песнь не моей души, ч12

обычный день. утром было пасмурно, днем немного вышло солнце, птицы почти не кричали, тихо. к вечеру из окна стали доноситься тоскливые песни чаек, чайки прилетели домой и – не рады. всё так же серо, грязно, черный снег еще не растаял, грустные лица и пустые глаза вокруг. чайки пели о чем то своем, здесь мы будем жить до новой зимы, пели чайки. жизнь идет по кругу. сюжет за сюжетом, всё повторяется и всё возвращается на круги своя. радость так мимолетна, так легка и почти незрима, незаметна. что иногда кажется – ее не существует. где живет твоя радость? кричали чайки за окном, где она обитает? на дне твоего сердца, наверное. но там… так безнадежно темно. там вечная вселенская ночь, что без звезд. молчание. мир что нем, бессловесный мир, незримый. нет даже ветра. весенний ветер за окном, еле уловим, но он есть. его можно почувствовать на лице, закрыть глаза, ощутить своей кожей, этот весенний новый ветер. всегда – новый. было о чем то грустно, но – о чем? никто не знал, ни чайки, ни ветер, ни сны. новая весна. она так похожа на все предыдущие, на те что были до нее, много раз, много лет. много жизней. иногда, мне не о чем мечтать, думала она бессмысленно взирая на серые крыши гаражей, что виднелись из ее окна. мне кажется, словно всё что можно я уже – пережила. что всё это уже было. много-много раз.

кажется что ты закольцован, крепко связан, просто повязан по рукам и ногам – в этом сюжете. все другие ходы – ведут в тупик. есть лишь тот ход, который был тебе кем то задан. но кем? и почему именно этот ход, и где твоя воля, твой выбор. и возможны ли они. сложно было ответить на эти вопросы. всё задано до нас, не нами, но – для нас. начиная с нашего имени, и всей той внешней жизни, которой мы живем. живем всю жизнь. мы ходим одними и теми же тропами, всегда сворачиваем направо, всегда покупаем именно эту марку сигарет, по выходным мы всегда смотрим именно эту программу или сериал. вся наша жизнь расписана на небольшие и ничего не значащие сюжетики, они никогда не меняются. даже наши отношения с людьми – идут по кругу. меняются люди, как актеры, как персонажи лишь сна, что нам снится, а сами сюжеты этих отношений с людьми – повторяются. одно и тоже, одно и тоже… на повторе. изменится ли что то? должно ли измениться. кажется что мы живем во сне, который повторяет себя по кругу. люди говорят – одно и тоже, их голос записан будто на пленку. можно заранее предугадать что и как они скажут, как они поведут себя. всё предсказуемо. предначертано ли? для большинства из этих людей – да. да, именно что – предначертано. а зачем тебе нужна иллюзия выбора, спросит кто то там наверху? ты же все равно не знаешь – чего ты хочешь. ведь правда? тебе все равно как, чем и с кем жить. ну так и живи так, как создали другие, твои сюжеты весьма интересны, смотри свои сюжеты. зачем тебе этот выбор? ты не помнишь себя, ты не знаешь – зачем ты здесь. зачем тебе выбор и твоя воля? для чего? ты останешься ровно там же, где ты есть. ты не знаешь куда идти… да, ты не знаешь.

но есть и те, что начинают догадываться что жизнь их будто кем то срежиссированное кино. они наблюдают за внешними действиями этого мира, за людьми что их окружают. они даже могу попытаться сбежать. но у них, ничего не выйдет. есть тысячи и тысячи возможностей вернуть человека в заданный для него сюжет. как только он сделает ход не туда куда нужно, на него посыпятся проблемы. чем дальше он будет отходить от пути, что предначертали ему, тем больше проблем будет на его пути и тем они будут серьезнее. по всем сферам жизни начнут рушатся привычные опоры, лишат дохода, стабильности, здоровья. близкие люди будут отказываться от тебя и пропадать. ты останешься совсем один. кажется что этот мир взял себе цель – уничтожить тебя. и да, это именно так. потому что ты нужен миру как актер, как исполнитель – своей роли. если ты выходишь из своей роли, то в тебе нет смысла, поэтому тебя можно уничтожить. сначала вынудить вернуться в сюжет, прижать по всем фронтам, но если ты не соглашаешься возвращаться в сюжет, то тебя можно и уничтожить. зачем миру слишком проблемная массовка? никто не любит тратить лишние время и внимание. ты будешь либо возвращен в сюжет твоей жизни, либо – списан в расход. кто встанет на твоей стороне? кто защитит тебя от целого мира, ты лишь пешка в этой игре, кто будет драться за тебя и отстаивать твои права, твой выбор? только лишь Дух. чистый и свободный Дух, что любит смелых и отчаянных. ухватишься за него – и будет шанс. и он тебя выведет. проси этот шанс для себя. жди его.

кажется что все вокруг играют свои роли, и заставляют и тебя – играть. заставляют и тебя подыгрывать им, натянуто улыбаться, соблюдать правила, делать только то что нужно. но нужно кому? кто режиссер этой игры, этого кино, кто его смотрит? что он ждет от нас и какие сюжеты он еще для нас приготовил. какой финал? ведь у этого фильма уже прописан финал, понимаешь? конец твоей роли, день и час когда ты уйдешь из этого сюжета, из этой игры – навсегда. да, потом ты вернешься, можешь вернуться, но это уже будет – другая роль. ты ли это будешь? и ты, и не ты одновременно. так много ролей уже сыграно нами… мы незаменимые актеры, мы стоим наравне с создателем данной игры, этого фильма. без нас – не было бы ничего. мы выполняем его волю, мы идем по его плану. может он хочет лучшего для нас? и незачем так рваться на свободу. возможно наша роль и наши сюжеты это лучшее, что мы могли получить. в этом мире. а значит – всё правильно. наверное… или же все таки нет?

все эти витиеватости судьбы, думала Морена затягиваясь сигаретой, так много кажется есть дорог… о, какая иллюзия! выбрать ты можешь лишь те дороги, которые тебе открыты. иногда закрыты все прочие дороги, кроме той одной, по которой ты и должен идти. человек чувствует себя в тупике, он чувствует себя загнанным волком. он может биться и кричать, он может порвать в клочья всё вокруг, но он не изменит – данности, не изменит своих дорог, закрытые дороги так и останутся для него – закрыты. в большинстве своем, почти – всегда. это борьба без возможности одержать победу. против тебя выступают силы в миллионы раз превосходящие тебя самого. за тобой – никого. против тебя – весь мир. ты обязательно будешь повержен. и будешь повержен ты – каждую жизнь. из сюжета нельзя выйти не только в этой жизни, из сюжета нельзя выйти – многие и многие жизни. поэтому всё так странно, так неслаженно, так много препятствий и боли. ты спрашиваешь, что мы делаем? зачем мы боремся с этим миром. да мы и сами уже этого не помним… мы всегда – проигрываем. с нами играют слишком превосходящие нас Силы. у нас нет шансов. и все равно… и все равно есть те, что принимают этот бой. они знают что идут на смерть, будут только лишения, потери и страдания. будет только – плохо, и потом – еще хуже. но они осознанно выбирают этот путь. потому что это – путь свободы.

когда ты поймешь что это бой и ему нет конца, тебе станет легче. когда ты поймешь, что этот бой будет неизменно нами проигран, тебе станет – безразлично. безразлично на всё и на всех. ты существуешь только сейчас, только в этот момент, есть только он и ничего более. в этом моменте ты можешь быть – любым. будь им. ты все равно проиграешь. ты все равно будешь испытывать боль, страдания и лишения. нечего бояться. тобой уже всё потеряно! делай что считаешь нужным, иди в любую сторону, а если там нет дверей, пробивай их. ты уже проиграл. тебе нечего терять. ты все равно будешь наказан, раз за разом. потому что не подчиняешься правилам. жизнью больше, жизнью меньше, уже все равно!

те кому нечего терять - готовы на всё. пока ты боишься, тобою можно управлять. ты боишься лишений, ты боишься боли, так много страшного в этом мире. ты боишься болезней, ты боишься смерти, нищеты, предательства. как только ты заявишь свою волю, все твои страхи – станут реальностью. и тебе придется пройти через каждый свой страх. пройти сквозь свои страхи и выйти на другой стороне бытия. и там осознать вдруг, что твоя прежняя жизнь – закончена. ты уже никогда не сможешь вернуться в прошлый сюжет, ты не сможешь там жить. теперь будет всё – другое. какое? возможно это будет зависеть даже от тебя самого.

