Эпилог. Фантазер

— Пап! — Маринка зашла ко мне в кабинет и прикрыла дверь. — Слушай, знаешь, что мы тут с Таней решили? Написать любовный роман, представляешь?
— Ого, ну вы замахнулись! — искренне восхитился я.
— И знаешь, что ещё, пап? Ведь ты же можешь нам помочь. Вот, смотри, — она порылась в своей сумке. — Таня тут кое-что написала. Можешь прочесть и исправить наши ошибки? Ну и вообще... — она немного смутилась. — Высказать своё мнение.
Когда Маринка достала эту кипу, меня охватила паника. Я почувствовал себя буквально персонажем того самого рассказа Чехова. Перед глазами поплыл образ несчастного Павла Васильевича, принесённого в жертву графомании. Тяжёлого мраморного пресс-папье на моём столе, к счастью или к сожалению не водилось. Была лишь пластиковая подставка для ручек, которой явно невозможно совершить терапевтическое убийство во имя искусства.
— Ну, — я смиренно выключил свой монитор и сложил руки в замок. — Ну ладно. Слушаю.
— Ой, пап... — она смутилась. — Я вслух такое читать не могу. Давай ты сам... почитай... на... — и всунула мне в руки увесистую кипу.
С первых же строк меня охватило дикое желание рассмеяться. Такой пошлятины я давненько не читал! Но я держался. Меня хватило ровно на полторы страницы.
— Так... — я отложил листы.
Марина смотрела на меня во все глаза:
— Ну как?
— Хм...
Ребёнку двенадцать лет. Надо найти правильные слова и не отбить тягу к творчеству — вот какие мысли бились у меня в голове.
— Значит, это твоя Татьяна такие шедевры создаёт, говоришь? — начал я издалека.
— Здорово, правда? — Маринка была в полном восторге.
«Откуда у неё такой ужасный вкус? А я-то ей Распутина ещё читать собрался...»
— А сколько ей лет, Тане твоей?
— Уже четырнадцать!
— Ух ты, совсем взрослая. И что же, у неё уже личная жизнь ключом? Влюблена? Встречается с кем-то?
Видел я пару раз эту пацанку в очках и с рюкзачком с вишенками. И как-то слабо  представлял её себе в роли роковой женщины с панели — а ведь именно о такой шла речь в её виршах.
— Ну что ты, пап, нет ещё пока! Это всё фантазии!
— У-у-у, — протянул я понимающе. — Ну, я так и понял.
— Ну и как, пап? Ошибок много? — нетерпеливо спросила Маринка.
— Так Таня вроде в Ворде это печатала, он сам и исправил всё... — усмехнулся я.
— Ну, пап, я же и говорю про те, другие! Ну, эти... — Маринка смутилась. — Фактические. Ты же мужчина опытный, должен понимать?
«Час от часу не легче!» — подумал я и подошёл к окну. Моросил лёгкий летний дождик. Беззаботное детство, похоже, нас покидало. Как же быстро растут эти дети... Вот и Маринкино время пришло. Стало немного грустно.
— Ну, пап!? — вырвала она меня из мыслей.
— Понимаешь, Марин... Вот ты сейчас ещё ребёнок, — «Вот похоже и я стал скучным взрослым дядей!» — Двенадцать лет. Ты хорошая девочка из нормальной семьи. Школьница на каникулах. Ну какие путаны, клиенты, хм... о чём там ещё было? Разборки сутенёров? Любовные страсти-мордасти... Ты сама-то когда-нибудь влюблялась?
— Ещё нет! — призналась она честно. — А Таня однажды влюблялась. В седьмом классе, когда училась. И, между прочим, в учителя по пению!
— Ну вот и написали бы об этом!
— Про что?!
— Про свою первую любовь!
— Ну, папа, это же скучно!
Возникла неловкая пауза. Я пытался вспомнить, как когда-то учили меня. Хотелось, чтобы она сама дошла своим умом до простых истин. Потому что только так запоминаешь, только так это остаётся навсегда и потом помогает — причём не только в творчестве, а в жизни вообще.
— Что же, по-твоему, надо писать только о том, что пережил сам?! — возмутилась Маринка. — Всё прямо по правде? А как же исторические романы?

