Свет на троих. 7 глава

 
7 глава
Гостиница

         Маргарита не находила себе места. Её терзал вопрос: «Куда пошёл обиженный Артём?» Также её мучила мысль о том, что она дура, раз отпустила юношу в таком состоянии.
Тем временем Артём покинул свою халупку (иначе назвать её было трудно) и направился… да и сам он не знал куда. Ему бы хотелось попасть туда, где бы он смог отвлечься от случившегося, но столько денег у него не было.
Он шёл по центральному проспекту, и одна знакомая вывеска привлекла его внимание — интернет-кафе «Бешеная мышь». Поискав в карманах брюк деньги и найдя сумму на полчаса работы в интернете, Артём радостно взбежал по старинной лестнице вверх и уселся за заветный ящик. А почему бы не отвлечься, читая электронные послания или подыскивая прочую не обременяющую информацию? Он жадно ухватился за эту возможность, надеясь, что экран компьютера станет для него щитом, за которым он сможет спрятаться от реальности. Он хотел лишь одного – забыться, хотя бы на короткое время, погрузившись в бездонный океан информации, где, как он надеялся, найдётся хоть что-то, что сможет заглушить его внутренний голос.
Вернёмся для ясности чуть назад во времени — туда, где мы оставили Дениса. А он, скрывшись от назойливой хозяйки, наткнулся на гостиницу довольно приличного вида, в коей и решил остановиться для принятия решений, пищи и душа. Гостиница располагалась в самом центре города. Отнятая в годы революции аграриями у дворян усадьба долго служила гнездилищем для окончательного зомбирования простого народа-труженика. После известных событий, когда страна сменила власть Советов, усадьбу выкупил предприимчивый вор-банкир. А после его кончины, открывая письмо с завещанием, алчные родственники с припухшими от радости слёзными железами с удивлением обнаружили, что сие здание досталось некой длинноногой девице, которая тут же и была проклята законной супругой бывшего вора-банкира. Но стоит добавить, что вкус у длинноногой был весьма и весьма утончённым, а денег было предостаточно; это и позволило полностью отремонтировать фасад и перестроить помещения внутри под гостиницу. Красивая, свежая, в духе благородной старины, явно намекавшая на состоятельных дам и господ, гостиница гордо заняла почётное место среди окружающих зданий. И потекли туда: те, кто ставил в жизни выше всего свой престиж, и те, кто просто обладал огромными деньжищами и хотел укрыться от мирской суеты.         
Денис, оглядев фасад, невольно присвистнул. Он ожидал чего угодно, но не такой роскоши. Впрочем, его это ничуть не смутило. Наоборот, он почувствовал прилив сил и предвкушение чего-то нового. Внутри гостиница оказалась еще более впечатляющей. Высокие потолки, лепнина, старинная мебель, картины в позолоченных рамах – все дышало историей и богатством. Денис подошел к стойке регистрации, где его встретила молодая девушка с приветливой улыбкой.
– Добрый вечер, – произнесла она мелодичным голосом. – Чем могу помочь?
– Добрый вечер, – ответил Денис. – Мне нужен номер.
– Конечно, – девушка протянула ему бланк для заполнения.
Денис, конечно же прибалдел, узнав сумму за сутки пребывания в номере, но так как он был русским человеком, не стал мелочиться и снял номер на неделю.
Оформляющая документы на проживание администратор, тут же положила глаз на привлекательного и состоятельного жильца.
Денис поднялся по шикарной лестнице на второй этаж, отказавшись  от услуг прислуги. Разобрав свои вещи, включил имеющийся там компьютер, и, войдя в интернет, отправил Артёму на электронную почту свои координаты и пошел в душ.
         Тем временем Артём ленивыми движениями пальцев перебирал компьютерную клавиатуру, ища что-либо интересное. Заветные полчаса истекали; заметив это, он напоследок проверил свой ящик для электронных писем, приятно изумился и обрадовался письму Дениса. Не использовав до конца купленное время, а вернее подарив четыре минуты заведению, Артём вылетел из «Бешеной мыши» бешеным сайгаком и поскакал в указанную гостиницу. Место её нахождения было хорошо известно всему городу.
(Кстати, нужно заметить, что длинноногая дала гостинице весьма романтичное название «Приют», но добрые горожане практически с первого дня переименовали её в «Притон».)
Артём нёсся по улицам как ребёнок, ловя порывы вечернего весеннего ветра с восхищением. Он действительно обрадовался приезду друга и, конечно же, появившейся возможности поделиться с ним ужасами своего бытия. Здесь у Артёма не было друзей в том настоящем понимании: преданных, жертвенных, небезразличных к людской участи. А были у него знакомые сокурсники, приятели по вузу. Не больше.
Но вдруг, на мгновение, в голове что-то стукнуло и завыло, и этого хватило, чтобы испортить Артёму настроение и приостановить бег. Почему-то он сильно возненавидел людей: его раздражали пешеходы своим присутствием на пути. Переведя дух, он чуть успокоился и взял себя в руки. Войдя в здание шикарной гостиницы, Артём подошёл к администратору.
— Мне нужно пройти в 209-й номер, — смущаясь от богатого убранства, процедил он.
— Что? — высокомерно оглядев юношу и его самую обычную одежду, молвила молодая женщина.
— Говорю, мне нужно в 209-й номер, к другу! — закипая, громче произнёс Артём.
— Паспорт, — по-прежнему высокомерно парировала администратор, стараясь не опускать головы, чтобы смотреть свысока на образовавшуюся перед собой тлю в недорогом одеянии.
— У меня нет его с собой, — растерянно сказал юноша и, опустив голову, добавил: — Студенческий подойдёт?
Тут молодая женщина почему-то полностью уверилась в своём статусном превосходстве и, мило, снисходительно улыбнувшись, медленно проговорила по слогам:
— Нет, не по-дой-дёт.
Артёму, как и любому обычному человеку, такое поведение высокомерной особы было оскорбительно. Он уже приготовился гневно возвысить свой голос, но у администратора зазвонил телефон.
— Минуточку, — явно жеманничая, администратор сняла трубку. — Алло. О, да, конечно! Во сколько, скажите? Тут к вам посетитель напрашивается, но, наверное, это какая-то ошибка, — смерив взглядом Артёма, томно вещала она. — Нет? Должны прийти? Ой, извини, сейчас пропущу, только паспорт... — уже смущённо объяснялась администратор, — можно, конечно, уладить. Нет, недорого. Просто ужин в нашем ресторане. Вдвоём. Отлично! Спасибо, всё, пропускаю вашего товарища. — Положив трубку, женщина долго молчала, и в её рассеянном взоре угадывались неприличные планы на Дениса.
«Шамотра», — зло подумал Артём про неё. И ещё несколько непечатных характеристик пронеслись в голове.
— Так что, я поднимусь?
— Идите, идите, — уже не обращая внимания на него, промолвила она.
— А что изменилось? — уже гневно говорил Артём. (Ему бы сдержаться!) — Какой-то важный звонок позволил вам изменить решение кардинально? Или образовались неприличные планы на вечер?
— Послушайте, вы! — тоже повысив голос, сказала она. — Какое вам дело?
— Да такое! Такое мне дело!! Меня какая-то вахтёрша вместо того, чтобы молча сидеть и выдавать ключи, не пускает к товарищу!
Администратор выпучила глаза и молча хлопала накладными ресницами, но сказать ничего в ответ не решалась, ибо выстроенные планы на богатого красавца из Германии могли рухнуть в одночасье.
Сжимая губы от раздирающего гнева, Артём направился по лестнице вверх. Подошёл к двери с номером 209. Выдохнул, смиряя сильные негативные эмоции, которыми его наградила женщина. Робко постучался в дверь.
         Пока друзья общались, оскорблённая своим новым званием «вахтёрши» администратор склонилась над записями в гостевой книге. Коварно постукивая накладными ногтями, она обдумывала план вендетты в рамках дозволенного ей статуса. Но пресловутые рамки упорно не желали уместить в себе изобретательную месть. И это злило её до одурения. Ещё не осознавая всю мощь всегда готовых к бою ядовитых желез Артёма, неожиданно для себя самой, она поймала себя на сладострастном ощущении от созревшего плана. Улыбка зазмеилась на её устах. Осталось только дождаться решающей схватки с ненавистным юнцом, который, по её расчётам, должен был покинуть гостиницу с навсегда покалеченным сознанием.
А Денис и Артём, пообщавшись вдоволь, решили провести вечер в каком-либо порядочном кафе, на воздухе, и желательно, чтобы это было на берегу Волги, ибо весна на дворе. Собравшись, друзья медленно спускались со второго этажа по лестнице. Артём, положив руку на перила, буквально гладил их, восхищаясь тем, насколько искусно они сделаны.
В полупустом холле их шаги будоражили кровь администратора. «Хоть бы он, хоть бы он», — повизгивая от сладострастного отвращения, пахнущая потом от волнения, она давно так сильно никого не ждала.
«Хоть бы он! Хоть бы он!» — отстукивали в такт мыслям мстительные пальчики.
Из-за угла появились двое — новый клиент, на которого коварная девица уже выстроила далеко идущие планы, и… ОН!!!
«ДА!» — завизжало всё внутри.
«Да!» — шевельнулся крохотный мозг.