Морена задумчиво курила и смотрела как догорает свеча на ее столе. на столе лежало много карт, они были перемешаны, сложно было разобрать что за расклад Морена делала только что, и кому. люди хотят знать будущее, думала Морена, но они совершенно не хотят его создать. не хотят создавать себе сами – свое будущее. они предпочитают жить в знакомых и кем то заданных сюжетах. они предпочитают безопасность и скуку. нежели свободу и риск. кому нужна эта свобода? Морена засмеялась сама с собою. боже, право, свобода никому не нужна! люди боятся свободы и что важно, боятся – ее цены. никто не готов менять ни себя, ни свою жизнь. так они и будут катить по прежней дороге, по старому сюжету… до самой смерти. скучно, поморщив нос, думает Морена, не за кем даже наблюдать. очень скучно.

когда ты уже написал свою лучшую книгу, когда уже любил безмерно и до самого дна своей души, когда твои чувства и мысли уже вывернули тебя наизнанку, и неоднократно, когда ты уже был на вершине этого мира, когда ты уже умирал сотни раз в муках и с неслышным воплем на устах «почему?», когда ты уже снова и снова терял всё и всех в своей жизни, когда ты бесчисленное количество раз воевал и враждовал с этим миром и неизменно – проигрывал, тогда… тогда в твоем взгляде будет сквозить вечная иномирная тоска, всё тебе будет казаться пресным, скучным, ненужным. всё это было много раз! всё это давно знакомо. этот сюжет, и этот, и тот. я всё это знаю, думаешь ты, я всюду уже был. все дороги протоптаны, исхожены, все тупики сохранили твое отчаяние и немость, каждый обрыв помнит твое бессилие и ужас. ты знаешь в этом мире каждый уголок, особенно самый темный и страшный. и именно поэтому ты идешь туда легко и с веселым сердцем. всё что могло случиться, думаешь ты, уже случилось. каждое событие уже было нами прожито, прочувствовано и – забыто. ничто не убивает кроме смерти, думаешь ты со смехом. да и сама смерть, кажется убивает не до конца…

когда меня спросят, чем надо платить, чтобы писать наравне с богом, чтобы быть на земле его руками и говорить – его слова, сказать можно будет многое, но ничто из сказанного не будет в полной мере истинным ответом. но можно сказать лишь одно – платить надо. твоя связь с Высшими Силами должна быть самым главным сокровищем в твоей жизни. ничто не имеет права стоять выше, чем эта связь, которая дарует тебе – твой талант. у тебя можно забрать всё, тебя можно растоптать и даже убить, но ничто и никто не смогут забрать у тебя то, что внутри. твой истинный Дар, твоя сила и великая бессмертная мощь таится в твоей маленькой и робкой душе. и только когда ты увидишь и признаешь эту силу, она сможет развернуться на полную мощность. твой талант это проявление бога в этом мире, и чем больше ты работаешь, чем чище ты проводишь то, что он хочет сделать или сказать, тем сильнее ты будешь чувствовать эту неразрывную связь с Ним и его силой. вокруг много людей, что будут раниться о твою силу и твой талант. ты будешь слепить им глаза, само твое существование вызывает в них острую боль. они не в силах восхититься богом в тебе и его светом, они будут желать только одного – уничтожить тебя и растоптать. унизить и обесценить всё что ты делаешь. они так не могут… они не могут сверкать так ярко и петь так громко, они не умеют. они не умеют быть благодарными за то, что им дано, всего им мало, их собственный блеск кажется им фальшивым и блеклым, и тут ты, горящий будто алмаз на солнце. незачем уходить в тень ибо даже в тени ты будешь найден и подвергнут жестокой травле. тебя можно убить, но нельзя – забыть. твои слова будут крутиться у них на устах, в их мыслях, они будут бредить тобой и твоими идеями и при этом – ненавидеть. их сердце чуждо восхищению, благодарности и любви. они не умеют – почитать, не умеют боготворить талант и красоту что дается свыше. чтобы ненависть не съедала твое уставшее сердце – учись восхищаться. искренно, полно и с большим чувством, восхищайся! пусть иногда будет больно, неприятно, где то унизительно. приходится смиряться, так как ты сталкиваешься с чем то большим нежели ты сам. учись принимать это большее – вглубь себя. присваивай это себе! пусть это будет чистый и легкий восторг, он будет наполнять тебя и оживлять, твое сердце станет податливее и мягче, в какой то момент ты поймешь что уже сам по себе этот восторг кем то или чем то – большое счастье. такой полноты чувство, такая радость. ты можешь так чувствовать! так глубоко. да, учись восхищаться. пусть этот искрящийся светом восторг наполнит тебя изнутри. и перейдет на то, что ты делаешь сам.

прошел март и растаял снег, солнце пригревало всё сильнее и сильнее, становилось даже жарко порой. скоро начнут проглядывать зеленые листочки на деревьях. прилетели чайки. надрывно кричали за окном, соскучились, о чем то пели. чайки всегда прилетают вовремя. если кричат чайки значит уже и правда – весна. пусть кричат. мир людей странно устроен и его сложно понять. мир людей нельзя понять – ни умом, ни сердцем. люди молчат о самом главном, молчат упорно и порой – до самой смерти. все самые важные слова люди забирают подчас с собой, о чем то плачут, скитаются между мирами и не могут найти покой. люди делают всё, но абсолютно не то, что нужно делать на самом деле. обращают внимание на мелочи и ерунду, упуская самое главное и важное. проходят нужный поворот, делают неправильный выбор, берут непосильную ношу лишь из жадности и высокомерия. сами ухудшают свое положение, свою жизнь и здоровье, если плохо, то пусть плохо во всем, пусть тогда хуже, чем у всех. буду лучшим в самом худшем, так думают люди и их тщеславие застилает им глаза. иногда кажется что любые слова – бессмысленны и бесполезны. даже самые нужные и верные слова, вокруг – стены, они непробиваемы, стены не имеют ни сердец, ни ушей, они глухи и немы. люди как стены и стены как мы. мы живем в каменных джунглях не видя и не слыша ни стука собственного сердца, ни чужого вскрика, ни мольбы, ни гласа божьего… ничего. так громко играет музыка, так громко шумят машины на проспекте. мир людей это череда дешевых распродаж, мы уже всё распродали и даже не знаем, чтобы такого продать еще. душу? так она никому не нужна. за душой придет только сам бог, или дьявол, хотя возможно это лишь разные наряды одной силы. чтобы еще продать такого, чтобы обогатиться, думает человек. всё распродано, всё изношено, ничто уже не может удивить. всюду ценники и яркие пошлые рекламные плакаты, глаза уже не отличают одно от другого. все звуки смешиваются в одно, бесконечный фоновый шум, за которым не слышишь собственного голоса.

кажется что можно купить всё, а если заработать еще немного, то и всех. иллюзия больших денег, что дарят безграничные возможности. а потом – жесткое разочарование. крах наивных иллюзий. кажется мы покупали не то, что нужно. наверное. мы где то ошиблись и свернули не туда, зачем мы так плотно забили свои шкафы и балконы, и почему наши души так безнадежно пусты. кто нибудь знает?

тот кто уже ничего не ждет – получает всё. лучшее средство получить желаемое – безучастность. ты так полон собою и тем, что дано тебе свыше, что уже переливаешься через край. благодарность, вот что притягивает благо – благодарность. нету слов, благодари. само слово – благо, рождает свет и заставляет сиять твою душу из самого ее основания, свет что пробивается из мглы, холода и хаоса. те, что несут в себе этот свет никогда не боятся тьмы. в любой тьме и посреди самой страшной и зловещей ночи у тебя всегда будет сияние твоей души, нечего бояться, когда свет идет – изнутри. принятие и благодарность, вот открытые двери для Духа и его возможностей в этом мире. смирение и полная отдача себя, своей жизни на волю – Высших. ты слишком мал, чтобы желать, ругаться и сетовать на то, чего не понимаешь. когда ты начинаешь это понимать, ты прозреваешь. ты должен помнить всегда что сам по себе – ты слишком мал. ты лишь то, что одухотворяется силой свыше, ты лишь обитель Духа и твое благо в этой связи с ним. твоя благодарность должна быть размером с твою душу и с твою жизнь, что Дух снизошел до тебя, что ты полон им до краев… твоя воля – это его воля, Дух что ветер, который гонит тебя в нужную ему сторону. ты никогда не будешь знать лучше, чем те что тебя создали кто ты есть и что тебе нужно. принимай всё – с благодарностью. что дается тебе, необходимо. благодари, благодари, благодари… что из тебя льется свет, что в тебе сквозит вечный покой, что твой глас порой достигает самих небес. то Дар и большая удача, то ответственность и ты должен чтить тот свет, что озаряет тебя изнутри. если всё вокруг сверкает, значит Дух освящает этот мир через тебя. только так.
...


