Глава из 66 Пня

(из романа «ЭЮЯ&ЯЮЭ»)
                Рукопись, найденная в Новоселье.

2026 год, июнь месяц, 25 дня.
Интересный, глубокий сон приснился Пэну на днях: в этом ночном видении он абсолютно реально вернулся в далекий тысяча девятьсот восемьдесят шестой год, нажжённый солнцем Афганистана. Будто бы он вместе со своим отрядом пробирался сквозь опасную "зелёнку", сам Пэн сидел на броне БМП, крепко сжимая в руках снайперскую винтовку СВД. Башня боевой машины мерно вращалась, чутко направляя ствол орудия на подозрительные участки местности, а его бойцы в выцветшей камуфлированной форме двумя редкими индейскими цепочками хладнокровно прочёсывали территорию по бокам от дороги. Опуская разные промежуточные красочные моменты, сновидение мгновенно перебросило Наблюдателя в следующую фазу.
Пэн вдруг обнаружил себя внутри какого-то подземного бункера, принадлежавшего моджахедам — "духам", как их тогда называли на войне. Странно, но среди них он почему-то был абсолютно своим, и весь отряд спешно готовился к экстренной эвакуации. Главарь этой дружественной банды, знаменитый Ахмад Шах Масуд, которого Пэн в реальной жизни видел лично несколько раз, внезапно дал чёткий сигнал, что время вышло и пора уходить».
«Ахмад Шах стремительно распахнул массивный железный сейф, полки которого до самого верха были забиты плотными пачками стодолларовых банкнот и другой иностранной валюты. Повернувшись к замершим бойцам, полевой командир коротко бросил: "Давайте так — пусть каждый возьмет свою законную, соответствующую долю, и будем пробираться в безопасные места". Главарь подошел к полкам первым и до отказа набил свой походный мешок тугими пачками американских купюр. Пэн в этой внутренней иерархии бункера тоже оказался далеко не последним человеком: он уверенно шагнул к сейфу вторым или третьим по очереди и хладнокровно набил долларовым золотом сразу две тяжелые сумки.
Дальнейшие мелкие подробности отступления смазались, и в следующей сцене Пэн очутился уже в Советском Союзе, превратившись в самого обыкновенного советского обывателя в скромной съёмной квартире. В его руках по-прежнему были те самые две тяжелейшие сумки, набитые советскими рублями и хрустящими долларами, где самыми крупными были союзные сторублевки и американские сотни. В этой же комнате, помимо него, мирно жила какая-то посторонняя молодая семья с мужчиной, но все эти странные обстоятельства во сне казались настолько естественными и приемлемыми, что Пэн у пульта своего сознания ничему не удивился. А что случилось то?
==-==
Несмотря на то, что во сне Пэн вполне дружелюбно общался со своими новыми соседями по съёмной квартире, внутренний сигнал опасности подсознательно мелькал у него в голове. Было совершенно очевидно, что две тяжёлые сумки, набитые долларовыми и рублёвыми пачками, необходимо как можно скорее надёжно спрятать подальше от чужого бдительно-зоркого взора.    Поразмыслив, Пэн временно засунул их в глубокий платяной шкаф, завалив сверху какими-то старыми свёртками и одеялами. В мыслях он уже крутил план, как по- Корейковски, хладнокровно отнесёт этот груз в безопасную Ж/Д камеру хранения, но в этот момент в квартиру бесцеремонно нагрянул хозяин, сдававший комнату. Визитёр с порога принялся шумно и агрессивно требовать с молодой пары немедленную оплату за жильё, выговаривая им за то, что они просрочили платежи целых три месяца, и угрожая выставить их на улицу, пока те виновато лепетали в ответ дежурные обещания. Пэн украдкой шагнул к шкафу, запустил руку внутрь сумки, нащупал плотную пачку и незаметно вытащил её наружу. Обернувшись к скандалящему мужчине, он спокойно поинтересовался, сколько именно ребята ему задолжали. Тот недовольно буркнул, что за три месяца набежало по тридцать пять рублей в месяц — итого целых сто пять рублей долга, которые квартиранты никак не могут вернуть».
Пэн неторопливо пошарил в кармане и демонстративно выложил перед хозяином две новенькие сторублёвые банкноты, небрежно обронив, что когда-то был должен этим ребятам и теперь просто возвращает свой старый долг. Жадная скотина моментально расплылась в плотоядной, заискивающей улыбке, пряча двести рублей. Пэн, однако, тут же остановил его, предложив заплатить вперёд и за себя. Хозяин, алчно сверкая глазами, заикаясь выпалил, что это обойдётся ещё в целых двести рублей. Пэн на секунду задумался, нащупал в кармане пятисотенную купюру и протянул её ошалевшему спекулянту, закрывая плату на несколько месяцев вперёд.
