может полностью подчинить своей воле любого человека, фактически овладеть им, как кукловод марионеткой. До такой степени, что несчастная марионетка, полностью лишённая собственной воли, украдёт и убьёт, даже собственного ребёнка, если кукловод - он называет его "сугестор"- прикажет. Вот только у меня сложилось такое впечатление, что, твердя об этом самом "якоре", автор очень слабо представляет себе, о чём твердит. Как будто излагает с чужих слов, которые сам не до конца понял. Я - филолог, я хорошо чувствую такие вещи.
- В том, что преступник использует разные личины, публикуя научные труды и перерезая глотки, не вижу ничего необычного, - хмыкнул Воробей. - Когда ещё в Брокхилле я с обожаемой моей взрослой подружкой Мак-Марель воровал медовые сливы из директорского сада, едва ли кто-то мог представить себе, что по веткам лазает стипендиатка и победительница научного диспута .
Рона, опустив голову. Не сдержала улыбки.
- Ещё как мог, - заметил справедливости ради Холмс. – Брат Майкрофт, бывший в то время её опекуном, показывал мне некоторые письма от дирекции Брокхилла, содержащие мольбы «усмирить эту дикарку или перевести в более подобающее учебное заведение». Но мы отвлеклись. - Можете не сомневаться, это он. По тому, что пересказал из его трудов Дан, мистер Гудвин узнаваем безошибочно. И в его недопонимании уличён совершенно верно, потому что этот его научный труд, хоть и труд, да не совсем его, а лишь не слишком точное изложение теории профессора Орбели, и термины "якорь" и "сугестор"- именно Орбелли термины. Вот только Орбели хотел бы направить своё умение на лечение душевнобольных, а мистер Гудвин - на добычу денег и славы. И, судя по последним событиям, это стремление он пронёс через годы каторжной тюрьмы и не оставил по сей день.
- И ты думаешь..., - тихо спросила Рона, всё это..., - она сделала неопределённый охватывающий жест. - Всё это - он?
Холмс медленно кивнул, опустив при этом голову так низко, что его подбородок коснулся груди.
- Когда случился этот побег? - помолчав, спросил Рона.
- Незадолго до убийства свидетелей завещания в Петербурге. И за три с лишним месяца  до убийства профессора Уилсона.
- То есть, с учётом необходимого времени для того, чтобы добраться сначала до Петербурга, а потом до окраин Лондона...
- Да, Гудвин в своей манере приступил к действиям без промедления, едва покинул камеру. Хорошо бы узнать подробности этого побега – подозреваю нечто эпичное.
- Но Лирайт! Разве могут содержаться вместе соучастники одного преступления?
- О, нет, - покачал головой Холмс. - Тот Лирайт, о котором ты думаешь, и который был причастен к страшной посылке, в которой нам пришла голова Орбелли, умер. Я знаю это совершенно точно. Но ведь не даром в первой телеграмме сказано о широких родственных связях среди цыган. Оказавшись вместе на каторге, эти трое, видимо, нашли общий язык, сговорились и организовали своё самовольное освобождение. Вот вам и цыгане с короткими волосами. На каторге бреют наголо, и слишком уж длинных волос, учитывая скверное питание и подорванное здоровье, отрастить у них не было времени.
- Значит, Гудвин...- повторила Рона, словно окончательно ставя точку, и в тонких чертах её лица поступило неженственное ожесточение. - Что ж, этот человек и при первой с ним встрече принёс в нашу семью яд - в прямом и переносном смысле, и сейчас мы всё ещё испытываем на себе его действие.
По тому, как поджал губы Холмс, ясно было, что он понимает, что она имеет в виду под ядом "в переносном смысле", и что это упоминание для него болезненно.
- Значит, их трое, а не двое, - сказал Дан. – Цыган с короткими волосами – буду их пока так называть.
- Да. Гудвин, Кадуро Бардо - мы считаем, что это и есть Данхилл, что вероятно, но не бесспорно, и третий - тот, кого мы условно так и будем пока именовать Лирайт. И то, что они бежали все вместе, вовсе не означает, что между ними сохранились тёплые отношения. А теперь нам следует ещё раз осмотреть классную комнату. Нам троим, А вы, Андерес, возьмите на себя труд донести до доктора Уотсона всё то, о чём мы тут говорили.