пасмурный весенний вечер, сумерки и тихий дождь. на деревьях появляются зеленые почки, незаметно и как то вдруг, зазеленеет скоро вишня за окном. укроет город пышным зеленым покрывалом эта холодная весна, дождливая и сырая. твое молчание тянется целую вечность, кажется эта весна нескончаема и поставлена на паузу, кем то там наверху. почему идет дождь? хочется солнечного дня, бесконечного теплого и радостного, хочется легкости в теле и никогда не испытывать боли и тяжести. разве это так много? я смотрю на этот мир и сердце мне сковывает тяжелое наваждение и печаль. этот мир точно камень на шее, точно железные кандалы, словно наказание. всё вызывает раздражение и тоску. слишком пыльные и шумные дороги, слишком громкие и глупые люди, слишком короткие радости, которые ничего этого не окупают. не оправдывают… эта злость что остается день ото дня просто фоном, этот шум за окном, эта вечная жизненная неустроенность и бесприютность. нигде не найти покоя. ничем не утешиться. как надоела эта маета… и взывание к концу – пугает. ни туда, ни обратно. ни то, ни другое, ничего не подходит нам, ни то, ни другое. бессмысленные диалоги, поломанные судьбы, сношенные до дыр в подошве ботинки, мы исходили этот мир вдоль и поперек. но мы недовольны. недовольству нашему нет конца, нет конца, нет конца… ежедневный дискомфорт, напряжение и боль – в теле, на сердце и на душе, всюду иглы, острые ножи, всюду пики что пронзают эту слабую плоть насквозь. всюду пики, и даже небо исколото золотом звезд, небо плачет от боли… а мы думаем о его красоте, небо плачет от боли. кажется это томление нескончаемо, эта маета, эта неопределенность, почему мы ничего не знаем? мы могли бы хотя бы утешиться знанием о том, что нас ждет. но мы не знаем. и незнание это терзает нас изнутри, неопределенность которая убивает еще до смерти. нам приходится умирать раньше времени, чтобы жить, чтобы как то выдерживать эту непрекращающуюся боль и неопределенность. мы умираем год за годом и нам становится – безразлично. на эту весну, на этот дождь, на эту тонкую и отчаянную тоску что звучит словно печальная мелодия отверженной души. ты ложишься спать, но – ничего не проходит. эта тоска душит тебя и во сне, в твоих снах, темных и мрачных снах, где всегда безлюдно и таинственно. ты бродишь по снам и не помнишь себя, не помнишь того, что ты ищешь, не можешь назвать свое имя, ничего не можешь. ходишь и смотришь, ходишь и чего то ждешь. мир что поставлен на паузу, жизнь что никогда не начиналась, почему столько боли должен нести человек на своем веку? долги расписаны, выставлены счета, а все же непонятно – за что?

почему нельзя долго спать и не просыпаться? но почему то – нельзя. ты словно малое дитя, которое разбудили ни свет, ни заря, за окном темно и холодно, идет дождь. тебя силой тащат из кровати, из под одеяла, а тебе так не хочется вставать и куда то идти. но надо – куда то идти. и тебя заставляют надевать такие старые и некрасивые вещи, чужие вещи потому что у тебя никогда не было своих красивых вещей, все твои вещи – чужие. ты надеваешь эти вещи, которые ты уже давно ненавидишь, ноги чешутся от дешевого и колючего материала, на глаза наворачиваются слезы, хочется сладкого какао, хочется печенья… но тебя гонят в эту тьму, в этот холод, надо куда то идти. холод на улице пробирается в самое сердце, и ты идешь с этим взрослым и чужим проводником, который всегда злой и недовольный чем то, и думаешь о том, что никогда не будешь его любить. и вообще никого и никогда любить не будешь. люди не заслуживают твоей любви, никто из них тебя не заслуживает. а потом синие казенные стены, шумные голоса других детей, четкий и скучный распорядок дня… всё это так невероятно скучно! с самого детства ты живешь в маленькой тюрьме, видишь свет солнца из небольших окон, а иногда даже гуляешь по огороженной территории. но никуда нельзя отсюда сбежать, абсолютно никуда нельзя сбежать. неизбывная скука, въелась под кожу, в самое сердце, а тебе еще так мало лет, но почему здесь так серо и скучно даже в начале?

почему мне так больно видеть этот мир? я не знаю, но… я не могу его видеть. я не могу его выносить. этот мир становится невыносим, непроживаем, забивается больно под кожу, колется иглами, жжет крапивой.

обожгись по утру крапивой
позади встань коня, что с гривой
над судьбою всплакни под ивой
не к лицу тебе быть счастливой.

не к лицу тебе счастья трепет
от того тебя жизнь так треплет
от того молоко прокисло
не идет тебе жить со смыслом

кошелек потеряй, удачу
одолжи себя подлецу
будь всегда только там где плачут.
не к лицу тебе, не к лицу.

тишина может быть угнетающей, давящей, мучительной несказанно. в тишину падаешь как в омут, как в мертвое болото, которое поглощает всё живое без следа. не слышно даже собственного дыхания, потому что кажется что ты уже даже не дышишь… существование переходит в небытие, ты становишься неживым предметом, чем то твердым и холодным, тело что замерло, грудная клетка что не движется, ни звука, ни ветерка. когда то мы жили, но кто помнит это время. это время прошло, здесь давно не слышится смех. но и слез здесь не льют, не плачут. здесь не происходит ничего… здесь относительно безопасно, но невозможно тихо. и наверное – скучно. жизнь идет где то там, за окном, но жизнь так опасна своими непредсказуемыми зигзагами, смертельными поворотами, стремительными финалами, режет глаза ее яркий свет, обжигают руки ее порывы, жаркие и внезапные. мы не пойдем туда, ни за какие блага этого мира. мы туда не пойдем.

темнеет. что ты будешь знать о тех вечерах, когда я кого то так сильно ждала и беззвучно призывала, о той немости сердца, сердца что веками молчит и боится открыться. о той любви, что никогда не сбывалась и всегда была похожа на сон, на сон что рассеивается по утру, улетает. о той надежде, что никак не умрет, не погибнет, и гложет, гложет… точит ночами, серыми весенними днями, тянется за тобой по пятам. твоя неубиваемая надежда, на чудо, на что то. на что? мы долго плакали, а потом – устали. всему есть предел, всему есть свое время, мы устали быть несчастными и злыми. но другими мы быть не можем… и мы продолжаем плакать, чтобы делать хоть что то, и мы продолжаем страдать, что бы хоть что то чувствовать. так надоело это однообразие, так приелось. приедается всё, даже боль, даже мучение. мы устали страдать, но надо делать хоть что то… надо двигаться дальше.

прошел еще один день, который не изменил ничего. было выпито много кофе и было сказано много матных и непристойных слов. было много шума, безделья и сонливости после обеда. было много окурков, плевков и злых исподлобья взглядов кому то вослед. мы работали как могли, мы старались изо всех сил. этот мир не стал лучше, но и хуже наверное тоже не стал. пусть катится к черту этот маленький серый мирок, до него уже абсолютно всем нет никакого дела. нет даже жалости, нет сострадания, хочется стать черствым и бесчувственным. если каждое прикосновение причиняет боль, то пора надевать броню, пусть меня и этот мир разделяет холод металла, его твердость и стойкость, так покойны и приятны измученному сердцу, испуганной душе. здесь так страшно… страшно даже дышать, сделать еще один вдох.

жизнь прошла пока мы мечтали о том, как мы будем жить…

Прозерпина проснулась поздно, время было к обеду, а она еще и не начинала пить кофе. тело было вялым и сонном, не хотелось вставать, она уснула прямо в своем кабинете на маленьком диванчике нежно зеленого цвета, под цвет только что распустившихся листочков, что были видны в ее окно. казалось, что не было вовсе снов в эту ночь, но что то незаметно томило… будто какое то воспоминание, что никак не могло пробраться в сознание и витало, где то возле. где то над Прозерпиной. почему тело такое тяжелое, думала в который раз Прозерпина, почему так тяжело носить его за собой, постоянно что то тревожит, то колено хрустнет, то зашумит в ушах… сны хороши тем, думала Прозерпина, что там никогда ничего не болит. а когда просыпаешься, наваливается эта тяжесть. воспоминания, дела… снова проспали, снова всё второпях, вся жизнь на бегу, вся жизнь нескончаемая спешка. куда я бегу, думала Прозерпина, мне совершенно некуда и незачем торопиться.

