Герман

      Открыв ключом дверь, Герман вошел в прохладную квартиру. Сняв пиджак и расслабив галстук, сел на диван и блаженно прикрыл глаза. Жара на улице была невыносимой, оттого в голове немного гудело и чуть закладывало уши.
Отдохнув немного, пошёл в душ и, вернувшись более ободрённым, отправился на кухню, чтобы приготовить ужин.

     Герман жил один. Семьёй не обзавёлся, т.к. в молодые годы мысли были об одном: стать на ноги крепко, без суеты и надёжно. Все годы своего становления жил с мамой. Она ему очень помогла! Оберегала, холила, лелеяла как могла. Тем не менее он не был далёк от бытовых вопросов: при необходимости ходил в магазин, отлично куховарил, убирал в квартире. К маме относился очень трепетно. Жалел, не стеснялся подойти, обнять и, крепко прижав, поцеловать в седеющую макушку. В один из таких моментов, подняв к нему глаза, тихо спросила: “Почему ты не женишься?” “Нам разве плохо вдвоём?” Мама вздыхала: “Я не вечная…”

     Несколько лет назад мамы не стало. Ушла она тихо, во сне. Конечно же, Герман тяжело переживал утрату, хотя мысленно готовился к неизбежному.

     В один из тихих вечеров, просматривая почту, ему почудился шорох из соседней комнаты. Он вышел. Никого. “Да откуда ему взяться? Показалось…” - успокоил себя Герман. Сев в кресло, он задумался: “А было бы неплохо, чтобы и вправду кто-то чем-то шелестел или шумел рядом…” Мысль была неожиданной и осязаемой.

      Долго ли, коротко, но через какое-то время Герман шёл домой не один: в руке доверчиво лежала крепкая ладошка малыша. Ему только-только исполнилось три года и шагал он, стараясь не отставать от папы, который явился ниоткуда и шли они…  ДОМОЙ! Малыш от нахлынувших чувств крепко закрыл глаза, сбившись с шага. Герман взял его на руки и малыш, прижавшись к его щеке, шёпотом спросил: “Мы идём домой?”
     Так у Германа закрутился новый виток жизни: детский садик, костюмы под ёлочку, стихи, машинки и шум, который всегда был рядом.

     Как-то малыш спросил: “А где наша мама?”. Герман ждал этого вопроса, но ответа не находил. Прижав к щеке головку малыша, неожиданно для себя, сказал: “Скоро приедет. Надо просто подождать.”

     В супермаркете было прохладно и почти безлюдно. Герман шёл по проходу и складывал в корзину продукты. Малыш деловито “корректировал” их выбор: “Папа, а у нас сахар закончился”, и по-хозяйски укладывал пакет в корзину.
     Неожиданно Герман услышал сзади звук разбитого стекла. Он быстро обернулся. Его малыш стоял, крепко прижавшись к коленям молодой женщины. Она с растерянностью и недоумением смотрела на него, слегка расставив руки. На полу лежала разбитая баночка из-под сметаны.
    Герман подошёл и, извиняясь, сказал: “Вы не волнуйтесь, я всё оплачу!” Малыш стоял, не отпуская колени молодой дамы. Герман хотел взять его за руку, но малыш, отвернувшись, со слезами в голосе почти закричал: “Это наша мама!”
     Взгляд Германа невольно упал на корзину покупательницы: набор продуктов был явно не рассчитан на семью. В крайнем случае на двоих, а еще вернее - на одного человека.

     Вместе вышли из магазина. Герман был в смятении, спутница тоже была “не в своей тарелке”. Малыш, встав между ними и, подав обоим свои тёплые ладошки, тихо, но твердо сказал: “Ну что же вы стоите? Идём домой!”