Время говорить. Ч. 2. Глава 5. Освободите сердце

Глухо отдавались в Божьем доме шаги идущего по деревянному полу священника. Он шёл размеренным шагом и уже думал о другом: о внутренней отделке нового кирпичного храма, возведённого рядом с молитвенным домом. Поступила крупная сумма денег от двух благодетелей. Этих денег должно хватить, чтобы закончить строительство храма Ксении Петербургской к празднику Покрова. Тогда можно будет освятить его и, наконец-то, перебраться туда из молитвенного дома ещё до престольного праздника.
Отец Иоанн держал в руке мобильный телефон, соображая, когда лучше позвонить бригадиру маляров: сейчас или завтра после литургии. Он хотел, чтобы бригада начала малярные работы со среды. В понедельник или вторник можно закупить основные лакокрасочные материалы, растворители, смеси и, если понадобится бригаде, то и нужные инструменты. Потом докупить материалы, если не хватит. Иерей приблизительно знал объём работ (ведь в прошлом – строитель), но работы находились на важной стадии – окраски и окончательной отделки. Священник наметил набрызг, накатку рисунка валиком и роспись по трафарету, поэтому бригадир должен сам осмотреть поверхности объекта и сказать, сможет ли его бригада сделать такой фронт работ и, если согласится, то составить смету, согласовать её с ним, отцом Иоанном, и договориться об оплате труда. А вдруг бригадир захочет сегодня встретиться? Тогда снова придётся приезжать в Фансово. Ему придётся до ночи находиться в строящемся храме: показывать здание, объяснять особенности работ… Взбудоражит себя, не сразу сможет уснуть, а рано утром нужно вставать на литургию. Нет, лучше завтра позвонить. Ничего страшного, если работы начнутся позже на несколько дней. «Тише едешь – дальше будешь», – бесповоротно решил отец Иоанн.
- До свидания, Валентина Дмитриевна, – на ходу попрощался иерей с церковнослужительницей, сидящей в тесной свечной лавке.
- Всего доброго, – живо кивнула та.
«Две Валентины Дмитриевны: у меня и в соборе, – усмехнулся про себя отец Иоанн. – Полные тёзки, но характеры у них разные. А говорят, что имя человека определяет его характер. Враки».
Неожиданно открылась массивная входная дверь. Отец Иоанн столкнулся на пороге с молодой женщиной, в голубой накидке, закрывающей плечи, и длинном белом платье в синий горошек. Статная женщина казалась воздушно-лёгкой, но в её больших красивых глазах тлела смутная тоска.
- Батюшка, здравствуйте, – бойко поздоровалась женщина вместо испрошения благословения у священника. – Я хотела бы с вами побеседовать. Или вы уже уходите? – улыбнулась, поджав пухлые губы.
- О чём побеседовать?
- О семейной проблеме. Мне посоветовали к вам обратиться, – так же бойко, улыбаясь, произнесла она, но вслед за губами глаза не изменились, не зажглись светом радости.
- Хорошо, – уступил иерей. – Как вас зовут?
- Юля.
- Отойдёмте немного от двери.
Они встали возле скамьи, напротив свечной лавки.
- Кто вам посоветовал ко мне обратиться?
- Моя родственница. Она посещает ваш приход. – И, мило улыбнувшись, успокоила: – Я крещёная в православии, не волнуйтесь.
- Вы местная? – продолжал спрашивать отец Иоанн, не веря, что у жизнерадостной женщины могут быть проблемы в семье, и только потухший женский взгляд смущал иерея.
Юля встала спиной к окну, и слабая тень упала на её лицо. Отцу Иоанну нужно было видеть Юлины глаза, чтобы понять, насколько сильно ранила женскую душу семейная драма. Священник повернулся к собеседнице боком.
- Нет. Из Питера, – произнесла Юля, тоже повернувшись боком к визави, так что её лицо озарилось льющимся из окна солнечным светом. Молодая женщина была брюнеткой, со смугловатой кожей. Отец Иоанн вгляделся в слегка вытянутое женское лицо, с высоким лбом, густыми бровями, карими глазами, прямым длинным носом. Больше всего священника поразили Юлины глаза, небольшие, глубоко посаженные, что придавало взгляду необыкновенную выразительность. Если бы природа наделила эту женщину ещё и волнистыми волосами, то Юлю можно было бы принять за настоящую гречанку.
