Сосочки

Ёхан Леверда

Сосочки или Два инженера

Разрушенный город. Дом без стены. Подвал. Сверху размеренно бьёт артиллерия. Иногда появляется дрон. Он медленно заглядывает в проломы, словно проверяет, остался ли здесь кто-нибудь живой. Подвал завален. Выхода нет.

Двое. У одного перебиты обе ноги. У второго тоже. Лежат друг против друга. Воды в их фляжках ещё немного. Посередине , на бетонном блоке, коптит старая натовская керосинка Enders. На ней греется помятая, выдавшая виды, алюминия кружка . Вода закипает. Один достаёт из кармана чайный пакетик. Последний. Опускает его сначала в одну кружку. Потом в другую. Так уже второй  день. Чая в пакетике давно нет. Вкус чая только в  сосочках на языке.

Они молча пьют.

- Кто по профессии?

- Инженер.

- Я тоже.

Пауза.

-  Где учился?

-  в  МАИ.

Второй поднимает глаза.

- И я.

Снова молчат.

- Какой выпуск?

Разница в пятнадцать лет.

Оказывается, один и тот же профессор читал обоим сопротивление материалов. Строгий. Седой. Хромал после аварии. Никогда не ставил зачет  просто так.

Оба улыбаются.  Миг и они на минуту вернулись в аудиторию.

Потом долго спорят. Не о войне. Не о политике. О мостовых фермах. О лонжеронах. О подшипниках. О допусках. О старых советских станках, которые пережили заводы, где их сделали. За стенами рушится ещё один дом. Никто не поворачивает головы. Инженеры редко обсуждают то, чего уже нельзя изменить.

Старший долго смотрит на пламя керосинки. Потом говорит:

- Самая честная наука есть сопромат.

- Почему?

- Потому что ему всё равно, кто перед ним. Если нагрузка превышает предел прочности, аксиома , конструкция разрушается.

Они снова молчат. Потрескивает  древний фитиль. Оседает бетонная пыль. За стенами продолжает работать артиллерия.

Под утро один перестаёт дышать. Второй долго этого не замечает. Потом осторожно придвигает к нему кружку. Наливает кипяток. Наливает и себе. Две одинаковые алюминиевые кружки стоят рядом. На донышке каждой одно и то же заводское клеймо. Наверное, их сделали в один день. Один рабочий. На одном прессе. Полвека назад.

Керосинка тихо гаснет. Становится холодно.