Мамон, как все неадекватен

Глава 3  Народ по углям ходит рядом.

 Мамон, как кочет одноглазый. Слегка зеленкою измазан. Скосив  чуть-чуть  единый глаз...он хоть един, но не алмаз.  Ритм жизни быстро отрезвляет. Земля родная  под стопой.  Он в стрессе общем  прибывает... шагает, вертит головой.
Следил за ней, - лучи  подспорье. Она  прищурив глаз невольно...искала повод- разговор. Но между ними ведь раздор? Она впрямь выглядит прекрасно. А тело? -будто на показ. Он усомнился, речь готовил. А в горле ком, неужто болен? Или от прежнего неволен?   Она неряшлива порой. А ныне в теме ролевой.
А почему я ей любуюсь? Она во смаке лет... под твой, на шее узел вятский свой. Прости же  Господи меня, соседка не моя родня. Уж  месяц, как мы с ней  повздорив. Сместили мысли не туда. Овчинка выделки не стоит.   «Овца заблеяла тогда». А  я посредственный сородич, средь стаи вою- в том беда.
 Нежданно горе  в тему  входит. Спешит за нею и «беда». Народ по углям  рядом ходит. озлоблен-будто  сирота. Когда озлоблена душа. Зло изымают общим стадом.  И гонят прочь  зло со двора. 
Негоже,- ссорятся соседи, не из-за злата… из-за меди . Всех поминая иногда. Терзает мысль... зачем - тогда ? Путь однозначно … в никуда.
Из  - за чего воюют люди?  Живя под лезвием меча, мы ждем ответ от палача. А время? Время безутешно ломает всех , сместив погрешность. Под сенью, тенью роковой стервятник кружит над тобой.
Плюются все, как те верблюды. Молва  обрушить не смогла, что повторилось  днем  вчера.Всё расскажу вам по порядку. Вся тема сварена не всмятку. Через  плечо плюю не раз. За рой людской, за божью схватку.   
 Происходило всё в четверг.  Я,  как негожий джентльмен, а не покойник православный... вертел негласное в себе. За полночь с пасеки до дому... я возвращался налегке. Спешил по  тропке бечевой. Спешил , как в старь в свою берлогу-  глубокой   ночью понемногу. По  склону  двигался, скользил… бог видел и не торопил. Местами было невозможно…вскользь матом крыл... ругал безбожно. Жену, соседку-медсестру. Малость профессору досталось. А что в душе?  Что там  осталось?  Усталость! И этот груз  несу домой. Читал построчно и молитву,  не громко, шепот на ветру. Под ропот ночи  осторожной... бежал,  содрав с ветвей листву.
 Придерживаясь неясных ориентиров.  Не  преминул присесть… степь -вольница сортиров. Во здравицу и честь. Сорвав пучок травы, я даже удивился, что в темноте,  подалее столицы...жар птица в гуще светлячков.  Такая  благодать земная, вдали от блеклых городов.
 Чур -только не упасть. В ров Гришин не попасть. На  ощупь  под гору скатившись.  Я  неудачно приземлился. Такая  вот напасть.
С  наития, подумывал здесь в поле переспать. Такая благодать! Накрапывает  дождь -дороги не видать.  Укрыться впрочем негде- нечем. Сон медовухой я лечил. Зевнуть три раза не успел. Как миновал   дубовый  лес и Сычинскую  падь. Средь  белых меловых вершин на миг остановился. А мысли все в песок. Стал ребус жизненный гадать.  На чем  я заострил внимание?  «Запрет во праздник на спиртное.» Чудовище, внематочное- внеземное придумал, протрезвев такое.
 Отбросив немощный итог  мечтаний-продолжил путь. В чём суть? А суть, что  ртуть. История такая,- не мать родная. Весь камень щедрости свободы, свободно  давит  мне  на грудь. А  икота? Не более  минуты. Все началось,  неиздавно - недавно. Неистово Иуда вбил свой ржавый гвоздь в союз. И праздник учредил. «Мол здесь я право - наследил. Кому то угодил. А вы здесь празднуйте — гуляйте!  Иуд, нас трижды поминайте». Флагом мозаичности покойничек прикрыт. Неужто для того… чтоб на могилку не на…- никто. О боже ! Даже пот прошиб. Неужто мысль моя верна. Мерещится, не мешай мне мыслить сатана.
 По  случаю, не к случаю. Как говорил классик: «Взятие  Бастилии прошёл впустую. В вот праздник по случаю  развала   страны... достаточно удачно.  То есть,  опять оскомина во рту. Блажь новой буржуазной  левизны лизнул я смачно. Я был  очень сильно огорчён, но чуток  был к себе... - местами не в себе. С самого сранья,  я будто на «пожаре» - глубочайшем   драйв -угаре. Как  здесь  «царя»- Бориса нам  не вспомнить. О глупости его напомнить. «Мол шапка Мономаха - не моя».