- Постойте! Подождите! - возмутился Дан. -;Но разве мы обговорили уже всё? Сдаётся мне, пока загадок больше, чем разгадок!
- Нет, - возразил Холмс. - У нас в руках уже почти все нити, но сплести из них узор - работа кропотливая. Делайте, что я сказал. Из нас четверых наблюдательностью, необходимой для осмотра, вы наделены в меньшей степени, не говоря уж о вашей близорукости. А ваш научный склад ума нам пока что не пригодится. К тому же, я хочу, чтобы с доктором говорили именно вы. И у меня есть причины этого хотеть – вы знаете.
От этих слов Дан почему-то порозовел, но, не споря больше, чётко, по-военному, кивнул и вышел из комнаты.
- Ну, а мы пойдёмте и в самом деле осмотрим это убежище, обнаружившееся буквально под носом у хозяев, - насмешливо проговорил Холмс. - Это можно сделать и до разговора с юным Данхиллом, и до разговора с этой Руквуд.
- Этот человек так же легко убивает детей, как и взрослых, - задумчиво проговорила Рона - Что же он за исчадие ада?
- Я хочу напомнить тебе, - заметил Шерлок Холмс, - что первые убийства - в том числе, пожалуй, и убийство этой несчастной Норы Сэвиш, произошли ещё до того, как мистер Гудвин получил физическую возможность убивать детей здесь, на этой территории. Таким образом, мы возвращаемся к уже озвученному мистером Андересом тезису о том, что наши нити пока что ещё о-чень сильно перепутаны.
Рона нахмурилась, особым образом усиленно сдвигая над переносицей свои тонкие, но густые, брови, и тем разительно уподобившись отцу.
- Да, ты прав, - проговорила она. - Да и саквояж твой обыскать вряд ли мог мистер Гудвин. Кажется, мы не замечаем чего-то в доме.
- Кажется, вы не замечаете много чего в доме, - с упреком заметил Холмс. - Но давайте всё же действовать методично. Пошли.
Классная комната была расположена на первом этаже, но кладовка для хранения учебных принадлежностей, отделённая от неё порогом, спускалась в цоколь.
Холмс прошёлся по периметру комнаты своим особым кошачьим шагом, появляющимся у него только на месте преступления, толкнул не до конца притворённую дверь в кладовку и осмотрел её тесное помещение при свете, падающем сквозь эту отворённую дверь, пока не заходя.
Рона держалась сзади Холмса, не желая ему мешать, но тоже осматривалась, стараясь ничего не пропускать, хотя уж она-то здесь бывала ежедневно.
И именно поэтому Холмс и обратился прежде всего к ней:
- Посмотри, нет ли ничего непривычного, и всё ли на местах.
- Шторы сняты, - пожала плечами она. - Но ты это и так не видишь и об этом знаешь.
- Шторы были в руках у Руквуд, когда она попалась детям на глаза. Легко вынести окровавленную одежду, замотав в портьеры.
- Да зачем это Руквуд! - возмутилась миссис Уотсон. - Просто заговор какой-то! Куда ни ткни, любой причастен. Этак, пожалуй, скоро и до тебя, Воробышек, дело дойдёт.
Стивенс криво усмехнулся - кажется, он допускал такой вариант развития событий.
- Мы пока просто смотрим, - ещё раз напомним Холмс. - Все эти гипотезы, как замок на песке - без достаточно прочного основания смоются первой же волной. А камни для основания - вот, у вас перед глазами. Собирайте.
- Мазки крови. Вот и вот, - показал Воробей. - Или он уж очень основательно запачкался, или тоже был ранен.
- А вот и то, что привело в эту обитель науки моего хвостатого приятеля, - указал Холмс. - Крошки. Ореховое печенье, ещё что-то съестное – шкурка от колбасы, что ли… - он перешагнул порог кладовки и присел на корточки - так, что колени задрались выше ушей. Раскрыл и нацелил лупу6
- Ветчина. Уже испортилась.
- Значит, комната и правда привыкла служить убежищем, - сказала Рона.- Твой Капрал забрался сюда вскоре после того, как девчонки подшутили с ним над мисс Долли. Значит, крошки были уже тогда. И ветчина испортилась.