- Я ходила в наши соборы, но там… много народа, и мне… – женщина начала запинаться, – труднее говорить о личных проблемах. – Затем выпалила: – Я хотела бы завтра утром исповедаться.
- Вы постились? Читали молитвы?
- Нет, не постилась, – честно призналась женщина, – но акафисты читала.
- Какие?
- Иисусу Сладчайшему, Пресвятой Богородице и святителю Николаю.
- Это хорошо, хорошо, – проурчал иерей и вспомнил монастырского трудника Димитрия, – но обязательно надо попоститься и прочитать покаянный канон, а не акафист. Посмотрите в молитвослове. Если что-то срочное, то можно и три денёчка попоститься, а вообще – лучше неделю. 
- Что вы подразумеваете под срочным постом?
- Бывают случаи, когда человеку нужно лечь на плановую операцию. Хорошо было бы вначале исповедаться и причаститься Христовых Тайн. Для благополучного исхода операции.
- Слава Богу, со здоровьем всё нормально. У меня сложные отношения с мужем. Прежде, чем исповедаться, хочу спросить вашего совета.
- Чем я могу вам помочь?
Отец Иоанн понимал, что пришедшая в храм петербурженка ожидала от него не столько совета, сколько утешения. Он несколько раз попадал в подобные щекотливые ситуации. Замужняя женщина с глубокой раной в сердце нуждается в утешении больше, чем женщина, которая вовсе не получила от судьбы бабьей доли. Раненная в сердце мужчиной, несчастная тонко чувствует недомолвки. Встанешь на сторону мужчины – обидишь её, потому что объективные доводы ещё глубже ранят несчастную, ведь она думает, что женщина всегда (!) права, поэтому хочет от священника оправдания в сердечных делах.   
- Наши отношения с мужем зашли в тупик. Можно мне с ним развестись? – без душевного трепета спросила петербурженка.
- Вы повенчаны?
- В том-то всё и дело.
- Церковь допускает развод в тех случаях, когда один из членов семьи впал в грех прелюбодеяния, пьянства или наркомании, бросил семью без содержания.
- Нет, в этом смысле он – положительный, без вредных привычек. Знаете, муж говорит мне: ты плохая мать. 
- Это правда?
- Понимаете, дело в том, что я много работаю, очень устаю. У меня нет времени постоянно стирать, стоять у кухонной плиты, – оправдывала себя Юля. – Я считаю так: у кого в семье больше свободного времени, тот и должен заниматься хозяйственными делами. На этой почве у нас с мужем часто случаются ссоры.
- А разве не женщина должна стирать, готовить? – улыбнулся отец Иоанн красивой женщине. – Например, в моей семье соблюдается не европейская, а русская традиция: жена занимается семьёй, домашними делами, я материально обеспечиваю семью, выполняю, если могу, тяжёлую физическую работу. Если не могу, то нахожу людей и оплачиваю их работу.
Валентина Дмитриевна, пересчитывая оставшиеся свечи, невольно услышала этот разговор и согласно кивнула головой.
- Он мало зарабатывает. Инженер, – снова нашла оправдание Юля. – Работает от звонка до звонка. Я менеджер. У меня ненормированный рабочий день. Ухожу из дома рано, прихожу поздно. Зато получаю зарплату, а не нищенское пособие.
- Тупик – это безвыходное положение. Вы уверены, что ваши отношения никак нельзя поправить?
- Нельзя. Я не могу жить с этим человеком под одной крышей, – нахмурилась женщина.
- Муж работает, дома стирает, готовит… И вы не можете с ним жить под одной крышей? – Священник иронично засмеялся: – „Оригинальный вы человек“.  Жаль, жаль. В наше время почти никто не думает, что, вступая в брак, нужно стараться сделать счастье своей половинки. А вот ваш муж – добропорядочное исключение. Он старается сделать вас счастливой. Но вы почему-то противитесь счастью.