Напрочь разрушенный такой невиданной щедростью, мужчина мгновенно преобразился, стал приторно радушным и заискивающе пригласил Пэна пройти в свою личную комнату. Это помещение больше напоминало загромождённый подпольный склад: повсюду громоздились коробки с дефицитной аудио- и видеоаппаратурой, коробками транзисторов и упакованными импортными джинсами.
Вдруг взгляд Пэна зацепился за вороненый ствол, небрежно брошенный среди этого вещевого хлама. На его прямой вопрос, настоящее ли это оружие, хозяин пренебрежительно отмахнулся, заверив, что это обыкновенный пугач. Пэн взял тяжелый револьвер в руки, привычным движением переломил барабан и замер, увидев в гнёздах боевые патроны. Хладнокровно защёлкнув механизм, он твёрдо произнёс: "Слушай, продай мне эту игрушку". Спекулянт замялся, пробормотав, что не очень-то горит желанием расставаться с вещью, но Пэн жестко перебил его, требуя назвать окончательную цену. Мужчина выдохнул: "Пятьсот рублей". Попросив его подождать, Пэн вышел в коридор, делая вид, что забирает кошелёк, оставленный в комнате, снова пошарил в бездонных карманах и извлёк очередные пятьсот рублей. Вернувшись, он молча отдал деньги ошалевшему хозяину и забрал боевой револьвер себе, закрывая этот волновой шлюз безопасности. Наяву? Во сне?
=
Хотя Пантелеймон отчётливо понимал, что в его шатком положении смертельно опасно так открыто сорить деньгами на глазах у посторонних «любезных- любознательных», он всё же не удержался. Пэн подозвал соседа по комнате и отправил его в гастроном за хорошей бутылкой коньяка.
Следом, якобы внезапно что-то вспомнив, он обратился к его молодой жене, мягко попросив её сходить за качественной закуской: купить сервелата, пчку дефицитного индийского чая, пару банок кофе по 2 рубля, шоколадного масла и обязательно хорошего натурального шоколада, который стоил сейчас (тогда?) по шесть рублей за килограмм, ну и ещё каких-нибудь сладостей на её личное усмотрение. На эти расходы Пэн щедро отсчитал девушке очередную сторублёвую купюру.
Как только супруги скрылись за дверью, Пэн стремительно оделся и вышел на улицу. Он твёрдо знал, куда и зачем направлялся: его путь лежал к той самой женщине-риэлтору, которая когда-то помогала их семье провернуть сложную рокировку — продать большую четырёхкомнатную квартиру и разъехаться в два разных жилья. С порога Пэн заявил ей, что ему срочно требуется снять отдельное, полностью благоустроенное жильё месяца на четыре, желательно поближе к центру.
Риэлтор озадаченно покачала головой, начав объяснять, что на поиски достойного объекта и подготовку двух-трёх подходящих вариантов уйдёт уйма времени — как минимум месяца три или четыре. Пэн спокойно перебил её, поинтересовавшись стандартной ценой за подобные услуги. Услышав, что за такую срочность женщина обычно берёт двести рублей, Пэн хладнокровно выложил перед ней пятьсот. Но с одним жестким условием: идеальная квартира должна быть найдена в течение двух-трёх суток, максимум — за неделю. Если успеешь,- твёрдо пообещал Пэн, я сверху накину ещё, не обижу, компенсирую все ваши труды и время.
План в его голове был кристально чётким: съехать из этой тесной однокомнатной халупы, где приходилось делить пространство с молодой парой, снять отдельное просторное жильё с изолированной комнатой, оплатить аренду сразу на полгода вперёд и спокойно заниматься своими делами. А самое главное — надёжно обезопасить и спрятать те самые две тяжёлые сумки, набитые долларовым и рублёвыми, нашими, советскими….
….
В этот самый миг Пэн внезапно открыл глаза и… проснулся в своей постели. Первые несколько секунд в его мозгу ещё бился панический вопрос: куда же, чёрт возьми, я перепрятал эти сумки с деньгами? Но уже через мгновение Пэн облегчённо рассмеялся, покачал головой и тихо произнёс: "Ну, надо же, какой потрясающе реальный сон... Как наяву побывал. Как? Где?".
Надо рассказать про  сон Элис - сразу отложилось в его голове. Но не по телефону, а при встрече.
Она всегда с неподдельным вниманием выслушивала всё, даже когда, по мнению Пэна, он нёс постылую белиберду. При этом чуйка его решительно утверждала – ей интересно! Не раз он видел, как она выслушивала другого собеседника, всем видом высказывая внимание - а сама был при том: далеко – далече. Но такое никогда не было у неё с Пэном!
==-==
ПИР 28.06.2026 21:16