Хроники Галактики. Глава 14

Уильям сидел на заднем сиденье бронированного лимузина, глядя на светящийся циферблат своих часов. Прошло три минуты. Дождь, начавшийся во время разговора сына и отца, хлестал по крыше, создавая монотонный, раздражающий шум.
«Ну же, папа, - думал Уильям, постукивая пальцами по колену. - Покажи, что в тебе осталось хоть что-то, кроме лавандового парада».
Через четыре с половиной минуты дверь лифта во внутреннем дворе открылась. Алессио вышел на улицу. На нем не было ни парадного мундира, ни рабочего фартука - только простая серая куртка, наброшенная на плечи. Он выглядел маленьким и каким-то съежившимся под этим холодным ливнем. Бывший монарх, который четыре тысячи лет правил половиной Галактики, сейчас был похож на человека, который пропустил свой автобус.
Он подошел к машине, неуверенно открыл дверь и сел рядом с Уильямом. От него пахло дождем и всё той же мастерской.
- Поехали, - коротко бросил Уильям водителю.
Машина тронулась. В салоне повисла тишина, такая тяжелая, что, казалось, подвеска должна была просесть. Алессио смотрел в окно на огни Джуберта, но Уильям видел: его взгляд ни за что не цепляется.
- Значит, Кеоки - это корабль... - негромко произнес Алессио, не поворачивая головы. - Лука был заключенным. А мы все... братья.
- Поздравляю с открытием, папа, - Уильям даже не повернулся. - В книге Лесли еще много интересного.
Алессио судорожно вздохнул.
- Я думал, мы несем свет. Думал, что эликсир - это благословение... А оказалось, что мы просто банда, которая заперлась в захваченном доме и делает вид, что так и должно быть.
- Ты делал вид, папа. Остальные просто пользовались твоей слепотой. А эликсир - твоя личная прихоть, о которой тебя никто не просил. Ты, папа, узурпатор, - отрезал Уильям. - Мы приехали.
Лимузин остановился у корпуса императорского госпиталя. Гвардейцы, увидев двух императоров, застыли, не зная, кому отдавать честь первым. Уильям просто проигнорировал их, шагая к входу. Алессио плелся следом, глядя себе под ноги. Он так же всех игнорировал вокруг, а гвардейцы даже не шевельнулись.
В палате было тихо, только приборы ритмично попискивали, отсчитывая пульс женщины, которая проспала почти тысячу лет. Харли сидела в кровати, глядя в окно. Когда дверь открылась, она медленно повернулась. Её взгляд сначала скользнул по Уильяму, а потом замер на фигуре за его спиной.
Алессио застыл в центре палаты. Его руки бессильно висели, лицо в тусклом свете ночника казалось сделанным из дешёвого воска.
- Харли... - голос его сорвался на хрип. - Харли, это... это правда ты?
Женщина смотрела на него долго, без тени радости или злобы. В её глазах была только бесконечная, ледяная пустыня.
- Здравствуй, Алессио, - тихо произнесла она. - Ты почти не изменился. Всё тот же взгляд человека, который боится, что его сейчас отругают.
Алессио рухнул на колени прямо там, где стоял. Глухой стук коленей о линолеум прозвучал в тишине палаты как выстрел.
- Прости меня... - прошептал он, закрывая лицо руками. - Я думал, Акакий нас предал.
- Ты думал то, что тебе велели думать, - отрезала Харли. - Ты даже не удосужился спросить, почему в его могиле пусто. Тебе было удобно считать его врагом. Так ведь проще, да? Не надо ничего решать. Можно просто строить пушки.
Уильям стоял у стены, скрестив руки на груди.
- Убедился? Вот тебе твой «триумф». Почти девять веков жизни женщины, которую ты называл сестрой, стерты в порошок, потому что тебе было лень разбираться в архивах. А у нее очень много могло случиться хорошего в жизни за это время!
Алессио поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз, но в нём не было того величия, которое рисовали на плакатах и портретах.
- Сделай... сделай то, что нужно, Уильям, - выдохнул он. - Я не могу больше. Распусти это всё. Я хочу... я хочу просто тишины.
Уильям криво усмехнулся.
- Тишины? Нет, папа. За четыре тысячи лет ты уже намолчал на целую вечность. Достаточно тишины.
Уильям подошёл к кровати Харли и накрыл её руку своей - впервые без перчаток.
- Отдыхай.
Он развернулся и вышел из палаты, не глядя на отца, который так и остался стоять на коленях в ногах у прошлого. На пороге Уильям столкнулся с Робертом.
- Дядя, - бросил он на ходу. - Готовь прямое включение на утро. По всем каналам.
- Сделаем, племянник, - Роберт хищно оскалился, потирая кулаки. - Наконец-то нормальная заваруха начнётся.
Уильям шёл по коридору госпиталя, и в его голове больше не было подвоха. Была только ясная, холодная решимость. Поворотный момент наступил. Старая империя, построенная на зэковских сказках и инфантильной трусости, умерла этой ночью.
А новую он построит сам. Даже если придётся спалить всё дотла.