- Я просто ненавижу его. – Юля посмотрела в глаза иерею. В её взгляде застыла окаменевшая ярость, и по спине отца Иоанна пробежал холодок.
Есть женщины, внешне очень обворожительные, и мужчины бывают очарованы их обаянием. Отец Иоанн однажды столкнулся с женским шармом. Но когда он начал говорить с внешне обаятельной особой о её грехах, то страшная личина проглянула изнутри.
Иерей посмотрел в окно, полное вечернего мягкого света.
- Каждая семья, даже счастливая, когда-то переживает неприятности, – превозмогая неприязнь, стал он объяснять пришедшей за советом крещёной когда-то женщине. – Мужу и жене не требуется посторонняя помощь. Главное – всегда обсуждать проблемы. Не носить их в себе, чтобы не взращивать обиду.
- Отец Иоанн, я пытаюсь с ним разговаривать, но муж не хочет вести диалог. На все мои доводы он рассказывает, что советует ему духовник. Я для него – никто, – женский голос больше напоминал плач, только без слёз.
- Он воцерковленный человек?
- Да. Но… – Юля сдерживала себя, чтобы не расплакаться, – верит он как-то по-старому.
- Поясните. Только вначале успокойтесь.
Юля немного постояла, прикрыв лицо рукой, и уже спокойнее начала рассказывать:
- Современные верующие мужчины и на работу, и в церковь одеваются со вкусом. У моего мужа всё по-другому. Он считает, что духовность и модная одежда не совместимы. И вообще, он говорит, что нужно ценить в человеке личность, а не внешний вид.
- Вашему мужу не откажешь в рассудительности. Это, если знаете, важная христианская добродетель.
- Возможно. Но другие мужчины не относятся настолько серьёзно ко всему. И на отдых ездят за границу, и дорогие дома покупают… В общем, всё как у всех.
- Вы тоже в храм ходите?
- Да, хожу… Ходила.
- А сейчас не ходите?
- Не могу, – слёзы снова заблестели в женских глазах. – Отец Иоанн, я готова убить мужа, когда он начинает говорить словами из Евангелия. Вы не подумайте, я не бесноватая. Но когда все мысли мужа занимает вера, то… как-то начинает угасать твоя собственная вера в Бога.
Свечница поперхнулась и закашлялась.
- Я не знаю вашу семейную ситуацию, – после паузы сказал иерей, – но мне кажется, что не мужнина вера отторгает вас от него, а ваш эгоизм.
- Мой эгоизм? – немигающим взглядом уставилась Юля на священника.
- Обычный эгоизм, – спокойно сказал иерей. – Возможно, вера – это просто ваше увлечение.
- Я, по-вашему, самовлюблённый нарцисс? – начала закипать женщина. – И вера моя – увлечение?!
- Есть такое явление в нашей стране. И, между прочим, распространённое. В России – мода на православные обряды.
- Вы же многого не знаете.
- Разумеется.
- Я, конечно, не хожу сейчас в храм, но молюсь дома каждый день.
- То, что молитесь дома, – это хорошо. Но нельзя забывать, что молитва в церкви – особая молитва, соборная, поэтому имеет большую силу, чем келейная. Хотя, – сделал иерей ударение на слове, – по-разному бывает. Мытарь только несколько слов сказал от чистого сердца: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилую мя грешнаго», и тут же был прощён Господом. 
Юля снизу вверх заносчиво взглянула на высокого священника. Отцу Иоанну вдруг стало ясно: их беседа доставляла Юле сильную душевную боль, и молодая женщина надела защитную маску надменности. Нет, перед ним стояла не капризная городская дамочка, а женщина с искалеченной душой, которая стремилась излечиться, но не знала, как лучше это сделать, чтобы не нанести себе ещё большую душевную рану. «Тем больше Юля заслуживает уважения, – подумал иерей. – Но кто нанёс ей глубокую рану?»
- Вы замуж выходили по обоюдной любви? – спросил иерей.
- Какое это сейчас имеет значение? – удивлённо спросила молодая женщина.
- Имеет.