 - Наскоро  собрав   гостинец.  Пчелиный  сладостный пирог, - нескромный   шмот  вощины... Я положил  не вдоль, а поперек... в пакет сатиновый аршинный. Осторожно  затолкал поклажу в вещмешок.    Немного  к ночи протрезвев, перед дорогой на пенек присев...покурил,  выпил на посошок прекрасной медовухи. Малость захмелев-отправился в дорогу, на ощупь прокладывая путь к прорухи.  Двинулся до любящей  жены, к насиженной  берлоге. Мне   показалось, шел я очень шибко.  Я пьян, беспамятен, отсюда повторяюсь... чтоб закрепить успех.
В руке невзрачные цветы. В кармане медовуха. Накрапывал  как  будто дождь. Звезда надежды как всегда - прекрасна. Отсюда шел я к цели  не напрасно.   
Шелестя  листвой маячили деревья. По случаю , без случая...  без трепа о вселенной, я выпил медовухи видимо безмерно. Сегодня  сколько?-  сам  не припомню, не пойму. После  дождичка, мы  будем посмотреть.   Грязи  нет, под гору  очень  скользко.  Лужи  старые, с  зеленью пыльцы…на ощупь  обошел спокойно. Глубокие - иные, в низинах уж травою заросли. В них попадешь невольно.
Бога всуе не суди.  И смрад не шевели. Большая лужа возле дома. Нет здесь бревешка и  парома. Грязь по колено черт возьми. Пятровна объясняет скромно: «-Сам суди- гусю по яйца.»
А люди падки до лживой новизны. Зачем  мой нерв натруженный  щекочут. И требуют: - ты лужу убери. С ней нам не очень. Лужа цветущая- большая. Девять  на двенадцать... по диагонали двадцать. Коль  плавать не уметь и пядями измерить… можно и поверить. Всем детям  лужа та на зависть.  Водоём в  масштабе матерного  озерка. Рассчитана  на пьяниц, иль слегка… на Ваню дурака. Свинья всегда грязи найдет, коль в лужу упадет. Я  видимо запнулся, или скользнул  ступив  стопой на коровяк. Не в этом суть.  Упал я видимо  плашмя  в неряшливую  лужу.  Почти у дома своего, перед  окном  назойливой соседки. Думая о жене и о гостинце. Руки не успел выставить вперед.  Благо Я- Гулливер,  не утонул, а грязью освежился. Хотя... дурак-дурак, но с колоссальным носом. Нос  себе изрядно грязевой жижею забил. Весь, как говорит Горемиха:  « В излишках свежего  навоза, впрямь малахит гусиный  с розой.» При этом... всегда добавит: «У тебя Мамон проблемы, - ты тугодум. Мозг будто кремень. Спирт может кремень размягчить. Я полагаю… надобно «святой» воды испить.
 - Я ей не перечу. Что есть- то есть. Слова  её , что ветер. Коль  времечко придет… Бога поблагодарю за нашу с нею встречу. Удивительная часть невнятно понятой  истории.  Все как во сне. Я пьян, сам чёрт на ушко мне  шепнул... к налитой  рюмке подтолкнул. Я  неугомонный, сияющий  возбужденным глазом... не мог ему  при этом отказать. Содержимое  стакана на омшаник вылить. Дымарь с конским навозом... помню, в него я запустил. Чтоб   не мельтешил перед глазами.  И сотами для надежности в придачу.  Знай мол наших.  Мне меда и  пчелиного труда не жалко.   
Через день, я из запоя вышел.  Иду по улице. Навстречу Макар - пастух  телят  с горы гонит на водопой. Увидел меня… и как от прокаженного сторонится. И повторяет небось что. « Упокой Господи душу раба Твоего - мы блаженных любим!»  Оказывается, это я его медком угостил.  Его за чёрта принял. /А он на министра бывшего похож. Который  в омшаник казначейский вхож. / Мядовое  личико его, пчелы изрядно покусали. Вот такой коленкор. А далее позор и требуха в канкане.
-Гусь птица жирная… но ленивая, как иной политик. Лишний раз не наклониться  травки пощипать . А вот ущипнуть,- ради Бога… с неистовость Римского  права. Не пощадит не хозяина, ни сородича соседского, но уважает  европейского  гуся. Иль просто иного стада ветреную гусыню-«даму».