Леонид Андреевич проснулся с четким ощущением того, что очень скоро, буквально на днях произойдет – непоправимое. он еще не мог догадываться с чем это будем связано, с работой или со здоровьем, с жильем, с чем – непонятно, но что то должно перевернуться, измениться, окончательно и навсегда. было тревожно. хотелось подгонять время, быстрее-быстрее, ну давай уже, случайся. но время продолжало тянутся очень медленно, слишком медленно, иногда даже казалось, что оно и вовсе остановилось, это время. Леонид Андреевич медленно пил кофе, медленно просматривал документы, что скопились на тумбочке в прихожей. медленно выбирал в чем он сегодня поедет на работу. а время все никуда не шло, кажется часы замерли на стрелке восемь часов утра, и не двигаются. бывают же такие дни, чуть уже не вспылил Леонид Андреевич, тягомотина какая то, подумал он со странной злобой выходя из дома. и утро еще было под стать, серое, пасмурное, зловеще тихое…

пасмурно и тихо. мы поставили на паузу этот мир. мир остановился и замер, ни дыша, ни двигаясь, даже глаза и взгляд стали как будто стеклянными, мы забыли на миг – кто мы, чтобы в следующую секунду заново пересобраться, переродиться, прорваться сквозь эту пелену и туман, сквозь эту немоту и равнодушие. есть здесь что то живое? чье то теплое дыхание, еле слышно, кажется что – есть. кто то медленно дышит, сбиваясь на более быстрый темп, скоро всё ускорится многократно, не будем торопить время. на лице своем чувствую это тепло, твоего дыхания, пусть этот миг длится дольше… пусть он длится.

не доезжая до работы он попал в пробку. время снова остановилось, можно было злиться и ругаться в никуда, но не хотелось на это тратить свою энергию. можно подумать о чем то более интересном… и он подумал о том, что наверное ему нравится страдать. он любит эмоциональную боль, когда его мучат и душат, когда низводят его как личность до вещи, до обслуживающего персонала, буквально до раба. ему доставляло это удовольствие, но удовольствие это вместе с тем вызывало и стыд. поэтому чтобы скрыть свое истинное желание он всегда старался казаться очень самоуверенным, даже жестким, никому не позволял собой помыкать. потому что это могло затянуть. но недавно, недавно он случайно столкнулся с ее темным взглядом и по сердцу его полоснул острый страх. он понял, что она это знает. она знает о чем он втайне мечтает, что он хочет, и в этих глазах он увидел всемогущую власть, которой был готов приклониться тотчас же. если бы она сказала в тот миг встать на колени, он бы встал. но она ничего не сказала. вроде бы немного улыбнулась, и ушла. что за сила в этом взгляде, откуда она могла узнать, всю его душу, которую он скрывает даже от себя самого… эта загадка надолго поселилась в нем и не давала ему покоя. они не сказали друг другу ни слова, но она – всё поняла.

в тебе говорит безумие, которого ты не знал. так сладостно падать, падать и не ведать дна. парить, и неважно, что только вниз, вниз, вниз. знаешь, что упадешь, но все равно бежишь к обрыву на всех парах, все равно заглядываешь за край, за черту, в самые темные и мрачные углы, не мира – своей души. спят твои демоны, бескрылы, унижены, всеми отвержены, спят. и только шорох моего платья встревожил их, они повели носами… дикие, дикие звери. черные угольные души и пустые глаза. я знаю вас, я вас знаю! я полна вами, вами изъедена вся душа моя, до самой сердцевины, до самых основ. призрачные ночные демоны, что засыпают крепко под утро, что молчат при свете дня, что так долго были голодны… они всегда ненасытны, они хотят разорвать всё, что попадется им в лапы. рви всё что хочешь, рви мое платье, белье, будь таким грубым как никогда себе не позволял, это так сладостно, так мучительно и больно. твои глаза, полные печали, нежные-нежные. это не ты, это твоя тьма внутри говорит со мной твоими руками, твоим злым рычанием. я люблю диких зверей, они всегда верно и преданно мне служат. твои демоны уже мои, уже готовы выполнять мои приказы, а ты и не знаешь… милый, милый, ты так крепко спал и не заметил, как мы с ними сдружились. они чуют сладость моей плоти и дуреют от дикого желания разорвать меня на части. ты боишься, а я смеюсь. ты боишься сам себя, а я… я ничего не боюсь.

Прозерпина ничего не ела и почти не пила утренний кофе, она все утро и весь день – писала. стихи лились как поток, как мощный бурлящий водопад спадали они прямо с небес в ее тетрадь. и их было – мало, мало… она писала, забывала о том, что уже было написано и писала новое, горы исписанных страниц, пачки искуренных сигарет, а ведь она не курила почти полгода. так бывает иногда, такой силы поток изливается на тебя и это – благо, благо, которое нужно успеть поймать. Прозерпина ловила преданно, с горячностью и полной отдачей, вся я ваша говорили ее глаза и горели каким то потусторонним пламенем, иссине-черным. вся я ваша, а вы… вы уже не мои. но это неважно, это не страшно. вы так свободны, что птицы. летите, летите! на крыльях этого внезапного вдохновения, этой грустной и серой весной. летите. я вас отпускаю, я никогда никого не держу…

Сколько ужаса и горя
Душа не знавшая покоя
Сердце полное обид
Взгляд что больше не горит

Внутри что то надломилось
Незнакома неба высь
Все кто были - отреклись
От тебя, поближе к краю
Подойди. Всё понимаю
Но нельзя смотреть правдиво
В это зеркало что криво
Тот ужасный мерзкий лик
Вызывает только крик
Боли, черни и бессилья
Это всё не я... Где крылья?
В это зеркало кривое
Отразилось лишь плохое
Темнота, падение, мрак
Столько слов, а всё никак
Не даётся это чувство
Вписать боль свою в искусство
Трафареты, копий тени
Были мы всю жизнь не с теми
Жизнь прошла, недолог миг
Кто кричал совсем охрип
Потерял свой голос, спился
Райский сад давно закрылся
Там замок, решётка, глухо
Нам от Бога оплеуха
Так страдай, молчи и боле
Не пиши об этом горе.
…

Зачем ты видишь лишь плохое
Что такое, что такое?
Этот мир осколков горсть
Этот мир что в горле кость
Не унять, не обойти
Этот мрак.

Прости, пути наши дале идут врозь
Ты - дыра в груди насквозь
Это небо пополам
Пусть разделят теперь нам
Нет надежд, мечта мертва
Смолкли алые уста
Что так пели о любви
Теперь руки не мои
На твоих плечах... Молчи
Я тебя не жду в ночи
Сердце тихо, холод вершин
Судьбы здесь не мы вершим
Уходи, твой взгляд что нож
Всё что было - уничтожь
Растопчи, испепели
Это был конец любви
Всё проходит, милый, да
Это может не беда
Поболит, пройдёт и снова
Ты кому то скажешь слово
Что шептал мне сонный часто
Это было - и прекрасно.
Отпускай, не жми в горсти
Отпускай же, и прости.

приходит время, когда ты уже ничего не ждешь. когда твои детские, юные и наивные мечты давно истлели, они точно прошлые куклы, ты больше не влечешься ими, понимая. всё понимая. здесь совсем всё иначе. абсолютно не так как мы думали в начале. ты уже не ждешь невозможного, а просто берешь, берешь всё, что дают. и иногда, иногда счастлив даже этим. всё хорошее так хрупко, так мимолетно, что порой кажется что его нет, что это лишь иллюзия и сон. что мы не любили, не были счастливы, что мы всегда были – чужими. всё хорошее так хрупко… но не думай, что это ты всё разрушил, неверным словом, холодным взглядом, бьется тонкий хрусталь не только об пол, иногда он может – просто треснуть. почему? никто не знает. и от нашего счастья остались лишь осколки… прозрачная мелкая пыль, стеклянные кристаллы, что больно ранят. душа полна ими, осколками былых вдохновений и экстазов. так многое истлело и не загорится более никогда. я сгораю вся в моменте, я не могу гореть долго и равномерно, я сгораю вся. остается лишь пепел, память наших встреч, тихая тоска о невозможном, чего не было и нет. и не будет.