- Он мне нравился. Любовью не пылала, – с иронией ответила она, всем видом показывая священнику, что ей не нравится этот разговор. – Что тут такого? Многие так выходят замуж. В старину вообще венчали молоденьких со стариками. Какая уж там любовь?
- Тогда Церковь верила, что в этом есть промысел Божий. Я не из любопытства спросил о любви, – заглянул отец Иоанн в насмешливые глаза горожанки. – Когда кто-то любит, он смотрит на мир глазами любимого человека. Любовь заставляет наступить на своё «эго» и даже забыть себя. Такую силу имеет любовь. Любовь – это всегда жертвенность. – Иерей выдержал паузу, а затем продолжил: – Постарайтесь понять мужа, а не ломать его, не подстраивать под себя. Молитесь Господу простыми словами, чтобы Он сохранил брак. Если, конечно, вам нужна семья. Смысл брака – в Богоподобии. В любви.
Петербурженка, опустив глаза, промолчала.
- Дети у вас есть?
- Дочь.
- Сколько ей?
- Четыре с половиной, – не поднимая глаз, ответила женщина. 
- Девочка родилась в браке?
- Да, – не сразу ответила собеседница.
- Почему вы так нерешительно сказали «да»? – слегка улыбнулся иерей.
- Понимаете, так получилось… Я забеременела до брака. И он… – снова начала запинаться Юля. – Я была благодарна мужу за то, что он не бросил меня, как это делают другие мужчины. Он не трус. Он не испугался ответственности. Меня тогда именно это и подкупило. Знаете… Как бы это сказать? У меня долго не складывалась личная жизнь. Не получалось выйти замуж, – покраснела молодая женщина. – Парни были, а замуж никто не брал. Нет, вы не подумайте, – немного наклонилась она к иерею, – что я была женщиной лёгкого поведения. Совсем наоборот. Муж был первым моим мужчиной. Да, дочь родилась в браке, но забеременела я раньше. Это, конечно, нехорошо, я понимаю…
- Как она относится к отцу? – прервал собеседницу отец Иоанн.
Юля отвела взгляд. Иерей молча ждал ответа.
- Любит, – почти шёпотом сказала она.
- Значит, он хороший отец, раз умеет чувствовать, дарить любовь. Почему же он плохой муж?
Петербурженка недовольно повернулась спиной к окну, будто преднамеренно отвернулась от священника, и замолчала. Отец Иоанн понял, что женщине не нравится говорить о своих ошибках, лучше – о чужих. Ясно: синдром маленькой начальницы.
Горожанка резко повернулась к священнику и с вызовом сказала ему:
- Я много дома молилась, ходила в разные соборы, просила Бога о помощи. Но ничего не меняется. Питерские священники мне говорили почти одно и то же: «Нельзя разрушать венчанный брак. Молитесь, терпите, и Господь ответит. Он лучше знает, что нам нужно». Я измаялась. Тяжело на сердце, – мучительно вздохнула Юля и положила руку на грудь. – Что мне делать? Продолжать жить без любви ради дочери?
- Это распространённая ошибка: строить жизнь вокруг детей, – твёрдо произнёс отец Иоанн. – Дети должны жить в семье, где родители любят друг друга. От этого зависит, как сложится потом личная жизнь детей. Будут ли они любить своих половинок. Вы любите дочь?
- Я уже во всём сомневаюсь. Наверно, да, – устав от сложного разговора, снова вздохнула Юля. – Мне без неё плохо. Когда бываю долго на работе, то скучаю о ней.
- С одной стороны, хорошо, что вы, родители, любите своего ребёнка. Но, с другой стороны, любовь должна быть и между супругами. А вы сами были любимы родителями?
- Нет, – тут же ответила Юля, покачав головой. – Они думали только о работе. Меня бабушка с дедушкой воспитывали. И уроки со мной делали, и на собрания родительские ходили. В музеи, на выставки водили. Дедушка меня боготворил. Всё-о, – она прикрыла глаза, – для меня делал. Они уже отошли в мир иной, и мне их очень не хватает, – сорвалась одна Юлина слезинка на грудь. – У родителей я всегда и во всём была виновата. Гадкий утёнок. Они не видели во мне ребёнка, а только вещь, которой можно хвалиться. Мои родители и внучке не уделяют внимания.