- И так знаю, что привыкла. "Девчонки", как ты выражаешься, и прежде видели здесь посторонних… О, знакомые сапоги! Мы уже встречались в овраге. Здесь было довольно пыльно до его прихода, а сапоги на нём перепачканы приозёрной тиной. На подоконнике я тоже видел неотчётливый отпечаток, оставленный, видимо, когда он влезал сюда. К моменту вылезания грязь, похоже, уже стёрлась - другого отпечатка нет. Он забрался в комнату тихо и аккуратно, а в кладовку шарахнулись поспешно - так что задел стену и испачкал её кровью.
- Наверное, это случилось, когда сюда вошла Руквуд, - предположила Рона. -  Но хозяйкой здесь была не Руквуд. Здесь была хозяйкой мисс Долли...
 - Которая знала кое-какие слова по-цыгански и бывала в таборе. Притом, сама она никак не была хоть отдалённо похожа на цыганку, и в родстве, стало быть, состоять ни с кем из них не могла.
- А в любовной связи?
- Вот, - мягко сказал Холмс. - Вот это уже рабочая гипотеза, хотя, конечно, тоже на песке.
- Но что же он, не знал, что гувернантка убита, и что полиция заинтересовалась этим, раз полез сюда? Он ведь, уж наверное, в расчёте на её помощь полез?
- Не факт. Мог и по старой памяти. Руквуд принесла ему, во что переодеться - он ведь не голый удирал, нет?
- Мы специально не спрашивали Джованни об этом, - сказал Воробей, - но что-то мне подсказывает, что такую деталь он бы не пропустил.
- Я тоже так думаю. Значит, она вошла - невзирая на полицейский запрет, забрала испачканную одежду, а ему оставила чистую…
- То есть, знала заранее, что он там и нуждается в смене одежды? Не сновала же она туда-сюда, рискуя попасться кому-то на глаза. Уж и так попалась.
- Совершенно верно. Получается, они успели переговорить ещё по пути его сюда. Всё это очень странно...
- Что странно? - не выдержала Рона.
- Странно, что в вашем доме у него столько сообщников. Сначала Долли, потом Руквуд. Буквально, каждый, с кем он... - Холмс вдруг осёкся и замолчал. Более того, его узкое лицо вдруг сильно побледнело.
- Что? Что случилось? - быстро спросила Рона.
-Ах, я, кретин! - Холмс с силой стукнул себя ладонью по лбу. - Ещё рассуждаю: "каждый, с кем он...", - передразнил он сам себя противным гнусавым голосом. - Рассуждаю, а сам в уме не держу, что так оно и есть! Словно напрочь забыл, с кем мы имеем дело. Это старость, Айрони, вот что это такое. Старость, а с ней и маразм. Скорее туда!
- Куда? - не понял Воробей.
- Да к этой Руквуд, будь она неладна! Где она?
Руквуд заперли в такой же маленькой кладовке, только не возле классной комнаты, а возле кухни. Снаружи, далеко вытянув свои длинные тощие ноги, сидел и читал вчерашнюю газету часовой - Мэртон.
- Ах, вот и вы, наконец- то! - обрадовался он, складывая газету и поднимаясь с места. - Ну, слава Богу, а то исполнять обязанности караульного, оказывается, скука смертная. К тому же там её, по-моему, тошнило – не самые приятные звуки. Надеюсь, вы меня избавите...
- Дверь только на засове? - резко спросил Холмс. – Откройте её! Живее!
Мэртон удивлённо вгляделся в его встревоженное лицо, пожал плечами, но беспрекословно вытянул гвоздь засова из пазов. Дверь открывалась внутрь, поэтому он просто толкнул её - и, взглянув, резко, со свистом, втянул воздух сквозь зубы.
- Ох ты, Господи! - вскрикнул Воробей.
Рона зажала рот ладонями, а Холмс отступил на полшага, и его бледность стала пугающей.
На предназначенный для люстры крюк была привязана самодельная верёвка, сплетённая из обрывков мужской рубашки, на которой, выкатив глаза и высунув распухший лиловый язык, висела в петле, затянутой на шее, миссис Руквуд. Она ещё покачивалась. Неподалёку криво стоял, но не был опрокинут, высокий табурет.