обретая счастье уже оплакиваешь его утрату. не спрашивай о чем плачу, я просто не могу иначе. я вижу слишком пророчески вдаль, я слишком далеко вижу всё, что было и будет, предчувствуя всё и переживая. уже сейчас. ты только пришел, а я уже вижу тебя – уходящим. так больно терять то, что обрел с таким трепетом и трудом. снова ожидания, снова надежды…а жизнь идет, идет и порой кажется – проходит мимо. мы проходим мимо друг друга, и лишь одно касание может изменить всё. один взгляд. ты знаешь. мы всю жизнь предчувствуем то, что теряем мгновенно, в один миг. мы ждем этого годами, десятилетиями, целыми жизнями. что бы потом отпускать, отпускать и смотреть долго вослед. ты идешь мне навстречу, а я вижу тебя – уходящим. потому что это неизменно, неумолимо, и оно надвигается на меня, давит всю радость во мне и рождает лишь боль. боль утраты, боль отпускания, любви, жизни, тебя…
...

город окутала серая вязкая скука, не было в ней ничего весеннего, свежего и яркого. в этом году не было весны, в этом городе не было жизни, в этом сердце никогда не было любви. всё казалось таким пустым-пустым, ненужным-ненужным, захотелось выдавить из себя слезинку, но даже это не получилось. мы слишком изжили себя, износились, мы пресытились – всем. рано или поздно, всегда приходит пресыщение. всё кажется пресным и не таким вкусным как в начале, уже ничем не хочется восхищаться, уже невозможно любить всё такое знакомое и приевшееся до зубовного скрежета. и душа начинает томиться. томиться ожиданиями, надеждами, душа рыщет голодная до новых впечатлений и красок. где же они, где мои чувства, где мои страсти? невозможно жить в этой серости, в этой безопасной стабильности, в этом покое. где мои горести и наслаждения, где мои драмы, рыщет голодная душа по миру, впивается взглядом в каждое новое лицо. здесь? а может здесь? где же…

жить до невозможности мучительно, но иначе мы не умеем. жизнь слишком банальна, чтобы беспрерывно страдать и плакать, жизнь слишком проста и скучна чтобы ей посвящать стихи. каждый день как предыдущий, каждая любовь лишь как тень, как отголосок того, что было когда то. нам такого не надо. существование слишком буднично и невзрачно, никакого праздника, ни одной трагедии, всё по расписанию, выверено, жизнь это система, которую мы не умеем строить. потому что наш талант в том, чтобы – ломать. крушить некогда построенное и кем то выверенное с педантичной точностью и изыском. мы будем крушить всё, в этом наша радость и боль. так красиво! но это надо разрушить. когда то оно умрет само по себе, мы лишь ускорим этот процесс, мы лишь ускорим… мы вторгаемся как хаос, как ураган в это размеренное бытие, чтобы снести все основы, все фундаменты – к черту. мы будем хохотать, но из глубины своей боли. ведь и нам так больно рушить – эту красоту. но мы – не можем иначе. я бью туда, где так мягко потому что не могу по другому. но и ты – бьешь туда же. каждый удар выверен и точен, рана за рану, боль за боль. мы не заметили как стали ненавидеть друг друга. и эту ненависть мы называли – страстью.

Прозерпина поспешно писала очередное письмо и внезапно поймала себя на мысли, я ничего не понимаю, подумала Прозерпина, кажется, что я ничего не понимаю… она не могла понять, когда на нее снизошло это состояния, непонимания и неопределенности, она медленно оглянулась по сторонам, стены были как в белой легкой дымке и кажется даже немного искрились, хотя за окном не было солнца. я снова всё забыла, подумала Прозерпина, я снова уснула внезапно, наверное. я пишу, но не понимаю что я пишу, кому я пишу и зачем… Прозерпина медленно опустила вниз глаза и посмотрела на свое платье, она было темно фиолетового цвета, мягкий и приятный на ощупь бархат, Прозерпина провела рукой по юбке платья. очень приятно, подумала Прозерпина, и неожиданно она почувствовала легкий и откуда то издали доносящийся запах сигарет. Прозерпина вдруг подумала о том, что очень давно не курила, целую вечность, усмехнулась она про себя. но разве я курила? тут же подумала она, никогда на этом столе не стояло пепельницы, если я все правильно помню, чашки с кофе или чаем, да, стоят и часто, но пепельница, пепельницы здесь не было никогда, думала Прозерпина. или все же когда то она здесь была?

Прозерпина снова начала ловить себя на странных и пугающих ее мыслях, вся ее жизнь ей показалась длинным и скучным сном, сама себе она показалась слишком чужой и незнакомой, все эти письма, карандаши и картины на стенах, которые уже выцвели, потеряли свои очертания… Прозерпина смотрела внутренним взором в свое прошлое и там сквозила – тьма, там был один большой провал, она ничего не могла вспомнить, ничего не могла понять. за что мне ухватиться, думала Прозерпина стараясь отогнать подступающий к сердцу страх, на что мне опереться, кажется я снова, в который раз теряю всякие опоры… Прозерпина не заметила как оказалась у окна, шторы стали другими, они были темными и полностью плотными, нельзя было рассмотреть что там за ними. шторы были полностью задернуты и Прозерпина не могла заставить себя их открыть. всё было таким зыбким, ненастоящим, особенно она сама. ей показалось, что она вдруг смотрит на себя со стороны, чуть сбоку, и не узнает себя, свой силуэт. женщина стоящая у окна, страх ее в какой то миг стал настолько силен, что она думала, что закричит… но не закричала. такое было, было много раз. это скоро пройдет. такое бывает.

Прозерпина очень давно ждала. она ждала одно письмо, она знала, что оно должно прийти, но его все не было и не было. ей казалось, что она ждет это письмо – целую вечность. что она уже сменила десятки жизней, имен и судеб, а письмо всё не приходит. задерживается, где то в пути, так как Прозерпина была уверена, что оно должно придти, обязательно придет. она видела себя маленькой девочкой, что ждет того письма, молодой девушкой, уже взрослой женщиной и глубокой старухой сидящей у окна и все еще ждущей. письмо не приходило. но оно должно, должно было обязательно придти. она видела себя девочкой, что отказывалась от игр и отдавалась вся этому ожиданию, что занимало ее всю, поглощало всю ее душу, видела себя девушкой, что отказывалась от развлечений и прогулок, отказывалась от первой любви и от серьезного погружения в учебу, так как все ее сердце было полно этим ожиданием, вот-вот, уже скоро. вся ее жизнь была предчувствием – главного, которое должно произойти, когда ей придет это письмо. оно всё объяснит, оно всё расставит по местам. надо только дождаться, и Прозерпина – ждала. она видела себя повзрослевшей уже женщиной, что сидит вечерами у окна и смотрит на заходящее солнце, так же к закату близилась и ее жизнь. а она все ждала… она видела себя старухой, надевшей на себя несколько халатов и старые тяжелые тапки, старухой с длинными седыми волосами и тонкими руками, с синими прожилками вен, с длинными и очень худыми пальцами, как у мертвеца. она все ждала, и она умирала с этим ожиданием… и ничто не могло разуверить ее в том, что нужное ей письмо однажды придет. ожидание в какой то момент стало отравлять ее сердце, ожидание заполнило ее всю. ничему в ней уже не было места, она каждый миг была в предвкушении, вот-вот, скоро придет, сейчас… уже сейчас. но нужное ей письмо – не приходило.

Прозерпина видела себя женщиной принимающей большие букеты роз, белых, красных, принимающей эти букеты с милой и доброй улыбкой, и мысленно про себя думающей, самые большие букеты дарят те, кто тебе совершенно безразличны. они как красивый, но никуда неподходящий пазл, и хочется взять себе, да некуда вложить, не подходит. цветы стоят и тихо вянут, и люди вянут, иссыхают в ожидании, в ожидании ответа, в ожидании твоей улыбки, ласки… но ты не можешь им этого дать, ты и сама – ждешь. и все вы такие ждущие чего то, кого то, ждущие чуда, которое не свершается. Прозерпина видела себя женщиной, что смотрит на эти большие букеты прекрасных цветов и знает, что не сможет ответить взаимностью, и что всё это – пустое. Прозерпина слышала мысли этой женщины, стук ее сердца, ей было уже немало лет и она поняла, поняла для себя очень важную вещь. совершенно без разницы кто и как сильно любит тебя, если в тебе это не рождает ни одной эмоции, если всё внутри молчит, то чужая любовь – пустое, ненужное и даже как то неловко… зачем? зачем вы меня так любите, думает женщина, я не смогу вам ничего дать, ничего. во мне этого нет. Прозерпина знала, что хочет и ждет эта женщина, она поняла что ей нужна не чужая, а – своя, ее собственная любовь. чужая любовь так призрачна, она порой даже не обжигает, ее мало ощущаешь если нет в твоем сердце ответных чувств. нет, нужна только своя, своя собственная любовь, нужен жар собственного сердца. только тогда, только тогда всё могло бы иметь какой то смысл. я не хочу чтобы меня любили, думала женщина долгими ночами, я хочу любить сама. только это влечет мою душу, только это дарит ей крылья.