Вдобавок,   своих крылом он  бьёт наотмашь. Синяки… с чем сравнить? Видимо с синяком моим, под глазом. Пятровны гусь «Моська» всю ночь проводил в этой самой луже. Не идет домой. Гусь настырный. Коль что не по нему… зашипит и в атаку. Благо для него... весь в  чернозёмной жиже. И вас с ног до головы своим опахалом... если что  измажет. Я удивлялся,  утром он не свет, не заря бежит к  речке. Пятровна гусей попозже выпускает. А  он, тут как тут. Чистый, опрятный , зоб до земли. /Таким был я, когда женился./ И не здрасте, сразу к гусыне «Людке»… и её топтать. После оргии хвостом  виляет,  шею вытянет, голову опустит к земле  и к Пятровне…- норовит её ущипнуть. «Мол ты почему старая карга, за мной подсматриваешь?»  Гуси, как люди. Только в перьях и плохо соображают… не долеко летают. Я до этого случая... решил узнать, что гусь «Моська» в луже хорошего нашел? По сути -это жижа грязевая. Для  политических баталий -сущий рай. Когда гусь увел гусиный «косяк» в луга травки пощипать. Я подождал с пол часика. Водичка в луже отстоялась, стала прозрачней. И что я вижу...несчетное количество головастиков и лягушат без задних лапок. Они  у края греются на солнце. Как наши «пролетарии», стыд обжигают греющийся под венецианским солнцем.  Ой! Я с пути сбился… боюсь верблюд  в мою сторону плюнет. Или хвостом огреет по губам. Так вот, осмысленно продолжу.
 Я упал в ту самую лужу, где гусь Моська, спрятав голову под крыло -мирно ночью  спал. Конечно я нечаянно его  дивный сон  нарушил. А за нечаянно- бьют отчаянно. Что началось… почище чем в том Риме.
А гусак Моська , как Хроси Симоновой соседка. Та спуску мужу не дает. Вилами  к земле его прижмет...леща такого поддаёт… под мат и под фанфары. Все село притихнет. Лещей считает.  Кто мелом черточки черкает. Не осудите, что секрет государственной важности  выдаю… я лично насчитал лещей пятнадцать. За каждый год прожитый ею…  с сукиным сыном совместно.  Я , как человек иной закваски, зачту год за два,- за вредность.  Но и так думаю для него достаточно. У  неё рука тяжелая.  Не  даром её величают в селе не Аня, а Анька черная - смелая. Пятровна  зовет её Анька пулеметчица. После её выпадов, все бабы  в селе осмелели, и каждая норовит мужу леща дать. Если что. Желание есть, но не у всех получается. У моей получилось. А вот у Муси  Сычиной, муж- зуботычина... карты у неё по масти не сложились. Синяк у меня под левым глазом. А у неё  два. Но большие.  И бок постоянно чешет, на спевки не идет. Видать боль её гнетет. Внутри? Или снаружи?  Все странности в селе происходят...  правильно выразиться-  на закате. Прислушаешься… за рекой милые тешатся, с дуру бесятся. Молодая жена   своему мужу леща дает. А он пьяный,«слезливо» кается. Также и гусак Моська … точь-в-точь все повторяет. Крылами, меня лежащего по щекам хлещет.  А я молю Бога. Только око ясное не повреди.Ау!
                ***               
 Пятровна от гогота проснулась. Опять гусь Моська кого -то домой не пущает, за ноги щипает. Слышу крыльями окаянный машет. Посмотрела в окно. Какой то дьявол оглашенный, материт не лично, сразу всех. Барахтается в луже. Ну и поделом.  Пятровна  затылок почесала, успокоилась. От сердца отлегло- легла спать. Во сне неведомая  животина в бок рогом тычет. Вставай ! Пошто разлеглась. Беда пришла.  Пятровна встала. Ничто беды не предвещало. «Панталоны сухие. Все прелести женские при ней. » Посмотрела в окно, гусь Моська на месте, … готов к соитию.  Вышла на крыльцо… о боже мой. Куликовское бранное поле. Единое  чудище лежит   в грязи - крови, «убитый» медовухой. Лежит  на простыни её. Стирано -нестираное- все в коровяке.   Бельевая веревка порвана. Панталоны , и прочая рабочая  упряжь её ,  в таком состоянии... представить невозможно. Господи! Он моими панталонами зад что ли вытирал? Остальное  бельё ногами потоптал. Ручищами измазал. Лица не вижу. Мамон? Или Ванька вырви глаз. Хохол-так проще.   Разлегся, будто «барин» на перине… простыни моей. Полицию хоть вызывай, везде отпечатки грязных рук. Что делать? Надо «покойника» признать. Черенком от лопаты, кряхтя повернула на бок.  Лицо знакомое. О Боже! Весь  в репьях, головастиках и якорях. Приплыл моряк. Прибыл сукин сын на побывку. Калитки перепутал. А у самого бельишко чистое висит в ограде.  Для пущей важности…огрела его черенком по тощему заду. А он храпит… пар изо рта... возможно  перегар? Немного усомнилась в его уме. С тех пор у них вражда.  А сегодня день иной, сама вошла в запой. А почему?  Мужика рядом нет. Никто ей титьки не помнет.  С  намеком, как надысь не подмигнёт . О прошлом, буйной жизни  не напомнит. «Я  промеж... временно  живу. Придется с дурнем помириться.» Вышла. Услышала его шаги, подошла к калитке. О боже мой, что у Мамона с головой? Плешивость у виска, так выглядят бродячие   собаки.
 

          продолжение следует