- Вот что я могу вам посоветовать. Подумайте вначале, в чём вы виноваты перед мужем. Не думайте, чем он перед вами провинился. Обдумайте личные ошибки. Пересильте гордыню и повинитесь перед мужем. Бросьте американский феминизм: вы же русская женщина. – Отец Иоанн остановился, желая увидеть ответную реакцию жительницы мегаполиса. Петербурженка о чём-то задумалась, глядя в сторону. – Даже если муж сразу не захочет говорить об этом, ни в коем случае не обрывайте тоненькую ниточку спасения семьи. Продолжайте из раза в раз разговаривать с мужем. Поверьте, я искренне хочу вам помочь, поэтому не обижайтесь на мои слова. – И поставил неутешительный диагноз: – Вы построили огромный замок для себя и закрылись в нём, никого туда не допуская. Но дальше – духовная смерть, потому что вы даже покаяться в грехах не сможете.   
- А как же Божья воля? – неожиданно спросила Юля.
- Прислушайтесь к совести. Совесть – это голос Бога в нас. Если совесть подскажет вам, что правильно в данный момент, это и будет Божьей волей. И самое главное: молитесь постоянно, не теряйте связь с Богом. И, конечно, исповедуйтесь. Когда вы последний раз исповедовались?
- Я никогда не исповедовалась, – краска густо залила бархатистые щёки женщины.
- То есть это будет ваша первая исповедь?
- Первая. Я никак не могу на это решиться.
- Тогда давайте поступим так. Приходите во вторник на службу. Сможете?
- Да, я в отпуске.
- Возьмёте во вторник святой воды и будете её употреблять по утрам натощак. Попоститесь несколько денёчков, а в субботу приходите на вечернюю службу, – ободряюще улыбнулся отец Иоанн. – После службы можно исповедаться. Подойдёте на исповедь самой последней.
- Я приду, – смирившись, тихо ответила Юля.
- Когда будете готовиться к исповеди, не старайтесь оправдать себя различными обстоятельствами, – наставлял иерей несчастную женщину. – Но и не вините себя буквально во всём, если не виновны. Это тоже грех. Будьте реалисткой. Если вы на самом деле кого-то обидели и теперь осознали, что поступили плохо, то просите Бога о прощении.
- Я постараюсь подготовиться. Лишь бы это помогло. Поможет? – с надеждой спросила Юля, по-детски, просяще, глядя на священника.
- Ни на миг не забывайте: Господь любит нас всегда, даже когда мы заблуждаемся. Он – Свет нашей жизни. Читайте каждый день Евангелие, чтобы Святой Дух помог вам увидеть грехи. С Божьей помощью можно начать строить семью заново. – Отец Иоанн настоятельно потребовал: – Вначале освободите своё сердце от обид, злобы и гордыни. Именно через сердце Господь беседует с человеком. Если же оно занято не светом, а тьмой, то человек не услышит ответ Бога и не поймёт, что нужно делать.
- Как всё трудно, – устало произнесла Юля. – Но я попробую.
- В вашем случае хорошо было бы и причаститься, – закончил долгий разговор иерей. – Спаси Вас Господь. – И шагнул к выходу.
Женщина подошла к церковной лавке, купила много свечей, а затем поспешила к иконам, беззвучно молясь святым заступникам.
Отец Иоанн не видел этого. Он ехал на «лексусе» домой, в Куревск, привычным путём – мимо жёлтых двухэтажек и серых пятиэтажек, и думал, что феминизм – это безжалостный ответ женщин на порочность прошлых поколений мужчин, которые женились без любви, но рожали детей, не желая помнить, что только Любовью спасается человек, забыв, что без Неё нет эволюции. Бог есть Любовь, потому и смысл человеческой жизни тоже в Любви.
Вот уже показался двухэтажный дом Евтеевых, с мансардной крышей, белыми башенками, массивными колоннами, полукруглыми окнами с витражами. Там иерей увидит желанную семью, обнимет детей. Там его ждёт любящая матушка.



Светлана Грачёва
2024 год
Воскресенск