- Он не упал, - пробормотал Мэртон. – Я бы услышал… Почему он не упал? Я думал… я-то думал, её там рвёт из-за перепоя… Я… Мне даже в голову не пришло!
- Что это? Зачем она? - потеряно пробормотал Воробей. - Неужели так боялась, обвинения в пособничестве... соучастии, что предпочла самоубийство?
- Никакая она не пособница, - проговорил Холмс словно бы через силу, качая головой. – И никакое это не самоубийство. Помогите же мне, Стивенс! – он придвинул табурет к телу. - Это убийство, и она – жертва.
- Но сюда никто не заходил, - возразил Мэртон. – Как кто-то мог её убить? И вы посмотрите на  расположение петли, и узел - всё указывает именно на самоубийство.
- Петлю она затягивала сама, сказал Холмс - Но это убийство. Вот вам нож, Стивенс, полезайте и перережьте верёвку, я приму тело. Не по узлу! Ах, я, глупец, - в досаде продолжал он. - Словно забыл, с кем мы имеем дело. Малообразованная женщина, не первой молодости, да ещё и пьющая - лёгкая добыча. Он даже и не напрягся всерьёз - просто увидел и заговорил. Этого с лихвой хватило. Ведь даже Уотсон… Мэртон, кстати, позовите-ка Уотсона сюда немедленно, и сами возвращайтесь с ним. Рона… Рона, здесь ведь служит и её дочь?  Надо бы...
Он не успел договорить - в кухне, только-только разминувшись с чуть ли ни бегом выбежавшим Мэртоном, показались сёстры Уотсон  и вместе с ними маленький Дэн.
- Мама, папа велел... - начала было Сони, но Рона, резко повернувшись, молча и напористо грудью оттеснила их за пределы видимости внутренностей кладовки.
- Что случилось? - пискнула Мэри.
- Уходите, - безапелляционно велела мать. - Немедленно уходите отсюда!
- Да что там произошло?
Стивенс, поднявшийся на табуретку, карманным ножом Холмса - маленьким, но острым – как раз обрезал импровизированную верёвку. Шерлок Холмс принял вес тела на себя, чуть не уронил и, с трудом удерживая, прямо по себе, как по стенке, в объятиях, спустил на пол, где уложил, словно тяжёлый куль.
Сони всё ещё делала попытки подсмотреть, что происходит в кладовой. Рона оттолкнула её.
- Кому я сказала!
Послышались быстрые шаги хозяина дома. Доктор Уотсон был бледен и взволнован. Мэртон не вернулся с ним, несмотря на требование Холмса – ему пришлось делиться новостью с женой.
- Джон, не пускай их! - предупредила Рона, смекнувшая, что девчонки вот - вот просочится в кладовку вслед за отцом. Самым послушным выглядел Дэн, покорно отступивший к самому порогу кухни.
Сони всё-таки удалось кое-что разглядеть, и она отпрянула с испуганным возгласом. Тут уж Рона без лишних слов взяла обеих за плечи – Сони за правое, Мэри – за левое - и вытолкала из кухни. И только потом обернулась
Опустившись на колени около тела, доктор Уотсон тщетно искал хотя бы слабые признаки жизни.
- Поздно, - наконец, проговорил он. - Умерла. Что здесь такое произошло, Холмс? Что здесь вообще происходит? Ей- Богу, я уже начинаю грешить на чертовщину.
- И неудивительно, - мрачно заметил Холмс. - Когда имеешь дело с господином Цыганкином, без чертовщины не обойтись. Дан рассказал вам?
- О телеграммах и каторжниках? Да.
- И о подробностях погони, во время которой его или Стивенса чуть не подстрелили? Идите, Стивенс, найдите её дочь. Боюсь, для девушки известие будет ударом, и ей может понадобиться рядом врач.
- Но я - офтальмолог, - напомнил растерянный Воробей. Вряд ли ему, как и кому то, улыбалась миссия вестника смерти.
- К сожалению, специалиста по нервным болезням среди нас нет, - серьёзно заметил Холмс. - Его тоже убили. Я профессора Уилсона имею в виду. Идите, Стивенс.