Запретные книги старой Руси

Запретные книги старой Руси

(По мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 18 от 23 января 1900 года)

Андрей Меньщиков

В январские дни 1900 года под сводами Императорского общества любителей древней письменности в Санкт-Петербурге вершилась тихая научная сенсация. Председатель Дмитрий Кобеко предоставил слово исследователям, которые приоткрыли завесу над одной из самых оберегаемых и пугающих тайн древнерусской культуры — миром «отреченных», то есть строго запрещенных церковью гадательных книг. На протяжении столетий эти тексты читали при свечах в глухих теремах, переписывали тайком на полях часословов и безжалостно сжигали, едва завидев судей духовного приказа. Одной из таких легендарных, но доселе неуловимых рукописей был загадочный «Лопаточник».

Многие века ученые знали о нем лишь по грозным упоминаниям в списках «книг истинных и ложных» — средневековых византийских и русских индексах запрещенной литературы, где «Лопаточник» соседствовал с чернокнижной «Громовницей», «Колядником» и «Аристотелевыми вратами». Его долго и ошибочно считали копией «Трепетника» — гадательной книги по непроизвольным содроганиям человеческого тела. И лишь на пороге двадцатого столетия выдающемуся филологу Михаилу Сперанскому улыбнулась редкая архивная удача. В пыльной, забытой белорусской рукописи из фондов Виленской публичной библиотеки он обнаружил подлинный, живой текст этой мистической книги.

«Лопаточник» оказался древнейшим практическим руководством по скапулимантии — древнему искусству предсказания судьбы по костям жертвенных животных. Переведенный на славянский язык еще в четырнадцатом веке в Болгарии, этот текст учил средневекового человека читать грядущее по тончайшим черточкам, темным пятнышкам и природному цвету лопатки обычной овцы. Это было отголоском глубоких кочевых культов Востока, которые через Византию проникли на Русь и пустили здесь прочные корни. Князья и простые ратники, собираясь в опасные походы, гадали на костях о жизни и смерти, об исходе битв и о видах на урожай, упрямо предпочитая древнюю языческую магию каноническим молитвам.

Но не только магией жила допетровская Русь. Вслед за Сперанским на том же заседании исследователь Петр Шеффер развернул перед притихшим собранием рукописный сборник, скрывавший совсем иную, светскую тайну — «Повесть о бранденбургском и португальском мудрецах». Этот любопытный текст, присланный изыскателем Александром Яцимирским, показал, как жадно и страстно русские грамотеи перерабатывали европейские сюжеты, превращая сухие западные диспуты в живую, интригующую вопросо-ответную литературу. Запретные гадания на овечьих лопатках и философские споры заморских мудрецов веками уживались на одних и тех же пергаментных страницах, создавая неповторимый, тайный узор русской мысли, который ученые рубежа веков бережно извлекали из вековой темноты.

Текст статьи:

В ИМПЕРАТОРСКОМ ОБЩЕСТВЕ ЛЮБИТЕЛЕЙ ДРЕВНЕЙ ПИСЬМЕННОСТИ, 21-го января, состоялось общее собрание, под председательством Д. Ф. Кобеко. В этом заседании В. В. Майковым было прочитано присланное М. Н. Сперанским сообщение о «Лопаточнике», памятнике, который до сих пор был известен только по упоминанию о нем в индексе книг истинных и ложных и отождествлялся, обыкновенно, с «Трепетником». Референту удалось найти в белорусской рукописи виленской публичной библиотеки текст, вполне имеющий право в силу содержания носить название «Лопаточника». Исследование этого текста привело М. Н. Сперанского к следующим выводам: «Лопаточник», — апокрифическая книжка, содержащая гадания по черточкам, пятнышкам и цвету лопатки овцы (или иного животного), в славяно-русской письменности должна считаться памятником XIV–XV века, переведенным, вероятнее всего, в Болгарии с греческого, до сих пор не разысканного, текста. Выражает же «Лопаточник» тот вид гадания, который стоит в связи с жертвенным гаданием и гаданием по черточкам и точкам. Гадание это особенно распространено на востоке, откуда в весьма древнее время могло распространиться на запад и в Византию, через нее к юго-славянам, а от них у нас. Затем П. Н. Шеффер сделал сообщение о рукописном сборнике XVIII века, присланном Л. Н. Майкову А. И. Яцимирским и переданном Л. Н. Майковым референту для доклада обществу. Вкратце указав на состав сборника и на то, что большинство текстов сборника восходит к более старым оригиналам, докладчик подробнее остановился на помещенной в сборнике «Повести о бранденбургском и португальском мудрецах». Отметив точки соприкосновения этой повести, представляющей, по-видимому, русскую переработку чужого оригинала, со «Словом о вере христианской и жидовской» и с вопросо-ответной литературой, докладчик охарактеризовал рассматриваемый текст, как любопытный образчик светской повести, построенной, главным образом, на данных литературного материала, обращавшегося в допетровской Руси.