Еле сдерживаясь, чтобы не произвести контрольного выстрела фразой-убийцей раньше положенного, безобразно елозя в кресле, девица готовилась. Эти несколько секунд, составившие весь смысл её пустеющего бытия, казались часами, годами, вечностью! Несчастная девушка даже не подозревала, что уготовано ей. Она не успела разверзнуть говорильный аппарат, и первое, что она услышала, уничтожило её.
Артём предусмотрительно пропустил Дениса вперёд, чтобы тот не слышал, и прошипел, точно зная, что в эту гостиницу он никогда не вернётся:
— А-а-а-а! Похотливая индюшка! И снова твой недообраз, порочащий всё вокруг! Auf Wiedersehen!
Сказал на ходу, играючи и непринуждённо, злобно улыбаясь и удаляясь.
Тлен преждевременно охватил администратора. Когда-то давно, в девичестве, мальчик, которого она любила больше жизни, изрёк, улыбаясь: «Ира, ты похожа на похотливую индюшку, когда злишься, ревнуя!» Изрёк и у неё же на глазах нежно погладил чуть ниже спины свою новую подружку.
Откуда?! Откуда Артём знал про «индюшку»? Откуда его коварное мастерство взяло начало, из каких глубин?
В этот же вечер Ирина покинула пост администратора навсегда, без объяснения причины, не требуя денег за отработанное. Медленно, неуклюже ступая по улице, растерянная девушка, низко опустив доселе несклоняемую голову, бормотала лишь одно слово: «индюшка».
Так откуда же Артём взял это слово? Совпадение ли это? Об этом читатель узнает позже, уже сочувствуя Артёму и понимая, под чью диктовку очернялась его душа.