Матушка моя... Она завтра за исторические романы, пожалуй, возьмётся! Мне стало смешно и страшно одновременно. Я просто представил себе объёмы исписанной бумаги.
— Давай ещё раз посмотрим на то, что написала Таня, — я наконец понял чётко, что мне нужно ей сказать. Маринка вылупилась на меня во все глаза.— Она понятия не имеет, о чём пишет. Понимаешь? И поэтому её... — я старательно подбирал слова, — тексты выглядят беспомощно, нелепо и... глупо, понимаешь?
Маринка залилась краской.
— Ну почему, пап... — растерянно пролепетала она.
«Упс... Кажется, этот текст писала не совсем Таня», — подумал я про себя и продолжил:— Вот давай подумаем, что происходит у тебя в жизни? Ты учишься, гуляешь с подругами, ругаешься с братьями, воспитываешь собаку... С дедушкой много общаешься...
— И ЧТО?! Об этом, что ли, писать?! — почти выкрикнула она возмущённо.
— А почему бы и нет? Тебе никогда больше не будет двенадцать! Представляешь, уже в следующем году — тринадцать! А потом четырнадцать! — я незаметно перешёл на патетику. Она смотрела настороженно и насмешливо. Мы немного помолчали.
— Пап, — продолжила она. — А вот помнишь, у тебя был рассказ о том, как А. ревнует Д. к Ч.? Ну, потому что видит, как они друг к другу относятся, взгляды там всякие... и всё такое... — она мечтательно закатила глаза. — А потом Д. намекает А., что они с Ч. знакомы уже сто лет... и А. понимает, что ревность нелепа... и они обнимаются... стоят такие перед зеркалом...

«Чёрт-те что... — подумал я. — Пароль, что ли, поставить на компьютер? Или как вообще себя вести сейчас?»
— Ну вот и скажи, — она была непреклонна. — Это всё ты, правда, пережил такое, да?!
Сначала мне, конечно, хотелось затянуть про художественный вымысел и прочее, но внезапно я выпалил:
— ДА! Я это пережил!!! Пережил, понимаешь?
— Правда, что ли? — она растерялась. И добавила вдруг, совсем некстати: — А мама говорит, что ты графоман и фантазёр...
Я развёл руками:
— Ну, что сказать? Имеет право.
— Это она своей подруге говорила по телефону. Я подслушала, — призналась она и добавила поспешно: — Но я сама так не считаю!
— И на том спасибо! — выдохнул я.
— Знаешь, я подумала... Пока ты приехал на лето, может, мы с тобой вместе что-то напишем? Ну, как раньше в детстве, помнишь, мы придумывали всякие истории? Можно вообще не про любовь... Ну, раз я пока опыта не набралась...
— А про что?
— Ну... Что-нибудь веселенькое... Про роботов... Андроидов!
— Андроидов?!
— Ага! — она открыла телефон и зачитала:

 «2025 год стал переломным периодом для роботов-андроидов. Разработки вышли из лабораторий в реальный сектор экономики: машины начали применять для патрулирования границ, на заводах и в качестве сервисного персонала. Ключевыми трендами стали внедрение "умных" нейросетей и реалистичных человеческих лиц». - вот! Слышал такую новость?
— Ну да... Что-то такое... — я сделал понимающее движение рукой.
— Пап... Давай придумаем, что мы купили такого робота. И что с ним было потом... И с нами... Со всеми...
— Марин, это весьма дорогое удовольствие, мы не потянем финансово... — усмехнулся я.
— Ну тогда давай купили не мы, а вон эти, с другого берега, у которых замок...
— Опечатанный? — уточнил я.
— Ага! — она весело кивнула. — Они бы потянули такую покупку?
— Эти бы потянули, — махнул я рукой.
— Ну и всё! — она хлопнула в ладоши. — Давай, короче, пиши, я потом почитаю... И мы повеселимся, да?
— Ладно, — согласился я. — Напишу.
— УРА-А-А-А-А-А-А-А, ПАПОЧКА, СПАСИБО!!!!!!! - и она, довольная, сунув свою рукопись про сутенёров в мусорную корзину, поскакала в сад. Я потянулся и сел к монитору. Работы у меня теперь прибавилось...