я все та же, думала Прозерпина, я все та же, что там и тогда. это я брожу по городу темными ночами, одинокая и потерянная, с запутанными длинными волосами и ищущая кого то. и никогда не находящая. это я курю сидя на тротуаре, и кажется что в этот миг готова – умереть. от горя, от счастья, от тоски. пьяная душа разрывается на части, ее куда то влечет, манит и она готова – лететь, лететь без оглядки, даже если ей суждено разбиться. я полечу, думает Прозерпина, да, я определенно полечу. несмотря ни на что. всю жизнь идти по снам, всю жизнь предчувствовать свою самую большую любовь, предчувствовать свою смерть, знать и видеть ее. и – не бояться. ничего страшного нет, думает Прозерпина, всё идет согласно плану, всему свое время, я так долго ждала… в жизни бывает вершина, после которой начинается только спад. стоя на этой вершине можно дотронуться до самых небес, допрыгнуть до них и коснуться рукой, а что дальше? мы дошли до самых небес и – остались живы, что дальше? иногда кажется что на этой вершине было бы самым лучшим и правильным – умереть. когда люди идут обратно вниз, они теряют все свои дары, они начинают злиться, они уже не верят своему прошлому счастью, ничему не верят. им кажется что то был обман. они доходят до самого низа, и выглядят такими старыми, такими несчастными и озлобленными. они уже – всё забыли. лучше бы они умерли там наверху!

эти письма, что никогда не приходят самые важные и дорогие. эти встречи что не случаются самые памятные, самые живые. эти души, что поют с нами не в унисон, что так таинственно молчат. такие пленительные и – чужие. навечно чужие. всё что у нас есть это иллюзия близости, это сказки о том, что нам снятся одинаковые сны, что небо у нас за окном – так похоже. наши глаза встречаются в этих небесах, ты смотришь с одной стороны, я с другой. я так явно тебя ощущаю рядом с собой, что слышу дыхание твое и запах, чувствую прикосновение твоих рук, этот сон становится явью. нам некуда торопиться, этот мир кто то поставил на паузу…

Весь мир в твоей ладони
И нет его бездонней
Знакомый двор, Бристоль
И старая Ассоль
Что принц, что алкоголик
Нет разницы, велик
Так свет моей любви
Мы снова на мели
Промокли папиросы
И вечные вопросы
Что запускали в небо
А счастлив никто не был
Не плачь, нас ветер сдует
Как ураган в июне
Мы были тенью, фоном
С упавшею короной
Топтали наши души
Нет, подожди, послушай
Здесь смех кончался плачем
Мы ничего не значим
Умойся в той грязи
Да, ты неотразим
Мы были шальной пулей
Что ворвалась в июле
Разбила это лето
А вечность? Вечность где то
Осталась в темном прошлом
Но мы молчим о пошлом
Приелись эти миги
И тело что вериги
Неси свой крест, молчи
Не выясняй причин
Понятнее не будет
Машины, пыль и люди
Приелось всё, пустое
И сердце стало злое
Плесни в стакан вина
Пусть станет жизнь пьяна
И пролетит что ночь
Стремглав, пусть валит прочь
Что было? Этажи
Высокой нашей лжи
Болота старой боли
Мечты о ясной воле
Разбитые сердца
Конца, конца, конца
Всей этой лютой драмы
Мы ждём, как в детстве мамы
Отрёкся от нас Бог
Он нас любить не смог
Чёрные птицы, злые слова
Я и сама жива едва
Зачем, зачем всё это было
Вишня цвела, облако плыло
К чертям пошлем все наши планы
Вокруг их смех, пинки, обманы
Так много мерзости людской
А смысл какой?
Ушло былое безвозвратно
И ты смеешься так развратно
Белые зубы обнажив
Как будто жив
Надень рубашку подороже
Давай сегодня уничтожим
Весь этот мир в нашей горсти
Устали мы его нести
Оставим всё за поворотом
Я вновь пришла, ты спросишь: кто там?
То твоя вечная судьба
Тобой проиграна борьба
И ноги босы, ран несчесть
Тебе спасибо, что ты есть
Я выпью много и усну
Не оставляй меня одну
На этом диком поле боя
Хочу тебя лишь и покоя
Пусть спит, пусть спит моя душа
Без страха смерти и ножа
Без горя в мыслях и во снах
Ты мой рассеиваешь страх
То алкоголь, то ночь и ветер
Какого не было на свете
До этой ночи, тихо так
Лишь редкий лай грустных собак
Расскажет нам о всём что было:
Вишня цвела, облако плыло.


я люблю глубоких, необычных и разбитых людей. чья душа сверкает мириадами осколков и их шрамы дарят им харизму и шарм. их боль так притягательна и таинственна, в таких людей хочется падать, падать, падать и не чувствовать дна.

Прозерпина поспешно писала заметки на полях, чтобы после использовать их в своих письмах. мысли скакали с одной на другую, она путалась и не успевала за той скоростью, с которой они сменялись.

моя жизнь это вечное ожидание, которое заканчивается - ничем.

дело не в том, что нам никто ничего не дает, а дело в том, что мы не умеем брать. мы не умеем брать и потому вечно голодны и несчастны.

иногда бывало такое состояние, что казалось кто то вытягивает из тебя жизнь… капля за каплей, энергия что уходит так незаметно и в никуда, время, всё прошлое и вообще – всё. что было и есть. ты чувствуешь что ты теряешь, теряешь, теряешь, но ничего не можешь с этим поделать. хватаешь руками всё до чего дотянешься, это и это, но всё уходит сквозь пальцы… в такие моменты жизнь кажется невыносимой. бессильное отчаяние, усталость, тяжесть что наваливается прямо с утра. ничего не имеет значения. все врут, о, как нагло все они врут! фальшиво улыбаются и желают «хорошего дня», подите к черту! будьте прокляты вы все… и ваш мир. я чувствую себя перебитой собакой, с переломанным хребтом, что влачит свои задние ноги и каждое движение причиняет ей боль. она думала, я как птица что не может летать, кто то отрезал мне крылья… кто то поломал их, меня. как я их всех ненавижу! это злое отчаяние заполняло до краев ее душу.

я не чувствую ничего кроме этого всепоглощающего страха, кроме ужаса перед новым ударом, перед той последней болью, которую я уже не смогу вынести. я жду ее с ужасом и – надеждой. потому что это будет – конец. мне негде спрятаться, мне не к кому идти, каждый видится врагом и равнодушным прохожим. холод пробирает до костей, голод стал моей второй сущностью. я всегда голодна, и мой голод никогда не утолялся полностью. я ненавижу сытых, их хочется растерзать на части. я не могу слышать детский смех, меня выворачивает наизнанку от счастья и радости. как смеете вы улыбаться глядя мне в глаза, жестокие мрази. как смеете вы жить…

если мне хватит силы, этой ночью я приду в ваш дом, чтобы перегрызть вам вашу глотку. злая дворовая сука, которую вы нечаянно пнули однажды. пусть ваша оплошность будет стоить вам вашей жалкой жизни. никто не заплачет по вам, никто не вспомнит. я сделаю даже хорошо, я лишу вас дальнейших страданий. спите крепко, когда выйдет полная луна, я приду… спите.

Прозерпина не заметила как наступил вечер. ей казалось, что прошло всего пару часов, а уже прошел целый день. она не чувствовала голода и была очень взбудоражена тем, что писала. ей порой казалось, что это даже пишет не она сама, а кто то другой… пишет ее рукой, водит по бумаге. Прозерпина с большим удивлением перечитывала написанное. казалось что это письмо кто то пишет ей самой и она впервые его читает.

мы не заметили как спустился вечер над городом, поспешно записывала Прозерпина чьи то слова, ты так крепко спал, что не слышал ничего. ни лая собак на улице, ни шума машин, ни моего ухода. я уходила навсегда и ни разу не обернулась, чтобы вновь увидеть тебя спящим, увидеть последний раз. я никогда не смогу простить тебя. эта злость отравляет мне сердце, я хочу от нее избавиться и – не могу. мне невыносимо быть рядом с тобой и нести в себе эту обиду и боль. ты бередишь мои раны… ты вечное напоминание мне о моей боли. я не могу… я что побитая сука, которая уползает в самый темный угол, чтобы ее никто не нашел. я не могу. мне невыносимо быть с тобой и делать вид, что ничего не происходит. ты причинил мне боль! я никогда не смогу простить этого и забыть.

