Алёна Малова. Глава 13. Тень у Эры

Ночью внезапно пошёл дождь. Город словно съёжился под тяжёлым свинцовым небом — и на этом угрюмом фоне особенно кричаще смотрелась вывеска ресторана «Эра». Она переливалась всеми цветами радуги, будто бросая вызов серости вокруг. Фасад отделали блестящей плиткой, кое-где вставили зеркальные панели — получилось нарочито броско, почти вызывающе. У входа стоял крепкий парень в кожаной куртке — теперь таких называли модным словом «вышибала». Плечи у него были как у борца, а взгляд — тяжёлый, неподвижный, будто высеченный из камня. Возле ресторана один за другим останавливались «Волги» и «Жигули», а порой подъезжали и вовсе незнакомые Алёне Маловой машины: с блестящими бамперами, тонированными стёклами. «Вот и построили коммунизм», — с горькой усмешкой подумала девушка.

Алёна шла мимо, кутаясь в поношенное пальто, которое купила на барахолке. Она не собиралась останавливаться, не хотела даже смотреть в сторону этого места — слишком много горьких воспоминаний хранил в себе этот фасад. Но что-то заставило её замедлить шаг. Может, знакомый силуэт, мелькнувший в полумраке у боковой стены, где раньше курили посетители.

Девушка замерла, вглядываясь в тень. Фигура отделилась от стены и шагнула под тусклый свет уличного фонаря. Сердце Алёны пропустило удар. Это была Светка Михайлова.

Но та Света, которую Алёна помнила по лету 88-го — озорная, с солнечными бликами в русых волосах и смехом, похожим на перезвон колокольчиков, — будто растворилась. На её месте стояла женщина с потухшим взглядом. Плащ на ней был дорогим, импортным, но сидел как-то нелепо, будто его надели наспех, не застёгивая. Помада ярко-алого цвета казалась кричащим пятном на бледном лице, а в глазах застыла усталость, которую не скрыть ни пудрой, ни улыбкой.

— Света? — голос Алёны прозвучал хрипло, будто она разучилась произносить это имя.

Светлана вздрогнула, подняла глаза, и на мгновение в них мелькнуло узнавание, тут же сменившееся паникой. Потом она натянула на лицо ту самую привычную улыбку — лёгкую, немного кокетливую, но теперь в ней не было жизни.

— Алёнка! — воскликнула она, но голос звучал фальшиво, как заезженная пластинка. — Ты откуда тут?

Они стояли друг напротив друга, разделённые не просто метрами мокрого асфальта, а тремя годами, которые изменили их до неузнаваемости.

— Ты знаешь, я вернулась. Сегодня, — пробормотала Алёна, чувствуя, как слова застревают в горле. — Решила пройтись, посмотреть, что тут и как…

Света нервно поправила воротник плаща, взгляд её скользнул куда-то за спину Алёны, будто она высматривала кого-то.

— Понятно, — коротко бросила она, и улыбка сползла с её лица, обнажив горькую правду. — Город-то не меняется. Всё тот же, только старее.

Алёна хотела сказать что-то ободряющее, спросить про родителей, про школу, про то, как вообще жила Света все эти годы. Но слова казались пустыми, неуместными. Вместо этого она выпалила то, что билось внутри, царапая грудь:

— Свет, ты… ты что тут делаешь?

Светлана горько усмехнулась, опустила глаза и принялась разглядывать свои туфли на высоком каблуке — они были явно не для осенней слякоти.

— Да так… Работаю, — ответила она тихо, почти шёпотом, будто боялась, что кто-то услышит.

— В «Эре»? — уточнила Алёна, хотя уже понимала, что это не так.

Света покачала головой, подняла глаза на Алёну, и в них плескалась такая боль, что у Маловой сжалось сердце.

— Не совсем. Ресторан теперь… он как ориентир. Сюда приезжают клиенты. Я жду их тут. Или они меня тут находят.

Алёна почувствовала, как земля уходит из-под ног. В голове шумело, слова не складывались в предложения. Она просто смотрела на подругу, пытаясь соединить в своём сознании ту Светку, которая когда-то тащила её купаться и смеялась над очками-«лисичками», с этой чужой женщиной, стоящей под дождём у обшарпанного ресторана.

— Как же так, Свет? — наконец прошептала она. — Как ты… до этого дошла?

Света пожала плечами, и этот жест был полон обречённости.

— Жизнь, Алёнка. Она такая штука.

Она замолчала, закусила губу, чтобы не заплакать.

— Дима меня бросил, — вдруг выпалила Света, и голос её дрогнул. — Ещё год назад. Сказал, что я «испортилась», нашёл другую, посмазливее. А я… я ведь думала, что мы будем вместе всегда, как в любовных романах. А вышло иначе… Дура! Размечталась… Потом отдала себя в руки его друзей. Один из них и предложил лёгкий заработок. А я подумала: зачем буду отдуваться за какую-то бутылку шампанского, лучше зарабатывать на этом. Деньги здесь нехилые. Если хороший клиент попадётся, ещё какую-нибудь импортную вещицу подарит.

Алёна невольно сделала шаг вперёд, хотела обнять подругу, прижать к себе, как в детстве, когда Светка плакала из-за сломанной куклы. Но Света отшатнулась, будто прикосновение могло обжечь.

— Не надо, — прошептала она. — Не жалей меня. От жалости только хуже.

— Но ты же можешь уйти! — в отчаянии воскликнула Алёна. — Уехать, спрятаться, начать всё заново!

Света горько рассмеялась, и смех этот был похож на сухой кашель.

— Куда? Кому я нужна такая? Да и… они не отпустят. Тут ведь дело не только во мне. Тут долги. Обязательства. Ты не понимаешь, Алёнка. Тут всё завязано так крепко, что не развязать.

В этот момент из темноты переулка вынырнула тёмная «Волга». Она медленно подкатила к обочине, фары на мгновение ослепили девушек. Стекло со стороны пассажира опустилось, и из салона выглянул парень лет двадцати, с тяжёлым взглядом и золотой цепью на шее.

— Светочка, ты чего тут мёрзнешь? Клиент ждёт, — голос его был приторно-ласковым, но в нём чувствовалась угроза.

Света вздрогнула, снова натянула на лицо улыбку, уже не для Алёны, а для него.

— Иду, иду, — отозвалась она, стараясь говорить легко. Повернулась к Алёне, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на мольбу. — Прости, Алёнка. Мне надо бежать.

— Подожди! — Алёна схватила её за рукав, пальцы впились в ткань плаща. — Давай я тебе помогу! Мы что-нибудь придумаем!

Светлана мягко, но решительно высвободила руку.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Но не надо. Правда. Ты хорошая, Алёнка. Самая лучшая. Но мою историю уже не переписать.

Она быстро чмокнула Алёну в щёку — мимолётно, как в детстве, — и пошла к машине, покачивая бёдрами, стараясь выглядеть уверенно. Дверца хлопнула, «Волга» рванула с места, оставив после себя только запах бензина и мокрый след на асфальте.

Алёна осталась стоять одна, дрожа не от холода, а от ужаса перед тем, как безжалостно жизнь может ломать людей. Дождь усилился, капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами. Она смотрела вслед исчезающим в темноте огням машины и думала о том, что теперь ей нужно не просто выжить в этом городе — ей нужно найти способ спасти тех, кто ещё держится на краю. И первым именем в этом списке было имя Лёни Смургина. Потому что если она не поможет, то кто?