так заканчивалось это письмо. кажется оно было неполным, местами были зачеркнуты какие то слова. наверное это было прощание, зачем так много говорить на прощание, думала Прозерпина встав из за стола. что объяснять? и зачем… люди так часто говорят сами с собой. никто их не слышит кроме этой полной луны, что так одинока и грустных дворовых собак, что вечно голодные и злые. люди что эти собаки. даже хуже… да, думала Прозерпина, даже хуже, чем собаки.
...

лиловые майские ночи спустились на спящий город. шумели машины, ревели моторы, а иногда наступала удивительная тишина и за окном было слышно пение соловья. целую ночь. ночь звала за собой, манила скоростью и яркими огнями, пленяла чем то таинственным… там у воды, за городом идет – настоящая жизнь. там тихо и пахнет травами, там прохладно и кажется что это другой мир. темно и тихо. свежо и загадочно. там у воды что то плескается у самого берега, золотая рыбка, непременно золотая, она приплывает к тем кто чист сердцем и душой, к тем кто верит в мечту. однажды ты обязательно ее увидишь. темной и влажной майской ночью, когда стихнет гарь и жар городских улиц, что плавились весь день под палящим солнцем. ты приедешь сюда и твои сны – начнут сбываться. ты долго будешь думать о том, что же тебе загадать. и наконец то поймешь, что незнаком сам с собою. кто же ты? посмотри в эту темную воду, она молчалива и таит в себе прохладу, ее глубина пленяет и манит. войди в эту воду, возможно она расскажет тебе – о тебе. так много масок и так много лжи, что скрывают от тебя твою душу. ты не видишь ее… ты никогда ее и не слышал. там, где то на самом дне твоей жизни, твоего сердца лежит молчаливо – она. она ничего уже не ждет, ничего не просит. зачем? к чему эти желания если они – не исполняются. незачем просить, нечего хотеть. лучше лежать молча и тихо так будто ты уже умер… у воды так спокойно и легко, что кажется уходит вся прежняя боль и тяжесть. брось эти камни в черную воду и там они найдут свой дом, освободи от них свое сердце. за тобой следует ворох обид и предательств, множество лжи и страдания, как много мы пережили и – никогда не были счастливы. правда ли это? этими темными лиловыми жаркими ночами, кажется что да, это правда. всё так и было. чего же мы делали? ждали… на что мы надеялись? на чудо. чудо… оно всегда проходило мимо, мимо нас, мимо нашей жизни. чудо случалось с кем то другим, не с нами. а мы все еще ждем… и все еще на что то надеемся. черная вода знает эту тяжесть пустых надежд и ожиданий. ты вечно ждешь того, что не происходит. того, кто не придет. тебе нужно только то, чего нет. и так было всегда. всегда! ты выбираешь один путь и уже грустишь о том, что пришлось от чего то отказаться. ты едешь направо и не можешь не думать о том, что если бы ты поехал налево, то там было бы лучше и веселее. всегда чего то не хватает. ты всегда делаешь неправильный выбор, не хочется ничего выбирать, и лучше вообще – от всего отказаться. альтернативы исключают друг друга, так сказал кто то.

в сердце поселилось беспокойство. какая то невнятная и беспричинная тревога. хотелось оглядываться по сторонам и вздрагивать от каждого громкого и резкого звука. залаяла собака, кто то внезапно засмеялся, всё казалось каким то нереальным, туманным… слишком долго была удушающая жара, плавились стекла и асфальт, пот выступал на лбу, руки всегда были влажные и горячие. кажется это было пару недель назад. было что, спросят удивленные люди. что то важное, какое то знаковое событие случилось пару недель назад. да, оно произошло. и дальше снова стало – тихо. кошки уснули, сытые и довольные, им только и остается что дремать целые дни и позабыть о мышах, все волнения далеко позади. и все же… и все же. в сердце поселилось беспокойство.

все искали смысл и не могли найти его. в каждом листике, под каждым камушком, в каждом случайном взгляде прохожего. однажды он сказал ей «привет» и она услышала «я люблю тебя», с тех пор она не могла ни о чем думать кроме как о нем. она ждала снова и снова, что он придет чтобы забрать ее в новую и счастливую жизнь, но он если и проходил мимо, то равнодушно кивал в знак приветствия и больше не проронил ни слова. наверное он чем то обижен, подумала она, возможно моим молчанием. и она стала писать ему длинные романтичные письма и отправлять их с утренней голубиной стаей. так проходили дни, недели, годы… а она всё ждала. однажды она снова его увидела и обратила внимание, что он – стал седым. как быстро проходит жизнь, воскликнула она! а как же мы, как же наша любовь… которой не было. она посмотрела на себя в зеркало, и не узнала себя. кажется она слишком долго ждала. кого то, того кто никогда не приходит. ей захотелось навсегда покинуть этот город и уехать далеко-далеко, жить на краю деревни почти у самого леса и никогда более не видеть людей. никогда более с ними не разговаривать и – не ждать. их приветствий и одобрений, их заботы и любви. ждать всю жизнь, чтобы однажды вечером найти себя очень старой и несчастной, какая глупая шутка эта судьба, кто то шутит над нами. думала она и даже порой смеялась сама с собою, было грустно. но день был хороший, ветряный. да, уеду из города, думала она. меня здесь никто не ждет.

вечером она гладила кошек и говорила им, я ничего не понимаю. не понимаю где друг, а где враг. не понимаю где правда, а где ложь. не различаю людей и все мне кажутся – чужими. множество дорог, которыми можно пойти, но я не выбираю – ни одну. мне так привычно молчать и в молчании своем улыбаться и тихо спать. так проходит жизнь… я не знаю чего я ищу, но всё что вокруг – мне не подходит. всё не то, мне нужно что то другое, но что – я не знаю. я смотрю на небо и все эти вопросы рассеиваются слово легкие перистые облака.

в спешке жить не успеваешь собственно – жить. всё набегу, впопыхах, вполоборота. ничему не уделяется должного внимания, ничего нельзя распробовать и запомнить, всё становится одинаковым, всё становится – суррогатом, имитацией самого себя. ни в чем нет ни смысла, ни цели, всё такое неважное, что можно это заменить – любым, чем угодно иным. и не будет никакой разницы. так она сменяла платья, курорты и романы. так она потеряла свое сердце где то в волнах беспокойного бескрайнего моря. ей стало пусто, холодно и одиноко, хотя она была так популярна, так любима… всеми. но что то пропало из ее жизни, что то ушло. что то сломалось внутри.

она бежала от скуки и скука следовала за ней по пятам. она уезжала в горы, а скука была уже там. она ехала к морю и море внушало ей грусть и тоску. она улетала в новые страны, но все они были серые и невзрачные. она отправлялась в жаркие степи и пустыни, но все они были грязные и полные трудностей, она так уставала… что ей больше не хотелось ничего. жизнь мечты обманула и кажется кто то тихо над ней смеялся, в темном углу ее гостиничного номера. каждый разговор напоминал ей предыдущий, каждое лицо казалось уже знакомым, люди не отличались друг от друга, их истории, шутки и ласки. их робость и их страсть, всё было так похоже… нечего более искать, думала она, надо остановиться. нечего искать… но остановиться она – не могла.

моя жизнь как вокзал. моя жизнь как вечно уходящий поезд. куда я еду? я давно забыла. я научилась жить в вагоне поезда и эта тряска уже почти мной не ощущается. я смотрю в окна и вижу людей, что остаются там на перроне, мне кричат о том, что пора выходить, что мы давно приехали. но я вновь – уезжаю. все сходят с поезда, забирают свои чемоданы, вызывают такси и уезжают по домам, а я все еду и еду, и еду… дорога стала моим домом, мне некуда приезжать, некуда возвращаться. я не знаю что такое дом, мой дом – это свобода. и пока я живу, я вечно буду в пути. сменяются лица, города и страны, много прошло лет с тех пор как я начала свой путь. я вышла из дома без цели и без вещей, я взяла свою душу и эту тихую песнь, что напеваю я по дороге. нас ведет сам Дух и нам не о чем беспокоиться, но сердце порой так горько плачет… о чем? о том, что осталось позади, о том что остается неохваченным, о многом. о том, что неизменно надо прощаться, чтобы идти дальше. я не могу остаться… слышишь, я не могу. не могу оставаться здесь надолго. дорога зовет меня, моя душа живет только ей, мне нужно продолжать этот путь.

мой дом это сигаретный дым, мой дом это тетрадь со стихами, я живу только тайной и снами, внешний мир никогда не станет мне приютом и в нем я не смогу найти покоя. и я вновь убегаю, в свои сны и сказки, в далекие дали, в несбыточные мечты… я живу только сном и лишь во сне я просыпаюсь и ощущаю себя – живой. внешний мир не видит меня, внешний мир получает лишь мертвую оболочку, меня здесь нет и не было никогда. я несу в себе тайну Иного мира и моя душа поглощена им, питается им и ей – хорошо.

Прозерпина сидела за своим письменным столом и ей почудился сигаретный дым, словно кто то курил в этой комнате, рядом с ней. но рядом с ней не было – никого. что то похожее на туман обволакивало ее и баюкало, захотелось спать… сколько сейчас времени, подумала засыпая Прозерпина, недавно был только обед. неважно. очень хочется спать.

ей снилось она писала стихи сидя на зеленом лугу, ярко светило солнце, в отдалении паслись коровы и сильно пахло сеном. она писала что то про жизнь и молоко, воспевала природу и ее силу, всё такое красивое и родное, думала она улыбаясь, каждый листик, каждая травинка, каждый паучок. жизнь казалась бесконечной, бесконечно счастливой, казалось что всегда будет светить это яркое и ласковое солнце, так будет всегда… изобильно и радостно, и спокойно.

незаметно пришли холода. солнце погасло, пожухли травы, завяли цветы. одна за одной ушли все коровы, разбрелись, ушло вдохновение, а старые тетрадки со стихами кто то бросил по ошибке в печь и сжег их… всё что было важного – ушло. остался пепел, шелуха и мусор. чем теперь жить, думала она в темной и тесной кухне, нечем дышать, нет света и совершенно нечем дышать. очень давно. и кажется так было всегда. иногда замолкал суетной шум ее тяжелой и безрадостной жизни, и становилось так страшно тихо… как на кладбище думала она, как в могиле. нечем дышать потому что мы под землей, мы давно умерли, нас нет. и это всё нам только снится. чем же мы жили когда то, чем мы радовались, во что верили? непонятно. всё куда то ушло, растворилось. всё куда то ушло…

Прозерпина взяла новый чистый лист бумаги и написала в самом вверху такие слова: Если бы ты любил меня, то… и написав эти слова она надолго задумалась.

если бы ты любил меня, то я бы никогда не чувствовала себя такой одинокой как сейчас. если бы ты любил меня, то ты бы никогда не сравнивал меня с другими. если бы ты любил меня, то ты бы никогда не ушел. если бы ты любил меня, то ты бы благодарил бога за каждый проведенный день вместе со мной. если бы ты любил меня, то ты бы всегда хотел меня радовать и доставлять мне удовольствие, ты был бы счастлив тем фактом, что мне хорошо рядом с тобой. если бы ты любил меня, то ты бы всегда внимательно слушал всё что я говорю. если бы ты любил меня, то ты бы никогда не причинил мне боль своими словами или действиями, или своим равнодушием и молчанием. если бы ты любил меня, то ты бы всегда мог меня выслушать и поддержать, когда мне это нужно. если бы ты любил меня, то ты бы никогда не стал просто – посторонним и чужим. но несмотря на то, что ты был со мной рядом ты только и остался лишь – посторонним. ты был чужим и посторонним, когда обнимал меня, ты был чужим рядом со мной в постели, ты был чужим когда держал меня за руку, ты даже в моменты своих слов о любви – был мне чужим. во всем сквозил этот вечный и ледяной холод. ты никогда не был мне близок. ты остался лишь прохожим, прохожим через мое сердце, через мою постель и мой дом. после тебя неуютно, холодно и как то пусто. ты никогда не мог и не хотел дать мне то, что мне нужно. ты никогда не мог оценить меня по достоинству, взгляд твой мелок и замылен. в твоих глазах всё маленькое и убогое, такое же как и ты сам. и таким взглядом ты смотрел на меня…

череда разочарований озлобили меня и сделали жестокой. я никогда никому не хотела причинять боли и страдания, мне всегда приходилось лишь защищаться от чужих ударов, уколов и тычков. и я не могла понять одного, зачем люди так больно бьют? чтобы потом тихо смеяться прикрыв свой кривящийся рот рукою, чтобы потом снова подойти близко-близко и сделать вид, что ничего не произошло. чтобы потом обидеться на твое молчание, которое есть лишь удивление и непонимание, ты мне друг или враг? я не могу этого понять. меня тошнит от ваших манипуляций и вечной лжи, от соприкосновения с вами, с каждым из вас – мерзко на душе. от вас несет гнилью и дерьмом, вместо души у вас – клоака, и она смердит на много километров, так что хочется развернуться и бежать, бежать что есть мочи. от вас. чтобы не слышать ваших слов, не видеть ваших фальшивых улыбок. и ты лишь один из них. в тебе нет и не было – ничего живого. ты просто – труп. ты создаешь имитацию жизни, ты варишься в этой лжи, в тебе даже ничего не болит… потому что – нечему, нечему болеть. всё живое давно погибло.

началось лето, наверное. пасмурное утро сменилось душным днем. состояние что длилось и длилось напоминало о том, что ты просто дикий зверь загнанный в клетку. ходишь из угла в угол, бросаешься на эти стены клетки, хочется выть и кого нибудь – убить, перегрызть кому нибудь глотку… столько ярости и боли накопилось внутри. хочется вырваться на свободу, хочется бежать, мчаться и не останавливаться. ощутить этот простор и забыть о долгой неволе. я смотрю в твои глаза и понимаю – ты моя тюрьма. моя душа попала в эти тонкие и невидимые сети, мне хочется плакать и кусаться, потому что я чувствую себя пленным и эта неволя одновременно убивает и дарует – счастье. куда бы я не бежал, там виднеется твой образ, ото всюду слышится твой смех, везде меня находят твои колдовские глаза. ты бродишь по моим снам и шепчешь темными ночами о том – чего нет. когда я открываю глаза всё кажется серым и ненастоящим, это утро похоже на всё что было когда то, я не вижу отличий, не различаю полутонов. я давно забыл куда я иду…

помнишь сколько прошло лет, с тех пор? сколько жизней, сколько утекло воды. всё повторяется снова. эта жизнь просто продолжение той долгой истории, что мы начали когда то. и каждый раз нас что то не устраивает, поэтому приходится переигрывать. менять сюжет, учить новые роли. мне страшно рядом с тобой вспоминать о том, что было когда то. говорить о потерянном и утраченном, перечислять прошлые обиды. иногда хочется ничего не помнить и просто – начать заново. но мои глаза помнят, помнят мои руки, все запахи, все прикосновения, свет этого пространства, атмосферу этих снов и иллюзий. я всегда ощущаю рядом дым от сигарет и всё вокруг поглощается сизым туманом, в нем я теряюсь, в нем я заново собираю себя. поэтому я всегда разная, мои глаза меняют цвет и форму, мои имена… можно перечислять их целую вечность. так тихо началось это лето, тихо и незаметно поменялась жизнь, ты крепко спишь и не знаешь… ни о чем. ничего не помнишь, ничего не боишься, но что то предвкушаешь и ждешь. жди, сказки обязательно должны сбываться, иначе их бы никто не рассказывал. тишина этого дня сменяется дымным вечером, так сильно пахнет жасмин во дворе, его белые цветы дурманят голову, так приятно… и снова хочется спать, нежиться долго в постели, перекатываться сбоку набок, ни о чем не думать. смотреть в грязное окно и видеть лучистое небо.

ночами громко поет соловей, до утра. прилетает к нашему окну и о чем то долго ведет свою песнь. о далеком, о невозможном, о том, чего никогда не было и не будет. не будет? наверное мы пошли не по тому пути, свернули не туда, мы забыли все свои ориентиры, потеряли все знаки. кодовое слово, помнишь, оно было когда то, слово что переносит тебя в сон, что дарит надежду. нет, это не любовь, ты так тихо смеешься, что кажется это ранние звезды шуршат своими нарядами, высоко в небе. это слово – тоска. ты падаешь в эту тоску словно в прозрачную холодную воду, она очищает твою душу и – ничего не обещает. она только зовет, зовет, тихо зовет в никуда. там ничего нет. это конец мира, это граница, это пустая карта. мы всегда играли легко и ставили всё что есть, проигрывать было смешно и не страшно. а выигрыш всегда доставался другим. нам больше нечего ставить, кроме нашей души, кроме памяти, кроме слова «мы». мы просто любим играть и нам совершенно неважно, что будет в финале. если ты меня ждешь, то я уже тасую карты, я уже вижу… новый поворот. эта страница еще пуста, я нарисую на ней звезды и ночной ветер, твои волосы пахнут морем и свободой. мои руки источают тепло, что исцеляет самые глубокие раны. мой яд это лекарство, капля яда никогда не помешает, на моем языке эта капля…